апажев мурат сараждинович: другие произведения.

Симпатическая машинопись

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  Verba volant, scripta manent (лат.)
  - Слова улетают, написанное остаётся.
  
  
  ПОНЕДЕЛЬНИК
  
  
   ... Знайте, истина в том,
  что повторено трижды подряд!
  
   Л. Кэрролл. "Охота на Снарка".
   Погония в восьми приступах.
   Приступ первый. Высадка
  
  
  
  В подвальном помещении Дворца Печати гнусавые мажоры крутили заграничную киношку...
  
  
  ... Коламбия Пикчерз представляет...
  
  
  Северная Америка. Конец 60 - х ХХ века.
  
  По густому смешанному лесу, вперевалку, бежит некий Николос, местный темнокожий мужчина средних лет в промокших до нитки серых брюках и белой рубашке. Он дико напуган.
  
  Наконец, Н. останавливается где - то в самой чаще, держась за ствол дерева и переводя отяжелевшее дыхание. Взгляд его единственного глаза устремлён в ту сторону, откуда он, в панике, только что унёс, и так больные, ноги и где осталось нечто, что по - настоящему ужаснуло Н., человека, в общем, не робкого десятка и знающего не понаслышке, что такое лес и встреча с диким зверем. Вот только зверя ли он видел?
  
  Н. садится под тем же деревом, продолжая прислушиваться к тишине. Вспоминает, как каких - то полчаса назад мирно сидел на берегу реки, думая о журналистке, американской китаянке из самого Нью - Йорка, пару дней назад приезжавшей взять у него, у единственного в мире "циклопа", большое интервью специально для научного журнала, того самого, несколько номеров которого ему достались от покойного дедушки и где он впервые прочёл и про знаменитый цилиндр Авраама Линкольна, и про каллиопу - паровой орган, и про истинный вес души (21 грамм!), и про торчащий нижний зуб крокодила, и про египетские иероглифы француза Шампольона и даже про то, что, оказывается, мужской и женский скелеты настроены совершенно по - разному: мужской - на до - диез, а женский - на бе - моль...
  
  Вспомнилось Николосу, как мило Хэ Суй (или Суй Хэ) ему улыбалась, какой очаровательной и скромной лисичкой была, спрашивая о его одинокой и незаметной жизни; благородно обещала при публикации изменить его имя на какого - нибудь Дэвида Боумана, например... Вместе с этим он мурлыкает под нос старенький блюз дельты Миссисипи, любимый блюз недавно похороненного дедушки Амброза, о котором он так же рассказывал журналистке из Нью - Йорка, даже больше, чем о самом себе, что, видимо, очень понравилось раскосой очаровашке, иначе она бы так ослепительно не заливалась смехом и не называла его "классным"...
  
  Потом, по обыкновению, стал рыбачить, забросив удочку с блесной подальше. В этот раз ловля была совсем плохой и у него долго не клевало. Зато стал клевать носом он сам, Н. Одноглазый... Ах, дедушка Амброз... Старатель Амброз, как его все ласково называли... Хотя и был он обыкновенным бродягой... Неужели я больше никогда в жизни не увижу тебя?
  
  
  Б р о д я г а: Какого ..я вы здесь, под мостом, забыли... дамочка? Это же моё место!
  
  Т р у п: .......................................................!
  
  Б р о д я г а: Понятненько. Тоже значит жизнь не удалась?
  
  Т р у п: .........................................!
  
  Б р о д я г а: А ну, её, эту жисть! Нам и без неё не плохо. Правда, милая?
  
  Т р у п: ..........................................................!
  
  Б р о д я г а: Во, во. А то разорались: Жизнь! Жизнь! Тьфу на неё!
  
  Т р у п: ..................................................!
  
  Б р о д я г а: А звать - то как тебя, красотка?
  
  Т р у п: ................................!
  
  Б р о д я г а: Ничего так. Интересное имя. Редкое. Ну, что ж. Поспим вразжопицу... Намотались за сегодня порядочно...
  
  Т р у п: ...............................................................!
  
  
  Б р о д я г а: Что - то сказала?
  
  
  Т р у п: ..............!
  
  Б р о д я г а: Во дурёха! Ничего не понятно. Сказал же: вразжопицу. Значит, в разжопицу. Спи уже там. Утром поглядим... что к чему... А мой пекод, похоже, уже отправляется из Иоппии...
  
  Т р у п: ...................................................................!
  
  
  Б р о д я г а: Да, милая, завтра. Всё будет завтра. А сейчас - баиньки. Отдать швартовы.
  
  
  И вдруг что - то резко выдернуло Н. из промежуточного состояния - и ни яви, и ни сна - и вот он уже с открытыми в ужасе глазами парит беспомощный непосредственно в космосе кажущейся бесконечной темно - зелёной материи дубильных вод... Что ещё он мог вспомнить? Хвост! Перед его глазами, извиваясь, промелькнул хвост, похожий на хвост... крокодила! Молодого крокодила приблизительно с него, с Н., размером!.. То, что животное не тронуло его, Н. представляется настоящим чудом...
  
  
  *
  
  Тут, из толщи нахлынувших воспоминаний, в том числе и о встрече с неизвестным зверем, Н. выхватывают подозрительные звуки в, казалось бы абсолютно безлюдной, тишине. Невдалеке от себя мужчина замечает одиноко стоящий, красивый, как игрушка, дымчатый автомобиль с откидывающимся верхом.
  
  Подкравшись к нему, Н. видит, что машина слегка покачивается, и из открытой задней дверцы высовываются молодые ноги в чёрных носках. Он понимает, что на тёмной коже задних сидений неизвестные, по - видимому, приезжие белые люди, что называется, "занимаются любовью". Некоторое время Н. вынужден слушать достаточно красноречивые возгласы влюблённой парочки: парня и девушки, обхватившей, кстати, дружка ногами с накрашенными красным лаком ноготками.
  
  Н. хочет уйти, но какая - то сила заставляет его вернуться к дереву и продолжить слежку за белыми незнакомцами. Ему всё ещё не верится в то, что он видит, и кажется, что где - то неподалёку прячутся те самые люди, которые, странным образом проигнорировав сразу несколько положений в Кодексе Хейса, снимают очередной кинофильм "про жизнь", причём по заданию всё той же загадочной белой леди с высоко поднятым над головой и никогда не гаснущим факелом - Колумбии Пикчерз.
  
  Вскоре парочка затихает. Н. наблюдает за тем, как парень с девушкой, в сущности, ещё дети, как есть - голые, безмолвные выбираются из машины. Девушка, очевидно, главная зачинщица лесного приключения, мелькнув ослепительно белым пламенем тела, молча уходит вперед... Парень, ещё не отошедший от испытанного восторга, покорно идёт за ней. Н. предполагает, что оба направляются в сторону запруды.
  
  Нет, это не кино. Это по - настоящему...
  
  Дождавшись момента, когда они погружаются в густую зелень, Н., как можно тише, рискуя попасться, неожиданно для себя, решает следовать за молодыми людьми.
  
  Медленно, всё время держа ухо востро, он пробирается сквозь такую буйную зелень, что сам, будучи местным жителем, удивлён бесконечно. Тем не менее, он идёт и идёт под лабиринтом крон, то и дело уклоняясь от бьющих наотмашь веток и отбиваясь от первой волны смертников из здешнего комариного царства, сигнализирующих о том, что воздух становится влажнее, а Земля, да, да, глупый одноглазый нигер, Земля, - болотистей.
  
  Н. неожиданно для себя открывает неизъяснимую прелесть вездесущего птичьего щебета. На его кривом рте поселяется улыбка, которая приводит, правда, ненадолго, этот самый уродливый рот в порядок.
  
  Впрочем, долго идти ему не приходится. Не покидая зарослей, Н. видит, как юнцы, сущие ангелы, тихо смеясь, сидят на корточках метрах в тридцати от него и разрисовывают друг друга тёплотой вонючей грязи.
  
  Сказочные дети, попавшие в беду.
  
  Н., вспоминает машину, какую не всякий смертный может себе позволить... Она осталась ждать "детей" там, позади, в чаще леса... Предполагает, что, скорее всего, именно девушка и сидела за рулём...
  
  Как будто услышав мысли невидимого подсмотрщика, девушка за руку тянет друга за собой к пруду. Н. только теперь отчётливо видит лицо красотки и, потрясённый, узнаёт в совершенно голой, вымазанной в грязи, девице ту самую журналистку - "очаровашку" из Нью - Йорка: Суй Хэ!..
  
  Вода в пруду такого чёрного цвета, что у Н. мурашки пробегают по спине.
  
  Отпустив руку любовника, Суй Хэ без страха уходит дальше... Бесстрашно погружается в страшную только на первый взгляд воду... Плывёт на спине... Призывает "сэра Финни!" перестать "сопли жевать" и плыть к ней... Финни, не решительно, с трудом приноравливаясь к зловонию, походив по влажному ковру прудовой пенной воды, всё - таки тоже плывёт...
  
  Н. продолжает следить за парочкой, оставаясь в недостаточно надёжной засаде. Малейшее его неосторожное движение может привлечь внимание пришельцев с Восточного Побережья и всё испортить.
  
  Тем временем, Суй Хэ на карачках выползает на мелководье. Её тело блестит от невидимой тягучки.
  
  Финни, тоже на четвереньках и так же покрытый тускло поблёскивающей слизью, догоняет подружку как раз в тот момент, когда та ложится прямо в жижу лицом к нему. Стройного телосложения парень покрывает её и видно, даже на расстоянии, как он, мигая голым задом, вонзается в Суй Хэ, вминая её изящную головку в тёмно - зелёную слякоть и нагнетая на неё сопливую муть всей, мать её, планеты Земля.
  
  Оба колышутся прямо там же, в прудовой грязце, то становясь одним нерасторжимым целым, то переставая им быть, находя, тем не менее, себя безнадёжно перепутавшимися задними конечностями, подобно сиамским близнецам из бродячего цирка уродов.
  
  Только когда Финни, похныкивая, кончает, и пара на какое - то время оказывается в некоем подобии безвременья и замирает, потрясённая достигнутой вершиной, Н. ясно видит, что пара на мелководье - это уже какая - то единая неразрывная двуглавая Сущность.
  
  В жуткой тишине, Н. так же отчётливо слышит, как дышит одна из голов - головка девушки, и не может отдышаться, что бы сказать, наконец, что - то важное на ухо любовнику.
  
  Любовник, точнее его белокурая голова, в свою очередь, смотрит неотрывно в самые глаза девушки и тоже не находит слов - только дышит и дышит по инерции...
  
  Несмотря на расстояние, Н. кажется, что он находится совсем не в засаде своей, а непосредственно рядом с любовниками, и таинственным невидимкой лежит в той же самой жиже, и дышит, ошеломлённый, вместе с ними, с этими падшими ангелами; видит пустые сизые глаза Финни над паническими искорками во взгляде его подружки, во взгляде Суй Хэ.
  
  Придя в себя, Н. ждёт, что произойдёт дальше.
  
  И вот его терпение вознаграждено. "Сущность" и в третий раз "заводится". Её "головы" вновь и вновь пытаются слиться друг с другом вслед за остальными членами тел. На этот раз, как и следовало ожидать, любовники сношаются до смешного долго.
  
  Н. даже перестаёт смотреть, закрыв на какое - то время свой одинокий центральный с набрякшим веком глаз.
  
  Внезапно он вскидывает морду обеспокоенного циклопа. Он слышит странный голос, показавшийся ему совершенно посторонним: какое - то предсмертное хрипение, механически точный бездушный лай!..
  
  Головы срастаются... Содрогания Сущности усиливаются... Хрипения перекидываются в вибрирующий безнадёжный плач...
  
  И вдруг раздаётся заключительный ослепительный взблеск вскрика.
  
  Н. встревожен. Стучится страшная мысль, не произошло ли самоубийство Сущности?
  
  Не выдержав тишины и молчания, Н. буквально вырывается из своего укрытия и совершенно открыто, вперевалку, нелепый, неуместный, бежит к неподвижно лежащим на земле любовникам.
  
  Однако, что же он видит, приблизившись к месту только что произошедшего преступления?
  
  Перед ним, на том самом жижистом мелководье, как ни в чём не бывало, мирно лежит та самая тупорылая длиннохвостая тварь, испортившая ему всю рыбалку. Зверь, по - видимому, аллигатор, судя по торчащим зубам верхней "U" - образной челюсти, даже не взглянув на Н. своими отсвечивающими зелёным глазами, презрительно разворачивается и, махнув на прощанье длинным хвостищем, уходит в чернейшую воду на свете.
  
  Н. продолжает стоять на месте не в силах пошевелить ни единой мышцей.
  
  Спустя неопределённое время, он, сам не свой, бессмысленно посматривая по сторонам, тащится сквозь чащу леса и стаи бесчисленных вечерних теней.
  
  ДорогОй дымчатого цвета игрушки с откидывающимся верхом на прежнем месте ("вот и дерево моё!") он так и не находит.
  
  Измученный, грязный, вонючий, вылезает он на пустынную дорогу, змеящуюся среди родных лесов.
  
  Солнечное колесо, последний раз метнув огненным лучом, исчезает за отдалённой грядой С - ких гор.
  
  Пролетает над самой макушкой головы вечерним порывом ветерка странствующий дрозд.
  
  Н. продолжает плестись вверх по дороге, напевая старинный блюз дельты Миссисипи, любимый блюз покойного дедушки Амброза.
  
  *
  
  На следующее утро, Н., порубив с полчасика дров на заднем дворе небольшого деревянного домика, помывшись и надев чистую рубашку, садится в кухоньке, смотрит телевизор, попивает чай.
  
  В планах у него ещё сходить на здешний блошиный рынок. Может, что - то новенькое и в этот раз найдётся. Обычно всегда так и бывает. Без сюрпризов не обходится. Тем более, что последний раз он ходил туда, за реку, через каменный мост, месяц назад, ещё весной. И надо заметить, с большой пользой сходил. Конечно, больше бродил от прилавка к прилавку, разглядывая разного рода необычности, нежели что - то покупал. Да от него никто и не ждал ничего. Что может быть у душеприказчика Бродяги Амброза, который и доллара своему внуку не оставил?.. Н. роется в своём кармане. Достаёт помятую долларовую купюру. Разглаживает её на бедре. Почему не оставил? Вот доллар из его кармана. Орёл, веточки оливы, звёздочки, пирамидка с глазом, голова... Может, стоило отдать бумажку Люку, продавцу "фотографий знаменитостей", и купить у него портрет Николы Теслы? То ли Тесла слишком оказался похож на Эдгара По, то ли "серб и молод" из уст самого Люка, всячески рекламировавшего "редчайший во всей Америке" снимок, не внушал доверия, однако Н. так и не решился потратить доллар. Наверное, потому что его отвлекли две другие интересные вещички: "кожа ягнёнка" и "таблетка невидимости". Их предлагал Джонатан. Конечно, он и "муравьиный спирт" "от малокровия" продавал. И "79 - ю карту таро", и чучело Ротатоски - знаменитой белки - самоубийцы, и даже обломок Магнита, благодаря которому "Остров Америка" может свободно передвигаться надо всей бесконечной плоскостью Земли... И тем не менее, Н. всерьёз раздумывал, купить или нет "таблетку невидимости"? Джонатан божился, что если никакого эффекта не даст, то провалиться ему на том же самом месте и больше никогда не встать...
  
  Н. встаёт, копается среди книг, журналов... Берёт любимых своих "Десять негритят" Агаты Кристи, которых знает с детства.
  
  . . . . . . . . . .
  
  Но, полистав, кладёт книгу на прежнее место. Вместо неё он берёт с полочки "Красное и чёрное" Стендаля, французского писателя, который свои произведения часто заканчивал фразой, написанной по - английски: " For the happy few"... Затем Библию... "... Зверь, которого ты видел, был, и нет его, и выйдет из бездны и пойдёт в погибель; и удивятся, что зверь был, и нет его, и явится..."
  
  Но вот его внимание привлечено голосом из телевизора. В криминальных сводках за минувшие сутки сообщают, что прошлой ночью в одном из номеров мотеля, недалеко от городка, были обнаружены два обезображенных до неузнаваемости трупа - молодые люди - парень и девушка - судя по паспортам, жители Нью - Йорка: Артур Финни и Хэ Суй. На стене, в номере, неизвестный преступник кровью одной из жертв коряво вывел два всем известных слова: "Колумбия Пикчерз!".
  
  Н. равнодушно смотрит в сторону телеэкрана. Его единственный глаз отсвечивает красным.
  
  Конец фильма.
  
