Антонов Михаил Фёдорович: другие произведения.

Пушкин и ныне

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Чем более зрелым становится российское общество, тем ярче выявляется первостепенная роль Пушкина в русской жизни. Несмотря на обилие обличителей поэта, он остается гением России номер один.

  Чем более зрелым становится российское общество, тем очевиднее исключительное место Пушкина в русской жизни - не только как нашего величайшего поэта, но и как глубокого мыслителя, одного из коренных устоев нашего миропонимания.
   Пушкина не принято причислять к когорте великих русских писателей - мыслителей. Да он и сам удивился бы, если бы его к ним причислили. Думается, он полагал, что Поэт - выше любого мыслителя. Поэт вдохновлён самим Богом (условно: Аполлоном) и мыслит образами. А мыслитель, если и ощущает "веление Божие", то пропускает его через рефлексию. Однако природа пушкинского поэтического дара такова, что он мог в нескольких стихотворных строках подвести в прекрасной художественной форме итог многовековым исканиям мыслителей в понимании природы человека, в чём мы сможем ниже убедиться. Некоторые стихотворения Пушкина настолько прекрасны по форме и содержат такие глубокие мысли, что навечно западают в душу внимательного читателя и становятся как бы расширенными пословицами. Но и прозаические сочинения Пушкина, содержащие оригинальные его мысли, так же несут поэтическую окраску. Тот, кто неспешно и вдумчиво читает, например, повесть "Капитанская дочка", улавливает её ритм и неожиданно для себя воспринимает её как поэму в прозе о русской жизни. Гоголь так же назвал "Мёртвые души" поэмой - без всяких на то оснований. Да, проза Гоголя была сочной, яркой, красочной, и в чисто литературном отношении, с точки зрения писателя-профессионала это было большой шаг вперед. Она была полна юмора, вполне отражавшего взгляд хохла на российскую жизнь. Но ничего с точки зрения более глубокого постижения этой жизни в ней не содержалось. Юмор лишь освежал мрачные картины, но ничего поэтического в этом так и не появилось. Гоголь - уникальное явление в истории мировой литературы, у него не было предшественников и не возникло последователей. Вот почему я назвал бы творчество Гоголя явлением единичным и тупиковым. Повесть же Пушкина воспринимается как гимн русскому человеку, достойному этого названия, и русской жизни в целом. Такую картину мог создать только выдающийся мыслитель.
   Степень постижения творчества и наиболее глубоких произведений Пушкина и читательской средой, и учёными-пушкиноведами и при жизни поэта, и после его гибели была разной и менялась в зависимости не столько от успехов и неудач на его творческом пути, сколько от социально-политической ситуации и духовно-нравственной атмосферы в стране. Жизнь и судьбу Пушкина вообще можно назвать трагической не только из-за его трагического конца. После успеха "Руслана и Людмилы" и публика, и критика стали осторожно ставить его на третье место по рангу в среде современных ему русских поэтов, после Крылова и Жуковского. Но в дальнейшем, по мере всё более глубокого проникновения Пушкина в русскую жизнь и природу человека, популярность его падала, и в конце 1830-х годов он практически остался без читателей, и наиболее зрелые его произведения современники почти не заметили, а если кто и заметил их, то как повод для хулы, ругани и недоброжелательной и не понимающей его критики.
  Глава 1. Трагическая жизнь как путь в бессмертие
  Ошибка Белинского и перелом в развитии русской литературы
  В том, что Пушкина быстро забыли, отчасти виноват знаменитый литературный критик Виссарион Белинский.
  Уж на что тонкие оттенки таланта Пушкина он отмечал, назвал роман "Евгений Онегин" "энциклопедией русской жизни". Но Белинский, исключённый из университета "по слабости здоровья и ограниченности способностей", прошёл сложный путь исканий правды жизни, прежде чем нашёл себя в критике, испытал на себе много разных влияний. Обладая тонкой чувствительностью и страстностью, он в то же время принадлежал к тому типу русских людей, у которых всё получается с "перехлёстом". Он пытался вникнуть в философию Гегеля и признавал действительность разумной, затем ударился в отрицание всего и вся. Недолгое время он выступал с позиций государственника и патриота, после чего стал главным критиком российской действительности. Таких переходов от одной крайности к другой у него было несколько, но никогда они не вызывались какими-либо меркантильными соображениями, поисками личной выгоды. Нет, Белинский всегда действовал в соответствии со своими убеждениями, и если сегодня у выступал он горячо, страстно и, надо думать, искренно.
  Вот и с романом "Евгений Онегин" получилась некрасивая история. Дав ему высокую оценку, Белинский, не понял образ Татьяны Лариной. А он, этот образ, был необычайно дорог поэту, по крайней мере по двум причинам.
  Первая причина связана с некоторой тайной, которую Пушкин свято хранил. Это была память о единственной женщине, которую Пушкин любил всю жизнь, начиная с лицейских годов и до самой смерти, хотя она умерла (вероятно, была отравлена) намного (лет на десять) раньше его.
  Пушкин вступал в интимные отношения со многими десятками женщин, что отчасти объяснялось его африканским темпераментом, но любил всеми силами своей души только одну. Но именно с этой единственной любимой "образован Татьяны милый идеал". О ней можно прочитать в книгах Викторовой и Васильевой.
  Позволю себе маленькое отступление от главной темы моей работы.
  С Кирой Павловной Викторовой незадолго до её кончины я не раз обсуждал главы её книги (ещё до издания). Она не только знала наизусть все стихотворения и окружение Пушкина, действительные, а не приглаженные пушкинистами отношения поэта с близкими ему людьми, но и изучила рукописи Пушкина с его рисунками. Именно прочтение текста совместно с рисунками, которые часто подсказывали, как надо этот текст понимать, позволило ей разгадать множество загадок, зашифрованных мест в творениях нашего гения. Кира Павловна даже жила, по её словам, в квартире, где когда-то собирался легендарный кружок литераторов "Зелёная лампа", членом которого Пушкина избрали заочно, так как он был ещё лицеистом. Викторова жила Пушкиным, но не была его фанатом, она знала все его слабости и говорила о них, не скрывая, не оправдывая и не одобряя их. Просто он был для неё хорошим знакомым, обладателем редчайшего таланта, какой посылается народу, может быть, единственный раз в его истории и которым его обладатель распорядился не вполне расчётливо. С таким другом можно и заочно посоветоваться в трудной ситуации, ибо в его творениях найдутся и наставления, и утешения едва ли не на все случаи жизни.
  Возвращаюсь к прерванному повествованию.
  Вторая причина, по которой образ Татьяны был дорог Пушкину, проста: он, видимо, очень скоро разочаровался в своей жене, и собственное выражение "чистейшей прелести чистейший образец" стал понимать в несколько ином смысле. (В старину слово "прелесть" означало прельщение, некий соблазн, отклонение от правил нравственности, и о человеке, "впавшем в прелесть", говорили с сожалением или осуждением.) Ему хотелось иметь верную жену-подругу, вроде Василисы Егоровны, которая разделяла со своим Иваном Кузмичём все заботы по управлению Белогорской крепостью (О семье Мироновых см. повесть Пушкина "Капитанская дочка"). Был ли он сам готов к подобному браку, такого вопроса Пушкин, наверное, себе не задавал. А ему приходилось мириться с ролью супруга женщины-украшения света, пользующейся благосклонностью императора Николая Павловича, порой кричавшей мужу: "Как ты мне надоел со своими стихами!". А Наталия Николаевна была введена Пушкиным в свет (этого требовал этикет, так как поэту было присвоено обидное для него низшее придворное звание камер-юнкера, но это была служба). Попасть в этот "высший свет" ей, бесприданнице, даже в мечтах без такого замужества было невозможно. И она испытывала некое "головокружение от успехов". Она полагала, что попала в рай, в страну вечного праздника, и от такой жизни вряд ли отказалась бы, если, например, муж "замыслит побег" в деревню. Но жизнь в свете требовала больших расходов, в основном на туалеты жены, что заставляло небогатого Пушкина влезать в неоплатные долги. (Это император высказывал пожелание, чтобы Пушкина блистала в свете, поэтому после гибели её мужа он принял его долги (в части расходов на туалеты жены) на свой счёт, иначе бедной вдове пришлось бы с детьми прозябать в нищете.) Вокруг жены завязывались интриги, что порождало неприятные Пушкину слухи, а ко всему, что касалось его чести, поэт был очень чувствителен. Но что он мог поделать, если в числе поклонников его жены был сам император, которого нельзя было вызвать на дуэль? (Николай Павлович до самой смерти носил на шее медальон с портретом Наталии Николаевны, и этот специально заказанный царём художнику портрет положили ему в гроб. см. статью Владимира Казаровецкого "Тайны пушкинской дуэли"; "Московский комсомолец", от 09.02 и 10.02.2011). Сначала Николай подозревал Пушкина в связях с декабристами, как участника заговора, потому что при аресте почти у каждого из них находили его вольнолюбивые стихи. Но Пушкин потому и был вызван в Москву из Михайловского, потому что царь подозревал его в связях с декабристами, но после первой личной встречи и откровенной беседы снял свои подозрения и назвал поэта умнейшим человеком России.
  Пушкин был сослан Александром в Михайловское навечно, без указания срока, и если бы продлилось царствование Александра, то не видать бы Пушкину ни Москвы ни, Петербурга до конца дней.
  У Николая тоже не было бы желания освобождать какого-то Пушкина, ему неизвестного. Но
   после бунта декабристов Николай сделал своей главной опорой немцев, в основном из остзейских баронов, из которых любитель красивых женщин Бенкендорф был не самым худшим. Император откровенно пояснил, что русское дворянство служит России, а немцы служат династии. И он сознавал, что интересы России не совпадают с интересами династии. И все немцы по происхождению, оказавшись на российском престоле, служили династии, но, поскольку Россия досталась им в качестве их наследственной вотчины, они её защищали, при случае расширяли, прихватив кусок чужой территории. Немцы стали большой силой при дворе и в органах управления государством, что не нравилось многим русским, в том числе и Пушкину, которому царь обещал стать личным цензором, но свои указания передавал обычно через друга и родственника, уже упомянутого Бенкендорфа, далёкого от понимания поэзии (как и сам царь). Ещё больше осложнились отношения Пушкина и Николая, когда внимание царя к жене поэта стало чрезмерным и для света очевидным. И тут Пушкину снова приходил на ум образ Татьяны, которая, продолжая любить Онегина, всё же осталась верна супружескому долгу. А Белинский осудил этот её жизненный выбор. И вдруг (как это часто с ним бывало) заявил, что Пушкин "исписался", и главенство в русской литературе переходит к Гоголю, ибо, литература "с появлением Гоголя начала становиться выражением действительной жизни".
  https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9,_%D0%92%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
  Большей и нелепей ошибки просто невозможно себе представить, так как приехавший в Петербург ради карьеры и славы вполне сложившийся малоросс из казацкого рода со своим неизменяемым мировоззрением, Гоголь до конца своих дней остался малороссом и певцом казачества. Запорожского (не путать его с другими) казака Гоголь считал идеалом человека и пытался навязать такое представление русским, которым подобный герой не подходил. Они имели несчастье в прошлом познакомиться не с выдуманными Гоголем благородными, а с реальными казаками, творившими бесчинства на Русской земле и даже изменили ход русской истории, как полагают многие, к худшему. В частности, они воспрепятствовали избранию на пустовавший российский престол подлинного героя национально-освободительной войны против польских интервентов князя Дмитрия Пожарского. Вместо него именно под давлением казаков, находившихся на польской службе, был избран сотрудничавший с поляками 16-летний боярин Михаил Романов. (см. об этом книги историка Александра Широкорада)... Гоголь русской жизни не знал, не любил её и не интересовался ею (а лишь собирал сюжеты для своих юмористических заметок). Это он сам, находясь в Италии, и признал: "описывать русскую жизнь можно только посреди неё и изучая её".
  https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D1%8,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%0%92%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
  А он-то мучил себя, живя в благословенной Италии и пытаясь создать там образы русских людей на основе собственных фантазий. Но это прозрение пришло к Гоголю слишком поздно, незадолго до его смерти...
  И этого хохла, как назвал Гоголя Пушкин (впрочем, и Гоголь не считал это прозвище обидным для себя и сам временами говорил и писал о своих хохлацких корнях) Белинский поставил во главе русской литературы, на место русского гения! Такое можно было сделать только в состоянии помешательства. Но это помешательство было в духе времени. Менялась Россия, менялась и её социальная структура, а с ней и читательская среда, её литературные вкусы и предпочтения. Ещё больше выросла роль разночинной интеллигенции, знавшей своё ремесло, но слабо подготовленной в общекультурном отношении и в массе своей не воспринимавшей поэзию в пушкинском понимании её как единства истины, добра, красоты и полной искренности поэта. Интеллигентные ремесленники требовали от литературы "пользы", а какая польза от стихов? Сам Белинский так не думал, но положение выразителя интересов интеллигенции требовало от него поставить на место Пушкина какую-то новую фигуру во главе русской литературы, а никто другой, кроме обретшего уже популярность малоросса Гоголя, из живших тогда русских писателей на эту роль не подходил. И Белинский должен находить всё новые красоты в "Мёртвых душах" Гоголя, как в отражении русской жизни, хоть в этой гениальной поэме и вправду действовали именно "мёртвые души", созданные фантазией Гоголя, где Россия служила лишь фоном для их кукольных приключений.
  Ведь надо же знать, кем был Белинский для русской интеллигенции, особенно для разночинцев, активно включавшихся в культурную жизнь со своим, отличающимся от дворянского, понимаем роли литературы: "Учитель! Перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени".
  Но и великие критики, почитавшиеся учителями интеллигенции, ошибаются. В данном случае Белинский ошибся вдвойне.
  Пушкин не "исписался", просто публика не знала, что бумаги поэта были сразу после его гибели опечатаны, и были упрятаны в архивы его законченные произведения, появление которых в печати царь считал нежелательным. Среди них находилась, например, великая поэма "Медный всадник" с величественным гимном Петербургу. Не тому космополитическому гнезду разврата и "преклонения перед иностранщиной", каким он стал со времён немки Екатерины Великой. А тому "Городу святого апостола Петра", который был задуман Петром Великим, как очаг индустриализации России. Это с екатерининских времён и возникла прослойка интеллигентных космополитически настроенных питерцев, которые были не за Россию и не против России, а гордились тем, что их город был "окном в Европу". Даже много позже, когда столицей государства вновь стала Москва, эти питерцы удовлетворились скромным названием своего города "культурной столицы России", хотя на самом деле он долго оставался центром разлагавшейся западной культуры на Русской земле.
  А другие произведения поэта, вроде знаменитого "Памятника" по заданию царя искажены до неузнаваемости Жуковским (подлинная роль которого в нашей истории ещё не стала предметом критического осмысления, что по силам лишь специалисту, хорошо разбирающемуся в масонской проблематике). Да и опубликованные произведения Пушкина, такие, как "Капитанская дочка", "Повести Белкина" или "Маленькие трагедии", остались либо непрочитанными, либо не понятыми.
  Пушкин и в последние годы жизни был, с одной стороны, полон творческих планов, для их осуществления и работал в архивах, собирая уникальные, неизвестные современникам материалы. Но, с другой стороны, из сложившегося положения, осложнённого быстрым нарастанием симптомов неизлечимой тогда болезни Паркинсона и опасения быть парализованным или оказаться в сумасшедшем доме (см. его стихотворения "Родрик" и "Не дай мне Бог сойти с ума"), не видел выхода. Капкан захлопнулся, он ощущал, что против него плетётся заговор, в который вовлечены слишком могущественные силы, которым он, при всей его отваге, не в состоянии противостоять, и порой окружающим его казалось, что он ищет смерти. Не исключено, что в таком предположении есть своя доля истины. Но мысль о самоубийстве ему, православному христианину, не могла и в голову прийти, это было бы грехом непростительным: Господь даёт человеку жизнь, и только. Он решает, когда положить ей конец. Пушкин хотел быть похороненным по православному обряду и сам заблаговременно выбрал себе место для могилы у Святогорского монастыря, рядом с могилой матери. Смерть в результате дуэли казалась ему порой самым правильным способом уйти из жизни, не подвергая свою честь поруганию, а желающие свести счёты с ним всегда найдутся, тем более, что Пушкин, будто умышленно, умножал число своих врагов. Он редко, но метко отвечал на выпады своих недоброжелателей. Так, когда один из них усомнился в дворянском происхождении Пушкина, поэт ответил ему стихотворением "Моя родословная", в котором противопоставил своё 600-летнее дворянство титулам сборища новой знати, свежеиспечённым графам и князьям:
  "Не торговал мой дед блинами,
  Не ваксил царских сапогов,
  Не пел с придворными дьячками..."
  Всего три строчки, ни одно имя не упомянуто, а сколько великосветских репутаций затронуто! Тогда не надо было объяснять, что до встречи с Петром Великим блинами или пирогами торговал его жуликоватый и вороватый главный помощник Меншиков, ставший светлейшим князем и "полудержавным властелином"; ваксил царские сапоги пленный турок, брадобрей и камердинер императора Павла Кутайсов, возведённый за эту важную государственную службу в графское достоинство; пел в придворной капелле, а до этого в сельской церкви на Украине граф Разумовский.
  Или взять такой случай: сверхбогатый вельможа, задававший для друзей роскошные пиры, подобные пирам его древнеримского богача Лукулла, заболел, и врачи признали его состояние безнадёжным. Наследник, опасаясь, как бы бесхозное имущество вельможи не растащили, поспешил его опечатать, якобы приговаривая при этом:
  "Теперь мне честность - трын-трава!
  Жену обсчитывать не буду,
  И воровать уже забуду
  Казённые дрова!".
  А вельможа выздоровел и недоумевает: как это он в своём собственном дворце никуда, кроме комнаты, где он лежал больной, никуда попасть не может, всё опечатано. Вышел скандал. А Пушкин назвал своё стихотворение "На выздоровление Лукулла" как бы подражание древнеримским авторам. Ни одного имени современников опять-таки названо не было, но весь Петербург знал, кто такой Лукулл, и кто его наследник. А наследником его оказался весьма высокопоставленный чиновник, близкий к императору, граф Сергей Уваров. Именно он сформулировал идеологическую основу государственного строя России "Православие, Самодержавие, Народность". Кроме того, он был министром народного просвещения и президентом Академии наук. Вряд ли кто-нибудь из людей света стал бы ссориться с таким важным чиновником, а Пушкин высмеял его так деликатно, что тому и пожаловаться было невозможно. После этого стихотворения Уваров стал одним из злейших врагов Пушкина. А поэт на этом не остановился, а написал эпиграмму "В Академии наук", где намекнул на тайный порок её президента. Этот порок был достаточно распространён в "верхах", как и в наши дни, не преследовался и не мешал в служебной карьере, но и не украшал репутацию этого человека в глазах здравомыслящих людей.
  Но даже в тяжёлый, мрачный, полный тревог и ожиданий страшного и непоправимого период его жизни Пушкин находил редкие минуты спокойствия, когда мог бы "упиваться гармонией", предаваясь поэтическому творчеству. И тогда из-под его пера выливались прекрасные строки, где глубокий смысл сочетался с изумительной художественной формой (например, уже упоминавшийся "Памятник", о котором я особо скажу в последнем разделе настоящей работы).
  Отчасти тяжёлая атмосфера вокруг Пушкина была расплатой за то, что он, мужчина, разменявший четвёртый десяток лет, женился на только что достигшей совершеннолетия красивой девице из обедневшей дворянской семьи, зная, что она его не любит, но у неё, бесприданницы, тогда не было иного, лучшего выбора. Он надеялся со временем заслужить её привязанность, только его поведение мало соответствовало таким надеждам, начиная с первого же утра после свадьбы, когда он, не дождавшись пробуждения жены, поехал кутить с друзьями, оставив её одну в незнакомом доме и ни о чём не предупредив прислугу. С красавицей-женой, не любившей мужа, можно было бы жить, не опасаясь (да и то без гарантии) её измены, где-нибудь в захолустье, "вдали от шума городского", а тем более от высшего света. А Пушкин, желая избежать вмешательства тёщи в его семейную жизнь, переехал в Петербург, где пребывало высшее светское общество. Свет манил Пушкина к себе, как ни презирал он впоследствии это сборище великосветской черни. Он считал (может быть, ошибочно), что, кроме света, в России нет иного культурного общества.
  Пушкин снял дачу в дорогом его сердцу месте, в Царском Селе, где отдыхала и царская семья...
  Не могу сказать, знал ли тогда Пушкин, что Николай - развратник с приличным стажем и что женская часть узкого круга приближённой к царю круга высшего света составляет личный гарем Его Величества. А мужья этих неявных наложниц имеют от такого положения своих жён вполне ощутимы материальные выгоды. Непонятна во всём этом деле роль императрицы. Разве у нее не было власти, чтобы рявкнуть на своего венценосного супруга и напомнить ему, что супружеская верность и для него также обязательный признак приличия, как и для любого из подданных его дворян? Вместо этого она подыскивала среди мелкопоместных дворян тех, кто за относительно небольшую плату соглашался взять в жены дворянок, развращенных членами Августейшего рода. (Кстати сказать, именно Пушкин предал огласке эту тайну царского двора, что не прибавило ему симпатий со стороны "верхов").
  И вскоре чета Пушкиных на прогулке встретилась с императорской четой, и Николай с удивлением отметил необыкновенную красоту Наталии Николаевны. Последовал обмен любезностями с обеих сторон, и скоро в жизни Пушкиных начался новый этап: унизительная для него придворная служба мужа в низшем чине, которой он всячески избегал, и головокружительный успех жены на балах в Аничковом дворце.
  Наталия Николаевна, войдя в цветущий возраст и оказавшись в свете, была признана не просто на редкость красивой женщиной, а первой красавицей Петербурга. Окружённая толпой поклонников, она осознала силу своей красоты и захотела получить свою долю женского счастья, которую ей мог дать только любимый мужчина, но не по годам износившийся муж, к тому же какой-то камер-юнкер. У женщин ведь своё, отличающееся от мужского, понимание значимости ума, красоты и счастья, так распорядилась мать-природа. И такой мужчина вскоре нашёлся: в свете появился молодой и располагающий к себе француз, офицер-кавалергард Жорж Дантес, странным образом усыновлённый нидерландским посланником и старым гомосексуалистом Геккереном. Дантес сразу же начал ухаживать за Пушкиной. Но ухаживал он слишком явно, слишком картинно, что это воспринималось как игра. Это была опасная для замужней женщины игра, но увлекательная игра, и Наталия Николаевна в неё втянулась. Сначала она выступала в роли "поджигательницы", привлекая Дантеса, она не отвечала ему взаимностью. И так, играя, незаметно влюбилась в своего ухажёра.
  Нашлась и сводня: одна светская львица пригласила Пушкину посетить её дома. А когда та приехала, застала там же и Дантеса. Хозяйке дома понадобилось срочно отлучиться на несколько часов. Влюблённые остались наедине. Дантес сказал Пушкиной, что покончит с собой, если она немедленно не отдастся ему. И...
  Тайну того, что скрыто за этими тремя точками, попытался прояснить академик Николай Петраков в своей книге о Пушкине (она есть в Интернете). По его словам, Россия при Николае оставалась феодальной страной крепостников, в которой помещик (как Пушкин) мог использовать дворовых девок для оказания ему сексуальных услуг.
  Даже Онегин соблазнялся:
  "Порой белянки черноокой
  Младой и свежий поцелуй..."
  Точно так же император, являющийся сюзереном для всех дворян империи, мог использовать в тех же целях дочь или жену любого из них. Родители или муж царской любовницы могли получать компенсацию за счёт казны (как это выглядело, описал Лев Толстой в "Хаджи-Мурате"). И Пушкин получал повышенный оклад, при этом не задавал себе вопроса, за какие заслуги. Он, пользуясь привилегией помещика, отказывал сюзерену в праве иметь любовницей его, Пушкина, жену. При этом не следует думать, будто Николаю пришлось соблазнять или как-то подкупать Наталию Николаевну. Он был красивый сильный мужчина, всего на девять лет старше Пушкина, то есть в расцвете сил, с военной выправкой. Женщины к нему липли, а титул императора придавал ему дополнительное обаяние. Видимо, и как сексуальный партнёр он казался (я не утверждаю, что был) Наталии Николаевне более предпочтительным, чем муж. Она, пользуясь покровительством царя, часто выезжала в свет без мужа. Горько читать одно из последних стихотворений поэта, имеющее, очевидно, связь с его личными переживаниями:
  "От меня вечор Леила
  Равнодушно уходила..."
  А смысл стихотворения предельно ясен: нечего старому мужу заедать век молодой жены, пожил - и хватит.
  Снова о трёх точках в конце фразы о свидании: Петраков уверен, что свидание Наталии Николаевны в квартире светской львицы было не с Дантесом, а с царём. А под окнами квартиры прохаживался ротмистр Пётр Ланской, который должен был оградить жилище львицы от нежелательных и неожиданных посетителей, могущих помешать забавам Его Величества. Ланской был и годами, и чином старше Дантеса. Можете ли вы представить, чтобы начальник Ланской в служебное время охранял шашни своего подчинённого Дантеса? За такой проступок начальник мог бы с позором вылететь со службы. А Ланской, напротив, впоследствии стал генералом, командиром полка, шефом которого был сам Николай. Такой карьерный рост был обусловлен заслугами, очевидно не перед Дантесом, которого, кстати сказать, к тому времени уже не было в России. Именно Ланской стал вторым мужем Наталии Николаевны. Известен эпизод, когда Николай, заехав в гости к Ланским, у которых родился первый ребёнок, девочка, прошёл в комнату, где лежала малышка, и ласкал её, как если бы ощущал свою причастность к её появлению на свет Божий. Но я второго замужества Пушкиной более касаться судьбы семьи Ланских не буду.
  Что же касается Дантеса, то он был человеком практического склада, и когда ему намекнули, что у Пушкиной есть высокопоставленный поклонник и дальнейшие ухаживания за ней могут повредить его карьере, он женился на сестре Пушкиной Екатерине, давно в него влюблённой. На бедную Наталию Николаевну жалко было смотреть: она, играя, только что полюбила Дантеса, и чего же стоили его заверения в вечной любви?..
  Пушкин знал о свиданиях своей жены с императором и потребовал от неё их прекратить. Он демонстративно отказался от всех льгот, что означало выход из повиновения сюзерену. Его попытки защитить свою честь были расценены как бунт, как покушение на основы государственного устройства, и устранение ещё одного "бунтовщика хуже Пугачёва" стало неизбежным. Тут снова понадобился Дантес. Снова начались его наглые ухаживания за Пушкиной. И дело кончилось дуэлью, на которой Пушкин был смертельно ранен. За эту дуэль, на которой он был лишь орудием "верхов", Дантес был лишён чина и выслан из России. Геккерен так же лишился места посланника Нидерландов в нашей стране. "Верховный" владелец личного гарема принёс в жертву своему сладострастию величайшего гения России, не сознавая, или, как сказал другой наш великий поэт Михаил Лермонтов об убийце Пушкина, "не мог щадить он нашей славы, не мог понять в сей миг кровавый, на ЧТО он руку поднимал". Поэт Фёдор Тютчев назвал Дантеса "цареубийцей" (убийцей царя русской поэзии), считая такой грех самым тяжким и не подозревая, что в данном случае к цареубийству причастен был сам царь.
  Как человек благородный, Пушкин перед смертью заявил, что жена его ни в чём не виновата.
  В одной из биографий Александра Бенкендорфа (замечу: старого развратника и воспитанника иезуитов, перед смертью перешедшего из православия в католицизм) сказано, что с его смертью закончился "золотой век русской культуры". Это неправда, он закончился с гибелью Александра Пушкина, хотя его отголоски прослеживаются на протяжении нескольких десятилетий. Затем наступил её "позолоченный век", когда музу гармонии сменила "муза мести и печали", а ему на смену пришёл "серебряный век", где преобладали элементы разложения и упадка ("декаданс"). Но свет пушкинского гения и в последующие эпохи не давал истинным художникам сбиться с пути, и русская культура порождала всё новых и новых гениев.
  А насчёт Гоголя Белинский вообще промахнулся, поддавшись общему настрою русской интеллигенции, традиционно не знавшей и почти поголовно не знающей до сих пор (почему не знающей - это отдельный вопрос) подлинной истории России и Украины. Желающие могут ознакомиться с моей работой "Неизвестная (большинству русских) история России и Украины". https://cont.ws/@mant/783866
  Это интеллигенция после выхода в свет "Тараса Бульбы" провозгласила малоросса Гоголя великим русским писателем и патриотом, хотя ни русским писателем, ни патриотом России он никогда не был (пояснение к этому утверждению см. ниже), а после появления в продаже первого тома "Мёртвых душ" - пророком, которому открыто то, чего не видят другие.
  Гоголь - грандиозная фигура в мировой литературе, не понятно, откуда возник этот странный и волшебный талант. У Гоголя не было предшественников и не осталось последователей, хотя пытавшихся ему подражать несть числа.
  (Сам я очень люблю читать Гоголя. Моя работа о Гоголе есть в Интернете).
  Зато у Белинского, проделавшего путь "от Гегеля к Гоголю", последователи нашлись. Николай Чернышевский выделил целый "гоголевский период" в истории русской литературы (хотя от гибели Пушкина до смерти Гоголя прошло всего 15 лет, что маловато для "периода в истории"), он же написал роман "Что делать?", в котором вывел тип "новых людей", и эта книга стала библией для следующего поколения разночинцев, которому было не до пушкинской поэзии. А Дмитрий Писарев вообще противопоставил героям Пушкина, воспевавшего стройные женские ножки, не просто "новых людей", а "мыслящий пролетариат" в лице обрисованного Иваном Тургеневым в романе "Отцы и дети" Базарова, который считал чудаками дворян, читавших Пушкина. Но Писарев полагал пройденными ступенями в истории русской литературы не только Пушкина и Лермонтова, но и Гоголя. Но в целом культ Гоголя у русской интеллигенции оставался незыблемым.
  Печальные для России последствия культа Гоголя в противовес Пушкину
  Это возвеличение Гоголя, именно как великого русского писателя, сыграло роковую роль в истории России. Оно закрепило результаты духовной польско-украинской оккупации России, начавшейся при полонофилах - первых царях династии Романовых.
  "О какой это духовной оккупации России поляками и украинцами пишет невежественный автор?" - спросит изумлённый читатель и ошарашенный историк.
  Ну, об историках и говорить нечего, если они не заметили даже того, что с призвания Рюрика (по европейским хроникам - Хродрика Хардрнсона, сына фрисляндского маркграфа, отважного воина и морского пирата) и походов Вещего Олега и продолжателей его дела, огнём и мечом принуждавших славянские племена давать им дань, началась почти 400-летняя история германского рабовладельческого государства, которому историки впоследствии дадут название Киевская Русь. А ведь об этом говорится на первых же страницах "Повести временных лет...", посвящённых собственно истории Руси. В 2017 год этой повети исполнилось ровно 900 лет, и она за эти годы изучена вдоль и поперёк, по ней любопытными историками написаны горы книг и статей и защищены тысячи диссертаций. Но, как и полагается любопытным (по дедушке Крылову), слона-то историки и не заметили. А надо им заметить гораздо более тонкую вещь - духовную оккупацию, хотя она очень важна для понимания русской истории (включая советский и постсоветский её периоды).
  Итак, придётся хотя бы кратко пояснить этот момент, хотя по идее он должен быть ясен для любого здравомыслящего человека. Но прежде скажу ещё немного о Пушкине.
  Пушкин, Россия и "племя младое, незнакомое"
  
