Антонов Михаил Фёдорович: другие произведения.

Русский Идеал И Корпоративное Государство

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Предлагаются аннотация и две главы публикуемой по частям книги "РУССКИЙ ИДЕАЛ И КОРПОРАТИВНОЕ ГОСУДАРСТВО"

  АННОТАЦИЯ
  В моей работе "От лжекапитализма - к тоталитаризму!", публиковавшейся в журнале "Молодая гвардия", а в 2008 году вышедшей отдельной книгой, было показано, что XX век был вовсе не временем борьбы лагерей капитализма и социализма, в которой капитализм победил. Это была эпоха становления и развития корпоративных государств, которые уже перестали быть капиталистическими, но и не стали социалистическими. В них классовая борьба сменилась (не без проблем) сотрудничеством работодателей (включая государство) и наёмных работников. Начало этому процессу положила Советская Россия уже в 1918 году, но затем Гражданская война и другие эпохальные события затормозили этот процесс. Но он был подхвачен (однако при сохранении, более или менее формальном, частной собственности) на Западе. Корпоративными (в разной степени) были режимы Муссолини в Италии, Рузвельта в США, Франко в Испании, Салазара в Португалии и др.. После Второй мировой войны на Западе началась волна либерализации, и корпоративные режимы были устранены. Однако необходимость сохранения социального мира при построении "государства всеобщего благосостояния" и пр. заставили возрождать государства на новой, неокорпоративной основе. Этот строй утвердился в десятках стран Европы, Азии, Африки и Америки. Ныне почти вся Западная Европа стала социалистической, у власти там или находятся непрерывно, или оказываются периодически социалистические или социал-демократические партии. Но обобщения мирового опыта развития неокорпоративных государств в научной литературе (как у нас, так и за рубежом) нет. Эту задачу и призвана решить новая моя работа "Русский идеал и корпоративное государство".
  Для России исследование этого процесса имеет жизненно важное значение. Восстановление социализма в ней сейчас невозможно, капитализм вообще остался строем позапрошлого века. От нынешнего своего состояния она может пойти двумя путями. Либо это будет путь построения корпорации-государства, которое руководствуется принципом экономической эффективности, когда то, что не приносит немедленной прибыли (пенсионеры, дети, отрасли экономики, не работающие на экспорт, армия, образование и пр.) остаются без поддержки. Это будет путь назад, сопряжённый с обнищанием большинства населения, всесторонним регрессом и вымиранием страны. Заинтересованы в таком сценарии туземные олигархи и мировой финансовый капитал, который наконец-то сможет превратить Россию в свою колонию. Либо - путь построения корпоративного государства, где все граждане - товарищи, соработники, заинтересованные во всестороннем развитии своей страны, от которого все они (хотя и в разной степени, но всё же без гигантских разрывов между "верхами" и "низами") получают свою долю прибыли. Это будет путь к подъёму России и выхода её на лидирующие позиции в мире.
   Но и корпоративное государство можно строить по-разному. Как видно из названия моей работы, я исследую возможность построения в России корпоративного государства, опирающегося на русский идеал, на наши национальные традиции, а также на опыт советского периода российской истории, когда был достигнут высший взлёт и общества, страны, и русского человека. Однако при этом необходимо иметь в виду мировой опыт - как в целях заимствования положительных сторон, так и во избежание трудно поправимых ошибок. Отсюда - и появление глав, в которых рассматривается ситуация в разных странах мира, где существовали ранее или возникают ныне корпоративные режимы, со всеми их преимуществами и недостатками.
  
  
  Глава 2. ГЕРМАНИЯ - СТРАНА ЧЕТЫРЁХ СОЦИАЛИЗМОВ
  
   Небольшое отступление в историю
  
  Западную и Центральную Европу можно считать творением германского гения. Государства, там расположенные, возникли в результате завоевания Западной Римской империи различными племенами германцев - франками, бельгами, тевтонами, вандалами, англами, саксами и др. Со временем они смешались с коренным населением римских провинций, этнический состав которых был также разный. В итоге образовались разные европейские нации - англичане, французы, итальянцы, немцы и т.п. Но в наибольшей степени и чистоте германское начало сохранили именно немцы, а потому о корнях европейского миропонимания будет правильным сказать именно в главе о Германии. И здесь сразу же возникает вопрос: была ли Европа христианской?
  В упоминавшемся во введении докладе Олега Платонова содержалось грозное предупреждение: "мировая христианская цивилизация стоит на краю пропасти... Из христианина средний европеец превращается в язычника - жадного потребителя товаров и услуг". Однако, на мой взгляд, отход народов Западной Европы и их культуры от духовных ценностей Нового Завета начался не "с эпохи Ренессанса" (как утверждается в цитируемом докладе), а гораздо раньше, о чём говорили многие западные мыслители, от византийских Отцов Церкви до Освальда Шпенглера и Альберта Швейцера. Пожалуй, наиболее полно эту идею высказал известный немецко-американский философ, психолог и социолог Эрих Фромм (1900 - 1980) в своей книге "Иметь или быть?" (М., 1986. С.164), где он прямо поставил вопрос: "Является ли западный мир христианским?", и в поисках ответа на него глубоко проанализировал исторический процесс распространения христианства в Европе. Вот его вывод:
  "... христианизация Европы была в значительной степени мистификацией, что в лучшем случае может говорить лишь об ограниченной христианизации между XII и XVI веками... Короткий период христианизации закончился, и Европа возвратилась к своему изначальному язычеству".
   Но ведь и язычество бывает разное. Характер европейского язычества в решающей степени определили его истоки - мировидения древних германцев, древних греков и римлян, а также католицизм и протестантизм.
  
  Германские корни европейского миропонимания. В предыдущей моей книге, печатавшейся в нашем журнале, я подробно рассказывал о германцах. Здесь лишь кратко напомню:
   "...Германцы занимались земледелием ради необходимости и предпочитали ему войну и грабёж ... Убийство для варваров считалось только ущербом, и они не видели в нём нарушения нравственного закона... Отдельная личность вмещает в себе всё". Боги германцев - это "боги войны и насилия".
  В 800 году король франков Карл Великий был провозглашён императором римским, франкским и христианским. Новая Римская империя олицетворяла "град Божий" на земле, власть императора признавалась священной.
  После смерти Карла Великого его империя распалась - сначала на три части, а в дальнейшем - на тысячи частей, но установившийся в Европе феодальный строй был "полным торжеством германских идей. Государство, как целое; в средние века исчезло. Господствующим классом были дворяне, рыцари - свободные германцы, стоящие над угнетёнными римлянами, галлами и другими покорёнными народами. Сеньёры занимались войной, грабежом и охотой. Работа, промышленность и торговля считались презренным делом. Сколько было замков, столько было и феодальных дворов. Свободные привычки германского воина обнаруживались и в феодальном сеньёре, который не мог выносить никакого господства над собой. Вот что такое германский дух, каким его сформировала история. Лишь на востоке Германии в начале ХIII века появились духовно-рыцарские ордена (Тевтонский и Меченосцев, слившиеся впоследствии, образовав Ливонский орден), нацеленные на захват земель в Прибалтике. Затем на землях ордена в 1525 году было образовано светское герцогство Пруссия.
  Это государство переняло орденские традиции, что придало ему новый лик спартанского военного государства. После объединения Германии вокруг Пруссии в ней воцарились железная дисциплина, и прежде присущая германцам анархия сменилась строгим порядком. Но германцы испытывали влияние и других культур.
  
  Греческие корни европейского миропонимания. Всем известен "греческий феномен" в культурной истории человечества: какую бы область знания мы ни взяли, в истоке ее обязательно найдем древнего грека. Но при этом обычно умалчивается о главном - о диком презрении греков ко всему не-греческому.
  Эллины говорили: "Кто не грек, тот варвар", вкладывая в эти слова откровенно расистский смысл (варвары достойны быть лишь рабами у свободных эллинов, эллин отличается от варвара, как человек от животного). Презирая труд, именно они "обогатили" человечество учением о "говорящих орудиях" - рабах.
  Для грека было важным вырабатывать тщательно ухоженное тело. Кроме того, грека должны были отличать холодное и бесстрастное выражение лица и критическое направление ума.
  А в таком государстве-полисе, как Спарта, вырабатывалась "новая порода людей: эластичных, могучих героев". Наконец, греков отличало то, что они жили в обстановке всеобщей и всеобъемлющей конкуренции: Это порождало в них не просто гипертрофированное честолюбие, а именно славолюбие, стремление прославиться любой ценой, даже, как Герострат, сожжением одного из семи чудес света - храма Артемиды Эфесской.
  Но есть часть культуры Древних Греции, о которой обычно стыдливо умалчивают. А о ней необходимо сказать уже потому, что именно она заложила те основы западного образа жизни, о которых мы мало что знаем. В истории западноевропейской цивилизации прослеживаются "голубые" корни.
  Проституция, педерастия, педофилия и другие проявления беспримерной половой свободы (лучше бы сказать - распущенности) древних греков органически свойственны их культуре. Выдающиеся персонажи древнегреческой истории были гомосексуалистами. История любви греков к мальчикам и её выражение в греческой литературе была наиболее существенной и значимой основой греческой культуры, которая имела решительно гомосексуальную направленность. Со времён Солона до завоевания Афин Римом гомосексуализм и педофилия в Афинах были узаконены. Но превосходство свободнорожденного не должно было принижаться интимными отношениями с рабами. Порок, таким образом, был привилегией, уделом избранных.
  И вот с наступлением эпохи Возрождения индивидуалистически настроенная "образованная публика" Европы, интеллигенция, обрела для себя идеал во вновь открытой тогда греческой культуре с ее крайним свободомыслием, страстью к абстрактным проблемам и гипертрофированным почитанием собственной личности.
  Интеллигенты эпохи Возрождения, гуманисты, хотели не только быть, но и слыть первыми на своём поприще". Им было присуще колоссальное честолюбие, жажда величия, независимо от того, каким способом, в какой области, насколько удачно оно могло бы быть достигнуто. Здесь нам открывается не просто род пошлого тщеславия, но что-то поистине демоническое. Гуманисты вынуждены были держаться вместе в ещё враждебном им средневековом мире, им также нужна была среда для общения. Но крайний индивидуализм и всеобщее соперничество порождали в этой среде обстановку взаимной ненависти и интриг. Среди них был широко распространён и гомосексуализм.
  
  Римские корни европейского мировидения. Если гуманистическая европейская интеллигенция, сформировавшаяся в эпоху Возрождения, вдохновлялась духом древнегреческой культуры, то носители государственнического начала черпали свои идеалы из наследия Древнего Рима. Ведь лишь одни римляне в Средиземноморье смогли не только отстоять свой язык, но и создать свою, равноценную греческой, культуру. Правда, они строили её по греческому образцу, но все же отстояли и свои национальные принципы, решительно отличные от греческих. "То, что у греков чтилось, то не заслуживало внимания у римлян; то, что Рим клеймил как порок, в Греции считалось чуть не за доблесть. Римлянин смотрел на характер меркантильного грека (идеалом которого был хитроумный Одиссей) с более возвышенной точки зрения: отчасти так, быть может, как мы смотрим на жида-фактора. Но и грек смеялся, в свой черёд, над чванством римлянина, над отсутствием в нём истинного художественного чутья, над тем, что он корчил из себя мецената, над тем даже, что он за модный язык взял язык греческий, оставив свой, родной, для плебса" (Гнедич. Всеирная история искусств. СПб, 1885, переизд. М., 1997. С. 136).
  Искусство вошло в плоть и кровь грека. У римлян "искусство отходит на второй план: их стройные мировые идеалы выражаются в могучем законодательстве, в стремлениях к определённым идеалам государства. Оттого-то история Рима так полна мощными характерами, образцами беззаветной жертвы ради принципа государственности. Весь Рим словно составляет одну железную волю... Задачи римского воспитания были несколько иные, чем в Греции. Греки развивали не только силу, но и грацию и пластичность движения. Рим требовал от гражданина только воинских доблестей, которые были идеалом всех добродетелей" (Там же, с. 137, 139).
  Греки так и не смогли добиться объединения своих карликовых государств, где "граждане знали в своём государстве всех в лицо" (Гнедич, с. 91), - это и было их идеалом. А римляне создали величайшую империю, и для них ключевой была идея римского мирового господства, а, следовательно - государственности.
  Эллинской культуре болтовни, презрения к труду и окружающему миру римляне противопоставили культуру, почитающую лаконизм и труд (особенно земледельческий). Они создали образцовую правовую систему для подданных огромного многоязычного и многоконфессионального государства. Именно римский взгляд на человека и гражданина (в сочетании с влиянием получавшего все большее распространение христианства) привёл к исчезновению рабовладения и выравниванию прав подданных, а достижения римлян в государственном строительстве остались образцом и для последующих эпох.
  Сильно различались и религии греков и римлян, несмотря на внешнее сходство их пантеонов:
  "Эллин воплощал богов в человеческие образы; у него боги дрались, мирились, воплощались перед глазами смертных, даже жили среди них... Римские божества были отвлечённые абстракты" ... Отношения римлян к своим божествам были меркантильными. Римлянин приносил богам молитвы и жертвы, и за это бог обязан был ниспосылать ему благоденствие. "Внутренней религиозной веры римский культ не требовал" (Гнедич, с. 144 - 145).
  Такое отношение к религии привело к печальным последствиям: Ради большего сближения покорённых народов Рим признавал их богов и сооружал в столице в честь их храмы. Это породило "религиозную терпимость, но вместе с тем повели к совершенному безверию... Падение нравственности дошло до того, что в конце II и в начале I столетий до Р.Х. в Риме появились человеческие жертвоприношения, и сенат принуждён был обнародовать закон, воспрещающий эти жертвы" (Гнедич, с. 145).
  В обстановке практически полного безверия важнейшей потребностью, наряду с потребностью в пище, стали развлечения, часто кровавые:
  "Хлеба и зрелищ!" - вот обычный крик римской черни... греческие олимпийские состязания приобрели у них характер безнравственный и ужасный... Цирк - это был главный пульс жизни римского народа" (там же, с. 147 - 148), в особенности гладиаторские зрелища.
  Увы, завоевав греческие города-республики, римляне наряду с военной добычей обзавелись также в полной мере и греческой порочностью. Гомосексуализм получил наиболее полное развитие как раз в Римской империи, а затем был успешно пронесён в сокровищницах европейского коллективного сознания сквозь тысячелетия. Безбрежная сексуальная свобода, как и всякая свобода, распространялась только на полноправных граждан, а рабам запрещалась законодательно. Но рабы предавались зачастую таким поистине гомерическим видам разврата, которые и не снились их хозяевам.
  И когда римское рабовладельческое государство пало под ударами варваров, огромные массы сексуальных извращенцев в достаточно короткое время вдруг стали свободными жителями вновь образовавшихся на территории Европы стран и, более того, основным населением этих стран!
  Теперь о самом названии "либерализм". Многие считают, что этот термин произошел от слова "свобода" в основных европейских языках (фр. la liberte, англ. liberty). На самом деле он получил название от одного из божеств, позаимствованных Римом из других стран.
  Бог Либер у римлян первоначально был покровителем роста и плодородия, а также семени животных и растений. Религиозные праздники в честь Либера были исключительно разнузданными и грубыми, так что само имя Либера стало синонимом этой разнузданной свободы, передав само её наименование либерализму
   Таким образом, морально-этические проблемы западноевропейского общества возникли вовсе не в последние несколько десятилетий, как сейчас нас пытаются убеждать западные идеологи и политики. Эти отклонения существовали с самого зарождения западноевропейской цивилизации и были тщательно сохранены ею все эти тысячелетия. И либерализм возник именно в западноевропейской культуре вовсе не случайно, а как закономерная реакция общественного сознания на рабовладельческую традицию. И даже своё имя это движение взяло у фаллического бога вседозволенности Либера.
  С первых веков новой эры на мировоззрение западноевропейцев начинает оказывать влияние постепенно распространявшееся на континенте христианство.
  
  Влияние католицизма и протестантизма на менталитет европейцев. Католическая Церковь во главе с римским папой приобрела в Западной Европе громадную власть. Поскольку варвары приняли христианство, отлучение от Церкви было её главным орудием. Отлучённый устранялся от Церкви; а так как Церковью было всё общество, он оказывался отлучённым от всего мира. Церковь, убедившись в силе этого духовного орудия, пользовалась им впоследствии до злоупотребления и слишком часто обращалась к нему для достижения своих земных выгод. Короли и вожди варваров переполняли церкви дарами, искупая свои грехи щедростью, а не раскаянием. Богатство Церкви было последствием и венцом её могущества.
  С восстановлением Священной Римской империи германской нации начинается борьба между императорами и папами, проходящая через всю историю Средних веков.
  Когда на императорский трон были избраны Гогенштауфены, "они видели в монархии не только возможность держать в руках папу, но и первый шаг к мировому господству" ("Очерки всеобщей истории". Ч. I. М., 1900. С.292). Но и папы "своё притязание на мировое господство... проявили очень рано", намного раньше, чем императоры (Там же, с. 305). А "стремления папства и империи были несовместимы..." (С. 306).
  Папы, став не только духовными, но и светскими владыками, погрязли в политических интригах и войнах за земные блага, и католицизм сильно "приземлил" самосознание населения Западной Европы.
  В католицизме постоянно возникали различные ереси. Все реформаторские, как бы направленные на улучшение христианской церкви, ереси, в большей или меньшей степени отличал отход от Евангелия и обращение к Ветхому Завету.
  Огромное влияние на мировоззрение немцев и других народов Северной Европы оказал Мартин Лютер, основоположник протестантизма, этого религиозного индивидуализма. И сам Лютер. и основанный им протестантизм - это продукты Северного Возрождения, т.е. перехода исторической инициативы от народов Средиземноморья к народам Северной и Западной Европы. Свободолюбивая до анархизма германская душа в области веры была много веков скована догматами католицизма и господством католической церковной иерархии.
  Лютер своими глазами видел в Риме страшную картину разложения, продажности и разврата верхушки католического духовенства, практиковавшуюся папами продажу индульгенций - отпущения за деньги не только совершённых в прошлом, но и будущих грехов. Всё это привело его к убеждению, что для спасения души достаточно одной лишь веры в Бога, а католическая Церковь как посредница между Богом и человеком - институт излишний. Церковь должна лишь создавать благоприятную среду, в которой верующим было бы легче получать спасение.
  Лютера поддержали князья Северной Германии, давно зарившиеся на богатства епископов и монастырей. Так протестанты откололись от католицизма. Протест Лютера буквально взорвал Германию, что послужило прологом к Тридцатилетней общеевропейской войне 1618 - 1648 годов.
  Протестантизм, как и ереси в католицизме, о которых упоминалось выше, означал во многом возврат от Нового Завета Христа к Ветхому Завету (что ещё более "приземлило" самосознание его сторонников).
  В Швейцарии, где духовным диктатором стал Жан Кальвин, протестантизм принял ещё более радикальную форму. Кальвинисты, как известно, считают, что Бог изначально предопределил одних людей к спасению, а других к погибели. При этом признаком избранности для них служит успех (особенно в денежных делах, а точнее - величина банковского счёта), независимо от того, какими средствами он достигнут. Кальвинисты пустили глубокие корни в Голландии, а также во Франции (здесь их называли гугенотами). Сходная религия - пуританство - укоренилась в Англии.
  Протестантизм, по сути, возрождал, уже на европейской почве, идею "избранного народа" и тем самым оправдывал жестокости, допускавшиеся "избранными" в отношении "не избранных".
  Окончательный разрыв с религиозной традицией неприятия ссудного процента произошел ещё в 1545 году с написанием письма Кальвином о ростовщичестве. Таким образом, у кальвинистов и пуритан были полностью развязаны руки. А особенно после выхода в свет трактатов Джона Локка "Соображения о последствиях понижения процентов на денежные капиталы" (1691 г.) и Иеремии Бентама "В защиту роста" в экономической мысли окончательно закрепилось положение о допустимости ростовщической деятельности. Это привело в итоге к развитию цивилизованного кредита, к появлению первых банков современного типа.
  
  Западноевропейский мировоззренческий коктейль. Вот какой "коктейль" получился от соединения мировидений франков, викингов, греков, римлян, евреев, католиков и протестантов. Понимание европейцами только себя полноценными людьми и взгляд на другие народы как на варваров, которых надо цивилизовать. Индивидуализм выставление на первый план прав личности (причём личности только европейской). Жажда обогащения. Безудержная конкуренция, выливающаяся "в войну всех со всеми". Преобладающее влияние "богоизбранного народа" во всех сферах жизни. Растущее влияние гомосексуалистов и прочих извращенцев. Практически полный разрыв с христианством, атеизм или процветание псевдохристианских сект, тяготеющих в разной степени к Ветхому Завету.
  Хотя Западная Европа разделялась на ряд национальных государств, она превратилась в единую культурную область, что отмечал Ф.Энгельс:
  "Различие положения в конце древнего мира (ок. 300 г.) и в конце средневековья (в 1453 г.)
  1. 1. Вместо узкой культурной полосы вдоль побережья Средиземного моря, которая лишь кое-где протягивала свои ветви в глубь материка... теперь одна сплошная культурная область - вся Западная Европа со Скандинавией, Польшей и Венгрией в качестве форпостов" (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 20. С. 506).
  Как видим, культурной областью здесь признаётся Западная Европа. А то, что лежит к востоку от Скандинавии, Польши и Венгрии, видимо, считается областью варварства.
  Новым ярким проявлением людоедского миропонимания европейцев стала их военная операция против Ливии. Преследуя корыстные цели - захват нефтяных богатств Ливии, они свергли противившийся этому режим, показав миру, что могут решать, какие правительства законны, а какие нет. Обоснование этого вмешательства якобы необходимостью защиты мирного населения от расправы диктатора показало их лицемерие, поскольку первыми жертвами их авиаударов стали мирные жители. Своё чёрное дело европейцы осуществили руками наёмников, которые подло убили захваченного в плен Муаммара Каддафи. А затем хозяева обвинили исполнителей в негуманном обращении с диктатором.
  Другие "компоненты" "европейского коктейля" читатель сам может вывести из изложенного выше. Этот "коктейль" и определил те качества европейцев и ту судьбу этого континента, о которых говорилось в главе 1.
  Теперь от истории формирования миропонимания европейцев пора перейти к судьбе Германии в XX - начале XXI века. Как в ней складывалось расистское тоталитарное государство нацистов, было показано в моей предыдущей книге, печатавшейся в нашем журнале. Вот как она развивалась после её разгрома во Второй мировой войне.
  
  Две Германии - две судьбы
  
  9 мая 1945 года закончилась война в Европе капитуляцией нацистской Германии. Территория Германии (и Берлин) была поделена на четыре оккупационные зоны держав-победительниц - Англии, Франции, США и СССР. Однако державы-победительницы по-разному представляли себе будущее Германии.
  Лишь недавно стало известно, что ещё к 1940-м годам приобрели очень весомую экономическую и политическую силу лидеры еврейской части (более 5 млн. человек) населения США, требовавшие сокрушения Германии и возмездия за её злодеяния по отношению к евреям. Один из ближайших сподвижников Рузвельта, министр финансов США в 1934 - 1945 годах Генри Моргентау, еще в сентябре 1944-го разработал "план аграризации Германии" - превращения её в страну "полей и пастбищ" и "Моя программа ликвидации угрозы германской агрессии, - указывал Моргентау, - лишения её всей тяжелой промышленности". Рузвельт и Черчилль одобрили план Моргентау. На Крымской конференции в феврале 1945 года этот план по инициативе СССР был отвергнут, но сам факт его одобрения главами США и Великобритании многозначителен (Кожинов В.В. Война и геополитика. Интернет-журнал "Белый мир").
  Многие в Британии и Франции отстаивали раздел страны на несколько мелких государств, которые никогда бы не дали возможности возродиться немецкой экономической и военной мощи. Французы хотели любой ценой оторвать от Германии левобережье Рейна или хотя бы Саарскую область.
  Позиция Сталина в это время была очень миролюбивой: никакого раскола Германии. Американцы и англичане, наоборот, не признавали единого политического государства. Не было принято наше предложение разрешить действовать всем партиям, профсоюзам на территории всей Германии.
  Не столько ошибкой, сколько неудачей Сталина иногда считают создание ГДР, поскольку из-за этого не удалось сохранить целостность Германии, сделать ее социал-демократическим государством. Ведь в 1947 - 1948 годах большинство немцев поддерживали социал-демократов и коммунистов. Сталин исходил из того, что будет республика типа Веймарской. Он предлагал свободные выборы по всей территории Германии, заявив: "Мы признаем любой выбор народа". Дело к расколу Германии повели американцы практически сразу после капитуляции. 5 января 1946 года они изложили свои претензии к Советскому Союзу, и можно считать эту дату началом "холодной" , а по существу Третьей мировой войны
  .В итоге в англо-франко-американской зоне была создана Федеративная Республика Германия (ФРГ), а в советской зоне - Германская Демократическая Республика (ГДР). Два германских государства сосуществовали до 1990 года, за это время в ФРГ сложилась капиталистическая система с элементами корпоративного государства, всё более дрейфовавшая к социализму европейского образца. В ГДР складывался социалистический строй с элементами полукорпоративного, полутоталитарного государства. Но, преданная своим союзником - СССР (руководство которым в то время осуществлял Горбачёв), ГДР была присоединена к ФРГ. Вследствие разных судеб двух германских государств процессы их развития приходится рассматривать раздельно.
  
  Раздел 1. ФРГ: от нацизма к корпоративному социализму
  
  К моменту капитуляции Германии обе части страны лежали в руинах. В советской зоне оккупации первоначально обеспечение мирного населения продовольствием взял на себя СССР, хотя в нашей стране ещё голодала значительная часть населения. А вот каким было положение в Западной Германии.
  Объем промышленного производства в 1946 г. составлял около 33 процентов от довоенного уровня, сельское хозяйство было отброшено на 30 лет назад, производство стали сократилось в 7 раз, угля - в 2 раза. Германия лишилась 25 процентов своей территории, около 12 миллионов человек было выселено, каждый второй немец был безработный, 20 процентов жилья было полностью разрушено, а 25 процентов - повреждено. В 1946 - 1947 гг. царил массовый голод, подобного которому немцы не видели и во время войны. Предприятия в лучшем случае изготовляли всякий хлам.
  Обесценившиеся деньги практически не имели ценности, население отказывалось их принимать, стремясь получить иностранную валюту или сигареты, кофе, шелковые носки. Товары отпускались по талонам, карточкам и т.п. Один журналист написал: 'Германия - это куча мусора, в которой копошатся 40 миллионов голодных немцев'.
  Вот как впоследствии вспоминал об этом времени автор германского "экономического чуда" Людвиг Эрхард (о нём - ниже):
  "...мы в Германии занимались вычислениями, согласно которым на душу населения приходилось раз в пять лет по одной тарелке, раз в двенадцать лет - по паре ботинок, раз в пятьдесят лет - по костюму... только каждый пятый младенец может быть завернут в собственные пеленки и лишь каждый третий немец может надеяться быть похороненным в собственном гробу".
  А вот воспоминания известного немецкого писателя Генриха Бёлля:
  "...моей единственной мыслью было: предстоят мне десять, двадцать или тридцать лет каторги. Я думал о своей семье... был занят очень личными делами... и прежде всего проблемами голода и холода... В 1945 году 80-летних было, кажется, вдвое больше, чем 25-летних... даже Томас Манн... представляя себе будущую Европу только социалистической..." ("ЛГ", 1985, Љ 38).
  Процесс развития ФРГ в первые послевоенные годы в целом читателям известен, его можно изучать, например, по книге "История новейшего времени стран Европы и Америки. Часть II" (автор - Ю.В.Родович, книга есть в Интернете). А я кратко опишу так называемое "немецкое экономическое чудо", и представлю его авторов.
  