  
  ***
  
  Спасаясь от заставшей его врасплох стихии, Мага забежал на троллейбусную остановку и не решительно сел на освободившееся место под одним из двух резных столбов, подпиравших выпуклую, как у гигантского увеличительного стекла, крышу. Ладонью он провёл сверху вниз по влажному лицу, но это мало что дало. И зачем он засмотрелся тогда на тех гнома и ангела, в который раз не успевших отгадать загадку утренней звезды до восхода солнца и окаменевших у входа в парк отдыха с прежней раскалённой до красна надписью на бюсте: " - К. Маркс * Ф. Энгельс -"? Шёл бы себе и шёл, не останавливаясь, сквозь душный лабиринт парка, строго по направлению к Курортному озеру Љ8 и к напомаженной мороженщице Лене с персональным навигатором в кармане передника, как - то нелепо окрестившей его за длинные волосы и нежелание голосовать за Партию Независимости "дервишем". Сидел бы сейчас в ротонде и жрал бы с ней на пару их любимый пломбирный торт с изюмом, равнодушно вспоминая общего знакомого - покойного Минуса 38 и его роковой рояль, подкрашенный инвайтом. А так... вдруг взял и свернул - к Дворцу Печати. В подвал наведался. Успел даже видик посмотреть американский. Вернее, только "крокодилью" часть. Ещё и в магазин "Океанъ" рассчитывал потом сбегать, успеть купить парочку - другую свежих алузен, пока пенумбрианцы не разобрали. Куда там! Дождь в итоге поймал его...
  
  Мда, встреча с главредом, неким Товарищем Ч., так и не состоялась, хотя он и прождал его около часа на поистине дьявольском сквозняке. Сквозняк порождали обе не закрывавшиеся двери: та, что вела к секретарше, и та, что всё время силилась указать в сторону кабинета отсутствующего начальника, но никак не могла, бессильно шевелясь и издавая при этом тоненький, как будто бы кошачий писк. Так он и сидел в присутствии той чудаковатой дамы, понадеявшись на её обещание, что "временно исполняющая обязанности главного редактора Эфедра Магоговна скоро будут тем более что Кто - то Вроде Вас уже её спрашивал". По - видимому, ей поверить на слово Маге помог лёгкий, но уже приметный синяк на высокой молодой скуле. Не обращая внимания на потусторонний скрип дверей и сквозняк, она, не стесняясь очередного ходока, запросто, будто тринадцатилетняя школьница, стала жрать при нём белый шоколад "Совершенство". Вслед за шоколадкой полным ходом отправилась конфета "Ласточка". За конфетой последовало "ананасное" печенье. И только когда последняя рыжая сладкая песчинка со знанием дела была удалена из уголка рта салфеткой, в ход пошла жвачка "Октябрь", ради которой, собственно, и был запущен этот своеобразный принцип домино. Чувствуя, что засиделся на фоминках по пиннегану, как однажды съязвил его коллега - Б. Ханаанский - на одном литературном семинаре, где обсуждали почётную гостью, какую - то постперестроичную кикимору из блуждающего "Огонька", и, не на шутку опасаясь за своё здоровье, Мага предпочёл просто встать и уйти - до следующего раза. Наверняка врио главреда с этим - "вроде вас" - где - то задержалась на домсоветовской площади, возле памятника Потерянному Жокею, в предвыборном зулусе
  
  ("Въ тюрму саботажниковъ.
  
  революцiонный терроръ противъ нихъ!"),
  
  
  под флагом из кровавого мяса и неутомимо внимала (собственно, как и Независимый Человек на макушке самого Дома Советов) речи поднадоевшего с годами, но всё ещё "действующего члена" с бородатыми политическими анекдотами и пацанским смехом, похожим на смех старой девы, только что вляпавшейся в сорокетник...
  
  
  "... Я - расточитель янтаря холодного луга кабана Вильдблиди!.."
  
  
  Тем временем, дождь не стихал. Мага попробовал на вкус одну из небесных капель и нашёл, что это довольно приятная крепость комсомольской слезы.
  
  Возвращаться в родную бледную пятиэтажку так скоро не хотелось. Отецяилинеотец в это самое время ещё летел в Москвасити в Иле квасить с такими же отчимами - дружбанами пидьблянинами. Нуяжемать заседала в гостях у своей ближайшей подруги (тоже мачехи), на свадьбе приёмной дочери последней. Сводные сёстры - ветилуи, вся подмосковная триада мальвин, мечтающих о "масках позора", принимали грязевые ванны в ослепительно - белом черепоподобном здании, в помещении с видом на самый, что ни на есть Евксинский Понт. Был ещё Суворов. Кот Суворов. Ну, этот коренной бомбеец после сеанса сюрстрёмминга обычно предпочитал спать до первой звезды.
  
  В молодой голове замелькали почему - то годы и люди... Ему 30. Как говорится, ноблесс оближ... КАНОН ПЕРЕМЕН (Љ30). 969969. Сияние. Благоприятна стойкость. Свершение. Разводить коров - к счастью.(I). В начале девятка. Путаница поступков. - Но (если) отнесёшься к ним серьёзно, хулы не будет. (II). Шестёрка вторая. Жёлтое сияние. - Изначальное счастье. (III). Девятка третья. Сияние солнечного заката. Если не песня под постукивание по глиняному кувшину, то вздохи глубокого старца. - Несчастье. (IV). Девятка четвёртая. Внезапно наступает это! Сгорание, отмирание, отвержение! (V). Шестёрка пятая. Выступившие слёзы (льются) потоком. (Но будут сочувственные) вздохи близких. - Счастье. (VI). Наверху девятка. Царю надо выступить в карательный поход. Будет радость. (Ему надо) казнить главарей и переловить тех, кто не предан ему. - Хулы не будет...
  
  Друзья, друзья... Когда - то, когда он ещё даже думать не думал о своей "странной повести", а собирался стать индейцем племени хлаи, у него было много так называемых "друзей". Он пользовался популярностью. Конечно, чуть меньшей, чем пресловутый боинг, который, по слухам, вовсе не был взорван террористами из "Симплициссимуса" и не терпел крушение, как все нормальные самолёты - из - за человеческого фактора, а разбился о "небесную твердь"... Лабал на болгарке. Часто полуголый, в джинсах. По моде той поры, песенки сочинял фривольные, слыл оригинальным "жестоким" поэтом. И вообще признавался весьма перспективным малым. Короче, светился. Вот девушки и клевали. На то, что был мягко говоря не апполон бельведерский, да ещё с какой - то жуткой парой шрамов на спине, как будто в детстве крылья удалили, вроде хвостика у Алики, предусмотрительно, в духе того перезагрузочного времени, не зацикливались. Даже умудрялись находить в его несколько деревенской харизме весёлое достоинство... И вдруг vogueнутая тётка(Майя Семипалатинская, отдел технического контроля, тел. 8 0711 12 - 234, позвать Майю Цолькиновну) одного из ближайших товарищей, - по прозвищу Горгона, ни с того, ни с сего, прямо на кубинской крыше, при шашлычных свидетелях, берёт и мстит ему какой - то пошлой стародевичьей клеветкой: мол, мало того, что не из нашего человеческого круга, но ещё и пёрышком защёлкал, "ангел смерти". Правды - матки ему захотелось. Вроде пресловутого Мироедова. А нечего совать нос куда не следует и буратинку из себя корчить! Проще надо на вещи смотреть. "Человеками разборчивыми" нужно быть, а не "всеядными хмырями". И классиков почаще перечитывать...
  
  
  Мы бренны в этом мире под луной,
  жизнь - только миг, небытие - навеки,
  кружится во Вселенной шар земной,
  живут и исчезают человеки*...
  
  * Человек. Ч. - высшая ступень живых организмов на Земле, субъект общественно - исторической деятельности и культуры. Отличительную особенность Ч. Марксизм видит в способности производить орудия труда, использовать их для воздействия на окружающий мир;сущность Ч. - "совокупность всех общественных отношений" (К. Маркс). Ч. возник на Земле в итоге сложного и длительного историко - эволюционного процесса. Ч. современного вида ( homo sapiens, Ч. разумный) появился не позднее 40 тыс. лет назад.
  
  
  Встретить бы того "человека", что засадил в Даньку пулю - дуру. Как же не повезло - то брательнику сводному. Только устроился на работу и в первый же выезд с торговой выручкой получил от налётчика в мультяшной маске свинец в башку. Ехал класть в ящик, но в итоге сыграл в ящик сам. Вернее, ему помогли. И ведь этот самый, так и не пойманный, "помощник" сейчас сидит где - нибудь, да на том же Острове Свободы, возле бунгало, в плетёном кресле, и попивает ромовый коктейль, лениво разглядывая испачканные песком золотистые чешуйки рыбки в бикини. А то и нескольких рыбок.
  
  Тут ещё двое других его кентов, - однояйцевые Митя и Миня, по пьяному делу, тонут в песчаном карьере. Их пузырь "Золото Полуботка" у него до сих пор стоит дома. Так и не выпили за победу наших гимнасток, особенно Крыловой, что реверс тот феерический сотворила... Девчонки... Девчонки быстренько так, чисто по - ихнему, по - вечноженски (не то, что мы, носатая пацанва), оценив сложившуюся ситуацию безвременья, одна за другой, не дожидаясь "двадцатника", повыходили замуж за каких - то невесть откуда взявшихся парикастых, злорадно молодящихся мужиканов при тачках, мандибулах и счетах. Сыны божии стали входить к дочерям человеческим, и стали рождать им... Пацаны... Кто - то уехал на S участвовать в тамошнем военном театре; кто - то в действующие члены партии подался; кто - то свадебным фотографом к лисам ушёл; кто - то саенковским перчаточником стал; кто - то скоропостижно, поверив в трёхметровые мощи, заложенные в фундамент Дома Советов, женился на одной из правоцентристских цып; кто - то даже ухитрился реально повторить "спейс оддити"; кто - то включился - очнулся - выпал - сел на кощееву иглу; кто - то и просто сел - на нары; кто - то оказался скромным прирождённым футбольным комментатором...
  
  26; По - прежнему не меняется счёт в матче. Моменты тоже куда - то пропали, в общем не всё так интересно в матче, как казалось изначально. 27; Десдичадо покатил мяч на левый фланг на Родригеса, который тут же прострелил в штрафную. Показалось, что мяч попал в руку Леруа, но у арбитра на этот счёт было другое мнение. 28; Французы на чужой половине поля комбинировать стали. К штрафной они не приближаются, но драгоценные минуты тратят, может не хватить испанцам в концовке матча. 29; Месмер получил мяч на левом углу штрафной, попытался обыграть одним движением Де Лусию, но испанский защитник на финты не повёлся, перехватив мяч. 30; Постепенно подходит первый тайм к логическому завершению. Французы сумели перевести игру на чужую половину поля, что явно не нравится местным болельщикам. 31; Хименес успел подставить ногу, переведя мяч на угловой. А ведь неплохой навес мог у Дюмона получится. 32; Месмер головой из центра штрафной пробивал по чужим воротам. Чуть левее улетел мяч! Всё опаснее и опаснее становится у ворот Мальдорора...
  
  Да, да, в тот дождливый день они по радио как раз слушали футбол. Одноклассники... Отвлеклись от новейшей истории... А он, так вообще, отстранился и от истории, и от крикливой трансляции... Точно вчера всё было... Промелькнули неловкий поцелуй первой красавицы класса прямо ему в рот... пиррова победа в кровавой драке над тем, кого все боялись из - за простой, но чёткой татуировки на пальцах... первое стихотворение о последнем снеге, о котором взрослый хмырь, какой - то гость в косоворотке, сказал учительнице по литературе и языку, что "в стихи что - то попало"... Промелькнули, потому что всё это меркло в сравнении с тем, что он увидел в тот сырой майский день, клонившийся к вечеру, с крикливым тенорком комментатора и взрывами смеха сверстников обоего пола в самом мозжечке... Дождь уже стихал. Трельяж молнии устало вспыхивал. Шкафы грома грохотали вверху всё реже и реже. Вдруг Ада, та самая, что однажды соснула его передние зубы, вполголоса загадочно воскликнула: "Ребят, смори, что это там, под крышей, в беседке?" Она, оказывается, тоже отошла от "могучей кучки" одноклассников и уставилась в окно, как бы присоединившись к нему, к Маге, но на другом конце... Все в едином порыве прилипли к окнам. Тот, кого раньше все побаивались из - за зоновской татухи, сходу объявил, что это "шаровая молния". При этом усмехнулся, точно то была не молния, а обычный воробей, по которому плачет пневматика. Все стали наблюдать за холодно светившимся мячиком, который как будто прятался от потоков воды под черепичной крышей и пережидал стихию, досадуя на то, что неизвестно сколько времени придётся потерпеть прежде, чем продолжить путь... Он, Мага, молча смотрел в сторону той полуобвалившейся беседки и волосы на его голове шевелились от ужаса. Он увидел голову. Не плазмоид, а именно голову. Голова смотрела на него в ответ... Он хотел было сказать вслух, дескать, гля, ребя, у него глаза даже есть, но вовремя спохватился. А шар, тем временем, смотрел и смотрел в его, Альмагеста Битлостанова, сторону. Он вспотел так, словно таскал тяжёлые ящики без остановки час. Стоял и смотрел в ответ прямо в глаза того существа. В какой - то момент, привыкнув к этой молчаливой дуэли, он скосил глаза. Одноклассники его давно потеряли интерес к электрическому шарику, отвернулись от окна и уткнулись в учебники по истории, на которой всех ждала контрольная...
  
  Пётр - Алексею
  
  Я с горестью размышлял и, видя, что ничем тебя склонить не могу к добру, за благо изобрёл сей последний тестамент тебе написать и ещё мало подождать, аще нелицемерно обратишься. Ежели же ни, то известен будь, что я весьма тебя наследства лишу, яко уд гангренный, и не мни себе, что я сие только в устрастку пишу: воистину исполню, ибо за моё Отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребного пожалеть? Лучше будь чужой добрый, неже свой непотребный.
   В 11 день октября 1715 при Санкт - Питербурхе
  
  Петр
  
  
  Алексей - Петру
  
  Милостивый государь! Желаю монашеского чина и прошу о сем милостивого позволения. Раб ваш и непотребный сын
   Алексей
  
  
  Пётр - Алексею
  
  Мой сын!
  
  Когда прощался с тобой и спрашивал тебя о резолюции твоей на известное дело, на что ты всегда одно говорил, что к Наследству быть не можешь за слабостию своею и что в монастыре удобнее желаешь; то я тогда тебе говорил, чтобы ещё ты подумал о том гораздо и писал ко мне, какую возьмёшь резолюцию, чего ждал 9 месяцев ... Ныне ( понеже время довольно на размышление имел), по получении сего письма немедленно резолюцию возьми, или первое, или другое, о чём паки подтверждаем, чтобы сие конечно учинено было, ибо я вижу, что только время проводишь в обыкновенном своём неплодии.
   Из Копенгагена в 26 день августа 1716
   Петр
  
  
  ... Когда же он вновь перевёл взгляд по направлению к беседке, то светящегося мяча уже не было. Дождь иссяк и шаровая молния пропала. Что же он видел? Или - кого он видел?
  
  (иллюстрация: на одном листе две таблицы - таблица Сивцева (слева) и таблица Головина (справа); ниже - фото с лицом девушки, один глаз которой прикрыт для того, чтобы проверить начинается ли бесконечность на расстоянии пяти метров или же есть отклонения от нормы?)
  
  
  
  Что, если именно с того грозового майского вечера в его жизнь вошло что - то новое, иное, может быть, даже враждебное, роковое? При этом оно не было торжественно - тошнотворным, вроде поразившего его как - то, в далёком детстве, мотивчика Шопена на похоронах соседки, зарубленной (норд - ост > зюйд - вест) топором из - за сумки с учительской зарплатой. Оно и не было нелепым и бессмысленным, как неподвижная открытая веснушчатая карта на спине Поли Чибураховой, сорвавшейся с пятого этажа, или отчаянно красивым, как остановившееся лицо Косовой Тани, убитой током на стройке. Это было нечто совсем другое. Но что именно, что?.. Не было ли это как - то связано с тем внезапным волнующим его до сих пор "счастьем", что привалило ему месяц назад в виде забытой кем - то на площадке Смотровой Башни странной машинописи с то исчезающими, то появляющимися столбцами, о которых ещё не знает его глазастая Алика?
  
  Алика, она же Альмез... Ну, вот. Про неё - то он и забыл, про ангела - хранителя своего.
  