  Главное, чего, на мой взгляд, не хватает многим россиянам для правильного понимания роли Пушкина в истории и в нашей сегодняшней жизни - это осознания того, чем была для России безвременная потеря Пушкина, какая дыра возникла вследствие этого в русском национальном самосознании. А ведь, если есть это самосознание, то есть и полноценный народ, и чужеземная духовная оккупация ему не грозит. Нет самосознания - перед нами бесформенная человеческая масса, ждущая его, хотя часто и неосознанно. А пока этот народ может стать игрушкой и объектом эксплуатации со стороны чуждых ему сил. Ниже мы увидим примеры, когда русский народ оказывался в положении "побеждённого победителя". То есть одержав победу в войне, он попадал под гнёт чужеземной культуры.
  Прослойка образованных людей, называемые обычно интеллигенцией, для того и нужна, чтобы народ и обрёл адекватное современности национальное самосознание. Конечно, его вырабатывает не интеллигенция, оно возникает таинственным образом в глубинах народной жизни, но оно остаётся смутным, разрозненным. Вот интеллигенция и нужна, чтобы, обобщая народный опыт и учитывая его традиции, выявить эти зёрна нового национального самосознания, оформить его и сделать его всеобщим достоянием нации, но интеллигенция - это только среда. И когда появляется гениальный мыслитель или гениальный поэт, интеллигенция воспринимает это новое самосознание и несёт его обратно в массы. Но русская интеллигенция с самого своего возникновения была гнилой, потому что в ней задавали тон богатые дворяне, освободившие себя от службы, (точнее - служения) Богу, народу и государству. Почитайте, что писал выразитель её интересов министр народного просвещения граф Сергей Уваров, о вреде образования для простолюдинов. Дескать, оно возбуждает в них стремление жить как высшие классы, так как это им не позволяют скудные материальные возможности, это может порождать с их стороны противогосударственные поползновения. Интеллигенция поспешила отделить себя от народа, обрекая его на тьму невежества. Не Уваров сформулировал идеологию России, он лишь предал окончательную форму идеологии правящей династии.
  Не смогла справиться с задачей формулирования современной русской идеологии и разночинная интеллигенция, хотя в числе её вождей были люди с такой чистой душой и глубоким умом, как Николай Чернышевский, скромный рыцарь без страха и упрёка, противник вековечного угнетения женщины. Увлечённый идеей общества "новых людей" и руководствуясь теорией "разумного эгоизма", он "перегнул палку" в отношениях мужчины и женщины. Его жена не стесняясь писала: мы с любовником бывало, развлекаемся в алькове, а муж, бедный, сидит у окошка и всё пишет, пишет... А разночинцы - устроители коммун "новых людей", как бы задались целью скомпрометировать идеи своего учителя. Многие разночинцы "пошли в народ", не зная его подлинных нужд и чаяний, это кончилось тем, что крестьяне часто сдавали этих "просветителей" в полицию. А в эпоху декаданса в разночинной среде воцарились атмосфера безответственности и эротики.
  Не смогло стать учителем народа и духовенство. Высшее духовенство, по словам церковного писателя Е. Поселянина (Погожева), стало частью государственного аппарата и не слишком обременяло себя заботами об умерщвлении плоти, носило шёлковые рясы и вообще жило в обстановке обеспеченности и комфорта. Низшее духовенство - священники, дьяконы и рядовые церковнослужители, формально являющиеся низовой ступенью церковного аппарата и призванное быть непосредственными учителями народа, было полностью под властью и произвола епископов, (к которым и обращались со словом "владыко"), получало скудное содержание. А так как оно было обычно обременено большими семьями, особенно в сельской местности, то вынуждено было вести хозяйство, как и обычные мужики, да и по образу жизни мало от них отличалось.
  В этих условиях Пушкин выполнил тяжёлую работу по формулированию национального сознания и был его носителем. В его сочинениях сложилась целая энциклопедия русской жизни, созданы образы прекрасных русских людей, человечных и несгибаемых, восстановлены на современном уровне понятия долга, верности, любви, служения. Жить, как положительные герои Пушкина (как и последующих великих русских писателей, насколько в их творениях были положительные герои), то есть жить в традициях долга и служения, а также во взаимной любви в семейных отношениях - это и значит быть настоящим русским человеком. И всё это подано не в виде голой схемы, а в живых образах и в прекрасной художественной форме.
  Пушкин - создатель современного русского литературного языка. Мы часто произносим эту фразу, не задумываясь над тем, какая пропасть в отношении языка отделяет Пушкина от его предшественников. Мы можем читать и понимать (порой прибегая к словарям) "Слово о погибели русской земли", переписку Ивана Грозного с Андреем Курбским, указы Петра Великого, стихи Антиоха Кантемира, сочинение Ломоносова "О размножении и сохранении русского народа", его величавые оды, но таким языком сейчас говорить невозможно. У Ломоносова встречаются весьма глубокие и образные суждения:
  "Открылась бездна, звезд полна:
  Звездам числа нет, бездне дна".
  Но оду Ломоносова на взятие русскими войсками крепости Хотин современный читатель вряд ли осилит. А ведь Ломоносов быль новатор, автор теории "трёх стилей", и русские офицеры от руки переписывали эту длиннющую оду, заучивали наизусть и цитировали в светских разговорах.
  Или возьмём стихи Василия Тредиаковского (современника и конкурента Ломоносова) "Начну на флейте стихи печальны". Оно положено на музыку и исполняется в наши дни как солистами, так и хоровыми коллективами. Запись песни есть в Интернете. В эмоциональном отношении, по искренности чувства тоски по Родине и любви к ней она трогает до сих пор, но язык её архаичен и если вы захотите заговорить этим языком, то вас скорее всего примут за иностранца, желающего побеседовать с вами на незнакомом вам языке. Даже непосредственный предшественник Пушкина Державин, который "в гроб сходя благословил" юного поэта, писал:
  "Таков, Фелица, я развратен!
  Но на меня весь свет похож.
  Кто сколько мудростью ни знатен,
  Но всякий человек есть ложь".
  Спрашивается, на каком языке это написано?
  А любое стихотворение Пушкина, которое я привожу в данной работе, звучит так, будто написано сегодня. И "Я помню чудное мгновенье" исполняется в концертах и не требует пояснений. Оно даже кажется современнее, чем большинство стихов, наполняющих наши нынешние журналы.
  И вот эту дыру стали заполнять разные русскоязычные и русские, но утратившие национальную основу деятели, и не только в литературе. Что же касается последней, то после Пушкина она стала носить во многом иной характер, в ней заметно усилились разрушительные тенденции, непомерно повысилась роль "натуральной школы", получило широкое распространение выражение "Все мы вышли из "Шинели" Гоголя", хотя журналист Герман Смирнов показал, что первоначально оно относилось к очень узкой группе писателей, подражавших (в основном неудачно) тому украинскому мастеру. Пушкин мог критически оценивать российскую жизнь (см. его знаменитое письмо Чаадаеву по поводу "Философического письма" последнего), но его критика всегда носила конструктивный характер и не теряла связь с нашей национальной почвой, чего нельзя сказать о последующих обличителях. Ведь нельзя же считать серьёзной критикой обличения, где "позитивная" часть сводилась к призыву: давайте разрушим всё устаревшее до основания и сделаем всё, как в Европе! Ведь многие идеи, волновавшие российское общество, если их освободить от словесной шелухи, сводились именно к этому призыву.
  Конечно, жаль, что многие важнейшие шедевры самого Пушкина либо долгое время не были доступны читателям, либо стали предметом примитивных или ложных толкований, насильно навязываемых обществу.
  Но как мог бы повлиять на судьбы русской литературы Пушкин, когда я сам писал, что поэт остался к концу жизни без читателей, а читательская среда изменилась, в ней начали преобладать разночинцы, которым поэзия Пушкина была чужда?
  Дело в том, что разночинцы с годами повышались в чинах, получали более солидные оклады, и если не разбогатели, то становились обеспеченными людьми. Они могли отдавать своих детей в гимназии и в университеты, а там уж обязательно узнавали о творчестве Пушкина. Подрастая, дети часто отвергали образ жизни и мышления своих родителей, их интересы, и их отношение к Пушкину было иным. Хотя этот пример не из русской жизни, даже убийца Пушкина Дантес столкнулся с тем, что его (и Екатерины Гончаровой) родная дочь, овладевшая русским языком и прочитавшая сочинения Пушкина и превратила свою комнату в маленький музей поэта. Она возненавидела своего отца, который не только посягнул на жизнь русского гения и не только не сожалел об этом, но и гордился своим подвигом, много раз со смехом рассказывая подробности роковой дуэли (умалчивая, конечно, о допущенных им многочисленных нарушениях правил дуэльного кодекса, в частности он вышел на дуэль в бронированном корсете
  (В Инте есть десятки статей на эту тему).
  То есть он ни чем не рисковал, и это была не дуэль, а сознательное убийство). Дантес вынужден был поместить эту дочь в психиатрическую лечебницу, где она вскоре умерла.
  См. статью "Три дочери Дантеса" http://www.liveinternet.ru/users/4000579/post326952167
  Дантес выполнил миссию, ради которой и был послан в Россию, и был за это достойно вознаграждён, сделав во Франции неплохую карьеру. Примечательно, что архив Дантесов - Гекернов до сих пор практически закрыт для исследователей, и наследники в любой момент могут уничтожить важные документы, компрометирующие их предков...
  А Пушкин был весь устремлён в будущее, к тому "племени младому, незнакомому", могучий возраст которого ему не дано было увидеть и которое поймёт его (кажется, такого племени он пока так и не дождался).
  Когда говорят о роли личности в истории, то обычно имеют в виду государственных деятелей, политиков или создателей социально-политических систем. Но, оказывается, не меньшую роль в жизни народа может сыграть и гениальный поэт, если он одновременно и гениальный мыслитель, постигший глубины природы человека, как Пушкин. Впрочем, о нём, как о мыслителе, речь пойдёт ниже.
  Глава 2. Духовная польско-украинская оккупация России и роль Гоголя в ней.
  То, что в Смуту Россия подверглась польской оккупации, не станут отрицать даже историки. Польское войско посадило на российский престол двух Лжедмитриев, поляки заняли Москву и ряд других городов России, а их подручные - запорожские казаки доходили до Вологды и грабили всё, что считали ценным. Они, якобы православные, сдирали драгоценные оклады с православных икон. Конец Смуте положила победа народного ополчения во главе с князем Дмитрием Пожарским и мещанином Кузьмой Мининым, но формальным её завершением стало избрание нового царя на пустующий российский трон. Под давлением запорожских казаков, царём стал не князь Дмитрий Пожарский, а боярин Михаил Романов, сотрудничавший с поляками (в прошлом веке подобных деятелей назвали коллаборационистами). Романовы, как и многие другие прогрессивные бояре, были сторонниками всего польского, подражая полякам в одежде, вообще в образе жизни. И тем самым приобщались к передовой Европе, в противовес российской азиатчине и отсталости. Отец Михаила боярин Фёдор Романов был поляками насильно пострижен в монахи, затем поставлен патриархом всея Руси (а на этом посту полякам особенно нужен был свой человек), но затем по каким-то причинам взят в плен и отправлен в Польшу, где находился и во время избрания сына царём. Михаил уже был тем более подходящей кандидатурой: он сотрудничал с поляками и сидел вместе с ними в Кремле, когда народное ополчение осадило эту последнюю крепость, которая оставалась в руках интервентов в Москве. Михаил вышел к ополченцам вместе с поляками, сдавшимися в плен. Ещё раз отсылаю читателей к книгам историка Александра Широкорада.
  При царе Михаиле Фёдоровиче в моде было всё польское. А когда вернулся из плена его отец патриарх Филарет, и прежде бывший сторонником ориентации на Польшу, а в годы плена ещё больше набравшийся польских изысков, отец и сын совместно правили Россией в соответствующем духе. С этого времени началась и продолжалась до конца существования Российской империи (а возможно и в дальнейшем) полоса преклонения российских "верхов" и русской интеллигенции перед иностранщиной. Менялись века и персонажи, предметы преклонения, а преклонение оставалось. Преклонялись перед польским, голландским, немецким, французским, английским, итальянским (как Гоголь), только русская жизнь оставалась недостойной внимания.
  Следующий царь той же династии Алексей Михайлович оказался в сложном положении, в которое его поставил малороссийский гетман Зиновий Богдан Хмельницкий.
  
  Кем был и чего добивался Богдан Хмельницкий?
  Это был опытный, широко образованный воин, участвовавший в составе польского войска в битвах с русскими, с татарами и искусный дипломат. Он побывал во многих странах и внимательно следил за развитием военного дела. Хмельницкий, в отличие от русских, внимательно изучил ход и итог битвы при Молодях, происшедшей ещё при Иване Грозном в 1572 году. Тогда же крымский хан при поддержке турецкого войска и некоторых кочевых племён попытался осуществить вековечную мечту татар - восстановить их господство над Русью. Момент, как ему казалось, был выбран удачный: всего год назад татары дошли до самой Москвы и сожгли почти весь деревянный город, сохранился только каменный Кремль. Татары тогда захватили богатую добычу и увели в плен много тысяч россиян. И вряд ли, думал хан, за прошедший год Москву удалось восстановить, и на этот раз, с вдвое большим войском, он овладеет столицей Руси без труда. Но нет, в 50 верстах от Москвы его встретили русские войска. Татарская конница, ринувшаяся на позиции русских войск, была буквально сметена огнём русской артиллерии. Разгром захватчиков был настолько полным, что из всего огромного войска сумели добраться до своих аулов только несколько человек, там остались лишь одни женщины, глубокие старики и дети. Чтобы повторить набег, нужно было ждать, когда вырастет новое поколение мужчин, и при жизни Грозного татарских набегов на Русь больше не происходило. У нас, русских, историческая память короткая, мы в большинстве своём ничего не знаем о битве при Молодях, хотя она имела не меньшее значение, чем Куликовская битва или Бородинское сражение. Но хохол Хмельницкий быстро оценил её решающее значение для судеб казачества. Ведь казаки - народ отчаянно храбрый, но бесшабашный, может совершить набег и попасть под огонь артиллерии, и от них останется мокрое место. А с кем же тогда отстаивать независимость Украины? Ведь казаки до сих пор жили только грабежом соседей, тем, что они добывали во время своих набегов. Но время "набеговой экономики" с появлением артиллерии и других современных видов оружия кончилось. Казачеству надо искать иной источник средств существования.
  Однако запорожские казаки паразиты, производительным трудом никогда не занимались и презирали его, в этом можно поверить Гоголю. Запорожцы (черкасы) - не земледельцы, не скотоводы. Значит, им надо "присосаться" к какой-нибудь из соседних стран и жить, питаясь её соками, так, чтобы эта страна хирела, а Украина с её казачеством процветала. Из всех соседних стран и народов на роль такой жертвы, считал Хмельницкий, подходит только Россия с её доверчивым незлопамятным народом, всегда готовым откликнуться на чужую беду, хотя своих дел и забот у него невпроворот.
  Будучи казаком, хитрым и вероломным, Хмельницкий сознательно обрекал Россию на роль жертвы, нисколько её не жалея: простофили для того и существуют на свете, чтобы умные люди их использовали в своих интересах. В этом и состоит искусство политика.
  И Хмельницкий разработал хитрый план. Он и раньше не раз просил принять запорожцев в число подданных России, когда терпел поражения от поляков и нуждался в помощи, надеясь втравить русских в войну с Польшей. Тогда Польша бросит все силы против России, и казаки уничтожат небольшие польские гарнизоны в немногих городах и освободят Украину от поляков. Но царь позволял беженцам из Украины селиться на российской части Дикой степи, а начать войну с Польшей не хотел, потому что появилась возможность в союзе с Польшей выступить против Швеции, чтобы получить выход к Балтийскому морю. На этот раз Хмельницкий рассчитал всё так, что царю неизбежно придётся вступить в войну с Польшей.
  Он созвал Переяславскую раду, на которой присутствовали, по сути, в качестве наблюдателей и царские чиновники, и поставил перед казаками вопрос: больше казаки не могут существовать между четырьмя державами, надо вступить в постоянный союз, либо с исламскими Крымом или Турцией, либо с католической Польшей, либо с православной Россией. Как и следовало ожидать, казаки кричали: "Волим под царя Московского православного!". Царские чиновники, как и всякие чиновники, удовлетворились формальной стороной дела и доложили царю, что воссоединение Украины с Россий состоялось. На самом деле речь шла в лучшем случае о переходе запорожского казачества в русское подданство, но казачество было самой боевой частью украинского нарда, и ничтожной частью его в смысле населённости, мнение народа никто не спрашивал, да и полки не позволили бы провести такой референдум. А сам Хмельницкий немедленно написал секретные личные письма и польскому королю, и крымскому хану, и турецкому султану, благо он знал кроме ряда западноевропейских, все эти три языка (польский - потому что служил в королевском войске, татарский и турецкий - потому что два года провёл в татарском плену, где даром время не терял). В них он выражал покорность адресатам и заверял их в верности заключённым договорам. Он также завязал отношения со Швецией. Но Хмельницкому даже и в страшном сне не могла прийти в голову мысль об объединении Украины с Россией в одном государстве: как и все образованные украинцы, он считал Россию холодной, отсталой азиатской страной с деспотическим правлением. Он, если выразить его идею в современных понятиях, мечтал о таком идеальном мироустройстве: свободная и независимая Украина, входящая в Европу, эксплуатирует, на правах более культурной и образованной страны, свою духовную колонию Россию, постепенно просвещая её. Правящая российская элита, в то время преклоняющаяся перед всем польским, по мере её просвещения, направляемого украинцами, станет во всём подражать казацкой старшине. От мелких набегов Украину защитит казачество, которое союзная Россия снабдит артиллерией, а в случае агрессии со стороны крупной державы, последней придётся иметь дело с российской армией, которая задавит любого врага, не считаясь с любыми потерями, имея неисчислимые людские резервы.
  Поэтому Хмельницкий и после Переяславской рады не предпринял никаких действий по объединению Украины с Россией. Чувствуя приближение смерти, он созвал раду, прося казаков, чтобы после него гетманом стал его 16-летний сын Юрий. Реальное объединение Украины с Россией, в отличие от театрального Переяславского, произошло после смерти Богдана Хмельницкого в результате действий русских войск, которым приходилось сражаться и с поляками, и с изменниками-казаками. Сменявшие друг друга гетманы предавали Россию, а казаки нанесли русским войскам ряд тяжёлых поражений. Так что реальное объединение Украины с Россией стоило нашей стране моря крови и жизней десятков тысяч русских солдат и заняло несколько десятилетий. При этом главный выигрыш от такого объединения получили опять-таки украинцы, как мы увидим в дальнейшем.
  Вернёмся к замыслу Хмельницкого. Он-то, служивший в польском войске, знал, что поляки тщеславны, честолюбивы и не терпят ущемления их национальной гордости. А потому после разыгранного им спектакля с Переяславской радой России не удастся избежать войны с Польшей. Весть о том, что русские посягнули на их окраины (Украину) взбудоражила польскую шляхту. Польша объявила России войну. Пришлось Алексею Михайловичу распрощаться со своими планами союза против Швеции и перспективами избрания его польским королём и выступить во главе войска в поход.
  Появление первого польско-украинского "просветителя"
  Во время этой войны произошёл один, казалось бы, малозначительный эпизод, повлекший, однако, за собой громадные последствия для судеб русской культуры. Когда русские войска вошли в Полоцк, к царю пробился монах Симеон Полоцкий, прочитавший ему приветствие в стихах. На Руси никому и в голову не могла прийти мысль читать царю стихи, да и стихотворцев приличных не было. Стихи Симеона были слабыми, но царю они понравились, он почувствовал в них нечто европейское, а значит передовое. Через некоторое время Симеон (в миру - Самуил Петровский-Ситнянович), выпускник Киево-Могилянской духовной академии, проживавший до его освобождения русскими войсками в польско-литовском Полоцке, оказался в Москве. Он учит переводчиков языкам, устраивает для царского двора театр на польский образец, сочиняет для него пьесы, рисует декорации, обучает актёров, становится придворным астрономом и астрологом и вообще мастером на все руки, воспитывает старших царских детей (от Милославской), а также законодателем мод в сфере литературы и искусства. Это не был гений, а обычный книжник киевской выучки, мастер интриги и человек, ловкий в житейских делах. Он стал первым из киевской когорты "присосавшихся", как учил Хмельницкий, к русской культуре, на её погибель.
  "Просветители" прибывают на Русь толпами
  А расчёт Хмельницкого оправдался полностью: Польша бросила все свои силы против России, и казаки очистили Украину от поляков. Но удержать её освобождённой они смогли только до перемирия между Россией и Польшей, когда польская армия стала восстанавливать свои позиции и на Украине.
  Ну, а Алексею Михайловичу пришлось на время боевых действий отказаться от следования моде: когда воюешь с Польшей, то нельзя показывать, что предпочитаешь всё польское: подданные и войско могут это неправильно понять и истолковать. И тут на помощь царю пришли украинские просветители.
  Но откуда взялись эти просветители, если сама Украина была захудалой и отсталой окраинной провинцией Польши? Неужели громадная Россия нуждалась в просвещении со стороны маленькой Украины, которая узкой полосой протянулась от Галичины до Днепра, где на острове располагалась Запорожская Сечь.
  Тут надо ненадолго обратиться к истории.
  
  В начале XIII века на Русь обрушилась монгольская Орда, разрушившая столичный Владимир и сжегшая деревянные города, в том числе и маленький город Москву. Потом монголы под водительством Батыя обрушились на Украину. В 1240 году Батый разрушил Киев. Затем та же участь постигла западные города Украины. Далее Орда прошла по югу Польши и захватила Чехию, Словакию и ряд близлежащих стран. Их целью был поход "к последнему (Адриатическому) морю". Если бы она была достигнута, империя монголов протянулась бы от Тихого океана до Атлантического. Однако смерть великого хана заставила монголов двинуться по направлению к собственной родине. Земли Украины остались бесхозными, без законной власти, во главе с человеком благородного происхождения.
  Этим положением воспользовалась Польша и присоединила к себе Украину. Поляки считали местное население, неполноценными людьми, тем более, что он исповедовало православие, то есть, с точки зрения католиков-поляков, было заражено ересью. И поляки считали своей миссией приобщение этих недочеловеков к католической вере, которая со временем сможет этих украинцев хоть сколько-то просветить.
  Но среди украинцев были и запорожские казаки, сокрушительную мощь набегов, которых не раз испытывали польские города и сёла. Поляки вынуждены были часть запорожцев включить в состав своего войска и выплачивать им жалованье, а остальным казакам предоставить некоторую автономию.
  Местное население на большей части Украины (кроме западенцев) сопротивлялось принудительному обращению в католицизм и создавало православные братства. Братства устраивали свои школы. Выдающийся деятель Украины митрополит Пётр Могила, признанный экзархом константинопольского патриарха, добился от польских властей свободы вероисповедования, а лучшие киевские школы объединил в православную коллегию, которой был присвоен статус высшего учебного заведения. В народе этот ВУЗ называли академией, хотя официально статус академии был подтверждён уже после присоединения Украины к России в 1701 году. Пётр Могила не дождался этого акта, и после его смерти, в ознаменование его заслуг, академию стали называть Киево-Могилянской.
  Чтобы противостоять римско-католической образованности, Пётр Могила ввёл в академии лучшие педагогические методы, позаимствовав их у самых престижных университетов Европы. А в Европе в образовании ещё безраздельно господствовала схоластика. Эти схоластические методы и переняла украинская педагогика.
  В академию принимали людей всех сословий (и студентов из разных стран), поэтому образованность получила на Украине довольно широкое распространение. Преподавание велось на латинском языке. Изучался также греческий язык и разные дисциплины как церковные, так и светские.
  От выпускников академии требовалось, во-первых, показать свою эрудированность (а это значило цитировать разных древних авторов), а, во-вторых, умение составлять силлогизмы так, чтобы последующее утверждение вытекало из предыдущих. Главным была красивая форма сочинения, а не духовное содержание.
  Поставив украинскую систему образования с точки зрения формы на уровень лучших европейских схоластических университетов, украинское богословие, как показал в своей статье протоиерей Игорь Рябко (она есть в Интернете), приняло на вооружение совершенно ложную и даже еретическую идею, будто человек, сотворённый по Образу и Подобию Бога, и мыслит, как Бог. Значит, любое измышление человеческое равносильно мысли Бога. Тем самым оно стёрло, по сути, учение о грехопадении человека, на котором держится всё православное богословие. Поэтому великорусское богословие всегда считало украинскую православную веру не совсем православной, а искажённой католическими и протестантскими влияниями, поскольку украинская интеллигенция до появления собственной академии набиралась ума-разума в европейских схоластических учебных заведениях.
  Российское богословие Господь от такого греха, от такой ереси уберёг, но в остальном картина русского образования выглядела печально.
  Русским об университетах и академиях в условиях последствий разрухи, причинённой более чем 25-летней Смутой, приходилось только мечтать. Даже обычные-то школы во всей стране можно было пересчитать по пальцам. Преобладали домашние учителя разной степени подготовки, в зависимости от толщины кошелька родителей. Но программа обучения была везде примерно одинаковой: обучение чтению по Псалтири, письму и четырём правилам арифметики. Ничего противоречащего учению Церкви не преподавалось, ибо это было опасно. По сути, это было не образование (я имею в виду не первоначальное значение этого слова - воспитание в человеке Образа Божия, а современное его толкование), а то, что в первые годы Советской власти именовалось ликбезом - ликвидацией безграмотности. Даже гениальный российский юноша Михайло Ломоносов, если бы он не сбежал из родной рыбацкой деревеньки в Москву, мог бы сто раз перечитывать имевшиеся у него старые учебники, но за пределы ликбеза не вышел бы. Без приобщения к европейской науке даже гений не смог бы преодолеть этот предел. Но побег Ломоносов совершит лишь почти через сто лет после описываемых событий. Если бы он сбежал в Москву в царствование Алексея Михайловича, то он бы и в первопрестольной очага европейской науки не нашёл.
  В России проект Славяно-греко-латинской академии был разработан только в 1680-х годах. Инициаторами её создания были воспитанник Киево-Могилянской академии Симеон Полоцкий вместе со своим учеником и ярым сторонником всего украинского Сильвестром Медведевым. Симеон, главный проводник польского влияния на русскую культуру, предлагал изучать в академии польский, латинский, славянский языки. Но сначала победила "греческая партия", поддержанная высшим духовенством России, которое всегда относилось к латинской вере с подозрением, находя в ней еретические элементы...
  Академия была открыта в 1686 году. Первыми преподавателями в ней были греки братья Лихуды, которые преподавали греческий язык и толковали труды греческих богословов. Всё переменилось с приходом к власти Петра Великого, но об этом я скажу несколько позже.
  Под влиянием Симеона Полоцкого и других украинских просветителей произошёл резкий слом великорусской государственности, которой вообще очень не повезло.
  Великороссы практически не пострадали от почти четырёхсотлетнего владычества германцев над славянами Киевской Руси. Ведь великороссы проживали во владимиро-суздальском великом княжестве, практически не зависящем от Киева. Но после злодейского убийства великого князя Андрея Боголюбского в этом великорусском государстве возникла своя местная Смута. В ней соединились бесчинства толпы, бросившейся грабить бесхозный княжеский дворец и борьба за власть, поскольку сыновья Андрея погибли ещё при его жизни и у него не осталось законных наследников. Конец этой Смуты положил занявший владимирский престол сводный брат Андрея великий князь Всеволод Большое Гнездо. Его наследником стал старший сын Юрий Всеволодович. Он вышел с дружиной навстречу Орде, обрушившейся на Русь, но погиб в битве с врагом. Его брату Ярославу Всеволодовичу пришлось получать ярлык на княжение из рук хана Батыя. Великороссы, избежавшие германского владычества, попали под ордынское иго, продолжавшееся до 1480 года, когда великий князь московский Иван III разорвал ханскую грамоту, что означало конец власти ордынцев.
  Государство великороссов оставалось независимым до конца царствования Бориса Годунова, при котором объявился Лжедмитрий, и это положило начало Смуте, продолжавшееся более 25-и лет.
  Казалось бы, с избранием царём Михаила Романова Россия обрела возможность оставаться независимой. Но она, как уже отмечалось, подпала под влияние Польши. При Алексее Михайловиче к польскому влиянию добавилось влияние украинских просветителей невежественных (с их точки зрения) русских. Когда русские священнослужители пытались обличить украинских коллег в ереси, те отвечали диссертациями, сочинёнными по всем правилам ораторского искусства в духе схоластики. И в глазах царя и его приближённых русские, не знавшие, что такое тезис и антитезис и не умевшие составлять силлогизмы по правилам формальной логики, выглядели жалкими недоучками, и кто стал бы их слушать? В богословские тонкости царю и его окружению вникать было сложно и некогда, но от учёных украинцев исходил аромат европейской науки, дух новаторства, а русские батюшки повторяли то, что говорили ещё деды и прадеды. Дорогой ценой досталось русским приобщение к европейской культуре, которая, если верить Освальду Шпенглеру, исчерпав свой творческий потенциал, должна была передать эстафету дальнейшего развития русской православной культуре.
  Государственный переворот в Москве XVII века
  
  Опираясь на слой европейски ориентированных (по большей части преклоняющихся перед всем польским) бояр и на новую силу - учёных украинцев, Алексей Михайлович осуществил в Москве государственный переворот, нанеся тем самым сильнейший удар по великорусской государственности. Царь поддался внушённой ему честолюбивой мечте стать царём всего православного мира со столицей в Царьграде. (Эта беспочвенная мечта была ему внушена посланцами Запада, и её корни были очевидны: германскому миру нужно было втравить Россию в войну с турками, которые рвались в Европу, и их передовые отряды доходили порой до Вены.)
  А чтобы встать во главе православного мира, колыбелью которого была Византия (прежде всего Греция, откуда православие пришло и на Русь), надо было перестроить жизнь Русской Православной Церкви по греческому образцу. И тут Симеон Полоцкий сыграл важную роль.
  Началась в России кампания по исправлению церковных книг, перестройки богослужения с заменой двуперстного крестного знамения на трёхперстное. Пассионарное меньшинство (ибо большинство в любом обществе - это обывательское болото) великороссов не приняло этих изменений привычного уклада церковной жизни. Царь и патриарх Никон при поддержке учёных украинцев и привлечённых восточных православных патриархов, находящихся под игом турок и в финансовом отношении целиком зависящих от щедрости Москвы, начали жестокие гонения на староверов. Многие сторонники прежней веры покидали родные места и уходили в лесную глушь и устраивали свои скиты. Власть с привлечением войск находила эти скиты, но их обитатели часто предпочитали самосожжение пыткам, использовавшимися для приведения староверов к новой вере. Наиболее авторитетные вожди староверов были сожжены заживо по приговору царя и патриарха. Гонения на староверов продолжались и при последующих царях вплоть до 1905 года. О расколе церкви как катастрофе российской жизни и государственности можно прочитать в книге А. В. Карташова "Воссоздание Святой Руси" (она есть в Интернете). А вообще этот раскол надо рассматривать как преступление его инициаторов, ради своих честолюбивых и ни на чём объективно не основанных планов, посягнувших на основы народной жизни. Хотя за прошедшие века острота вопроса спала, раскол, унесший жизни многих тысяч стойких русских людей, сохраняется до сих пор.
  Религиозная война в России
  