  Аденауэр - Эрхард: германский тандем успеха. Весной 1945 г. народ Германии был разорен физически и опустошен морально. Улицы немецких городов, нередко страшно разрушенных, были забиты беженцами и инвалидами войны. А немцам ещё предстояло выплатить 20 миллиардов долларов репараций.
  Власти США и Англии искали в их оккупационных зонах немцев - сторонников западной демократии, не нацистов, а антикоммунистов. В числе "избранных" оказался бывший обер-бургомистр Кельна Аденауэр.
  Немецким реформаторам повезло: "холодная война" побуждала США забыть прошлое ради стратегической важности ФРГ, и они простили ей значительную часть репараций, оказали помощь по "плану Маршалла". Капиталовложения в германскую тяжелую промышленность потекли и со стороны иностранных инвесторов. Из-за наличия в ФРГ американских войск она не нуждалась в собственных вооруженных силах и в военных расходах.
   Аденауэр. "Канцлер на руинах" - так в свое время назвали Аденауэра. Он родился в 1876 г.в Кёльне, в 1917-1933 гг. - был обер-бургомистром Кёльна. В 1920-1932 гг. занимал пост председателя Государственного совета Пруссии. Аденауэр был человеком абсолютно западных убеждений. Он со скепсисом и цинизмом относился к Германии, больше всего не доверяя "германскому духу", пронизанному высокомерным морализаторством. "Немцы - это бельгийцы, страдающие мегаломанией (манией величия)", - говорил он. Особенно не любил он пруссаков: "Пруссак, - говорил он - это славянин, забывший, кем был его дед". И ещё: "Как только ночной поезд из Кельна в Берлин пересечет Эльбу, я теряю сон". А в предыдущих главах было показано, что именно "прусский дух" превратил склонных к анархизму германцев в народ дисциплинированных воинов.
  Это мы по наивности считаем Германию страной Запада. Германская же традиция признавала Западом все, что за Рейном. Немецкое антизападничество тщательно культивировалось еще со времен Французской революции. На первый план в германской национальной мифологии выдвигалась идея "крови и почвы", проповедником которой стал Зомбарт.
  Если англичан Зомбарт считал воплощением торгашества, то немцев - воителями и героями. Немецкий дух "с чувством омерзения" восстал против английских идей XVIII века - выгоды, счастья, удовольствий. В этом были едины Шопенгауэр и Гегель, Гёте и Шиллер, классики и романтики, старые и новые немцы.
  Героическое понимание жизни рождает идею Отечества, служение которому для немца превыше всех личных целей. Немецкое государство - собранная в единство народная общность, которому отдельные люди принадлежат как части. Воинский дух тоже направлен только на службу Отечеству.
  По Зомбарту, историческая задача немецкого народа - создание мощного государства, которое станет последней преградой, сдерживающей напор потока нечистот, изливающихся от торгашества, который захлестнёт все народы, ибо они не прикрыты от сей угрозы щитом героического мировоззрения. При этом Зомбарт был против захвата чужих земель. Призвание Германии - дать миру новую здоровую культуру. Но немцы, увы, пошли не за Зомбартом...
  Он уже в 1915 год интуицией мыслителя почувствовал, что торгашеская культура неминуемо обрекает человечество на бесконечные беды, ибо запрограммированные корыстью, люди будут стремиться лишь к обогащению и удовольствиям, не думая, чем это грозит миру. Отсюда трагедии XX века ("ЛГ", 2006, Љ 47).
  Кёльн превратился в крупный центр развивавшейся рейнской индустрии. Аденауэр был одним из руководителей католической партии "Центр". Состоял членом наблюдательных советов акционерных компаний энергетической и угольной промышленности и Немецкого банка.
  В 1926 году он выставил свою кандидатуру на пост канцлера Германии, и проиграл - как считают многие исследователи, только из-за неудачной, обогнавшей свое время, программы христианского устройства общества. Кто знает, как сложилась бы история Германии, если бы Аденауэр стал тогда канцлером... Возможно, Гитлер имел бы намного меньше шансов придти к власти.
  Когда в 1933 г. рейхсканцлер Адольф Гитлер посетил Кёльн. Аденауэр отправил встречать его своего заместителя, запретил вывешивать на улицах города нацистские флаги, а два уже вывешенных приказал снять. Гитлер пришел в ярость. Вскоре Аденауэр был смещен с поста бургомистра Кельна и даже вынужден был бежать из родного города - нацисты развязали против него судебный процесс по надуманному обвинению. Он отказался от всех постов, уйдя во внутреннюю эмиграцию. Аденауэр не принял гитлеровский режим, прежде всего, потому, что нацисты подменили Бога фюрером, а своей нетерпимостью и жестокостью они напоминали российских большевиков, которых Аденауэр всю жизнь ненавидел. Нацисты несколько раз арестовывали Аденауэра, но суду пришлось освободить его ввиду недостатка улик. Он, опасаясь нового ареста, скрывался, а жил на деньги друга Данни Хейнемана - немецкого еврея, имевшего американское гражданство и проживавшего в Брюсселе.
  Аденауэр вместе с семьей каждый день молился дома за поражение Германии, за то, чтобы на ее территорию как можно скорее пришли западные союзники. Поражение нацизма Аденауэр встретил как спасение для Германии. Он вернулся в Кельн, где от семисот тысяч жителей осталось чуть больше тридцати тысяч. Заводы и фабрики лежали в руинах. Аденауэру в то время было почти семьдесят, но он принял предложение оккупационных властей вернуться на должность обер-бургомистра...
  Многие поддались тогда коммунистической пропаганде. Бургомистр Кельна, по традиции, является неформальным светским главой всей католической общины Германии. И Аденауэр предложил христианскую альтернативу. Он приступил к созданию ячеек христианско-демократической партии. В первом своём публичном выступлении в марте 1946 года он определил цели Германии и Европы, каждого немца. Это - отказ государства от господства над индивидом, предоставление шанса для проявления инициативы каждому в любой области жизни, христианская этика как основа общественного устройства.
  Германия должна была стать федеративной, а в будущем - составить часть Соединенных Штатов Европы. Может быть, именно с этого выступления Аденауэра началась новая история Старого света.
  Аденауэр создавал не просто новую партию, а подлинно партии нового типа. Его детище - Христианско-Демократический Союз (ХДС) - должен был стать не партией рабочего класса или крестьянства, латифундистов или промышленников. Народная партия обязана была иметь представительство во всех слоях общества, поскольку везде есть люди, тянущиеся к ценностям идейного консерватизма.
  Для германской истории до ХДС было характерно два глубоких раскола - между католиками и протестантами, между предпринимателями и рабочими. Надо было преодолеть эти два раскола. Христианское мировоззрение, ориентация на западные духовные ценности привлекали немцев из различных социальных слоев.
  Можно сказать, что Аденауэр создал новую политическую культуру Германии, а затем и всей Европы. Обеспечение классового мира стало фактором экономического роста. (Хотя Эрхард считал главной чертой Аденауэра "презрение к человечеству".) Аденауэр, с классической германской точки зрения, был плохим немцем, но, возможно, лучшим европейцем.
  Обстоятельный, необычайно волевой человек, Аденауэр был чрезвычайно популярен в народе. К нему запросто обращались "Der Alte" ("Старина").
  Аденауэр понимал, что внешнюю безопасность ФРГ можно обеспечить только присутствием войск союзников. Тем не менее, уже в 1956 г. он добился создания новых германских вооружённых сил - бундесвера. Он способствовал европейской интеграции и получил поддержку со стороны западных стран.
  Политика Аденауэра базировалась на двух китах - социальной рыночной экономике и "новой Германии в новой Европе". Свою главную идею Аденауэр сформулировал так:
  "Капиталистическая система экономики не соответствует жизненным политическим и социальным интересам немецкого народа. Новая структура немецкой экономики должна основываться на учете того факта, что время безграничного господства капитализма ушло".
  Речь шла прежде всего об увеличении доли рабочих и других лиц наемного труда в "общем пироге", "депролетаризации" трудящихся путем "образования имущества" в руках наемных работников, а также о достойном уровне жизни для безработных и нетрудоспособных. Шагами к этому стали "социальное" жилищное строительство (относительно дешёвые дома и квартиры для рабочих за счет бюджета); "динамичная" пенсия, которая не только зависела от пенсионного вклада, но и возрастала пропорционально увеличению ВВП; социальное страхование по болезни и помощь на детей. Аденауэр поощрял сбережения, предоставляя налоговые льготы вкладчикам сберкасс. Производилось "рассеяние" акционерного капитала - путём выпуска "народных акций", продаваемых лицам наемного труда по льготному курсу. Для этого были частично приватизированы государственные концерны ("Фольксваген" и др.). Также поощрялось вложение рабочими части заработной платы в инвестиционные фонды предприятий, на которых они работали.
   В 1951 г. в Лондоне состоялась тайная встреча Аденауэра с Наумом Голдманом, председателем Всемирного еврейского конгресса. Голдман высказал желание, чтобы Германия уплатила 1,5 миллиарда долларов евреям: один миллиард государству Израиль и еще полмиллиарда еврейским организациям во всем мире. Даже сейчас это более чем солидные деньги, а тогда, да еще для разрушенной войной Германии, это была вообще астрономическая сумма. Голдман ожидал, что Аденауэр станет торговаться, но тот согласился сразу. Министры его кабинета утверждали, что это невозможно, что таких денег просто негде взять, но Аденауэр был непреклонен: "Это еще очень низкая плата за то, чтобы хоть частично вернуть доброе имя Германии". И деньги нашлись. Естественно, это обеспечило ему поддержку всемирного еврейства.
   Аденауэр выбрал для своей страны роль форпоста западного демократического мира против коммунистической экспансии. "Только включив в себя свободную Германию, - утверждал он, - Европа может построить плотину против красного потопа". А еще он говорил: "Мы должны границы ликвидировать, чтобы в Европе возникли хозяйственные регионы, которые могли бы стать основанием европейского единства народов". Он был одним из отцов-основателей и Европейского объединения угля и стали, и Евроатома, и Европейского экономического сообщества, из которых со временем выросло здание Европейского Союза. А в 1955 г. ФРГ стала членом НАТО.
  В единстве с Западом канцлер видел и предпосылки решения вопроса о воссоединении страны. Он выступал против любого компромисса с коммунистической идеологией и планово-распределительной системой хозяйствования. Объединенную Германию он видел только в союзе с западным миром и отвергал все планы ее нейтрализации.
  Аденауэр не сочувствовл марксистскому социализму. Но, признавая роль СССР в мире, он пошёл на установление дипломатических, а затем и торгово-экономических отношений между нашими странами. В 1955 г. Аденауэр приехал с официальным визитом в СССР - для переговоров о судьбе пленных немцев, и добился их возвращения на родину. Это сделало его национальным героем.
  Руководители западных стран воспринимали Аденауэра как равноправного и уважаемого партнера. Особенно тесные отношения сложились у Аденауэра с де Голлем. Столетняя межнациональная вражда была преодолена. Аденауэр и де Голль подписали договор о дружбе. "Не забывайте, - произнес тогда Аденауэр, - что я - единственный немецкий канцлер, который во главу угла ставит единство Европы, а уже потом своего собственного государства. Я готов пожертвовать немецким воссоединением, если мы создадим и войдем в сильный западный лагерь. Во взаимопонимании между Германией и Францией находится европейское будущее". В 1961 г. Аденауэр говорил: "Наша цель, чтобы в будущем Европа стала единым домом для всех европейцев, чтобы она стала жилищем свободы".
  Аденауэр руководил страной 14 лет, и весьма успешно. Но страна устала и от несменяемого канцлера, и от его политики. Наступали новые времена, в жизнь вступало новое поколение, не знавшее ужасов разрухи и нищеты первых послевоенных лет. Сказались и последствия американизации жизни немцев за время оккупации страны войсками держав Запада. Молодые жаждали лёгкой жизни и лёгких денег, призывы к упорному труду уже не встречали сочувственного отклика. Демагогия социал-демократов оказывалась более привлекательной.
  Аденауэр и де Голль провели около сорока встреч. Без этих двух стариков сегодняшняя Европа не существовала бы. При этом оба были в сущности британофобы, считая, что и Францию, и Германию британцы сдадут, если почуют выгоду.
  Аденауэр хорошо представлял себе круг мыслей и чувств среднего немца, потому что и сам был средним немцем. Его отличала страсть к экономии. В музее лежит его старомодный кожаный портфель, весь покрытый кожаными же заплатками. И он пользовался им до самой смерти.
  Умер Аденауэр в 1967 г. в своем скромном доме в Рёндорфе в возрасте 91 года, до последних дней сохраняя ясный ум.
  В 2007 г. в устроенном германским телевидением голосовании по определению величайшего немца всех времен победителем оказался не Эйнштейн, не Гутенберг, не Бах, не Гёте, а Аденауэр (Алекс Крюгер, Би-би-си, Берлин .29 ноября 2003 г).
  В России об Аденауэре издано несколько книг. Наиболее значимые из них: "Конрад Аденауэр и германский консерватизм 50-60 гг. XX века"; "Конрад Аденауэр - немец четырех эпох" - в серии "Жизнь замечательных людей" (М., 2003).
   Эрхард. "Апостол свободной экономики". Так называли министра хозяйства, а впоследствии канцлера ФРГ Людвига Эрхарда.
  Он родился в 1897 г. В Первую мировую войну был ранен и стал инвалидом. Он закончил институт, стал экономистом, защитил докторскую диссертацию. Он не вступал в нацистскую партию, не сотрудничал с нацистами. У него вызвали отвращение репрессии против евреев. Участником антифашистского сопротивления Эрхард не был, но его связывали деловые и дружеские отношения с одним из руководителей заговора против Гитлера 1944 г. Эрхард тщательно изучал централизованную экономику, сравнивая ее с другими моделями, и развивал свое видение экономики. Он видел судьбу Германии в капитализме и стремился привнести в анархию капиталистического развития относительный порядок. В 1942 г. по поручению руководства союза промышленников он объединил вокруг себя группу специалистов, которая произвела критический разбор национал-социалистической финансовой и денежной политики и наметила идеи, которые нашли свое осуществление после войны. Эта группа превратилась в Научно-исследовательский институт промышленности. Он разрабатывал план экономической реформы, которая понадобится после того, как рухнет нацистский режим. Эрхард еще в годы войны разработал концепцию социальной рыночной экономики, которая, по его мысли, должна была стать неким "третьим путем", лежащим между необузданным капитализмом и социалистическим плановым хозяйством. Эрхард оказался первым в мире либеральным реформатором нового типа.
  Массированное государственное вмешательство в экономику стало реальностью, и она уже не могла вернуться к тому либеральному капитализму, который существовал в середине XIX века. В условиях значительного влияния социалистических идей не обойтись без использования широких мер по социальной защите населения. Но принципиально важным для Эрхарда было сохранение хозяйственной свободы и финансовой стабильности.
  Эрхард представил свою работу о восстановлении промышленности американцам. Эрхард стал министром экономики Баварии и профессором Мюнхенского университета. А в марте 1948 года его назначили директором Управления хозяйства трёх западных оккупационных зон, и он провел свою реформу цен.
  В плане Маршалла. Эрхард увидел единственную возможность справиться с послевоенной разрухой. Конгресс США не утвердил бы план, если бы в нем не указывались стратегические цели, отвечающие американским интересам: необходимо вернуть Европе способность платить за американские товары. И еще: Соединенные Штаты нуждались в сильной Европе как в оплоте борьбы против коммунизма. Поэтому они были заинтересованы в восстановлении немецкой экономики, ибо оздоровление Германии - решающий фактор подъема Европы. Но для американцев главное было в том, чтобы в Германии появились настоящие деньги, а что при этом будет с уровнем жизни немцев, особенно малообеспеченных, их не волновало. А для Эрхарда денежная реформа была не самоцелью, а ступенью на пути к "обществу всеобщего благоденствия" на немецкой земле. Вот как он понимал свою миссию - служения народу:
  "Экономические концепции и экономические уклады всегда были и будут подвержены изменениям, однако вечной останется цель экономической деятельности - служить и содействовать благосостоянию людей... Никакая экономическая ситуация не может быть настолько безнадёжной, чтобы решительная воля и честный труд всего народа не могли справиться с ней".
   Идея социального рыночного хозяйства была выдвинута, исходя, в частности, из гуманистических и христианско-социальных принципов, как свободная и гуманная альтернатива центрально планируемой командно-административной государственной экономике и чистому капитализму. Но Эрхард поставил задачу создания "массовой покупательной способности всех слоев населения".
  В 1948 г. лидер ХДС Аденауэр пригласил Эрхарда выступить перед руководством партии. В 1949 г. Эрхард стал министром экономики ФРГ.
  Особенность Эрхарда, как и Ф.Д.Рузвельта в том, что он был прекрасным оратором, умел объяснить простому народу смысл экономической политики правительства.
  Эрхард выступал за свободную экономику, однако он строил социальное рыночное хозяйство и потому был далёк от приверженности крайнему либерализму в хозяйственной жизни и экономической политике. Он ощущал свою высокую ответственность перед обществом за результаты своей политики не только в экономической, но и в социальной сфере.
  Либерал нового, современного типа никак не мог бы считать своим достижением, например, рост ВВП или снижение темпов инфляции, если при этом произошло обнищание большинства народа. В условиях современного социального рыночного хозяйства примитивными оказываются не только конкуренция, но и практически все категории экономической науки, установившиеся в мире на рубеже XX и начала XXI веков. Не случайно официальное название должности Эрхарда было не министр экономики, а министр хозяйства. Думается, Эрхард согласился бы с определением: экономика - это буржуазная лженаука, потому что в современных условиях приходится принимать решения не по привычным для экономистов критериям (величина ВВП, стоимость, срок окупаемости капиталовложений и пр.), а с учётом влияния решений на все стороны народной жизни. В основу идеологии Эрхарда лег синтез неолиберализма и философия социальной ответственности.
  Основу социально-ориентированной рыночной экономики, по Эрхарду, составляли: частная собственность, свободные цены, антимонопольное регулирование, низкие налоги. "Рыночное социальное государство" требовало, чтобы бизнес был "ответственным". Бизнесмен может транжирить на личные нужды порядка 10 процентов прибыли. Остальное должно было тратиться на расширение производства. Государство же строго отслеживало политику монополий, ввело благоприятное для рабочих и служащих трудовое законодательство (за 50-е гг. рабочая неделя сократилась с 48 до 40 часов).
  В стране имелись институты рынка - банки, биржи, правовая система, частная собственность на средства производства и землю, квалифицированная рабочая сила и навыки предпринимательства. После войны имелся колоссальный внутренний и внешний спрос, что создавало хорошие условия для высоких темпов развития экономики.
  США не очень торопились с реформами, опасаясь слишком быстрого восстановления Германии, но ситуацию изменила "холодная война". И Европа нуждалась в германском угле, а восстановить уровень его добычи без поднятия экономики в целом было невозможно. Вот почему Германии досталось более половины помощи по плану Маршала, оказанной всей Европе.
  Денежная реформа была одним из наиболее болезненных мероприятий. Она готовилась в течение двух лет, в условиях строжайшей тайны. Новые деньги печатались в США.
  Западные оккупационные власти.17 июня 1948 г. одобрили план реформ. Но заявление, с которым выступил по радио утром 21 июня 1948 года Эрхард, ошеломило оккупационную военную администрацию. Эрхард без её разрешения, на свой страх и риск, объявил об освобождении основных цен (до этого цены практически на все товары были заморожены) и об отказе от регулирования заработной платы. Американцы предполагали лишь введение вместо рейхсмарок стабильной валюты. Эрхард же отменил и государственное планирование и централизованное ценообразование на большую часть товаров, предоставив немецким предприятиям полную свободу деятельности.
  Американский военный губернатор Клей был возмущён этим. Но Эрхард объяснил ему, что нацистская военная экономика парализовала предпринимательство, устранила конкуренцию и привела к социальным перекосам, поэтому необходимо восстановить естественные отношения между трудом и его оплатой. Нужно постоянно повышать покупательную способность населения. Производство не может развиваться, не имея широкой базы для сбыта; увеличение покупательной способности населения в свою очередь постоянно стимулирует производство, повышение производительности труда. И всё это должно регулироваться исключительно рыночными рычагами. Эти доводы были понятны любому американцу, они в большинстве своём были приверженцами рынка. Понял это и Клей, который к тому же был политик, и потому увидел, что Эрхард стремится сделать невозможными и возврат немецкой экономики к методам нацизма, и попытки перенять методы социалистического хозяйствования.
  В ночь на 21 июня 1948 г. администрация объявила о вводе новой валюты - дойчмарки (вместо нацистской рейхсмарки). Каждый гражданин получил по 40 новых марок, потом к ним добавили еще 20, пенсии, заработная плата, квартирные платежи пересчитывались по курсу 1:1. Половина наличных денег и сбережений, а также все обязательства предприятий обменивались по курсу 1:10, вторая временно замораживалась с последующим обменом по курсу 1:20. Все предприятия получали средства для выплаты первой заработной платы, но в дальнейшем они должны были работать за счёт своей выручки. В качестве противовеса был принят закон против произвольного завышения цен, публиковались каталоги так называемых уместных цен. Цены выросли, но незначительно.
  Реформой Эрхарда был включен рыночный механизм. Немцам трудно было представить, что можно жить без карточного распределения. Отмену его многие восприняли прямо-таки с ужасом. В общем, реформа подчистую ограбила среднестатистического немца (хотя, казалось бы, куда дальше) и подстегнула рост цен. Но... в том же 1948 г. немцы увидели магазины, забитые товарами на любой вкус. Первый месяц население, хрустя в кармане 40 новыми марками, бродило в экскурсиях по магазинам. Затем пошли на убыль цены, а резко возросшее промышленное производство позволило работникам получать приличную, а главное, стабильно возрастающую зарплату. Исчез "черный" рынок. Цены, конечно, отпугивали, но и стимулировали трудиться. Открывалась просто невероятная конъюнктура.
  Реформы Эрхарда побороли инфляцию.
  Несмотря на критику слева, непонимание даже со стороны своих сторонников, Эрхард был верен своему главному принципу - твердой марке, и его терпение и хладнокровие в итоге победили.
  На помощь реформаторам пришла и война в Корее 1951 г. США размещали в Германии заказы на изготовление военной техники. Это дало экономическому развитию ФРГ новый толчок: был отмечен экономический рост по 8 процентов в год, она превратилась в один из экономических гигантов мира.
  Обеспечить быстрый экономический рост можно было только за счет захвата внешнего рынка и вытеснения с него конкурентов. С 1953 г. начался бурный рост промышленности, производства товаров народного потребления, жилищного строительства. По выражению Эрхарда, это был "год потребителя". Период непрерывного экономического роста до конца 60-х годов получил название "немецкого экономического чуда". ФРГ занимала второе место по величине золотовалютных резервов, третье место после США и Англии по объему промышленного производства. Так же активно развивалось сельское хозяйство, превзойдя довоенный уровень уже в 1953 г. благодаря проведённой в 1947-1949 гг. земельной реформе, предавшей основную часть угодий юнкерских хозяйств в руки мелких собственников.
  ФРГ имела активное сальдо торгового баланса. Началась внешнеторговая экспансия Германии, ее товары в силу высокого качества и приемлемых цен находили спрос по всему миру. Значительную роль в становлении экономики Германии сыграл подъем автомобильной промышленности (фирмы Фольксваген и Ауди), производство бытовой техники (Сименс и др.). Известно, что англичане отказались от завода 'Фольксваген', предназначавшегося им по репарациям, считая что производство является устарелым и нерентабельным, но уже в 1950 году завод стал производить всемирно известные 'жуки', выдерживающие жесткую конкуренцию даже на рынке США. Как и в США машины Форда, этот автомобиль стал всенародным и доступным. Покупка автомобиля стала мечтой каждого немца, люди стремились хорошо зарабатывать. В свою очередь развитие автомобильной промышленности породило спрос на строительство инфраструктуры, качественных дорог - автобанов. Получил широкое развитие автомобильный туризм.
   Повышался уровень доходов населения, шло активное и массовое формирование среднего класса. В 1951 был принят закон, закреплявший участие рабочих в управлении производством, вводивший в совет директоров предприятия их представителя. Были снижены налоги, приняты меры по стимулированию инвестиций в обновление и развитие производства (метод ускоренной амортизации недвижимости и др.). Для поощрения экспорта предоставлялись налоговые льготы, под крупные контракты предоставлялось финансирование.
  К 1956 г. Германия расплатилась с долгами и стала кредитором. Был создан государственный банк - Bundesbank , принимавшей активное участие в развитии промышленности, выдавая кредиты под низкий процент.
  Одним из важнейших локомотивов роста экономики Германии стало решение жилищной проблемы в крайне сжатые сроки. Немцам хватило ума отказаться от строительства временного, дешевого жилья. В основном строилось бесплатное, т.е. социальное жильё для малоимущих семей. Частные инвесторы получали компенсацию в размере разницы между затратами на строительство и арендными доходами. Строилось и коммерческое жилье. Стимулировалось переселение малообеспеченных немцев в дома с приусадебными участками. Субсидирование в зависимости от числа детей составляло до 30 процентов, выделялись беспроцентные кредиты.
  Общий объем возведенного жилья составил около 250 млн.кв.м. (около 5 миллионов единиц жилья), при этом доля государственных инвестиций составляла от 30 до 50 процентов.
  Всемирную славу Эрхарду принесли первые 10 лет его деятельности. О росте благосостояния немцев красноречиво свидетельствовали массовая автомобилизация и массовый заграничный туризм. Даже расколотая, Германия превратилась в первую индустриальную державу Западной Европы. По объему экспорта промышленной продукции она обгоняет США. Немецкая марка становится символом прочности. О безработице немцы тогда забыли. Страна поглощала несколько миллионов гастарбайтеров, чей дешевый труд тоже способствовал "экономическому чуду". Никогда еще в немецкой истории благосостояние "рядового" немца не росло столь быстрыми темпами.
  Для ограничения власти монополий была ограничена принадлежащая им доля рынка. Основой рынка стал мелкий и средний бизнес. В ФРГ он обеспечивал основную часть занятости, около 30 процентов экспорта, до 46 процентов валовых инвестиций и 57процентов ВВП.
  Решающее значение в развитии промышленности в ФРГ сыграл бурный научно-технический прогресс, создание новейших технологий.
  Эрхард в 1963 г. стал канцлером ФРГ, но покинул этот пост в 1966 г. В глазах бедняков он выглядел выразителем интересов буржуазии. Но именно он выковал то оружие, которым воспользовался Аденауэр.
  Эрхард правильно выбрал приоритет для широких масс. Но творческая интеллигенция и молодёжь надеялись на перемены, а этого не последовало. Эрхард стал терять поддержку не только интеллигенции, но и "среднего класса", который больше не хотел внимать призывам Эрхарда к сдержанности, экономности, к воззваниям больше работать, чтобы лучше жить. Народ желал хлеба и зрелищ, благосостояния, достигаемого быстрым и легким путем.
  Творца "экономического чуда" не порадовало бы усиление государственно-бюрократических структур в ФРГ.
  Итоги своей деятельности Эрхард подвел в книгах "Благосостояние для всех", "Военные финансы и консолидация долгов" и "Полвека размышлений. Речи и статьи". В идейном смысле, деятельность Эрхарда протекала не в русле либерализма, и уж конечно, не социализма, а в русле солидаризма. Сам он этого термина избегает, и говорит о себе лишь как о христианском демократе. Он сформулировал принципы настоящего социального государства. Но и рост благосостояния, по Эрхарду,- не самоцель: Рост потребления не приносит человеку счастья, а увеличение материального благосостояния еще не гарантирует гармоничного общежития людей и народов. Чем больше пирог национального богатства, тем больший его кусок достанется каждому. С помощью разумной фискальной системы можно уменьшать разрыв между самыми богатыми и самыми бедными, не лишая наиболее энергичных и предприимчивых стимулов к преуспеянию.
  Умер Эрхард в 1977 году. И тут пришёл конец чуда. К власти пришли социал-демократы, активно использовавшие подходы Кейнса. Немецкая социальная рыночная экономика становилась постепенно всё более социальной и всё менее рыночной.
  