  
  [Альмез Лемиганова (читает не вслух, про себя, и при этом glissando водит пальцем по строкам): ... атом кислорода (на газовом уровне) имеет вид яйца, внутри которого с большой скоростью вращается свернувшееся в спираль змееподобное тело, на котором сверкают пять точек света... ]
  
  
  ***
  
  
  - Ну, ты слушаешь или нет?.. Сейчас тролль подъедет, мы сядем, доедем до Конечной. Там, не далеко, мост. Пройдём по мосту через реку, спустимся на другой берег, ещё пройдём лесок. А дальше увидишь сама: будет открытое поле, и в поле - тот самый корабль, про который я говорил только что.
  - Я слышала. Только про "корабль" не поняла. Ты вроде говорил - "дерево".
  - Ну, выглядит как дерево. Огромное такое. Вроде дуба. С дуплом ещё. Сама увидишь: мы там отлично поместимся. Сядем, типа космонавты, в аппарат. И на хрен провалимся сквозь землю!
  - А тролль какого номера? Девятка, так ведь?
  - Да. На одной мой дядька работает. Вон, кажись, он едет.
  - Это не девятка. Второй. До аэропорта.
  - Ладно. Ещё подождём.
  - Подождём под дождём... Покажи ещё раз карту.
  - Прикинь, нашёл, когда рабочие сносили те странные домики в 4 - ом микрорайоне... С пацанами излазили всё, что можно и нельзя... Я отобрал её у Маги. Он из - под старого телика скоросшиватель вытащил, оттуда карта и выпала. Перехватил и - ноги. Только потом увидел, что карта. Сначала похихикал, типа, странная. Тут весь наш город, но вроде и не наш. Представь, на месте Курортного озера - храмина какая - то невъ*бенная. А на месте стадиона - почему - то вокзал. Железнодорожный... Ну, сама видишь, много тут чего... А вот то самое место, за мостом... Мост, главное, точь - в - точь наш. И сразу, как спустимся с моста на другой берег... Он будет пошире известного и без сада. Одинокое дерево будет вот тут, у источника... И видишь, написано: "... кора - бль"? Типа, Байконур с готовой к отправке ракетой. Обрати внимание на дату...
  - Что, прям сегодня?
  - А я тебе о чём говорю? Год, месяц, день, час... Всё должно произойти сегодня. А точнее, через... почти полчаса... двадцать четыре минуты с секундами.
  - И что ты предлагаешь?
  - Давай глянем. Если не сойдётся, посмеёмся и пойдём на озеро, искупнёмся. Тем более, что твои тоже там будут. Да просто проверим, что к чему, и - всё. А?
  
  Мага обернулся. Парочка старшеклассников - пацан и его верная, но немного скучающая, подружка, сидели по другую сторону от резного столба, под тою же крышей, и вполголоса, почти шёпотом, обсуждали какое - то новое своё развлекательное предприятие. Мага не обратил бы на них никакого внимания, если бы не одна на его взгляд странность. Он знал, о каком месте шла речь. Мимо упомянутого "берега" Мага проезжал каждый божий день из посёлка в город и обратно. При этом, в действительности никакого "чистого поля" и тем более "одинокого гигантского дерева" там никогда не было и быть не могло. Там находился всем известный заброшенный колхозный яблоневый сад, который он, Мага, кстати, видел собственными глазами каких - то три часа назад, когда направлялся, сидя в полупустой маршрутке, в город и рассеянно следил за мимолётными видами за окном... Что, если взять и проследить за ними? - мелькнула безумная мысль...
  
  
  *
  
  Вместе с окончанием вольного пересказа фильма, увиденного Длинноволосым накануне у дружка на хате "по видаку", перестал и дождь. Солнце под самым небесным куполом с юным нетерпением распороло живот синеватого двоякодышащего облака ослепительным ножом и, выглянув из его утробы, тут же победоносно ударило по лицам, мгновенно отозвавшимся на его порыв. Дневной город вокруг вновь оживился, пришёл в движение, как если бы проснулся от недолгого внепланового сна, незаметно сморившего его на полпути к городу ночному. Подошёл троллейбус Љ 9 с усатым, всё время чему - то улыбавшимся, плешивым водителем. Мага вошёл сразу следом за Длинноволосым и его бритоголовой подругой в солнцезащитных очках, которая, в ответ на щипок за маленький, как у мальчика, зад, только зыркнула на него и самодовольно показала продырявленный серебряным кольцом лиловый язычок. Не найдя другого места, Мага вынужден был примкнуть к этой парочке и уткнуться лицом в округлое стекло в самом дальнем углу. Весь путь до Конечной они вели себя необыкновенно тихо, явно наслаждаясь объединившим их только что заговором.
  
  Когда троллейбус огромной виноградной улиткой с почти пустой раковиной всё - таки дополз до конечной остановки, из него вышли лишь три человека. Длинноволосый перебросился несколькими фразами со своим древнегреческим дядей - водителем, показал ему развёрнутую длань, и сладкая парочка, потоптавшись под небольшим навесом с идиллическими мозаичными сценками на стенах, не спеша направилась к мосту. Мага, отлив где - то в неснедаемых кустах, за навесом, осторожно двинулся вслед за заворожёнными подростками.
  
  Вокруг разлилась редкая даже в этой пограничной местности тишина. Ни человечка в поле зрения. Мага шёл по направлению к реке, озираясь и жадно вдыхая ещё сыроватый воздух. При этом он всё время пытался поймать взглядом хотя бы одну живую душу. Не было ни единой.
  
  На какое - то время он упустил группу из виду, так как задержался на мосту, засмотревшись на кофейного цвета поток далеко внизу.
  
  Прибавив шагу, он спустился по лестнице к коротенькой каштановой аллее. Сошёл с тропы в лесок. Дошёл до его края. Выглянул из - за колючих крыжовенных кустов. Картинка, представшая перед ним, откровенно поразила его. Никакого заброшенного колхозного сада, действительно, на месте не было. Вместо него, до видимой низкой гряды из одноэтажных домиков и тутовников на самой линии горизонта, продолжался пустынный, песчано - каменистый, с редкой травкой, берег реки. Посреди этого невесть откуда появившегося дополнительного пространства, как в каком - нибудь пошлом сказочном кино для детей старшего школьного возраста, стояло мощное неправдоподобно высокое, высотой с пятиэтажный дом, одинокое дерево с широченной кроной. И к этому не то дубу, не то платану уверенно, но не без азартной опаски, приближались две человеческие фигурки. Вот они погрузились в дрожащую ленту марева, - так, что на поверхности остались одни их головы... Дойдя до великана с крупными, похожими на кленовые, лопастными листьями, одна за другой, нежно прикоснулись к красивому, с желто - зелёной мозаичной поверхностью, стволу с отслаивающейся корой; заглянули внутрь женственного миндалевидного дупла в основании ствола, даже погукали в его темноту со смехом. ... И расположились в нём даже не как в кабине космического корабля, а как в какой - нибудь чайной в центре города.
  
  Оставшись сидеть в засаде, Мага в общем - то не знал, что ему предпринять дальше. Сначала он чуть было не направился так же, как и школьники, в сторону пришлого дерева. Потом всё же решил не дёргаться и подождать, насколько далеко всё это может зайти. Было даже желание просто издать какой - нибудь нечеловеческий вопль и тем самым развеять все эти пошлые чары. В какой - то момент, успокоившись, он просто стал смотреть в сторону дерева и его тёмной, рыхлой кроны, чем - то напоминавшей только что произошедший взрыв с замершей по неизвестной причине в воздухе массой земли, камней и песка.
  
  Очередная догадка всё - таки сорвала его с места.
  
  В ту же секунду произошло нечто необъяснимое. Дерево точно следило за номером три. И когда он потерял выдержку, тут же отреагировало, - будто на киноплёнке, запущенное в обратном направлении, оно свернулось в прежнее семя. Раз - и его не стало. Своеобразная вспышка вспять. Вместе с парой юных душ...
  
  Ошарашенный, мага тихо вышел из леска и пошёл по равнодушной ко всем и вся траве. По дороге он продолжал смотреть окрест: вон кубики его родного, уставшего от затянувшихся приземлённых каникул, летучего города; железо - бетонный мост цвета скорлупы яиц фазана; кричащая всеми тридцатью тремя оттенками радуги автозаправочная; милый, будто детская игрушка, полицейский пост; стелющийся бледно - зелёный дым колхозных садов, перепуганные оконные крестовины сельских домиков; тающие вдали горы и предгорья Белур - Таглая... Всё было неизменно. Всё, кроме той местности, по которой он по - звериному настороженно ступал... Приблизительно на том месте, где только что находилось дерево, Мага встал на колени... Снова встав на ноги,в полный рост, он попытался привести в порядок свои впечатления и каким - нибудь образом осмыслить увиденное. Но кроме навязчивого, едва ли не издевательского здравого, сердцебиения больше никакого отклика не получил.
  
  *
  
  Всю ночь Мага не мог уснуть.
  
  
  *
  
  Пару раз вставал в давящей тишине, в тишине невинно, в полном неведении, вращающегося земного колеса. Не зная, куда девать свои потрясённые прошедшим днём тело и душу, Мага не нашёл ничего лучше своей акустической ленинградки. Настроив домом восходящего солнца первую, третью, четвёртую и шестую струны, он стал что - то наигрывать, импровизировать. Но переходя с аккорда на аккорд, меняя темп, сталкивая друг с другом мотивы известных песен, Мага не переставал ощущать прежнее присутствие ужаса; какой бы глубокой и красивой мелодия не была, она была бессильна перед той бесконечно малой и бесконечно великой точкой, из которой вышло и в которую возвратилось Дерево .
  
  *
  
  Уснул Мага на рассвете, при первых пробах дрозда в лещине и нежных перекличках воронетов с воронессами на верхушках царского ореха.
  
  
  
  ВТОРНИК
  
  
  Хорошее стекло - в трактире епископа -
  на чёртовом стуле - двадцать один градус
  и тринадцать минут - северо - северо -
  восток - главный сук седьмая ветвь -
  восточная сторона - стреляй из левого
  глаза мёртвой головы - прямая от дерева -
  через выстрел на пятьдесят футов
  
  
   Э. А. По. "Золотой жук"
  
  
  На следующий день, в одиннадцатом часу, взяв с собой сумку с машинописью, он снова покатил в город. Заброшенный колхозный сад, мимо которого он вновь проезжал, приближаясь к повороту и посту ГИБДД, как ни в чём не бывало, занимал прежнее своё место на тяжко и важно вращающейся поднебесной сцене земной карусели. Правда, появились временные, поблёскивавшие остатками гигантской паутины, ограждения. Люди не в форме стоят компетентными группками... Не то Второзаконие обсуждают, не то недавнюю воздушную тревогу...
  
  Сосед - попутчик, невысокий парень призывного возраста, сверкнув в тени маршрутки белкАми, немного виноватым шёпотом понёс скороговорку: ты не в курсе? - парочку неразлучную нашли... мои одногэшники бывшие... когда - то я даже был третьим из них... С брюнеткой на вторых ролях "велосипед по - лермонтовски" её пацану делали, ржали, помню... было дело, да... а завтра в армейку ухожу... вот бедолаги, пропали с месяц назад... все думали, как бы уже никогда не найдутся, в смысле тела хотя бы... а тут, приколись, вчера откопали вот в этом заброшенном колхозном саду... Говорят, там когда - то рос платан. Плоды круглые такие, щетинистые: чинарики... Блин, такой агро.уенный был, что в его тени могло укрыться всадников двести... Орех мне больше, кстати, нравится. Приколись, от листьев его форель дуреет... А этих... Хрен бы сами менты нашли, явно по наводке всё: анонимный звонок из автомата, всё такое... не знаю, что там да как, но могу предположить, что лежат с отрубленными: Её голова у Него в руках, а Его голова, значит, в руках у Неё... И головы, ну, как бы целуются... И с ними же размером с лопасть весла какой - нибудь там кусок картонки из - под конфет со словами: "Сюрприз"... бред, конечно... но это было бы в их стиле... всегда ещё в школе подозревал, что они в каком - то мутном сговоре друг с другом... доигрались, террористы - смертники... но всё равно же жалко, чего уж там... блин, опять кто - то задымил... не люблю табачный дым... а ещё чеснок и клопов...
  
  
  ***
  
  Сигаретам позволялось развлекаться: одна сменяла другую, но все они в итоге обращались, словно по сговору, в прах. Фигурки за стрекозьими стёклами кушали. Фигурок за теми же стёклами кушали. В подземку спускались одни, а выходили на поверхность уже совсем другие.
  
  Вывеска... Среди налитых кровью слов одно было с лишней буквой "н": "Зеленная"...
  
  Где я?
  
  (иллюстрация: таблица открытых аккордов)
  
  
  Мага сел на деревянную скамейку, у входа на территорию парка. Глянул, а она не простая - старинная, сплошь в татуировках и рубцах, по крайней мере, трёх поколений. Занял он её после того, как нечаянно спугнул какого - то маленького суеверного дядюшку. Судя по всему, гражданин никак не ожидал появления Маги. Сидел себе, никому не мешал, читал "Привереду", везде выделяя красным кружочком "в\т"; заодно ел - глотал пурпурных дождевиков, подозревая об их двуполостях... И вот, выходит, помешал человеку, испортил бородатому мужичку досуг - одинокий отдых посреди сосредотачивающейся вселенной.
  
  Последняя сигарета не спеша, со знанием дела, бесстрастно стала снимать с себя белое с золотистой ленточкой платье, под которым в итоге тоже ничего не оказалось: один лишь мучной пепел. Мага засмотрелся на быстро как - то почерневшие деревья, на постепенно обнажающиеся сети ветвей, на клюющие в сон листья... Потом решил пройтись до столовой, что находилась как раз напротив Дворца Печати. Вспомнил, что там можно было заказать горячий суп с клёцками и пирожное "картошка". Однако, на половине пути, идти туда всё же передумал, предпочтя новую попытку попасть на приём к Редакции. Что там, в промозглом, как нью - йорк, кабинете, ожидало его ундервудское детище, трудно было даже представить, поэтому он решил отправиться на стрелку с врио главреда натощак: мало ли что...
  
  
  *
  
  Врио главреда, не говоря о самом главреде - Товарище Ч., и в этот раз "временно отсутствовала" и ходоку посоветовали подождать - в коридоре. Хорошо, что он был не трубовидный и у стены стояли три кожаных стула. Мага, по - восточному, расположился на золотой середине и, откинувшись на спинку, уставился на противоположную стену с какой - то традиционно супоросой стенгазетой про "гримасы загнивающего запада"...
  
  "Джонатан Локхарт из штата Вирджиния, умирая, велел предать его тело так называемому джатору - "небесному погребению", то есть отдать его "небесным танцорам", дакиням - стервятникам".
  
  "В так называемый День Святого Валентина члены банды н - ских подростков, называвших себя - Обществом Истинных Друидов, убили белого бычка, вырезали у него сердце и рассмотрев на нём предзнаменование будущего лета, решили совершить дерзкое нападение на местный супермаркет. На вопрос следователя, после задержания, почему именно супермаркет, лидер секты гордо ответил, а х.. его знает..."
  
  Только теперь Мага почувствовал, что совершенно не выспался, точно не спал прошлой ночью, а наяву, самым настоящим волчарой - лунатиком бегал по городу за парой школьников, пока ушлый пришелец в виде старинной чинары не увёл их у него прямо из - под носа... Что, если шутница Лемиганова шутила только наполовину, и по городу, на самом деле, разгуливает мой "вылитый твин"?.. Говорит, что видела его собственными глазами в автобусе Љ11, и - что вышел на Первомайской... Ага, а лилипут Альберт превратился в русала... Ещё этот... вечно отсутствующий, как улыбка Джоконды, главред - Товарищ Ч. ...
  
  
  ***
  
  Альмагест Битлостанов. Уже?
  
  Эфедра Магоговна. Да, я просмотрела вашу... вещь. Ну, что тут сказать? Чернила странные. Случаем, не исчезающие? А то такое чувство, что как появилась ваша симпатическая машинопись ниоткуда, так и уйдёт... в никуда. Итак, машинопись... Машинопись, машинопись... Дело тут вот в чём... По большому счёту, Es lasst sich nicht lesen ("Она не позволяет себя прочесть" - нем.). Это во - первых. Во - вторых, она не представляет собой никакой, что называется, реальной ценности...
  
  Альмагест Битлостанов. В смысле?
  
  Эфедра Магоговна. Она не настоящая. Объясню... Смотрите - ка сюда... При ощупывании рукописи заметно, что, в отличии от настоящей, буквы и цифры на вашей не возвышаются над бумагой. Далее. Цветная ксерокопия не воспроизводит водяной знак с помощью надпечатки белой краской. Идём дальше. На поверхности данной рукописи "окна" выглядят как узкие тёмные полоски... Даже в случае, если бы вы сымитировали отблеск, присущий защитной ленте, изображение номинала в "окнах" не просматривалось бы. На просвет защитная лента не выглядит как непрерывная полоска. Номинал рукописи на ней отсутствует. При любом наклоне рукописи изображение н а с т о я щ е г о не возникает. Цифры и буквы не убедительны. Их невозможно как следует прочесть. Бумага в ультрафиолетовых лучах становится однотонно освещённой. При этом ни один из нанесённых на неё знаков не выделяется своим флюоресцентным свечением. Итак, повторюсь. Ваша машинописная рукопись - ненастоящая. Вы избрали не совсем тернистый путь и в итоге получилось, что получилось: слова, слова, слова. Это всего - навсего слова. Понимаете, что я имею в виду? Бесспорно, есть места удачные. Отдельные места. Например, вот это...
  