  Но существует и иной взгляд на эту болезненную проблему: старообрядцы - это русские протестанты, а протестантизм должен быть непременно уничтожен.
  Да, из среды старообрядцев вышли многие русские фабриканты (например, Савва Морозов, выстроивший и содержавший Московский Художественный театр и много лет дававший деньги большевикам). Но ведь это уже ХХ век! А возникло ли бы старообрядчество, если бы царь и патриарх не вздумали перестроить Русскую Церковь в подобие греческой? (На деле всё вылилось в перестройку в подобие украинской.)
  Волна протестантизма прокатилась по всей католической Европе и всюду оборачивалась мятежами и войнами. В Германии и по прошествии почти четырёх веков после окончания Тридцатилетней религиозной войны и до сих пор сохраняется взаимное недоброжелательство католиков и протестантов. Во Французский "король Анри Четвёртый", как поётся в известной песне, решил, что "Париж стоит мессы", перешёл из гугенотов в католики и положил конец религиозной войне, ознаменовавшейся такой бойней, как Варфоломеевская ночь. Король Испании Филипп II безуспешно пытался подавить протестантов в мятежных Нидерландах. В конце концов между католиками и протестантами в Европе установилось мирное, хотя и не дружелюбное, сосуществование.
  В России и Иван III, и Иван IV громили Новгород (порой доставалось и Пскову) как гнездо ересей стригольников и "жидовствующих" и настроений сепаратизма, отчасти напоминавших протестантизм. Так что борьба с предшественниками старообрядчества в нашей стране имела длительную предысторию, и без учёта этого обстоятельства трудно понять и правильно объяснить борьбу с раскольниками при Алексее Михайловиче и позже. Возможно не будь компании по исправлению церковных книг, раскол мог бы возникнуть и по другому поводу.
  Жалко, конечно, тех несгибаемых пассионарных русских людей, которые были способны выдержать любые муки даже сжечь себя в скиту, отстаивая веру, какую они считали правильной. По сравнению с ними большинство народа, всегда являющееся "болотом", приняло "никонианскую ересь" как истинную веру. В этом смысле качество народа, лишившееся пассионариев, понизилось. Но пассионарии рождаются в каждом поколении и найдут применение своим силам, например, в движении первопроходцев, осваивавших отдалённые районы и расширявших пределы России. А раскол опасен тем, что нарушается народное единство, а это грозит гражданской войной. Поэтому власть придерживалась принятого ещё от Византии принципа: один царь, одна страна и одна вера, и боролась с раскольниками, подчас жестокими методами. Тут ничего не поделаешь: человечество, как оно исторически сложилось, не выработало иных механизмов преодоления серьёзных межличностных и социальных конфликтов, кроме как их силового решения, часто кровавого.
  Ещё одна идеологическая диверсия украинских "просветителей"
  Ровно через 20 лет после Переяславской рады монахи Киево-Печерской Лавры выпустили на русском языке книгу "Синопсис". В ней утверждалось, что: 1) русские и украинцы - это единый славяно-православный народ и 2) русская государственность непрерывный процесс; она началась в Киеве, а затем столицей Руси стала Москва.
  Оба эти исходные тезиса "Синопсиса" ложные
  Русская государственность началась с призвания германца
  Рюрика, который о Киеве и не помышлял. Тогда не было ни русских (великороссов), ни украинцев (малороссов), а были славянские племена (поляне, древляне, дреговичи и др.), которых Олег и последующие Рюриковичи огнём и мечом заставили, как это делали германцы во всей Западной Европе, покориться и платить захватчикам дань. Русские летописцы называют первых князей Руси их именами в славянской транскрипции (Рюрик, Олег, Игорь), тогда как их истинные имена
  германские (Хродрик, Хельг, Ингвар), и само слово "Русь" германского происхождения. Государства "Киевская Русь" не существовало, это название было дано ему впоследствии историками.
  Первой народностью, выделившейся из общей массы славян, стонавших под игом князей-германцев и поляков, были великороссы.
  Эта народность начала складываться в лесисто-болотистой части Ростово-Суздальской земли, когда в Ростове княжил юный Владимир Мономах, которого можно назвать первым князем великороссов из потомков князей-германцев (имя его третьей, последней жены даже не упоминается в летописи, вероятно потому, что она была славянкой, что тогда считалось не просто мезальянсом, а нарушением главного принципа: Рюриковичи должны жениться только на особах королевской или княжеской крови). Биографы отмечают, государственный ум Мономаха, который первым оценил потенциал ростово-суздальской земли и построил там город, назвав его своим именем: Владимир. Великороссы никогда не были единым народом со славянами, находившимися под властью Киева. Любимый сын Мономаха Юрий Долгие Руки всегда воевал с Киевом и трижды захватывал его, и умер, будучи великим князем киевским. Сын Юрия Андрей Боголюбский сделал столицей своего княжества Владимир. Великороссы, населявшие владимиро-суздальское княжество, считали Русью земли вокруг Киева, а себя, в отличие от киевлян, называли суздальцами. Наконец, войско Андрея Боголюбского захватило Киев. После ордынского нашествия Киев и большая часть Украины достались полякам, и там начался процесс формирования украинской нации.
  Москва не перенимала государственность от Киева, она находилась под властью Золотой Орды и переняла у монголов систему централизованного управления государством. Евразийцы были правы, утверждая, что построение государства Москва продолжала дело не столько Киева, сколько монгольских ханов. И своё положение столицы великорусского государства Москва не получила от Киева, а завоевала в долгой и упорной борьбе с княжествами - конкурентами, особенно с Тверью. В итоге, когда через 300 лет два народа, называвшие себя русскими встретились оказалось, что это совершенно разные народы. В наши дни это, на основе реальных фактах истории, доказал русский писатель Сергей Беляков в книге "Тень Мазепы", удостоенной многих литературных премий. Никакого единого славяно-православного народа никогда не существовало, и свою государственность великороссы строили независимо от Киева, а часто и в противоборстве с ним.
  Что украинцы лживы и вероломны, давно известно, это не их вина, такими их сделала история.
  Но монахи, давшие обет служения Богу, как же они могли написать книгу "Синопсис", зная, что всё это ложь. Оказывается, украинские монахи так же лживы, ведь в их распоряжении были киевские летописи и другие исторические документы. Значит они сознательно создали фальшивую версию истории России и Украины.
  Очевидно, чтобы пойти на такое преступление против истины, нужны были очень серьёзные причины.
  Их было четыре: 1) требовалось втравить Россию в новую войну с Польшей, якобы для освобождения мифического славяно-православного народа в Белоруссии и в остававшейся ещё оккупированной поляками части Украины; 2) необходимо добиться признания Москвой украинской православной веры правильной; 3) признать казацкую старшину частью российского дворянства; 4) укрепить (ещё лучше: увековечить) духовную гегемонию украинцев в России.
  Поскольку влияние украинцев при дворе, как при Алексее Михайловиче, так и при Фёдоре Алексеевиче, а также в правление Софьи Алексеевне было сильным, все замыслы авторов "Синопсиса" со временем осуществились. Православное духовенство, подозрительно относящееся к украинским священнослужителям, было посрамлено. Казацкая старшина, а также оборотистые украинцы по фальшивым родословным получили российское дворянство, причём в таком количестве, что от крохотной Украины дворян оказалось едва ли не больше, чем от громадной России.
  Огромный вред "Синопсис" причинил российской исторической науке, так как в России не было никаких учебников истории. Образованные россияне
  приняли эту лживую версию Украины и России за истинную. "Синопсис" переиздавался много раз, а также распространялся в рукописных копиях. И русские историки, в том числе самые известные (Сергей Соловьёв, Василий Ключевский и др.) также приняли её за основу, уточняя её лишь в частностях. Тем самым были скрыты и рабовладельческий характер германского государства Русь, и ложные основы поиска украинской гегемонии в России (духовной оккупации нашей страны на протяжении более чем двух столетий). Один новосибирский историк писал, что у нас нет истории России, а есть русская история, изложенная в понятиях европейской науки.
  Ни царская, ни советская, ни постсоветская власть, по-разному оценивая исторические события и отдельных деятелей в целом, не посягнула на общепринятую лживую версию истории нашей страны, да и никто в этом не заинтересован. Так и живём в мире исторических мифов, хотя это наносит непоправимый ущерб и государству, и самосознанию народа.
  Духовное владычество украинцев в русской православной церкви при Петре Великом
  Реформы Петра Великого являют собой пример насильственной перестройки народной жизни. Эта перестройка первоначально была настолько чуждой и непонятной народу, что Петра называли Антихристом. Поражало его маниакальное стремление превратить отсталую, на его взгляд, великую сухопутную Россию в подобие маленькой передовой морской державы Голландии, а из живших с размахом русских воспитать аккуратных голландцев. Преобразования Петра осуществлялись, как это обычно бывало на Руси, судя хотя бы по только что разбиравшемуся царствованию его отца Алексея Михайловича, жестокими методами, с ломкой русской жизни "через колено". (Впрочем, коренные преобразования, наверное, в любой стране производились насильно и соответственно с большой кровью, вспомним хотя бы "огораживание" в Англии.)
  В числе советников Петра были и украинцы. Наибольший авторитет имел украинец Мазепа. С ним Пётр советовался не только по украинским делам, но и по вопросам внешней политики. Мазепа получил высший российский орден Андрея Первозванного раньше, чем этой наградой был удостоин сам царь. Не счесть царских милостей, которыми был осыпан Мазепа. Он получил множество имений с крепостными крестьянами в России. И когда Мазепа стал гетманом на Украине, Пётр по-прежнему так ему доверял, что не только не поверил доносу Кочубея и Искры, но выдал ему доносчиков, которых тот казнил. Но Пётр имел советников также и из европейских стран. Одни из них помогали ему в решении внешнеполитических проблем, другие занимались строительством крепостей и созданием вооружений, но все они были либо католиками, либо протестантами. А одной из важнейших проблем для Петра было урегулирование отношений с Русской Православной Церковью, а их решение нельзя было поручить иноверцам.
  В России реформы Петра были приняты большинством русского духовенства, в том числе и высшего, мягко говоря, без энтузиазма. Поэтому Пётр сделал ставку на украинцев, которые считались православными, прежде всего на выпускников Киево-Могилянсксой академии. Главным идеологом реформ в области веры был архиепископ Новгородский Феофан Прокопович, склонный к протестантизму, а его основной противник митрополит Стефан Яворский тяготел к католицизму. (Эти два деятеля были фактическими руководителями введённой Петром новой системы управления Церковью.) Митрополит Димитрий Ростовский (в миру казак Даниил Туптало) составил "Жития святых", ставшие излюбленным чтением в русских семьях. Он, как и все украинские просветители, дивился дикому невежеству русских и сетовал на то, что не знает, с чего начать их просвещение, учить паству или пастырей. Для начала он ввёл в своей школе, которую содержал на собственный счёт, изучение латинского и греческого языков. Тем самым он как бы повысил уровень подготовки русских священнослужителей. Но так ли уж нужны эти языки приходскому священнику (не богослову) в его повседневной практике, тем более, что ему не с кем общаться на них и вообще негде их применить? Зато для семинаристов заучивание текстов на этих языках, смысла которых они не понимали, стало настоящим мучением. (Это сохранялось до позапрошлого века, что запечатлел в своих "Очерках бурсы" Помяловский; досталось ли это наследство семинаристам, не знаю.)
  Украинцы сменяли друг друга на посту митрополита Сибирского, епархия которого простиралась от Урала до Тихого океана и от крайнего севера до Китая. Одним словом, все важнейшие епископские кафедры России оказались под властью украинских владык, а они подбирали себе священников тоже из числа земляков. В статье упоминавшегося протоиерея Игоря Рябко показано, что именно влияние украинцев, воспитанных на схоластике, привело к формализации не только системы духовного образования, но и приходской духовной жизни. Большой стала прослойка украинцев и в русских монастырях, как отмечал церковный писатель Е. Поселянин (Погожев), в монастырях составились две партии, недолюбливавшие друг друга, - великорусская и украинская. И ныне среди служителей РПЦ непропорционально много украинцев. А среди епископов (по крайней мере, так было до последних украинских событий) украинцев большинство, и от них может зависеть и выбор патриарха. А что касается системы образования, то греческая партия при Петре потерпела поражение, и главным стало изучение латинского языка, которое облегчало общение с иностранцами: латынь на Западе была языком общения образованных людей разных национальностей. А преподавателей латыни также приходилось привлекать с Украины.
  Так что же такое духовная оккупация России?
  
  Я хотел бы ответить тем, кто спрашивает, в чём же проявилась духовная польско-украинская оккупация России. Подумайте сами: если правящая элита предпочитает одеваться и обуваться по-польски, в школе изучать польский язык и в быту общаться на нём (а язык и народ - это синонимы: "и назовёт меня всяк сущий в ней язык..."); если народу подменили веру, если еретические её элементы насильно внедряются в нашу жизнь; если искореняется вся национальная культура и подменяется чуждой нам; если представители другого народа, не находившиеся на военной службе, без участия в сражениях и без каких-либо иных заслуг перед страной получают наши высшие воинские звания, а недавно ещё считавшиеся чужеземцами пастухи и потомки наших врагов-разбойников становятся русскими графами и князьями, которым отдаются в крепостную неволю десятки тысяч русских крестьян (приметы см. ниже). Перечень таких "если" можно продолжить.
  Русского образованного человека спрашивают:
  - кто глава современной литературы?
  И он отвечает:
  - Украинец Гоголь, это сам Белинский сказал.
  - А кто из русских художников ныне наиболее популярен?
  - Украинцы Левицкий и Боровиковский, замечательные портретисты.
  -А русские композиторы?
  - Украинцы Бортнянский, Березовский, Ведель...
  И так далее.
  То, что же это, если не духовная (а порой, пожалуй, и не только духовная) оккупация?
  Допустим, спрашивающий знаком с русской культурой и потому продолжает задавать вопрос:
  - Но ведь у вас был великий поэт и прозаик, к тому же драматург, публицист и мыслитель - Пушкин?
  - "Исписался", - Белинский это подтвердил. Исписался, а потом умер.
  - Но ведь Гоголь умер.
  - Гоголь умер, но дело его живёт. Он живёт в своих творениях, потому что, по словам того же Белинского, с его приходом в литературу она стала отражать действительность. К тому же все мы вышли из гоголевской "Шинели".
  - - Мы - это кто?
  - - Не знаю, так принято говорить. Наверное, все мы - русские люди. Ведь не немцы же и не французы, которые небось "Шинели" не читали, а, может быть, о Гоголе и не слышали.
  - Ну, хорошо. Но ведь у вас была великая культура, в частности, уникальная иконопись...
  - - Старьё!
  - А мне доводилось читать заметки одного очень грамотного европейца, писателя и знатока искусства, много ездившего по миру и посетившего Россию. Он пишет, что нигде не видел такого великого произведения живописи, как икона "Троицы" Андрея Рублёва. (Позднее ту же мысль выскажет Ромен Роллан.)
  - Видимо, это в Европе большой оригинал, - как сказал о Пушкине Гоголь.
  - Это сказал Хлестаков в пьесе Гоголя.
  - Кому же не известно, что Гоголь списал Хлестакова с Пушкина. Потому Пушкин и не пошёл на премьеру "Ревизора", чтобы лишний раз не позориться. Представляете: один Хлестаков на сцене, а второй в зрительном зале, и все это знают.
  - Но у Пушкина был траур по умершей матери.
  - Знаем мы этот траур. В театр не пошёл, а у знакомых на чтении пьесы Гоголем был и за бабами волочился.
  - Ну, ладно, оставим эти бабьи сплетни, но как же вы допустили уничтожение вашей великой культуры, унисонного пения, которым восхищались иностранцы, а ваши великие нынешние композиторы заменили его партесным пением, от которого Европа уже стала отказываться
  - Даже несколько устаревшее европейское лучше азиатского, каким было русское искусство, на что нам раскрыли глаза приехавшие украинские просветители.
  Искореняя русскую культуру, украинские просветители хотели бы внедрить на её место свою, украинскую. И это им удалось, но это позднее, когда Украина накопила некий культурный потенциал. Первоначально же украинцы несли на Русь не свою культуру, которая тогда находилась в зачаточном состоянии (фольклор, вышиванки, казацкая мода, побелённые хаты, "садок вишнёвый коло хаты" и пр.), а схоластический метод в образовании и в приходской церковной жизни, заимствованный у европейских католических университетов, и обрывки, и обноски европейской культуры, которые украинцы перенимали у Польши.
  Если эти просветители именно так относились к русской культуре, которой они не понимали (а дело обстояло именно так), то надо было говорить не просто о духовной оккупации. Это была духовная оккупация невежественными хамами. Они думали, что если умеют грамотно выстраивать схоластические силлогизмы, то это и есть верх образованности и культуры. В действительности они находились в плену у формальной логики, правила которой были далеки от норм живой жизни. А в
  общекультурном отношении они были невеждами, потому что обучение в академии на трудах древних латинских и греческих авторов не приобщало их к живой культуре современности. И вот этим невежественным хамам предстояло стать наставниками русской молодёжи на протяжении двух столетий. Будто о них, невежественных просветителях, сказал Лихтенберг свой блистательный афоризм: "Слово "учёный" означает только то, что его долго учили, но это не значит, что он чему-нибудь научился".
  Скрытая попытка возвращения германцев во власть в России
  После смерти Петра Великого недолго правила его жена Екатерина I, затем развернулась борьба за власть между двумя кланами временщиков, после чего российскими вельможами будет призвана на царствование безграмотная и некультурная, давно оторванная от родной почвы дочь соправителя Петра царя ИванаV герцогиня Курляндская Анна Ивановна, а фактическим правителем станет её фаворит, грубый, необразованный, корыстолюбивый и кровожадный немец Бирон.
  Став императрицей Росcии, она не оставил свою Курляндию без правителя. Им, естественно, стал Бирон, получивший титул герцога. Он управлял своим герцогством из Петербурга. А управлять Россией ему помогали доставшиеся от предыдущего царствования занимавшие важные посты немцы Миних и Остерман, а также привезённые им из Курляндии немцы, назначенные на высокие должности.
  Сказать, что при этом усилилось немецкое влияние в нашей стране, - значит ничего не сказать. Отношение немцев, представителей высшей расы, к "русским свиньям" никогда не менялось, а когда они оказывались у нас во власти, это всегда оборачивалось для русских бедой. В народе это десятилетие получило название "бироновщина", оно ознаменовалось кровавыми расправами над многими тысячами русских людей, по большей части невиновных. Русские не так педантичны, как немцы, и за малейшее отступление от правил, заслуживавшие, по нашим понятиям, замечания или внушения, немецкие офицеры в армии или чиновники на гражданской службе приговаривали русских к суровому наказанию. ("Цугундер" или "zu Hundert" - "к сотне" палочных ударов было обычным, хотя и тяжело переносимым, подчас смертельным наказанием).
  Не дремала и тайная канцелярия: в России было немало сомневавшихся в легитимности власти Анны Ивановны, и часто бывало достаточным одного неосторожного слова на этот счёт, чтобы подвергнуться пыткам и суровому наказанию.
  Примечательно, что Феофан Прокопович, "глава украинской партии" и по совместительству глава системы управления Русской Православной Церковью, находился с Бироном в приятельских отношениях. И вообще украинцы всегда старающиеся на армейской службе выслужиться, в период "бироновщины" не пострадали.
  Кажется, никогда ещё жизнь "верхов" не отрывалась так далеко от народной жизни и потребностей страны, как в царствование Анны Ивановны. Создаётся впечатление, что в стране не осталось людей с государственным мышлением. Бирон не только брал взятки, но и воровал из казны. Он присвоил себе сотни с таким трудом выбитые из крестьян нескольких губерний недоимки. В казне не было денег на выплату жалования войску, а императрице пришла в голову мысль построить ледяной дворец только для того, чтобы там отпраздновать свадьбу её шута и шутихи. Дворец был действительно чудом света, перед ним стояли два ледяных слона в натуральную величину, изрыгавшие из хоботов пламя, для чего с Кавказа специально привозили нефть. И что? Пришла весна, дворец и слоны растаяли, и затраченные на их устройство силы и деньги унесли вешние воды.
  В последние годы жизни Анна Ивановна была озабочена тем, чтобы российский трон после неё остался за потомками её отца, царя Ивана, а не перешёл к наследникам царя Петра. По большому счёту, её озабоченность была пустой, потому что вскоре после её смерти на 20 лет воцарилась в России дочь Петра. Но сразу после неё русский трон до конца империи перешёл к немцам и немке, у которой ничего, кроме замужества, скорее всего фиктивного, ничего ни от царя Ивана, ни от царя Петра. Речь идёт о Екатерине II, у которой никаких оснований для царствования не было, а вред России она нанесла колоссальный. Всё же Анна Ивановна завещала, чтобы её наследником стал только что родившийся сын её двоюродной племянницы Иван Антонович, правнук отца императрицы царя Ивана. А в случае смерти Ивана Антоновича трон должен переходить к другим детям Анны Леопольдовны в порядке старшинства.
  После смерти Анны Ивановны её воля была исполнена.
  Бирон был назначен регентом (правителем) России при её младенце императоре Иоанне VI. Примечательно, что инициаторами регентства Бирона были не немцы, а русские вельможи. Анне Леопольдовне, естественно, не нравилось, что регентом при её сыне был чужой человек. Она воспользовалась услугам фельдмаршала Миниха, который арестовал Бирона и его жену. Бирон был предан суду, при этом вскрылось такое множество его преступлений, что он был приговорён к смертной казни. Но казнь была ему заменена ссылкой в Пелым, в трёх тысячах вёрст от Петербурга. Пушкин высказал по этому поводу такое замечание: "Он (Бирон) имел несчастие быть немцем; на него свалили весь ужас царствования Анны, которое было в духе его времени и в нравах народа".
  Читаешь это всё, как некий авантюрный роман, одновременно и увлекательный и местами отвратительный, и думаешь: какие ничтожества, кровопийцы и авантюристы оказывались порой на российском троне, какие подлые дела они подчас творили. Неужели в России не нашлось бы два-три десятка умных, грамотных и болеющих за свою страну, за её будущее, чтобы составить подлинно народное правительство? И русский народ терпел этих разбойников на троне столетиями. Хорошо хоть то, что эти корыстолюбцы не лезли в народную жизнь, в систему мужицкого хозяйствования, а их вмешательство ограничивалось постоянным ростом налогового бремени и натуральных повинностей, а также требованием рекрутов для очередной войны. Впрочем, это вечная проблема, и не только для России.
  Но и Анне Леопольдовне пришлось недолго быть регентшей при своём сыне- императоре. В результате дворцового переворота к власти пришла Елизавета Петровна, дочь Петра Великого.
  Лишившийся своей любовницы и покровительницы кровавый временщик Бирон провёл в ссылке всё царствование Елизаветы - 20 лет. Пётр III вернул его в Петербург, а свергнувшая своего мужа с престола Екатерина Великая осыпала Бирона милостями и многими тысячами золотых червонцев. Был подтверждён его статус герцога Курляндского, и он отправился управлять своим немецким государством в составе Российской империи. Всего он прожил 82 года.
  Но всё это произойдёт позднее.
  А пока 20-летнюю передышку от немецкого засилья русские получили при Елизавете Петровне.
  Пик украинского влияния в России при последней русской императрице
  От немецкого засилья русские при Елизавете Петровне освободились, но
  именно при ней украинское влияние в России станет особенно сильным. Ведь её тайным мужем стал украинец, сын простого малоземельного казака, одно время, кажется, работавший пастухом и певший в церкви на клиросе, Алексей Розум. Он был красавец и обладал прекрасным голосом, за что и был послан из Украины в Петербург в придворную певческую капеллу. (Почему тайным? Потому что Елизавета Петровна Романова хотела остаться продолжательницей дел своего отца, а не мадам Елизаветой Розум, кем ей пришлось бы стать при открытом венчании). Этот бывший пастух стал графом, кавалером высших российских орденов и владельцем множества имений с тысячами русских крепостных крестьян. Как и положено украинцу, этот новоиспечённый граф вызвал в Петербург всю семью Розумов. Из них вошёл в историю младший брат Алексея, неграмотный пастух Кирилл (по Википедии, он пас волов). Его подучили и отправили с соответствующим сопровождением за границу получить высшее образование, а точнее - набраться европейского светского лоска. Он слушал лекции в Геттингенском университете, брал уроки математики у академика Эйлера, а затем совершил путешествие по Италии и Франции и вернулся в Россию элегантным европейцем. В России его осыпали милостями. Не участвуя ни в одном сражении и вообще не служив в армии, не написав ни одного научного труда, стал генерал-фельдмаршалом, гетманом Украины и президентом Императорской Академии наук, что повергло в шок весь учёный мир. Вряд ли двухлетнее пребывание за границей, большей частью напоминавшее приятную ознакомительную прогулку, позволило Кириллу стать учёным, способным оценивать научные труды академиков, но кто из русских или украинцев более подходил на эту должность? Один Ломоносов с маленькой группой своих сторонников, не имевших научных званий, воевал со сплочённым сообществом немцев-академиков, которые требовали приговорить: достоин смертной казни "за оскорбление Германии и германской науки". А пока, до утверждения приговора, добились заключения его в тюрьму.
  Прочитав заголовок статьи об этом, из которой взят нижеследующий отрывок:
  " многие читатели возмутятся.
  Да о чём это он?
  Какая смертная казнь?
  Для кого - для Ломоносова, великого Русского академика?
  Ну что за бред несёт!?
  Увы, друзья.
  Это не бред.
  ЭТО СТРАШНАЯ ПРАВДА...
  В мае 1743 года, академики немцы Миллер, Шлёцер и Байер добились не просто ареста Ломоносова, но и наказания для него в виде СМЕРТНОЙ КАЗНИ.
  Комиссия, состоявшая в ПОДАВЛЯЮЩЕЙ массе из немцев, разбиравшая дело Михаила Ломоносова, постановила:
  "За неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки как по отношению к академии, так и к комиссии, И К НЕМЕЦКОЙ ЗЕМЛЕ, ПОДЛЕЖИТ СМЕРТНОЙ КАЗНИ, или, в крайнем случае, НАКАЗАНИЮ ПЛЕТЬМИ И ЛИШЕНИЮ ПРАВ И СОСТОЯНИЯ..."
  Синод православной христианской церкви также обвинил великого русского учёного в распространении в рукописи антиклерикальных произведений и требовали СМЕРТНОЙ КАЗНИ.
  Да не просто смертной казни - попы требовали СОЖЖЕНИЯ ЖИВЬЁМ Ломоносова.
  Архимандрит Д. Сеченов - духовник императрицы Елизаветы Петровны писал ГНУСНЫЕ пасквили против Ломоносова, распространял их среди прихожан Петербурга и требовал сожжения ученого.
  Юродствовал перед Императрицей Елизаветой, прося её подписать указ об исполнении смертной казни, прибегая к ней с этим указом по 10 раз на дню...
  Отдадим должное Елизавете - она устояла перед таким напором - последняя РУССКАЯ Императрица хоть и признала Ломоносова виновным (он ведь в выражениях, не стеснялся), но наказывать запретила, повелев только уменьшить жалование".
  Статей подобных цитированной в Интернете десятки.
  Императрица, а не Кирилл Разумовский, спасла русского гения, хотя она не ездила за границу и не была сведуща в науках. Она о научных заслугах Ломоносова, может быть, что-нибудь слышала от своего фаворита Шувалова, который часто беседовал с учёным, но и тот не был для неё чужим: она помнила, какую красивую оду он ей посвятил, и знала, что был он мастер по части чудесных фейерверков к праздникам, которые она очень любила. Президент же Академии не обременял себя её делами и предпочитал не ссориться с учёными немцами. Возможно, именно поэтому ему принадлежит рекорд продолжительности пребывания в этой должности - 52 года. По этому красавцу сходили с ума красавицы Петербурга, но императрица подыскала ему жену с колоссальным приданым, и он в одночасье стал одним из богатейших людей России.
  Не была забыта и мать новоиспечённых графов: простая сельская шинкарка была удостоена высокого придворного звания статс-дамы. Но она, сознавая, в каком смешном положении оказалась бы в высшем светском обществе, чтобы не компрометировать сыновей, уехала обратно в своё село.
  Есть свидетельства того, что Елизавета Петровна перед смертью написала завещание, по которому её Алёша должен был стать её наследником, то есть императором России, но у графа хватило ума, когда к нему пришли высокопоставленные чиновники прояснить вопрос о завещании, достал грамоту с печатями и, бросить её, не читая, в огонь камина. Подумать только, сын неграмотного казака, на Украине певчий в церкви на клиросе, мог бы стать российским императором! Ниже мы увидим, что не одни Разумовские из украинцев сделали неплохую карьеру в России. Если старшее поколение Разумовских вели себя довольно скромно, то дети Кирилла жили жизнью золотой молодёжи.
  Говорят, Кирилл Разумовский хранил украинский простонародный костюм, в котором приехал в Петербург, и показывал его иногда знакомым. Но когда он показал его своему сыну, попытавшись вразумить его и убедить вести себя скромнее, тот ответил:
  "мы с вами принадлежим к разным мирам. Вы - сын простого казака, а я - сын российского генерал-фельдмаршала. Поэтому у нас с вами не может быть ничего общего".
  А вот как к польско-украинским духовным оккупантам России прибавляются немцы.
  Глава 3. Немецко-французская духовная оккупация России
  В цитированной выше статье, где говорилось о вынесенном немцами смертном приговоре Ломоносову, Елизавета Петровна правильно названа последней русской императрицей.
  Возвращение германского ига произошло уже при её преемнике, которым стал её племянник, немецкий герцог, короновавшийся под именем Петра III. Всё-таки он был внуком Петра Великого, да и племянников не выбирают. С этого времени и до конца существования Российской империи русский престол занимали так называемые "русские цари и царицы", они же всероссийские императоры и императрицы, немцы по рождению и с родственным связям. Пётр III был настолько непопулярен в придворной среде, а особенно в гвардии, что его жена, немка Екатерина (которую ему подобрала Елизавета из немецких принцесс), с помощью гвардейских офицеров легко свергла с его престола. Дело в том, что Пётр III жил с любовницей, а жену Екатерину собирался заточить в монастырь, но она оказалась проворнее его. Свергнутый император подвергла аресту, где он в пьяной драке, сохранявшем его Алексеем Орловым, был убит.
  Это была не единственная жертва борьбы за власть, связанная с царствованием Екатерины. Бедный император Иван Антонович, проведший в заключении всё двадцатилетие пребывания на престоле Елизаветы Петровны (она избегала смертных казней), превратился в юношу, сознающего свои права на российскую корону. Екатерина навестила его и убедилась, что это опасный её конкурент. Она оставила секретную инструкцию для охраны опального императора, по которой при попытке его освобождения он должен был убит, и вскоре Иван Антонович погиб.
  Косвенной жертвой борьбы за власть при Екатерине можно считать и её единственного законного сына Павла. Когда Елизавета Петровна подбирала невесту для своего племянника и преемника, её интересовало только одно: чтобы у него появился сын, наследник престола. И вот разочарование: после десяти лет брака у супругов не было детей. Елизавета не могла пустить это важное государственное дело на самотёк и приказала Екатерине: "наследнику быть!". И Екатерина в 1754 году родила мальчика, которому императрица дала имя Павел. Но историки спорят: кто был отцом ребёнка? Часть их убеждена, что цесаревич вообще не был способен зачать ребёнка, да и с Екатериной он не жил, а обзавёлся любовницей, с которой и собирался венчаться, когда станет императором, избавившись от Екатерины под благовидным предлогом. Эти историки считают отцом Павла красавца Салтыкова.
  Сразу после рождения Павел бы отнят у матери, которая могла видеть его изредка и только с разрешения императрицы. Она своего сына не любила. К воспитанию Павла были привлечены лучшие педагоги, а руководил воспитанием Никита Панин, человек обширных познаний, но либеральных убеждений, сторонник конституционной монархии по шведскому образцу.
  Когда в 1762 году в результате дворцового переворота императрицей была провозглашена Екатерина, она, по сути, узурпировала права Павла. Если уж младенца Ивана Антоновича провозгласили императором, а его мать могла претендовать только на титул регентши. А уж 8-летний Павел вполне мог бы быть провозглашён императором при регентстве своей матери до его совершеннолетия. Но Екатерина хотела быть императрицей и ни с кем не делиться даже малой долей своей власти. Она не передала ему бразды правления империей, когда он достиг совершеннолетия, но и тогда, когда он женился и стал отцом многочисленного семейства. Более того, она подготовила указ о лишении Павла права наследования престола и передаче этого права любимому внуку Александру, с которым, как и со следующим в порядке старшинства внуком Константином, у неё были связаны честолюбивые планы...
  После того, как русские войска освободили от турецкого владычества северное побережье Чёрного моря и присоединили к России Крым, это море, бывшее раньше внутренним турецким, стало наполовину Русским. Но узкое горлышко - проливы, обеспечивающие выход из Чёрного моря в Мировой океан, остаются у Турции, и её столица - Стамбул, бывший Константинополь, стоит на берегах Босфора. Екатерина знала о мечте первых царей династии Романовых о России, стоявшей во главе всего православного мира и о новой её столице в Константинополе.
  И вот, - мечтала она, - её внук Александр, названный так в честь Александра Македонского, разгромит Турецкую империю, а другой внук, носящий имя основателя Константинополя, сделает русским этот священный город новым стольным градом России. Как видим, в этих её мечтах места Павлу нет. К дальнейшей судьбе Павла я вернусь позже.
  Екатерина Великая широко открыла двери в Россию для немецких переселенцев, среди которых было много протестантов, а они стали источником разных ересей, получивших распространение в ряде областей нашей страны (на эту тему несколько статей были написаны Лесковым). А самой Екатерине приходилось, учитывая сомнительную легитимность её статуса императрицы, изображать "казанскую помещицу".
  В российских патриотических кругах существует культ Екатерины Великой, в основном благодаря громким победа русского оружия в войне с турками и разделу Польши. (При котором России достались районы со значительным количеством евреев, у которых, как и везде, возникли проблемы во взаимоотношениях с местным населением; для их урегулирования туда был командирован Державин, и позднее дело закончилось установлением черты оседлости.) Кроме того, при Екатерине в состав России вошла "Киргиз-Кайсацкая" Орда, и этот факт запечатлел Державин в своём стихотворении, посвящённом Фелице. Между тем, это была страшная эпоха для русского крестьянства, то есть для большинства русского народа. Екатерина щедро раздавала казённых крестьян, переводя их в крепостные, своим фаворитам. Гнёт крепостников в это время достиг предела, отчасти благодаря вхождению значительной части Польши в состав Российской империи и сохраняющемуся польскому влиянию среди части русского дворянства. Поскольку польская шляхта считала, что происходит от сарматов, в древности покоривших часть славян, она относилась к крестьянам-славянам с презрением и подвергала их нещадной эксплуатации. Но некоторые русские помещики перещеголяли в этом отношении польских панов. У них барщина доходила до шести дней в неделю, порой прихватывала и часть воскресения. Крепостных крестьян проигрывали в карты, продавали, как скот, подчас навек разлучая мужа с женой, родителей с детьми, меняли на породистых собак. В то же время она подтвердила изданный ещё её бывшим мужем указ "О вольности дворянской", которым отменён прежний порядок, когда дворянин был обязан до преклонного возраста служить государству на военном или штатском поприще. Именно за службу дворянам-помещикам и давалась земля с крепостными крестьянами. Дворяне, особенно столичные и близкие ко двору, вкусившие прелесть комфортной и разгульной службы, давно тяготился обязанностью служить, и Екатерина, видя в них свою опору, пошла навстречу их желаниям. Но, освободив дворян Екатерина оставила землю и крепостных крестьян в их собственности. В глазах народа это выглядело как чудовищная несправедливость. Раньше крестьянин мирился со своим крепостным состоянием, сознавая, что его помещик служит государству как офицер, защищая страну, или чиновник, обеспечивая порядок в течении государственных дел. Потому-то крестьянин и работал на помещика, понимая, что кто-то должен кормить дворян, занятых на государственной службе. Но почему же крестьянин должен кормить дармоеда, который нигде не служит, а от нечего делать завёл себе гарем из крепостных девок и предаётся иным развлечениям, удовлетворяя лишь свои прихоти и похоти? На эту несправедливость народ ответил грандиозной крестьянской войной под водительством Емельяна Пугачёва, которая потрясла самые основы государства. Именно Пушкин позже все же отразил в литературе с наибольшей объективностью это громадное событие, как документально в "Истории Пугачёва", так и в художественной форме в повести "Капитанская дочка".
  Зарождение русской дворянской интеллигенции
  