  Еще при жизни Эрхарда, его противники, по-социалистически борясь с безработицей, заявляли: "Лучше иметь пятипроцентную инфляцию, чем пятипроцентную безработицу". На что Эрхард ответил: "Вы получите и то, и другое". Что вскоре и произошло: после 1966 года начался рост долга Германии, еще быстрее росли социальные пособия, затем безработица. Экономика вновь обрастала неисчислимым количеством регулирующих актов, бюрократия её попросту душила.
  Так, не отказываясь от рыночной экономики, лидеры СДПГ решили усилить её государственное регулирование и внести в неё элемент плановости. Под давлением рабочих и служащих была повышена зарплата, снижен пенсионный возраст - до 63 лет, повышены наиболее низкие пенсии.
  Был принят новый закон о статусе предприятия (1972 г.), направленный на "социальный мир". Рабочие получали сертификаты и другие титулы собственности.
   Далее был принят план развития народного хозяйства на 1975 -1985 гг., предусматривавший государственное стимулирование экономики и поддержание темпов роста не менее 5 - 6 процентов в год.
  Правительство Аденауэра-Эрхарда всегда действовало в интересах подавляющего большинства населения, ему не было присуще отстаивание интересов узкого круга приближенных лиц или монополий. Эрхард создал модель практически идеального рынка, где требования рыночной эффективности были так же важны, как и соблюдение социальной справедливости.
   Историческая заслуга Эрхарда заключается в том, что благодаря ему усилиям под западногерманскую демократию был подведен мощный экономический фундамент.
  Страна, прежде считавшаяся очагом агрессии, национализма и империализма, превратилась в одну из самых стабильных и процветающих демократий Запада. Германия органично вписалась в контекст европейского и мирового сообществ и играет в них серьезную позитивную роль.
  
  Раздел 2. ГДР: от социализма советского к социализму европейскому
  К сожалению, в ГДР не нашлось политиков, равных по масштабу дарования Аденауэру или Эрхарду. Историю ГДР, просуществовавшей всего 41 год (1949 - 1990) делят на три периода: эпоху Ульбрихта (1945-1971) - это период построения социалистической системы по советскому образцу; эпоху Хонеккера - период попытки приспособления ее к задачам и вызовам социалистического индустриального общества; и краткий этап кризиса и распада.
  
  Эпоха Ульбрихта. Эту эпоху можно разделить на три этапа - по именам руководителей СССР: этапы Сталина, Хрущёва и Брежнева.
  В1945 г. в Восточной Германии оказались 2 миллиона советских солдат. Мирное население, которому проведенная в свое время пропаганда Геббельса представляла советскую армию как "нашествие степных орд", жаждущих возмездия, со страхом ожидало своего рода "конца света". Однако, если не считать отдельных эпизодов насилия, неизбежных после столь долгой и ужасной войны (которые, тем не менее, жёстко пресекались советским командованием - вплоть до расстрела насильников), скоро убедилось, что именно Советская Армия взяла на себя миссию его спасения и налаживания мирной жизни. Советский военный комендант Берлина обеспечивал снабжение жителей города хлебом, их кормили из солдатских кухонь.
  Еще до окончания боев за Берлин, 30 апреля, десять коммунистов ("группа Ульбрихта") были доставлены в Германию из Москвы. Глава группы, Вальтер Ульбрихт, бывший депутат рейхстага, выжил и при гитлеровском терроре, и в ходе сталинских чисток, и считался несгибаемым сталинистом. Вышли из подполья и примкнули к этой группе немногие коммунисты и социал-демократы, ещё остававшиеся в Германии.
  Политика ССС в отношении Германии определялась позицией Сталина, которая менялась с изменениями международной обстановки.
  Сталин не советовал ориентироваться на создание советской коммунистической модели, политика СССР оставляла открытым путь к решению германского вопроса. Поэтому на первом этапе СССР относился к восточной Германии как к части побеждённой страны. Советские власти захватили "командные высоты" в экономике: было национализировали (а затем либо демонтировали и отправили в СССР в счёт репараций, либо перевели в советскую собственность) крупные предприятия, принадлежавшие нацистам или их попутчикам. Конфискованы крупные частные банковские вклады, как нажиты при нацистах. Провели земельную реформу, распределив владения крупных землевладельцев между 500 000 крестьянских хозяйств. Развернули чистку государственного аппарата.
  Понимая, что компартия в одиночку проиграет любые свободные выборы, советские власти принудили социал-демократов и коммунистов объединиться в новую партию - Социалистическую единую партию Германии (СЕПГ). Несогласных с линией на становление СЕПГ как ленинской "партии нового типа" по образцу Компартии Советского Союза, были исключены из партии, многие оказались в тюрьме. В целом в советской зоне оккупации проводились "сталинизация".
  Поскольку США, Англия и Франция поддержали образование в их зонах оккупации Федеративной Республики Германии и тем самым отказались от советского предложения об образовании единого германского государства, 7 октября 1949 г. была провозглашена Германская Демократическая Республика. Президентом ГДР стал бывший коммунист Вильгельм Пик, а главой Временного правительства - бывший социал-демократ Отто Гротеволь. Властители ГДР изображали её образование как "поворотный пункт" в истории Германии и, более того, всей Европы. Коммунистический лагерь, согласно его идеологии, был предназначен самой историей проложить путь всему человечеству и вести его по этому пути к новому всемирному строю мира и социальной справедливости.
  Ульбрихт в июле 1950 г. был избран Генеральным секретарем СЕПГ и фактически - верховным властелином ГДР. Он вёл ГДР по суровому сталинскому пути "планомерного строительстве социализма".
  ФРГ в 1950 г. приняла решение участвовать в создании Европейского объединения угля и стали и Европейского оборонительного сообщества с участием западногерманских частей. Затем ФРГ разрешалось создание армии. Тогда и Сталин указал руководителям Восточной Германии, что ГДР должна создать с помощью СССР Народную армию, поскольку "пацифистский период закончен".
  СЕПГ в 1952 г. приняла решение о "планомерном строительстве социализма" не как реализации "национальной модели социализма", а как освоения существующей в СССР системы сталинизма. В повестку дня встали проведение форсированной коллективизации сельского хозяйства, огосударствление промышленности и осуществление политических репрессий. В общественной сфере силилась борьба с классовыми врагами. Началась разработка пятилетнего плана развития народного хозяйства. Следуя сталинской модели, лидеры ГДР навязывали жесткую экономическую систему с централизованным планированием и государственным контролем. Курс на форсированное развитие тяжелой промышленности отрицательно сказывался на работе других отраслей народного хозяйства. На протяжении всего своего существования ГДР переживала экономические трудности. Населению ГДР было трудно понять, почему многие товары повседневного спроса отпускались только по карточкам.
  Второй этап начался сразу после смерти Сталина. В Москве пришли к выводу об ошибочности прежнего курса на "строительства социализма" в ГДР и потребовали от руководства ГДР принять меры по улучшению ситуации, прекратить преследование церкви, роспуск сельскохозяйственных кооперативов, рост производства товаров народного потребления, реабилитацию частного сектора в экономике. Главное - нужно было повысить уровень жизни граждан ГДР.
  Правительство ГДР провозгласило более мягкую экономическую политику, но не отменило 10-процентное повышение норм выработки для рабочих при сохранении прежней зарплаты. И 16 июня последовал взрыв. Начались забастовки, демонстрации протеста. Советские войска привлекались для "наведения порядка". Среди демонстрантов и сотрудников полиции и госбезопасности был убитые и раненые.
  Итак, главным толчком к началу народных волнений в ГДР 16-17 июня послужила радикальная смена политического курса внутри страны, которая произошла под влиянием нового кремлевского руководства и, в частности, Берии, который считал, что нужна не социалистическая, а прежде всего мирная и объединенная Германия. (А позже именно Берию обвинят в том, что он якобы чуть ли не инициировал беспорядки в Восточном Берлине.) Для скорейшей реализации этих планов требовалось завоевать на свою сторону народные массы ГДР, общественное мнение ФРГ и ведущих западных стран. Москва еще более укрепилась в мысли о непрочности и уязвимости структур власти в "рабоче-крестьянском государстве", и встала на сторону Ульбрихта в его противостоянии с внутрипартийной оппозиции, которая требовала его отставки. Возможно, Ульбрихт сам спровоцировал народные выступления, чтобы добиться от Москвы проведения германской политики в духе концепции "двух Германией" и признания незаменимости режима СЕПГ. После событий 17 июня 1953 г. Москва взяла курс на включение ГДР в военно-политический блок во главе с СССР. Вместо взимания репараций, СССР стал оказывать ГДР экономическую помощь. Советским ответом на включение ФРГ в НАТО стало создание 14 мая 1955 г. Организации Варшавского Договора (ОВД). ГДР превращалась из бывшей оккупационной зоны в партнера СССР.
  В январе 1956 г. ГДР учредила Национальную Народную армию и министерство обороны. Вооруженные силы ГДР практически полностью зависели от СССР, в том числе в вопросах обеспечения оружием.
  Еще одним потрясением для стран советского блока стал XX съезд КПСС (1956 год), на котором Н.С.Хрущев выступил с разоблачением сталинских репрессий. Откровения лидера СССР вызвали волнения в Польше и Венгрии, но в ГДР ситуация осталась спокойной благодаря улучшению экономического положения, вызванному новым курсом, а также возможности для недовольных граждан "голосовать ногами", т.е. эмигрировать через открытую границу в Берлине. Уходили не чернорабочие, а квалифицированные специалисты, особенно медики. Это обескровливало ГДР.
  Руководством ГДР все более овладевало чувство, что ГДР угрожает скорый экономический крах. И в августе 1961 г. бетонная стена с заграждениями из колючей проволоки между Восточным и Западным Берлином была возведена. Разрывались семьи, рушились дружеские отношения между людьми.
  Ульбрихт оценил установление Берлинской стены как "второй день рождения ГДР".
  В июне 1962 г. Хрущев публично продемонстрировал растущее раздражение поведением Ульбрихта. Но в октябре 1964 г. на пенсию был отправлен Хрущев, а Ульбрихт оставался на должности первого секретаря ЦК СЕПГ до мая 1971 г.
  
   Эпоха Хонеккера. Третий этап: наступил, когда недовольное попытками Ульбрихта саботировать восточную политику Брандта, направленную на улучшение отношений между ФРГ и советским блоком, новое советское руководство добилось его отставки с партийных постов. Его преемником на посту первого секретаря СЕПГ стал Эрих Хонеккер.
  И всё же можно говорить об определённом периоде стабильности и процветания ГДР. К концу 1960-х гг. уровень жизни вырос втрое. К 1980-м гг. ГДР стала высокоразвитой индустриальной страной с интенсивным сельским хозяйством. Уровень жизни в ГДР был самым высоким из всех стран социалистического блока. Население стало терпимо относиться к политике СЕПГ. Удачной была реформа образования, которая обеспечивала бесплатное обучение и вводила восьмилетнее обучение как базовое (за образец приняли советскую школу). Это поставило ГДР в сфере образования на одно из первых мест в мире. Образцово было поставлено здравоохранение. Хорошей признавалась система социального страхования. Завидной была система социальной поддержки населения (детские сады, профсоюзные дома отдыха, поликлиники). Молодым семьям предоставлялось бесплатное жилье и т.п.
  Конечно, как и в любом обществе, в ГДР существовали иерархия и неравенство в уровне жизни. Мечты миллионов о своем доме, полных прилавках магазинов были воплощены лишь в небольшом "оазисе социализма" на улице имени Сталина в Берлине и на страницах иллюстрированных журналов. Но рост уровня жизни не сопровождался политической либерализацией. Интеллектуалы ГДР испытывали в своем творчестве ограничения.
  Даже самые ярые недоброжелатели социализма вряд ли станут отрицать, что развитию культуры в ГДР уделялось большое внимание. Но успешнее всего ГДР повышала свой международный престиж в области спорта. Развитая система государственных спортивных клубов и тренировочных лагерей воспитывала высококлассных атлетов, добивавшихся поразительных успехов на летних и зимних Олимпийских играх, начиная с 1972. Но восточные немцы слишком поздно поняли преимущества своего социализма по сравнению с социализмом западноевропейского образца.
  В ФРГ социализация жизни шла в основном по линии повышения заработной платы. Поэтому там жизненный уровень, измеряемый покупательной способностью, был выше, чем в ГДР. Но культурная жизнь, развлечения, занятия спортом - в обществе индивидуалистов - дело частное, и оплачиваться должны каждым индивидом (семьёй). Ясно, что посещение, например, Венской оперы, билет в которую стоит несколько сот евро, доступно только весьма обеспеченным гражданам. Эта система напоминала систему натурального хозяйства, только в денежной форме. Человек должен был сам "вырастить на своём участке" (то есть заработать) всё необходимое для жизни, а если ему требовалось что-то, чего на участке произвести нельзя, он должен был продать часть выращенного и купить недостающее на рынке. А в ГДР разностороннее развитие человека считалось задачей государства, и на средства государственного бюджета осуществлялось развитие инфраструктуры, необходимой для удовлетворения культурных потребностей самых широких народных масс. Вступая в жизнь, человек уже заставал готовой инфраструктуру жизнеобеспечения, он даже не замечал её, как не замечал воздуха, которым дышал. Но и сам в дальнейшем отдал часть своего заработка на дальнейшее развитие той инфраструктуры. Естественно, это ограничивало возможности повышения заработной платы трудящихся. А что означал для людей этот "воздух" инфраструктуры, они почувствовали только тогда, когда его лишились.
  Отношения людей на производстве при социализме отличались гораздо большей демократичностью и человечностью, чем при капитализме. В ФРГ, как бы ни продвигалась вперёд социализация жизни, как бы ни наращивалась социальная ответственность предпринимателей, всё же хозяин предприятия оставался хозяином, наёмный работник - наёмным работником. В ГДР, естественно, существовала иерархия отношений на производстве, директор был директором, рабочий - рабочим. Но директор - не хозяин предприятия, сегодня он директор, а завтра... Всё может быть. Директор, инженер, рабочий - это члены единого производственного коллектива, работающего ради укрепления социалистического Отечества. И если в быту кто-то и называл соседа (соседку) "герр (фрау) Мюллер", то на производстве они были товарищи. Обращение "геноссе" ("товарищ") больше было принято в партийной среде, а в трудовых коллективах к работникам обращались как к коллегам. ГДР была в гораздо большей степени, чем ФРГ, корпоративным государством (и даже с элементами тоталитарного государства).
  С приходом к власти в СССР Горбачева советское руководство предупредило своих сателлитов:
  "Вы самостоятельны и несёте ответственность за свои действия, за свою политику перед своими партиями и перед своими народами. С этого момента ни на какое вмешательство из Москвы больше не рассчитывайте" (из интервью Горбачёва компании "Financial Times Deutschland", Германия) от 10 ноября 2004 г.)
  А вот интервью Горбачева компании "BBCRussian.com", (Великобритания) от 20 сентября 2009 г.:
  "Я был в ГДР, когда отмечали 40-ю годовщину ГДР. .. Если бы Хонеккер понял вызовы и опасности, которые подстерегали его, он мог еще многое сделать в такой стране, как ГДР. Даже решение германского вопроса было бы иным...Конечно, мы в это время общались и с Великобританией, и с Францией. Тэтчер и Миттеран настойчиво просили остановить процесс объединения. Я спрашивал, какие у них есть идеи, и понимал, что у них одно предложение - чужими руками жар загребать.
  И Буш, и госсекретарь США Бейкер, и канцлер ФРГ Коль говорили о том, что войска НАТО не выйдут за пределы ФРГ, что даже и бундесвер до ухода наших войск не будет на территории ГДР, и так далее. Немцы говорили, что НАТО не имеет никаких планов расширения на Восток... что значит идти на Восток, когда есть Варшавский договор? Это значит идти на военные действия. Никто не мог пойти на это. А вот когда не стало Советского Союза, им захотелось использовать этот шанс... Они, кстати, это и называют аргументом, что мы, мол, вели разговор с руководством одного государства и обещали ему, а теперь уже это другое государство... После этого я подвергаю большому сомнению позицию своих партнеров. Ненадежные люди... Делегации приезжали одна за другой, видели, в каком положении находится Россия - безработица, промышленность в упадке, сократился ВВП, но наши друзья и партнёры довольно потирали руки. В тот момент у меня сформировалось мнение, что наши западные партнеры хотели, чтобы Россия подольше пребывала в полупридушенном состоянии. Они и сейчас от этого не освободились. .. Хонеккеровское руководство СЕПГ все еще упорствовало в своем нежелании вступить, подобно СССР, на путь внутренних реформ. Оно старалось оставить все по-старому, хотя волнения в стране нарастали с каждым днем".
  В общем, приход к власти в СССР М.С.Горбачева и его политика перестройки и гласности подорвали основу существования правящего режима СЕПГ. Лидеры ГДР рано осознали потенциальную опасность и отказались от перестройки у себя. Но СЕПГ не могла утаить от граждан ГДР информацию об изменениях в других странах советского блока. Передачи западногерманского телевидения, которые жители ГДР смотрели, широко освещали ход реформ в Восточной Европе. И преимущественно пассивные дотоле граждане ГДР требовали поначалу другого, подлинно демократического социализма, а потом стали призывать к воссоединению Германии.
  В своей речи посвященной 40-летнему юбилею существования ГДР, Хоннекер обрисовал положение в стране как полнейшую идиллию. А то, что происходило в эти дни на улицах Берлина, напоминало настоящее извержение вулкана. Идолом демонстрантов был Михаил Горбачев. Hарод скандировал: "Горби, Горби!"
  Конец ГДР. 17 октября 1989 г. Хонеккер был снят с поста Генерального секретаря СЕПГ Когда же 9 ноября 1989 г. Стена между Западным и Восточным Берлином рухнула, с социалистической ГДР было практически покончено. Большинство народа требовало покончить с ГДР посредством воссоединения с ФРГ. Последним премьер-министром ГДР стал Лотар де Мезьер (профессиональный музыкант и юрист, потомок французских аристократов, бежавших в Германию от революции). Под его руководством был осуществлен быстрый демонтаж прежнего аппарата управления. 3 октября 1990 г. кончилась эра ГДР и началась эра объединенной Германии.
  Жители ГДР были полны надежд на лучшее будущее в объединённой Германии. Посмотрим, оправдались ли их ожидания.
  
  Раздел 3. Объединение Германии. Конфедерация или поглощение?
  
  Пора сказать о современном лидере ФРГ. 10 октября 2005 г. новым канцлером ФРГ впервые в истории Германии стала женщина - Ангела Доротеа Меркель, представляющая правую коалицию ХДС/ХCC По итогам выборов в бундестаг 27 сентября 2009 года она сохранила этот пост.
  Меркель родилась в Гамбурге, в семье лютеранского священника и учительницы. Но в 1954 г. её отец Хорст Каснер перевёз семью в ГДР, где у него были дом и два автомобиля.. Ангела окончила привилегированную школу, а затем Лейпцигский университет и получила место в Центральном институте физической химии АН ГДР, где проработала вплоть до 1990 г. В 1986 году защитила докторскую диссертацию. Она, негативно относившаяся к социализму, в то же время была членом районного комитета Союза молодёжи. Она отказалась сотрудничать со "Штази", не вступала в СЕПГ, но не участвовала и в оппозиционном движении. В рассекреченных архивах "Штази" зафиксированы её высказывания с критикой социалистического строя. Победив в общенациональной олимпиаде по русскому языку, получила в награду поездку в СССР. Меркель хорошо говорит по-русски.
  В 1990 г. Меркель стала пресс-секретарем премьера ГДР де Мезьера. Колю нужны были в правительстве представители новых федеральных земель, женщины и новые политики. Меркель отвечала всем этим требованиям. После объединения Германии она стала депутатом бундестага от ХДС. Коль пригласил её в свое правительство на должность министра по делам женщин и молодежи. Он называл ее "девочкой" и сделал заместителем главы ХДС. Меркель была предана канцлеру, который в 1994 г. назначил её министром по делам окружающей среды. Но в 1998 г. Коль проиграл на выборах, да ещё и стал героем коррупционного скандала. Меркель возглавила движение по свержению Коля с партийного поста. (Между прочим, сама она была замешана в скандале, но его удалось замять.)
  В 1998 г. Меркель была избрана генеральным секретарем партии, а в 2005 г. стала канцлером Германии
  В партии её не очень любят старые функционеры ХДС. Ей ставили в укор всё - от предательства Коля до внешнего вида, не соответствующего представлениям о том, как должна выглядеть глава правительства Германии. Многие немцы считают её ставленницей "Штази".
  Особенно тесные отношения у Германии установились при Меркель с Израилем. Премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт 3 августа 2006 г. сказал:
  "В настоящее время нет другого народа, который бы относился к Израилю более дружественно, чем Германия".
  В 2008 г. Меркель выступила с речью в Кнессете Израиля, которую начала на иврите. Она подчеркнула историческую ответственность Германии перед Израилем. Безопасность еврейского государства входит в интересы Германии и никогда не станет предметом торга.
  Личная жизнь Ангелы поначалу не удалась - во время учебы в университете она вышла замуж за своего однокашника Ульриха Меркеля, с которым прожила пять лет. Но в 1982 г. она ушла от мужа. Второй раз она вышла замуж в 1998 г. - за профессора химии Иоахима Зауэра. Детей у неё нет.
   Ныне Германия играет ведущую роль в Европе. Ну, а что же с "новыми землями"?
  
  Запад есть Запад, Восток есть Восток - и в Германии. В объединённой Германии бывшая ГДР сразу же потонула, будто и не существовало никогда германского социалистического государства. На восточные земли ФРГ были распространены капиталистические порядки, действовавшие в ФРГ. Социальная система была ГДР была разрушена. Подвергли люстрации не только чиновников высокого ранга - а чуть ли не всех государственных служащих ГДР, даже почтальонов увольняли с работы, если обнаруживали их принадлежность к тайным агентам "Штази". Эта показная беспощадность к основной массе мелких стукачей только маскировала снисходительность властей Германии к действительно важным фигурам - иногда даже к публично разоблаченным агентам "Штази".
  Горбачев, дав согласие на объединение Германии, не оговорил условия, чтобы бывшие руководители ГДР были ограждены от судебного преследования. Хонеккер, искавший убежища в Москве, был возвращён в Берлин, где в 1992 г. предстал перед судом, но был освобожден, поскольку умирал от неизлечимой болезни, и отправлен в изгнание в Чили (умер в 1994 г.). Другие руководители ГДР были осуждены на разные сроки лишения свободы.
  Первоначально Германию охватила всеобщая эйфория. Однако итоги двух различных государств оказались неоднозначными.
  Практически ни одно промышленное предприятие ГДР не могло быть использовано в условиях рынка. Замены требовали транспорт, средства связи, системы энерго- и газоснабжения, жилищный фонд.
  Западные немцы, взявшись за реконструкцию доставшегося им хозяйства ГДР, содрали со стен домов облицовочную плитку и заменили её минеральной ватой, покрытой тёмным (чтобы поглощал солнечные лучи) цементом. Двойные рамы заменили тройными стеклопакетами, что превратило балконы и лоджии в удобные мансарды, и т.д. В итоге они сократили расход энергии на ЖКХ на 58 процентов. И так во всём.
  Прошла приватизация колоссального государственного имущества ГДР - промышленных предприятий, государственных и кооперативных хозяйств, лесов и сети сбыта. Были приватизированы около 15 000 фирм; около 3,6 тыс. предприятий пришлось закрыть. В новые земли были перечислены триллионы марок из общественных фондов. Но тут стало нарастать недовольство сравнительно бедных восточных немцев, которые не ожидали, что преобразование окажется столь мучительным. Нарастала взаимная неприязнь между "осси" (как стали называть жителей восточных земель Германии - от немецкого Ost - восток) и "весси" (от немецкого West - запад). Вместо "Берлинской стены" возникли "новые стены" в отношениях между немцами: экономические, социокультурные и психологические. Полагают, что потребуется время жизни по крайней мере одного поколения немцев чтобы это изжить.
  Большинство восточногерманских предприятий закрылись. Немногие предприятия выжили в новых условиях лишь благодаря безжалостному сокращению персонала. Безработица на востоке Германии была в разы выше, чем в западной её части. Порт Росток не смог конкурировать с Гамбургом и Килем, и большинство рабочих рук оказались лишними.
  После присоединения ГДР территория ФРГ увеличилась с 248 тыс.кв. км до 357 тыс.кв. км, а численность населения - с 63.5 млн. до 80 млн. человек. ФРГ не только укрепило свое положение как экономического гиганта, но и окончательно перестала быть политическим карликом. Теперь она на полных правах будет стремиться завоевать себе "место под солнцем". Уже сейчас она добивается включения её в число постоянных членов Совета Безопасности ООH.
  ФРГ получила не пустошь, а развитые промышленные земли, накопленные ценности которых исчислялись суммой в 1 триллион 400 миллиардов марок, не считая военной техники и вооружений армии ГДР на сумму в 90 миллиардов марок. Часть этой техники вскоре попала на мировой рынок вооружений, а самые современные самолеты МИГ-29 взяты на вооружение бундесвера.
  Порыв восточных немцев, энтузиазм объединения были настолько велики, что они сами не успели осознать, какую чудовищную ошибку они совершают. Но в чём же всё-таки причина таких последствий объединения?
  Военная экономика, царившая в нацистской Германии, была только "приостановленным капитализмом", поскольку в ней существовали все институты капиталистической экономики: частная собственность (и частные собственники), коммерческие банки, фондовая биржа и пр.. Теоретически в любой момент можно было возродить действие рыночных механизмов. В Западной Германии так оно и произошло. А социализм, установившийся в Восточной Германии, означал полное уничтожение всех основных институтов капитализма, а не только их временное выключение. Чтобы ввести свободный рынок, следовало не только убрать приказно-распорядительное регулирование и стабилизировать валюту, но и провести приватизацию предприятий, перестройку налоговой системы, реформу социального обеспечения, построение правовой системы, обслуживающей рынок и т.п. В общем, в ГДР шли другие процессы.
  Официально рисуемая картина положения восточных земель радужна:
  Для превращения экономики бывшей ГДР, построенной на принципах планового хозяйства, в систему социального рыночного хозяйства нужен гигантский перевод средств с запада страны на восток. В экономику восточных земель уже вложены триллионы марок. Благодаря этому удалось повысить качество восточногерманской продукции, что было необходимо для выхода на мировые рынки. Уже отмечен рост экспорта почти на 26 процентов. По сравнению с 1991 г. стоимость валового внутреннего продукта в новых землях выросла более чем на 40 процентов, а его доля в ВВП Германии увеличилась до 11,6 процента.
   Быстро развивалась современная инфраструктура. Там сегодня имеется самая современная и эффективная телефонная и коммуникационная сеть. Развиваются научные исследования, новые технологии внедряются в практическую деятельность предприятий. Однако в восточной Германии заработная плата и производительность труда значительно ниже западногерманского уровня.
   Доверие представителей деловых кругов к экономическому развитию в новых федеральных землях выражается в строительстве здесь современных сооружений и производственных мощностей.
  В действительности же размежевание ФРГ и бывшей ГДР оказалось настолько глубоким, что и годы, прошедшие с момента их объединения, не привели к нивелировке менталитета и жизненного уровня западных и восточных немцев. Сохраняется дотирование восточных земель западными. В ГДР жизненный уровень повысился незначительно, а главное, производство, упав после объединения, так и осталось на нуле. В чем дело, куда идут деньги?
  Восточные земли так и остались отсталыми и дотационными. Из-за дешевизны западных товаров на Востоке полностью развалилось производство, что привело к исчезновению всемирно известных товарных марок.
  А что же дали многомиллиардные вложения? Деньги идут на реорганизацию силовых структур (кадры армии и полиции в восточных землях полностью сменены), строительство автобанов и тому подобные стратегические цели. Кое-что делается для благоустройства городов - газоны, общественный транспорт, уборка мусора -
  новые рабочие места появились именно в этой области. Но если на Востоке без работы каждый четвертый трудоспособный, какая уж там индустрия. Зато, если заводы не работают, то и экология становится лучше. Государственной программы по интеграции бывшей экономики ГДР в западную нет и не предвидится. Новые производства в США и Западной Европе не создаются - это и не нужно, и невыгодно. Сейчас в самой Западной Германии почти ничего не производится. Ширпотреб, электроника, автомобили, бытовая техника германских марок - все это производится в других странах. Может быть написано "Germany", а сделано в Сирии.
  Одну из важнейших причин бедственного положения Восточной Германии отметил Андрей Паршев в своей книге "Почему Россия не Америка?". По его словам, высокий уровень жизни на Западе достигается не за счет собственного производства, а за счет перераспределения прибылей от производства в "третьем мире".
  Западные немцы жалуются на восточных: это люди, отравленные социализмом, и должно смениться два поколения, чтобы что-то изменилось. "Представляете, на Востоке машине с западными номерами могут шины проколоть!" ("А чего ж вы ждали? При объединении они совсем по-другому представляли себе "германскую солидарность"! И еще неизвестно, что будет через два поколения".)
  В Германии выполняется сборка "Ауди", БМВ, "Мерседесов", а детали и узлы производятся в других странах. Непосредственно в Германии осуществляются высокотехнологичные операции - ведь здесь высококвалифицированные рабочие. Ну, в ГДР тоже высококвалифицированные кадры, но... Территория ГДР по природным условиям ещё менее пригодна для развертывания новых производств, чем Западная Германия. Долина Рейна, покрытая виноградниками - исконная земля германцев - напоминает Францию. А Восточная Германия, населенная "онемеченными славянами", скорее, похожа на Польшу.
  Не за счет производства живёт сейчас Запад. Самая скрываемая тайна западного общества - это источники его благосостояния. Наиболее выгодна не работа на фабрике, а управление этой фабрикой, а лучше всего - получение прибылей от неё.
  Западные рабочие достаточно заняты. Но чем? Товары можно привезти из-за моря, а услуги - не привезешь, гамбургер нельзя пожарить в Таиланде, а съесть в Нью-Йорке. Поэтому промышленное производство заменено на Западе сферой услуг.
  Пролетарий, занятый в сфере услуг или производстве предметов роскоши, - это уже не совсем пролетарий, и по экономическому положению, и по психологии. Пролетариат Запада стал как бы частью буржуазии, а новым пролетариатом окажутся целые народы "третьего мира". Мы удивлялись, почему на Западе нет классовой борьбы, а какая классовая борьба там может быть? Вот и США сейчас не страна слесарей и токарей, а страна банкиров, управленцев (чем?) и юристов. Весь мир производит, Америка отбирает и делит. Пока что ни один буржуй не собирается разворачивать новое промышленное производство в стране с высоким уровнем оплаты труда! "Глобализация" экономики оборачивается деиндустриализацией стран Запада.
  