  
  (текст с двоящимися буквами)
  
  
  Или вот это...
  
  (разговор Дамы в зелёном, Дамы в жёлтом и Дамы в красном)
  
  
  
  
  Автономность творения по отношению к реальному быту. Это мне понятно, хоть и не совсем близко. Вы склонны немного не досказывать и предоставлять читателям право самим шевелить, так сказать, мозговым веществом. Даёшь цисфинит! Однако хотела бы вам заметить, что в лапе у даниила ивановича у заснувшего ребёнка из головы вырастает - таки цветок кухи вика. От этого никуда не денешься. У них вырастает, а у вас почему - то нет. На пиру во время чумы у александра сергеевича люди лежат хоть и мёртвые, но при этом всё же умудряются что - то там лепетать, пускай ужасное и неведомое. У вас же, как правило, наблюдается нечто прямо противоположное. Вы в курсе, кого цитирует владимир ильич в лучше меньше да лучше? Его слова о том, что нужно учиться, учиться и учиться, это ведь оттуда, из кэрролла, из охоты на снарка. Погония в восьми приступах, приступ первый, высадка. Истина в том, что повторено трижды! Но ведь у вас и этого не видно никак. Или если и есть что - то достойное внимания, то его очень и очень мало. Возможно, вы слишком много отдыхаете. Расслабляетесь. Под свежею чинарою лежу я на ковре... Шарля на вас не хватает, Бодлера. И ещё - шири. Как там у Вергилия? Ширь бескрайних равнин, что полями скорби зовутся. Определённо не достаёт шири. Многовато буридановых слов и брачных предложений... Разумеется, я понимаю, ou va - t - elle la vertu se nicher! ("Где только не гнездится добродетель!" - фр.). И всё же. Поработайте ещё. Пока сыровата волюта ваша. А так же подумайте над подходящим псевдонимом. А, это и есть ваш псевдоним? Ну, не знаю, не знаю. Смело. У артистов и террористов обязательно должны быть запоминающиеся конспиративные прозвища. Пускай как артист вы ещё только подаёте надежду, а как террорист, слава богу, и вовсе скучны, время оскал свой ещё покажет... Вот вам номер моей "горячей линии" :
  
  {53# # +305))6 ; 4826)4 #) ; 806 ; 48+ 8 60))85; ; ]8 ; : # 8+ 83 (88) 5+ ; 46 (; 88 96 ? ; 8) # (; 485) ; 5 +2 ;# (; 4956 2 (5 = 4) 8 8 ; 4069285) ; ) 6 + 8) 4 # # ; 1 ( # 9 ; 48081 ; 8 : 8 # 1 ; 48 + 85 ; 4) 485 + 528806 81 ( # 9 ; 48 ; (88 ; 4 (# ? 34 ; 48) 4 # ; 161 ; : 188 ; # ? ;}
  
  
  
  СРЕДА
  
  
  В глубоком сне поведала мне птица
  про чёрный конус, что стоит во льдах
  один, как перст...
  
   Г. Ф. Лавкрафт
  
  
  Несмотря на то, что "горячий" номер Эфедры Магоговны показался Маге подозрительным, более того - каким - то совершенно немыслимым и даже, по большей части, гротескным, он, тем не менее, спустя двадцать четыре часа (сад, французские письма третьеримской подруге, насекомые...), позвонил - таки по нему, мало веря, что вообще последует какой - нибудь ответ. Однако ответ, как и обещала врио главреда в лице Эфедры Душенкевич, действительно, последовал. Правда, то была не сама она, а кто - то другой. Или что - то другое. Мага услышал на другой стороне голосок. Он показался ему знакомым. В том смысле, что нечто подобное он слышал не то по радио, не то по ящику. Социальный работник из "Степени риска"? Эсэр из "Сырой рыбы"?.. Как бы то ни было этот самый голосок весьма недвусмысленно сказал, что монгольфьеры проинформировали его на счёт автора и "машинописи", и поэтому дал согласие принять и автора, и машинопись, но только в том случае, если сам автор для начала соблаговолит перевести её в "срочный режим врубеля". Существуют три условия, при которых возможно перевести тот или иной объект в "срочный режим врубеля". Так как "скачущий" шрифт В 52 уже наличествует, то автору остаются два условия из трёх необходимых. Итак, для выполнения второго условия, в середину своей powiesc szkatulkowa автор должен вложить лист из первого тома словаря Даля. Не любой, а тот, где обратная сторона страницы, помеченной сверху цифрой 203, окажется зеркальным её антиподом, включая и цифру, которая в перевёрнутом виде будет читаться как греческое слово "эос". Голосок, предвидя недоумение своего слушателя, пояснил, что, разумеется, подобных листов не существует в природе. Однако, если автор - тот самый, с которым пришло время познакомиться, то вышеупомянутый лист попадёт в поле его зрения при любом раскладе, ибо таков непреложный закон Абатона. Так вот, когда это произойдёт, невозмутимо продолжал гнуть свою линию голосок, саму машинопись необходимо отнести в людное место, к примеру, на привокзальную площадь Љ 3, и оставить её там, в чаще ног секуляров. Положить и уйти. Автор может не беспокоиться. Машинопись никто не то, что не растопчет, но даже и не заметит, не притронется к ней. Люминисцент доставит её куда следует, в строго указанном порядке. После исполнения третьего условия автору нужно только набраться терпения, так как в назначенное время ему снова позвонят... "Наш человечек к Вам подскочет"...
  
  .....................................................................................................
  
  Мага с самого начала не поверил во всю эту сумасшедшую чепуху со страницей Љ 203. Даже учитывая, что ранее беспрецендентный телефонный номерок, выданный ему, как говорят англичане, для птички, и самодовольный голосок (... астронавт медленно выходит из космического модуля...) оказались в итоге ни чем не прикрытой правдой. А ещё какие - то люминисценты, срочный режим, абатоны. Чёрт - те что... Поэтому он мысленно попросту послал их всех подальше, - и главреда с мелком "Машенька" от муравьёв, и голосок с его мультяшной таинственностью, - и решил больше о них не вспоминать. Но тут произошло странное стечение обстоятельств, в результате которого Мага вновь вынужден был признать, что никто не собирался его каким - то образом разыгрывать и тем более вводить в заблуждение, чтобы впоследствии по - тихому избавиться от его наглой графоманской морды. Так случилось, что одна из его знакомых по литературному салону "Сила Расширения", второкурсница Консуэла Гранаткина, или Кони, послала на некий московский конкурс видеозапись, в которой она на фоне лунного фото с Баззом Олдриным (как он всё - таки похож на неуклюжего сосунка в своём знаменитом скафандре!), читала отрывок из "Фауста", - то место: с крылатым оленем. Дикторский, слегка вкрадчивый, её голос и некоторая общая приграничная раскованность в подаче текста понравились шашлычно - коньячной комиссии, и Кони, к немалому её удивлению, прислали разукрашенное поликлиническими автографами приглашение на участие в финале. Она поехала в Первопрестольную и там, на Пироговской, заняла одно из призовых мест. Наградили же её, будущего педагога, четырьмя коричневыми тяжеленными томами словаря Даля. Кони позвонила Маге прямо с вокзала и рассказала ему что называется всю подноготную: начиная с лифта в гостинице ("жжжжжжжж, клик - клак") и заканчивая торжественной речью закрытия, написанной хрюнхентом (... в середине речь вдруг прерывается, и далее оратор только открывает рот впустую и продолжает жестикулировать руками, несмотря на то, что микрофон кто - то без его ведома отключил и ничтоже сумняшеся врубил на всю катушку "Шутку" Баха...). Мага вспомнил свой разговор с голоском. Пока он слушал его одним ухом, в другом звучал болановский "Cosmic Dancer" с той невероятной концовкой, где гитарная партия пущена задом наперёд, в духе битловской, в середине "I;m Only Sieeping". Предчувствуя следующий ход со стороны пока неведомых ему сил, Мага напросился в гости к Кони, пообещав "шедевр" в стиле обожаемых ею кайданов, во всяком случае, ничуть не слабее "Сна Акиносукэ". Там, в гостях, пока Кони увлечённо спорила с одной из своих многочисленных сетевых подружек по поводу фотографической дуэли (между их же сужеными - ряжеными: объектив Olympus OM - DE - M1 vs. объектив M. Zuiko Digital ED 60 mm 1: 2,8 Macro), которая давным - давно превратилась в знаменитый лес, порхающих призрачных птичек и девушек, у которых откровенно затянулась переписка, Мага осторожно, будто труп существа, ещё неизвестного науке, достал из шкафа т. 1 словаря Даля и открыл его на стр. 203...
  
  Весна
  
  Веснуть
  
  Вест
  
  Веста
  
  Вести
  
  Весть
  
  Весь
  
  
  Не найдя на обратной стороне страницы её зеркального двойника, он тем не менее попросил у Кони словарь, чтобы ради чистого любопытства, полистать его дома. Естественно, Кони просто так "коллегу по цеху" не отпустила и перед самым его уходом заставила сначала выслушать про бостон - брейк, фигурировавший в деле об убийстве принцессы Дианы, а потом "как следует заценить" "Большую одалиску" Энгра (... видишь, тут три лишних позвонка, правая рука длиннее левой, левая нога вывернута под невозможным углом, обалдеть, а ты мне про какого -то Босха и партитуру на заднице у мужика...). Дома, битый час провозившись с фолиантом Кони, он, в отчаянии, положил голову между его однообразных столбцов и чуть было не заснул. Вдруг какая - то букашка, вроде наездника, села прямо у него перед носом на бумагу и попыталась пробуравить её насквозь. Прогнав бесцеремонное насекомое, Мага поднял голову. Тут - то он и увидел, где наездница готовилась продырявить многоуважаемый словарь. Это была непереворачиваемая буква "о" на странице с "зазеркальными" буквами! Вверху страницы красовалась перевёрнутая цифра 203, - "ЕОS"... Мага не мог поверить собственным глазам. Ксеноморфы размером с мурашек пробежались вдоль позвонков. Зачесались незапамятные корни волос. Кобчик заныл, как Леонов перед первым выходом в "открытый космос". Губы зашевелились мушиными крыльями, пытаясь что - то сказать вдруг разверзшейся под ногами бездне, и всё же не могли сказать ни слова. Как будто что - то или кто - то взломал в бедной его известковой коробочке код доступа в пресловутый запасной фонд... Взяв себя в руки, он аккуратно, с едва заметной струйкой пыли, выдрал лист из книги и вложил его прямо в "пасть" своей машинописи. На следующий же день он отнёс её на привокзальную площадь, чем - то напомнившую ему гигеровский "Пейзаж Љ 8", и, воочию убедившись, что никто из многочисленных прохожих не обратил ни малейшего внимания на оставленный им посреди серого асфальта для самого него неожиданно белоснежный "шар" бумаги, весь дрожа от возбуждения, вернулся домой с пустыми руками...
  
  
  
  ЧЕТВЕРГ
  
  
  Далее, товарищи, я хочу в нескольких
  словах остановиться на идее так
  называемого дворцового переворота.
  
   Н. И. Ежов (доклад на февр. - март.
   пленуме ЦК ВКП (б) 1937 г.
  
  
  
  Телефонный звонок разбудил Магу на следующее утро. Это был голосок. Мага сразу же представил себе пол в дорогом кабинете с черно - белой выкладкой и противное породистое мурло домашнего питомца у ног уткнувшегося в ящик длиннобородого хозяина...
  
  
  (обнажённые девушки бегают по свежевспаханному полю
  и выкрикивают всё что вздумается обнажённые девушки
  бегают по свежевспаханному полю и выкрикивают всё что
  вздумается обнажённые девушки бегают по свежевспаханному
  полю и выкрикивают всё что вздумается обнажённые
  девушки бегают по свежевспаханному полю и выкрикивают
  всё что вздумается обнажённые девушки бегают по
  свежевспаханному полю и выкрикивают всё что вздумается)
  
  
  Голосок как ни в чём не бывало сказал, что внимательно ознакомился с содержанием вещи и считает, что "это абсолютно чёрное тело" стоит выпустить в свет. В издательстве "Фрактал - 22" предложили обычную для неофита цену... Надо же, "неофитом" обозвали. И в светлой Саровской пустыне скрипят подземные рули...
  
  
  ***
  
  Дымчатая дорожка... Кленовые следы листопада... Мага прошёл между чёрными прямоугольными грядками для роз, - к двухэтажному дому цвета сердолика. Взойдя по коротенькой мраморной лестнице на крыльцо с круглым серобуромалиновым ковриком перед самым порогом, он остановился и, от волнения развернувшись на 180№, посмотрел ещё раз в сторону ворот. На том расстоянии они как раз совпадали с размерами стандартной твёрдой обложки в развороте с простым до зубовного скрежета рисунком. От навеса и игровой площадки веяло запахом поспевшей изабеллы. Какая - то тёмная бабочка прекрасной адмиральшей сгоревшего фейного флота одиноко вяло парила вокруг да около пепельнокожей джонатанки с поржавевшими листками. Из - под неё в самые глаза метко мигало ожерелье пены в металлической бочке с вонючей водой для полива... Звук одного из листков, скатившегося у Маги на глазах по лабиринту веток, на минуту - две загипнотизировал его, и он, как по приказу, дождался приземления листка и согласился с тем, что данный листок, действительно, не из фольги - сухое, ломкое подобие мыши...
  
  Тишина исполинской умственно отсталой детиной смотрела отовсюду на гостя в упор и не понимала, - признавать его за равного или не признавать.
  
  Мага постучал в белое дерево костяшками пальцев и стуком своим открыл незапертую дверь с богатырской цифрой между слепыми квадратами. Войдя внутрь и прикрыв за собой дверь пяткой, он ещё какое - то время постоял на одном месте, прислушиваясь ко всему полдневному дому. Нет ли кого ещё?
  
  Потом, чтобы ноги не затекли, стал туда - сюда ходить и ждать чего - то. Пару раз позвал Алику. Никого.
  
  Подурневшая Бриджит Бардо с подслеповатым поросёнком на руках страшновато улыбалась на шикарной плоскости обложки "Процентщицы", лежавшей без признаков жизни на журнальном столике, возле раскрытой настежь пухлой книги. Час тоски невыразимой... Всё - во мне... И я - во всём... Вместо стихов Мага, без энтузиазма, перелистнул лощёную страницу, навылет простреленную парой "звёздных" глаз: смертным и бессмертным.
  
  Из глубины, из гостиной с трофейным немецким гобеленом, пошли, словно очнувшись, звуки, и Мага, не разуваясь, сразу через прохожую направился к ним. В гостиной, в загадочном одиночестве, в холостую, работал устаревший, но всё ещё в отличной форме, панасоник. Ящик, в угоду воображаемой почтенной публике, виртуозно вращал хамелеоновым оком во все стороны и говорил сам с собой на чистой воды русском языке...
  
  
  1 канал
  
  "... В каждом из нас живёт другой, которого мы не знаем. Он разговаривает с нами во сне и рассказывает нам, насколько иначе он видит нас, чем мы сами видим себя..."
  
  2 канал
  
  "... кроме того, среди многочисленных загадок, оставленных Гоголем своим соотечественникам, есть одна, разрешение которой имеет существенное значение для понимания всего его творчества: какие книги читал писатель? В "Авторской исповеди", рассказывая о работе над "Мёртвыми душами", Гоголь так писал о характере своего чтения: "... я обратил внимание на узнанье тех вечных законов, которыми движется человек и человечество вообще..."
  
  3 канал
  
  "... человеку нужна некая базовая ценность, центр, если он не находит его в себе, то переносит его вовне, проецирует в так называемого Бога, то есть признаёт существование подобного центра, но не в себе, в "другом"...
  
  4 канал
  
  "... повседневная, так называемая нормальная, обывательская жизнь - не более, чем болотная топь, в которую засасывает человека так, что тот даже не осознаёт, не замечает, что превращён в сомнамбулу и существует на автомате..."
  
  5 канал
  
  "Всё так же между звёздами лежит Тот мир,
  легенды из которого пришли..."
  
  6 канал
  
  "Пенумбрия!.. Пенумбрия!.."
  
  7 канал
  
  ( колобашка в пустыне)
  
  8 канал
  
  " ... Вещи, вселяющие во взрослых ужас, вызывают у детей лишь любопытство. Трудно испугать того, кто так легко всему изумляется. Молодость предъявляет так мало претензий к Неизведанному, что, встретившись с ним, она, скорее всего, будет им восхищаться..."
  
  
  9 канал
  
  
  "... Муртубор - мурбутор - мурбурбур - муртурбур - мурбурут - мутрубут - ..."
  
  
  10 канал
  
  Самурай ковыряется в зубах зубочисткой,
  даже если он ничего не ел.
  
   Бусидо
  
  
  #
  
  "Ботан, мне привиделся сон во сне. Так странно! А тебе что?.."
  
  .......................................................................................................................................
  