  А прослойка дворян, освобождённых от обязанности служить государству, праздно шаталась по Европе, проникалась идеями о верховенстве прав личности, вступала в масонские ложи и служила хорошей почвой для антигосударственных настроений. Так начала свою деятельность антироссийски настроенная русская дворянская интеллигенция, в массе своей прозападная, космополитическая, оппозиционная государственной власти, в верхнем слое атеистическая.
  Не случайно Екатерина объявила Радищева бунтовщиком хуже Пугачёва.
  Пушкин написал две статьи, посвящённые Радищеву. В статье "Путешествие из Москвы в Петербург" он, останавливаясь на каждом критическом высказывании Радищева в его нашумевшей книге о бедственном положении русского крестьянина, отмечает, во-первых, что за истекшее время это положение существенно улучшилось, а во-вторых, что крестьяне Франции или Англии живут хуже русских крестьян. А в статье "Александр Радищев" Пушкин пишет: "Мы никогда не считали Радищева великим человеком... "Путешествие в Москву", причина его несчастия и славы, есть, как уже мы сказали, очень посредственное произведение, не говоря даже о варварском слоге. Сетования на несчастное состояние народа, на насилие вельмож и проч. преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной и надутой, иногда чрезвычайно смешны. Мы бы могли подтвердить суждение наше множеством выписок. Но читателю стоит открыть его книгу наудачу, чтоб удостовериться в истине, нами сказанного.
  В Радищеве отразилась вся французская философия его века: скептицизм Вольтера, филантропия Руссо, политический цинизм Дидрота и Реналя; но все в нескладном, искаженном виде, как все предметы криво отражаются в кривом зеркале. Он есть истинный представитель полупросвещения. Невежественное презрение ко всему прошедшему, слабоумное изумление перед своим веком, слепое пристрастие к новизне, частные поверхностные сведения, наобум приноровленные ко всему, - вот что мы видим в Радищеве. Он как будто старается раздражить верховную власть своим горьким злоречием; не лучше ли было бы указать на благо, которое она в состоянии сотворить? Он поносит власть господ как явное беззаконие; не лучше ли было представить правительству и умным помещикам способы к постепенному улучшению состояния крестьян; он злится на ценсуру; не лучше ли было потолковать о правилах, коими должен руководствоваться законодатель, дабы с одной стороны сословие писателей не было притеснено и мысль, священный дар божий, не была рабой и жертвою бессмысленной и своенравной управы, а с другой - чтоб писатель не употреблял сего божественного орудия к достижению цели низкой или преступной? Но все это было бы просто полезно и не произвело бы ни шума, ни соблазна, ибо само правительство не только не пренебрегало писателями и их не притесняло, но еще требовало их соучастия, вызывало на деятельность, вслушивалось в их суждения, принимало их советы - чувствовало нужду в содействии людей просвещенных и мыслящих, не пугаясь их смелости и не оскорбляясь их искренностью".
  Пушкиноведы объясняют уничижительный тон этих статей тем, что он рассчитывал прохождение их через цензуру, поскольку само имя Радищева было запрещено упоминать в печати.
  Пушкин надеялся обмануть цензуру, а обманул себя и читателей. Статьи в печати не появились, а когда много позднее они были опубликованы, читатели, которые не были в курсе его замысла, приняли эти уничижительные высказывания за подлинную пушкинскую оценку Радищева. В действительности же об отношении Пушкина к этому деятелю красноречиво свидетельствует строка в черновике знаменитого стихотворения "Я памятник себе воздвиг": "Вслед за Радищевым восславил я свободу".
  Двуличие Екатерины Великой
  
  Заигрывая с русскими дворянами, Екатерина не любила русский народ, особенно крестьян. А при ней обсуждались проекты переноса столицы империи то в Киев, то в Севастополь. Дело в том, что прожорливый Петербург употреблял много продовольствия, но прилегающие к нему губернии с их малоплодородными почвами не могли обеспечить его достаток. А подвоз продовольствия издалека обходился дорого, при этом скоропортящиеся продукты часто вообще не выносили перевозки.
  Севастополь был удобным местом для переноса туда столицы, при этом крымские татары с их уникальной системой земледелия производили довольно много продовольствия, кроме того в качестве продуктовой базы предполагалось использовать придунайские княжества и плодородную почву Новороссии. Но Екатерина предполагала переселять на эти земли желающих жить благоустроенной жизнью греков, болгар, малороссов, только не русских крестьян, хотя они страдали от малоземелья и подвергались жестокой эксплуатации, особенно со стороны "прогрессивных" помещиков, усвоивших взгляд польской шляхты на крестьянство... По ряду причин этот проект не состоялся.
  Украинцы в системе российской власти при Екатерине
  
  В отношении украинцев Екатерина проводила политику кнута и пряника. Кнут предназначался для крестьянства и вообще для "низов", пряник - для казацкой старшины и украинской интеллигенции. С одной стороны, она приказала уничтожить Запорожскую Сечь, это гнездо разбойников и грабителей, прежде находившееся за пределами Российской империи, а с присоединением Украины к Росси оказавшееся в окружении российских земель. Последний кошевой атаман Сечи был заключён в Соловецкий монастырь, где и умер в возрасте более ста лет. Но без Сечи, этой колыбели казачества, Украина немыслима, ибо культ казака - это стержень украинской культуры и даже всей украинской жизни. Потёмкин знал, что казаки не только разбойники и грабители, но и отважные воины, которые нужны России и в войнах с турками, и при покорении Кавказа. Он убедил Екатерину переселит казаков в недавно освобождённый от турок край с плодородными землями от Таманского полуострова и южнее, предоставив каждому из них столько плодородной земли, сколько он сможет обработать, обязав их одновременно нести воинскую службу по охране новых границ России. Это оказалось казакам по душе, потому что большинство их было выходцы из украинских крестьян, понимавшие толк в земледелии, а охрана своих владений от набегов горцев, на что можно было отвечать встречными набегами, напоминали им прежнюю жизнь казаков, живших набегами на соседние страны. Так возникли Кубанское, а затем и Терское казачьи войска (жизнь последнего впоследствии со знанием дела опишет Лев Толстой в повести "Казаки". Казаки в всём подражали горцам, в особенности чеченцам, и с презрением относились к размещённым в их станицах русским солдатам).
  Кроме того, Екатерина вводила на Украине крепостное право, которого там ранее не существовало в массовом масштабе, за что её проклинали украинские националисты, особенно Тарас Шевченко, сваливая грехи этой немки на русских. Казацкая старшина охотно включилась в этот процесс, закабаляя и закрепощая рядовых казаков.
  С другой стороны, Екатерина подкупала казацкую старшину тем, что многие выходцы из казаков занимали важные посты в администрации и даже в правительстве России.
  Так, внешней политикой страны заведовал украинец, выходец из казацкой старшины Александр Безбородко, возведённый в графское достоинство. Безбородко был любитель красивых женщин, и, обладая несколькими большими владениями, то есть в принципе обладая большим богатством, вечно находился в долгах, потому что надо было купить дорогой подарок очередной своей любовнице.
  Так украинские пастухи и полуграмотные казаки и при Екатерине становились российскими распорядителями жизни десятков тысяч русских крепостных крестьян.
  В целом Екатерина к верхушке украинцев благоволила.
  Именно в её царствование многие украинцы, преуспевшие в усвоении европейского опыта, заняли ведущее положение в русской культуре. Как отмечалось ранее, наиболее известными живописцами России стали Левицкий и Боровиковский, а ведущими композиторами - Бортнянский, Березовский и Ведель, сочинявшие многоголосые хоровые концерты.
  Царствование Павла I
  