  Ностальгия по ГДР. Многие на востоке зажиточной единой Германии ощущают ностальгию по ГДР. Бывшие граждане ГДР грустят о порядке, хороших манерах, социальном штиле. Спустя 20 лет после объединения Германии почти половина немцев считает, что в существовании ГДР было больше хорошего, нежели плохого, несмотря на то, что в течение 20 лет вся жизнь в социалистической ГДР изображалась с лживых антикоммунистических позиций
  В ГДР немцы имели работу, а сейчас её нет. И наверняка тогда они чувствовали себя лучше, чем сегодня. И дети узнают о ГДР от родителей, которые часто говорят, как здорово им тогда жилось.
  И в ФРГ обстановка изменилась.
  Немцы - страшные материалисты, постоянно считающие деньги и свихнувшиеся на экономии, и пока существовали два германских государства, жители ГДР мечтали о том уровне благосостояния, какой был достигнут в ФРГ. После объединения Германии на восточные земли пролился золотой дождь. Но чем выше поднимается благосостояние "осси", тем менее они принимают демократические ценности Запада и связанные с ними официальные двуличие и ложь, а "весси" воспринимают как "оккупантов" или "колонизаторов" (а горбачёвскую Россию - как предательницу).
  Любовь между выходцами с севера и юга Германии - редчайшее исключение. Женщина "осси" не выйдет за "весси". Школьники из западных районов считают, что их сверстники на Востоке "склонны к правому радикализму и враждебности в отношении иностранцев, носят странную одежду и слушают другую музыку". А юные "осси" называют юных "веси" "надменными болтунами, помешанными на наркотиках". И уже пятая часть опрошенных хочет "восстановления стены". Многие бывшие граждане ГДР стали нарочито демонстрировать свою принадлежность к "сословию восточных немцев". Взрослые носят награды тех времён, включая военные ордена. Молодёжь проводит вечеринки по традициям комсомола и т.д. Западным немцам нужен образ "противных" восточных, чтоб не видеть пороков в своём образе жизни. Чем выше материальное благосостояние восточных немцев и чем ближе их жизненный уровень к западному, тем сильнее их неприятие демократической системы и общественного устройства ФРГ ("НГ", 25.11.2000).
  Восточных немцев выводит из себя не столько разрыв в достатке (а он сегодня астрономический), сколько абсурдность происходящего (когда посредники за передачу предприятий ГДР, названных "социалистическим хламом", получали десятки миллионов марок и пр.). Наиболее почитаемым институтом среди восточных немцев стала полиция, а не правительство, парламент или партии, как это и было в ГДР
  Дело не только в стрессах объединения. Линия послевоенного раздела Германии в какой-то мере воспроизводила цивилизационный рубеж - примерно такой, какой вообще наблюдается между Западной и Центральной Европой. В прирейнских элитах бытовал взгляд на раскол страны как на шанс углубить свою связь с цитаделями западной культуры, избавившись от прусского балласта. А многие прусские традиции нашли продолжение в устройстве и облике режима ГДР. Говорил же сам Аденаэр, что к востоку от Эльбы "начинаются азиатские степи".
  Не линия Керзона, а Эльба - цивилизационный рубеж между Западом и Востоком. В главе 1 было показано, что вся жизнь средневековой Германии изменилась, когда на её восточных окраинах появились рыцарские ордена, ставшие основой нового государства - Пруссии. Это новое государственное образование и преобразовало анархическую Германию (воплощение феодализма) в железную империю. Германия так и оставалась состоящей из двух частей: анархической западной и тоталитарной восточной.
  Но и на Западе немцев не хотят принимать за своих. "Похоже, в противопоставлении себя именно немцам есть что-то важное для самоидентификации и самоутверждения европейских народов... Прошлое Германии таково, что от большей его части немцам постоянно хочется освободиться. Слишком часто лишь решительное иностранное вмешательство выводило их на правильный путь... От темы коллективной ответственности за зверства "Третьего рейха" немцам, видимо, не укрыться никогда" ("НГ", 25.11.2000). Многие немцы и по сей день остаются верными общей с СССР истории, хотя и дорого платят за это.
  Певица Барбара Тальхайм говорит: "Крушение ГДР было неизбежно политически и экономически. Но нынешняя ФРГ не стала ей настоящей альтернативой: диктатуру идеологии заменила диктатура денег... я мечтала совсем о другой Германии... Я и дальше предпочла бы существование двух германских государств, тесно общающихся друг с другом. Мы в ГДР хотели улучшить нашу систему, а не стать западными немцами. То, что произошло на самом деле, больше напоминает оккупацию... Восточные немцы в ФРГ - люди второго класса. Между тем у нас своя шкала ценностей. И мы хотим остаться с нашим прошлым так, чтобы нам не предписывали, что в этом прошлом было хорошего, что плохого.
  Мы внушаем страх западным немцам. У нас не столь развито потребительство. И мы более открыты. Люди, которые думают, что всё можно купить, общаясь с нами, тотчас ощущают угрозу...
  В этой ФРГ я не чувствую себя дома. Эта система тоже больна...Я хорошо знала Запад ещё до объединения и именно потому никогда не хотела покидать ГДР. В ГДР была масса трудностей, но и много импровизации, а это давало пищу людям творчества. А ФРГ закоснела. Да, здесь есть свобода, но пользоваться ею можно, только если ты достаточно материально обеспечен. Но какая часть населения материально действительно независима?
  Сейчас воцарилась пропасть между богатыми и бедными. А моё поколение, выросшее в ГДР, хочет жить среди равных. Не верно, что счастье людей якобы растёт параллельно их благосостоянию. Даже те бывшие граждане ГДР, которые материально устроились неплохо, вовсе не ощущают себя счастливыми... Мир не только для того, чтобы вкалывать, копить и развлекаться. Индивидуум должен сам себе ответить на вопросы: какую функцию я выполняю в этом обществе? Какой позитивный вклад я могу сделать?.. Возникло и становится всё сильней чувство ностальгии по гэдээровским временам, которые на фоне реальностей западногерманского капитализма предстают как оазис максимальной социальной защищённости для каждого. Ведь это - лучшая в мире система образования и воспитания детей и молодёжи, отсутствие очередей на жильё, доступное всем здравоохранение, образцовая забота о молодых семьях, эффективная подготовка спортсменов, сделавшая маленькую ГД третьей спортивной державой мира, и т.д. ("НГ", 21.06.2003).
  Но главное - это ощущение миссии. Авангард народа ГДР ощущал себя носителем самого передового в мире мировоззрения и строителем самого справедливого общества. Само образование ГДР её патриоты воспринимали как "поворотный пункт" в истории Германии и, более того, всей Европы. Они считали себя представителями совершенно новой, прогрессивной Германии... Коммунистический лагерь, согласно его идеологии, был предназначен самой историей проложить путь всему человечеству и вести его по этому пути к новому всемирному строю мира и социальной справедливости. Рядовой обыватель мог этого взгляда не принимать, но в глубине души всё же ощущал хоть на капельку свою причастность к цвету человечества (что было легко почувствовать после долгого господства идеологии "избранного народа" по-нацистски - противоположного по направленности, но тоже тоталитарного). А в ФРГ они кто?
  Ещё менее радуют западных немцев их соотечественники, возвратившиеся на историческую родину из бывшего СССР. Они любят выпить, прогуливают, в разговоре употребляют русский мат и больше всего не любят "шпрахи", то есть обязательные для них уроки немецкого языка. А немалое число немцев, уехавших из СССР на историческую родину (особенно те, которые не продали своих домов в России), хлебнув всех прелестей жизни в ФРГ, возвращаются на прежнее место жительства (см., например, "МК", 04. 08. 2009).
  Россиянин немецкого происхождения, приехавший на "историческую родину" с семьёй, убедился, что "в социальном плане на Западе давно исповедуется главный коммунистический принцип: от каждого по способностям, каждому - по потребностям". Его семье сразу же, на время подготовки документов, выделили благоустроенную комнату в общежитии. Обеспечили всем необходимым для жизни - от постельного белья до мебели в комнате, назначили пособие. Их, не работающих, три раза в день кормили в столовой. В дальнейшем семья готовила еду сама, пользуясь услугами магазина, куда привозят продукты с истекающим сроком годности.
  Избалованные немцы к каждому Рождеству полностью меняют свой гардероб и меблировку. А старые отвозят на специально оборудованные места. Оттуда русские немцы и привезли себе шикарную обстановку.
  Много всего другого удивительного и хорошего увидели они в Германии, но остаться там не захотели и вернулись в Россию ("МК", 22.08.2008).
  Русскую женщину, вышедшую замуж за немца, удивило то, что в маленьком провинциальном немецком городке "все друг за другом следят и чуть что - звонят в полицию". Они даже на домах у себя вешают плакаты с большим нарисованным глазом, что означает: "я слежу за соседом".
  После объединения Германии канцлер Коль заявил: "Через 15 дней у нас не будет колхозов". Но колхозы на восточных землях не исчезли, и производство в них поставлено более эффективно, чем на западе страны. Социализм пустил прочные корни на немецкой земле, во всяком случае, в восточной её части. Может быть, даже более глубокие, чем в России. "Осси" больше задумываются над смыслом жизни. Вообще непонятно чего ищущие "осси" внушают закоснелым, всецело встроившимся в западный образ жизни "весси" страх как люди, во многом принадлежащие к иной цивилизации, возможно, даже более высокой. Видимо, под влиянием немцев, живших при социализме, и западные их соотечественники утрачивают традиционные трудолюбие и аккуратность, начинают говорить о своём "праве на лень".
  