  Его притихшая в последнее время Хитоми в тот весенний день была особенно пленительна. Тонкая шея, тёмное кимоно... Эти огромные глаза, словно она то ли больна, то ли слегка опьянела... Зрачки расширены, всё равно как у курильщицы или у симодских женщин, о которых ходит слава, что они владеют многими тайнами, полученными от высших сил, благословивших их город ещё в незапамятные времена... Глаза Хитоми в тот раз были словно немного испуганы и при том неизменно прекрасны... Она спросила, правда ли, что у Путятина - сана уши больше, чем у Перри - сана? Он ответил, что не знает, главное, что ни тот, ни другой не похожи на толстозадого канцлера Абэ, и они тогда громко и весело, точно дети малые, рассмеялись. А потом нежданно - негаданно за окном, от ветра с моря загудели вершины вековых кусуноки (1) и розовый снег вишен отчаянно посыпался с ветвей на дорожки. Но ветер очень скоро пропал, как по мановению волшебной палочки. Тишина вытянулась в струнку, и вдруг посреди всеобщего безмолвия, на склоне дня, бесхитростно запел угуйсу. Так сладко заговорил с невидимой подругой - камышовкой, что они с Хитоми, казалось, перестали дышать от волнения и счастья. Тогда Хитоми и сказала ему шёпотом, боясь спугнуть незримую птаху, о ребёнке. Он не сразу ответил. Казалось, и так лучше и быть не может, а тут, поди ж ты, ещё и это: маленький всадник, вестник...
  
  
  16 3 2 13
  
  5 10 11 8
  
  9 6 7 12
  
  4 15 14 1
  
  
  Дневная июльская гроза давно улеглась. Омытое и обсохшее зеркало солнца бесшумно и торжественно погрузилось в зубчатый горизонт, самодовольной божественной особой ушло под землю, обратно в объятия чудовищных корней хоконских гор. В куцем околоке мимо медленно и низко пролетела какая - то мелкая птица. Однако когда на зелёном бамбуке, невдалеке, она же громко застрекотала, он узнал сэми. Вспомнилось ему, как однажды в детстве, преодолев - таки в себе девчачий страх перед хигураси, он поймал его у тогда ещё маленькой Хитоми на глазах и даже зажал в кулачке, и так стоял с ним, пока не отпустил его, чтобы прекратились страшноватые волны вибраций, отдававшиеся в хрупких плечах.
  
  .......................................................................................................
  
  Хаттори, постояв немного под старой сосной и послушав назойливое насекомое, решил всё - таки идти дальше, благо, по его расчётам, оставалось ему пройти уже совсем ничего: не более одного ри.
  
  Оставив позади россыпью тусклых светлячковых огней разбитый в лощине армейский лагерь Кавадзи, уснувшего с походной кошкой под звуки сямисэна, Хаттори, без дайсё (2), в одиночку, сойдя с разбитой дороги продвигался вперёд среди зачастивших криптомерий. Вскоре из протяжённого, как кит, облака выскользнула с перекошенным лицом полная луна. Самурай от внезапно пролившегося бледного светового ливня замер у шального, отдельно стоявшего гинкго (3). Неуловимо закурилась такая тишина, что некоторые из деревьев стали, как ему казалось, терять присущее им от природы растительное самообладание и устремлялись, точно подростки, ходить и бегать во сне, тем не менее, не решаясь открыть самое главное и запретное, - свои никем никогда не виданные глаза, так как это, очевидно, грозило пробуждением чего - то настолько же ужасного, насколько может быть ужасна сама ночная бездна по ту сторону теперешней звёздной побежалости... В другой раз подобным же образом введённому в заблуждение лунной тишью, а может быть, и тончайшим светом малого светила, Хаттори даже послышался крестьянский ночной сторож, точнее, хлопки его деревянных дощечек. И самурая поразило, что этот с детства ему знакомый патриархальный звук не прозвучал успокоительно и однозначно.
  
  Но вот где - то совсем близко, среди бамбука, которые с какого - то момента стали попадаться вперемежку с криптомериями, мелькнуло горящее двоеточие звериных глаз и пропало. "Скорее всего, лисица", подумал Хаттори. Вместе с тем он сразу узнал это загадочное место в нескольких тё от проезжей дороги на Ямасина. Здесь давно, лет эдак двадцать назад, осенью, произошло знаменитое убийство самурая из Кокуфу - Канадзавы Такэхиро. Казавшийся неуловимым проклятый вор и насильник Тадземару всё - таки попался тогда властям и сполна расплатился за свою никчёмную разбойничью жизнь: насаженная на кол голова его с выпученными, как у европейца, белками, посмотрела - таки в сторону туманной Фудзи. Впрочем, так же успел перед казнью вдоволь потешиться над судебными чиновниками, хвастаясь тем, как в чаще леса голыми руками в честном поединке одолел самурая - неженку, привязал его к дереву, забил рот опавшими бамбуковыми листьями и заставил смотреть, как он, великий разбойник Тадземару, размахивая стрелой с ястребиными перьями, надругался над его смазливой бабёнкой.
  
  Огромная луна повисла над пологом леса вполне себе земным гигантским камнем, своеобразной недостижимой шар - горой.
  
  Вскоре он вынужден был остановиться у незнакомой горной речушки. "Неужели я так далеко забрёл?" - подумал он спокойно и, почтительно преклонив перед нею колено и, зачерпнув ладонью горсть чистой воды, плеснул её себе в лицо и даже тихо засмеялся своему детскому ощущению. Тень снова пала на лес, и всё вокруг стало темно, глухо, тихо. Луна скрылась в очередном густом облаке. Хаттори стал вглядываться в окружившую его темень. Освежённый родниковой водой взгляд его выхватил из неё подозрительный огонёк, едва он только заплясал впереди, в слегка прояснившемся космосе чащи. Посидел немного на берегу речки, думая о том, что слишком уж затянулась эта ночь с того момента, как посольство, проходя через ряд унылых провинций, разбило наконец в одной из лощин тщательно охраняемый лагерь. Того гляди, вообще не закончится, усмехнулся он мысленно. А ещё подумал о пресловутом Чёрном Корабле, двигавшемся без ветра, и коммодоре Перри, которого ему предстояло увидеть собственными глазами на следующий день, а так же о русском адмирале Путятине, чей фрегат затонул в шимодской бухте; об императоре Комэе, о сиогуне Токугаве, о монахах в комусо и их бабмбуковых флейтах с шипами, но больше - о любимой своей Хитоми, носившей уже под сердцем сердечко поменьше... В голове мужчины - женщина. В голове женщины - мужчина. Но какие чудеса бродят в голове ребёнка?.. Даже вспомнил о слепом страннике с закопчённой от солнца носатой мордашкой, который встретился ему впервые во время восхождения на перевал горы Хоконэ, в лесу, - как раз перед тем, как утрамбованная дорога стала круто подниматься вверх и ещё попадались на пути хиноки (4) и кипарисы. Кавадзи тогда шёл на своих двоих, пока поданные несли его каго. Не обращая внимания на вооружённую армию и даймё, старец стоял возле лавра и как будто ожидал именно его, Хаттори. Странно посмотрел он на молодого самурая белесыми своими глазницами, но не произнёс ни слова. Дайсукэ прокричал соколом, выполняя желание Кавадзи услышать знаменитое здешнее эхо. И оно тут же отозвалось в чёрно - зелёных горах... А потом было озеро с отражённой в нём во весь рост священной горой Фудзи и темнеющим небом. Молились, преклонив колени... Здесь старик объявился перед ним во второй раз. Точнее сказать, его перевёрнутая зримая тень в чистейшем зеркале горного озера. На этот раз она заговорила с ним, с Хаттори, вслух, нисколько не стесняясь присутствующих буси - с хоро и без. Хаттори даже подумалось тогда, что никто странника не слышит, кроме него, кроме Хаттори. Возможно ли такое?
  
   И чего он только не нёс, обращаясь к самураю и вовсю пользуясь своим положением невидимки! О душе, что играет, отпрянув от плоти, о Рыбьем Глазе, о хронометре аморуканских цикад, о великой войне между лысыми и волосатыми за власть над одной шестой частью земной суши, о золотой стороне Луны по имени Солнце, о библиотеке шаровидных книг, о закрытом кладбище 44435633 "отпускников", опоясывающем всю Землю и замыкающуюся в том городе, откуда прибыл русский адмирал; наконец, упомянул некоего типа по прозвищу Высокая Шляпа и посоветовал самураю, дабы ночь не оказалась бесконечной и Высокая Шляпа не занял хризантемовый трон, передать официальное Прошение, подписанное сиогуном, непосредственно Хозяину Здешних Мест, прежде чем миновать их безнаказанно... Ох, уж эти странствующие старички с их небылицами, достойными черни, но никак не самураев. И потом, это же всем известно, даже самому Тэнгу Длинноносому, сиогун один ничего не решает. Сиогун - не император. Тут дело не в сиогуне, а в пяти подписях членов Высшего совета, которые, в конечном счёте, и есть император.
  
  Хаттори поднялся, перешёл речку босиком с приподнятым правой рукой кимоно, с носками и дзори (5) в левой руке, обтёр как следует ступни платком, снова надел носки, обулся в сандалии, ещё постоял с минуту на месте, не двигаясь и прислушиваясь к тишине, страстно и упрямо пронзаемой одиноким сэми, и всё - таки не смотря ни на что решил идти в сторону злорадно пляшущего огонька.
  
  Огонёк, действительно оказался небольшим костерком. Единственное, чего Хаттори никак не мог предвидеть, так это то, что горел он перед каменными резными вратами, на ровной площадке висячей скалы, с которой как на ладони были видны шимодский залив и огни того самого Чёрного Корабля, что мог передвигаться без ветра! Возле костра, непосредственно у самых Врат В Никуда, покрытых каким - то угловатым нездешним письмом, сидел огромного роста горбатый мужик в высоченной шляпе с широкими полями, наподобие тех, что носили некоторые американцы. Головной убор ему совершенно не шёл, делая его и без того уродливую голову с одиноко поблёскивавшей в ней виноградиной глаза ещё безобразнее. Высокая Шляпа молча кивнул и сделал самураю приглашающий жест, дескать, присоединяйся, присядь, незнакомец, составь компанию, - как будто давно уже ожидал его визита. И только он сел у маленького огня, напротив мужика, как на него тут же обрушился грубый голосище отшельника.
  
  - Откуда ты взялся, такой шустрый? Задумал за ночь обойти всю землю?
  
  - Нет. Я из лощины. Из лагеря. Я - Ботан Хаттори.
  
  - Из лощины... Славненько... Да, да. Что - то об этом слыхал я. Кавадзи, Кавадзи... Направляется по приказу своего цветочного императора к Чёрному Кораблю... А ты? Зачем крошка - самурай в тайне от всех спящих буси украдкой в одиночку сбежал из лагеря в чащу дикого леса? Это же дезиртирство!
  
  - Сам не понимаю. Я и сейчас здесь сижу в полном недоумении. Может, я сплю, и всё это мне только снится?
  
  - Даже я?
  
  - Да.
  
  - Ты знаешь, кто перед тобой?
  
  - Кажется, догадываюсь.
  
  - Креститься нужно, когда - кажется. Говори, до чего ты там догадался.
  
  - Ты - не тот ли несчастный, кто однажды юношей заснул в северном лесу, засмотревшись на игру медвежат среди поваленных сосен, и таким образом проспал восемнадцать лет. Так говорят. Ты - Таро?
  
  - Медвежата... Да... Ну, а что ещё - то там у вас говорят обо мне?
  
  - Но то, что с тобой случилось - это ещё половина беды. Ты ведь ещё и изрядный душегуб, которого все так тщетно разыскивают. На горе, за храмом Акиторибэ, посвящённым Биндзуру, разве не по твоей вине пропали женщина с ребёнком?
  
  - Гм, гм!...
  
  - А ещё курган на горе Сен раскопал и украл из него ритуальные зеркала и мечи.
  
  - Ну...
  
  - Спёр прямо из сна старого императора часть плана Вездесущего Дворца, чтобы тот не смог его построить, проснувшись, и от этого скоропостижно скончался.
  
  - Гхе - гхе - гхе! Здорово, правда ж?
  
  - А не расписанные отрезанные уши бедного слепого музыканта!
  
  - Хойти! Гхе - гхе - гхе... Помню, помню. А ещё я ж был женат на снежной женщине Юки - онне... Самурая Канная утопил в чашке чая... На самом деле, я всего лишь одинокий горбун Таро, вот и всё. Сижу тут, в садике своём, возле светильничка, подружки нет, прислуги нет, даже знакомых никаких, только вот этот согласный гудёжь ночных бабочек... Да, я отшельник Таро. По прозвищу Высокая Шляпа. Однажды поменялись мы с одним подозрительным джентльменом. Мне понравилась песенка, которую он всё время напевал, даже когда мочился в кустах...
  
  
  Я - тот самый мужик, заходящий с чёрного хода...
  
  О - ох - хах!
  
  Ух, да!
  
  Да! Поехали! Да!
  
  
  О, да, я... я - тот самый мэн,
  
  Что заходит с чёрного хода.
  
  Что это значит - мужичьё и знать не знает,
  
  Зато девчата отлично понимают, о чём это я... (6)
  
  
  
  И вот я - ему окимоно (7), в знак благодарности за песню, подарил, а он не поскупился и мне вот эту вот чудесную вещицу, гхе - гхе - гхе, отдал. Взял и отдал вот это вот чудо всё равно, что за так! За какое - то жалкое окимоно! Какой добряк! Все мои двадцать семь чувств возликовали, когда я водрузил эту красотку себе на голову! Впрочем, вместе с тем я обнаружил, что в шляпе было ещё что - то: хлам какой - то, газеты, прочие безбожные бумажки человечка из Аморуки... Представляешь, его голубоглазая светловолосая жена умела играть "соло на паровом органе". Слыхал когда - нибудь "соло на паровом органе"? Вот и я нет...
  
  - Так ты верующий?
  
  - А что?
  
  - Я вот - нет.
  
  - Ну, это ж невозможно.
  
  - Что невозможно?
  
  - Не верить. Все твари ж верят. Одни верят, что есть, другие верят, что нет. Оба утверждения - невозможно ж проверить. Особенно здесь... При виде лис... Во мраке...
  
  - Какие раки?
  
  - Я разве упомянул про раков?
  
  - Только что. Сказал: привиделись вам раки.
  
  - Ослышка у тебя, маленький самурай. Я просто увидел лисиц. У тебя за спиной, там, среди криптомерий...
  
  - Лисицы? Где?
  
  - Уже ушли. Хи и Хо. Туда же, куда и комета вчерашняя. Испугались тебя испугавшегося их и ушли подобру - поздорову. Вы, самураи - грозные ребята даже без своих гибких мечей. Все вас боятся. Даже ямабуси! Гхе - гхе - гхе! А чего без дайсё, а, путешественник?
  
  - Оставил в палатке. Впервые со мной такое. Не заболел ли я, как думаешь?
  
  - Всё может быть... Всё может быть...
  
  
  Странная, вовсе не добрая искорка, промелькнувшая в единственном рабочем глазу у Высокой Шляпы, заставила Хаттори вернуться к реальности. Нужно было как - то выкарабкиваться из ловушки, в которую он угодил из - за своей непростительной слабости перед адским магнитом Чёрного Корабля, который, без сомнения, без ведома коммодора Перри и адмирала Путятина, был в тайном сговоре и с лунной шар - горой, и с неуловимым маньяком - отшельником. И тут Хаттори вдруг вспомнил, что у него с собой зубочистка имеется. Зачем её с собой взял, он и сам не мог вспомнить.
  
  - Ну, что ж, - заговорил одноглазый после некоторой неловкой паузы, воцарившейся между ним и самураем в виде невысокого трескучего костерка - плясуна. - Горба у тебя нет, у меня нет... гм, гм... самурайской чести... Что верно, то верно, гхе - гхе - гхе... Что, если зубами померяемся, как ты на это смотришь? Да не, не кусаться. Гхе - гхе - гхе! Перекушу ж... Померяемся, у кого красивее зубы. Давно об этом мечтал... С каким - нибудь пижонистым самурайчиком, вроде тебя... Вот... Полюбуйся на зубы Великого Таро... Ага! Затряслись поджилки, буси? Гхе - гхе - гхе.
  
  Самурай не ожидал увидеть вместо кривых желтых зубов разбойника какую - то и вовсе тёмную дыру.
  
  - Что это ты мне показываешь? У тебя нет их совсем!
  
  - Есть, есть. И ещё как! Просто я их покрыл чёрным лаком. Разве ты не знал, что у отшельников такая мода сейчас? Гхе - гхе - гхе! Впечатлён?
  
  - Признаться, да.
  
  - То - то ж. Тебе конец, жалкий ты человечишка. Ам! И нет самурайчика, гхе - гхе - гхе!
  
  - Постой, - счастливая мысль посетила Хаттори доброжелательной шаровой молнией.
  