  Екатерина подписала указ о лишении Павла права наследника престола, но скончалась, не успев его обнародовать. Граф Безбородко, зная о том, что Павлу успели донести об этом указе, уничтожил его своими руками. Когда Павел прибыл во дворец, Безбородко доложил ему, что такого указа уже не существует. Именно за этот подвиг Безбородко был удостоен титула светлейшего князя и назначен канцлером России.
  За четыре года своего правления Павел провёл много реформ, но я отмечу только два их момента. Павел решил призвать к порядку совсем распустившееся при его матери дворянство. Во-первых, он укрепил дисциплину в дворянской и чиновничьей среде, при нём почти исчезло взяточничество. Во-вторых, был ограничен произвол помещиков в отношении крестьян: издан указ о трёхдневной барщине и о запрещении заставлять крестьян работать на помещика в праздники. Была также запрещена продажа крепостных крестьян с разрушением их семей.
  План Павла о совместном с французами походе войск двух стран в Индию вызвал беспокойство англичан. Запрещение торговли с Англией ударило по интересам торговцев лесом и другими товарами. Все эти меры вызвали сильное недовольство среди дворянства. Англичане отпустили большую сумму денег для подкупа дворян, согласных примкнуть к заговорщикам, добивающихся смещения Павла с престола и замены его старшим сыном Александром. Надо сказать, Павел муштровал не только солдат, но и их командиров, включая двух своих старших сыновей, которые за какие-то упущения в их батальонах получали от отца серьёзные замечания. Поэтому, когда заговорщики поставили Александра в известность о намечаемой смене власти, тот выставил условие: только не убийство отца. Когда заговорщики ворвались в помещение, где находился Павел, они предложили ему подписать манифест об отрицании от престола, на что тот ответил: "Умру императором!". Так как заговорщики основательно выпили для храбрости, они набросились на императора всем гуртом, и он был убит.
  Память Павла особенно долго хранили крестьяне: перед гробницей Павла всегда горело самое большое количество свечей. Когда глава заговорщик граф Пален сообщил Александру о происшедшем и призвал: "Идите царствовать!", 23-х летний Александр, выйдя на балкон, перед которым были выстроены гвардейцы, смог только вымолвить: "Батюшка скончался от апоплексического удара. Всё будет, как при бабушке" (то есть как при Екатерине).
  Украинцы своих позиций в российской власти не сдают
  Но Россия жить так, как она жила при Екатерине, уже не могла, в этом Александр убедился с первых же дней своего царствования. Он писал, что государственные дела - в полном расстройстве, система управления через коллегии, учреждённые ещё Петром Великим, безнадёжно устарела. Её совершенствование требовала упорной и напряжённой работы, к которой он не был способен, что в большей степени определялось его воспитанием.
  Как Елизавета Петровна с рождением Павла отняла его у супругов Петра Фёдоровича и Екатерины, так и Екатерина, став императрицей, с рождением у Павла Петровича и его супруги Марии Фёдоровны их первенца Александра, который воспитывался в её дворце. Так как он был нежным ребёнком, общение с ним доставляло Екатерине большое удовольствие.
  Детство Александра пришлось на те годы, когда Екатерина придерживалась либеральных убеждений и переписывалась с французскими энциклопедистами. Поэтому воспитателем Александр был выбран швейцарец якобинец Фредерик Лагарп, приверженец идей Просвещения.
  Повзрослев, Александр должен быть как во дворце императрицы, так и во дворце своих родителей, а так как эти два дворца резко расходились во взглядах на российские и мировые события, ему приходилось лавировать между бабкой и родителями, лицемерить, умалчивать о том, что не понравилось бы его собеседникам. И он выработал такую манеру поведения, чтобы нравиться всем. Пушкинская характеристика "плешивый щёголь, враг труда" очень точна. К упорному труду Александр был не способен, и в политике, внешней и внутренней он постоянно лавировал и несколько раз менял курс.
  Воспитанный либералами, он всё время своего царствования пытался перестроить русскую жизнь на либеральных началах, но неизменно встречал упорное сопротивление русской среды.
  Сначала он опирался на группу молодых реформаторов, составивших так называемый "Негласный комитет". Одним из его членов был украинец Виктор Кочубей, правнук того Кочубея, который вместе с полковником Искрой, написал донос о предательстве Мазепы. Пётр подписантам не поверил и выдал их Мазепе, который их казнил. Виктор Кочубей был племянником светлейшего князя Александра Безбородко и при Александре I он стал первым министром внутренних дел российской империи.
  В состав этого комитета входили всего 4 человека: В. Кочубей, польский князь А. Чарторыйский и русские П. Строганов Н. Новосильцев. Таким образом, половину членов этого комитета составляли украинец и поляк.
  Александр и "Негласный Комитет" намеревались заменить всевластие императора и помещиков твёрдыми законами, обязательными для всех. При этом законотворческой деятельностью занимался опытный администратор Михаил Сперанский. Кажется, единственным результатом этого этапа преобразований стала замена коллегий на министерства по европейскому образцу, а Сперанский был отправлен в ссылку.
  Александр хотел отменить крепостное право, но он помнил, как расправилась верхушка дворянства с его отцом за то, что он посягнул на её привилегии. И он ухватился за популярную на Западе идею военных поселений. В этих поселениях солдаты и крестьяне занимались бы сельским хозяйством, а в свободное время - военной подготовкой. Таким образом, армия кормила бы сама себя, а крестьяне, включённые в эти поселения, освобождались бы от власти помещиков. Значит, если всю Россию покрыть сетью военных поселений, то крепостное право отпадёт само собой.
  В принципе, сословие воинов и земледельцев возможно, это показывает опыт кубанских казаков. Но, во-первых, такое возможно в районах с плодородными землями, в то время как военные поселения первоначально располагались в бедных районах. А во-вторых, всё было бы хорошо, если бы устройство поселений не было поручено Аракчееву. Этот генерал, с одной стороны, сумел быстро, как никто другой выстроить посёлки, где вместо изб, были возведены каменные дома на каждую семью, проложены дороги, обсаженные деревьями и пр. С другой стороны, в каждую крестьянскую семью был поселён солдат, так что нормальная семейная жизнь стала почти невозможной. Кроме того, Аракчеев разработал инструкцию, которая регламентировала все стороны жизни поселенцев, и ввёл телесные наказания за малейшие от неё отклонения. А главное - Аракчеев определял, когда крестьянин должен начать пахоту, когда сев и т.д., то есть он лишил крестьянина последнего элемента творчества в его хозяйственной жизни и превратил людей в бездушные машины, исполняющие повеления начальства. На это крестьяне ответили бунтами, которые жестоко подавлялись. И военные поселения просуществовали до конца царствования не только Александра, но его приемника Николая I, и были отменены только при Александре II.
  После победы над Наполеоном Александр выступил инициатором создания Священного Союза европейских монархов для установления вечного мира. Конечно, эта утопия не могла устранить конкуренции европейских держав, снять вечные противоречия между Францией и Германией и ликвидировать причины социальных революций.
  Чтобы привлечь иностранный капитал в Россию, Александр отменил таможенные пошлины на ввоз товаров, что погубило только что встающие на ноги русскую промышленность.
  Александр провозгласил равенство всех христианских конфессий, считая: пусть каждый молится Богу, как считает нужным, это лучше, чем он не молится вообще. В ряде случаев это выливалось в запрет проповедей православия, которые якобы нарушают правила равенства всех конфессий. Поэтому в его царствование в России укоренились не только католические и классические протестантские (лютеранские) приходы, но и множество различных сект.
  После войны России досталось герцогство варшавское. Александр преобразовал его в королевство Польское и намеревался включить в его состав также Белоруссию и Украину. Русским советником, знающим, что поляки относятся к украинцам и белорусам как к неполноценным людям, стоило большого труда отговорить его от этой затеи.
  Можно поверить, что Александр, процарствовав 24 года и, кроме победы над Наполеоном, ничего не добился в осуществлении своих планов преобразований, захотел освободиться от государственных забот и пожить частной жизнью. Не с этим ли связаны его таинственная смерть, а также последующее вскрытие его гробницы, оказавшейся пустой?
  Замечу, что старца Фёдора Кузьмича навещали иногда члены царской фамилии, а многие из клана Романовых в эмиграции были просто убеждены, что бывший император и упомянутый старец - одно и то же лицо.
  Пушкин жил при трёх императорах. Мальчиком он с дядькой, который крепко держал его за руку, оказались в толпе, когда мимо проезжал император Павел. Мужчины сняли головные уборы. Дядька тоже снял шапку, а мальчик остался с картузом на голове. "Снять!", - приказал Павел, указывая на мальчика. Но не арестовал его.
  Об отношениях Пушкина с императором Александром будет сказано ниже, об отношениях с императором Николаем достаточно было сказано выше.
  Украинцы в системе российской власти при Николае I и позднее
  Хотя основу администрации Николая составляли немцы, но и украинцы не уступали своих позиций во власти. Так, уже упоминавшийся Виктор Кочубей, занимал последовательно должности: председатель Государственного совета (1827-1834) и Комитета министров, а закончил карьеру канцлером России по внутренним делам, то есть в иерархии управления страной вторым лицом после императора.
  Украинец Иван Паскевич, участник многих войн и командовавший воинским соединением, в котором ещё будучи наследником, Николай (вместе со своим братом Михаилом) проходил службу, за что называл своего тогдашнего начальника "отцом - командиром". Николай с Паскевичем по картам изучали важнейшие битвы Отечественной войны и последовавшего за ним заграничного похода русских войск. Но эта наука не пошла Николаю в прок: Крымскую войну он бесславно проиграл. А Паскевич отвоёвывал часть Закавказья у персов, за что получил титул графа Эриваньского. Затем подавлял польский бунт, после чего стал именоваться светлейшим князем Варшавским. Он командовал русскими войсками, подавившими восстание венгров против императора Австро-Венгрии. Будучи в звании генерал-фельдмаршала Паскевич стал фактически главнокомандующим сухопутных войск России.
  И до самого конца существования Российской Империи украинцы занимали важнейшие посты в системе российской власти. При этом верхушка украинцев совместно с царями-немцами и российским правящим классом эксплуатировала русские и украинские "низы".
  (О том, как преодолевалась эта духовная оккупация России после Октябрьской революции и какие колоссальные трудности встретились на этом пути, надо писать отдельную работу.)
  Возникновение серьёзного французского влияния в России
  В окружении Екатерины было много немцев, и немецкий язык широко использовался при дворе. С русскими подданными Екатерина разговаривала по-русски, хотя и с лёгким немецким акцентом, что заметила даже не искушённая в языках капитанская дочка Мария Миронова. Но Екатерина понимала, что центр политической, социальной и духовной жизни современной ей Европы находится не в России, которую она не любила, и не в милой её сердцу Германии, а во Франции, не говоря уж об эстетической стороне дела.
  "Всё, что в Париже вкус голодный,
  Полезный промысел избрав, Изобретает для забав,
  Для роскоши, для неги томной,-
  Всё украшает кабинет"
  Не только "философа в осьмнадцать лет" Онегина, но и любого российского аристократа, да в немалой степени и самой Екатерины.
  Она, человек европейского воспитания, в отличие от прежних российских императриц, не любила низменных шуточек, шутов и шутих, а занималась чтением серьёзных политических и даже философских сочинений французских просветителей. Екатерина вступила в переписку с ними, развивая их либеральные идеи применительно к условиям России, обещая ввести в нашей стране некое подобие конституции. Некоторые из французских просветителей, например, Дидро бывали в России, сетовали, что у нас ещё не отменено крепостное право. Екатерина оправдывалась: то, что хорошо в теории, не всегда легко внедряется в практику. Нужно время, чтобы общество созрело для этих передовых идей.
  В России быстро распространялись французский язык, как язык общения аристократов всех европейских стран и мода на всё французское. Критика Франции, французской мысли и французской моды не поощрялась. Так, в немилость попал Фонвизин, который в своих письмах из Парижа изобразил этот город утопающим в грязи и нечистотах, а французских аристократов обоего пола немытыми, которые запах пота отбивают запахом крепких духов, и жуликоватыми.
  Всё изменилось с началом Великой французской революции. Екатерина испугалась, что революционные идеи из Франции проникнут в Россию. Кончились заигрывания с французскими энциклопедистами, мода на Вольтера. Но французский язык стал и в российском свете главным языком общения. А чужой язык и чужая культура открывает дорогу в страну чужому капиталу.
  С утверждением в свете французского языка Россия окончательно раскололась на благородное общество и народную массу. Кажется, Герцен писал: "Мужик!" - презрительно говорил барин крестьянину; "Немец!" - с ненавистью отвечал про себя сельский труженик (имея в виду под немцем каждого русского, говорящего на чужом языке). Барин был бритый (безбородый) и носил европейскую одежду, крестьянин отпускал бороду, обувался в лапти и одевался, как встарь, в русский народный рабочий костюм. В кратковременное царствование императора Павла I Россия то воевала с Францией (итальянский и швейцарский поход Суворова), то замышлялся совместный русско-французский поход в Индию с целью освобождения этой жемчужины в британской короне от господства англичан. Но в области культуры существенных изменений в России не произошло.
  Александр I с союзниками потерпел позорное поражение от Наполеона в битве при Аустерлице. Затем русские и французские императоры заключили Тильзитский мир. Но Наполеон его нарушил, вторгся в Россию во главе войск почти всей континентальной Европы, захватил Москву и оказался в кремле в огненном кольце сгорающего большого города. Захватчикам пришлось бежать из России, но пересечь её границу удалось лишь жалким остаткам вторгшегося громадного войска. Большинство их погибло на Русской земле, а пленные по большей части остались в нашей стране, обрусели и превратились в подданных русского императора. Начался поход русских войск, закончившийся взятием Парижа. Перепуганные парижане не ожидали, что русские варвары в отместку за сожжённую Москву уничтожат их прекрасный город, это украшение Европы. Но Александр проявил неслыханное великодушие. Он лишь провёл в Париже парад русской гвардии. Русские гвардейские офицеры влились в светское французское общество, и аристократы Франции с изумлением обнаружили, что эти варвары в светских манерах им не уступают, а по-французски многие из них говорят чище, чем большинство образованных парижан. Это, конечно, не изменило мнения французов и других европейцев о русских как о варварском народе, зато ещё более возвысило чувство гордости французов своей культурой: ведь это такая сила, которая способна даже из некоторых варваров сотворить некое подобие цивилизованных людей.
  А в России возвращение русских войск из победоносного заграничного похода вызвало высокий патриотический подъём, что замечательно отразил Пушкин в повести "Метель". Он не стал расписывать царившее до войны преклонение перед всем французским, а выразил его всего одной фразой: героиня повести "была воспитана на французских романах, и, следственно, была влюблена". Эта "книжная" романтическая любовь едва не привела влюблённых к катастрофе, которой героине удалось избежать лишь благодаря редчайшему, воистину чудесному случаю.
  "Между тем война со славою была кончена. Полки наши возвращались из-за границы. Народ бежал им навстречу. Музыка играла завоёванные песни: Vive Henri-Quatre ("Да здравствует Генрих Четвёртый" - франц.), тирольские вальсы и арии из Жоконда. Офицеры, ушедшие в поход почти отроками, возвращались, возмужав на бранном воздухе, обвешанные крестами. Солдаты весело разговаривали между собою, вмешивая поминутно в речь немецкие и французские слова. Время незабвенное! Время славы и восторга! Как сильно билось русское сердце при слове отечество! Как сладки были слёзы свидания! С каким единодушием мы соединяли чувства народной гордости и любви к государю! А для него какая была минута!
  Женщины, русские женщины были тогда бесподобны. Обыкновенная холодность их исчезла. Восторг их был истинно упоителен, когда, встречая победителей, кричали они: ура!
  И в воздух чепчики бросали.
  Кто из тогдашних офицеров не сознается, что русской женщине обязан он был лучшей, драгоценнейшей наградою?..
  Но в уездах и деревнях общий восторг, может быть, был ещё сильнее. Появление в сих местах офицера было для него настоящим торжеством, и любовнику во фраке плохо было в его соседстве".
  Пушкин здесь выступает одновременно в двух ролях: он и непосредственный участник событий, разделяющий общий с народом восторг по случаю победы (он в те годы был лицеистом), и как зоркий сторонний наблюдатель. Почему возвращающиеся из победоносного похода русские воины поют французские песни ("Да здравствует Генрих Четвёртый" и др.)? Почему даже солдаты вставляют в свою речь немецкие и французские слоечки? Да кто же кого победил? Не произошло ли нередкое в истории событие - "завоевание завоевателя"? Как, скажем, кочевники-булгары завоевали землю славян-земледельцев и были ими ассимилированы, дав новому народу лишь своё имя болгар.
  Нечто подобное произошло и с победительницей Россией. Ведь офицеры принесли из заграничного похода не только песню про "Генриха Четвёртого", но и западные идеи о правах личности, и членство в масонских ложах и много чего ещё. Пройдёт всего десяток лет, и декабристы выведут на сенатскую площадь в Петербурге, научив солдат (а в основном поляков и западных не русифицированных украинцев) кричать "За Константина и Конституцию, якобы жену Константина". Мятеж декабристов будет подавлен, но он показал слабость русского национального самосознания. Правящая элита России была немецкой, хорошо говорившей и по-французски. Верхний слой дворянства был воспитан на французской культуре, средний бойко разговаривал на смеси французского с нижегородским и авторитетом для них служил французик из Бордо, внушавший слушателям: "Ах, Франция, нет в мире лучше края!". А таких французиков из Бордо было в России много тысяч. Раньше их выписывали из-за границы, после революции они толпами побежали в Россию, где можно было неплохо прокормиться, ничем себя не обременяя, а просто болтая на родном языке. После войны в России остались тысячи пленных, раненых и обмороженных, готовых стать гувернёрами. А крестьянство, задавленное барщиной, оброками или налогами и брошенное под опеку полуграмотных сельских батюшек, коснело в своей культуре, сложившейся ещё в эпоху Ивана Грозного.
  А кто же был носителем и эталоном, воплощением современного русского национального самосознания?
  Пушкин в пору его творческой зрелости. Но он был одинок, а в последние годы жизни затравлен и поставлен в условия, когда вынужден был искать смерти. Французское культурное влияние открывало дорогу в Россию французскому капиталу. Не дремал и английский капитал. Англичане владели Ленскими золотыми приисками, англичанин Юз построил металлургический завод, возле которого возник город Юзовка (ныне Донецк), и тем положил начало освоению Донбасса.
  Однако французы нашли и способ отомстить России за поражение Наполеона. Они совместно с англичанами, итальянцами и турками навязали нам в царствование Николая I Крымскую войну, которую наша страна проиграла. С этой поры начался ряд поражений в войнах, которые вела Россия.
  При Александре II началась либерализация всех сторон жизни страны. При этом произошло освобождение крестьян от крепостного ига, сочетавшееся с их ограблением. Иностранный капитал вторгся в Россию и вскоре занял в ней господствующие позиции.
  При Александре III - Миротворце Россия войн не вела, но геополитическая реальность, необходимость защиты от угрозы германского нашествия заставила Россию и Францию заключить военный союз, который с присоединением к нему Англии превратился в Антанту. Так как этот союз явно противостоял союзу Германии, Австро-Венгрии и Турции, то в воздухе запахло войной. Она и разразилась в царствовании Николая II, быстро превратившись в мировую. О том, насколько французский и вообще иностранный капитал преуспел накануне войны в своём стремлении превратить Россию в свою колонию, можно прочитать в книгах Сергея Кара-Мурзы "Советская цивилизация (том 1)", Александра Нечволодова "От разорения к достатку" и многих других. При различиях в деталях они рисуют примерно одинаковую безотрадную картину полного закабаления Росси Западом. И хотя правящие круги Германии и Франции готовились к войне между названными странами, это не мешало французскому и немецкому капиталам, конкурируя, совместно участвовать в ограблении России. Россия оказалась проигравшей страной, в ней меньше чем за год произошли две революции, после которых началась новая эпоха, требующая особого рассмотрения.
  Напомню, что юный Гоголь приехал в Петербург ради карьеры государственного деятеля и славы, особенно литературной. Но он с детства был одержим желание стать Учителем человечества, призванным указать запутавшимся на кривых жизненных дорогах прямой путь к правильной и праведной жизни. И хотя такое желание присутствовало у него всегда, оно обрело форму трёхтомника после того, как Пушкин подсказал ему сюжет "Мёртвых душ", над которым работал до конца своих дней, но в силу неправильно выбранного художественного метода (когда изучение реальной российской жизни подменялось его фантазиями), вместо Учебника жизни, создал гениальный плутовской роман о похождениях проходимца Чичикова.
  Но исследователи творчества этого гения упускают из виду один важный момент: Гоголь объявился в столице уже сложившимся малороссом, горячим патриотом Украины и с ещё не осознанной нелюбовью к России. И ему хотелось заявить, что Украина, украинская нация и украинская литература существуют. Для этого он использовал даже эпиграфы в своих произведениях, цитируя украинских писателей, вплетал в ткань своих творений колкости в адрес нелюбимых москалей. Но ни русские читатели, ни российская цензура ничего этого не заметили, увлечённые новизной картины малороссийской жизни.
  С годами у Гоголя крепла любовь к тёплой и милой сердцу Украине, которую смогла побороть только любовь к земному раю - Италии, благословенной Италии, и накапливалась нелюбовь к холодной и неприглядной России.
  Но именно Гоголь сознательно навязал российским читателям ложное понимание русского патриотизма. Он-то знал, что "Тарас Бульба" вообще не имеет отношения к русской истории, потому что речь в повести идёт о восстании украинских крестьян, которых поддержали казаки, против польских угнетателей. Это было время основания Запорожской Сечи, республики казаков, живших исключительно грабежом соседей, причём за набегом следовал пир (пьянка). Вся Сечь представляла собой, - с восторгом и умилением пишет Гоголь, - грандиозное пиршество. Но кончались злотые - нужен был новый набег, возможно, совместно со вчерашним врагом на вчерашнего союзника. Вероломство и лавирование были для них, зажатых между четырьмя сильными и враждующими друг с другом державами (Польшей, Крымским ханством, Турцией и Россией), условиями выживания. Поэтому у казаков, а значит, и у украинской элиты, не выработалось инстинкта государственности, и украинцы не способны построить сами суверенное государство. Казаки (Запорожские) были отважными, хитрыми, вероломными воинами, но и грабителями, насильниками и мародёрами. Они проявляли свою зверскую натру жестокими расправами над мирным населением, ставшим жертвами их набегов. О чём Гоголь пишет, не стесняясь. Казаки отрезали груди у женщин, вырезали младенцев из чрева и кидали их в огонь на глазах корчащихся от невыносимой боли умиравших матерей. А Гоголь прославляет тот "век, когда всё добывалось саблею". И то, что казаки жили грабежом соседей, его нисколько не смущало. Сам он, конечно, никого не грабил, но эксплуатировал своих друзей нещадно, возлагая на них хлопоты по своим издательским делам, пока сам нежился под итальянским небом в уютных местах в окрестностях Рима.
  В то время, которое описано в повести, ни русские не интересовались польской окраиной (Украиной), ни казаки не имели понятия о России.
  Русских читателей восхищало то, что казаки выступали за Русь, за то, чтобы в Русской земле появился свой могущественный царь и за православную веру. Не знали тогда главного доверчивые русские. Главное же заключалось в том, что Русью в описываемое в повести время называли Киевщину, а великороссы (народность, образовавшаяся на рубеже XI - XII веков на территории Владимиро - Суздальского великого княжества) тоже называли себя русскими, а когда нужно было подчеркнуть своё отличие от называвшихся русскими киевлян, назывались суздальцами. Это было при жизни величайшего государственного деятеля Древней Руси великого князя владимиро-суздальского Андрея Боголюбского, создавшего древнее великорусское государство. В 1169 году его войска взяли Киев, но объединить всю Русь под своей властью ему не удалось, потому что он вскоре погиб от рук заговорщиков.
  С тех пор до событий, описанных в "Тарасе Бульбе", прошло более трёх столетий. Киевщина стала провинцией Польши. Там периодически возникали крестьянские бунты против поляков, иногда поддерживаемые казаками. Сами жители польской Украины по-прежнему называли себя русскими, а свою землю Русью, хотя это был зародыш нарождавшейся украинской нации. А великороссы, также называвшие себя русскими, уже давно были жителями Московского государства, могущественного ещё при Иване III, а с 1547 года имевшего царя Ивана Грозного. Гоголь-то знал, что в описываемое им время русскими называли себя два совершенно разных народа, которые в ту пору практически ничего не ведали друг о друге. Но Гоголь умолчал об этом. А великороссы этого не знали и потому приняли "Тараса Бульбу" за повесть из своей истории. И эта путаница продолжается и в наши дни, хотя в стране живёт тьма историков, от рядовых преподавателей истории до академиков. А русские в большинстве своём и по сей день этого не знают, потому что в российских школах толкуют повесть Гоголя как страницу героической истории наших предков, что было навязано нам украинцами ещё в пору их духовной гегемонии на Руси. И изучают повесть в курсе русской, а не зарубежной литературы.
  А первому русскому царю было не до украинцев, потому что он покорял Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, отражал набеги крымских татар, иногда доходивших до самой Москвы, вёл Ливонскую войну за выход к Балтийскому морю. Царь строил укрепления южнее Оки, затем дальше к югу, отодвигая тем самым места возможного появления татар в необитаемом Диком поле, разделявшем Россию и Украину...
  А что касается утвердившегося представления, будто казаки (запорожские), якобы защищали православие, то тут надо иметь в виду следующее.
  Украинская православная вера, подвергшаяся сильному влиянию католицизма и протестантизма (интеллигенция Украины, в том числе священнослужители и монахи, получала высшее образование в европейских университетах и иезуитских колледжах). У казаков, представлявших собой сборище людей разных национальностей, вплоть до татар, венгров и турок, эта вера была упрощена (без постов, молитв и пр., но с посещением церкви в праздники), часто бывала для них чистой формальностью и не мешала им сдирать драгоценные оклады с православных икон и забирать единоверцев в плен для получения выкупа или продажи рабов на невольничьих рынках.
  Восторг русских "Тарасом Бульбой" был вызван ещё и тем, что в нашей литературе отсутствовали светские произведения героического жанра, хотя проявления героизма, как героев-одиночек, так и массового героизма было множество. Взять, например, биографии первопроходцев Дежнёва, Пояркова или Хабарова, любая из них могла бы послужить сюжетом книги из серии "Жизнь замечательных людей", а то и детективов, но тогда о них мало кому было известно. Да и сейчас, хотя на географических картах есть множество названий, данных в память о подвигах этих героев, кого, кроме, может быть, немногих любознательных жителей этих городов, заинтересует, откуда взялись такие названия, как Поярково, Хабаровск и уж совсем необычно Ерофей Павлович. Да и из военных деятелей того времени некоторые проявляли героизм и воинское искусство, но кто о них ныне помнит?
  Например, одним из военных-героев Смутного времени был боярин Михаил Шеин. Он участвовал во многих походах и всюду показывал себя храбрым и умелым воином. Его назначили воеводой в Смоленск, как раз тогда, когда к городу должна была подойти польская армия во главе с самим королём Сигизмундом. Полякам казалось, что взятие Смоленска - дело нескольких дней. Может ли противостоять всей армии Польши кучка защитников Смоленска?
  Но первые несколько штурмов ратники Шеина и горожане отбили с очень тяжёлыми для интервентов потерями. Напрасно советники напоминали Сигизмунду, что цель его похода не Смоленск, а Москва, поэтому армии надо двигаться дальше, а часть её оставить для осады непокорного города. Взбешённый неудачей, которая могла поставить под сомнение его репутацию полководца, король решил взять Смоленск непременно и любой ценой. Но ему пришлось задержаться у этого города не на несколько дней и не на месяц, а на целых два года. Смоленск выдержал двухгодичную осаду 1609 - 1611 годов, что дало патриотическим силам России создать народное ополчение для изгнания из страны польских интервентов и их пособников, в особенности творивших зверства на нашей земле - запорожских казаков. Лишь когда у Шеина осталось в строю около 200 ратников, что было совершенно недостаточно для обороны городской стены протяжением в несколько километров, поляки пошли на штурм со всех сторон, подорвали стену и ворвались в город. Сражение продолжалось и на улицах города, но силы были слишком нервны. Часть мирных жителей пыталась укрыться в соборе, в подвале которого находилось много пороха. Когда поляки ворвались в собор и стали резать мирных жителей, один доброволец проник в подвал и взорвал собор вместе с собой, мирными жителями и поляками. Шеин защищался, но был взят в плен. Его пытали, и потом отправили в Польшу, где он подружился с другим высокопоставленным пленником, патриархом Филаретом (в миру боярином Фёдором Романовым), отцом царя Михаила Фёдоровича. В плену Шеин провёл 8 лет.
  По условиям заключённого перемирия, между Россией и Польшей был произведён обмен пленными.
  По возвращению Шеина из плена царь осыпал его милостями и поставил его последовательно во главе нескольких приказов (тогдашних министерств). Но Шеин стремился вернуться на службу в армию.
  Когда в "верхах" созрело намерение вернуть захваченный поляками Смоленск, во главе предназначавшегося для этой операции войска решено было поставить Шеина. Но царское правительство ещё долго было недееспособным из-за борьбы за важные посты и влияние на политику страны боярско-княжеских группировок. Оно никак не могло собрать нужную воинскую группировку, вследствие чего войско выступило в поход не летом, а в осеннюю распутицу, по бездорожью. Из пришедшего под стены города войска требовали выделить части для отражения набегов крымских татар на Москву. Полки иноземного строя, входившие в войско Шеина и состоявшие из иностранных наёмников, были перекуплены поляками, предложившими этим воинам-бизнесменам более высокую плату, перешли на их сторону. Поляки совершили рейд в тыл войска Шеина и разбили оборонявшийся другой группировкой город Дорогобуж, где находились запасы продовольствия, вооружения и боеприпасов, в том числе и предназначенных для снабжения войска Шеина, которое оказалось в окружении, без еды и запасов пороха... Пришлось договариваться с поляками об условиях выхода из "котла". Поляки согласились пропустить личный состав и лёгкой артиллерии со знамёнами, но им надо было при проходе частей перед польским командующим слегка наклонить знамёна в знак признания русскими своего поражения под Смоленском. Война была Россией проиграна, что в народе было воспринято очень болезненно. Стало очевидным, что власть не отвечает требованиям времени, и ей пришлось искать козла отпущения. К этому времени умер покровитель, помогавший Шеину патриарх Филарет, а в боярско-княжеской среде Шеин не имел связей, он был для неё чужим, выскочкой. Шеин был по смехотворным поводам обвинён в измене и приговорён к смертной казни. Этот приговор вызвал ропот в народе и даже волнения в некоторых местах, потому что Шеин был весьма популярным в армии и среди населения. Но царь не пожелавший вникнуть в подлинные причины военных неудач, к которым и сам был причастен, утвердил приговор над тем, кого так щедро награждал в прошлом. Шеин был казнён, а его семья отправлена в ссылку. И повесть о герое обороны Смоленска не была написана, дескать герой выполнил свой долг, что же тут расписывать. Вот подвиги святых, добровольно пошедших на лишения и даже на мучиническую смерть, - это другое дело, пример для подражания, их жития были излюбленным семейным чтением. Победы - жанр героической светской повести в русской литературе отсутствовал.
  Вот почему такой благоприятный приём встретил роман Загоскина "Юрий Милославский" о сложных событиях Смуты, что отметил и Пушкин. Но и там героическое начало было представлено казаком, настолько сильно тогда было влияние украинцев. Вторым героем романа был казак Кирша (видимо, так в казацкой среде, на украинский манер, трансформировалось имя Кирилл). В летописях часто писали о зверствах казаков. В романе Кирша не раз спасал боярина Юрия Милославского от неизбежной гибели. На этот раз в романе, возможно, не без иронии, был показан "добрый казак", потому что Кирша, взяв пленных, не резал им ушей и носов, как делали это его собратья, а лишь раздевал их до нижнего белья, даже если это было в лютый мороз, и отпускал на свободу. Добежит такой бедолага до ближайшей деревни, - значит спасён, а не добежит, - значит таковая его судьба. Собратья смеялись над добротой Кирши и говорили, что она больше подходит священнику, а не лихому казаку, каким был Кирша.
  Строго говоря, и "Капитанская дочка" Пушкина была героической повестью. Не каждый смог бы, как капитан Миронов, стоя у виселицы с петлёй на шее, на вопрос Пугачёва, признаёт ли он его царём, твёрдо бросить в лицо "злодею": "Ты вор и самозванец!" А ведь мог бы, как Швабрин, изменой присяге купить жизнь себе и жене, даже стать у самозванца "фельдмаршалом", потому что в окружении Пугачёва не было военного столь высокого ранга. Допустим, мог бы, но какой ценой и как жить после этого: но Пушкин не делал этот акт героизма центром повести, он вывел целую галерею прекрасных русских людей - отца и сына Гринёвых и всю семью Мироновых, включая саму дочку Машу. Всегда верных догу. Герцен писал о декабристах, вышедших на Сенатскую площадь, что это люди - воплощение благородства, будто вылитые из стали. Герцен ошибался, мы теперь знаем, что лишь немногие из декабристов вели себя на следствии благородно. Скажем, был верен своей идее до самой казни Рылеев. Другие же каялись, ловчили, валили свою вину на других, а избранный "диктатор" полковник князь Трубецкой вообще на площадь не явился, а стоял в ближайшем переулке и трусливо подсматривал за происходящим из-за угла, выжидая, чья возьмёт. А про героев повести Пушкина не скажешь, что они выкованы из стали, они для этого слишком человечны. Но при этом несгибаемы, и никакая на свете сила не смогла бы их сломить, заставить изменить своему долгу. В то же время, пребывая в самом логове "злодея" и признавая, что Пугачёв злодей, Пётр Гринёв и Мария Миронова должны считать его своим благодетелем, потому что без спасительного для них его вмешательства в ход событий не бывать бы их счастью. Всего три встречи-беседы было у Петра Гринёва с Пугачёвым. Их религиозно-нравственный смысл показал в своей статье математик Валентин Касатонов, выявив те редкие момент, когда два человека, разделённые классовыми перегородками и предрассудками, могут говорить от сердца к сердцу и понимать друг друга. Повесть Пушкина - великое произведение мировой литературы, до сих пор недооценённое, а Пушкин показал себя здесь как великий психолог, тончайший знаток малейших движений человеческой души. По сравнению со спокойным героизмом героев повести Пушкина, как свойством их натуры, героизм Тараса Бульбы и Остапа кажутся романтичными, а Загоскина - с лишком простоватым, там с первых же страниц ясно, кто есть кто. Может быть ещё и поэтому "Капитанская дочка", требовавшая неторопливого чтения и размышлений о судьбах её героев, прошла незамеченной и до сих пор остаётся в тени крупных великих произведений поэта.
  Но почему Гоголь, зная, что "Тарас Бульба" относится не к русской, а к украинской истории, умолчал об этом? Возможно, потому, что он жаждал славы с детства, и его маменька внушала и ему, и разным своим собеседникам, что её Николенька непременно станет великим человеком. И в Петербург он приехал ради карьеры и славы. Карьеры государственного деятеля у него не получилось, но слава, особенно желательная ему литературная, пришла к нему хоть и не с первой попытки, но довольно скоро. Хотя он не был первым малороссом в русской литературе, но соединение серьёзной идеи с украинским фольклором в "Вечерах на хуторе близ Диканьки" произвело фурор. Даже Пушкин откликнулся на это произведение Гоголя краткой, но одобрительной рецензией.
  Сразу же выявились и противники Гоголя, но в большинстве случаев это были читатели, недовольные обилием в "Вечерах..." всяческой чертовщины. Но большинство русской образованной публики уже было слабо религиозно, и упрёки староверов от литературы в расчёт не принимало, а всякий скандал вокруг Гоголя лишь способствовал росту популярности нового модного автора. Для Гоголя же чертовщина была органичной, потому что таковой была украинская народная вера, в которой он воспитывался. Поэтому второй том "Вечеров..." был ещё хлеще, но также тепло принят читателями. И мало кто заметил, что оба тома были полны шпилек в адрес проклятых москалей, а если кто и заметил, счёл их лёгкой фрондой со стороны малоросса, недавно приехавшего с благословенной Украины с её упоительными майскими ночами в холодный чиновничий Петербург и ещё не освоившегося в нём. Тогда нелюбовь Гоголя к России ещё не проявилась так отчётливо, как в последующих его произведениях, где нет ни одного светлого образа русского человека. Зато полны любви страницы об Украине и особенно об Италии. Его гениальный отрывок "Рим" воспринимается как завязка глубокого романа об итальянской жизни, это не проза, даже не стихотворение и не поэма в прозе, а волшебная сказка, мечта любого прозаика. А красавица Анунциата - единственный живой женский образ, удавшийся Гоголю. Читая это гениальное произведение, прямо физически ощущаешь, как тяжело было Гоголю отрываться от романа из итальянской жизни ради того, что он считал своим долгом - нарисовать во втором томе "Мёртвых душ" обещанный светлый образ прекрасного русского человека. Как известно, реализовать этот замысел ему не удалось, и готовую рукопись второго тома постигла судьба множества его предыдущих редакций: Гоголь осознал, что потерпел неудачу и сжёг свою рукопись. Кажется, осознал он и первопричину своей неудачи: хорошо описать художнику можно только то, что он любит. А он Россию и русских людей не любил, народ наш представлялся ему безобразным сборищем "дядей Митяев", а потому при бесчисленных попытках нарисовать образ прекрасного русского человека из-под его пера выходили только карикатуры. Исправлять что-либо значило бы начать жизнь заново, что вряд ли возможно, в данном случае было поздно, ибо вскоре Гоголь умер в возрасте 44 лет.
  Вот о ком Белинский мог бы с полным основанием сказать: "Гоголь исписался", и пора вернуться к Пушкину, которого мы не поняли. Но знаменитый критик умер четырьмя годами раньше Гоголя.
  Но кто возложил на Гоголя такой тяжкий крест создания образов прекрасных русских людей? Он был при жизни признан великим русским писателем и пророком, на службе не состоял и мог бы заниматься любимым делом.
  Но в том-то и дело, что одной литературной славы, признания его великим писателем ему было мало. Он считал, что призван был стать Учителем человечества, призванным свернуть это человеческое стадо, бредущее тысячелетия кривыми дорогами, и указать всем людям прямой путь к разумной и праведной жизни. Об этом он прямо и написал в первом томе "Мёртвых душ", сюжет которых (как и "Ревизора"), был подарен ему Пушкиным. Потом Пушкин пожалел об этом своём подарке, увидев, как безобразно распорядился им Гоголь, но поэт вскоре был убит.
  Вот и задумал Гоголь поэму в прозе, намереваясь показать в трёх её томах путь воскрешения к новой жизни "Мёртвых душ", жулика и проходимца Чичикова со всем сонмом безобразных помещиков, взяточников-чиновников, дам, приятных во всех отношениях, и прочим сбродом. Первый том, где была показана Россия уродов, вызвал волну протестов здравомыслящих людей, но был с восторгом принят русской интеллигенцией и принёс писателю новую славу. Но во втором томе должно было начаться возрождение "Мёртвых душ" под влиянием прекрасного русского человека, а его-то образ у Гоголя не получался. Промучился Гоголь над этой задачей до конца своих дней, но так её и не решил. И бросить эту работу нельзя было. Если из всей поэмы останется первый том карикатур, то какой же он Учитель человечества? Как видим, честолюбия и славолюбия Гоголю было не занимать, у него и самого этих качеств хватало. (Хотя он старался выглядеть в глазах окружающих скромным и смиренным, особенно после оглушительного провала его книги наставлений "Выбранные места из переписки с друзьями", когда, видимо, у него впервые появились сомнения в своём призвании быть учителем жизни.)
  Поэтому нельзя исключить, что, выдавая "Тараса Бульбу" за поветь из русской, а не украинской истории, Гоголь не мог устоять перед соблазном стать великим русским писателем и великим патриотом России, хотя он таковым не был. А, может быть, решить наконец давно терзавший его вопрос, какая у него больше душа - больше русская или хохлацкая. Зря он терзался: каким он был хохлом по приезде в Петербург, таким и остался до конца своих дней.
  А теперь о восприятии русскими "Мёртвых душ".
  
  Мы плохо представляем себе, какой шквал писем с протестом против того, что Гоголь в "Мёртвых душах" представил Россию как страну порой смешных, порой забавных, но уродов - Плюшкиных, Ноздрёвых, Собакевичей и Коробочек... Гоголь вынужден был признаться, что в России таких карикатурных персонажей не встречал, это плоды его фантазий. Его творческий метод заключался в том, чтобы подмечать в себе отрицательные черты и доводить их до предела. Так получались у него карикатурные образы русских людей. Тогда здравомыслящие русские сочли его клеветником. Но интеллигенция, особенно славянофилы (Аксаковы, Шевырёв, Погодин и др.), приняли это творение фантазий Гоголя за классическое русское произведение мировой литературы, поставив его в один ряд с "Илиадой", "Божественной комедией" и т.п. Особенно восхитил их финал, где в конце первого тома, мчится по миру неудержимая Россия-птица-тройка, которой в испуге уступают дорогу другие народы и государства. И опять-таки при тьме литературоведов, критиков и читателей никто не заметил того, что Василий Шукшин выразил устами героя рассказа "Забуксовал" Романа Звягина: птица-тройка-то везёт жулика и прохиндея Чичикова, убегающего от тюрьмы, чтобы пуститься в новые аферы. Звягин выказал даже предположение, что Гоголь и придумал такой финал первого тома: дескать, на мой век хватит и славы и почестей, а после моей смерти пускай эти русские простофили разбираются, что я хотел сказать таким странным финалом.
  Я бы даже посмотрел на историю с таким финалом глубже, чем герой Шукшина, ведь другие народы и государства уступают птице-тройке дорогу не потому, что в ней едет жулик Чичиков. А птица-тройка олицетворяет могущественное государство Россию во главе с коллективным Чичиковым - сборищем воров и расхитителей. То есть Гоголь совершил преступление против государства, изобразив Россию в непотребном виде, а русская интеллигенция пропела ему за это хвалу и провозгласила его пророком.
  Да и сам Гоголь перед смертью осознал, что России и русской жизни он не понимал, почему кроме карикатурно смешных уродцев в своих "Мёртвых душах" ничего реального не изобразил.
  Он оправдывался: дескать, нельзя устремить общество к прекрасному, если сначала не показать ему его настоящей мерзости. Допустим, я с этим согласен. Но вы покажите России её подлинную мерзость, а не придуманные вами безобразные плоды собственной фантазии, не имеющие к нашей стране никакого отношения. Для этого надо изучать реальную русскую жизнь, что вы осознали только перед смертью. А русская жизнь открывает свои секреты только участнику её и внимательному наблюдателю, а не праздному туристу, каким вы прожили в России столько лет. Вы по своим надобностям много ездили по России, но всякий раз это была поездка из пункта отправления в пункт назначения как бы сквозь пустое пространство, которое на деле и есть Россия. Кем заполнено это пространство, чем живут эти люди, вас это не интересовало, вы даже, возможно, их и не замечали. Занятые своими химерами (а Сергей Аксаков свидетельствовал, что вы знали только два состояния: работа над "Мёртвыми душами" до изнеможения и отдых, преимущественно сон, ну и участие в беседе, если того требовали правила приличия), вам было не до наблюдений, разве только подвернётся сюжет для очередного шаржа или юмористической сценки.
  Русскому, живущему от рождения в своей стране, для занятий литературой, может быть, и не нужно кататься по родной земле ради изучения её жизни, понимание которой он впитывает с молоком матери и последующим взрослением (хотя расширение кругозора и ему не помешает). Но вы, малоросс из казацкого рода, то есть потомок не земледельцев, а грабителей и мародёров, людей с особой психологией, черты которой изменяются, приспосабливаясь к изменяющейся среде, но не смываются полностью (иначе не было бы национальных характеров), приехали в чуждую вам страну и, не изучив её жизнь, а уловив её смешные или потешные стороны, сразу замыслили научить невежественных русских, как им возродить свои "мёртвые души". Вы угробили на это вторую половину своей творческой жизни, и лишь в конце своих дней осознали, что потерпели фиаско на этом поприще.
  Но это не означает, что ваша жизнь прошла напрасно. Учебник по возрождению "мёртвых душ" у вас не получился, зато вы создали гениальное произведение мировой литературы - увлекательный плутовской роман о похождениях пройдохи Чичикова среди лишённых национальных черт уродцев с русскими фамилиями на фоне русской жизни. Такое в литературе бывает нередко. Лев Толстой начал писать роман о декабристах, а в итоге получилась эпопея "Война и мир". И в данном случае получилось не то, что задумывал Гоголь, что с ним часто случалось. "Ревизор" вышел не такой, пришлось ему писать иную его редакцию, которую никто всерьёз не принял. Гоголь вообще не русский писатель, а лишь русскоязычный гениальный украинский (как, скажем, Фазиль Искандер - абхазский писатель, хотя пишет - и прекрасно - по-русски). Белинскому довелось перед смертью пережить горькое разочарование в Гоголе, выразившееся в его гневном "Письме к Гоголю". Белинский написал это письмо, находясь на лечении за границей, которое не помогло, и вскоре после возвращения в Петербург критик скончался, пересмотреть своё убеждение в верховном главенстве в русской литературы от Пушкина к Гоголю у Белинского не было ни сил, и времени. А в России только за чтение "Письма к Гоголю" могли приговорить к смертной казни, о чём рассказал Достоевский, которому довелось вместе с несколькими другими членами кружка петрашевцев провести минуты, показавшиеся им вечностью, стоя у виселицы с мешками на головах, прежде чем прискакал курьер с "милостью" царя, заменившего этим государственным преступникам повешение на каторгу.
  И тут мы можем ещё раз убедиться, каким провидцем оказался Пушкин: не зря он сказал о Гоголе: "Берегитесь этого хохла!", предвидя, видимо, куда занесёт этого хохла и как это отразится на русской литературе, как повлияет на русскую жизнь в целом. Но это его предостережение, как и его наиболее зрелые произведения, современники не поняли.
  В общем-то это закон жизни, что подтверждается судьбой многих гениев, открывавших новые горизонты в понимании мира и человека. И Пушкин знал этот закон, но пренебрегал торной дорогой к лёгкому успеху, повышал уровень своего мастерства так, что именно его творения стали непревзойдёнными, классическими, но, как живой человек, огорчался непониманием со стороны публики. Но ведь и это всеобщий закон: чем глубже творение, тем уже круг его ценителей и тем поверхностней его общепринятое толкование. "Мудрость, подобно черепаховому супу, не всякому доступна", - заметил по этому поводу Козьма Прутков. Сравнение это хромает, потому что доступность черепахового супа определяется толщиной кошелька. Был человек беден - о таком деликатесе не смел и мечтать. А разбогател - и стали ему доступны и изысканные блюда, и все иные блага жизни. А мудрость, талант, понимание глубинного смысла творений гениев ни за какие деньги не купишь: либо они есть, либо их нет, и ни деньгами, ни силой их не возьмёшь. Бывают, конечно, счастливые сочетания гениальности с жизненным успехом, но это редкость: сравните судьбы Рубенса и Рембрандта.
  Главное, ради чего я подробно написал о трагической ошибке Белинского насчёт Пушкина и Гоголя, его высказывания о переходе главенств в русской литературе, и эти его слова упали на подготовленную русской интеллигенцией почву, - это, конечно, не развенчание Гоголя. Гоголь живёт в своих творениях и переживёт всех своих обличителей. И я признаю, что Гоголь гениальный писатель, классик мировой литературы. Но в истории России он, увы, сыграл зловещую роль.
  Отношение к творениям Пушкина в СССР и в РФ
  
  В советское время Пушкина первоначально довольно долго требовали "сбросить с парохода современности" наряду с прочими пережитками царизма и крепостничества. Но с начала 1930-х годов наступил перелом, и я, подростком, наблюдавший в 1937 году, как отмечали столетие со дня гибели поэта, могу свидетельствовать, что почитание его тогда приняло всенародный характер. Никакие усилия пропаганды не могли бы увенчаться успехом, если бы торжества не встретили такой благодарный отклик в народной душе. Память народа пронесла поэзию Пушкина и через всю Великую Отечественную войну, поэт воевал с врагом, будь он жив и призывного возраста, шёл бы в рядах наших бойцов, как принял участие в атаке на турок во время краткой командировки на Кавказ в разгар войны.
  В наши дни, когда русский народ разделён, разобщён, деморализован, подвергался унижению и зверской эксплуатации, когда о нём нет даже упоминания в Конституции страны, которую он веками создавал, и при попустительстве властей растлевается чуждой ему рыночной идеологией, проповедью троцкизма и прочими подобранными на свалке истории обносками ложных теорий, уровень понимания Пушкина, особенно "креативным классом" и молодёжью значительно упал. Оживились и разные, преимущественно русскоязычные обличители Пушкина и его бессмертных творений. Вот наиболее наглядный пример тому.
  Глава 4. Михаил Веллер против Александра Пушкина
  Ныне главным обличителем Пушкина выступает отнюдь не рядовой писатель, а один из мэтров современной литературы, широко издаваемый и читаемый, к тому же участвующий во многих дискуссиях на самые разные темы в прессе и на телевидении Михаил Веллер. При этом маститый писатель в своей книге "Перпендикуляр" (М., 2008. С. 14 - 27) всячески старается принизить значение Пушкина и его бессмертного романа в стихах "Евгений Онегин". Книга вышла в свет 10 лет назад. Возможно, я что-то пропустил, но, сколько помнится, никто из писателей тогда не ответил на злобную вылазку М. Веллера против Пушкина. А раньше появление кощунственного труда о Пушкине, например, книги Иванова "Даль свободного романа", автор которого решил "дописать" "Евгения Онегина" в частности, женил Онегина на дочери Гвоздилина и сообщил о его смерти в скором времени, получил тогда отповедь - статью "Надругательство" в "Литературной газете".
  А М. Веллер не только написал нечто непристойное о великом поэте, в упомянутой книге, но и читает лекции о русской литературе по всему миру (книга и представляет собой сборник стенограмм нескольких этих лекций, где от него досталось не только Пушкину, но и Лермонтову, и Достоевскому). При этом М. Веллер выдвигает довольно странные для писателя критерии оценки произведений литературы:
  "...любому российскому школьнику полагается знать, что гений Пушкин написал гениальный роман в стихах "Евгений Онегин", где очевидно гениальна каждая строка. Чёрт возьми! Почему она стала гениальна? Правил - заставил, мог - не мог - недоумевает школьник, пытаясь понять: где же здесь божественная поэзия? и не находя её..."
  Тут возникает сразу несколько вопросов к незадачливому критику. Читал ли он роман Пушкина или же не пошёл дальше посвящения и нескольких страниц первой главы? (Впрочем, и на этих страницах он мог бы найти рифмы, вполне удовлетворяющие его изысканный вкус.)
  Специально для услаждения вкуса М. Веллера привожу несколько строк из стихотворения неизвестного мне автора, которое я слышал 65 лет тому назад:
  "Я люблю шофёра Нину робко;
  Ей в подарок от меня коробка.
  Я дарю, как кавалер, манто Вам
  И стихи поэта Лермонтова."
  (продолжение М. Веллер при желании может найти в Интернете). Вот это рифмы! Каждая длиной в полстроки и ни одной глагольной!
  Писал он рецензию на "свободный роман" в стихах или же на учебник по стихосложению?
  Но разве кто-нибудь утверждал, что великое творение Пушкина состоит сплошь из гениальных строк? Таких гениальных произведений вообще не бывает, если это не сборник отменных афоризмов.
  На вкус, на цвет товарищей нет, и могут встречаться отдельные чудаки, для которых каждая строка гения гениальна. Встречал я одного умника, который считал самым значительным произведением Пушкина короткий отрывок: "Гости съезжались на дачу". Ну, считал и - и умер в гордом одиночестве.
  "Пушкин начал писать "Евгения Онегина", уже будучи знаком читающей публике России - продолжает мэтр. - Публика пожала плечами и спросила друг у друга, что это такое. Критики объяснили, что, кажется, они перехвалили юный талант, потому что они-то ожидали после "Руслана и Людмилы"... а здесь какие-то весьма примитивные вирши, в которых ничего нет, никакого искусства, никакой красоты! Примитивный слог, примитивный лексикон, и в сущности даже не понятно, зачем это он такое стал писать; что, видимо, иссяк его талант. Нет, но вы послушайте: правил - заставил, занемог - не мог, это что, рифмы, что ли? И размер этот "так думал... повеса... на почтовых, всевышней волею Зевеса наследник всех своих родных..." та-та-та, та-та-та, та-та-та... ну что это за стихи такие, вы понимаете". Действительно, среди современников и даже друзей Пушкина бытовало такое мнение, которое, пожалуй, ярче всех выразил замечательный поэт Языков: "Онегин" мне очень и очень не понравился. Думаю, что это самое худое из произведений Пушкина..."
  Там же М. Веллер (возможно, вместе с Языковым) увидел только плохонькие рифмы и примитивные стишки. Скроенные по принципу та-та-та. Надо думать, Пушкин не хуже Языкова (некоторые стихи которого хвалил), знал, какие рифмы хорошие, а какие плохие, и даже не создал бы такие шедевры, как общеизвестное "Я помню чудное мгновенье..." или менее известное "Что в имени тебе моём?". И точнее говоря, знал, чего не знали Языков и Веллер), что хороших и плохих рифм не бывает, рифы выбираются такие, которые соответствуют поставленной перед собой поэтом задаче. Пушкин поставил перед собой задачу вскрыть сущность современного ему (а получилось - как во все эпохи) человека, а значит, создать роман, который потребует многих лет труда,
  "Ума холодных наблюдений
  И сердца горестных замет".
  