  Германия сегодня. Штрихи к портрету мещанского социализма в ФРГ. Широко распространённое представление о ФРГ как о высокоразвитой индустриальной стране ныне устарело. Капитал, стремящийся к максимальной прибыли, по сути безроден и устремляется туда, где достигается более высокая прибыль. После вхождения в НАТО и ЕС стран Восточной Европы немецкий капитал устремился туда. Ведь час квалифицированного рабочего в ФРГ стоит в 5, а то и в 15 раз больше, чем в Польше или Венгрии. Поэтому крупные предприятия из ФРГ переводятся в страны Восточной Европы. А рабочие из этих стран переезжают в ФРГ, где открывают малые предприятия и выполняют разные работы за мизерную плату, разоряя немецких предпринимателей на их же родине. Поэтому сегодня ФРГ - страна в значительной мере деиндустриализированная, основанная на малом бизнесе, то есть преимущественно мещанская
  80 процентов немецких компаний - это малые фирмы, в которых задействовано более 70 процентов работоспособного населения страны.
  Сфера услуг в сегодняшней Германии непочётна. Большая часть ресторанов с национальной кухней принадлежит выходцам из Сербии, Польши и даже Испании. Сферу частных химчисток, маленьких продуктовых магазинов, табачных лавок, прачечных, парикмахерских, студий красоты, мастерских по ремонту обуви и пошиву одежды также стали заполнять мигранты. Это устраивает немцев. Их высокий образовательный и интеллектуальный уровень не позволяет им заниматься столь низкоквалифицированными и приземлёнными ремёслами. Другое дело информационные технологии, биолаборатории, исследования в области химии и фармакологии, средств коммуникаций.
  Ежегодно в ФРГ возникает не менее 300 - 500 венчурных компаний". (но столько же ежегодно и разоряется, иначе они уже давно забрали бы всю рабочую силу страны.) На долю малых компаний приходится до 60 - 70 процентов всех зарегистрированных патентов и открытий, но не в сфере информационных технологий, биолабораторий, исследований в области химии и фармакологии, средств коммуникаций. Германия была и остаётся лидером в отраслях со средним уровнем наукоёмкости. Эти отрасли и составляют основу её экспорта: автомобиле- и машиностроение, химическая промышленность, традиционная электроника. Но она слаба в верхних эшелонах хай-тека, где доля научных исследований в себестоимости продуктов очень высока - в фармацевтике, биотехнологиях. Тут её опережают не только США, но и Голландия, Швеция, Дания, и даже Финляндия с Южной Кореей. Главная причина - острейшая нехватка специалистов высочайшей квалификации - программистов, математиков, физиков, биологов. Примерно 700 тысяч вакансий - и это при 4-х миллионах безработных! ("Деловой вторник", 31.08.2004).
  Поэтому малый бизнес ФРГ по-прежнему сосредоточен в сфере услуг, только услуги бытовые отданы мигрантам, а немцы заняты предоставлением услуг более высокого качества - банковских, страховых, юридических и пр. Немцы, занятые в малом бизнесе, - не "синие воротнички", а "белые воротнички", клерки или свободные художники.
  Основная часть малых компаний ФРГ - это микропредприятия с числом занятых до 9 человек. Они крайне привлекательны для иностранных инвестиций.
  Огромным спросом пользуются почасовые офисы. Предприниматель берёт в аренду комнату с техникой и мебелью, а иногда только стол и компьютер на несколько часов в день или в неделю.
  А "предприниматели-совместители", не очень загруженные работой в крупной компании, - организуют собственный малый бизнес. Это особенно распространено у юристов, бухгалтеров, аудиторов. Есть и такие крупные концерны, которые позволяют своим сотрудникам трудиться на дому. Тогда у "совместителя" появляются условия для личного предпринимательства. Банки, страховые компании, финансовые институты уже сейчас оказывают ряд услуг круглосуточно. Ведь "совместителю" может понадобиться перевести деньги, оформить страховку или получить какую-то важную консультацию ночью - днём-то он на основной работе.
  В ФРГ каждый коренной житель, желающий организовать собственное дело, может легко получить льготный кредит в размере до 50 тысяч евро на срок до 20 лет.
  Огорчает немцев, занятых в малом бизнесе, то, что их дети не хотят продолжать бизнес родителей ("МК",06.08.2007) -. этот бизнес недостаточно привлекателен.
  Мещанским выглядит и весь быт этих бюргеров:
  Здесь настолько любят и умеют веселиться, что непонятно, когда остаётся время для труда. Хотя остаётся в силе знаменитый немецкий порядок, но куда ни глянь - всюду шумят карнавалы, гремят салюты, и заполняют улицы парадные шествия - то в честь любимого городского фонтана, то во славу самой старой в городе хлебопекарни. А тут ещё время летних отпусков.
  С 1970 г. длительность оплачиваемого отпуска выросла в ФРГ с 21 до 30 дней, тогда как американцы по-прежнему удовлетворяются 12 днями, а японцы и того меньше. Да и средняя немецкая трудовая неделя, исчисляемая 37,5 часа, короче, чем в США и Японии, где она равняется соответственно 40 и 42 часам.
  Летом встают на колёса все, кто на это способен. Семьи с достатком ниже среднего предпочитают внутренний туризм" - едут" в деревню, где столяр-умелец соорудил стул высотой 8 метров, или куда-то ещё, чтобы поглядеть на подобные диковинки.
  В июле-августе в ФРГ прекращает работу половина фирм и учреждений. 60 миллионов зарубежных туристических выездов в год - свидетельство приличного уровня благосостояния немцев, но не более того.
  Немцы во всю используют возможности побродить по свету. Приличные заработки позволяют среднему немцу колесить по средним зарубежным местам отдыха.
  Особенно гордилась ФРГ как социальное государство с рыночной экономикой высоким уровнем социального обеспечения граждан. Каждый может оформить медицинскую страховку. За постоянно работающих платит работодатель, "Свободные художники" делают его сами. А за находящимся за чертой бедности страховку оплачивает государство. Сумма взносов зависит от дохода. Работающие платят от 10 до 15 процентов заработка. Но зато все лекарства, получаемые по рецепту врача, вызов "скорой помощи", госпитализация и пр. доступны пациенту лишь с символической оплатой. При малых доходах или их полном отсутствии застрахованный освобождается от оплаты медикаментов и услуг врачей. И беднейшие граждане уверены, что при любых скачках цен на таблетки своё лечение они гарантированно получат. Но и обладатель самой дорогой страховки может требовать для себя лишь права попасть на приём к врачу без очереди и выбирать для себя больницы с одноместными палатами и получать самые дорогие лекарства.
  Это - социальная сторона немецкой системы здравоохранения. А вот сторона рыночная:
  В Германии существуют 120 тысяч частных лечебных кабинетов, 8 тысяч частных клиник и 52 тысячи стоматологических приёмных. Количество врачей на 100 тысяч населения - самое высокое в Европе и в мире! И оно растёт! В 1970 г. в сфере охраны здоровья в ФРГ работал миллион человек, а сегодня - более двух миллионов. А с учётом тех, кто косвенным образом связан со здравоохранением, количество занятых возрастёт уже до четырёх с половиной миллионов, а оборот отрасли превысил 260 миллиардов евро. Однако именно ФРГ занимает позорное четвёртое место среди самых развитых государств по количеству процедурных ошибок! И, естественно, при таком обилии медиков - среди них самая высокая конкуренция.
  Почти все врачи в ФРГ относятся к самой зажиточной категории населения, живут в роскошных особняках, ездят в престижных автомобилях.
  Зарплата частного врача (обычно 3 - 5 тысяч евро в месяц) зависит от числа принимаемых пациентов, но зато при обнаружении брака в работе из неё делается существенный вычет.
  Если в сверхблагополучной Швеции в ходу "всего" 2000 наименований медикаментов, то в ФРГ 20 тысяч аптек забиты 45 000 (!) видами лекарств.
  У многих граждан ФРГ "конвейерная" работа медиков, а также их острая конкурентная борьба за пациентов вызывают всё больше нареканий. ("ЛГ", 2007, Љ 32).
  Что ж, пороки капитализма, рыночной системы, строя всеобъемлющей конкуренции неустранимы даже при самом высоком уровне благосостояния.
  Система социального обеспечения была разработана ещё "железным канцлером" Бисмарком и в целом работает до сих пор. Возьмём, например, пенсионную систему.
  Пенсионный возраст в ФРГ до недавнего времени составлял 65 лет для мужчин и 60 лет для женщин. Недавно он был повышен на 2 года, а в перспективе, по мере дальнейшего увеличения продолжительности жизни, предполагается постепенно повышать пенсионный возраст до 75 лет. Стаж для получения полной пенсии - 45 лет. Полная пенсия составляет 70 процентов от чистого заработка. Но эту пенсию немец оплачивает всю свою трудовую жизнь, отчисляя ежемесячно на эти цели 10 процентов заработка. Столько же платит за него в пенсионный фонд и работодатель. Задержка выплаты пенсии так же немыслима, как, скажем, перенос восхода солнца.
  Ещё недавно у нас с таким восторгом описывали немецкую пенсионную систему:
  "Отношение к старшему поколению в Германии трогательно-заботливое. Целые отрасли промышленности, транспортные организации, туристические агентства, социальные службы ориентированы на пожилых людей.
  Немецкий пенсионер кардинально отличается от российского, привыкшего сидеть на скамейке возле дома, судачить о соседях, а в перерывах нянчиться с внуками. Пожилые граждане Германии, как правило, ведут активный образ жизни: занимаются спортом, совершают пешие турпоходы, участвуют в обществах по интересам, очень много путешествуют... Понятно, чтобы позволить себе путешествие на Канары или в Доминиканскую республику, Таиланд или США, нужны деньги. И они у бюргеров старшего поколения есть". ("Труд-7",05.07.2007).
  Но и в этом очерке уже звучали тревожные нотки: "Однако времена, когда пенсионеры ФРГ жили беззаботно - похоже, миновали".
  Ныне эта пенсионная система трещит по всем швам. Стариков становится всё больше, и живут они всё дольше. При Железном канцлере одного пенсионера финансировали семь работающих. Сегодня два с половиной работающих обеспечивают нормальную жизнь одному пенсионеру. А скоро пропорция может стать катастрофически обратной. Конфликт поколений в сложившейся ситуации неизбежен.
  Вот и кончается райская жизнь для пенсионеров. Уже введён подоходный налог с пенсии. Отменены многие льготы, дорожают лекарства, услуги.
  Дело осложняется тем, что в ФРГ связь поколений практически прекращается по достижении отпрысками 18-летнего возраста. Разъезжаются по отдельным квартирам, всякий живёт своей жизнью. Но если даже дети, став взрослыми, и продолжают заботиться о престарелых родителях, проблем остаётся немало.
  Уже сегодня работающим супругам не под силу оплачивать содержание родителей в домах престарелых (от 2 до 5 тысяч евро в месяц). Всё чаще один из них вынужден оставлять работу или брать отпуск по уходу, получая от государства пособие, которое намного ниже заработной платы.
  До недавнего времени в Германии не были приняты большие семьи - взрослые дети ищут себе отдельные квартиры, за маленькими детьми присматривают приходящие няньки или живущие в семье гувернантки, старики уходят в дома престарелых. Ещё в 70-е годы многодетные семьи считались пережитком, присущим разве что турецким иммигрантам. А теперь приходит понимание того, что в бедных семьях есть достоинства: старики присматривают за внуками, поэтому родителям легче найти работу.
  Со страхом смотрят в будущее 40 - 50-летние люди, не создавшие семьи и не имеющие детей. А их счёт идёт на миллионы. Среди них много низкооплачиваемых граждан. Выйдя на пенсию, платить за услуги дома престарелых они будут не в состоянии. Все расходы должны будут взять на себя государство или пенсионные кассы, которые давно уже жалуются на катастрофическое финансовое положение.
  Есть данные о тяжёлом положении стариков в домах престарелых самого низкого уровня. Так, немалая часть самоубийств стариков вызвана опасением попасть в такой дом престарелых, где, как видно из оставленных записок, их не кормят, не меняют бельё. Привязывают к кровати. Держат на постоянных снотворных, чтобы не вставали, избивают санитары.
  Всё дело в тяжёлой демографической ситуации в ФРГ. Начиная с 1970 года (бум применения противозачаточных таблеток) в ФРГ наблюдается самая низкая рождаемость в Европе. Ежегодно число детей и молодых людей до 21 года снижается на 230 тысяч, тогда как число пенсионеров увеличивается на 160 тысяч. К тому же среди немцев особенно распространён "социальный подход" к выбору партнёра в браке. Только один из пяти немцев берёт в жёны даму, стоящую хоть немного ниже его по степени образованности. И женщины предпочитают мужчин "высокого статуса". Неквалифицированные или безработные мужчины чаще всего бывают одинокими по причине своей ненужности, женщина предпочитает холостяцкую жизнь замужеству с человеком, уступающим ей "по статусу", а соответствующего её запросам найти не так просто. Помогает поиск партнёров через Интернет.
  "В ФРГ утверждается такой стиль жизни, при котором нет места для детей". Но государство установило и периодически повышает пособия на детей - одинаково и бедным, и богатым. Пособие выплачивается до 27 лет, если "ребёнок" продолжает учиться и живёт на иждивении родителей (и пожизненно - инвалидам и душевнобольным). На эти деньги вполне возможно достойно жить семье с детьми, но большинство (две трети) немцев считает, что лучше жить без детей. Социальные отчисления поглощают почти половину зарплаты работающих. Как выходить из кризисной демографической и социальной ситуации, не знают. Резко снизить размер пенсии - это социальный взрыв. Поощрять граждан к разным формам частного страхования своей старости - тоже не очень получается. Повышение пенсионного возраста многие считают необоснованным, поскольку в стране немало безработных, и лучше дать возможность раньше освободить рабочие места для молодёжи. В качестве меры борьбы с безработицей профсоюзы ещё в 1984 году потребовали сокращения рабочей недели с 40 до 35 часов.
  В стране социальной рыночной экономики создана весьма дорогостоящая система страхования по безработице и поддержке малоимущих, но финансировать её всё труднее. Пока она позволяет относительно обеспеченное существование лицам, лишённым работы, и их семьям. Некоторым выгоднее получать пособия и негласно подрабатывать за наличные халтуркой. Парадокс здесь в том, что при миллионах безработных насчитываются миллионы рабочих мест, которые не получается заполнить (например, рабочие места в отраслях "новой экономики", связанных с компьютерными и информационными технологиями). ФРГ вынуждена принимать людей со стороны, иначе уже к 2016 году в некоторых промышленных отраслях некому будет работать.
  С точки зрения жителя бывшей ГДР, социальная и демографическая политика ФРГ - во многом плод лицемерия. "Старики представляются обузой, их уже много, их будет ещё больше. Чтобы спасти "социальную государственность", необходимо исправление демографических дефектов. От муссирования темы "конфликта поколений" СМИ переходят к теме "детских садов" и "работающей женщины", а всё, что ныне преподносится как новость, отлично функционировало в ГДР, но было раскритиковано и разгромлено "западными" политиками после воссоединения.
  Однако ныне социальное государство не может позволить себе три года (ибо именно с этого года ребёнок может претендовать на место в детском саду) содержать на пособия неработающих матерей-одиночек. В стране уже более четырёх миллионов безработных. Рабочих мест вообще-то хватает, но это не те рабочие места, где хотят - или могут - работать безработные. Нельзя по существующему праву заставлять безработного принимать рабочее место, на дорогу к которому он тратит более трёх часов. Нельзя требовать от инженера работать мусорщиком. Поэтому квалифицированные безработные ожидают от биржи труда соответствующих предложений или курсов переквалификации, получая пособия по безработице...
  Такой роскоши нынешнее социальное государство себе позволить уже не может, и поэтому важнейшей частью его "обновления" становится новая политика занятости. Безработным придётся занимать места, не отвечающие их представлениям о своём месте в этом мире и к тому же расположенные далеко от дома. Отказ автоматически означает прекращение выплаты пособия. А для тех, кто долгое время без работы, пособие по безработице (которое раньше, как правило, составляло половину зарплаты по последнему месту работы) автоматически сокращается до уровня социальной помощи... Получателей же социальных пособий, независимо от профессии, будут привлекать к непривлекательным, но общественно полезным видам труда - типа уборки кладбищ или сортировки мусора...
  Шоком и откровением для немецких граждан явился тот факт, что их собственные безработные программисты не обладают необходимой квалификацией, а индийцы (иностранцы!) обладают...
  Приспособление "социального государства" к изменившимся условиям выливается в возвращение капитализма к естественному своему состоянию ("ЛГ", 2004, Љ 32 - 33). "Кто способен работать, но не хочет, не может рассчитывать на солидарность" ("НГ", 25.05.2001).
  Жилищная проблема в ФРГ решена в том смысле, что там нет граждан, не имеющих крыши над головой. Но разница в жилищных условиях богатых и бедных, как и везде, громадная.
  Немецкая статистика говорит о среднем доходе не человека, а семьи в составе: муж, жена, двое детей. И на оплату среднего жилья надо затратить 35 - 40 процентов семейного дохода. И более 90 процентов граждан мечтают о собственном доме или хотя бы о собственной квартире и прилагают все усилия для этого. Собственная квартира, особенно на старости лет, обещает немалую экономию и, следовательно, гарантированный, приличный уровень жизни, а государство им помогает.
  Все коммунальные расходы определяются по счётчикам, можно выбрать одну из нескольких фирм, предлагающих свои услуги в этой сфере.
  Несколько слов о других сторонах жизни в ФРГ.
  Есть сложности в сельском хозяйстве. "Терпение фермеров ФРГ, крупнейшего производителя молока в Европе, лопнуло. Чем продавать продукт молокозаводам за цены, которые животноводы Германии считают несолидными, лучше его уничтожить. В сточные канавы текут сотни тысяч литров молока. Фермеры стремятся с помощью бойкота молокозаводов достичь повышения цен. Но представители фирм, перерабатывающих молоко, не верят в действенность протестов фермеров: молокозаводы могут ведь покупать сырьё и на европейском рынке".
  Однако поддержку немецким коллегам пообещали фермеры из ряда европейских стран... Еврокомиссия выступила с призывом к фермерам не уничтожать драгоценный продукт, поскольку в иных странах мира царят голод или ощущается недостаток продовольствия ("Крестьянская Русь", 2008, Љ 23, а также ТВЦ, 16.09.09, "25-й час").
  К проблемам культуры немцы походят как прагматики. Власть гордится тем, что учреждения культуры финансируются в ФРГ лучше, чем где бы то ни было в Европе. Несмотря на все протесты! (А возражающие приводят неоспоримый довод: приход нацизма не остановило то, что многие тогда знали Гёте и Шиллера наизусть. Лучше бы потратить деньги на больницы и пр.) Но дальновидные бизнесмены понимают, что, пропагандируя немецкую культуру во всём мире, мы делаем первый шаг, а за нами идёт индустрия.
  Когда ФРГ (и Запад в целом) упрекают в том, что там достигнут высокий уровень материального благосостояния, зато нет ныне гениев, на это следует ответ (его повторил и российский дирижёр Михаил Плетнёв):
  - Что ж, зато там есть другое. Например, в Западной Германии каждый третий школьник знает все симфонии Бетховена. Он приходит на концерты с партитурой ("Советская Россия",. 14.11.1990).
  Благосостояние немцев не избавляет многих из них от алкоголизма. На каждую душу населения приходится в год 13 литров чистого спирта. Злоупотребляют спиртным от 8 до 10 миллионов человек. Три процента от 83-миллионного населения - хронические алкоголики. А ещё пять процентов употребляют спиртное не реже семи раз в неделю. Каждый год из-за чрезмерного увлечения спиртным преждевременно уходят из жизни свыше 40 тысяч граждан ФРГ. Две трети из 11 тысяч самоубийц - алкоголики. Ущерб от алкоголя исчисляется в 20 миллиардов евро в год. Валяющихся на улицах пьяниц полицейские бережно (иначе хлопот не оберёшься) укладывают в машину и доставляют в вытрезвитель - стерильно чистый, бесплатный, сберегающий как здоровье клиентов, так и их имущество. Алкоголизм законом признан болезнью, а потому увольнять алкоголика с работы на время его лечения нельзя. Но в последние годы в ФРГ начата решительная борьба с алкоголизмом ("ЛГ", 2006, Љ 52).
  Но обычно пьяных в Германии не видно. Алкоголиков немало, только живут они в резервациях. Там за ними присматривают, моют их комнаты, власти оплачивают свет и газ. И на день на выпивку дают по 10 евро. Но при условии: чтобы они не шатались по улицам, тихо шныряли по своим комнатам.
  В ФРГ чиновник - это человек уважаемой профессии. К ним относят не только людей, сидящих в присутственных местах, но и полицейских, пожарных, учителей. До недавнего времени даже немецкие почтальоны числились в чиновниках. Постоянная гарантированная занятость в стране с рыночной экономикой, где сокращение персонала на частных предприятиях - обычное дело, заставляет человека дорожить местом. К тому же он не платит взносы в пенсионную кассу (за него это делает государство). Он имеет семейное пособие: минимальное - 100 евро, если семья состоит только из жены (или мужа), плюс надбавки за каждого ребёнка. Многие имеют право на бесплатную медицинскую страховку.
  Зато они не имеют права бастовать и требовать увеличения зарплаты (она ниже, чем в частном секторе), заниматься политической деятельностью на рабочем месте, принимать подарки на сумму свыше 15 евро (если выше - сдай в казну). И ещё у него масса всяких мелких обязательств, перечисленных в контракте. И попробуй только отправить жену в магазин на служебном автомобиле - запросто лишишься места! ("Деловой вторник", 15.02.2005).
  Об армии. Житьё у немецких военнослужащих привольное. А в итоге около 40 процентов военнослужащих ФРГ старше 40 лет имеют избыточный вес. А 10 процентов страдают ожирением. (Причины - нормированный рабочий день, свободный рацион, высокая оплата и... комфортабельная служба в армии.) Чтобы покончить с этими недостатками, решено имеющих избыточный вес направлять на три недели на военные сборы, где они будут жить в палатках, питаться соответствии с установленной диетой и проводить день в усиленных тренировках.
  Лиц женского пола брали служить в бундесвер только на должности медсестёр и в музыканты. Недавно решено зачислять женщин и на боевую службу. Но выявились случаи насилия. Командирам запрещается "вмешиваться в личную жизнь семейных военнослужащих в воинских частях после отбоя.
  Казармы обычно состоят из комнат на 4 - 6 человек. Но в связи с сокращением армии появляются и двухместные номера. Их-то и предоставляют семейным парам, которые служат по контракту.
  Как и везде, в ФРГ процветает коррупция. Но, к чести правоохранительных органов ФРГ надо признать, что они не знают различий в рангах и политической весомости взяточников. Сам канцлер Коль не смог удержаться у власти, когда оказался в центре коррупционного скандала.
   В религиозном отношении Германия ещё с XVI века расколота на две разновидности западного христианства - на католицизм и протестантизм. Тогда это вылилось в страшную религиозную войну. Сегодня две религии относительно мирно сосуществуют, но богословская полемика между ними не утихает. Один из виднейших протестантских теологов Адольф Гарнак ещё в прошлом веке доказывал, что Реформация есть дело германцев, духовная колыбель германской нации. Он считал протестантизм высшим достижением христианства. (Его книга "Сущность христианства" в 2001 году была переиздана в России.) Естественно, он находил в католицизме немало искажений учения Христа. Католики в долгу не остаются.
  Церковь в ФРГ не столь резко отделена от государства, как во Франции или в США. Однако она и не пользуется здесь такими привилегиями, как в Англии или Швеции. Уроки религии являются обязательными в школьной программе. Но ещё в 1995 г. по решению Конституционного суда ФРГ из классов в католической Баварии были убраны распятия как "нарушающие свободу вероисповедания" ("ЛГ", 2008, Љ 7).
  Ещё 40 лет назад заработки менеджеров были примерно в 30 раз выше среднего заработка граждан, сегодня они превышают его в 240 раз. Годовые менеджерские зарплаты по 7 миллионов в год становятся скандальной темой (как и заработки политиков).
  Своё благосостояние немцы создают своим трудом, но буквально все, кто могут, уходят от высоких немецких налогов. Юридические основания для этого есть. Не жульничая, а вполне законно, чемпион мира, автомобильный пилот Михаэль Шумахер, например, платит со своего почти миллиардного состояния гроши, проживая не менее 180 дней за пределами родного фатерлянда - в Швейцарии.
  Сегодня в ФРГ расширение пропасти между богатыми и бедными, "вымывание" среднего сословия, увеличение числа живущих ниже прожиточного минимума - ставят под сомнение важнейшее достижение послевоенной Германии - социальное государство.
  Ни один немецкий бедняк не умрёт от голода. Из хорошей квартиры - за неуплату - его выгонят не на улицу, а в плохую квартир, плату за которую возьмёт на себя Социальная служба. Если он заболеет, он к врачам обращаться не станет, а пойдёт в университетскую клинику, где им займутся студенты-медики под присмотром профессора. Медицинскую страховку такого лечения тоже берёт на себя Социальная служба. Дети "социальщика" бесплатно учатся в школе, ему платят за них пособие, а если он это пособие пропивает, детей воспитывают в детском доме (больных - в дорогом частном интернате). Увы, дети стойких социальщиков, как правило, идут по стопам родителей. Они учатся в школе самого низшего уровня, с каждым годом безнадёжно отставая от социально более благополучных сверстников.
  Все "социальщики" находятся под контролем. Практикуются регулярные и неожиданные визиты "социальных контролёров", проверяющих, не разбогател ли живущий за счёт государства бедняк? Не работает ли он где-нибудь тайком?
  Немецкое социальное государство в условиях холодной войны должно было демонстрировать миру преимущества "развитого капитализма". А когда враг исчез, лист социальных достижений ФРГ становился всё короче. Больнее всего реформы ударят по детям. Ребёнок не обязательно будет голодать - хотя случается и такое, - но его не сводят в детский театр или в зоопарк, не купят детских книг, не отдадут в спортивную секцию, у него одежда дешевле и хуже, чем у сверстников.
  Число немцев, по чисто экономическим причинам покидающих родину, всё более растёт. Как правило, это молодые люди, нередко молодые учёные. Утечка мозгов становится актуальной темой.
  Дорога назад, в старое, доброе и уютное социальное государство времён "холодной войны" и противостояния блоков, закрыта навсегда. Но и возвратиться капитализму к своему "естественному состоянию" невозможно. Путь лежит в "социальное государство" XXI века ("ЛГ", 2005, Љ 23).
  О социальных проблемах ФРГ высказался и Бёлль:
  "Безработица... Я не думаю, что её создали сознательно, но она вытекает из развития нашей экономической системы... Ведь есть теории, которые утверждают, что так называемое современное индустриальное общество всегда нуждается в определённом проценте безработных, чтобы сбивать заработную плату...
  Мы живём в расточительном обществе, расточительном во всех смыслах, и расточительность выдаём за развитие...
  Единственным шансом, по-моему, было бы распределение работ, то есть чтобы объём работ распределялся рационально. Это единственная надежда и для молодых людей... Стало почти популярным сокращение рабочего времени, но, я думаю, не в этом окончательное решение проблемы, а в распределении работы... Развитие не устраняет безработицы... Стало быть, требуется иное решение...
  Я считаю свободным каждого человека, который собственным трудом добывает средства к жизни, содержит свою семью. Рейнские речники и крестьяне всегда воплощали для меня понятие свободного человека. Но рейнские речники - мелкие собственники - вынуждены отказаться от своего дела... Их вытесняют "мульти", крупные экспедиционные фирмы...
  В моей профессии - она ведь тоже свободная - большая часть мох коллег каждый день тоже теряет свободу, в том числе и свободу экономическую. Мы ведь всегда замечаем только звёзды первой величины, которые производят свои бестселлеры. А они не составляют и двух процентов писателей... То же самое происходит у юристов и врачей, многие из них перебиваются с очень, очень большим трудом, теряя при этом свободу, будь то свобода выбора или политическая свобода... Во всех свободных профессиях... взмывают вверх человек десять, остальные прозябают... Это какое-то безумие: звездомания во всех областях... В этом пункте мы уже американизированы. У Америки... сказывается влияние чистейшей индустриальной культуры. Это очень плохо. Индустриализация, концентрация - вот в чём великая опасность" ("ЛГ", 1985, Љ 38).
  И всё же в ФРГ социализм. Даже орган КПРФ - газета "Правда" признаёт: "Сейчас уже трудно сказать, где больше социализма... в бывшем ли СССР или в нынешних Швеции, Германии, Канаде, Японии, Италии, Франции, Дании".
  А как этот современный немецкий социализм соотносится с "государством всеобщего благосостояния" Эрхарда?
  Сегодня экономическую деятельность в Германии регулирует 80 тысяч правовых актов, 50 процентов общественного продукта перераспределяется посредством бюджетов. Отсюда и все нынешние проблемы Германии, и в первую очередь, высочайший уровень безработицы с 1933 года, а система государства-опекуна поглощает более 46 процентов заработка работников, что также является историческим рекордом. Высокая стоимость труда в Германии приводит к уменьшению инвестиций и утечке капитала за границу. Темпы экономического роста резко упали, немецкая экономика утратила способность к созданию конкурентных рабочих мест, что и привело к росту безработицы. Огромен дефицит бюджета. Как тут не вспомнить слова Эрхарда: "Лучшей социальной политикой является хорошая экономическая политика". Потому и взывают депутаты бундестага и члены правительства к духу умершего "патриарха" реформ в поисках выхода из порочного круга.
  Канцлер ФРГ Ангела Меркель заявила, что экономическая модель Людвига Эрхарда по-прежнему жизнеспособна. Однако чтобы сохранить её, необходимы реформы, которые "обеспечат конкурентоспособность Германии и в условиях глобальной конкуренции... Именно поэтому к 2011 году нам нужно принять бездефицитный бюджет. Именно поэтому мы делаем инвестиции в будущее - к примеру, тратим 3 процента ВВП на научно-исследовательскую деятельность и увеличиваем финансирование образовательных программ". В то же время в Берлине, констатирует радио "Дойче велле", не устают напоминать: ответственность за сохранение социальной рыночной экономики лежит и на участниках рынка. Министр финансов Петер Штайнбрюк предупредил банкиров и предпринимателей, что "алчность и жажда наживы" подрывают основы немецкого общества.
   Наверное, после всего сказанного не покажется удивительным следующий факт: Немецкий институт, проводивший в разных уголках Земли опрос на тему "самый известный немец", опубликовал результаты, повергшие людей в шок. Оказалось, что наиболее известный немец не Гёте, не Бах, не Томас Манн, а Гитлер ("Труд", 25.03.2006). Другой опрос, но только в границах ФРГ, признал таковым Аденауэра. Число неонацистов в Германии стремительно пополняется за счёт молодёжи с востока ("АиФ", 2001, Љ 32).
  
  Нерешённые проблемы ФРГ. Очень тяжелой проблемой стали мигранты. В Германии всё более распространяются пугающие немцев явления. Журналистка Мария Хамахер пишет ("ЛГ", 2009, Љ 28):
  "Германию потрясла волна так называемых убийств чести. Молодые женщины, выросшие в консервативных мусульманских семьях, по разным причинам попытались отказаться от традиционных поведенческих норм и стали жертвами убийств, содеянных их родственниками с молчаливого одобрения клана. Последней жертвой стала 15-летняя девушка, не желавшая носить предписанный отцом платок и мечтавшая поступить в университет, а не работать в семейном бизнесе по приготовлению шаурмы".
  Да, есть чего опасаться. По данным социологического обследования умонастроений преподавателей ислама, "свыше 20 процентов опрошенных считают, что их вера не совместима с демократией. Треть придерживается мнения, что невозможно быть одновременно мусульманином и европейцем. 18 процентов заявили, что отход от ислама должен караться смертью. 8,5 процента верят в правомерность вооружённой борьбы за веру. И это преподаватели ислама, люди уже взрослые.
  В детские головы всё чаще закладываются сумрачные радикальные представления, не совместимые с окружающим миром" А опрошенные девочки признались, что посчитали убийство с целью смыть позор с семьи справедливым.
  "Иностранцев в Германии недолюбливают - как и везде. Но здесь на иммигрантов реагируют прямо-таки истерически. Немецкая "национальная идея" основывается не на единстве культурных ценностей (например, языка), а на единстве крови. При такой схеме вариант "живи, как мы, - и будешь одним из нас" невозможен...
  "А что если Германия станет воевать с Турцией? За кого они тогда будут?" Газета опубликовала рисунки Рейхстага с пристроенными минаретами. Главным словечком сезона стало "перенасыщение чужаками" ("Эксперт", 2001, Љ 13, с.65).
  А что делать? Объединительный стресс вызвал дальнейшее снижение рождаемости, особенно в "новых землях". Если тенденция сохранится, то через полвека численность этнических немцев в ФРГ сократится вдвое, и они радикально постареют. В этих условиях приток не-немцев, которых в ФРГ уже 8 миллионов, становится долгосрочным императивом. Инородцев в ФРГ к 2040 году должно быть около 40 процентов всего населения. Дети мигрантов, родившиеся уже в Германии, считаются полноправными гражданами ФРГ, их не депортируешь. А как уживаться с мусульманами, не желающими жить, как живут немцы?
  Да, есть от чего немцам чувствовать себя на вулкане, извержение которого вот-вот начнётся. Долго игнорируемое противостояние культур и вероисповеданий пришло в движение и грозит приобрести разрушительную для общества силу.
  
  ФРГ и Россия. В книге "От лжекапитализма - к тоталитаризму!" подробно излагался вопрос о взаимоотношениях России и Германии и о судьбах немцев в России в историческом разрезе. Ныне Германия входит в НАТО и в ЕС и снова заняла доминирующее положение в Европе. А европейцы всегда были настроены агрессивно по отношению к России. Но самые агрессивные намерения в отношении России всегда имели немцы. Пока в отношении ФРГ к РФ прослеживается следующая тенденция: Германия хотела бы сделать Россию своим вечным сырьевым придатком, делясь с ней технологиями сомнительной новизны, которые самой уже не нужны, и инвестициями, то есть приобретая российские активы за бумажки.
  Вот что говорит на основе исторического опыта о взаимоотношениях ФРГ и России дипломат и германист Юлий Квицинский в своей книге "Россия - Германия". Воспоминания о будущем" (М., 2008): к сильной России Германия приспосабливалась и иногда действовала с ней заодно. На слабую Россию она нападала и грабила её. Вспомним, что тот же Гитлер считал Россию колоссам на глиняных ногах. И отсюда вывод:
  "Нет никаких оснований полагать, что в будущем это будет иначе. Поэтому решение вопросов наших отношений с Германией лежит прежде всего на путях решения наших внутренних проблем. Если встанем с колен, то будет один рисунок игры. Не встанем - будет другой и отнюдь для нас не радостный"
   Х
   Х Х
  
  
  Итак, Германия пережила и перепробовала четыре вида социализма.
  Первый вид немецкого социализма - так сказать, "Императорский государственный социализм" - существовал в годы Первой мировой войны при Вильгельме II (начало же его - ещё при Вильгельме I и Бисмарке): тогда государство взяло на себя контроль над производством и распределением всех важнейших видов продукции.
  Второй - расистский национал-социализм, господствовавший во времена Гитлера и впоследствии осуждённый и немцами, и мировым сообществом.
  Третий - современный бездуховный мещанский социализм (при сохранении частной собственности - обеспечение зажиточности среднего класса)
  Четвёртый - социализм в ГДР при общественной (государственной) собственности, который предполагал обеспечение роста благосостояния не за счёт повышения зарплат и пр., а через развитие общественных фондов и всего необходимого для разностороннего развития широких народных масс. Это - полукорпоративный, полутоталитарный социализм, в известной мере ориентированный на советский образец.
  И на каком виде социализма остановится будущая Германия, совсем ещё не определено.
  
  Глава 5. ОТ КОРПОРАТИВНОЙ ПОРТУГАЛИИ - К НАТОВСКОЙ ГОЛЬФЛАНДИИ
  
  Салазар - провидец: "Европа будет корпоративной"
  
  Судьба корпоративного "Нового государства" диктатора Салазара в Португалии после Второй мировой войны сложилась вполне благополучно. Салазар не дружил с нацистской Германией, считал её власть охлократической, властью черни, а самого Гитлера - плебеем и выскочкой. Не жаловал он и режим Муссолини, и фашистскую Италию, хотя и позаимствовал некоторые идеи из её опыта. Даже со своим соседом, испанским диктатором Франко он встретился всего три раза за несколько десятилетий, пока они были у власти в своих странах. И демократические страны Запада, которые несколько лет держали Испанию "в чёрном теле" и лишь затем приняли в свои ряды, в отношении режима Салазара не вводили каких-либо серьёзных санкций. Правда, как и Испания, Португалия осталась вне программы американской помощи европейским странам по плану Маршалла, однако не потому, что её в эту программу не приняли, а потому, что она сама отказалась от этой чести. В целом отношение мировой общественности к Португалии Салазара было гораздо более мягкое, чем к режимам Франко и Муссолини, а тем более Гитлера. И это не случайно.
   Режим Салазара установился в Португалии не вследствие мятежа и гражданской войны. Ему не пришлось запрашивать иностранную вооружённую помощь. Не опирался он на массовые движения, не выковался в буре классовых битв. Салазар был призван возглавить страну её правящими кругами, и пользовался, как это ни странно, поддержкой широких слоёв населения (по крайней мере, в течение четверти века). При Салазаре в Португалии не было смертной казни, ему удалось до некоторой степени соединить диктатуру с европейскими понятиями о правах человека. Ряд авторитетных западных исследователей приходит к выводу: "Фашизм в Португалии потерпел полное поражение".
  "Новое государство" Салазара в большей мере служило интересам "верхов". Однако он всё же добился известных успехов как в деле развития экономики страны, так и в повышении уровня жизни и подъёме культуры "низов".
  Салазар открыто объявил своё "Новое государство" "корпоративным государством". И даже после Второй мировой войны, когда в мире стало модным связывать корпоративизм с фашизмом или даже с нацизмом, он не только не отказался от этого определения, но и гордился им. Он даже высказывал убеждение в том, что со временем вся Западная Европа пойдёт по пути построения корпоративных государств (и оказался в этом отношении пророком). А воцарившуюся там парламентскую демократию он открыто называл "декадансом", упадком.
  Если Гитлер презирал христианство, Муссолини в начале политической карьеры боролся с религией, а затем заключил соглашение с Ватиканом, Франко был просто верующим католиком, то Салазар одной из своих задач считал "рехристианизацию" Португалии, и Церковь была не менее прочной опорой его режима, чем армия.
  Салазар пришёл к власти, когда Португалия оказалась на грани краха. Анархический республиканский строй, установившийся после свержения монархии в 1910 году, довёл её до хаоса. Государственный переворот, совершённый в 1926 году правыми силами, отдал власть в руки военных. Однако генералы, пришедшие к власти, мало смыслили в экономике и финансах, а именно эти стороны жизни страны находились в плачевном состоянии. И тут генералам подсказали: есть очень грамотный специалист по финансам, профессор университета Салазар, к тому же очень порядочный человек правых взглядов. Салазар не стремился к власти и отказывался принять её, пока такой отказ не становился изменой его идеалам. Он согласился управлять финансами страны при условии, что его указания будут исполняться беспрекословно. Затем, в 1932 году он стал всевластным премьер-министром и начал строить корпоративное государство, положив в основу всего принцип единства нации. Наёмные работники и работодатели именовались "производителями" и объединялись в корпорации, которые не вмешивались в управление предприятиями, но выступали арбитром в случае возникновения конфликтов между сторонами. В Португалии идеи корпоративизма были восприняты как нигде положительно, потому что они опирались на глубинные народные традиции. Там в Средние века были особенно широко распространены корпорации, гильдии, братства и пр. В гильдиях ремесленников состояли и мастера, и ученики. Гильдии были не просто экономическими организациями, а образом жизни. Португальцы свои воспоминания о золотом веке страны связывали именно с корпоративным строем тогдашней жизни. А потому, когда Салазар объявил корпоративизм основой создаваемого им режима и сущностью осуществляемой им экономическо-социальной революции, в его поддержку в Лиссабоне прошла стихийная стотысячная демонстрация.
  Суть строя Салазара и проводимой им политики мною разобраны в книге "От лжекапитализма - к тоталитаризму!", повторять это здесь нет возможности. Но необходимо сделать несколько дополнений, которые не вошли в книгу из-за её ограниченного объёма.
  
  Португалия после Второй мировой войны
  
  Послевоенный застой. После 1945 года профессор Салазар, как и следовало ожидать, был озабочен главным образом повсеместным наступлением коммунизма. Перед лицом расширения зоны коммунистического влияния и неудержимой советизации Восточной Европы он старался реализовать весь имевшийся у него потенциал сопротивления коммунизму, стремившемуся к уничтожению европейской цивилизации и перешедшему к открытой экспансии в странах "Третьего мира", и, в частности, в Африке.
  С началом "холодной войны" Португалия беспрепятственно вступила в НАТО (в чем было долго отказано Испании). На базе успешного довоенного развития с начала 50-х годов ХХ века были взяты на вооружение новые программы экономического развития. Процессы, протекавшие в Португалии и в Испании, были во многом аналогичны - режимы, первоначально во многом напоминавшие фашистские, в ходе этих процессов постепенно превращались в "диктатуры, ориентированные на развитие", что приносило ощутимую пользу колониям. В то же время в колониях (Анголе, Мозамбике, Португальской Гвинее и на Островах Зеленого Мыса) португальским войскам приходилось вести изнурительную "малую (контрпартизанскую) войну" против марксистских "национально-освободительных движений". Повстанцев в колониях усиленно вооружали и поддерживали Советский Союз и другие страны "социалистического лагеря" (в первую очередь - кастровская Куба и Германская Демократическая Республика, но также и маоистский Китай). Эта война отнимала у Португалии много сил и средств. Но Салазар считал своей миссией сохранение колониальной империи и цивилизаторскую работу со стороны метрополии в колониях:
  "Мы верим, что существуют расы упадочнические и отсталые, и наша миссия заключается в том, чтобы приобщить их к цивилизации, вовлечь в семью человечества. Мы имеем право на колонии, эту вотчину португальцев, которые проливали свою кровь на землях пяти частей света".
   Ещё в 1930 году Салазар укрепил вертикаль власти, издав "Колониальный акт", по которому все заморские территории были лишены самоуправления, а губернаторы поставлены в полную зависимость от центрального правительства.
  Позиция Салазара по колониальному вопросу сначала получила широкую поддержку в обществе. Ведь Португалия - это страна гордых аристократов и отважных мореплавателей, создавших когда-то великую империю. Не только в среде элиты, но и в народе не угасала идея восстановления величия страны и расцвета её империи. Кирилл Новиков в статье, напечатанной в журнале "Коммерсант-Деньги" (13.09.2006), напомнил, как одна из официальных газет, например, писала, что, пока другие империи "находятся в процессе саморазрушения", Португалия вот-вот займет подобающее место под солнцем: "Нам будет принадлежать руководство новым миром, возможно, очень близким по своей структуре к той империи... о которой мечтали наши предки".
  Одно время правительством Португалии была взята на вооружение геополитическая доктрина "лузо-тропиканства", согласно которой на португальцев (или, по древнему названию, лузитанцев) возложена особая мировая миссия, и вместе с бразильцами они составляют ядро особой цивилизации, характеризующейся отказом от индивидуализма, капиталистического стяжательства и расизма, а также наличием высокой христианской духовности. Салазар задумал грандиозный стратегический союз с Бразилией. Диктатору удалось найти общий язык с бразильским президентом Жоао Кафе Фильо, и в 1955 году был подписан договор о дружбе, имеющий целью создание в будущем "лузо-бразильского сообщества". Предполагалось, что Бразилия получит доступ в португальские колонии, а Португалия - к неограниченным человеческим и природным ресурсам южноамериканского гиганта. Казалось, до возрождения португальского могущества было рукой подать. Ниже будет показано, почему эти планы (конечно, утопические) не сбылись.
  
