# Старый знакомец

Аноним Улыбающаяся

Из старенького. И не про Маржену - Смертюшку, просто не знаю, куда приткнуть пока

- Ннну? - настойчиво осведомился Археоптэрикс.

- Да тише ты, парней разбудишь, - махнула я на него пеленкой, зажатой в кулаке. - Напугал-то как!

Археоптэрикс довольно нахохлился.

- Вот что, - решила я, - давай-ка на кухню перебирайся, нечего тут... Не дай бог дети проснутся, лечи их потом от заикания. Стой ты, дурень палеонтологический, куда по полу когтями-то? Да и сам видишь - тесновато у нас нынче, не протиснешься у нас без последствий. Сейчас я там окно открою - и перемещайся.

Археоптэрикс, не дослушав, шагнул с подоконника комнаты в ночь, так что на кухню мне пришлось почти бежать.

- Ну что, так и будешь подхвостье студить? - спросила я, когда неожиданный гость появился в оконном проеме кухни.

- Ты пеленку-то подстели, подстели, даром чтоли за нее схватилась, а то сама понимаешь - испачкаю вдруг чего. Но вообще лицо у тебя было...

Археоптэрикс перебрался с подоконника на застеленый пеленкой табурет, встряхнул перья, и переступил лапами.

- Испугаешься тут с тобой, доисторическим... Сколько лет тебя не было, почитай - и не ждала уже...

- Да, давненько - согласился птицеобразный мой собеседник.

Я открыла дверь холодильника:

- Ну что... Из мяса у меня нынче только азу, сегодня купила...

- Халяль? - в голосе послышалось ехидство

- Ревнуешь? - тем же тоном ответила я...

- Молока мне лучше погрей, - сказал Археоптэрикс, и завозился, устраиваясь поудобнее.

От неожиданности я таки выронила пластиковую молочную бутылку...

- Ты чего это? И давно ты? - слова подбирались с трудом.

- "Давно ты", - передразнил он, и вдруг, как по мановению, во всем облике его проступила многовековая усталость. - Мясо, сырое... живот после него болит... Да и перед кем нынче рисоваться-то, а? Где та юная Воительница, что ждала всадника с запасным конем в поводу за углом своего дома?

Я нашла в качестве чашки детскую бульонницу со смешной рыбкой Немо, вылила в нее все оставшееся в бутылке молоко, поставила в микроволновку греться.

- Какая из меня нынче Воительница, - хмыкнула я, - лет-то мне уже сколько? Да и Воительница должна быть прекрасна, стройна и бледна от любовного недуга, от которого пропадает аппетит.

- И месячные, - донеслось из угла.

Я сделала вид, что не услышала.

- Нынче я на лошади пас - седлом можно попу отбить, по любви и страданьям тоже мимо, Прекрасные Принцы меня не интересуют - мой завтра из командировки возвращается, а еще дети... Случись что - как они без меня. А не случись - как я без них? А там, еще лет восемь - десять, и уже им провожатые с конями за углом дома понадобятся, время их придет...

- Ну да, стареем, - донеслось из угла.

- Особенно ты, угу, - хмыкнула я.

Микроволновка запищала, я достала молоко, придвинула гостю - и деликатно отвернулась. Тяжело есть красиво, когда вместо рта у тебя клюв, а на руке то ли три пальца, то ли когти, и все в перьях.

- Угу, спасибо, - я повернулась к столу. На удивление - посуда была целой, Археоптэрикс был чист, и молока нигде не было.

- Ты чего прилетел, случилось что? - запоздало спохватилась я.

- Нет, ничего... Захотелось проведать, посмотреть, как ты...

- Ну вот как-то так... От меня нынче веет обычным земным благополучием: семья, дети - ни тебе безрассудств, ни тебе подвигов. Ты разочарован?

Он не ответил. Мы помолчали немного.

- Ладно, - вздохнул он разом всеми перьями. - мне пора.

- Да, - согласилась я, - пора.

- Можно я когда-нибудь прилечу снова?

- Я буду рада тебе.

- Как сегодня? - мне показалось, что он улыбается, хотя как можно улыбаться клювом?

- Ннннну, примерно. Но мы же оба знаем, что больше ты не прилетишь. Прощай?

Он опять не ответил, процокал когтями по линолеуму, взобрался на подоконник, развернулся левым глазом:

- Так что мне сказать тому, что ждет с запасным конем в поводу?

- Скажи, что мальчик еще не подрос. Пусть ждет.

- И все?

- Он поймет.

- То есть ты не вернешься?

Теперь уже не ответила я.

- Может что-то тебе для связи оставить? Ну перо там...

- Тоже мне, Финист Ясен Перец, то есть Сокол. Сам почуешь, сам прилетишь, если что... Ну, полетел, - я слегка подтолкнула его в ночь.

Он шагнул с подоконника, поймал поток воздуха расправил крылья, сделал два плавных взмаха - и на ночном небе осталась только белая вспышка от его входа в Никуда

- Прощай, - сказала я ему вслед. И взялась за веник - на полу вадядись мелкие пуховые перья. - Как бы это чудо не принесло к нам блох.