  Ни Языков, ни Веллер, видимо, такой задачи перед собой не ставили, да и вряд ли осознавали, что это такое. Увлекись Пушкин подбором рифм, которые удовлетворили бы вкус М. Веллера, и главная задача могла бы быть упущена из виду. А главным для Пушкина были не рифмы, а то, что спрятано за рифмами - содержание, причём настолько глубокое, непривычное для публики, что его приходилось скрывать за лёгкой формой. Это вообще подходило к характеру Пушкина, а он гордился своим 600-летним дворянством и не любил, когда в обществе его принимали как стихотворца. Он всем своим видом показывал, что стихи для него - это так, забава, и даются они ему легко, хотя их черновики дают представление о том, сколько труда стоило ему найти точное слово: огонь на алтаре погас, угас, потух? Каждое слово, казалось бы, подходило здесь, но сколько разных оттенков, и надо выбрать самый подходящий.
  Это не значит, что ради содержания он пренебрёг формой. Нет, повторяю, такая форма была выбрана Пушкиным сознательно, и она абсолютно адекватна поставленной задаче. И грамотный человек, встречая первый снег, вспомнит: "Зима. Крестьянин, торжествуя...". А за месяц до того, выглянув в окно, произнесёт: "Уж небо осенью дышало..." Размышляет он о своей жизни и вздохнёт: "Увы, на разные забавы Я много жизни погубил..."
  Вот почему Пушкина читают (по крайней мере, в советское врем читали) "по всей Руси великой", Языкова издают в "Библиотечке поэта" (и знают его больше поэты), а М. Веллера больше знают по "Легендам Старого Арбата" (или "Легенды Невского проспекта").
  М. Веллер начал свой разносный анализ "Онегина" с недовольства школьника, который читал роман и, как и мэтр, поэзии в нём не нашёл. А я знал русскую сельскую школьницу, которая восприняла это произведение совершенно иначе. Она не очень хорошо в учебном году проявила себя по литературе, и её перевели в следующий класс условно, обязав за летние каникулы прочитать несколько книг классиков, в том числе и "Евгения Онегина". Задание серьёзное: осенью ей устроят хоть и не экзамен, но собеседование, где надо будет отчитаться в понимании прочитанного. С "Онегина" она и начала.
  Ей как раз понравились простые, легко запоминающиеся рифмы и лёгкий стих (ну, конечно, чего иного ожидать от деревенской девчонки!). Некоторые строки были такими красивыми, что их хотелось заучить наизусть, хотя такого задания не было. Но главное - от главы к главе расширялось её познание Росси того времени. То она перебирала мысленно изящные вещи в кабинете "философа в осьмнадцать лет", то присутствовала на великосветском балу, прикидывая, каким мог быть "дам обдуманный наряд". Удивляли её и деревенские сцены: как-то прежде она наблюдала привычную, из года в год, смену времён года, но не замечала, что у каждого из них своя красота. Для неё осень - это дождь, слякоть, дорога с глубокими колеями, без сапог её не перейти... А, оказывается, это ещё и такая красота! "Унылая пора, очей очарованье... В багрец и золото одетые леса". (Это, правда, не из "Онегина", но сразу вспомнилось, как проникновенно прочитал стихотворение на школьном пушкинском вечере старшеклассник.) Но и в "Онегине" всего в нескольких строках:
  "Уж небо осенью дышало,
  Уж реже солнышко блистало..."
  
  нарисована такая полная картина этого осеннего увядания! И так про каждый сезон! И всюду Пушкин собственной персоной: вот он вспоминает лицейские годы, что он читал, а чего не стал читать (хотя по программе надо было бы). Она и имён-то таких авторов не слыхала, но всё равно старалась представить себе этот лицей, сравнивая его с их сельской школой. То удивлялась тому, что во всей России едва ли найдутся "три пары стройных женских ног" и внимательно рассматривала свои ноги, стараясь быть беспристрастной... Словом, оказалось, что "Онегин" - очень интересная и познавательная книга, к тому же прекрасно написанная. Но кульминацией стало чтение письма Онегина к Татьяне. Встречала она описание признания в любви в книгах других классиков. Как поразили её слова Пьера Безухова, воскресившие Наташу Ростову, которая после разрыва с князем Андреем Болконским и неудачного побега с Анатолем Курагиным чувствовала себя опозоренной в глазах света и почти заживо похороненной. И вот он, милый Пьер, граф Безухов, говорит ей, что, если бы он не был уже женат, то на коленях просил бы её, Наташи, руки. Трогательно, но не так сердечно и изящно, как у Пушкина.
  Когда девушка дошла до этих строк:
  "Нет, поминутно видеть вас,
  Повсюду следовать за вами,
  Улыбку уст, движенье глаз
  Ловить влюбленными глазами,
  Внимать вам долго, понимать
  Душой все ваше совершенство,
  Пред вами в муках замирать,
  Бледнеть и гаснуть... вот блаженство!",
  школьница разрыдалась. И чем дальше читала она письмо, тем сильнее обливалась слезами. Если бы её в тот момент спросили, о чём она плачет, чью судьбу так горько оплакивает, она, наверное, не смогла бы ничего вразумительного ответить. Ей было жаль Онегина хотя в школе ей объяснили, что это - отрицательный персонаж из числа "лишних людей" (в школе роман проходят за два урока). Но для неё он - само обаяние. И в то же время его жалко: он так нелепо распорядился своей жизнью, своими дарованиями, которые у него, без сомнения, были, своим образованием, пусть в чём-то и поверхностным, но ведь он столько всего знал, столько читал! Верилось, что век Онегина, действительно, "измерен", и что без Татьяны он скоро окончится. Но Татьяна ушла, не дослушав его уговоров. Да и вряд ли Онегин долго прожил бы с ней, если бы она ушла к нему. Слишком испорчен он был прошлой своей жизнью, которую сам же и исковеркал.
  Жалко было и Татьяну. Она поступила правильно. Но ведь она так горячо полюбила Онегина, отказывала всем сватавшимся к ней женихам, пока была в деревне, где могла хоть изредка посещать его пустующее жилище. Но когда мать, истратив все средства на это, привезла её в Москву, на "ярмарку невест", а Онегин неизвестно где пропадал, ей были все жребии равны, и она согласилась стать женой нелюбимого, генерала, заслуженного, изувеченного в сраженьях и за это обласканного царским двором. Татьяна призналась Онегину, что любит его, но её судьба решена:
  "Но я другому отдана.
  Я буду век ему верна".
  И во время последней встречи с Онегиным она перечитывала его письмо, обливаясь слезами.
  В то же время школьница завидовала Татьяне, к которой пылал страстью такой светский воспитанный человек, сумевший так красноречиво, искренне и изящно выразить свои чувства. Да ещё неизвестно, что станется с Онегиным: в дверях муж Тани показался. Ситуация такая, что дело может закончиться дуэлью.
  Пушкин расстался с Онегиным "в минуту, злую для него", расстался надолго. Навсегда. И от него мы о герое романа больше ничего не узнаем.
  "Господи! - подумала школьница уже о себе, - если бы образованный воспитанный человек прислал мне такое письмо с признанием в любви, я бы пошла за ним хоть на край света и разделила бы с ним судьбу, какой бы она ни была.
  А тут, кругом только пьянь и мат, слова нежного не услышишь, а в перспективе - работа дояркой или свинаркой, от которой вечно пахнет навозом, и ничем от него не отмоешься. А за кого замуж выйти? Все женихи в округе - как на подбор. Идти за кого-то из них можно только зажмурившись. И тут - новый поток слёз.
  Так чтение "Онегина" привело к чувству жалости ко всем на свете, к нашей вечно неустроенной российской жизни. Но эти слёзы благотворные. Глядишь - и выпадет школьнице, когда она закончит учёбу, непредвиденный счастливый шанс. Приедет в их деревню молодой агроном, как приехал Онегин в усадьбу Лариных, и...
  Таково примерно (возможны варианты в небольшом диапазоне) восприятие "Онегина" нормальным русским человеком, не испорченным литературоведами-извращенцами.
  Ну, конечно, сельская девчонка, которая не усвоила даже тот урезанный минимум знаний по литературе, какой преподаётся в деревенской школе, что с неё взять!
  Но вот мнение высоко образованного человека, к тому же известного пушкиниста, филолога Леонида Клейна. О том, почему публика не подготовлена к "Евгению Онегину", написано множество книг и статей. На этом фоне лекция Леонида Клейна (будто написанная специально для М. Веллера, она есть в Интернете) читается не только легко, но и приятно, потому что в ней цитируются лучшие строки романа.
  Вот так и складывается - от сельской школьницы до высокообразованного филолога и пушкиниста - общенародное единство русских людей, почитающих и понимающих Пушкина. А ему противостоит (оно всегда существовало) микроскопически малая общность литераторов - от Языкова (он не столько против Пушкина, сколько против "Онегина") до М. Веллера, Пушкина не приемлющих. Такова данность, и антипушкинистов не переубедить.
  Мэтру, привыкшему к успеху своих любопытных, но не глубоких произведений, наверное, неизвестны случаи, когда великие произведения гениев не находили понимания у своих современников, а порой их глубинная сущность постигается просвещённой публикой лишь через века? Мало ли что ожидала публика от юного поэта! Но он рано осознал своё великое призвание и неуклонно шёл к своей цели, "обиды не страшась, не требуя венца..." Хотя, конечно, как каждый человек, пишущий не в стол, а для опубликования (тем более, что он в значительной степени жил литературным трудом, тогда как до него стихи писали для друзей, не рассчитывая на денежное вознаграждение, лишь за оду, посвящённую императору или императрице, её сочинитель мог получить в награду перстень или табакерку с бриллиантом), порой обижался на несправедливую критику, изредка давал отпор наиболее злостным хулителям. Думаю, воскресни он хоть на один день, он не оставил бы без ответа и нелепые высказывания М. Веллера; впрочем, возможно, и не заметил бы этого комариного укуса.
  Пушкин задумал грандиозное произведение, рассчитывая на многолетнюю работу над ним, причём в начале своего труда признавался, что
  "даль свободного романа
  Я сквозь магический кристалл
  Еще неясно различал".
  Ну, уж эти-то строки М. Веллер признает гениальными?
  "...гениальность Пушкина сказалась вовсе не в том, что он в "Евгении Онегине" такого написал! такого наворотил! каждое слово - такое искусство! Нет. Потому что и в "Руслане и Людмиле" больше искусства и мастерства, и у Жуковского было больше искусства и мастерства. Не в этом дело. А в том, что у Пушкина хватило наглости, хватило прозрения, хватило интуитивного чувства: надо так писать стихи, примерно таким же языком, как люди разговаривают, - очень простым, очень ясным, очень чистым, очень лёгким".
  Кажется, М. Веллер спутал Пушкина с Анатолием Чубайсом, который сетовал на то, что российским либералам не хватает наглости. Потому, видимо, и не стал Чубайс гением, хотя столько усилий приложил к разрушению сначала СССР, а потом и РФ в интересах Запада, не забывая и о собственном кармане, похваляясь тем, что денег у них много. И если выше М. Веллер требовал, чтобы у Пушкина каждая строка должна быть гениальной (иначе какой же он гений!), то теперь и этого ему мало, подавайте ему творения, где гениально каждое слово.
  "Когда он написал "Евгения Онегина", то оказалось, что любой приличный поэт легко может подражать "Евгению Онегину", легко может писать подобные стихи, потому что этот размер, и этот ритм, и эта нехитрая очень рифма сплошь и рядом глагольная. Никакого труда для человека, владеющего сколько-то ремеслом виршеплета, - никакого труда не составляют. Но вот сделать это первым! - вот для этого нужно было быть гением".
  Странное у М. Веллера понятие о гениальности. Кто-то первым написал поэму абсурда, кто-то первым сложил порнографические стишки, получившие широкое хождение. Что же, мы приравняем этих авторов к Пушкину (первому виршеплёту в русской поэзии?!) и сочтём в равной с ним степени гениями? Вот и М. Веллер, человек несомненно грамотный, мог бы переложить в стихах свои "Легенды Старого Арбата" и "Легенды Невского проспекта", получились бы у него "Илиада" и "Одиссея"? Но почему Белинский назвал "Онегина" энциклопедией русской жизни, почему великие русские художники слова считали его шедевром и образцом? Почему Чайковский написал оперу не только на этот же сюжет, но и в либретто использовал большие отрывки из романа, по сути, опера - наполовину - это положенные на музыку стихи Пушкина! И почему она столько времени не сходит со сцен лучших театров мира? И зачем иностранные артисты изучают русский язык, чтобы иметь возможность петь партию в опере на языке поэта? Выходит, весь мир любителей поэзии и меломанов шагает не в ногу, и лишь один М. Веллер слышит мировой камертон и стихи воспринимает правильно? Ну, самомнения-то мэтру не занимать, это давно замечено. Даже "Литературная газета" в своё время поместила дружеский шарж на него с таким на редкость удачным четверостишием (привожу по памяти):
  "Знаньями нагружен, словно трейлер,
  Михаил Иосифович Веллер:
  Знает всё что есть, что может статься.
  Галич призывал таких бояться!"
  Сегодня видно, прозорливцем был Галич, и, по-моему, не зря призывал бояться таких знатоков и ценителей поэзии.
  Душу М. Веллера согревает то, что за границей, на Западе, Пушкина не ценят и не знают. У англичан есть Шекспир, у французов - Мюссе, у немцев - Гёте, у американцев - Лонгфелло и Уитмен... Ну, и зачем им Пушкин?
  А Пушкин писал "Скупого рыцаря" - возможно, из германской жизни, "Каменного гостя" - из испанской, "Египетские ночи" - из античной. И русские, хотя у них есть Пушкин, читают и Шекспира, и Мюссе, и Гёте, и Уитмена... Вероятно, в силу всемирной русской отзывчивости, о которой писал Достоевский. Русским есть дело до всего, что происходит в мире, из-за этого они подчас забывают о неотложных делах в своём собственном доме. Шекспир тоже писал и об Англии, и об Италии, но не о России, хотя он жил во времена королевы Елизаветы I, которая переписывалась с Иваном Грозным. Если же на Западе и писали о России, то в мрачных тонах (вспомним хотя бы маркиза де Кюстина). Видимо, в этом сказалось традиционное отношение европейцев к русским как к существам низшего сорта, поэтому они солнечного Пушкина и знать не хотят. (А, может быть, не в силах подняться до высот пушкинского понимания мира и глубин постижения жизни.)
  "А те, которые почитают что-то в переводе, - далее продолжает мэтр,- говорят: ну "Евгенией Онегин", ну, в сущности, банальная история. Ну, в сущности, к тому времени уже и у французов, и у англичан таких историй было пруд пруди: и тоньше, и интереснее, ну - и что тут читать?.. Если вы попробуете переложить "Евгения Онегина" в прозу, - можно даже не перекладывать, потому что это поэзия от прозы и так-то недалека, - если попробуете посмотреть на это глазами француза, который уже читал, допустим, Де Мюссе, вы на самом деле увидите: ну, история достаточно обычная, ну история... Ну вот был такой бездельник, сначала она влюбилась в него, а потом он влюбился в нее. Ну так что? Это старо как мир".
  Зачем так далеко пускаться за границу, у нас и в России немало людей, которые в "Онегине" видят банальную историю, что М. Веллер блестяще доказал на собственном примере.
  Да, "Онегин" труден для понимания, несмотря на лёгкость формы и кажущуюся простоту сюжета, а уж его философские высоты вообще доступны немногим. (М. Веллеру, возможно, просто не повезло, и он в число этих немногих не попал и, надо думать, не попадёт).
  Не поняв прелести и глубины "Евгения Онегина", М. Веллер высмеивает определение Пушкина как русского человека в полном расцвете сил, каким он станет через 200 лет (приписывая это определение Белинскому, хотя эту мысль в классической формулировке высказал Гоголь). Увы, не стал русский человек подобным гению поэзии философской мысли Пушкину, поскольку природа человека практически не изменилась со времён каменного века, хотя и принимала со временем более благообразные формы. Гениальность Пушкина проявилась не в том, что изобрёл новый род стиха, а в том, что он вырвался из рамок, поставленных природой, и сумел взглянуть на неё извне. Без опоры на Пушкина русский человек останется таким же и через 500 лет, что почувствовал и высказал Сергей Есенин:
  "А месяц будет плыть и плыть,
  Роняя вёсла по озёрам.
  А Русь всё так же будет жить:
  Плясать и плакать под забором".
  А может случиться и худшее: деградация русского человека, на что направлены громадные усилия внутри страны (например, на телевидении - писатели хорошо представляют, что там творится, подчас протестуют, но изменить положение к лучшему не в силах), щедро финансируемые извне.
  И немалую роль в замедлении взросления русского человека и даже в снижении уровня его развития играют такие хулители гениев России, как М. Веллер, своими злопыхательскими отзывами о тех, кто составляет гордость России, отравляют атмосферу нашей духовной жизни.
  Пушкин, возможно, и был послан России именно для того, чтобы противостоять этим разрушительным тенденциям.
  Не найдя ничего гениального в главном произведении Пушкина, М. Веллер представляет поэта как собрание пороков:
  "Ну какая там гармония, ну какое там совершенство, ну что это за глупости. Был человек полный недостатков, полный пороков, очень трудный в общежитии, с очень сомнительной, чтобы не сказать больше, репутацией; но, разумеется, чего никто никогда не отрицал - это пушкинского поэтического таланта, а многие даже полагали, что гения если не во всем, то во многом".
  Не удовлетворившись констатацией этого факта в общем виде, М. Веллер перечисляет конкретные пороки, какими наделён был Пушкин (я привожу лишь малую их часть):
  "Вот все, к кому он сватался, все ему и отказали. Вполне приличные невесты. Потому что он был развратник, он был игрок, он был голодранец, он был человек ненадежный, и ценность он имел только как все-таки известный талантливый поэт, ну куда же денешься, и по отзывам хороший любовник, хотя очень неверный, и верность там отсутствовала в принципе. Вот, собственно, и все достоинства, а что же ещё?
  То, что Пушкин был далёк от идеала нравственности, вряд ли можно отрицать. Но то, что все дворянские девицы, к которым он сватался, будто бы все ему отказывали, неправда. Были девушки из благородных, знатных и хорошо обеспеченных семей, которые любили Пушкина таким, каким он был, со всеми его достоинствами и недостатками. А главное - они любили и самого Пушкина, и его поэзию. Наиболее известная из них в кругах пушкинистов - это девушка, которую считают официально предпоследним увлечением Пушкина - Екатерина Николаевна Ушакова, в доме которой он был самым желанным гостем. Но массе читателей она мало известна, поэтому я позволю себе привести небольшой отрывок из статьи о ней (взята из Интернета):
  "В доме Ушаковых он быстро стал "своим" человеком. Здесь все говорило о Пушкине: на столе - его книги, среди нот на фортепьяно - пушкинская "Черная шаль", "Талисман", "Цыганская песня", в альбомах - его рисунки и стихи.
  Екатерина Николаевна была очень красива, к тому же происходила из знатного богатого рода. Пушкиновед, русский историк и литературовед П. И. Бартенев писал о ней: Екатерина была "...в полном смысле красавица: блондинка с пепельно-золотистыми волосами, большими темно-голубыми глазами, роста среднего, густые волосы нависали до колен, выражение лица умное. Она любила заниматься литературою. Много у нее было женихов; но по молодости она не спешила замуж".
  Не спешила, потому как всё надеялась, что однажды Пушкин сделает ей предложение. Она была практически уверена в этом. Более того, в этом были уверены все, кто вращался в литературных кругах и местной интеллигенции того времени".
  Но Пушкин был суеверен. Верил предсказателям и предсказательницам. Один предсказатель нагадал ему смерть от "белого человека", а предсказательница, - что он примет смерть от жены. На свою беду Ушакова была блондинкой.
  А скоро Пушкин увидел новую московскую красавицу - 16-летнюю Наталью Гончарову. Тут все другие претендентки на роль его жены отпали. Преодолев некоторые затруднения Пушкин женился на Наталье. И дороги Пушкина и Ушаковой никогда не пересекались.
  "Ушакова же вышла замуж только после смерти поэта - за вдовца, коллежского советника Д. М. Наумова. Но, видимо, любовь к Пушкину еще продолжала жить в её сердце, потому что однажды муж в порыве дикой ревности уничтожил браслет с зеленой яшмой и турецкой надписью, подаренный Екатерине Пушкиным, и сжег два ее личных альбома с его автографами.
  Перед смертью Екатерина Николаевна позвала дочь, велела принести ей шкатулку с письмами Пушкина и, несмотря на протесты дочери, сожгла их со словами:
  "Мы любили друг друга горячо, и это была наша сердечная тайна; пусть она и умрет с нами".
  "Не перейди ей дорогу пустенькая красавица Гончарова, - писал писатель В. В. Вересаев, - втянувшая Пушкина в придворный плен, исковеркавшая всю его жизнь и подведшая под пистолет Дантеса, - подругою жизни Пушкина, возможно, оказалась бы Ушакова, и она сберегла бы нам Пушкина ещё на многие годы"...
  Увы, от той болезни, которой страдал Пушкин и которая считалась неизлечимой, вряд ли кто-нибудь смог бы его уберечь.
  Ну, а дальнейшая жизнь поэта с Н. Гончаровой всем известна.
  Выбор жены - это выбор судьбы. Пушкин пренебрёг красавицей, умницей девушкой, влюблённой в него, любящей и знающей наизусть многие его стихотворения, исполняющей на фортепьяно романсы и песни на его стихи. И женился на бесприданнице, не любившей ни его, ни его поэзию.
  Да, развратником его можно назвать. Женщины из приличного общества (не уличные же "девки") его любили, и он их любил, и до женитьбы со многими из них находился в интимных отношениях. Но ведь этот порок в обществе, в котором вращался Пушкин, был широко распространён и не очень-то и осуждался, а порой даже придавал развратнику (или развратнице) дополнительный шарм. Имели любовников императрицы, правившие Россией.
  Имели любовниц и все императоры России (кроме малолетнего Петра II и, может быть, Александра III), включая современников Пушкина Александра I и Николая I. Кто из них мог бы осудить поэта за беспорядочную половую жизнь, не вспомнив о собственных грехах?
  Многие приятели Пушкина, люди высшего света, тоже страдали этим пороком. Но не предавался он противоестественным сексуальным связям, как, говорят, граф Сергей Уваров. Даже на такие явления тогда смотрели снисходительно, и они не мешали карьере на государственной службе. Но всё это относится к высшему свету. Счастливее были провинциальные дворяне и большинство простолюдинов, живших в законном браке и не помышлявших об интимных связях на стороне.
  Голодранцем Пушкина вряд ли справедливо назвать, всё-таки был он помещик, имеющий два имения, правда, обо заложенные (знаменитую "Болдинскую осень" провёл он в селе Болдине, и не в гостях, а в собственном имении). Но был он не богат, в деньгах вечно нуждался и много занимал в долг. Но ведь и светлейший князь Безбородко, канцлер Российской империи, собственник множества имений с десятками тысяч крепостных крестьян, ведший рассеянный и развратный образ жизни, постоянно нуждался в деньгах и имел кучу долгов, приобретая драгоценности для очередной своей возлюбленной, (Пушкину до этого вельможи по части задолженности было далеко). Друг Пушкина Чаадаев, не вступавший в любовные отношения с женщинами и не обременённый пороками, присущими поэту, ухитрился промотать наследство двух богатейших родов и остаток жизни провёл во флигельке, подаренном ему почитателями.
  И в карты Пушкин поигрывал (как правило, неудачно, однажды даже в уплату проигрыша ушла глава "Евгения Онегина"). Но он не был маниакальным поборником карточной игры. Вообще игра в карты была распространённым способом проведения досуга в дворянской, а позднее и в чиновничьей среде (вспомните описание картины этой игры в "Мёртвых душах"). Играли в карты и при дворе российских императриц. Да и в самом романе, на праздновании именин Татьяны, после праздничного обеда начинается карточная игра:
  "Столы зеленые раскрыты:
  Зовут задорных игроков
  Бостон и ломбер стариков,
  И вист, доныне знаменитый,
  Однообразная семья,
  Все жадной скуки сыновья".
  М. Веллер перечислил не все пороки, присущие Пушкину. Тот ведь и вина различные пил, и даже "Вакхическую песню" написал, так что его можно было бы записать и в число пьяниц. Но - только до зрелых лет. Когда он увязался за армией, воевавшей с турками, и даже принял участие в одной из атак, его новые кавказские друзья с удивлением увидели, что поэт, прежде столь славивший горячительные напитки, пил очень мало, столько, чтобы не оказаться укоряющим трезвенником в предающейся "служению Бахусу" компании.
  Непонимание М. Веллером "Евгения Онегина", возможно, объясняется тем, что этот беллетрист - не русский человек особого типа слепоглухонемых в отношении духа русской культуры, и тут уж ничего ему не докажешь. Эти люди перечитали всех классиков русской литературы, но ничего в них не поняли, зато о любом из них готовы сходу написать критическую статью, а то и книгу, тем и живут. Давно, ещё в студенческие годы (а это было 70 лет назад) я сказал одной почтенной даме, что для меня Пушкин - гений, поэт и мыслитель, равного которому в истории России не было. И она сходу выдала мне стихотворение Пушкина: "А Федрон, ты жирный свой..." И я осознал, что такие люди, если и знают произведения Пушкина, то не понимают их и всегда найдут в них нечто неприличное.
  Был такой советский философ Эвальд Ильенков, известный во многих странах своими работами по идеалистической логике. Но он работал и со слепоглухонемыми детьми.
  Представьте себе: лежат на кроватях некие существа, похожие на деревянные чурбаны. Казалось, с ними невозможны никакие контакты. Но Ильеков вместе с талантливыми педагогами нашли способ общения с ними, позволившие им включиться в нашу общую жизнь. А один из учеников Ильенкова слепоглухой А. В. Суворов, сумел закончить психологический факультет МГУ и впоследствии защитить кандидатскую и докторскую диссертации.
  Ведь это же чудо из чудес! Недаром труды Ильенкова публиковались в наиболее развитых странах Запада и Востока. Но не бывает пророка в своём отечестве, тем более на Руси. Пережив несколько кампаний травли со стороны "твердокаменных марксистов", он стал злоупотреблять алкоголем и умер в Смоленске, в возрасте 55 лет, вероятно покончив жизнь самоубийством (см. статью о нём в Википедии). Но похоронен он на московском кладбище рядом со своим отцом, писателем, лауреатом Сталинской премии 1 степени. Какая разница в судьбе отца и сына! Кто сейчас помнит, какую книгу написал Ильенков-отец, удостоенную столь высокой награды? Труды Ильенкова-сына по диалектической логике, возможно, станут достоянием круга узких специалистов, но его педагогический подвиг останется непревзойдённым.
  https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%D0%B2,_%D0%AD%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%B4_%D0%92%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87
  Даже в далёкой Эфиопии поставлен памятник Пушкину, которого там почитают, как великого русского и эфиопского русскоязычного поэта. А М. Веллер, живя в России, считает Пушкина только стихотворцем, который изобрёл какую-то лёгкую форму стихов.
  А почему я вспомнил Ильенкова? Потому что, мне кажется, что будь Ильенков жив сегодня и попытайся он втолковать умному, образованному, зрячему, прекрасно слышащему и красноречивому М. Веллеру, в чём заключается величие Пушкина и в чём состоят красота и мудрость "Евгения Онегина", он бы успеха не добился. Их не проймут никакие гениальные педагогические приёмы. Таких людей, слепоглухонемых в отношении духа русской культуры, много на Западе, но встречаются они и в России.
  А возможно, причин непонимания "Евгения Онегина" М. Веллером ещё проще: мэтр романа просто не дочитал до конца. Пресыщенный описаниями любовных историй в романах классиков литературы Запада, он, полистав "Онегина" решил, что это, как он сам пишет, тривиальная история: ну, что там - сначала она полюбила, он её не понял; потом он прозрел и влюбился в неё. Что тут интересного, у Диккенса в "Давиде Копперфильде" похожая история только со счастливым концом. И не стал дочитывать, зря тратить время. А Пушкин писал не любовную историю. Задачей его романа был показ сущности современного ему человека, и он её решил. Татьяна, зайдя с разрешения смотрительницы в кабинет Онегина, обратила внимание на то, что он особо ценил книги, в которых же касается пороков Пушкина, поэт выступает как "универсальный очиститель". Он воспринимает жизнь во всей её полноте, со всеми светлыми и мрачными сторонами. А "на выходе" получаются чистые стихи Божественной красоты. Это относится, конечно, только к зрелым произведениям поэта. Как живой человек, вращавшийся в различных кругах общества, к тому же прошедший сложный путь становления, Пушкин писал и эпиграммы (удачные и неудачные), шутливые стихи и даже кощунственные, но не они составляют золотой фонд его творчества.
  Ну, а в том, что даже из великого поэта не следует делать кумира и представлять его как полное собрание совершенств, я с М. Веллером согласен. Только книга М. Веллера - это способ "без драки попасть в большие забияки", чтобы все говорили: "Ай Моська, знать она сильна, что лает на слона".
  Пушкин и без М. Веллера сам сознавал свои пороки и отобразил их в прекрасном стихотворении:
  "Поэт":
  "Пока не требует поэта
  К священной жертве Аполлон,
  В заботах суетного света
  Он малодушно погружен;
  Молчит его святая лира;
  Душа вкушает хладный сон,
  И меж детей ничтожных мира,
  Быть может, всех ничтожней он.
  Но..."
  Вот об этом "Но" и нужно поговорить, ибо в нём-то и заключается главное.
  "Но" имели любовниц многие, в карты играли почти все, и в долг брали деньги тоже, но большинство этих любителей забав покинули сей мир, не оставив после себя ничего существенного в культурном отношении. А Пушкин внёс настолько великий вклад в русскую и мировую культуру (осмелюсь предположить, что даже больший, чем вклад М. Веллера, обличителя пороков поэта), что стал "нашим всем", причём таким, к кому не зарастёт народная тропа (нынешнее пренебрежение им, надеюсь, явление сугубо временное). Более того, мне даже приходит в голову мысль, что, не испытав игры страстей, Пушкин не мог бы стать корифеем русской поэзии и глубоким знатоком человеческой природы. Это не оправдание пороков Пушкина, а некоторое пояснение того, каково было общество, в котором он жил, и какие там царили нравы.
  Мы знаем, как бы двух разных людей под именем Александра Пушкина. Один предавался светским развлечениям. А другой в часы поэтического творчества о них не думал, о чём и написал в следующей части только что процитированного стихотворения:
  "Но лишь божественный глагол
  До слуха чуткого коснется,
  Душа поэта встрепенется,
  Как пробудившийся орел.
  Тоскует он в забавах мира,
  Людской чуждается молвы,
  К ногам народного кумира
  Не клонит гордой головы..."
  