  Новые времена - новая политика. Уже в первые послевоенные годы казавшееся незыблемым положение премьера стало шатким, и Салазар даже пообещал провести свободные выборы и уйти в отставку. В отставку он, разумеется, не ушел, а выборы провел через два месяца после обещания, так что ни одна партия не смогла составить конкуренцию Национальному союзу. Через несколько лет общество остыло, и в стране воцарилась прежняя атмосфера застоя.
  С 1945 года Португалия вдруг стала именоваться "органической демократией", в которой не было места плюрализму. Впрочем, не только плюрализм оставался под запретом. До конца своих дней Салазар был убежден во вредности всеобщего избирательного права. Он не собирался ничего менять в своем режиме.
  В 1945 году нейтральная Португалия была в более выгодном положении, чем разрушенная Западная Европа. Это был шанс для Португалии наверстать упущенное в своём развитии, но этого не случилось. К 1950 году валовой национальный продукт Португалии вырос по сравнению с предвоенным 1938 годом на 31 процент, а во Франции-на 45 процентов. Но можно ли винить в этом Салазара, и сравнимы ли были тогда производственные потенциалы Португалии и Франции?
  Салазар с его глубоким консерватизмом испытывал настоящий страх перед социальными последствиями быстрого промышленного развития. Как уже отмечалось, когда ему доложили об открытии нефтяного месторождения в Анголе, он возмущенно воскликнул: "Этого нам еще не хватало!" Но это не было его чудачеством: диктатор знал, что на новые месторождения нефти в мире найдётся немало охотников, и Португалии вряд ли дадут пользоваться новыми богатствами её колоний.
  В 1955 году были построены целлюлозная фабрика и сахарорафинадный завод. План предусматривал индустриальный рост - 8 процентов ежегодно. Н план не был выполнен в сельском хозяйстве.
  Несмотря на известные успехи в экономике, Португалия и в начале 60-х годов всё же оставалась самой бедной страной в Европе. Предпринимательство Португалии развивалось в условиях бросовых цен на сырье из колоний, строгого протекционизма внутриимперского рынка, подавления конкуренции, то есть всё противодействовало возникновению среднего класса. Страной правил диктатор при поддержке благодарных ему крупных монополистов. Салазар, отвергая свободную конкуренцию, поощрял возникновение олигархического капитала.
  Результатом салазаризма был жуткий контраст между малочисленной группой богатых и абсолютным большинством населения, жившим в нищете. На душу населения доход в Португалии в 1960 году составил 162 доллара - самый низкий уровень в Европе, тогда как в США он исчислялся в 1453 доллара. В Британии он был в 5 раз больше, чем в Португалии, но в 1961 году пять самых богатых людей Португалии были существенно богаче, чем пять самых богатых британцев. В Португалии в это время 55 процентов прибыли доставалось владельцам капитала, а 45 процентов - людям труда, в промышленно же развитых странах 30 процентов - первым и 70 процентов - вторым. В результате в 1960 году детская смертность в Португалии была самой высокой в Европе (88,6 на 1 тысячу рождённых детей), самая высокая смертность от туберкулеза (51 умерший на 1 тысячу жителей в 1962 году), который относится к социальным болезням. Первый министр здравоохранения появился в Португалии лишь в 1958 году
  Второй шестилетний план (1959-1964 годы) был направлен на индустриализацию и привлёк 25 процентов капиталов из-за границы, обеспечив такие же темпы роста, как и в предыдущие 6 лет. Третий план (1965-1967 годы) был коротким и направленным на увеличение экспорта, а четвертый (1968-1973 годы) опять был нацелен на индустриализацию.
  Только в 1965 году Салазар издал декрет, разрешавший иностранные капиталовложения в португальскую экономику, иностранные инвестиции выросли с 1,5 процентов в 1960 году до 27 процентов в 1970-м. Перелом наступил после того, как в колониях начались войны за освобождение, и потребовались новые ресурсы для армии, при этом часть прежних колониальных поставок прекратилась. Причиной интереса иностранных инвесторов стала низкая стоимость рабочей силы в Португалии.
  К 1972 году немецкий капитал стал главным инвестором, в отличие от начала века, когда лидировали англичане. За 12 лет Германия увеличила инвестиции в 24 раза. Этому способствовали существовавшие двусторонние связи: например, португальские рабочие отправлялись в Германию на работу, а немцы-в Португалию на отдых. Влияли на инвестирование в португальскую промышленность и политические причины, например, база военно-воздушных сил в Бежа использовалась для тренировок Люфтваффе.
  Бельгия, Франция, Швеция, Нидерланды и Швейцария инвестировали в португальскую промышленность традиционно. А с 70-х годов стали поступать капиталы из Японии, Канады и США.
  Говоря об экономических успехах режима, нельзя забывать о том, что у этого процветания была и другая сторона - салазаровские корпорации действовали вопреки идеалам Нового государства. Уже в 1943 году одна из правительственных газет била тревогу: "Продовольственные товары исчезают именно тогда, когда ими начинают заниматься "органы экономической координации"... Надо наконец доказать на практике, что корпоративные организации существуют не для того, чтобы мешать людям жить".
  Страну поразила коррупция, и самым выгодным средством обогащения становилась близость к власти. Наибольшего успеха в годы войны добивались корпорации, возглавляемые людьми, близкими к министрам (сам Салазар был человеком неподкупной честности и коррупции не подвержен). Внезапно нахлынувшее богатство быстро развратило режим и подорвало веру населения в своего лидера. Но Салазар сумел удержать власть.
  Последние годы правления Салазара были именно годами застоя. Это не удивительно. Некоторые руководители "Нового государства" открыто заявляли о благе безграмотности для бедных, считая, что умение читать заразит низшие слои вредными литературными идеями. По их мнению, всё, что должен был знать простой человек, - это три главных достижения Португалии: Реконкисту, Великие географические открытия и восстановление независимости в 1640 году. Но ещё большее значение, чем сохранению безграмотности, придавалось религиозному обучению детей, которое должно было способствовать восприятию идейных основ режима. Это было и убеждением самого Салазара, которого он придерживался всю жизнь, несмотря на более поздние заявления в пользу образования. Следствием такой позиции диктатора была 40-процентная безграмотность населения в 1950 году (сократившаяся до 15-процентной в 1970-м). И хотя с 1960 года в круг властвующей элиты вошли технократы, осуществлявшие перестройку экономики страны на более либеральных началах, это мало изменило картину. К тому же в Португалии сохранялась частная собственность на средства производства, хотя отчасти и ограниченная государственным регулированием.
  Говорят, что Салазар виновен в стагнации Португалии в послевоенные годы. Он был не только антикоммунистом, но и чрезвычайно узким доктринером. Для него имена Кейнса или Гэлбрейта были не более приемлемы, чем Маркса и Ленина. Он не пустил на финансирование экономического развития страны накопленные за время Второй мировой войны золотые запасы (433 миллиона долларов США в конце войны вместо 93 миллионов в её начале). Португалия к концу войны не имела долгов и сохранила колонии. У Салазара была навязчивая идея экономического развития внутри Португальской империи, что сужало рынок, приводило к самоизоляции. В конце своего правления он заявил: "Мы одиноки, но горды в своем одиночестве". Но, может быть, он поступал так не из своего доктринёрства, а потому, что знал, какими угрозами для независимости страны чревато вхождение её в мировой рынок?
  Политолог Федор Лукьянов, отмечая печальный финал деятельности Салазара, всё же напоминал, что ведь в конце 20-х годов он, талантливый экономист, спас страну от хозяйственного коллапса ("Газета.ru",16.07.2004).
  Возможно, Салазар продолжал бы свой курс на сохранение сложившихся в Португалии общественных отношений, но изменились условия в стране и в мире.
  Начало конца колониальной империи. Наступил и кризис колониальной политики Салазара.
  Сильный удар по режиму Салазара нанесло возникновение национально-освободительного движения сначала в Анголе, а затем и в других заморских частях империи, покончившее с мифом о "единстве" Португалии и её колоний.
   Первые удары по португальскому великодержавию были нанесены в 1960 году, когда президентом США был избран Джон Кеннеди, слывший принципиальным антиколониалистом, а в Бразилии пришел к власти Жуселину Куличек, который считал "лузо-бразильский" союз утопией. "Тропиканский" проект пошел насмарку, и стареющему А.Салазару оставалось ворчать: "Меня обвиняют в том, что я проиграл выборы в Соединенных Штатах и в Бразилии".
  Чем сильнее становилась международная изоляция, которую устроили Португалии из-за ее упорного нежелания предоставить независимость колониям, тем активнее вели себя оппозиционеры внутри страны.
  А в Анголе началась кровопролитная война между сторонниками независимости и португальской армией. На первых порах она была достаточно популярна в Португалии, и правительственная пресса с успехом призывала "давить шакалов". Власти демонстрировали публике пленных наёмников, говоривших только по-французски, сообщали, что порядок почти восстановлен, что боевики "выдавлены" на территорию Конго, что их осталось не больше 5 - 6 тысяч, но война всё не кончалась и количество гробов из Анголы не уменьшалось.
  Желая успокоить аборигенов, правительство принялось закачивать деньги в ангольскую экономику. В джунглях строились асфальтовые дороги, электростанции, осушались болота, но добиться мира никак не получалось. Мировое сообщество при этом было явно не на стороне Португалии: ангольские алмазы и железо интересовали слишком многих. Когда же в 1967 году в Анголе нашли нефть, шансы удержать под контролем столь лакомый кусок стали еще меньше.
  Режим Салазара попал в список одиозных диктатур, а идеи Нового государства находили всё меньше сторонников. К тому же устойчивое экономическое развитие, которое Салазар обеспечил стране, перестало устраивать португальцев, успевших познакомиться с транзисторами, телевидением и другими прелестями цивилизации. Все большее число жителей Нового государства мечтало об интеграции в общий рынок, а Салазар продолжал настаивать на уникальности португальского пути.
  В 1961 году из колониальной империи вышли Гоа, Даман и Диу. Вспыхнула революция в Анголе, за которой вскоре последовали Гвинея-Бисау и Мозамбик.
  Остаётся сказать несколько слов о конце Салазара и его режима.
  У Салазара в 1968 году случился инсульт, и в 1970 году он скончался. Созданный им режим продержался ещё четыре года.
  
  Революция и салазаризм
  
  В 1974 году созданное Салазаром португальское "Новое государство" было сметено военным путчем. Для того чтобы рухнул режим, просуществовавший в Португалии полвека, понадобился всего один день. Организаторы переворота выбрали 25 апреля - днем Икс. И 25 апреля с военной базы, расположенной в 80 км от Лиссабона, вышли восемь бронемашин и десять грузовиков с пехотой, и двинулись на столицу. Восставшие практически не встретили сопротивления. Так офицеры, входившие в Движение вооружённых сил (ДВС), осуществили военный переворот и свергли режим Каэтану (преемника Салазара). Жители Лиссабона встречали победоносных путчистов цветами, и переворот вошел в историю как "революция гвоздик".
  Когда смотришь документальные фильмы об этом событии и читаешь впечатления его участников и свидетелей, невольно вспоминается атмосфера Февраля 1917 года в Петрограде. Улицы Лиссабона переполнены народом, и это был настоящий праздник. Бронемашины ДВС тонули в восторженных толпах. Тысячи школьников маршировали по центру города и скандировали "Долой фашизм!" Красные гвоздики, ставшие символом произошедшей революции, были повсюду: и в руках людей, и в дулах винтовок. Это была "счастливая революция", "революция цветов".
  Как и тогда в России, теперь в Португалии встречали возвращающихся из эмиграции лидеров политических партий. Через три дня после переворота вернулся на родину лидер социалистов Мариу Суариш. Несколько позднее приехал лидер коммунистов Альваро Куньял.
  В России власть царя сменилась властью Временного правительства, которое предоставило россиянам невиданные демократические свободы. В его состав вошёл (страшно сказать) социалист (эсер) Александр Керенский. И в Португалии образовалась хунта, возглавляемая генералом Антониу ди Спинолой. Она восстановила демократические свободы. 15 мая было сформировано временное правительство во главе со Спинолой. Пытаясь сбить революционную температуру, де Спинола под давлением событий привлек в правительство представителей социалистической и коммунистической партий. Социалисты были популярны среди "белых воротничков", профессионалов и интеллигенции. Компартия занимала лидирующие позиции в профсоюзах, пользуясь поддержкой индустриальных рабочих. Вторая широкая база её массовой поддержки находилась на юге, среди сельскохозяйственных рабочих.
  Начались неизбежные столкновения и конфликты между этими партиями и Движением Вооруженных Сил.
  Капиталисты, потеряв контроль над властью, с ужасом следили за событиями в стране. Запад испытал реальный шок, когда в правительстве Португалии оказались коммунисты. Они чувствовали печёнкой - коготок увяз, всей птичке пропасть и дело идет к новому "коммунистическому государству" на самом западе Европы. Но что они могли сделать? Слишком мало времени и пространства для маневра было в их распоряжении. Мировая буржуазия была парализована "вьетнамским синдромом" только что закончившейся войны и столбняком мирового экономического кризиса. А динамика революции сводила в полный нуль базу реакции в самой Португалии.
  Спинола был не только военным, но и бизнесменом и очень богатым человеком Видимо, поэтому он противился планам ДВС предоставить колониям независимость и осуществить радикальные реформы. На этой почве разгорелся конфликт между Спинолой и левыми офицерами, который в воспоминаниях одного российского аналитика выглядел следующим образом.
  Преобразования, начатые после революции, к осени того же года начали вызывать неприятие в различных кругах португальского общества. Часть офицерского корпуса, правые политические партии, финансово-промышленные круги были обеспокоены усиливавшейся ориентацией на социализм левого крыла армии во главе с премьер-министром Вашку Гонсалвишем, падением престижа армии и утратой колоний в Африке, откуда изгонялись белые колонисты. Усиливавшаяся нестабильность вызывала недовольство в обществе, привыкшем к жесткой стабильности при свергнутом "корпоративном" режиме Каэтану. В стране, параллельно с левой агитацией, развернулась полустихийная антикоммунистическая кампания. Кавалерийские (бронетанковые) полки и специальные подразделения десантников оказались полностью на стороне президента и не всегда выполняли приказы руководства ДВС. По провинции прокатилась волна праворадикального насилия - погромам и поджогам подверглись штаб-квартиры компартии. 7 августа 9 влиятельных членов ДВС выступили против дальнейшей радикализации революции: "С каждым днем растет пропасть между находящейся в явном меньшинстве социальной группой, у которой есть свой революционный замысел, и практически всей остальной страной, резко реагирующей на те изменения, которые известный "революционный авангард" решил ей навязать без учета сложной исторической, социальной и культурной реальности португальского народа"
  Президент ди Спинола считал, что необходимо приостановить процесс деколонизации, преобразовать африканские повстанческие организации в полноценные политические партии и образовать с колониями федерацию, сохранив, таким образом, значимое место в Европе. Будучи поклонником бывшего президента Франции генерала де Голля, Спинола настаивал на скорейшем принятии конституции, в которой была бы закреплена президентская форма правления. Его поддерживали несколько влиятельных в армии военачальников и бывших министров.
  Руководители ДВС, учитывая деморализацию частей экспедиционного корпуса в Африке и нарастающие требования возвращения на родину, настаивали на скорейшем избавлении от колоний. Уходить с политической арены и передавать власть наспех избранному президенту с диктаторскими полномочиями они тоже не желали.
  Сторонники президента организовали заговор, который должен был развиваться по следующему сценарию: происходит переворот, при котором правое крыло вооруженных сил берет власть в свои руки, а его хорошо вооруженные сторонники, формально не служащие в армии, начинают разгром левых партий. Установка руководителей заговора была простой: Партийных активистов нужно просто уничтожить. Но это нельзя делать тем, кто инсценирует переворот. Для этого нужно иметь по всей стране своих людей, которые, как только начнется восстание, вытащат этих парней из кроватей и ликвидируют их. В глазах общественности руки организаторов путча должны оставаться чистыми.
  10 сентября ди Спинола выступил с речью, в которой решительно разъяснил свою позицию относительно политических процессов в Португалии. Он обратился к "молчаливому большинству португальского народа" с призывом "пробудиться и защитить себя от экстремистов". Но левые силы не дали "молчаливым" из северных районов страны войти в Лиссабон. Активисты левых партий и профсоюзов на автомобилях с мегафонами разъезжали по Лиссабону, призывали к строительству баррикад и кричали "Революция в опасности!" Лиссабон заполнен манифестантами, которые скандируют "Да здравствует союз народа и ДВС! Смерть фашизму!" И 30 сентября ди Спинола покидает пост Президента Республики. Перед тем, как убежать в Испанию, он заявил, что теперь в стране "неизбежны кризис и хаос". Совет национального спасения назначил новым президентом начальника Генерального штаба генерала Франсиску да Кошта Гомеша. Но шаткое равновесие, не позволявшее ни одной из сторон полностью взять власть, продолжалось пять месяцев.
  Сторонники социализма убеждали народ в том, что они самые ярые противники советского "нищенского социализма", что в Португалии будет всё по-другому.
  Среди португальского народа, однако, тоже не было всеобщей безоговорочной поддержки движения к социализму, пусть даже с человеческим лицом. Один из советских диссидентов, ярый антисоветчик, пустил даже в обиход выражение: в Португалии "красные кхмеры".
  Леворадикальные организации в этих условиях требовали разгона "Учредиловки" и создания "Правительства рабочих, солдат и матросов". Возникло солдатское движение "Объединенные солдаты победят!", которое пыталось создавать "ассамблеи делегатов подразделения" - аналог солдатских советов. Организация подняла восстание против правительства. Не поддержанное ни коммунистами, ни левыми в генералитете, оно было быстро подавлено войсками. Это выступление было использовано в качестве предлога для чистки вооруженных сил, государственного аппарата и СМИ от леворадикальных элементов.
  Одержав победу над Спинолой, левое крыло ДВС не смогло удержать власть. "Коммунистическая диктатура" в этой стране не прижилась. Когда были проведены свободные выборы, большинство получила социалистическая партия во главе с Марио Соарешем. Социалистическая партия взяла курс на переход к гражданскому правлению под лозунгом "Социализму - да! Диктатуре - нет!" Под социализмом понималось социальное государство западноевропейского типа. Однако революция продолжалась. Собрания рабочих выбирали комиссии с широким правами рабочего контроля. ДВС поддержало этот процесс и 8 июля выступило за создание "демократии нового типа", основанной на "базовых народных организациях" (выборных комиссиях жителей и предприятий), которые получают права местной власти и производственного самоуправления, объединяются в федерации и формируют Национальную народную ассамблею. Эта концепция не была поддержана Учредительным собранием, но всё же в конституцию вошли положения о рабочих комиссиях и социалистической перспективе португальского общества. Рабочий коллектив захватил даже крупную газету "Република", близкую к СП, и она стала "открытой трибуной" левых. Левые захватили также крупную католическую радиостанцию "Радио Ренашенса". Росло их влияние в комиссиях и среди солдат. Комиссии жителей захватывали мелкие предприятия и магазины, которые переходили под контроль местного самоуправления.
  Но, как считают некоторые авторы, именно духовное наследие Салазара не позволило ни революционерам 1974 года, ни их оппонентам ввергнуть страну в полный политический и экономический хаос, разрушить национальные основы жизни страны.
  