  - Что такое? Самурай испугался смерти? Потеха! Честный же поединок получился. Я бы сказал: с философским уклоном. У самурая зубы просто есть, а у Высокой Шляпы они вроде есть, а вроде как и нет. Гхе - гхе - гхе!
  
  - Почистить зубы - то я хоть могу перед тем, как ты меня... поджаришь? У тебя вон какие чёрные чистые и пахнут приятно...
  
  - Самурай вместо меча с собой на прогулку по ночному лесу взял размоченную веточку! Ой, не могу, не могу! Ну, потеха! Ладно, чисть, чисть. Подожду, так и быть.
  
  Достал Хаттори из потайного кармашка любимую свою зубочистку из смолистого растения и принялся на глазах у горбуна со всем возможным тщаньем в последний раз чистить зубы.
  
  Чистит, испытывает терпение отшельника.
  
  - Что - то ты не очень спешишь, - заметил тот, когда прошло какое - то время.
  
  - В трёх зубах уже поковырялся...
  
  - Всего в трёх? Мда... Ну - ну, ковыряйся, ковыряйся, самурай с веточкой. Хорошенько чисть. Как в последний раз. Гхе - гхе - гхе!
  
  Хаттори продолжает чистить, а сам краем уха слушает горбуна.
  
  - Не хорошие вы люди - самураи, - наблюдая за тем, как самурай приводил в порядок свои нежные зубки, заговорил задумчиво горбун. - Помню одного поганца... Пьёт сакэ и после каждой рюмочки закрывает рот рукавом. Рыбу ел, чисто медвежонок. Убил я его. Ничего так, вкусный оказался самурайчик... На сосновых и бамбуковых угольках... Соловей, помню, пел... Я этому человеку шею тогда свернул аккуратно. Оказался даже вкуснее нингё (8), которую я однажды подобрал на берегу наполовину занесённую песком и опутанную водорослями. Её выбросило штормом... Даже у одного чиновника сидел в бумажном домике, пока спали домочадцы... Ветер стучал и стучал содвинутыми рамами окон... Жена - красавица... Её я не тронул... Она напомнила мне одну айняночку в крапивном халатике... Скоро, что ли, крепыш? Веточка ещё цела?.. Чисти, чисти. Я люблю чистоту... У меня тоже водилась веточка... Точь - в - точь елдуха селезня, гхе - гхе - гхе, - спиралька такая... Но я перешёл на лак... Украл его в одном храме. В том самом, да. Акиторибэ... А к бурмидским жемчужинам даже не прикоснулся... Сидел в нём над жаровней. Угольки мерцали, мерцали. Милая такая попалась кеновия (9)... Кошку ихнюю прикормил. Вот кто знает о Боге - кошка. У собачек на уме только человеки. Гав - гав, гав - гав. А кошки - нет. Они мяу, говорят, то есть с Богом самим говорят, а человека даже ровней себе не считают... Уже двадцатый, говоришь почистил? Сколько там всего? Тридцать два вроде. Или всё - таки тридцать три? У меня тридцать три. Кроме шуток... А пальцев везде по шести... Ну - ну, чисть, чисть... Ночь эта всё равно не закончится. Никогда. Никогда... А какой у вас в Эдо величественный замок! Подъезды к мостам, перекинутым через рвы, выложены розовым камнем... Он добывается, кажется, в горах Идзу... Горы Идзу... Там я родился. Мать родила меня от вот такого, как ты, смазливого самурайчика. А чтобы никто не видел, отнесла младенца к камню. Кто ей такое посоветовал, даже не знаю. Кузнец какой - нибудь... И вот, значит, положила меня туда и закрыла отверстие... Проходили странствующие буддийские монахи, нашли меня по голосу. Уже тогда у меня, ого - го, голосище был... Ударили одной единственной ладошкой, верхняя часть камня и отлетела. Смотрят, там - я. Разложили огонь, согрели... Да, а ещё угрюмые стены парка - крепости с лесами розовой вишни и сливы. Сливы... Это я про замок в Эдо... Красиво там... Очень... Чисть, чисть, маленький самурай... Эта ночь не закончится по - любому... Никогда не закончится... Никогда... Что замок Эдо! Вот я прошлогодней зимой, возвращаясь из Кагосимы, видел Замок, которого нет... Да... Нигде он не числится и не упоминается. Призрачный, так я полагаю. Никак не мог подобраться к нему. Стыдлив оказался, словно радуга. А вот деревня при Замке от меня не убегала. Встретила, конечно, не так приветливо, как мне бы хотелось, но я, ничего, не жаловался. Поначалу не жаловался... Мне разрешили стащить соломенный тюфяк с чердака и лечь в общей комнате, у печки, и спокойно уснуть... Потом только всё началось...Разбудил сам хозяин двора с каким - то актёришкой, стал требовать разрешения из Замка, за подписью самого графа Вествеста... Представляешь, нужно было получить разрешение на ночёвку у того, кто жил в Замке... А до него дойти - всё равно, что радугу уловить... Эта ночь не закончится... Никогда... И тогда она не закончилась... И тогда тоже... Мы мертвы... Все до единого мы мертвецы на каникулах... Так что будь тем, что ты есть, будь мертвецом, будь до конца мертвецом, и живи, как хочешь... И всё будет хорошо... Всё будет хорошо... Да, всё будет... Хо...
  
  Высокая Шляпа, так и не дождавшись, пока Хаттори дочистит все свои зубы, заснул возле своих любимых мерцающих углей. Уронил голову, шляпа с неё упала и скатилась прямо в огонь.
  
  Хаттори бросился спасать шляпу, и, не дав ей сгореть, водрузил обратно на кривую голову отшельника. Он надеялся, что тот тут же проснётся, но куда там!. Тогда он попытался разбудить горбуна, схватив за нос, но неожиданно, точно тесто, только вытянул его до смешных размеров и не смог вернуть ему прежний вид.Таро, пошевелив во сне новым своим длиннющим птичьим носом и возвратив ему прежний вид, тем не менее, продолжал спать, переходя уже на богатырский храп. Несколько озадаченный, Хаттори попытался снова разбудить Таро, ударив того по горбу, но только разбил его на две пары каких - то невиданных крыльев. Крылья, вспыхнув, сонно распахнулись и снова сложились на спине у отшельника в уродливую возвышенность, так и не потревожив его. Только в тот миг Хаттори понял, что перед ним вовсе не легендарный злодей Таро, а сам хозяин всех здешних провинций - от Эдо до Хэды - Тэнгу Длинноносый(10).
  
  Потрясённый этой мыслью, потихоньку, чтобы не разбудить почтенное существо, Хаттори просто, не чуя под собой ног, точно решивший перестраховаться дровосек, бросился бежать напрямую через лес. С удивительной лёгкостью и быстротой, невзирая на метнувшихся следом за ним гигантских лисиц с горящими глазами размером с его ступни, совершенно не замеченный заставой, возвратился он точнёхонько, подобно нагулявшейся за ночь душе, в лагерь, на своё походное ложе, к мирно лежавшим на подставке дайсё. Соратники, в том числе и его родственник Ии, крепко спали, чуть слышно храпя каждый в своей героической тональности. Хаттори долго ещё лежал на спине, не в силах сомкнуть глаз. Он попытался думать о своём будущем сыне, уютно распологавшемся в позе мандзи в утробе Хитоми, пока она ходила по соловьиному полу в их усадьбе в Эдо, и видевшем известный только ему одному, малышу - монаху, сон о
  
  
  ..................
  ..... .....
  ..................
  ..................
  ..... .....
  ..................
  
  
  
  Вдруг Хаттори почувствовал, как всё мироздание на миг перекувыркнулось вместе с ним через голову, после чего самурая нашла - таки вожделенная усталость, и он блаженно провалился в спасительное ничто ночной грёзы.
  
  На следующее утро армия как ни в чём ни бывало поднялась, в том числе и Кавадзи с его особенной кошкой, и продолжила путь к глубокой бухте. Благополучно пройдя полагающийся отрезок пути, вся она, во главе с даймё, вскоре оказалась на песчаном побережье шимодского залива. Чёрный Корабль безмолвно стоял на якоре, недалеко от берега, равнодушный к ветрам чуждого залива. "Поухатан!" - воскликнул Кавадзи, выйдя из опущенного на песок паланкина и удовлетворённо рассмеялся, точно выиграл у Чёрного Корабля партию в сёги.
  
  Пока все стояли и ждали, что последует вслед за смехом Кавадзи, что - то заставило Хаттори отвлечься от морской дали и американского судна. Повернув голову, он отчётливо увидел справа от себя, далеко наверху, на одной из висячих скал, на той самой, на которой в прошлую "бесконечную ночь" стояли изрезанные нечитаемыми письменами каменные Врата в Никуда, и у подножия которых, возле костра, у него состоялся нелепый зубной поединок с самим Тэнгу Длинноносым, принявшим облик вездесущего горбатого маньяка по прозвищу Высокая Шляпа, одинокую фигурку того самого тщедушного слепого странника, чьё перевёрнутое отражение в озерном стекле предупреждало наивного буси о том, что никому не выбраться из Вечной Ночи без разрешения на то Хозяина, сколько бы не поставил подписей под прошением императора Высший совет.
  
  *
  
  От вершины к вершине синеватой улиткой переместилось облачко всё в огне и пропало за соседней горой, как будто сверху примятой колоссальной, но нежной ладонью. Угуйсу не смолкал: свистел, щёлкал. Хитоми шепнула в самое его ухо: пойдём спать. Замечтавшийся Хаттори, едва вздрогнув от странного звука, раздавшегося одновременно в обоих ушах и где - то в небесной дали, над соловьиной песней и цветущими сливами, шепнул в ответ: ты что - то сказала?
  
  .................................................................................................................................
  1. Кусуноки - камфорное дерево с шаровидными плодами.
  2. Дайсё - пара мечей самурая, состоящая из дайто (длинного меча) и сёто (короткого меча).
  3. Гинкго - реликтовое растение, редкий вид дерева, живое ископаемое.
  4. Хиноки - кипарисовик.
  5. Дзори - соломенные сандалии.
  6. Слова из блюза "Человек с Чёрного Хода".
  7. Эротичекая нэцкэ.
  8. Нингё - русалка.
  9. Кеновия - монашеская келья.
  10. Тэнгу - леший.
  ............................................................................................................................................
  
   ***
  
  Мага оставил пульт в покое. Ему показалось, что кто - то прошёл мимо окна со стороны сада, издевательски пощекотав его лицо тенью.
  
  Олени с ковра скосили на него почти человеческие глаза с неподдельным удивлением по поводу его недогадливости.
  
  А что? - подумал он, отмотав магнитную плёночку памяти до того самого последнего взгляда Алики у подножия Смотровой Башни, - того самого, с красноречивым таким холодком: в никуда... Действительно, почему бы не появиться Третьему? Terzo incomodo. Так бывает. И ещё как бывает. Прошлым летом пропадала в Приэльбрусье с подружками - близнецами. Как их там звали? Титьки... Твинпиксы... Возвратилась что называется - Немного Другая. Загадочная, блин, как не знаю кто. Допустим, гуляла в сосняке, забрела в самую, так сказать, хвойную, чащу. Вдруг - змееносец. Мужик то есть. Молодой. Невозможный какой - то. Голый вроде. Лежит весь в цветах, таких же невзаправдашних, как и он сам. Принюхалась сдуру: походу не жмурик. Весь в синеватых этрусских наколках. Ну, просто сплошняком! Короче, затащилась чувиха от лесного летаргического принца, даже не спросив себя про уровень доступа...
  
  Откуда - то повеяло запахло свежим дымком только что разведённого дурачка - костра. Наверное, из сада, подумал Мага. Теперь, из - за пьянящего аромата сжигаемой листвы, сад Лемигановой казался ему бесконечным. Он вспомнил, что лучший вид на это, почти сказочное, столпотворение самых разных пород деревьев открывался только с мансарды. Там с каких - то пор Алика полюбила время от времени прятаться, по её словам, "от всех и вся", уходя в совершенный арабский ноль. По - видимому, после той, ночной, истории, когда погиб её отец - каскадёр, в свою очередь, сын Нэхуеля Гатсоповича (известного архитектора, большого поклонника творчества Микеланджело Буонарроти и Майлза Дэвиса), по слухам, создавшего пресловутую ПМЖ ("Перманентную Машину Жизни"), которая теперь пылится никому не нужная почему - то в одном из допотопных запасников Эрмитажа... Мать Алики, Меланья, насколько Мага понял недавно, довольно скоро оправилась от потери шумного мужа. Она в общем - то всегда была такой. Сильная, странная, с каким - то черкесским веером. Теперь, кажется, с друзьями - сектантами опять на высоцких каникулах в Приэльбрусье, в "Приюте Одиннадцати", в компании с "зелёными"...
  
  
  ...эльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэльбрусэль...
  
  
  Причём, Алика на этот раз наотрез отказалась ехать с ними и объяснила своё решение тем, что "не признаёт всю их дикую дивизию" и не желает быть в "коммуне" при родной матери на четвёртых ролях, вроде какой - нибудь забитой скучающей воспитанницы...
  
  Мага уставился на плафон, пытаясь разгадать его таинственные мадридские письмена. С языка в шёпот сходили, одно за другим, тут же сфабрикованные словечки - уродцы: схоласточка, мерзаяц, срочные эфемеры, ликбездна, азияние, кутюрьма, молохотрон, терменвокс попули...
  
  Нэхуэля Готсоповича он видел лишь раз в жизни. Да и то мельком. Они с Аликой забежали на дачу, за "уральцем". А на сосновой веранде сидели несколько длинноволосых стариканов и, дымя,а ля гномы, люльками, что - то обсуждали вокруг открытой коробки с табаком в виде "бесконечно - большевичной", как выразилась Алика, звезды. Мага даже вспомнил обрывок фразы, произнесённой одним из гостей Нэхуэля Готсоповича, тютелька в тютельку похожего на Гаиши Нагаоку с его сюрреалистическими усищами японского гусара: "... при том, что Мавзолей, а не главпочтамт в Москве - точка отсчёта дорожных расстояний...".
  
  (фото с местом у стены Кремля, где ещё нет Мавзолея, но где он скоро появится)
  
  А как они с Аликой менялись записями! У него было, что предложить: павлов - с сдох, лёд запилен,джоплин с пинками под заппой, грейтфул - дед; что с роллингами? А Ху их знает; у пистлов - ДОРЗ. При том, что он сразу предупредил: металл 80 - х не предлагать; то есть - кримы, пёплы, тирексы, зэппы и прочие крауты - самое то, а те же мейдены, к примеру, или присты там, или всякие разные лажовые скорпы с квинами - можешь оставить себе. Однако, в тот раз у Лемигановой, кроме есов, вообще ничего не было. Хорошо ещё, что арабесок с оттаваном не всучила. Она умела. И тогда он, по - рыцарски так махнул, ну, ес так ес, на безджимье и ес - саббат. А самой, за несерьёзность и неготовность номер один сплавил олдскульных ееекающих жучков, от которых днём раньше, с непривычки, стошнило даже её кота Рипа, прямо на хозяйкин нетленный "вертопрах" системы "Сони". А ещё вспомнился почему - то именно тот майский день, часть которого Алика провела с ним как бы мимоходом, в полузабытьи... Тогда, рискуя попасться на глаза вездесущему Даёшу Долоевичу, он сел на подоконник, напротив девиза Уголка Славы:
  
  
  НИКТО не забыт и НИЧТО не забыто.
  
   Г о м е р. "Одиссея"
  
  
  Синеватое облако, пьяное окосевшее от избытка огненной влаги, безрезультатно наезжало и наезжало на солнце, приняв его за свою новую кучевую пассию... Свет на гранитном полу высыхал, едва пролившись. На подоконнике распахнутого окна, приклеенный лопнувшей жевательной резинкой, грустил листок - половина выдранной из тетради страницы. На листке кривлялось нерешённое уравнение с двумя неизвестными. "... что же касается остальных штатных единиц, то тут слово за Главным Управлением Здравоохранения. А там не говорят теперь ни да, ни нет. И страдают от этого только дети, попавшие в бумажную круговерть...". Так где - то в соседнем доме, на последнем, пятом, этаже прорвало чей - то непослушный радиоприёмник на балконе. Хорошо ещё, что вовремя захлебнулся в собственной же жёлтой блевотине. Кто - то юркий, как гном, пытался там уменьшить сумасшедший звук: покрутил шашку, скомкал громкость... Что ещё было? Ну, мимо Тауэра и Пятачка, нежно поскрипывая, промчалась незнакомая лихая девица в компании со сверкливыми спицами... Врезались в память и те феерические ласточки, которые, оставив голубую мечту дослужиться до пингвиньих чинов, вовсю ловили клювиками в поднебесье то комаров, то крепкие, как армянский коньяк, слёзы дождя. Поспевшие в считанные минуты облака тяжело и тревожно замерли, нависнув над самыми крышами домов. На фоне одного, самого большого и протяжённого, заметался крошечный - белый донельзя - голубь. Все ждали знаменитой тряски стёкол в оконных рамах, - в одно и то же время страшной и весёлой. Но что - то там, в небесах, разладилось, не сработало, расхотелось. И дождь, единственный из всех, плюнув на всё, вслепую неуверенно отчаянно зашагал сквозь солнце, закапал на цветущие мозги конских каштанов, - на радость кровяным тельцам и непотопляемым шмелям, несмотря ни на что продолжавшим удерживать в границах дозволенного свой добрый гуд, пастись и запасаться благопристойной джазовой полнотой. И когда дождь - первопроходец стал осторожно и по всем фронтам наступать, окрестности Тауэра в какой- то счастливый момент оказались прямо под открывшимся солнцем и молниеносно преобразились, - предстали перед всеми сторонами света одной роскошной водородной шляпой с широкими полями, которая необъяснимым образом пошла зримой и призрачной грозе - акселератке на ослепительных копытцах во французском стиле, с натянутой походкой и глазами, неумело, наивно - вызывающе подведёнными под воздушный расстрел...
  