  Да, когда Пушкин творит, он не думает о светских забавах и поклоняется единому богу, условно говоря - Аполлону. Не думает он и о том, соответствует ли то, что выйдет из-под его пера, предпочтениям властей или ожиданиям читателей. Он действительно в своих творениях не склонял головы ни перед властями, ни перед общественным мнением. Когда царь Николай посоветовал Пушкину переделать "Бориса Годунова" в роман наподобие модного тогда Вальтер Скотта, поэт с этим не согласился. ("Бориса" царь разрешил напечатать, чтобы Пушкин на этот гонорар смог бы достойно отметить свою свадьбу, в том числе и дать деньги на покупку приданого для своей бесприданницы-жены). Царь соглашался дать разрешение печатать "Медного всадника", если Пушкин изменит в поэме несколько строк. Поэт не согласился и на это, и данная его изумительная поэма с гимном Петербургу, с показом противоречий между нуждами государства и жизнью простого человека, при жизни Пушкина так и не вышла в свет. Пушкин читал критику в свой адрес, ябеды Булгарина, но неуклонно шёл своей дорогой, хотя его популярность падала по мере того, как он поднимал в своём творчестве всё более глубокие темы. Для М. Веллера поэт -это стихотворец, сочинитель виршей, а Пушкин понимал это звание широко, как древние греки, мастер, художник, почти Бог, только смертный.
  Как закон для себя и как завет настоящим поэтам Пушкин выразил своё кредо в форме прекрасного стихотворения "Поэту":
  "Поэт! не дорожи любовию народной.
  Восторженных похвал пройдет минутный шум;
  Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
  Но ты останься твёрд, спокоен и угрюм.
  Ты царь: живи один. Дорогою свободной
  Иди, куда влечет тебя свободный ум,
  Усовершенствуя плоды любимых дум,
  Не требуя наград за подвиг благородный.
  Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
  Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
  Ты им доволен ли, взыскательный художник?
  Доволен? Так пускай толпа его бранит
  И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
  И в детской резвости колеблет твой треножник".
  
  Когда человеку даётся талант, с ним даётся и призванье. Здесь лучше употребить слово дар, потому что обычно со словом талант связаны деньги, и само оно означает название самой большой денежной единицы в Древнем Мире. Оно упоминается в евангельской притче.
  Призвание означает, что человек призван к участию в каком-то великом деле. Он как бы мобилизован и уклонение от призвания равносильно дезертирству. В Евангелии ленивый и лукавый раб, вместо того, чтобы пустить данный ему хозяином талант в обращение и принести прибыль, зарыл его в землю и вернул его хозяину без прибытка, поэтому об уклонившемуся от призвания человеке говорят, что он зарыл свой талант в землю.
  Человека будут судить по тому, выполнил ли он своё призвание. Зачтутся ему и грехи, и праведные дела в других сферах, но главное - это выполнение своего жизненного призвания. Праведные дела человека, не выполнившего своего призвания, будут иметь меньшую цену.
  Пушкин своё призвание выполнил.
  "Евгений Онегин" вовсе не любовная история, как полагал М. Веллер (она служит лишь фоном для главной мысли Пушкина), а наконец-то удавшаяся попытка раскрыть сущность современного человека (как и "Герой нашего времени" Лермонтова и некоторые другие великие произведения русской литературы). В чём заключалась тайна современного человека и как Пушкин подходил к её постижению, мы рассмотрим в следующем разделе этой работы, а пока вернусь к М. Веллеру.
  Я вовсе не желаю сказать, что М. Веллер плохой писатель, напротив подчеркну, что он мэтр и для многих наставник и отдаю ему должное. Когда он находится в своей стихии и не берётся за то, чего он не понимает, у него получаются отличные произведения. Вот и в его книге, о которой шла речь, восхищает заключительный аккорд, где М. Веллер надавал по шее верхушке НАТО, причём в речи, произнесённой в штаб-квартире блока на встрече с его генеральным секретарём.
  В этой речи, озаглавленной "Цивилизация и дегенерация", М. Веллер назвал царящую на Западе политкорректность цензурой, запретом произносить слова о некоторых видах правды, гомосексуализм - извращением и т. д., и закончил следующей фразой:
  "Если ставить права отдельных людей выше права страны и народа. Если извращения, вопреки медицине, биологии, вообще науке, признавать нормой. Если нарушать законы войны, мира, жизни. То наша цивилизация полностью потеряет способность продолжаться".
  И я согласен с М. Веллером в том, что западной цивилизации пришёл конец. Правда, он оговаривается, что это произойдёт, если будут продолжаться отмеченные им тенденции развития Запада. Но они будут продолжаться и усиливаться, иначе Запад перестанет быть Западом, чего не может быть.
  У М. Веллера есть замечательный рассказ о его деде, красном командире в Гражданскую Войну, который попал в плен к белым. Сколько я помню, дело было вечером, поэтому допрос и расстрел отложили до утра, а пока деда кинули в пустой сарай, поставив у его двери часового. Дед, обшарив сарай, нашёл какой-то гвоздь, и, рыхля им землю, срывая ногти, выгребал эту землю руками из-под задней стенки сарая, создал лаз, через который совершил немыслимый побег. Этот, рассказ подобно книге Островского "Как закалялась сталь", может стать прекрасным воспитательным средством. Когда какой-нибудь нытик жалуется на трудности, ему можно посоветовать прочитать этот рассказ, добавив: "Вот какие бывают трудности, и то люди их преодолевали!".
  Впечатляет рассказ М. Веллера о том, как он, получив направление на производственную практику в редакцию краевой газеты "Чукотской правды" (таких направлений нельзя было давать, потому что Чукотка была закрытым регионом, ибо там размещалась целая армия, как противовес возможной американской агрессии), добрался до Камчатки, откуда, преодолевая всякие препятствия без специальных пропусков выезжал в приграничные районы.
  Интересен рассказ М. Веллера о его трудной и опасной работе перегонщиком гуртов скота из Монголии в Алтайский край.
  Всего сделанного и написанного М. Веллером, к тому же основателем и главным редактором первого в России еврейского журнала "Иерихон", переменившим более десятка профессий и имеющим эстонское гражданство, здесь не перечислить, но эти данные есть в справочниках, в том числе в Википедии.
  Успехов Вам, Михаил Иосифович, на писательском поприще, но желательно, чтобы Вы не вторгались в историю русской литературы, дух которой Вам чужд. При Вашей легендарной биографии, связанной со многими скандалами, Вам и вне её предостаточно сюжетов для множества публикаций, которые найдут массу читателей.
  
  Глава 5.
  Александр Минкин дополняет Михаила Веллера
  
  Либеральный журналист Александр Минкин, принадлежащий к числу "акул пера" и наиболее известный своими едкими "Письмками Президенту РФ", публиковал в течение более чем поугодия в газете "Московский Комсомолец" свой роман-исследование под странным названием "Немой Онегин". Название объясняется тем, что в романе Пушкина "Евгений Онегин" сам Онегин произносит всего лишь несколько ничего не значащих фраз. На момент завершения моей работы публикация глав романа А. Минкина ещё продолжалась. Но, думаю, новые его главы не изменят моего мнения об этом труде, содержательном и использующем множество источников, к которым А. Минкин часто относится весьма критически. Так, приводя обширные цитаты из работ таких признанных комментаторов "Онегина", как Лотман или Набоков, журналист отмечает, что они часто не замечали существенного и даже главного в рассматриваемых эпизодах. В целом роман А. Минкина содержит много интересных наблюдений, но не лишён и серьёзных недостатков, главным и з которых я считаю то, что А. Минкин не понял ни "Онегина", ни Пушкина.
  К тому перечню недостатков и пороков Пушкина, который составил М. Веллер, А. Минкин делает солидное добавление. Так, он считает, ссылаясь на свидетельства современников, что поэт часто вёл себя в обществе неприлично, даже ругался матом и вообще нарушал принятые нормы поведения, но три этом он приводит свидетельство Н.М. Смирнова о том, что Пушкину часто доводилось встречать на своём жизненном пути людей степенных. Однако многие из них этой степенностью лишь прикрывали свои карьеристские и иные эгоистические устремления. И Пушкин срывал маски с этих "степенных" людей. Такое его поведение окружающие не понимали так же как в древности люди не понимали юродивых, бросавших, например, камни в стену церкви. Но юродивые видели бесов, окружавших церковь и пытавшихся проникнуть в неё, чтобы нарушить чинный ход богослужения. Возможно, Пушкин сознательно или неосознанно следовал по стопам этих русских юродивых - обличителей бесовского начала в нашей жизни. (Пушкин также видел бесов и даже написал ряд стихотворений, одно из которых так и назвал "Бесы".) Пушкин в обществе бывал разным. В благоприятной обстановке
  Он вёл себя прилично и с достоинством, слыл прекрасным рассказчиком и нередко овладевал общим разговором, так что другие участники становились слушателями его удивительных повествований об эпизодах своей жизни, из области истории и международной политики, в которой прекрасно разбирался и глубоко её анализировал. Но порой, действительно сказывались недостатки его домашнего и лицейского воспитания. Да и не может русский человек жить иной раз не хватив через край. Это Гоголь наставлял своих адресатов: друг мой, более всего бойтесь односторонности; помните, что это, может быть только одна сторона истины, другая половина которой вам пока не открыта. (Но именно Гоголь и был воплощением малороссийской односторонности.) Примером "ума золотой середины" Гоголь считал Крылова, но ведь и Крылов часто мог хватить через край и умер, будучи не в состоянии переварить чрезмерно съеденное за обедом.
   А. Минкин так тщательно собирает свидетельство того, что Пушкину были чужды чувства любви, дружбы, привязанности и др. Хотя А. Минкин относится к этим фактам с известной долей скепсиса, но не заявляет, что это неправда. Чувство любви было прекрасно известно Пушкину, потому он и мог его выразить в своих произведениях. Есть свидетельство того, что он был глубоко и страстно любил одну прекрасную женщину с начала лицейских лет до её кончины и до собственной смерти. Сохранилась черновая запись (привожу по памяти), которая должна была стать основой стихотворения: "Иду в Царское Село, где я впервые тебя увидел...". Он и она принадлежали к слишком разным кругам общества. Кажется, у них было единственное кратковременное свидание наедине. А стихотворение, ей посящённое (как и многие опубликованные) так и не было написано из-за преждевременной гибели поэта. Именно потому, что Пушкин любил одну единственную женщину, он мог цинично относиться к некоторым женщинам с которыми находился в интимных отношениях.
   Чувство дружбы также было хорошо известно Пушкину. Он дружил с Нащёкиным, ставил Дельвига, как поэта, выше себя (дескать, я растрачивал свой талант, "Ты гений свой воспитывал в тиши"). Пушкин хорошо относился к Баратынскому, писал одобрительные рецензии на его стихотворения, читал ему только что написанные "Повести Белкина" и другие произведения Болдинской осени. Несомненно, дружественные отношения связывали Пушкина с Плетнёвым. Первоначально Пушкин посвятил Плетнёву одну из глав романа, а после того, как "Онегин" был издан отдельной книгой, перенёс это посвящение в её начало. И до сих пор, когда мы берём в руки роман, первые строчки , которые мы видим, это посвящение Плетнёву (хотя имя его не указано).
  Не просто дружески, а просто с нежностью относился Пушкин к Ивану Киреевскому. Как это ни странно, именно этот необычайно одарённый должен считаться основоположником отечественного пушкиноведения. Он написал несколько статей о творчестве Пушнина, в одной из которых научно обосновал свой взгляд на творческий путь поэта, выделив в нём разные его стадии. Иван Киреевский написал обозрение русской литературы, которое закончил словами: у нас ещё нет русской литературы, её надо создавать. Пушкин с похвалой отозвался об этом обозрении, приписав: если 23-х летний юноша пишет такие прекрасные работы, то время возникновения литературы недалеко.
  Иван Киреевский был в числе первых слушателей пушкинского "Бориса Годунова". Ивана Киреевского Пушкин в числе немногих гостей пригласил на свой мальчишник на окончание своей холостяцкой жизни.
  Младшему брату Ивана, Петру, известному собирателю русских народных песен, Пушкин подарил несколько шедевров, добавив, что часть их он сочинил сам. Но Пушкин так проник в дух русской песни, что исследователи до сих пор не могут определить, какие из них народные, а какие сочинены Пушкиным.
   Надо помнить, что другие поэты завидовали Пушкину, ощущение мелкость своего таланта по сравнению с пушкинским, и потому отношения Пушкина с ними нельзя считать дружескими, хотя внешне они такими и выглядели. Масонские круги цепко держали Пушкина под контролем, а Вяземский даже на похоронах Пушкина опустил в его гроб, как это принято у масонов, свою перчатку.
  В доказательство того, что чувство дружбы было неведомо Пушкину, а А. Минкин
  приводит обширные цитаты из "Онегина", подчёркивая, что это слова не Онегина, а самого Пушкина. Так, Пушкин считал, что Онегин и Ленский - "от делать нечего друзья". Однако после злосчастной дуэли Онегин, "Всем сердцем юношу любя", сурово осуждал себя за то, что слишком небрежно пошутил над любовью восемнадцатилетнего поэта. Значит дружба "от нечего делать" не исключала сердечной привязанности и самого тёплого чувства. Пушкин продолжал: " Но дружбы нет и той меж нами...Мы все глядим в Наполеоны...". Но разве не ясно, что Пушкин не считал дружбу чем-то существенно важным?
  Да, Пушкин это писал, но он относил эти строки не только к себе, но и ко всему человеческому роду. Ведь он же написал не "Я гляжу в Наполеоны", а "Мы все..." (подчёркиваю - все)... Будучи реалистом, Пушкин, хотя и ощущал себя стоящим выше толпы, бессмысленно внимающей Поэту, но из рода человеческого себя не исключал. Поэтому, на мой взгляд, А. Минкин не понял ни Онегина, ни Пушкина; название своего романа он выбрал удачно, но с грамматической ошибкой: его следовало бы назвать "Не мой Онегин", тем самым показав, что взялся не за своё дело.
  
  Новый тип романа
  
   А А. Минкин собирает свидетельства современников, упрекавших, что в "Онегине" нет действия, он даже "оправдывает" Пушкина. Как же нет действия, когда мы видим Петербург, затем деревню, доставшуюся Онегину от покойного дяди, затем усадьбу Лариных, дуэль, путешествие Онегина, и возвращение в Петербург, где Пушкин неожиданно распрощался с Онегиным, "в минуту, злую для него", и с читателями.
  Но Пушкин в таких жалких оправданиях не нуждался. Он вовсе не собирался следовать советам друзей и писать авантюрно-эротический роман, которого они ожидали. Пушкин писал не роман, а глубокое исследование внутреннего мира современного человека, хотя и в форме романа. А это задача мыслителя, а не сочинителя романов. Для "Онегина" он выработал не только знаменитую "онегинскую строфу", но и целый новый авторский стиль. И он блестяще справился с этой задачей. "Без них (советчиков) Онегин дорисован. Мы знаем, что Онегин родился на брегах Невы, в юности участвовал в спорах, знал множество анекдотов и "возбуждал улыбку дам огнём внезапных эпиграмм". И стоило ему тратить свои лучшие годы на забаву дамам? Пушкин, как и Онегин, был невысокого мнения о большинстве современных ему мужчин. "Но разговор их милых жён гораздо меньше был умён".
  Вот и в спорах с выпускником геттингентского университета Ленским Онегин показал себя достойным собеседником, а круг обсуждаемых ими вопросов был необычайно широк: добро и зло, "племён минувших договоры" и так далее.
  Роман Пушкина полон движения, но это не движение тройки чиновника "из пункта отправления в пункт назначения", а внутреннее движение души героя. В каждой картине Онегин представляется в чём-то новом, но внутренне неизменным. Это, как показал Достоевский в своей пушкинской речи, совершенно особый тип русского человека. И хотя Онегин почти не говорит, не произносит ни одного анекдота и не сыплет эпиграммами, но мы, прочитав роман, никогда не спутаем Онегина с каким-либо другим литературным героем. Онегин, как и Пушкин, один в нашей литературе.
  
  Два пушкиниста: одна нация и две разных веры.
  Хотя А. Минкин дополнил перечень недостатков и пороков Пушкина, составленный Н. Веллером, между двумя этими пушкинистами есть большая разница. М. Веллер, очевидно, знает главные книги Ветхого Завета, иначе он не смог бы стать издателем и главным редактором еврейского журнала в России. Но я никогда не слышал, чтобы он где-то упоминал о Евангелии. А. Минкин, напротив, не только цитирует Евангелие, но даже делает совершенно неожиданный вывод: человеку, не знакомому с Евангелием, "Онегин" недоступен. И он подтверждает это несколькими примерами. Так, известная строфа из "Онегина" "блажен, кто смолоду был молод...", в конечном счете оборачивается похвалой Фамусовым, Молчалиным и Скалозубам. Но ведь это абсурд: не мог Пушкин воспеть и назвать блаженными таких отрицательных персонажей. Оказывается, Пушкин иронизирует, противопоставляя этих своих "героев" персонажам Нагорной проповеди Христа, где блаженными названы чистые сердцем, алчущие и жаждущие правды, изгнанные за правду и так далее. У Него нет ни слова ни о деньгах, ни о чинах. И мог ли человек, незнакомый с Евангелием, догадаться о таком глубочайшем противопоставлении двух миров? Или строка у Пушкина: "изыди Сеятель сеяти семена своя". У Пушкина есть целое стихотворение на эту тему, которое он так и не решился опубликовать при жизни. А за этой строкой скрывается притча о Христе сеятеле, который разбрасывает семена, из которых одни падают на дорогу и их склевывают птицы; другие падают на каменистую почву, третьи упали в бурьян и бурьян заглушил этот росток; и лишь четвертые пали на плодородную почву и принесли плод. Так Пушкин намекает, какая разная степень веры может быть у человека, слышавшего Слово Божие. Но разве человек, не знакомый с Евангелием, сможет сделать такие глубокие выводы?
  Кстати, Пушкин и в быту широко использовал Евангельские выражения. Так, на одном обеде Пушкин сидел напротив Семенова, по обе стороны от которого размещались два ярых врага поэта: Булгарин и Греч. Пушкин сказал: "Семенов, ты сегодня был как Христос на Голгофе". Все громко рассмеялись. Но современный человек пожмет плечами: "что же здесь смешного?" А человек, знающий Евангелие (тогда это было обязательно для образованного человека), сразу понял: Христос был распят на Голгофе между двумя разбойниками. Так Пушкин, не назвав никого по имени, припечатал двух своих врагов как разбойников пера и доносчиков в тайную полицию.
  А. Минкин настолько убедителен в своей проповеди Евангелия, что я бы посоветовал церковному начальству включить эту девятую часть сочинения А. Минкина в программу обучения в духовных семинариях и академиях. Ибо сейчас, если верить протоиерею Игорю Рябко (его статья есть в Интернете), наше духовное образование и сама приходская жизнь построены на схоластических началах. Можно спорить с А. Минкиным, но его проповедь Евангелия заслуживает всяческой похвалы.
  
  Об издевательствах "прогрессистов" и "гениев" над классикой.
  Я не театрал. Но истинные ценители театра, для которых он один из важных элементов жизни, во всем мире сетуют, что на сценах смотреть нечего, потому что там раздолье для режиссеров-"гениев". А. Минкин восхищается постановкой "Онегина" "гением"-прибалтом, и называет находки этого "самородка" гениальными. А я бы назвал их кощунством. Вот пример:
  У этого "гения" Ленский дарит Ольге аккордеон (это в начале позапрошлого века!) и Онегин подходит к Ольге сзади, просовывает свои руки подмышками и наигрывает на аккордеоне, а фактически на груди у Ольги, пошлую песенку. Думаю, если бы эта сцена произошла в доме Лариных, среди гостей нашлось бы несколько мужчин, которые взяли бы этого хулигана под белые ручки, вывели бы его на порог и, дав коленом под зад, посоветовали бы: больше никогда в благородном обществе не появляться.
  Вообще "Онегину" часто достаётся от "гениев-просветителей". В одной постановке Татьяна Ларина взбирается на стол и отплясывает что-то среди вин и закусок. А теперь вот такое издевательство над Ольгой прямо на глазах у зрителей.
  А почему "гениям" такой простор? Потому что мы живем в рыночной экономике, которая вообще есть конец всему. А публика, наполняющая современные театральные залы, понятия не имеет об истинном искусстве и жаждет сенсаций, "новаторства" и скандалов. А раз есть спрос на такие изыски, то находятся и предложения. Хотя это, на мой взгляд, уже не искусство, а одно из тех извращений, которыми полна жизнь современного запада, которая остается светом в окошке и для нашей образованщины.
  
  Кумир или просто гений
  Меня обвиняют в том, что я сотворил из Пушкина кумира. Но это неправда. У кумира нет недостатков, а у Пушкина их с избытком. Кумир требует поклонения, ему приносят жертвы (в древности и человеческие), ну, например, культ Ваала.
  Гений не есть кумир. Мы прекрасно осознаём, что и у гениев бывают недостатки, ведь даже на Солнце есть пятна. Но гениев много, особенно в России, хотя у нас их судьба, чаще всего, трагична. Но и среди гениев есть ранги. Пушкин не просто гений. Такое сочетание гениального поэта и гениального мыслителя вообще встречается очень редко. А Пушкин, как я уже приводил слова Викторовой, это гений, который посылается народу один раз за всю его историю. И если народ равнодушно смотрит, как губят этого гения из гениев, то это может просто ему не проститься.
  
  
  Глава 6.
   Трудное восхождение к раскрытию тайны человека
  Если бы здравомыслящий человек или разумный инопланетянин взглянул сверху на историю человечества с её почти непрерывными кровопролитными войнами, включая две мировые бойни, на его современную жизнь, главный стержень которой это гонка вооружений на случай возникновения Третьей мировой войны, которая может стать коллективным самоубийством, он бы сказал, что так могут жить и поступать люди только в состоянии безумия. Между тем такая жизнь повседневно протекает на наших глазах и при нашем участии и не вызывает ни удивления, ни осуждения. "Се ля ви", - говорят философски настроенные обыватели, "такова жизнь" -повторяют другие.
  Если бы тот же здравомыслящий человек или разумный инопланетянин посмотрел на то, как люди относятся к природе родной им Земли, заражая ядовитыми отходами и радиацией, и отравляя, и замусоривая Мировой океан, эту колыбель и условие жизни на планете, он бы присоединился к словам великого русского писателя Валентина Распутина, напомнившего слова французского учёного Жана Батиста Ламарка: вероятно, призвание человека состоит в том, чтобы уничтожить всё живое на Земле, сделав её предварительно непригодной для жизни. Люди ведут себя так, будто у них есть в запасе другая планета Земля, на которую они переберутся, окончательно, отравив Землю нынешнюю. Но такой запасной планеты нет, и люди знают об этом. При том уничтожают условия жизни на Земле не какие-то отдельные злоумышленники, а все мы в целом, род человеческий, который самовольно назвал свой биологический вид "хомо сапиенс", то есть "Человек Разумный", а по Библии он - венец творения. А мы живём, как у Пушкина, "дьяк, в приказах поседелый, добру и злу внимая равнодушно", радуемся быстрому научно-техническому прогрессу, который повышает жизненный уровень и степень комфорта (не для всех). Наши отношения к эксплуатации природных ресурсов напоминает высмеянный Щедриным проект деловых людей Велентьева и Поротоухова: о передаче им в аренду на 20 лет все казённые леса России с целью непременного оных в указанный срок истребления. А мы, русские, если у нас не хватает сейчас сил и средств для освоения каких-то месторождений, вместо того, чтобы оставить эти богатства, готовыми для эксплуатации потомкам, зовём иностранцев, которые снимут "сливки", кинув нам крохи в виде налогов.
  Лишь немногие, вроде учёного и писателя Василия Галина, который в своей книге "Последняя цивилизация..." констатировал, что люди, занятые своими повседневными делами, но они, как и всё человечество в целом, ничего не делает для своего выживания. В чём же причина такого нашего всеобщего неразумного поведения и образа жизни?
  В принципе здесь могут быть только два ответа: научный и религиозный.
  Научный ответ чётко сформулировал учёный и футуролог Сергей Переслегин: человек произошёл от крупной обезьяны, а все крупные приматы агрессивны, поэтому войны неизбежны, а значит и подготовка к ним. Без войн человечество погибнет, ибо если человек или государство не выплеснет накопленную за годы мира энергию агрессии во вне, то она разрушит их изнутри. Без войн человечество погибнет.
  Ответ логичный, но не убедительный: настоящие-то учёные знают, что возникновение человеческого рода - загадка для науки. То, что учёные пытаются восстанавливать облик якобы предков современного человека по какой-нибудь найденной археологами кости (как синантропа) - это попытки лишь как-то прикрыть пустоту, а теорию эволюции Дарвина мало кто из них воспринимает всерьёз.
  Религиозное объяснение происходящего в мире, по Библии, исходит из того, что человек был сотворён Богом по Его образу и подобию, бессмертным и не знающим болезней как помощник Творца для работы в райском саду. Ему было разрешено вкушать плоды всего, что растёт в раю, кроме яблока с древа познания добра и зла. Но Адам проявил своеволие и, пренебрегши запретом Бога, прельстился лживыми советами диавола и вкусил от запретного плода. Бог не мог терпеть такого непослушания и оставить Адама в раю, ибо тот мог бы вкусить плод от древа жизни и стать бессмертным, и что тогда с ним делать? Поэтому Бог изгнал Адама с Евой из рая на землю, сшив им ризы кожные, то есть сменил их нежный кожный покров, который служил им защитой в раю, где не бывает ни чрезмерной жары, ни холода, ни пригодный для жизни в земных условиях. При этом человек стал смертным и подверженным болезням. А чтобы род человеческий не прекратился со смертью Адама и Евы, Бог дал им совет размножаться и заселять всю Землю до тех пор, пока не придёт Искупитель грехов и наступит Страшный Суд. Первые люди пали, не устояв против диавольского искушения, и природа человека стала иной, утратившей богоподобие. А какой она стала, показал сын Адама и Евы Каин, убивший брата своего Авеля. И на вопрос Бога, где брат твой Авель, Каин ответил горделиво, нагло и лживо: разве я сторож брату моему? Между тем именно потомки Каина стали основоположниками ремёсел и разных искусств. Чему же удивляться, если современные люди ведут кровопролитные войны, а годы мира используют для подготовки новых войн, уродуют природу и ничего не делают для собственного выживания?
  Как видим, наука и религия, исходящие из разных предпосылок, сходятся в одном: причина бед, происходящих в мире, - в природе человека.
  Но что же именно в этой природе человека мешает нам жить мирно, в согласии друг с другом и с природой, то есть по-человечески?
  Над этим размышляли лучшие умы человечества на протяжении более трёх тысяч лет его письменной истории. Я размахнулся было на исторический очерк от Гераклита, Платона и Аристотеля до идеологов Нового времени, но он получился слишком объёмистый, и Пушкин потонул бы в нём. Жалко было только выбрасывать пояснения к обычно неправильно толкуемой "Речи о достоинстве человека" Джованни Пико дела Мирандолы, потому что она оказала огромное влияние на миропонимание людей Запада и послужила основой для построения многих теорий главенства человека над миром, безграничного покорения им природы. Но тут вот что: в большинстве своём авторы, изучавшие природу человека и делившиеся с читателями своими выводами, прибегали к жанру сатиры, как Ульрих фон Гуттен с соавторами, написавшие "Письма тёмных людей", или Эразм Роттердамский, поразивший мир своим "Похвальным словом Глупости". По Эразму выходило, что Глупость - едва ли не главная опора мироздания, ну и к чему же дальнейшие изыскания в сфере природ человек?
  И ещё: эти авторы, люди, безусловно, умные, становились в позу учителей неразумного человечества, выставляли тех, кого обличали, круглыми идиотами, а к читателям относились как к простецам или младенцам, которым они только что открыли глаза. Себя они считали стоящими выше этого человеческого стада, ведомого Глупостью. Пожалуй, один лишь Джонатан Свифт, англичанин и священник англиканской (протестантской) церкви, родившийся и умерший в Ирландии, яростно боровшийся за свободу вообще и против англичан-угнетателей католиков-ирландцев, сохранял подобие объективности. Он как бы констатировал факты, а делать выводы предоставлял читателю. В своём четырёхтомнике "Путешествия Гулливера" сумел до конца выдержать позицию беспристрастного наблюдателя. Он сопоставлял порядки, якобы увиденные им в экзотических странах, с порядками в ненавистной ему Англии, всякий раз не в пользу последней. Зато в своих публицистических статьях (например, в статье "Скромное предложение": выращивать ирландских младенцев, как скот, для питания английских джентльменов, это обойдётся дешевле, чем развивать животноводство) он глубокое содержание сочетал с такой степенью ядовитости по поводу тех же людоедов-англичан, какой, вероятно, больше не знала мировая литература. Наконец, идеолог нового вида хищника-англосакса - Гоббс сформулировал основной закон существования общества: "Человек человеку - волк". Свою эстафету новый хищник передал новейшему хищнику - американской элите (первоначально она тоже была англосаксонской, но из числа наиболее радикальных и агрессивных англосаксов - пуритан). Этот новейший хищник не только признал, что человек человеку волк, но и объявил свою нацию исключительной: американский волк имеет полное право (даже в этом его миссия) пасти овечек во всём мире, выбирая любую из них на обед.
  А наибольший вклад в раскрытие природы человека внесла русская культура, прежде всего литература и главным образом Пушкин. Но решение этой задачи, может быть, самой важной для современного человечества, далось ему нелегко.
  Не стану выпрямлять и упрощать путь духовного развития Пушкина. Путь этот был весьма извилист. В родительском доме он провёл лишь ранние детские годы, вероятно, его отец и мать, как это было принято в кругу столичного (московского) дворянства, вели светский, по большому счёту лишь формально религиозный образ жизни. Мать своего старшего сына не любила, отдавая всю свою материнскую нежность младшему сыну Льву, Лёвушке. (Благородство души Александра она оценила лишь на смертном одре, когда он так трогательно заботился о ней, больной.) Царскосельский лицей был весьма либеральным космополитически ориентированным учебным заведением, причём ему уделяли большое внимание и император Александр, склонный к равноправному сосуществованию разных христианских конфессий, и немка-императрица Елизавета, начинавшая приобщаться к пониманию России и её культуры. Вероятно, по праздникам лицеисты организованно посещали храм. Но в программе их обучения знакомство с сонмом богов, богинь, нимф, героев Древней Греции и Древнего Рима занимало столь важное место, что эти персонажи становились как бы соучастниками жизни Пушкина и его лицейских товарищей, о чём можно судить по ранним стихотворениям поэта.
  После окончания лицея Пушкин участвует в работе литературных кружков "Арзамас" и "Зелёная лампа", пишет вольнолюбивые стихи и эпиграммы на Аракчеева и других высокопоставленных лиц, достаётся от него даже и царю.
  Выход в свет поэмы Пушкина "Руслан и Людмила" стал событием в литературе.
  Отношения между Пушкиным и императором никак не складываются, Пушкин считал, что политика Александра носит антирусский характер, ибо интересы России приносились в жертву химере Священного Союза (отмена ввозных таможенных пошлин губительно сказывается на русской промышленности и т.п.).
  "Ура! в Россию скачет
  Кочующий деспо́т.
  Спаситель горько плачет,
  За ним и весь народ...
  "Узнай, народ российский,
  Что знает целый мир:
  И прусский, и австрийский
  Я сшил себе мундир", -
  иронизировал Пушкин. Он был убеждён, что выражает общенародное мнение:
  "И неподкупный голос мой
  Был эхом русского народа".
  