  Кое-что недосказанное о португальской революции
  
   На Западе с одобрением говорят о "революция гвоздик", происшедшей 25 апреля 1974 года в Лиссабоне, как об образце, по которому впоследствии развёртывались "цветные революции" во многих странах мира. Но о социальной направленности португальской революции почти нет материалов, и это не случайно.
  В странах Западной Европы социалисты (или социал-демократы) пришли к власти мирным путём, через парламентские выборы, по сути, вследствие сговора с буржуазией. А португальская революция была бескровным военным переворотом левого толка. Нередко можно было даже прочитать, что "прокоммунистически настроенные военные свергли диктатуру и начали демократические реформы".
  26 апреля ДВС объявило, что "хунта национального спасения" будет стоять у власти в течение года, пока не пройдут выборы и не будет сформировано временное гражданское правительство. Правящая партия, тайная полиция и другие прежние государственные структуры распускались. Провозглашалась свобода слова и объединений, свобода вероисповеданий, амнистия политзаключенным и независимость судебной власти.
  ДВС не представляло собой идеологического единства. Многие португальские офицеры уже находились под влиянием марксистских идей. Одни были знакомы с трудами Мао Цзэдуна, Че Гевары и Карлоса Маригелла (бразильского поборника городской герильи 60-х). Другие находились под влиянием социалистических идей в их сталинистском варианте. Они видели образец будущей Португалии в Восточной Европе, Кубе и Алжире. Третьи искали связи с социал-демократами.
  Рабочий класс никогда не переставал бороться с системой. В стране действовали подпольные профсоюзы. Португальская коммунистическая партия (ПКП) созданная в 1921 году, сохраняла свою нелегальную организацию. Периодически вспыхивали студенческие волнения, забастовки, в том числе на предприятиях, принадлежащих иностранному капиталу. И теперь интуиция рабочего класса подсказывала ему иной путь. Подвергаясь в течение 50 лет жестким притеснениям со стороны хозяев предприятий и землевладельцев, рабочие начали с того, что стали изгонять их с заводов и с земли. Класс попытался шагнуть как можно дальше в борьбе за свои права и улучшение условий существования. Начались массовые забастовки с требованием увеличения заработной платы и установления 40-часовой рабочей недели.
  Под массовым давлением снизу ДВС провело ряд радикальных реформ. Первой из них было повышение минимальной заработной платы, коснувшееся 65 процентов трудящихся. Был установлен контроль над ценами и квартплатой. Также были повышены налоги на людей с высокими доходами, неиспользуемые земельные угодья (прежде всего большие землевладения на юге) и предметы роскоши. Тысячи директоров ведущих предприятий, которые были связаны со старым режимом, были уволены. В целом изменилась социальная политика государства. Была пересмотрена под углом зрения интересов низкооплачиваемых слоев населения политика в области заработной платы и цен, обеспечено участие трудящихся в управлении системой социального страхования. Все категории занятых получили право на оплаченный отпуск. Введены пособия по безработице; улучшено пенсионное обеспечение, находившееся в дореволюционной Португалии на чрезвычайно низком уровне. Ярко проявилось стремление новой власти к радикальному преобразованию социально-экономических отношений в социалистическом и государственно-монополистическом духе. Был распущен как фашистская организация "Португальский Легион". Цели этой военизированной государственной организации состояли в том, чтобы "защитить духовное наследие Португалии" и "бороться с коммунистической угрозой и анархизмом". (Во время Второй мировой войны "Португальский Легион" был единственной португальской государственной организацией, которая открыто приветствовала Гитлера.) "Португальский Легион" сотрудничал с политической полицией, которая была главным инструментом авторитарного режима репрессий.
  В марте 1975 года группа правых офицеров попыталась совершить государственный переворот, но этот "контрпутч" провалился. Новый орган ДВС, Революционный совет Португалии, в котором преобладали крайне левые, национализировал многие отрасли промышленности и большинство частных банков и страховых компаний (кроме иностранных), а также крупных землевладений.
  Аграрная реформа стала неизбежной после того, как начались стихийные захваты малоиспользуемых земель, а также земель, принадлежавших владельцам, не проживавшим на земле. Власть вынуждена была принять закон об экспроприации земель. Большая часть земель сменила владельцев.
  Большие земельные участки не дробились, а использовались для эксплуатации целиком. Были созданы два типа новых производственных единиц: крупные капиталистические хозяйства и союзы коллективного производства, причем последние были крупнее. Социалисты поддерживали первые, а коммунисты - вторые.
  Правительство создало в главных городах центры поддержки аграрной реформы, а также органы, которые выдавали ссуды под малый процент. Вовлечение земель в производство дало увеличение производства. Была предоставлена работа большому количеству рабочих. Но многие хозяйства были нерентабельными, поэтому экономический и социальный аспекты реформы были не уравновешены.
  На севере страны правительство способствовало концентрации земель. Раздробленность земельных владений там оставалась, почти половина участков имели площадь менее 1 га. Были учреждены кредиты для поощрения объединений отдельных владельцев в кооперативы, основывавшиеся на двух принципах: уважения к частной собственности и добровольности вхождения в кооператив. В целом эта политика встретила молчаливую оппозицию крестьян, считавших все это обманом.
  Крестьянская среда Португалии очень консервативна, что проявилось не только на примерах кооперирования крестьянских хозяйств. В Португалии до сих пор существует немало сельских общин, возникших издревле как переходная форма от примитивных обществ, где собственность только общая, к индивидуальной собственности, которую можно наследовать и продавать. Такие сельские общины имеют в коллективной собственности горные пастбища, лесные угодья, пахотные земли, луга, воды, скот (прежде всего самцов-производителей), мельницы, печи, кузницы, сельскохозяйственный инвентарь, общественные здания. Управляются сельские общины советами, избираемыми на собраниях общин. Ныне многие сельские общины выглядят как пережитки прошлого, но все попытки покончить с этими формами хозяйствования встречают ожесточенное сопротивление крестьян. То есть, в Португалии долго не удавалось осуществить программу удушения общины, которую в России проводил в жизнь Столыпин.
  На юге закон устанавливал пределы приватизации земель: 50 га орошаемых земель и 500 га богарных. Постепенно большая часть экспроприированных земель была возвращена старым владельцам. Передел собственности иногда вызывал кровавые побоища.
  Ситуация в сельском хозяйстве ухудшилась. Производство зерна сократилось в 1,5 раза, а риса - вдвое. В 1980-е годы Португалия импортировала 75% потреблявшихся зерновых.
  Правительство усилило помощь сельскому хозяйству: было введено страхование урожаев, разблокированы кредиты для возвращения собственности мелким владельцам. Правительство выдвинуло большой план помощи сельскому хозяйству, значительные средства были направлены на обучение и ликвидацию безграмотности сельскохозяйственных рабочих. Однако всемирный кризис сельского хозяйства привел к тому, что в целом шёл процесс сокращения сельскохозяйственного производства и уничтожения целых отраслей сельского хозяйства. Поощрялось выведение земель из сельскохозяйственного оборота ради разведения эвкалиптов как сырья для целлюлозно-бумажной промышленности, что вело к полному истощению почв в силу биологических особенностей эвкалиптового дерева. К тому же из евросубсидий много средств уходило не по назначению вследствие коррупции.
  Национализация промышленности в основном проводилась в 1975 и 1976 гг. Но она встречала противодействие не только внутри Португалии. Начался международный бойкот страны. И рентабельность предприятий была нулевой. Развитие шло медленно или вовсе останавливалось. Декрет от 5 марта 1977 г. снизил долю национализированных предприятий с 75 до 40% и стимулировал развитие частного предпринимательства.
  Как видим, в Португалии после революции были осуществлены меры, направленные на улучшение состояния экономики страны, повышение жизненного уровня трудящихся, ослабление господства иностранных и национальных монополий. Ни в одной из остальных стран Западной Европы таких глубоких преобразований социалистической направленности не проводилось. Подобно "отсталой" России 1917 года, "отсталая" Португалия показала пример того, что надо делать для подлинной социализации общества. Португалию ждала стремительная демократизация, чуть не обернувшаяся советизацией. Продолжения этого направления развития Запад и его португальские прислужники допустить не могли.
  В ноябре 1975 г. военные офицеры левой ориентации совершили неудачную попытку государственного переворота. После этого правое правительство провело чистку в армии, и ДВС утратило всякое влияние. Как видим, в Португалии не просто развернулась острая борьба вокруг выбора пути дальнейшего развития страны, а фактически полтора года после "революции гвоздик" шла необъявленная гражданская война с серией переворотов и контрпереворотов и массовыми забастовками и демонстрациями как сторонников, так и противников левых сил. Начальный двухлетний переходный период сопровождался политической нестабильностью. За это время сменились шесть временных правительств. Социалисты в этой ситуации показали себя как предатели национальных интересов и верные слуги крупной буржуазии.
  Чем же подкупили социалисты избирателей? Тем, что пообещали кредиты от стран Запада. И действительно, после выборов страны Запада предоставили Португалии кредиты, в которых отказывали во время правления прокоммунистического ДВС. Но, конечно, решающую роль в победе реакции сыграли США. И здесь открываются интереснейшие подробности.
  Оказывается, для США события в Лиссабоне стали полной неожиданностью. В Вашингтоне не на шутку встревожились перспективой появления в Европе ещё одной "коммунистической страны". Особенно пугало то, что коммунисты, занимавшие посты в кабинете, смогут получить доступ к кухне и секретам НАТО, одним из членов-основателей которого была Португалия. Да и премьер-министром стал беспартийный генерал Вашку Гонсалвеш, который, как острил госсекретарь Генри Киссинджер, не состоял в рядах компартии только потому, что не хотел платить взносы. Были восстановлены дипломатические отношения с СССР, а президент Португалии Кошта Гомиш прибыл с визитом в Москву. Но это произошло только в октябре 1975 года. Первую же свою заграничную поездку он совершил в США годом раньше. Там он встретился с президентом США Джеральдом Фордом и государственным секретарем Генри Киссинджером. Кошта Гомиш выражал им свою озабоченность тем, что зарубежная пресса изображала Португалию как коммунистическую или почти коммунистическую страну, пытался разъяснить им, что в стране существует режим "народной демократии", но "не нашел понимания".
  В спешном порядке в Вашингтоне рассматривались варианты с исключением Лиссабона из Североатлантического альянса или хотя бы приостановкой его реального участия в делах организации. Вашингтон тогда настолько не доверял лиссабонским властям, что перестал посвящать португальских генералов в планы НАТО. Всерьез опасались США и за судьбу своей военно-воздушной базы на азорском острове Терсейра.
  Азорский архипелаг находится посредине Атлантического океана, что удобно для переброски военных грузов из Америки и делает эту базу уникальной. Потеря стратегически важной базы стала бы для США провалом. В воображении американских генералов рисовался такой крайний сценарий, когда советский враг посредством Португалии получает доступ к базе в центре Атлантики, на полпути между Европой и Соединенными Штатами, и это могло бы вызвать нарушение баланса между двумя сверхдержавами. Ради сохранения своей военной базы американцы готовы были пойти на расчленение Португалии, для чего вступили в контакты с азорскими сепаратистами.
  Положение представлялось безнадежным даже опытнейшему Генри Киссинджеру. Он считал, что Португалия уже потеряна и непременно окажется в социалистическом лагере (выделено мной. - М.А.) Перед лицом неизбежного госсекретарь предлагал превратить Лиссабон в отрицательный пример или, как он выражался, "прививку от коммунизма", и запугивать ужасами коммунистического правления население Испании, Италии и Греции, где также были сильны компартии и не исключалась возможность их прихода к власти. Разрабатывались и более зловещие планы, о которых можно прочитать в статье Олега Игнатьева "Аполло" идет в чужие воды" (журнал "Смена on-line", Љ1291, 1981). Ну, а если понадобится, можно было бы и послать в Португалию войска в назидание другим ненадёжным союзникам по НАТО. От этой затеи, грозившей испортить отношения с социал-демократическими союзниками в Европе, госсекретаря США отговорил Фрэнк Карлуччи, который работал в ту пору заместителем министра образования и здравоохранения. Этот шпион - дипломат заверил, что возможно мобилизовать в Португалии "здоровые силы" и вернуть страну в американскую орбиту. Киссинджер внезапно отзывает прежнего посла США в Португалии и назначает на этот пост Карлуччи. Он и стал главным проводником американской политики в Португалии.
  Руководители ДВС знали, чем в их стране занимается Карлуччи. Они даже предлагали ему "попросить своё правительство отозвать его из Лиссабона". Но президент Кошта Гомеш, желая спасти отношения с США, поручил министру информации заявить, что Карлуччи остается persona grata, и его высылка не предполагается.
  О деяниях Карлуччи можно прочитать в написанных им самим воспоминаниях, а также в монографии двух португальских исследователей -- политолога Бернардину Гомеша и историк Тиагу Морейра де Са "Карлуччи против Киссинджера: США и португальская революция", основанной на недавно рассекреченных документах. Это не какая-то легковесная книжонка, а почти 500-страничный труд, выходящий в солидном издательстве "Дон Кишоте". Его авторы, готовя публикацию, четыре года провели в архивах. "Действия Америки смогли внести вклад в победу демократических сил", - подчеркивают они. В монографии подробно освещаются бурные события, происходившие тогда в Португалии с упором на роль, которую сыграл в них Вашингтон. В ней приводится и признание самого дипломата, для которого успешный опыт по изменению политического режима европейской страны в нужном Вашингтону направлении стал трамплином к дальнейшей успешной карьере в Белом доме.
  Карлуччи сделал ставку на "умеренных", то есть на Социалистическую партию. Руководство социалистов во главе с будущим президентом Мариу Соарешем быстро нашло с американским послом общий язык. Как утверждается в книге, в период наивысшего противостояния, в пору так называемого "горячего лета" 1975 года, когда реально замаячила угроза гражданской войны, Соцпартия даже обратилась к послу с "просьбой о военной помощи". Авторы утверждают, что таковая в виде оснащения подразделений по борьбе с беспорядками была оказана только после того, как в конце ноября обстановка разрядилась, и "коммунистическая угроза" миновала.
  Именно Карлуччи сыграл тогда важнейшую роль в возвращении Португалии в лоно послушных членов НАТО. "Всё, что делало ЦРУ, было сделано под моим командованием, - отметил Фрэнк Карлуччи в приводимом в книге документе. - Любая акция, которая могла быть предпринята, была направлена на проведение политики США".
  Экс-посол искренне убеждён в том, что всё, что хорошо для Америки, хорошо и для любого другого государства. Поэтому осуществление политических целей США с помощью спецслужб не считается им предосудительным. "Политика США состояла в содействии в Португалии демократическим силам, - заверил Фрэнк Карлуччи. - Сотрудники ЦРУ были частью посольской команды и делали то, что я им приказывал".
  Карлуччи сумел повернуть течение португальской истории не в последнюю очередь потому, что эта страна была для него далеко не первым опытом по активному вмешательству в политические процессы зарубежных стран. Начальным полигоном для него стала работа в 1960 году в Демократической Республике Конго, где, будучи вторым секретарём посольства США, он способствовал падению левого правительства Патриса Лумумбы. Некоторые даже обвиняют дипломата в причастности к организации жестокой расправы с конголезским лидером, что американец, естественно, всегда отрицал.
  Следующие этапы дипломатической карьеры Карлуччи также говорят о его неутихающем интересе к проведению операций по изменению политической ориентации стран в желательном для США направлении. В середине 60-х годов он был в Бразилии в период, когда военная диктатура, свергнув президента-патриота Гуларта, проводила политику закручивания гаек и подавления оппозиции. А из Танзании дипломат и вовсе был выслан как персона нон-грата после того, как в Дар-эс-Саламе была предпринята попытка свержения президента Ньерере, провозгласившего целью построение в африканской стране социализма.
  В Португалию Карлуччи попал, поработав в Белом доме под началом Дональда Рамсфельда (впоследствии министра обороны США). И хотя лидеры Апрельской революции призывали американского посла уехать, обвиняя его во вмешательстве во внутренние дела, тот проработал в Лиссабоне до 1977 года и покинул страну только после того, как за её дальнейший курс особых страхов в США уже не возникало.
  Заслуги Карлуччи перед Америкой получили высокую оценку. По возвращению на родину он занимал посты заместителя директора ЦРУ и заместителя министра обороны, а в конце 80-х был назначен президентом Рейганом главой оборонного ведомства. Не утратил бывший дипломат интереса к деликатным поручениям и в дальнейшем, уже в нынешнем веке, контактируя, например, с чеченскими сепаратистами.
  Вот какие зубры дипломатии и разведки были брошены США на подавление португальской революции.
  Как выяснилось позднее, тревога американцев по поводу их военной базы была напрасной. Португальцы хорошо усвоили урок, преподанный им после Апрельской революции: США ни в чем не стоит перечить, особенно когда под вопрос поставлены военно-стратегические интересы. Впрочем, понимали это и революционеры 70-х годов. Даже в случае победы компартии базу на Азорах никто бы не тронул. Ведь база в Гуантанамо сохранилась на Кубе после прихода к власти Фиделя Кастро. И португальцы понимали: "американцы располагаются там, где хотят, а не там, где им позволяют". Обо всём этом рассказал корреспондент ИТАР-ТАСС Андрей Поляков.
  К концу 1975 г. все колонии Португалии получили независимость, что ослабило экономическую базу прежней элиты.
  Но в 1976 году военные провели выборы и передали власть политическим партиям. В Португалии установился либерально-демократический режим, однако ограниченный положениями конституции о строительстве в стране социализма. Когда в апреле 1976 года вступила в действие новая конституция страны, в ней национализация предприятий и экспроприация земель, проведенные в 1974-1975 годах, объявлялись необратимыми. Установился государственный строй, основанный на демократических принципах с элементами социализма.
  На выборах в Ассамблею Республики социалисты получили большинство мест. В июне 1976 г. генерал Антониу Рамалью Эаниш был избран президентом, а премьер-министром стал лидер социалистов Мариу Суариш.
  В 1989 году был принят ряд поправок к конституции 1976 года: в качестве цели провозглашалось построение "свободного и справедливого общества, проявляющего заботу о ближних", вместо прежней формулировки - "построение бесклассового общества". Был внесен пункт, разрешающий продажу ранее национализированных компаний, и определен новый курс реформирования сельского хозяйства. Некоторые статьи конституции были пересмотрены том же духе в 1992 году.
  Но и самые ярые контрреволюционеры не смогут вытравить до конца дух Апрельской революции.
  Вот несколько оценок этой революции, сделанных в 2008 году:
  "25 Апреля навсегда!"
  "Португальская Революция гвоздик 25 апреля 1974 года представляет собой одно из наиболее значительных событий в новейшей революционной истории.
  Речь идёт об одном из самых недавних вооружённых восстаний подобной значимости.... о единственной революции с социалистическими целевыми установками на пространстве и в истории НАТО.
  В Западной Европе 25 апреля стало первой "красной" революцией - не считая кратковременных и территориально ограниченных экспериментов Парижской Коммуны и Баварской Советской Республики".
  Хотя буржуазия и её социал-демократические подручные смогли остановить Революцию гвоздик и частично отменить её достижения, последствия этой революции действуют до сих пор. Вот почему у буржуазных политиков и послушных им СМИ не в почёте материалы о классовом, социальном характере португальской революции.
  Правда, "Российская секция Комитета за Рабочий Интернационал" обвиняет в поражении португальской революции именно коммунистов:
  "Все было в руках ПКП. Так, с 17 июля бастовали тысячи почтовых служащих. Охвачены забастовками были железные дороги, электростанции, морской транспорт и другие главные отрасли промышленности. Но руководство коммунистической партии сделало то, что всегда делают коммунистические партии, когда оказываются у власти - попыталась сдержать порыв рабочего класса. Оно осудило "нереальные требования увеличения зарплаты" и "беспорядки, выгодные только реакционным силам". Орган коммунистов газета "Avante" критиковала хозяев предприятий за то, что они пошли на уступки и подняли заработную плату "слишком высоко"!
   Значит, несмотря на прекрасные возможности, лидеры компартии не использовали свое влияние для расширения независимых массовых действий рабочего класса в его стремлении к социализму. Они рассчитывали прежде всего на свое влияние на левое крыло ДВС и упражнялись в закулисных переговорах. Лидеры вроде Альваро Куньяла всегда предпочтут методы советской бюрократии, а не на массовые акции рабочих. Именно португальская компартия разделяет ответственность с Антонио де Спинола за его манёвры с кабинетами министров в попытке свернуть завоевания революции. Антонио де Спинола не имел возможности действовать открыто, слишком велика была поддержка в обществе ДВС, вернувшему стране свободу, и слишком напирала пробужденная энергия рабочего класса. Лидеры португальских коммунистов поставили на поддержку левого крыла Движения, а рабочий класс был им нужен только для антуража. Рабочий класс никогда не рассматривался ими как главная база социальных преобразований.
  Будучи до мозга костей сталинистами, лидеры ПКП не имели никаких намерений отстаивать рабочий контроль и управление экономикой на основе демократически выработанного социалистического плана производства и распределения. Их стратегия шла мимо требований мировой истории. Маленькая Португалия могла стать той "случайностью", которая перевернула бы мир. Надо было только проявить марксистскую волю. Если бы в тот момент португальское рабочее государство обратилось ко всему миру с просьбой об интернациональной солидарности, это обеспечило бы массовый рост поддержки революционеров, борющихся с диктатурами в Испании и Греции и могло бы стать первым шагом к образованию добровольной федерации социалистических государств".
  Возможно, доля правды в этой критике есть, и руководство партии коммунистов не было свободно от догматизма и сектантства. Но надежды на то, что крохотная Португалия смогла бы пойти по пути социалистической революции дальше и стать детонатором революции в мировом масштабе, вряд ли обоснованы. Будучи окружённой странами Запада, где у власти стоят социалисты - верные прислужники буржуазии, революционная Португалия была бы, конечно, задушена. Достаточно и того, что она смогла показать миру возможность революционных преобразований, идущих гораздо дальше, чем реформы, проводившиеся социалистами в странах Запада. Да и просто сохранение духа этой революции в стране - члене ЕС имеет историческое значение.
  
  От "Нового государства" к "Гольфляндии"
  
  1 января 1986 г. Португалия вступает в Евросоюз, а в 2002 г. входит в зону единой европейской валюты евро. Как члену ЕС Португалии пришлось принять и проводить единую экономическую политику. Она обещала ликвидировать все барьеры для движения как товаров, так и капитала между ней и другими членами ЕС, а также снять налоговые субсидии с государственных предприятий. В 2010 году в стране были легализованы однополые браки. В Португалии, вероятно, самые либеральные на Западе законы, регулирующие оборот запрещённых наркотиков. При этом политика становилась всё более правой. В новой конституции Португалии нет таких важнейших положений предыдущего основного закона, как национализация ключевых отраслей экономики, проведение аграрной реформы, ликвидация помещичьих латифундий, провозглашение построения социализма конечной целью развития страны. Принято решение восстановить в рядах вооруженных сил - со всеми привилегиями - тех офицеров и сержантов, которые были уволены вскоре после победы революции за попытку воспрепятствовать ей. Бывшим фашистским штурмовикам - ветеранам "Португальского Легиона" засчитывают время службы в этой военизированной правоконсервативной структуре при исчислении трудового стажа. Отныне заслугой экс-легионеров считается их "вклад в защиту Родины от происков врагов, в обеспечение общественного порядка и социального мира". Назначены пенсии всем тем, кто в свое время служил в политической полиции страны времён Салазара. Вновь создана Служба безопасности новой Португалии. В информационный банк секретной полиции снова начали поступать данные о сотнях тысяч португальцев и подозрительных иностранцах. И обрабатываться полученные сведения будут уже не по старинке, а с помощью мощных и чрезвычайно умных компьютеров. Принятый закон "О внутренней безопасности" предоставил право политической полиции прослушивать и записывать телефонные разговоры, перлюстрировать частные письма, совершать домашние обыски под предлогом необходимости борьбы с терроризмом и защиты интересов нации.
  Правые открыто требуют возвращения Португалии бывших владений в Африке - "национальной территории, проданной предателями Родины". И вообще - возвращения старых порядков. Вновь поднимают голову "коричневые". "Возродим былые времена!", "Португалия превыше всего!", "Ангола снова станет нашей!" - под такими лозунгами, распевая нацистские гимны, маршируют юные неонацисты. Главный лозунг этих борцов - "Возрождение Родины"".
  Сдвиг вправо отмечается и среди избирателей. Даже через 10 лет после революции 1974 года, среди большинства рядовых граждан Португалии была сильна ненависть к ее основному символу - красной гвоздике. "Алые гвоздики, к счастью, уже завяли!", - говорили тогда многие. Когда десятки тысяч горожан в 1984 году в ходе выборов в парламент шли на избирательные участки, как на праздник - с красной гвоздикой в руках или в петлице, путь им преградили реакционеры. "Это агитация за кандидатов левых сил во главе с коммунистами",- заявили они. Кое-где в качестве своего главного аргумента контрреволюционеры пускали в ход кулаки. Национальная избирательная комиссия вынуждена была рекомендовать гражданам не появляться у урн с гвоздиками". (Подробнее см.: Петров Г.Е. Ночь в Лиссабоне. Очерки о современной Португалии. - М., 1990).
  Став членом Евросоюза, Португалия получила новую специализацию. Бюрократия Союза нашла, что природные условия этой страны не вполне благоприятны для развития производства (что и говорил Салазар), зато очень подходят для того, чтобы там создавать площадки для игры в гольф. Вот и превращается она в "Гольфландию". Едва ли не главным сектором экономики стал туризм, а это означает, что всё большее число португальцев будет пополнять ряды обслуги. Вырваться из этой удавки, даже если она этого и захочет, Португалии будет очень трудно.
  Промышленность тоже получила некоторое развитие (часто за счет урезания социального обеспечения и образования), но оно стало возможным лишь в узких рамках. В основном развивались черная металлургия и нефтехимия. Внимание уделялось синтетическим волокнам, удобрениям, фармации. Некоторые верфи были переориентированы на очистку супертанкеров, поставлявших нефть в Европу, то есть иностранные инвестиции шли в экологически вредные отрасли промышленности. Как всегда, экономически слабые страны становятся зоной вредных производств.
  По словам журналиста Андрея Полякова, Португалия, как и Европа в целом, переживает затяжной период крайне медленного экономического роста, который правильнее было бы назвать застоем или даже кризисом. Между тем, в период правления Салазара экономика Португалии развивалась темпами, с тех пор невиданными. Более того, рывок был достигнут с опорой на собственные силы, без крупных внешних заимствований ("Дуэль", Љ 22, 27.05.2007).
  
  Целую эпоху спустя...
  
  Один из авторов, пытавшихся осмыслить судьбы "Нового Государства" и сокрушившей его революции, писал:
  "Португалия сейчас и Португалия каких-то 40 лет назад - это две разные страны, между которыми целая эпоха.
  Португалия сегодня - благопристойная европейская страна со всеми достижениями и проблемами Евросоюза, ну, может, чуть беднее своих соседей. Португалия же 60-х-70-х - это мировая колониальная держава, разметавшаяся по карте мира от Восточного Тимора и Макао в Азии до Мозамбика, Анголы и Гвинеи-Бисау в Африке, не считая островов. Тогдашняя Португалия - это "Новое Государство" профессора Салазара, великая империя наследников конкистадоров, собирающаяся жить вечно.
  Увы, империи не вечны. За фасадом каждой империи живут обычные люди, как ни трагичен этот факт для любителей оперировать общими понятиями. И прочность любой империи покоится именно на готовности этих людей жить в ней и жертвовать частью своих свобод (или всем, что у них есть, уж смотря, какая Империя) ради имперских интересов. Что получают люди взамен? Здесь, очевидно, и кроется причина краха колониальной системы. Это в XVI - XIX веках людей можно было гнать на убой в любую точку мира ради престижа, ради сиюминутных интересов, глобального геополитического противостояния, ну и ради выгоды узкого круга лиц заодно. В XX веке, особенно во второй его половине, люди стали задавать слишком много вопросов и отделять свой интерес от интереса абстрактного государства, которое фактически оказывалось корпорацией олигархов... Ведь в колониях Португалии "нефть и алмазы "качались" не для блага каких-то там рядовых португальцев...
  Ну, а события в Лиссабоне 25 апреля 1974 года стали прообразом всех современных революций".
  
  Как живётся Португалии в ЕС
  
  Португалия вступила в Евросоюз в 1986 году, но не чувствует себя там уютно. Она в первые полтора десятилетия пережила период бурной эйфории, после которой наступило горькое отрезвление. Страна, как и Европа в целом, переживает затяжной период крайне медленного экономического роста, который правильнее было бы назвать застоем или даже кризисом.
  Став членом ЕС, Португалия должна была принять общеевропейские принципы социально-экономического устройства. Так, было приватизировано много ранее национализированных предприятий, либерализованы такие ключевые отрасли как финансы и телекоммуникации. Став "более социалистической" по форме (у власти оказались социалисты), Португалия утратила многие социалистические завоевания Апреля. Именно в этот период самым прибыльным сектором экономики стал туризм, 40 процентов иностранных туристов прибывали из Испании, многие приезжали из Англии, Франции, Германии. По существу в стране проводилась политика национальной капитуляции, подчинение диктату Европейского союза и НАТО. Её основными негативными последствиями стали уничтожение производственного потенциала страны, ориентация национальной экономики на развитие услуг и финансовых средств, поддержка агрессивной и милитаристской стратегии империализма. В Португалии идёт пролетаризация (точнее, люмпенизации) всё более широких слоев общества, особенно инженерно-технических работников и менеджеров, учителей, врачей, юристов, медицинских сестер и т.д. Россиянам это знакомо по событиям после 1991 года.
   Экономика Португалии становится более диверсифицированной и ориентированной на услуги. Росту ВВП и производительности труда мешает, в частности, низкий уровень образования населения.
  Однако экономические преобразования происходили очень медленно. Все правительства, в том числе социалистические, главной задачей видели решение проблемы внешнего платежного баланса, уделяя меньшее внимание таким внутренним проблемам, как безработица, инфляция и медленный экономический рост. В результате в течение первого десятилетия после революции доход на душу населения упал ниже дореволюционного уровня.
  Второе десятилетие переходного периода характеризовалось внушительным ростом всех показателей экономического развития. Вступление страны в ЕС и поощрительная инвестиционная политика социал-демократического правительства привели в конце 1980-х годов к увеличению объема иностранных инвестиций. В период 1986-1991 прирост производства ежегодно составлял от 3 до 5 процентов, а уровень безработицы сократился с 8до 4 процентов. Но в 1993 году разразился кризис в промышленности, где произошло значительное сокращение производства.
  Жизненный уровень населения вырос по сравнению с временами Салазара, но остаётся ещё, по европейским меркам, низким. С 1974 года заработная плата и пенсии номинально росли, но с учётом инфляции реальные прибавки за все эти годы оказались практически незаметными. Система социальных услуг в Португалии по-прежнему гораздо хуже развита, чем в других странах Западной Европы.
  Существует огромная пестрота - в зависимости от района страны, размера предприятия, активности органов рабочего контроля - в конкретном "наборе" социальных благ, которыми пользуются португальские трудящиеся на месте работы. Пособия по безработице фактически получает только треть нуждающихся. Уровень медицинского обслуживания крайне низок, больничных мест и врачей не хватает.
  В 2010 году число пенсионеров в Португалии, получающих минимальные пенсии по старости или инвалидности, составляло 15 процентов от общего населения страны. Почти полтора миллиона жителей страны получает пенсии, которые не достигают даже уровня минимальной заработной платы. И эти пенсии для большинства из них являются единственным источником ежемесячного дохода. При этом разница в доходах между богатыми и бедными в Португалии больше, чем в среднем по странам ЕС.
  В Португалии к категории бедных относятся все граждане, чьи доходы близки к 400 евро в месяц (на одного взрослого человека).
  И всё-таки страна страстно желает развиваться... и сохранить при этом свою национальную сущность.
  До революции 1974 года роль Португалии в системе международного разделения труда была двойственной: с одной стороны, в связи с низким уровнем её экономического развития она занимала подчинённое положение по отношению к экономически высокоразвитым странам, а с другой - являлась метрополией, эксплуатирующей свои колонии. После того, как её колонии обрели независимость, у Португалии осталась только одна из отмеченных особенностей - подчинённое положение в ЕС, и главным её эксплуататором стала Германия.
  Впрочем, правящую элиту Португалии это вполне устраивает. Её виднейшие представители успешно вписались в систему бюрократии ЕС и заняли видные посты в ней. Наиболее наглядный пример такой трансформации - это политическая карьера Жозе́ Мануэ́ла Дура́н Баррозу.
  Во время революции 1974 года Баррозу состоял в руководстве Федерации студентов марксистов-ленинцев. Затем Баррозу присоединился к маоистскому Движению за реорганизацию партии пролетариата (ныне Коммунистическая партия португальских трудящихся) и принимал участие в студенческих забастовках и митингах.
  В 1980 Баррозу вступил в правоцентристскую Социал-демократическую партию, одну из наиболее влиятельных политических сил в стране. С 1985 года он занимал ответственные посты, был министром иностранных дел. После поражения социал-демократов на выборах 1995 года они находились в оппозиции. Баррозу был деятельным депутатом парламента, занимая пост председателя комиссии по внешним отношениям. В 1999 он был избран председателем Социал-демократической партии, став таким образом лидером оппозиции.
  Под руководством Баррозу партия по результатам парламентских выборов 2002 года смогла вновь прийти к власти. 6 апреля 2002 Баррозу возглавил коалиционное правительство, в которое, помимо социал-демократов, вошли также представители Народной партии. Внутренняя политика кабинета заключалась прежде всего в решении вопроса снижения дефицита государственного бюджета. Согласно нормативам ЕС, дефицит не может превышать 3 процента, и правительство Баррозу поставило себе целью достичь этого показателя. Однако, Баррозу проработал на посту главы правительства Португалии только лишь два года.
  В 2004 году его кандидатура была предложена на вакантный пост председателя Европейской комиссии, и вскоре он оставил пост премьер-министра Португалии. В ноябре 2004 года Баррозу был утверждён Европейским парламентом в должности главы Европейской комиссии, а в сентябре 2009 года его кандидатура на этот пост была повторно одобрена Европейским парламентом прежде всего голосами европейских консерваторов. Таким образом, бывший марксист-ленинец. маоист и коммунист Баррозу даже стал как бы премьер-министром ЕС.
  