  В тот раз он хотел поговорить с Катей и Светой на счёт диктофона. Они как раз сидели на Истории, листали под партой жирный кусок привозного глянца... Но потом он засмотрелся на федеративные тылы лекторши у доски, и подружки упорхнули вон из аудитории. Никому ничего не сказали, отметились и - будьте здоровы! - сделали ножки. И вот он, Мага, на предпоследнюю пару не пошёл. Пытался искать в спортзале, в библиотеке, в читальне. Не оказалось их и в Гадюшнике, где они с той же Лемигановой после пар любили посидеть за чашкой рыжего чая... Мага тогда сел в пустой столовой один на один с пирожным и не спеша стал его поедать, как эльф - снарчонка. Потом, будто по волшебству, внезапно и очень кстати вошла Алика без свиты. Сбежала с лекции про "синьора Дринь - Дринь" и его "Апрельские тезисы". Только она села напротив Маги вместе со своим томно - атомным взглядом, как сразу же и начались разговоры обо всём на свете. Разделили бисквит фифти - фифти и вперёд - мыть кости обоим половинам альмы матер. Седьмой свежести анекдот про Чапаева, Петьку, Анку и Аппендицита появился позже. Появился и пропал, как беззаконная комета. Лемиганова порылась в кармашке костюма, а потом раз - и подарила величайшему из вольнослушателей значок с изображением того самого "синьора Дринь - Дринь", с лекции о котором так удачно смылась. Исторического злодея Мага признал сразу. И даже вызвался подменить лектора Парамона Паралаксовича Фуриозова, по кличке - Фурия, и, с согласия Алики, рассказал о синьоре Дринь - Дринь, так сказать, с "чёрного хода", двенадцатитактно, нетривиально. А с чего, вы думаете, моя дорогая, началась стремительная карьера нашего героя? Да с простенького дореволюционного надругательства над царевной - лягушкой. В двадцать лет - марксистский кружок в Энской духовной семинарии выдал жандармам. В двадцать девять руководил манипуляцией людьми на Триумфальной Площади в г. О во время вооружённого ограбления казначейства. В тридцать семь лично командовал в том же г. З массовыми расстрелами поганых "мечтателей". В сорок начал подготовку к истреблению так называемого - годефруанства, - после неудачных попыток разъяснить людям, что слово "годефруанец" означает не столько первостепенного обманщика, сколько отъявленного единоличника, судя по тем же данным в Циклопедии ...
  
  
  Каталогъ.
  
  Резиновыя изделiя
  для гигiеническихъ надобностей
  ГЮСТАВА ГОДЕФРУА...
  
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  Љ 1 Љ 2 Љ 3
  
  
  А что, если Машина спрятана здесь, прямо на даче? - подумал вдруг Мага, выйдя на воздух, к нежно трепещущим на ветру и уже теряющим зелень кострам деревьев. Алика рассказывала про ихний колоссальный, похожий на критский лабиринт, подвал - "святую святых" - мастерскую деда, куда заходить традиционно было запрещено. Что, если она там и стоит, накрытая тёмной материей со "звёздными слёзками"?
  
  Спустившись в сад по каменной, чуть ли не одесской, лестнице, Мага, пройдя ещё каких - то тридцать шагов, остановился на краю прямоугольного, давно не использовавшегося по прямому назначению бассейна. Лемиганова, собственной персоной, едва одетая (на этот раз в каком - то неправдоподобном паутинном платье), сидела на дне допотопного бассейна, на островке чудом сохранившихся китайских лазурных плиток, которыми когда - то было выложено всё днище в виде уродливого цветка (Ирис? Роза? Антарктида?). Увидав Магу, внезапно выросшего над нею из земли, она тут же поменяла свои планы и решила перенести свой разговор с улитой виноградовой, по - черепашьи спешившей передать трубу исрафилю, на более удобное время.
  
  - Приветик, Битлостанов! - как ни в чём не бывало театрально торжественно бросила ему с маленькой ладонью Алика.
  - Привет. Что делаем?
  - А, гадаю. Хочешь и тебя сосчитаю?
  - На картах, что ли?
  - Ну, на картишках, да...
  
  Оставив пустую затею перерисовать обычной шариковой ручкой картину Пикассо на новый лад, с названием "Мужик на кубе", Алика на дне раскладывала жутко популярные в последнее время "арканы". Отшельник, Повешенный, Башня, Колесо Фортуны, Судья, Сила, Солнце, Луна, Императрица, Монахиня, Император, Первосвященник, Колесница, Звезда, Умеренность, Суд, Волшебник, Вселенная... Мага без особого интереса наблюдал за сменой красивоватых и хитрых картинок и в то же время никак не мог припомнить вертевшееся в голове название бабочки, у которой отсутствует - постаралась эволюция - анальное отверстие...
  
  - Пойдёшь завтра Затмение смотреть? Там эти твои точно будут. Затмения - по их части...
  
  - Ты о ком?
  
  - О джунглибияночках твоих.
  
  - С параллели, что ли?
  
  - С параллели, с параллели.
  
  - С какого перепугу они вдруг вот так сразу мои?
  
  - Да твои. Насквозь тебя вижу.
  
  - Видит она меня... Сидят, наверное, у Светки на испаганских ковриках, дымят.
  
  - Скажешь тоже. Дымят! Трубодурочки они обе. И вышивают крестом.
  
  - Симпатичные у тебя часики.
  
  - Правда ведь?
  
  - На волосах...
  
  - Что?
  
  - Листок... Намедни страннющий сон видел.
  
  - Страннющий?
  
  - Какая плотоядная улыбка!
  
  - Сон - то про что, Альмагест?
  
  - Помнишь тот заброшенный колхозный сад на повороте, за рекой? Мы как - то проезжали мимо поста, и ты спрашивала о нём...
  
  - Помню. И что?
  
  - Во сне его не было. Вместо него в пустынной местности, ну, как бы на расширенном берегу реки, стояло дерево. Ну, дерево такое, понимаешь? Я бы даже сказал: Древо. Платан, кажется. Короче, я следил за старшеклашками теми. Представь себе, всей сладкой парочкой пошли и сели в дупло этого монстра, а монстр - хоп - и обратно - в семечко. Ты же в курсе, в кино есть такой спецэффект. Реверсия. Прокручивают снятое в обратном направлении.
  
  - Да, да, я поняла. А они, значит, вместе с платаном...
  
  - В том - то всё и дело. Я даже подошёл к тому месту. Стоял, как последний дурак,смотрел во все глаза. Ни фига! Провалились сквозь землю, мать их! Они называли то дерево - "кораблём". Заранее. По какой - то сворачивающейся в трубку карте. Пока ехали в троллейбусе, уже обсуждали, что да как. Я сныкался рядом. Всё слышал. Даже дыхание их кокакольное. Шпиёнил... Они спокойно ехали туда, за реку, наперёд зная, что будет. Как в поход. Вот честно скажу. Ничего подобного никогда не видел. Проснулся когда, ещё долго не мог отойти. Был совершенно уверен, что сада больше нет, и вместо него там, на пустыре, в мареве, висит то жуткое... создание.
  
  - Но его ведь нет?
  
  - Ну, да. Сад там же, где и был всегда. Как будто ничего и не произошло.
  
  - У меня не было вот такого сна. Не знаю. Снится всякая мелочёвка. Например. Зовут меня почему - то Анастасия. Ха - ха - ха. Попадается мне на глаза одно моё фото. Смотрю я на него, смотрю, и вдруг нахожу сходство своё с кем - то из членов последней царской семьи. Договариваюсь с московской своей подругой - с Кэцуэ Кигата, собираю вещи, еду в столицу сдавать кровь на анализ ДНК. И вот сижу, жду результата во дворике, на скамеечке, читаю ранее купленную на вокзале цепную книжку в твёрдой обложке...
  
  
  Тут моё чтение прерывается. Меня зовут. Результаты анализа готовы. Бегу смотреть. Со мной бежит неизвестно откуда взявшаяся толпа представителей прессы. Ажиотаж дикий. Мы в актовом зале... Перед нами, в уютной темноте киноэкран... На полотне экрана происходит нечто невообразимое. Какая - то жуткая абстракция. Что - то пляшет, поёт, извивается, вибрирует, совокупляется, взрывается, сияет, мелькает, дышит, гудит, трепещет, выворачивается наизнанку и обратно, устремляется вглубь, низвергается в бездну, подхватывается на лету и уносится ввысь, расписывается по ослепительной плоскости, звучит, переливается, играет бесчисленными гранями, заглатывается, переваривается, исторгается, размазывается, высушивается, рассыпается, благословляется, предаётся забвению, восстанавливается в памяти... Короче, я в шоке. Пресса в восторге. Меня ищут. Найти почему - то не могут, хотя я стою тут же, среди них, и истошно кричу, что вот она я, здесь. Повсюду страшный хаос. Крики: где она? Где она? Царская кровь! Царская кровь! А потом я просыпаюсь. Хэппи энд...
  
  Алика снова ушла в сияющую молчанку. О чём - то задумалась. Или о ком - то...
  
  Невысоко над ними, мелко паря по прямой, перекликаясь свистульками, протекли щурки - осоеды в сторону реки, на юг. Откуда - то снова потянуло запахом гари ослабевшего костра - дурачка.
  
  Мага засмотрелся на Лемиганову. Наколка на бледном плече; сигаретка со злобной и милой, как у хорька, мордочкой между пальцем Юпитера и пальцем Сатурна; зеркальце на земле, очевидно, вмещающее лучший из возможных миров; книжица в мягкой дешёвой обложке...
  
  
  10 Не помню сам, как я вошёл туда,
  Настолько сон меня опутал ложью,
  Когда я сбился с верного следа.
  
  
  13 Но к холмному приблизившись подножью,
  Которым замыкался этот дол,
  Мне сжавший сердце ужасом и дрожью,
  
  
  16 Я увидал, едва глаза возвёл...
  
  
  Мага вспомнил про загадочного твина. Может, ещё какие детали выужу у Лемигановой?
  
  - А ну, тихо! - вдруг резанула Алика шёпотом, хотя никто и не думал нарушать тишину.
  
  - Что такое?
  
  - Тихо, говорю тебе!
  
  - Ну - ну.
  
  - Слышишь?
  
  - Эта, как её?..
  
  - Да нет же. Слышишь, переливаются?
  
  - Птички, что ли?
  
  - Эх, ты! Музыка, балбес...
  
  Мага не стал возражать. Ему - то что? Музыка... Да его ждёт - не дождётся "американка" на Татартупе!.. Но из любопытства всё - таки прислушался к тишине снова. Вдруг что - то упустил... Да ничего... Ничего такого... Только действительно необычное повсеместное молчание. Если, конечно, не считать едва слышные холостые звуки одинокого телика где - то за толпой деревьев, в пустой гостиной с окном, выходящим в раннюю осень.
  
  
  ... канал
  
  ... ныне мы пребываем на наклонной плоскости, и избранные, к которым принадлежу и я, стремительно низвергаются в мир теней. Я утратил уже все связи с этим миром, он стал мне враждебен во всех своих проявлениях. Многим снятся дурные сны, от которых они рады пробудиться. Я же, напротив, живу только воспоминаниями и снами, которые часто и в большинстве своём прекрасны, и в которых есть всё то, в чём отказывает нам теперь этот чудовищный мир...
  
  
  ... канал
  
  ... - Хотите, я вам прочту главу из моего романа?.. Вчера я думал об одной героине. Я взял Матюринова "Мельмота Скитальца", Бальзака "Шагреневую кожу", Гофмана "Золотой горшок" и состряпал главу. Послушайте...
   - Это возмутительно! Только в нашей некультурной стране можно писать таким образом. Это и я так сумею! Вообще, откровенно говоря, мне ваша проза не нравится, вы проглядели современность...
  
  
  ... канал
  
  ... Кольца Всевластия уже дешевле на 75%! Легендарная реликвия из мира волшебства!..
  
  
  ... канал
  
  ... снижает аппетит и тягу к сладкой пище
  обеспечивает баланс витаминов и минералов в организме
  снижает усвоение жира из пищи
  содействует сжиганию лишних калорий и жировых отложений...
  
  
  ... канал
  
  ... - Если глубоко рассмотреть, то я лично ни в чём не виноват. Меня так учили.
   - Всех учили! Но зачем ты оказался первым учеником?..
  
  
  ... канал
  
  ... "Пенумбрия!.. Пенумбрия родная!.."
  
  
  ... канал
  
  ... Ах, милый! Какой он у тебя... чрезвычайно твёрдый!
  
  
  ... канал
  
  ... Всем телом, всем сердцем, всем сознанием - слушайте Революцию...
  
  
  
  ***
  
  Распахиваясь четырёхглазой личиной и вновь складываясь в слегка покачивающийся из стороны в сторону хищный плавник, малькулимот осторожно, но со знанием дела, подобно эквилибристу, балансирующему на канате с шестом и першами, перебазировался с века на веко... Достигнув ямочки на обрыве липкого от крови, пота и грязи подбородка и не доходя до развороченной осколками грудной клетки, он внезапно сорвался с последнего места и молниеносно взвился над дном долины, изрытым взрывами и усеянным трупами людей, машин и бог знает чего ещё. Но куда устремился этот жалкий сор? А устремился он к вершине колоссальной снежно - белой шар - горы, одиноко и устрашающе расположившейся в центре долины, посреди земли и времени, и их тяжёлых испарений, подобно отрубленной голове давно уже незапамятного божества. Ненадолго, будто примагниченный, малькулимот пристал к её асбестовому темени; однако, разочарованный тем, что все мысли красавицы отчего - то вращались вокруг некоего столь же ослепительного, как она, но только чёрного, куба на противоположном конце мира, он снова сорвался прочь и по каким - то своим, доступным только ему, простейшим на свете, ступенькам принялся стремительно погружаться и погружаться в чащу чащ открывавшегося и открывавшегося перед ним другого мира, на полном ходу уворачиваясь от уцелевших после битвы голодных ветров, которые упорно принимали его за какой - то неизвестный вид летательного аппарата: пускай крошечный, с листик акации, но, очевидно, необыкновенный на вкус и хруст.
  
  Малькулимоту долго ещё не удавалось встретить достаточно безопасный полустанок.
  Перепрыгивая из зеркал населённых в нежилые и наоборот, он никак не мог найти то, что ему было теперь особенно нужно: уютное, сытное местечко. Не терра инкогнита, которую ему со всех сторон вовсю рекомендовала огранённая, подобно алмазу, планета, представляя её неким цветком обетованным, а хотя бы та же слеза косули под пологом тёплого леса или ещё лучше - долгожданная, разбитая проливным дождём, соль... Самые разнообразные ландшафты неизбывно тасовались в колоде путешествия, сменяли друг друга, как будущие, уже неизбежные, зрители перед кассой, в очереди за билетами на новый приключенческий фильм о диком западе... Вот малькулимот заметил под собой тихую океанскую лагуну с довольно протяжённой острой песчаной косой. Лепестками роз на ней, точно подобранные и разложенные по порядку, темнели многочисленные, вооружённые солнцезащитными очками, купальщики и купальщицы всех возрастов и калибров. Пресловутые людины... Все как будто чего - то ждали. Точно - не его. Чего - то иного, того, чего сами не знали и, по большому счёту, не хотели, боялись знать... Махнув на них и на их фальшивые ожидания, бесшабашным беспризорником перепрыгнул малькулимот через первый же подвернувшийся на пути частокол в частной зоне, частокол с дыряшливыми кувшинами и одним надтреснутым людинским черепом, который, в отличии от горделивой посуды, жалко красовался на кривой палке, потупив пустые глазницы и оскалив гнилые зубы в сумасшедшей улыбке... Вовсю маневрируя, он, тем не менее, вернулся на миг - другой, оседлал бедный черепок, "попечатал" на нём лапками и концом хоботка и даже успел набрать короткий стишок а ля дхармс:
  
  сладкая парочка:
  череп & бабочка...
  