  Царь решил отправить Пушкина в ссылку в Сибирь или в Соловецкий монастырь, потому, что вольнолюбивые и антиправительственные стихи поэта с выпадами против самого царя наводнили всю Россию.
  Но благодаря ходатайствам влиятельных друзей Пушкина дело ограничилось ссылкой в Кишинёв. По дороге к месту ссылки Пушкин искупался в Днепре, простудился и заболел воспалением лёгких.
  Пушкин воспринимал ссылку в Бессарабию (как впоследствии и в Михайловское), отрыв от центров литературной жизни, как катастрофу. Но судьба распорядилась так, что каждая ссылка оборачивалась для него благом.
  В Молдавии Пушкин написал первую главу давно задуманного им романа в стихах "Евгений Онегин". Не имея возможности по цензурным соображениям написать, что находится в ссылке, он прибёг к некой уловке. Рассказав, что Онегин "родился на брегах Невы", он продолжил:
  "Там некогда гулял и я,
  Но вреден север для меня".
  И делает к этим строкам невинное подстрочное примечание: "Писано в Бессарабии".
  Своё мнение о царе Пушкин не изменил и охарактеризовал его кратко:
  "В лице и в жизни Арлекин".
  А на смерть царя откликнулся двустишием:
  "Всю жизнь свою провёл в дороге,
  Простыл, и умер в Таганроге".
  Но Пушкин был великодушен и, хотя он по-прежнему относился к императору Александру отрицательно, однако в послании друзьям-лицеистам написал:
  "Простим ему неправое гоненье:
  Он взял Париж, он основал лицей".
  Так сказать, не помня зла, за благо воздадим.
  Большим счастьем для Пушкина была встреча с семьёй прославленного героя Бородинской битвы генерала Раевского, путешествовавшей по России. Раевский застал Пушкина больным, лежащим в бреду. По просьбе генерала начальство разрешило поэту для поправления здоровья присоединиться к путешественникам. Они посетили наиболее примечательные места Крыма и Кавказа. Не будь ссылки в Молдавию (и, конечно, счастливой встречи с семьёй генерала), когда бы Пушкину довелось побывать в этих экзотических местах? А именно там полученные впечатления послужили ему основой для создания ряда произведений, нашедших широкий круг читателей.
  Затем Пушкина перевели в Одессу, под начало генерал-губернатора графа М. С. Воронцова. Отношения между Пушкиным и Воронцовым не сложились.
  Тут я должен ненадолго вернуться к полемике с М. Веллером, который называет Пушкина неблагодарным, поскольку поэт не только писал злые эпиграммы на своего "благодетеля", но и вступил в преступную связь с его супругой, и у графини родился от него ребёнок (который, правда, скоро умер). М. Веллер словно присутствовал на их свиданиях. Но ведь Пушкин, надо думать, не был насильником и не пробирался в спальню графини тайно ото всех, в том числе и от самой Воронцовой. Если там и была преступная связь, то это связь двух - мужчины и женщины, и кто там был инициатором любовных отношений, знают только эти двое. Воронцова была замужняя женщина, а Пушкин был холостой молодой человек. А то, что многие светские женщины, будучи замужем, имели любовников, не было секретом. Таковы были нравы, и не Пушкин в этом виноват.
  Ссылку из Одессы в родовое имение Михайловское, в глухую псковскую деревню, оторванную от всех культурных центров, опять Пушкин воспринял как жизненную катастрофу. Но именно этот период оказался для него весьма плодотворным. Здесь, в неспешных беседах с няней Ариной Родионовной, в поездках на ярмарки, посещениях Святогорского монастыря Пушкин по-настоящему погружался в глубины народной жизни, постигал русский дух именно там, где Русью пахнет. В Михайловском Пушкин написал драму "Борис Годунов" и много стихотворений. И если для удовлетворения требований его африканского темперамента служили дворовые девушки, что также осудил М. Веллер, но вскоре Пушкин нашёл и место, где он мог общаться с культурными дворянами и образованными дамами, - имение Осиповой Тригорское. И там же он, на своё несчастье, встретился со своей знакомой с Анной Керн. Эта дама, обнаружив в принесённой им с собою книге знаменитое стихотворение "Я помню чудное мгновенье...", без всякого основания решила, что оно посвящено именно ей, а с её слов так стали считать и в обществе. Пушкин не мог открыто назвать настоящего адресата, ибо им была единственная любимая им женщина, занимавшая высокое положение в свете.
  По мере взросления Пушкин освобождался от своего "проклятого воспитания", от прозападных настроений и всё глубже постигал Россию, русский национальный характер.
  Конец заточению Пушкина в Михайловском положил внезапный вызов в Москву. После беседы с новым императором Николаем Пушкин был реабилитирован и его приглашали на все светские развлечения. Он был огорчён известием о смерти его любимой женщины, которая, возвращаясь из дальней поездки, скончалась, не доехав до столицы.
  В Москве Пушкин познакомился с Натальей Гончаровой, которая через несколько лет стала его женой. Но свадьбе предшествовала знаменитая Болдинская осень, куда Пушкин, отрезанный от Москвы карантином в связи с эпидемией холеры, много и плодотворно работал. Здесь им был закончен "Евгений Онегин", написаны "Повести Белкина" и "Маленькие трагедии" и ряд других произведений. По возвращении в Москву Пушкин женился, и молодые уехали в Петербург, где царь пожелал, чтобы Наталья Николаевна блистала на балах, для чего Пушкин был включён в штат придворных. Ему был открыт доступ в архивы, чем он воспользовался, написав "Историю Петра", "Историю Пугачёва" (царь исправил на "Историю Пугачёвского бунта"), поэму "Медный всадник" и ряд других произведений, в том числе последний свой шедевр - повесть "Капитанская дочка".
  Вокруг него и его жены в светском обществе плелось множество интриг, которые неизбежно должны были закончиться его гибелью. Он пытался вырваться из этой кабалы и уехать в деревню, даже подал царю прошение об отставке. Но капкан был закрыт прочно. Возвращаясь к главной теме данного раздела, могу отметить, что именно Пушкин наиболее глубоко рассмотрел проблему современного ему человека и выразил её суть афористически и в прекрасной художественной форме в "Евгении Онегине".
  Если верить Пушкину, Онегин особо ценил книги, в которых
  "Современный человек
  
  Изображён довольно верно:
  С его безнравственной душой,
  Себялюбивой и сухой,
  Мечтанью преданной безмерно,
  С его озлобленным умом,
  Кипящим в действии пустом".
  
  О безнравственности людей писателями исписаны тома, но только Пушкин отметил все отличительные черты этого человека. Безнравственную душу, непомерную мечтательность, когда мечтатель думает об освоении планет в других галактиках и не замечающий того, что у него под носом уничтожаются главные условия жизни на его родной планете Земля. И никто, пожалуй, не заметил такой особенности человек, как озлобленный ум, а ведь в самом деле все те безобразия, которые творит человек в отведенном ему уголке Вселенной, можно совершать только при озлобленном состоянии ума. Но всё, что предпринимается озлобленным умом, в конечном счете оказывается пустым действием. Вот это классическая форма сущности современного человека, которую никто более не сумел осознать. Речь идёт не о каком-то чудовище, а о современном человеке вообще. Каждому из нас в той или иной мере присущи эти, отмеченные Пушкиным недостатки, безнравственный чиновник-казнокрад, взяточник-таможенник, браконьер и т.д. Но безнравственен человек, не совершающий подобных преступлений, но проявляющий бессердечие в обращении с окружающими, думающий, чтобы ему было хорошо, а главное - не ощущающий себя сохозяином Земного шара, данного нам в пользование и для труда по его улучшению, короче говоря, как выразился писатель Василий Галин , ничего не делающий для выживания человечества.
  Вот вам и разгадка всего безумного поведения людей.
  Человек с безнравственной душой и озлобленным умом только на то и способен - развязать новую, на этот раз самоубийственную ядерную мировую войну и сделать Землю, отравляя всё новые территории суши и Мировой океан, окончательно непригодной для проживания людей и вообще живых существ.
  А ведь роман и был задуман (как и впоследствии "Герой нашего времени" Лермонтова) как анализ духовного мира современного поэту человека.
  Пушкин выступил здесь как беспристрастный наблюдатель человеческой природы и как пророк, но вовсе не как учитель, укоряющий других в присущих им страшных недостатках (безнравственности души, эгоизме, бессердечии, озлобленности ума, безмерной склонности к мечтательности и пр.). Нет, он жил там же, где и его современники,
  "В сём омуте, где с вами я
  Купаюсь, милые друзья".
  Но время от времени у него прорывалось истинное понимание сути своих "милых друзей":
  "Кто жил и мыслил, тот не может
  В душе не презирать людей".
  Пушкин мог спокойно писать о современном человеке с его безнравственной душой и озлобленным умом, сознавая, что такой человек добром не кончит. Поэт беспристрастно описывал такую человеческую личность, потому что у него был прочный идейный и моральный фундамент.
  Пушкин и православие
  Как мы видели, в детстве и юности был, как и большинство дворян, лишь формально православным христианином. Более того, из Одессы Пушкин пишет друзьям, что берёт у иностранца "уроки чистого афеизма". Прочитанное цензором, это письмо могло бы привести к большим неприятностям для поэта, особенно при вступлении на престол Николая, при котором атеизм, мягко говоря, не поощрялся. Кроме того, Пушкин был обвинён в сочинении кощунственных стихов о Деве Марии, причём этим делом занимался сам император Николай.
  Но постепенно Пушкин начинал проникать в суть христианства (хотя религиозность ещё долго сочеталась у него с суевериями). Вот тому свидетельство из относительно раннего его произведения:
  "Величайший духовный и политический переворот нашей планеты есть христианство. В сей-то священной стихии исчез и обновился мир. История древняя есть история Египта, Персии, Греции, Рима. История новейшая есть история христианства".
  Пушкин пережил несколько тяжёлых духовных кризисов, свидетельством которых служат его стихотворения, например, "Бесы", "Предчувствие" и особенно "Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана..."; вот его последняя строфа:
  "Цели нет передо мною:
  Сердце пусто, празден ум,
  И томит меня тоскою
  Однозвучный жизни шум".
  
  И тут он получил неожиданную духовную помощь от митрополита Московского Филарета (Дроздова), уже в наше время причисленного к лику святых. Пушкин очень уважал этого святителя, любил его проповеди, порой слушал их со слезами на глазах от переполнявших его чувств раскаяния и умиления. Митрополит даже вступил в некое поэтическое состязание с Пушкиным, ответив ему стихотворением, которое начиналось словами:
  "Не напрасно, не случайно
  Жизнь от Бога мне дана..."
  (Кому интересно, могут его прочитать, оно есть в Интернете.)
  Растроганный Пушкин ответил святителю новым стихотворением "В часы забав иль праздной скуки...", в последней строфе которого гениально выразил чувство, охватившее его по прочтении стихотворения митрополита:
  "Твоим огнем душа палима
  Отвергла мрак земных сует,
  И внемлет арфе Серафима
  В священном ужасе поэт".
  
  Незадолго до своей гибели Пушкин написал рецензию на книгу Сильвио Пеллико "Об обязанностях человека", начинавшуюся восторженным гимном Евангелию, этой "пословице народов". Пушкин переложил в стихотворной форме христианскую великопостную молитву "Отцы пустынники и девы непорочны..." Немало было у него и покаянных стихов, смысл которых можно выразить одной строкой: "И с отвращением читая жизнь мою..." Находясь уже на смертном одре, Пушкин, до того горевший желанием убить на дуэли Дантеса, послал к своему убийце сказать, что он прощает его (хотя и мог предполагать, что там над его словами только посмеются). Он полностью оправдал в глазах света свою жену, хотя многие обвиняли её в том, что она своим поведением подала повод для дуэли. Вообще, можно сказать, что именно в последние часы своей жизни Пушкин совершенно переродился. Как и подобает православному христианину, он перед смертью исповедался, искренне покаялся и причастился.
  На мой взгляд, творческий путь Пушкина, при всех человеческих слабостях поэта, был сплошным (не единоразовым) подвигом.
  Пушкин, хотя временами и огорчался непониманием со стороны читателей, продолжал свой путь, осуществляя своё призвание, которое рассматривал как Божественное ("Веленью Божию, о муза, будь послушна...").
  Ну, а теперь о мировоззренческом фундаменте его творчества и его прогнозов на будущее.
  Как православный христианин, Пушкин знал, что он умрёт, как умрут и все его современники, никого не спасут ни богатство, ни знатность, но на этом история не закончится. По прошествии какого-то времени вдруг, внезапно, когда никто этого не ожидает, состоится Второе пришествие на Землю Христа и наступит для всех когда-либо живших людей Страшный Суд, где каждый получит по заслугам. Господь отделит овец (праведников) от козлищ (грешников), избранные Господом обретут жизнь вечную в раю, а отвергнутые Им будут обречены на вечные адские муки. Земля и все дела на ней сгорят, а райская жизнь будет протекать под новым небом и на новой земле, потому что прежняя земля и прежнее небо миновались. Надо стараться жить праведно, жить для Бога и для людей, а если по своему человеческому естеству порой и согрешишь, надо избавиться от этого греха покаянием. Такой образ жизни необыкновенно труден, но зато и награда ему - вечная жизнь. Хотя сам Пушкин, если не считать последних дней жизни, когда он по сути находился на смертном одре, не был примерным православным христианином, образцом для подражания.
  О разных версиях обстоятельств его гобели не буду распространяться, их множество, и исследует их целая армия профессиональных пушкиноведов, неплохо кормящаяся на этой ниве вот уже 150 лет.
  Пушкин - пророк
  В ряде стихотворений Пушкина есть строки, свидетельствующие о его пророческом даре. Даже тогда, когда они носят вроде бы шутливый характер, со временем оказывается, что это довольно точный прогноз:
  "Когда благому просвещенью
  Отдвинем более границ,
  Со временем (по расчисленью
  Философических таблиц,
  Лет чрез пятьсот) дороги, верно,
  У нас изменятся безмерно:
  Шоссе Россию здесь и тут,
  Соединив, пересекут.
  Мосты чугунные чрез воды
  Шагнут широкою дугой,
  Раздвинем горы, под водой
  Пророем дерзостные своды,
  И заведет крещеный мир
  На каждой станции трактир".
  Со времени написания этих строк прошло около 200 лет, а Россия по-прежнему утопает в бездорожье, с мостами дело обстаёт ещё хуже. Кабаки и шинки попадаются на каждом шагу, а трактиров с постоялым двором практически нет, если не считать дорогих гостиниц, доступных лишь лицам с тугими кошельками.
  Одно время в печати появилось сообщение, будто в Таганроге (а Пушкин там бывал) обнаружены рукописи Пушкина с большим прогнозом будущего России. Опровержения этого сообщения не было, но и подтверждения такой сенсации не последовало.
  Предчувствуя скорый конец, Пушкин 21 августа 1836 года написал своё знаменитое стихотворение "Я памятник себе воздвиг нерукотворный...", которое превзошло по изяществу стиля, красоте и глубине смысла все подобные сочинения от Горация до наших дней.
  Пророческий дар Пушкина проявлялся во многих произведениях поэта, но нигде он не нашёл столь яркого воплощения, как в этом его "Памятнике".
  Короткое стихотворение, всего пять строф по четыре строки, а сколько вполне оправдавшихся предвидений будущего!
  Да, нерукотворный памятник, созданный Пушкиным этим стихотворением, как и всем своим творчеством, вознёсся выше Александрийского столпа. К столпу идут праздные туристы, которым экскурсоводы рассказывают, откуда взялся такой громадный цельный кусок мрамора, как его доставили в Петербург и как он держится на фундаменте исключительно силой собственной тяжести. Конечно, это чудо архитектуры и скульптуры, точности математического расчёта. А к Пушкину идут любители поэзии и те, кто хотел бы больше узнать о поэте - национальной гордости России. И вознёсся пушкинский Памятник именно главою непокорной потому, что, как мы могли бы убедиться выше, Пушкин не клонил гордой головы ни перед царями, ни "к ногам народного кумира".
  И народная тропа к Пушкину не зарастёт, хотя бывают периоды, когда она сужается до едва заметной тропинки. Но затем люди прозревают, и тропинка превращается в торную дорогу, по которой идут миллионы почитателей. И славен будет Пушкин, пока в России будет жив хотя один пиит.
  И слух о нём прошёл по всей Руси великой и даже перешагнул и её пределы, хотя до понимания глубины его мысли массами русских людей ещё далеко.
  Пушкин действительно любезен народу тем, что чувства добрые он лирой пробуждал, что в его жестокий век восславил он Свободу и милость к падшим призывал. Он, не думал, что может наступить век ещё более жестокий, с двумя мировыми войнами и глобальным загрязнением природы, но в этом он не виноват.
  И закончил он свой Памятник изложением своего творческого кредо и одновременно заветом потомкам:
  Муза должна быть послушна только велению ожию.
  Поэт не должен страшиться обид и требовать венца.
  Как любой мудрец он должен равнодушно принимать хвалу и клевету и "не оспоривать глупца".
  Дар, который вручил ему Господь, поэт должен нести достойно.
  Пушкин не просто высказал пожелание, каким должен быть поэт, но и своей жизнью доказал, что следует своему призванию.
  Можно сказать, что
  некоторые прогнозы Пушкина не оправдались. Он исмходил из того, что жизнь будет продолжаться, покуда, как сказал другой поэт, "миру стоять Богом суждено":
  "И пусть у гробового входа
  Младая будет жизнь играть
  И равнодушная природа
  Красою вечною сиять".
  А учёный и писатель Василий Галин предсказал, что эта жизнь на планете Земля очень скоро прекратиться из-за того, что человечество, захваченное страстью алчного потребительства, ничего не делает для своего выживания.
  Пушкин тоже в этом тоже не виноват, он не мог предвидеть того, что немногие поколения людей, жившие после него (а это всего около 200 лет), так испоганят Землю, как не смогли бы изуродовать её все предшествовавшие поколения за миллион лет их истории.
  
  
  ЗАКЛЮ
  ЧЕНИЕ
  За свою дореволюционную историю русский народ (великороссы) имел только три периода, когда он мог свободно развивать свою культуру под покровом собственной, соответствующей его духу власти:
  Первый период.
  Время расцвета древнего великорусского государства сначала в пределах Владимиро- Суздальского великого княжества, а после взятия войсками Андрея Боголюбского Киева в 1169 году - на большей части бывшей Киевской Руси. После смерти Андрея, а затем и его сводного брата Всеволода Большое Гнездо вскоре Русь попала под монголо-татарское иго, продолжавшееся до "стояния на Угре" (1480 год), то есть почти 260 лет.
  Второй период.
  Время от конца татарского ига до смерти царя Фёдора Иоанновича (1598 год). При его преемнике Борисе Годунове, царствовавшем 6 лет, на Руси началась Смута, продолжавшаяся формально до избрания нового царя в 1613 году (фактически много дольше). Во время Смуты поляки захватили Москву и ряд других городов Руси и, пользуясь тем, что на русском троне сидел их ставленник Лжедмитрий, творили бесчинства на нашей земле. Ещё больше зверствовали состоявшие на службе у Польши запорожские казаки (черкасы), представлявшие собой тогда сброд принципиально не занимавшейся производительным трудом черни, жившей исключительно грабежом, разбоем и мародёрством. Именно они навязали Земскому собору избрание на царский трон боярина Михаила Романова, сотрудничавшего с поляками и находившегося в плену польской культуры. Последовавшие за ним цари Романовы до Анны Иоанновны были пленниками той же культуры. Это было время польской духовной оккупации России, в которой приняли деятельное участие украинцы, преимущественно выпускники Киево-Могилянской духовной академии и воспитанники иезуитов. Первоначально казаки и украинские "просветители" выступали как пособники поляков, а потом стали играть самостоятельную важную роль в системе российской власти. Украинцы, воспринявшие совет Богдана Хмельницкого "присосаться" к России и питаться её соками, весьма преуспели на этом поприще. Заняв при первых царях династии Романовых прочные позиции в системе российской власти, они не уступали их и впоследствии. Неграмотные хохлы, пастухи и казацкие старшины стали российскими графами и светлейшими князьями, и многие из мелкоты получали российское дворянство. Уже при первых Романовых было положено начало "преклонению перед иностранщиной", продолжавшейся до конца существования Российской империи, хотя объекты преклонения со временем менялись. Последствия идеологических диверсий украинских "просветителей" - раскола Русской Православной Церкви и создания лживой истории Росси и Украины - не преодолены до сих пор. При Петре Великом украинцы заняли ведущие позиции в руководстве Русской Православной Церкви, хотя их вера содержала еретические элементы, а сами они стали носителями схоластики и в духовном образовании, и в организации приходской жизни. С призванием на царство в России Анны Иоанновны к польско-украинской духовной оккупации добавилась и германская. Фактическим правителем России стал фаворит императрицы Бирон, стремившийся лишь к личному обогащению и к насаждению в России немецких порядков, начиная с утверждения в русской армии палочной дисциплины.
  Третий период.
  При последней русской императрице Елизавете Петровне русские получили 20-летнюю передышку от немецкого засилья, но украинское влияние достигло пика.
  А после Елизаветы Петровны возобновилось господство немцев в России, которое также продолжалось до конца существования Российской империи. При Екатерине Великой оно сочеталось с французской духовной оккупацией, особенно усилившейся при Александре I после зарубежного похода русских войск - победителей Наполеона. Таким образом, Россия, оказалась в положении "побеждённой победительницы". А при Александре II в России были широко открыты двери иностранному капиталу, вследствие чего наша страна перед Первой мировой войной уже была фактически колонией Запада. Такое жалкое положение России, ставшей, при несметных своих природных богатствах и одним из самых одарённых народов, кормушкой для оборотистых дельцов разных иностранных государств, вызывало там вполне объяснимые насмешки и презрительное отношение к русским людям, отстававшим по жизненному уровню от западноевропейцев и американцев. А позже это стало порождать и требования геополитического характера: интернационализации природных богатств России, то есть на деле передаче их ведущим странам Запада. Дескать, не мог бы Бог дать эти сокровища в собственность одой нации, которая ведёт себя как собака на сене: сама не ест и другим не даёт. А само это жалкое положение России было следствием слабости национального самосознания русских и отсутствия у них национального достоинства, поэтому они оставались пленниками чужих культур и чужого, иностранного капитала. Цари-императоры действовали в интересах не России, а династии, их роднёй были многие европейские государи; русская интеллигенция была заражена "низкопоклонством перед иностранщиной"; а крестьяне, составлявшие большинство населения, пахали землю сохой так же, как и при Владимире Красное Солнышко. Народ жил отдельной от "верхов" жизнью, выполнял положенные повинности, работая на казну и барина, лишь иногда, когда алчность "верхов" превосходила допустимые пределы, взрывался бунтами.
  Отдельные образованные русские работали над повышением русского национального самосознания. Ломоносов, например, написал уже упоминавшееся сочинение о размножении и сохранении русского народа. Кроме того, он воевал с засильем немцев в Академии наук и с мракобесами из духовенства, из-за чего едва не кончил жизнь на эшафоте или на костре. Державин написал работу о том, кого по праву можно назвать государственным деятелем. Но всё это делалось попутно с их основными занятиями и представлялось в форме записок к верховной власти, которой они были не интересны.
  Эту спасительную для России и русского народа работу выполнил, учитывая и опыт предшественников, Пушкин. В его творениях были показаны и роль, и место России в современном ему мире, который российская элита в основном отождествляла с Европой. Пушкин же неизменно подчёркивал чуждость Европы России. Вот смысл некоторых его высказываний на этот счёт: поймите, мы никогда не имели ничего общего с Европой; феодализма по-европейски у нас не было; князья не строили неприступных рыцарских замков, а жили во дворцах вблизи селитебной части городов; истекая кровью, Русь защитила Западную Европу от массивного вторжения монголов (а восток охраняла от агрессивных поползновений Запада); Россия въехала в Европу, как спущенный со стапелей корабль при стуке топора и громе пушек; Европа по отношению к России всегда была столь же невежественна, сколь и неблагодарна и т. п. Пушкин успел оценить и молодую американскую демократию (которую многие считали идеалом государственного устройства) "во всём её отвратительном цинизме и показать ущербность американского образа жизни, направленного на достижение высокого уровня жизни (не для всех) и комфорта. Россия - не Европа и не Азия (и тем более не Америка). У России особая судьба и особое предназначение в мире. Пушкин привёл образцы и нормы достойной жизни русского человека. Его поведение перед лицом властей и народных кумиров было образцом достоинства. Он мог похвалить Николая I, который не побоялся приехать в Москву в разгар бушевавшей там холеры, или подвигнуть его к милосердию в отношении ссыльных декабристов. Но он никогда не опускался до лести властям, и часто не соглашался с царём - цензором его произведений.
  Пушкин создал и современный русский литературный язык. Русский язык и в Средние века вызывал восхищение у таких высоко образованных европейцев, как император Священной Римской империи германской нации Карл V. Но за прошедшие столетия он слабо развивался, зато сильно засорялся неоправданными и чрезмерными заимствованиями из польского, немецкого, голландского, английского и французского языков, так что "сверх образованный" русский дворянин мог написать "по-русски": "Моя аманта сделала мне инфиделите". Пушкин, сохранив красоту и стройность русского языка, избавил его от архаизмов и излишних заимствований. При этом Пушкин не писал трактатов и учебников (если не считать критику оппонентов, безуспешно пытавшихся поймать его на недостаточном знании русского языка), а создал в художественной форме стихотворные и прозаические тексты, которые являются классическими и не только стали образцами для последующих великих русских писателей, но и остаются классическими и в наши дни.
  Путь к обретению полноценного русского национального самосознания, указанный Пушкиным, не был понят его современниками. Реакционные силы в российском правящем слое, украинцы и другие чужеземцы в системе российской власти сделали всё, чтобы воспрепятствовать проникновению идей Пушкина в прослойку образованных русских людей. Теперь эти силы использовали ошибку талантливого, но бесшабашного литературного критика Белинского, который заявил, что Пушкин "исписался", и главенство в русской литературе переходит к украинцу Гоголю, но Гоголь был не русским, а русскоязычным украинским писателем, хотя и гением мировой литературы. Гоголь всегда с первых же произведений был враждебен к "москалям", к России и русской жизни, хотя вынужден был эти свои чувства маскировать, поскольку карьеру делал в России. Чтобы прослыть русским патриотом, он в "Тарасе Бульбе" выдал бунт украинских крестьян против поляков, поддержанный казаками, за страницу исторической борьбе русского народа, хотя во времена Бульбы русские не интересовались польской окраиной - Украиной, а казаки ничего не знали о России. В "Мёртвых душах" Гоголь представил Россию сборищем уродов, недоумков и казнокрадов, а финал первого тома с "птицей-тройкой" был поклёпом на Россию во главе с коллективным Чичиковым. Вместо учебника жизни, у Гоголя получился гениальный плутовской роман о похождении авантюриста Чичикова, этого бессмертного Остапа Бендера, который заглянул в XIX век, ужаснулся нарисованной Гоголем картиной и сбежал обратно в XX. Ничего этого русские простофили не заметили, а интеллигенция провозгласила Гоголя пророком. Провозглашение Гоголя интеллигенцией главой русской литературы закрепило итоги польско-украинской оккупации. И в истории России он сыграл зловещую роль. Но по мере просвещения широких народных масс, пик которого пришёлся на советский период нашей истории, понимание первостепенного значения Пушкина для России становилось всенародным. С победой контрреволюционных сил в 1991 году и распадом СССР, это понимание утрачивается по мере деградации русского народа. Но это явление временное, эпоха рыночного помешательства в России подходит к концу. А восстановление позиций России, как независимой мировой державы, немыслимы без возрождения русского национального самосознания в тех формах, которые предвидел Пушкин.
  В позапрошлом веке была высказана очень верная и точная формула, определяющая роль Пушкина в русской жизни: "Пушкин - это наше всё". А в прошлом столетии, кажется, Андрей Платонов сказал, что Пушкин был послан России в трудное для неё время для того, чтобы осветить светом своего гения все закоулки русской жизни и помочь нашему народу найти выход из темноты к достойному будущему. И сегодня можно с полным правом сказать: "Пушкин и ныне наше всё" или Пушкин и в наши дни "Живее всех живых".
  Так что век понимания исключительной для нас роли Пушкина для жизни России впереди.
  Вечная тебе память, незабвенный Александр Сергеевич!
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Гримм "Ареал Х" (Антиутопия) | | Н.Новолодская "На грани миров. Горизонты" (Боевое фэнтези) | | П.Эдуард "Квази Эпсилон 5. Хищник" (ЛитРПГ) | | А.Каменистый "Весна войны" (Боевая фантастика) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом" (ЛитРПГ) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Э.Тарс "Мрачность +1" (ЛитРПГ) | | Triangulum "Сожённый телескоп" (Научная фантастика) | | В.Екатерина "Истинная чаровница " (Любовное фэнтези) | | А.Красников "Вектор" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"