  Экономика Португалии
  
  Эконо́мика Португалии в настоящее время занимает 50-е место в мире по размеру ВВП по паритету покупательной способности
  Португалия - индустриально-аграрная, но слаборазвитая страна. Среди стран Западной Европы она наряду с Грецией занимает одно из последних мест по уровню экономического развития, по величине валового национального продукта, по общему объёму промышленного производства, а также по уровню доходов в расчете на одного жителя.
   Экономика Португалии как малой страны с узким внутренним рынком в сильной степени зависит от конъюнктуры мирового рынка. В хозяйстве её значительное место занимает внешняя торговля. Удельный вес экспорта в ВВП и доля импорта во внутреннем потреблении высоки.
  Вот основные статистические показатели по данным Википедии:
  ВВП (номинальный) 229 миллиардов долларов (2010 г.). ВВП по паритету покупательной способности 247 миллиардов. ВВП на душу населения по ППС 22 677 долларов. Доля сельского хозяйства в ВВП 2.4 процента, промышленности 22.9%, сферы услуг: 74.7 процента. Инфляция в 2010 году составила 1,4 проента.
   Экономически активное население 5,6 миллиона человек. Занятое население распределяется по секторам так: сельское хозяйство: 11.7 процента, промышленность: 28.5, сфера услуг: 59.8 процента. Уровень безработицы 7,6 процента.
   Внешняя торговля: экспорт 49 миллиардов долларов, импорт 73 миллиарда.
   Государственный долг 97 проентов ВВП, внешний долг 497 миллиардов. Государственные доходы 95 миллиардов долларов, государственные расходы 116 миллиардов.
  В сельском хозяйстве основные культуры: пшеница, кукуруза, рожь и картофель, а также миндаль, инжир, оливки и виноград. Хорошо развито рыболовство и рыбоконсервная промышленность. К числу важнейших природных ресурсов Португалии принадлежат месторождения вольфрама, не имеющие себе равных в Европе. Промышленное производство сосредоточено в окрестностях столицы. Основные виды продукции: текстиль, пищевые продукты, машины и электротехническое оборудование. Огромную роль в экономике играет туризм - ежегодно Португалию посещают 10 миллионов туристов. Страна славится во всем мире не только великолепными пляжами, но и непревзойдённым портвейном. Весьма ценным и в то же время оригинальным экспортным продуктом является натуральная пробка.
  "Экономика Португалии оказалась в состоянии рецессии. Португалия переживает долговой кризис". Её государственный долг превышает 160 миллиардов евро и составляет около 93 процентов ВВП. Португалия - "слабое звено зоны евро", "больной ребенок ЕС" - пестрят заголовками новостей мировые издания. А ведь ещё 20 лет назад страны бывшего СССР стремились "догнать и перегнать" именно Португалию. Так в чем же неизвестные уроки трагичного падения ко дну маленького процветавшего государства на самом юго-западном краю Европы, вступившей в зону евро, из-за которого, как считают португальцы, и начались их многочисленные беды.
  Для борьбы с кризисом португальские власти согласились принять помощь Евросоюза и МВФ: в начале мая стороны договорились о выделении Португалии трёхлетнего кредита на общую сумму в 78 миллиардов евро. Португалия стала третьей страной, получившей помощь от ЕС и МВФ, после Греции и Ирландии.
  Как выходить португальцам из кризиса, если им оставили обслуживание туристов и богатых любителей игры в гольф?
  
  Мир ещё вспомнит Салазара! Итак, либералы ("демократы") осудили режим Салазара и высмеяли его самого. Казалось бы, и сам диктатор, и его детище канули в Лету. Но вот какая неожиданность, на которую обратил внимание голландский журналист Й.Л.Хелдринг в статье "Скромный диктатор":
  В 2007 году "из около двухсот тысяч португальцев, отреагировавших на заданный по телевидению вопрос, кто был самым великим португальцем всех времён, 41 процент ответили: "Антониу Салазар". А ведь им было из кого выбирать: в главе 1 я приводил имена португальских государственных деятелей, учёных и мореплавателей, прославивших своё отечество. К ним можно было бы добавить Луиса Вас де Камоэнса (португальцы зовут его Луиш Ваш ди Камойнш), величайшего поэта Португалии и создателя её литературного языка. Творения этого гения, прославлявшие героизм своего народа и выражавшие веру в безграничную силу разума, считаются великим вкладом в мировую культуру. Да и сама жизнь поэта, солдата, дуэлянта, путешественника, историка, галантного кавалера, полная нужды и трагически оборвавшаяся, вдохновляла многих его почитателей (в том числе и в России - от Ломоносова до Пушкина). Словом, для португальцев "Камойнш - это наше всё". Но они сегодня считают наиболее великим своим соотечественником Салазара. Это о чём-нибудь говорит?
  Хелдринг отвечает на этот вопрос так:
  "И возникает вопрос: почему многие португальцы до сих пор испытывают ностальгию по диктатору, который не шёл в ногу со временем? Придает ли всё ещё ему ореол мудрости его уединенный образ жизни? Является ли это благодарностью за то, что он покончил со смутным временем, когда в стране между 1910 годом (год падения монархии) и его приходом к власти поменялось 44 правительства и были совершены двадцать государственных переворотов?
   Сейчас в течение нескольких лет Португалия вновь переживает времена неуверенности. В стране не происходят ни столь многочисленные смены правительства, ни государственные перевороты, но после периода видимого процветания возникла необходимость основательного оздоровления экономики и преодоления отставания. И это происходит небезболезненно. В результате царившее при Салазаре спокойствие приобретает для многих мифическую притягательную силу. Замкнутый профессор выгодно отличается от шумных политиков, которые приходят и уходят". Потому-то всё чаще высказываются мысли вроде следующей: "Современная Португалия превратилась всего лишь в бедную провинцию космополитического ЕС. Но нет сомнений, что скоро эра пепсикольной демократии в Европе и во всем мире закончится, и вновь настанет время цезарей и халифов, тотальных войн и священных империй, и опыт режимов Третьего Пути XX века вновь будет крайне востребован" (Рихард Шапке. Журнал "Europakreuz", прекративший своё существование на первом же номере).
  Г.Е.Петров. авто книги "Ночь в Лиссабоне. Очерки о современной Португалии (М., 1990) писал:
  "Уже вскоре после приезда в Лиссабон я с удивлением обнаружил, сколь живучи идеи Салазара в консервативных кругах португальского общества, сколь велика их тоска по сильной личности, способной возродить старые добрые времена, когда работяги знали свое место, а коммунисты - жестоко преследовались".
  Вспоминают, как президент Португалии адмирал Томаш, готовя своё обращение к нации по телевидению, в котором он должен был сообщить людям о тяжелой болезни Главы Государства, "трижды прерывал запись. Его душили слезы верноподданнической любви к казавшемуся бессмертным патрону".
  Когда среди высших должностных лиц страны, прибывших в больницу, где после кровоизлияния в мозг находился на излечении многолетний Глава Государства, начались пересуды о том, кто же будет его приемником, один пожилой генерал властно оборвал болтунов следующими словами: "Пока Его Превосходительство живы, разговоров о преемнике быть не должно! Подписывать же правительственные бумаги может государственный министр доктор Мота де Вейга".
  Интерес к подробностям частной жизни Салазара не ослабевает. Его бывшие доверенные лица без устали строчат толстенные мемуары, которые, несмотря на высокие цены в книжных магазинах, тут же становятся "бестселлерами" и выходят всё новыми изданиями. Словом, тень Салазара до сих пор витает над Португалией".
  Помещения, где собираются сторонники Салазара, украшены его портретами. Здесь же идет бойкая торговля плакатами и наклейками с изображением покойного Главы Государства, продаются его сочинения. Часто вспоминают его изречение: "Править - значит беречь людей от них самих!"
  Но вот что интересно: Салазар был назван "величайшим португальцем" всех времен. Однако Андрей Поляков сделал существенное дополнение: Эту честь разделил с Салазаром и его главный противник, лидер компартии Алвару Куньял ("Дуэль", N 22 (520), 29.05.2007).
  
  Основные политические силы Португалии
  
  До революции 1974 года политические партии находились под запретом. Тем не менее, подпольно действовали коммунистическая и социалистическая партии, а также другие небольшие политические группы левых. После 1974 года возник ряд новых партий. Крупнейшие из них - Народно-демократическая (впоследствии переименованная в Социал-демократическую) и Социально-демократический центр - были сформированы политиками, игравшими активную роль при прежнем режиме. Большинство основных партий получило значительную финансовую помощь от иностранных политических партнеров.
  В течение нескольких первых месяцев после революции возникло около 80 политических группировок, но со временем политический спектр сузился до 12 партий.
  Коммунисти́ческая па́ртия в 1970-1980-е годы являлась одной из крупных политических сил страны. Но потом её влияние стало ослабевать. Её электорат в прошлом состоял из промышленных рабочих Лиссабонского региона и бедных сельскохозяйственных рабочих на Юге. Но рабочие в большинстве своём теперь ориентированы на то, чтобы догнать по жизненному уровню рабочих более развитых стран ЕС, и им не до коммунизма. Около миллиона репатриантов из Анголы и Мозамбика враждебно настроены по отношению к левым политикам, которые предоставили независимость этим африканским колониям. Компартия издаёт с 1931 газету "Avante!" ("Вперёд!"). В партии с каждым днём усиливаются разногласия, многие депутаты требуют проведения чрезвычайного съезда, поэтому она близка к расколу. Но это беда не одной лишь компартий Португалии, а всего мирового коммунистического движения. Идея коммунизма, как она понималась до вступления мира в постиндустриальную эпоху, себя исчерпала, а новой, более возвышенной идеи ни у кого нет.
  Социа́л-демократи́ческая па́ртия занимает правоцентристские позиции. Они были левоцентристскими при основании партии. Но со временем СДП отказалась от своего "социал-демократического" облика. Партия все больше смещалась вправо и в настоящее время занимает позиции, аналогичные европейским либеральным партиям. Она выступает за преимущественное развитие частной инициативы. До выборов 2005 года являлась правящей.
  Социалисти́ческая па́ртия в своей первой программе провозгласила своей целью "построение социализма" в условиях "политического и идеологического плюрализма". В настоящее время является правящей партией. Член Социалистического Интернационала. Ясно, чего от неё можно ожидать. Как говорит французская пословица, "птицы одного оперения собираются вместе".
  Есть там ещё и Революцио́нная социалисти́ческая па́ртия - ультралевая политическая партия в Португалии, существовавшая в 1978-2005 годах, и бывшая португальской секцией Четвертого интернационала. С 2005 года преобразована в Ассоциацию "Революционная социалистическая политика".
  Социально-демократический центр (Народная партия) - правоконсервативная партия. Является союзником Социал-демократической партии с которой образовала правящую коалицию.
   Народная монархическая партия - малая политическая партия, выступающая за призвание короля, хотя в стране монархия устранена более ста лет назад. Но, возможно, её вдохновляет пример соседней Испании, где после свержения диктатуры Франко была восстановлена монархия. Эта партия не поддерживается даже главой Португальского королевского дома Дуарте Пио.
  Экологическая партия "Зелёные" левого толка, член-основатель Европейской федерации зелёных партий. Основана в 1982 году, отчасти потому, что это модно, но больше, пожалуй, как протест против превращения страны в место размещения экологически грязных производств (вроде очистки нефтяных танкеров и пр.). С самого основания сотрудничает с Коммунистической партией.
  Наследниками когда-то мощного в Португалии анархистского португальского движения являются Международные ассоциации трудящихся.
  Из профсоюзных объединений самая крупная - это конфедерация португальских трудящихся. Она объединяет почти 85 процентов всех членов профсоюзов.
  По материалам Лефт.ру, в недавней генеральной забастовке в Португалии участвовали свыше 3 миллионов человек. (в Португалии 10,5 миллиона жителей). В то время, как в Германии с её ампутированным правом на забастовку даже разговор о политической стачке стал табу, в Португалии никто не осмелился поставить под вопрос легальность этой однозначно политической забастовки. Это связано, помимо прочего, с тем, что Португалия имеет, по сравнению с Германией, более прогрессивную конституцию, которая в истоках носила социалистический характер.
  Хотя буржуазия и её социал-демократические холуи смогли остановить Революцию гвоздик и отменить большинство её достижений, последствия этой революции действуют до сих пор. Несмотря на ослабление своего влияния, коммунистическая партия развёртывает кампанию против подчинения Португалии Германии посредством диктата ЕС, за защиту суверенитета страны.
  В 2009 году на празднованиях 35-й годовщины Революции гвоздик на улицу вышли массы людей. Газета ПКП "Аванте!" писала: "К шествиям присоединились также солдатские и офицерские объединения, обвиняющие правительство в том, что оно всё больше оттесняет военнослужащих от участия в происходящем. Национальная ассоциация унтер-офицеров напоминает, что именно военнослужащие принесли гражданам демократию".
  В своей речи в годовщину революции депутат-коммунист Жоао Оливейра указал на то, что "страна, которую мы имеем сегодня, это наглядный пример провала политики усиления эксплуатации и концентрации доходов". "Бедные сегодня больше не могут выносить состояния богатых", - заявил он.
  Лозунг коммунистов - "Необходим новый Апрель!" Генеральный секретарь ПКП Жеронимо де Соуза назвал 25 апреля "незавершённой революцией" и продолжал: "Стоит опять задуматься об Апреле". Он указал на плачевное состояние Португалии "после 33 лет сползания политики вправо, которое уничтожило большую часть достижений Апрельской революции".
   "Новый Апрель означает коренной перелом в Португалии", - сказал Жоао Оливейра и напомнил о бедности, о временной работе, о социальном расслоении, о доступе к медицине, образованию и правовой защите, о безработице, о зависимости от зарубежных стран и о политике, "которая подчиняет страну диктату европейских держав и военных блоков и таким образом усиливает эксплуатацию и социальное неравенство". )
  Как сказал де Соуза в 2010 году в канун 36-й годовщины Революции, прогрессивная конституция Португалии стоит перед самым серьёзным испытанием за всю свою историю. Социалистическое правительство меньшинства, чей правобуржуазный курс поддерживают в парламенте правые партии, планирует далеко идущую приватизацию государственного сектора. Несмотря на многочисленные (одноразовые) поступления в бюджет от продажи рентабельных государственных предприятий и их активов, государство всё глубже залезало в долги, не имея прежних источников дохода. Это вполне в духе правых партий - оставлять грязную работу социалистическому правительству, как сейчас в случае с Европейской программой стабилизации и роста (ЕПСР), "инструментом, на который правые смотрят с большим удовольствием". Правым партиям нужно только подождать, пока Социалистическая партия в достаточной степени приведёт экономику в упадок. И тогда они надеются на смену правительства, при которой им не придётся начинать с нуля.
  Де Соуза сравнил современную стратегическую ситуацию в стране с положением во время Революции. Тогда, как и сейчас, буржуазия была слишком слаба, чтобы опираться только на свои партии. Так же, как и в то время, для осуществления своих антирабочих и антинародных планов она нуждается в Социалистической партии: "В ревизии конституции, в изменении трудового законодательства, в экономической политике, в европейской политике, в девальвации нашего производственного аппарата, в приватизации, в пересмотре аграрной реформы, всюду мы видим руку СП", - напомнил глава ПКП.
  Это было полтора года назад, когда "социалистическая" партия ещё была у власти. За прошедшее время этот резервный корпус буржуазии поизносился, как и в соседней Испании. В марте 2011 года премьер-министру Сократешу пришлось уйти в отставку. Теперь "подлинные партии" буржуазии должны сами попробовать пройти сквозь кризис, избежав того, что народ поставит вопрос о власти. Здесь уместно вспомнить о том, чем являлась Революция гвоздик 1974 года. Тут португальским коммунистам пришлось вспомнить руководителей КПСС, отступивших от классовых позиций.
  Подготовка и проведение революции проходили в условиях фашистского гнёта, при том, что фашистское государство опиралось на прочный альянс крупного капитала и крупных землевладельцев с империалистическими силами, заслуживает особого внимания с точки зрения вопроса о роли насилия в истории. Португальская компартия в 1956 году свернула в сторону тогдашнего руководства КПСС и констатировала наличие "благоприятных условий для мирного перехода власти". Под руководством Алвару Куньяла, Генерального секретаря с 1961 года, этот курс был раскритикован как правоуклонистский и пересмотрен. ПКП ориентировала своих активистов на дисциплину и упорную подготовку трудящихся масс к национальному восстанию в союзе с движением за независимость в колониях. Такая стратегия Куньяла нашла противников в окружении Хрущёва.
  Новый правительственный кризис разразился в Португалии в 2011 году. 5 июня 2011 года в Португалии прошли досрочные парламентские выборы, которые бывшая правящая правоцентристская Социалистическая партия проиграла. Набрав 28,1 процента голосов, она получила 72 места (в прежнем составе у нее было 97 мест). Победившая правая Социал-демократическая партия набрала 38,6 процента голосов и получи в парламенте 105 мест из 230 (в прежнем составе у нее было 81 место). Её лидер Педру Пассуш-Коэлью стал новым премьер-министром. Он уже пообещал скрупулезно выполнять обязательства перед кредиторами из ЕС и МВФ, а также обеспечить стабильность в стране в ближайшие четыре года. Ему предстоит провести болезненные реформы, которые Португалии предстоит выполнить, чтобы получить обещанные ЕС и МВФ 78 миллиардов евро. Он признал, что впереди страну ожидают огромные трудности. "Нас ожидают годы, которые потребуют от нашей Португалии большого мужества", а также терпения, ведь "результаты не появятся за два дня". Лидер социалистов, теперь уже бывший премьер-министр Жозе Сократеш, объявил о намерении уйти с поста генерального секретаря.
  Неудачно выступил на выборах троцкистский "Блок левых". Если в 2009 году он получил 9,8 процентов голосов и 16 депутатских мест, то теперь с результатом 5,2 процента может рассчитывать лишь на восемь мест.
  Сохранила позиции марксистско-ленинская Компартия. Она набрала 7,9 процента голосов, её фракция будет состоять из 16 парламентариев.
  Несмотря на переживаемый Португалией самый серьезный социально-экономический кризис в современной истории, активность была рекордно низкой. Голосование проигнорировали 41,1 процента избирателей.
  Но пусть никого не обманывают суждения такого типа: "В силу влияния Римской Католической церкви Португалия известна как одна из самых социально консервативных стран Европы" или "Португалия - удивительная страна, которую называют тихой европейской провинцией". Не исключено, что при обострении ситуации в стране коммунисты смогут поднять рабочих и профсоюзы на "новый Апрель".
  Похоже, Запад не получил в лице Португалии надёжного союзника и страну с политической стабильностью. Она останется некоей "занозой" в теле ЕС и НАТО.
  Почему же Португалия так выпадает из общего ряда западноевропейских стран?
  Дело в том, что мы часто неправомерно используем обобщение "Запад". А исследование Леонида Асланова (о его книге будет сказано ниже), показало: в Западной Европе сосуществуют несколько цивилизаций. Ныне там главенствует североморская цивилизация, к которой относятся Англия, Голландия и Северная Германия. А в наибольшей мере противостоит ей... португальская цивилизация. И когда португальцев обрекают на обслуживание иностранных туристов, этот гордый народ, народ отважных воинов, смелых первопроходцев и религиозных подвижников, несмотря на нынешнее своё унижение, в душе не смиряется со своей долей, и в нём зреют семена будущего гнева.
  И питают эти чувства сохраняющиеся на генном уровне идеи корпоративизма. Крестьяне держатся за сельскую общину. Местное самоуправление строится на базе церковных приходов и тоже опирается на некое подобие общинных традиций. Система участия работников в управлении в Португалии - это "чистое" представительство наемных работников. Эти органы избираются всеми работниками предприятия путем прямых и тайных выборов. Поскреби даже преуспевающего португальца - и найдёшь в нём четы бывшего члена корпорации.
  В России некоторые радикалы хотели бы извлечь уроки из португальской революции применительно к нашим условиям. Так, газета "Лимонка рассуждает:
  "Какие уроки может извлечь Россия из революции гвоздик?
  Урок первый и главный: никакая тирания ни вечна, даже самая мягкая - режим Салазара-Каэтану был довольно гуманным на фоне других тоталитарных систем. Но кончился он всё равно революцией.
  Урок второй: авторитаризм неизбежно кончается с уходом автократа - Салазар правил Португалией 36 лет, но после его ухода от дел и смерти созданное им "Новое Государство" продержалось всего несколько лет, и то в условиях постоянной войны и нестабильности. Урок третий: революция может быть успешной лишь тогда, когда её готовы воспринять не только условные "капитаны" (революцию гвоздик еще называют "революцией капитанов"), но и часть правящей элиты, то есть те самые "генералы".
  ...Хочется верить в русский Апрель. В то, что убогое нефтегазовое самодержавие рухнет, разом и окончательно. В то, что найдутся русские "капитаны" и "генералы", которые поднимутся против прогнившей бюрократии, выдернут из потных лапок "преемников" нашу Родину и вернут её людям.
  Хочется верить, что где-то есть и наш русский цветок, цветок нашей новой и уже неизбежной Революции".
  
  
  .Португалия и Россия
  
  Ещё в Петровские времена дипломаты России и Португалии при дворах других европейских государств нащупывали возможность установления дипломатических отношений между нашими странами. Официально эти отношений были установлены во времена Екатерины П. В течение следующего столетия отношения между двумя странами складывались с переменным успехом. Своего апогея они достигли в первой четверти XX века. Затем революция 1910 года в Португалии покончила с монархией, что не могло понравиться российскому самодержцу. А установившаяся после Октябрьской революции 1917 года в России советская власть не вызывала симпатий у руководства Португалии.
  В советское время салазаровскую Португалию у нас называли фашистским государством, а самого Салазара - диктатором и кровавым палачом. В свою очередь, Салазар считал коммунизм главной опасностью для человечества, а СССР - источник этой опасности - очагом коммунистической заразы. И лишь после Апрельской революции 1974 года в Португалии началось сближение и налаживание новых дипломатических (установленных уже в июне) и дружественных отношений этой страны с СССР.
  Качественно новые перспективы в развитии отношений двух стран открыл официальный визит в СССР в октябре 1975 президента республики Ф. да Кошта Гомеша.
  Однако в 1991 году СССР перестал существовать, и Португалии пришлось налаживать отношения уже с новым государственным образованием - Российской Федерацией. Однако Португалия - член НАТО, и рассчитывать на особенно дружелюбные отношения между нашими странами сейчас не приходится.
  Но это, так сказать, официальная сторона дела. Но не менее важны связи, которые определяются качеством духовной жизни наших народов.
  Выше уже отмечалось удивительное сходство событий в Петрограде в феврале 1917 года и в Лиссабоне в апреле 1974-го. В действительности таких параллелей можно провести намного больше. Остановлюсь лишь на тех, что отмечены в книге Леонида Асланова "Культура и власть".
  Л.Асланов сопоставлял условия формирования и сущности нидерландской и португальской культур и пришёл к интересным выводам (приношу извинения за длинную цитату).
  "Для нидерландской культуры, как и для североморской в целом, характерна индивидуальная предприимчивость, недоверие власти одному лицу (герцогу, королю и т. п.), избираемость руководства общественными организациями на строго определённые и сравнительно короткие сроки, сменяемость, отчетность и ответственность этого руководства. Тут нет места кумовству или патернализму, обычных для Португалии и России. Португальской же культуре долгое время было присуще не просто послушание монарху, а потребность в нём. В республиканские времена место монарха надолго занял диктатор, полномочия которого каждые четыре года подтверждались избирателями на чисто символических парламентских выборах, а каждые семь лет - на президентских. Особенно отчетливо эти различия двух культур проявились в представлениях о корпоративности в Нидерландах и Португалии.
  Вследствие избираемости, сменяемости и подконтрольности властей, а главное, индивидуальной предприимчивости, в североморской культуре коррупция была лишена почвы, каковой являлась для Португалии несменяемая и безответственная власть в сочетании с народной традицией предпочтения несменяемой власти.
  На примере Португалии отчетливо видно, что по мере изменения деятельности народа вследствие индустриализации страны, роста образованности и т. п. меняется и сознание португальцев, а с ним и его культура. Однако этот процесс идет очень медленно, и негативные особенности португальской культуры приводят в настоящее время к бегству португальских капиталов (наподобие утечки португальских сокровищ в прошлые века) за границу. Бегство от житейских тягот, порождённых многовековыми обычаями организации человеческого общежития, выражается в эмиграции португальцев. Эмиграция в Португалии существовала веками и не прекращается до сих пор. В Бразилии португальские эмигранты сталкиваются с относительно привычными нормами, но в странах североморской культуры, например, в Канаде, они попадают в тяжелые условия ломки их культуры. Только в Торонто в 1973 г. существовала община, включавшая в себя 75 тыс. португальских эмигрантов, которая была "столь же Португалией, сколь и Канадой". Как этническая группа, так и португальские эмигранты по отдельности "страдают от маргинальности и невежества среды, в которой они жили и которая не являлась ни португальской, ни канадской".
  Португальская культура, начиная с XVI в., терпела поражения в соревновании с североморской культурой (сначала нидерландской, а затем английской), но настойчиво искала приемлемые для себя пути развития. Например, еще в начале 50-х гг., вопреки предрассудкам Салазара, началось плановое осуществление индустриализации (планы 1953-1988, 1959-1964, 1965-1967, 1968-1973). В начале 50-х гг. Гуннар Мюрдаль еще не приступал к своему исследованию стран Южной Азии и не сделал свой вывод о предпочтительности планирования в обществе, где нет культурной традиции индивидуального предпринимательства или она мала. Благодаря планированию в начале 80-х гг. Португалия имела индустриальный сектор, на который падало более трети производства страны.
  Можно считать, что, планируя индустриализацию, Португалия последовала примеру СССР, вышедшему сильным индустриальным государством из сокрушительной Второй мировой войны. Но за этой догадкой скрывается куда более глубокая истина: условия формирования португальской и великоросской культур (именно великоросской), а также сами культуры двух народов поразительно похожи друг на друга. Как португальская, так и великоросская культуры сформировались на границе двух миров - христианского и мусульманского. Оба народа веками копили силы для того, чтобы сбросить чужеземное владычество (мавританское и монголо-татарское соответственно), милитаризируя своё общество, подчиняя всю свою деятельность из поколения в поколение военизированному укладу общественной жизни. У обоих народов были отцы-освободители - Афонсу Энрикеш у португальцев и Иван Калита у московитов. Оба народа прошли через полосы абсолютных монархий, колонизаторских экспансий (что определялось военизированными культурами двух народов), революций 1910 и 1917 гг., хаосов периодов 1910-1926 гг. и февраля-октября 1917 г., диктаторских режимов 1926-1974 и 1917-1991 гг. соответственно, революционных переворотов 1974 и 1991 гг. с последующим развитием культур в сторону ценностей североморской культуры.
  Общность португальской и русской культур проявляется даже в отдельных характерных деталях. Например, обеим культурам присуще идея миссионерства. В Португалии традиционный себастьянизм в ХХ в. трансформировался в идею распространения в мире (прежде всего в Бразилии, Анголе, Мозамбике и т. д.) высоких идеалов иберийской культуры (лузотропикализм, идея Пятой империи), а в России мессианство сначала выражалось в христианской идее "Москва - Третий Рим", а позже русская культура взвалила на себя миссию распространения коммунизма во всем мире ради счастья на земле, несмотря на лишения и перенапряжение сил народа. Такого мессианства нет более ни в одной европейской стране".
  Не во всём можно соглашаться с выводами Л.Асланова. Вряд ли можно считать неким законом природы изменение сознания народа в связи с индустриализацией, ростом образованности и пр. именно в сторону сближения с североморской культурой. Однако его убедительное доказательство глубинного родства культур русских и португальцев имеет исключительно важное значение
  Именно это родство культур, какого у нас больше не было ни с каким другим европейским народом, позволяет надеяться, что "золотой век" нашей дружбы - ещё впереди.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  "
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Куликов "Пчелиный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) Д.Черепанов "Собиратель Том 3"(ЛитРПГ) М.Боталова "Невеста под прикрытием"(Любовное фэнтези) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) М.Снежная "Академия Альдарил: цель для попаданки"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) А.Емельянов "Последняя петля 4"(ЛитРПГ) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"