  ... Но нужно, нужно было двигаться дальше... И вот, размотавшись плазмоидным клубком, влетел он в распахнутое окно не то столовой, не то игрового зала, и тут же вынужден был срочно убираться вон, без оглядки, так как гадательные кости,
  покатившиеся по зелёному сукну, отпугнули малькулимота своей взрывной волной, и он, в то же время заметив свою соплеменницу, бежавшую по воздуху в сторону Каштановой Аллеи, бросился вслед за ней, причём, чуть ли не по прямой, против своих обычных правил, - как прищепка на задетой за живое верёвке. Впрочем, очень скоро малькулимот вынужден был оставить преследование цветной незнакомки. Она оказалась красивой, но безнадёжной фата - морганой, навязавшейся в сознание одними лишь второстепенными образами, вроде синей гагаринской пятирублёвки, ослепительного обрывка писчей бумаги, блика лужи с раздавленным газетным корабликом, далёких фигурок двух девочек в синем и красном и безрезультатно пристающих к ним солнечных зайчиков. Кто - то включил кусочки зеркала вместо фонариков: прямо от неба... Малькулимот резко повернул в другую сторону, сделал присущую ему молниеносную лемнискату... и тут же угодил из огня в полымя, - в чудовищный людинской поток, неостановимо ползший и продвигавшийся по центральной улице и заглушавший своим плеском и грохотом даже подземный гул неутомимого солнца...
  
  Б а у т а. Гля, 10 000 ангелочков на кончике иглы
  пасьянс раскладывают...
  
  Б а л а к л а в а. Сто пудов, это они тут по карманам
  шевелят...
  
  
  ... Эти осатанелые от радости головы, флаги... Транспаранты, транспаранты, руки, руки, рты, рты, чучела, чучела, маски (маски! маски!?) жезлы, трубы, трубы, барабаны, барабаны, барабаны, бубны, бубны, рупоры!.. Полностью положившись на свою природную дерзость, ловкость ихневмона и бесстрашие кобры, малькулимот, по головам, между головами, а кое - где и сквозь головы, помчался к истоку демонстрации, к истоку и её же концу... Время - бремя!.. Третий Глаз - Глаз Народа!.. Наш Вождь - Слепой Дождь!.. Верни Нам, Зеркало, Что Наковеркало!..
  
  Но не суждено было малькулимоту достичь конца людинской гусеницы, призывавшей на помощь "божественного наездника"... Он метался из стороны в сторону, чудом уворачиваясь от пальцев, флажков, плевков, шляп, мишуры, мелких денег, трусов, лифчиков, пуль, всевозможных ртов, плетей и пр., пока не попал вместе с каким - то падучим зазубренным листком в звёздочку разбитого окна какого - то одинокого трамвайного вагона, то есть, возможно, в обитель самой тишины, всеми так шумно и оттого безуспешно разыскиваемой. И малькулимот увидел среди странно знакомых, но почему - то уменьшенных в размерах гор с долиной между ними, лежащего великаном того самого смертельно раненого солдатика - адамита, однажды попробованного им на вкус. Вот только теперь он лежал без той страшной раны, с целой грудью, чистый, без военной формы, но в каком - то странном костюме совсем из других времён и пространств. "Проснись, Великан!" - обратился малькулимот к "великану" по имени на чистейшем малькулимотском языке. Но "великан" не услышал залётное существо и продолжал мирно спать, слегка похрапывая, на сидениях под окном, с блаженной, прогнувшейся под тяжестью интересного сна, улыбкой на лице, разделённом на две равновеликие половины светом и тенью...
  
   На распластанных крыльях с нагими глазками малькулимот рассёк воздух над самыми веками сновидца, и, миновав тем же образом половину "американки", наконец опустился у подножия небольшой пирамиды, к плоской вершине которой вели узкие ступеньки очевидно из осиной бумаги. Он стал замысловатыми шажками подниматься по ним наверх, то держа атом своих крыльев на тончайшем на свете замке, то как ни в чём не бывало расщепляя его на симметричные, как иконы, страницы, являвшиеся в то же время и обложкой его интимного, ещё никем не прочитанного, дневника... Однако, когда он взобрался на верхнюю площадку зиккурата, то ему пришлось задержаться на ней дольше, чем он рассчитывал, так как плато, на которое он, малькулимот, ступил, оказалось двухуровневым, - было разделено на две части, причём, дальняя, в какой - то степени, превосходила ту, где теперь сидело существо с развёрнутой своей маской вместо крыльев. Малькулимот обратил внимание на ряды больших чёрных знаков; в строгом порядке, рядами, они лежали на бледной гладкой, как человеческая кожа, поверхности вершины, прикреплённые к ней намертво, - точно так же, как "глаза" к чешуе его крыльев. Пройдя по чистому полю, отделявшему край плато от начала строк, а затем - и сами строки, малькулимот добрался до середины, до границы между восточной и западной сторонами. Чем - то ему приглянулся один из знаков - прямая и тонкая, точно лезвие бритвы, черта, и он пробежал по этой чудо - чёрточке, будто по чёртовому мосту где - то высоко - высоко в горной глуши, в обратном направлении, и вступил в пределы, по всей видимости, заглавной буквы - буквицы. Малькулимот попробовал побродить по узорам, вившимся вокруг этого, в отличие от прочих, красного знака, как вокруг некоего образца, и вдруг понял, что данный символ, это "устремлённое вниз око", - не что иное, как литера "А",однажды уже где - то (вот только где?) виденная им. После такого неожиданного и вместе с тем тривиального открытия малькулимот, совсем осмелев, отправился перебираться из значка в значок, угадывая их кончиками лапок и спиралевидного хоботка, - нанизывая их одного за другим на невидимую нить строки. Однако, добравшись до вожделенного конца, он вдруг пропал, как будто не был вовсе, - словно пламя свечи, которое одним движением длинного языка погасил - таки любитель строптивых чертиц - голодный дух - хамелеон. Перед тем же, как исчезнуть, на этот раз окончательно и безвозвратно, малькулимот вошёл в круг последней буквы прочитанной им строки:
  
   - А п о в о р о т и с ь - к а, с ы н! Э к о й т ы с м е ш н о й к а к о й! Ч т о э т о
  
  
  ***
  
  Представьте себе следующую картину. Железнодорожный вокзал небезызвестного вам города О. На платформе, на фоне зелёного вагона, стоит невысокого роста бритый наголо гражданин в солцезащитных очках и щёлкает семечки. Мимо него туда - сюда движется самый разнообразный народ... Какофония фраз, лающие обрывки разговорчиков, птичьи крики разношёрстной публики в едином потоке настоящего, кажущегося вечным и непреходящим, как местная река Лета, - на поверхности совершенное зеркало, в то время, как в глубине своей - стремительнейшее опаснейшее течение... Невысокий гражданин достаёт из внутреннего кармана пиджака... нет, не капсулу с запиской, которую закладывали в фундамент пирамиды в Гизе Наполеон и К№. Всего лишь паспорт. В свою очередь, из паспорта гражданин на свет божий извлекает... нет, совсем не карточку с изображением очередной Мисс Вселенной. На ч\б фото - портрет женщины лет тридцати с хвостиком с едва уловимой, в сущности, отсутствующей, улыбкой в уголках тонкого благородного рта. Гражданин переворачивает снимок. На реверсе отдельными буквами, наискосок, от руки, карандашом не без изящества написано следующее: г. О, Энгельса, 203 - С. О. С. 11.04. 1961 AD
  
   Насколько вы догадываетесь, я и был тем невысоким гражданином... Тогда, весной 2005 года выглядел я совсем не плохо для человека, несколько дней назад освободившегося из мест не столь отдалённых. Возвращаться мне в родной Ч не было смысла. Последняя ниточка - мать - умерла пару лет до того. Друзья, все как один, обабились. Подруги обзавелись каменными стенами. Ева написала, что "повстречала Другого"... А тут: совершенно неизвестный мне симпатичный городок. И название не глупое. Снова взглянув на найденную на вокзале фотографию с таинственной, как рассветная дымка в горах, незнакомкой из далёкого прошлого и, в общем - то не надеясь, что она ещё жива, решил я сходить по указанному на обратной стороне адресу и, если повезёт, снять, на время, какую - нибудь комнатёнку недалеко от центра.
  
  Улица Энгельса, по - видимому, пару тысяч лет назад одна из первых в этом подковоносом городке, теперь, в начале двадцать первого века, представляла из себя довольно малопривлекательное зрелище. Теперь это была кривая уличка в частном секторе, которую местные власти каждый год с помпой собирались привести "в надлежащий вид", но до сих пор так и не собрались (так же - с помпой): то ли луна опять отказалась выходить за солнце, то ли революция на бета персея затянулась.
  
  Пройдя её всю, от кинотеатра ".ищевик" до магазина ".ромтовары" (полиция сбилась с ног в поисках похитителей обеих неоновых букв "п"...), я с интересом обнаружил, что искомого адреса нет. Уличка заканчивалась домом 202. Не жила же его таинственная хозяйка в магазине? Впрочем, недоразумение вскоре с лёгкостью было устранено. Какой - то местный старожил просто махнул своей всегда готовой к бою тростью в сторону калитки, дескать, вот она, справа от ".ромтоваров", да, да, то, что вы приняли за вход на задний двор магазина... На деревянной дверке, под капризной маленькой аркой, не было никаких цифр - только некий значок, очень похожий на человечка в скафандре, нарисованного школьником по дороге домой лишь затем, чтобы как - то использовать украденный из кабинета классручки новый ослепительно - белый мелок.
  
  Дверь, помнится, открыла уже не молодая женщина одного со мной роста. Я, несколько опешив от первого впечатления, представился в качестве чужака - приезжего, которому срочно нужна комната без претензий. На неделю - две. Женщина оценивающе прошлась по моей фигуре серыми горгульями глаз и, не найдя во мне чего - то неблагонадёжного, впустила к себе.
  
   Потом мы прошлись по её скособоченному домику, по всем четырём комнаткам. Мне сразу, с порога, была предложена самая дальняя, с окном, выходившим в какое - то неожиданно протяжённое, чуть ли не бесконечное, поле, густо усеянное всякого рода резными столбиками, чем - то напомнившими фигурки фантастических персонажей с выставки современного искусства, которую я как раз накануне видел в вечерних новостях, гоняя чаи в закутке у вагоновожатой, у ассоль капитоновны. На мой вопрос - "Что это?" - хозяйка равнодушно ответила, нечаянно съев первую буковку во втором слове: "Кладбище... Кладбище .лизнецов"...
  
  
  *
  
  О "кладбище .лизнецов" я снова вспомнил после контрастного душа и бодрого одинокого ужина в пустой и гулкой, как рог азриэля, гостиной, когда уединился в своей кубической комнате и открыл окно, чтобы покурить. На этот раз оно показалось мне не таким интересным, как при огненно - рыжем свете заходящего солнца. Теперь передо мной до едва различимого горизонта простиралось всего лишь некое тёмное поле, густо поросшее карликовыми деревцами и высокой травой вроде тростник... Я жадно втянул в себя дым от дешёвого табака, купленного ещё на вокзале, по прибытии в О. Выпуская струю дымка наружу, рот, как бы отдельно от меня, нечаянно чуть слышно присвистнул, словно от удивления, что губы сложились в трубочку, но не для поцелуя, а - в пустоту...
  
  Звёздная побежалость на поверхности ночных небес вызывающе мерцала... В воздухе стоял какой - то непрерывный шелест, словно где - то шумел водопад и ветром приносило только часть его колоссальной звуковой палитры, но, быть может, часть самую баснословную: шёпот.
  
  Я разделся и взял с собой в постель одну из книг, обнаруженных в тумбочке цвета поржавевших вешних лепестков яблони. Одну, кубическую, я только немного полистал, рассматривая гротескные иллюстрации. Но вот вторую шаровидную - ...
  
  
  - Чорные шали -
  
  
   Смотрю как безумный на чёрную шаль...
  
   Пушкин
  
  
  
  Всё быстрее и быстрее, назад и назад бежали за окнами огни вокзала, всё ритмичнее делался стук колёс... Штабс - капитан Гимен Феликсович Безчеремных - Вирановский покидал г. О со странными чувствами. Сон никак ему не давался в руки, а хотелось его поймать, приласкать его тёплую нежную звериную шёрстку, погрузить в неё сначала руки, а потом и самому уйти в её спасительное облако. Но что - то всегда мешало ему, что - то из проклятого прошлого, из так называемого героического далека...
  
  Он и сам не мог припомнить точно, зачем пошёл на о - ский рынок в то туманное октябрьское воскресенье. Тогда в городе наступило относительное затишье. Казалось, что красные готовили какую - то каверзу, но каждый раз переносили время наступления, так как придумывали всё новые и новые варианты, один изощрённее другого. Белые генералы тем временем тихо сходили с ума в своих кабинетах, над огромными картами, похожими на шкуры допотопных тварей. Вешали всех подряд: красных, зелёных, белых... Отдавали немыслимые приказы, словно ожившие персонажи самых страшных народных фантазий...
  
  В тот день на рынке было на редкость спокойно. Люди двигались свободно, но как - то излишне деликатно, осторожно, что ли. Тем более дико на этом сером будничном фоне смотрелась одна продавщица. Она была огромного роста - около двух метров. Какая - то вся массивная плотная, как дерево. Косой лоб, широкая выдающаяся челюсть. Раскосые звериные глазки. Длинный безгубый рот. И голос, голос...
  
  Граждане и гражданки,
  не сходите - таки с ума!
  Покупайте чорные шали!
  Чорные шали! Совсем не дорого!
  Кому чорные шали? Шали чорные!..
  Граждане и гражданки!
  Не сходите - таки с ума!
  Разбирайте же чорные шали!
  Чорные шали! Шали чорные!
  
  Звали продавщицу Любовью. Подъесаул купил у неё одну шаль. Возвратившись к себе в нумер, он сел в кресло, закутался в её пьянящую абсолютно тёмную материю и незаметно для себя растворился в крепком сладчайшем на свете забытьи сна...
  
  Сон Безчеремных - Вирановского
  
  1. Полковник Редль направляется из Львова в Вену в экипаже по дороге он засыпает и видит траум...
  
  Траум Полковника Редля
  
  1. Пациент больницы Љ 888, по кличке Гагаринъ, рассказывает своему соседу, некоему Шнолю, каким макаром попал на эту безрадостную галеру...
  
  Рассказ Гагарина
  
  Суёби, 33 мессидора, 7253 AD.
  
  ... я как обычно страховым агентом прогуливался после анализов по нашему больничному дворику, слушая разноголосицу сиринов и медсестёр... вдруг вижу в одной из трёх ротонд, в розовой, сидит барышня и читает книжку. не совсем понятно было - городская она или же из деревни...
  
  Город vs. Деревня
  
  1. "Утонувшая в Сене"...
  2. ... утонувшая в сене...
  
  ... поправила очаровательный свой завиточек, перелистнула ослепительную пустую (!) страницу... мне так захотелось подойти к ней... сказать: коман са ва? она, конечно же, мне ответила бы: са ва... мы бы немного поговорили... а потом я бы сказал: пэрмэтэ муа дё фэр мэ задьё! а она мне в ответ: бон нюи! и всё пошло бы ком тужур... однако что - то меня в ту минуту отвлекло от читающей барышни... когда я снова посмотрел в сторону беседки, девушки уже не было на месте... я бросился её догонять вместе с забытой ею книгой... Но странной барышни нигде уже не оказалось... она бесследно пропала... вернувшись в беседку, я из любопытства стал листать книжку...
  
  
   ...дева дева дева де...
  
  
  ... тут меня осенило...я же видел по телевизору эту игру... буккроссинг - вот как она называется... прочитал книжку, оставил следующему... просто так... и вот, значит, меня приняли в эту замечательную игру... что ж, я, перелистнув страницу, стал читать далее...
  
  ... Спустя четверть века после войны в глухом лесу под Вязьмой был найден вросший в землю танк БТ с хорошо заметным тактическим номером - 12. Люки были задраены, в борту зияла пробоина. Когда машину вскрыли, на месте механика - водителя обнаружили останки младшего лейтенанта - танкиста. У него был наган с одним патроном и планшет, а в планшете - карта, фотография любимой девушки и неотправленные письма...
  
  25 октября 1941 г.
  
  Здравствуй, моя Уля!
  
  Нет, не встретимся мы с тобой. Вчера мы громили ещё одну гитлеровскую колону. Фашистский снаряд пробил боковую броню и разорвался внутри. Пока уводил машину в лес, Порфирий умер. Рана моя жестока. Похоронил я Порфирия Грабового в берёзовой роще. В ней было светло. Порфирий умер, не успев сказать мне ни слова, ничего не передав своей красивой Соне и беловолосой Лиле, похожей на одуванчик в пуху. Вот так из трёх танкистов остался я один. В сутемени въехал я в лес. Ночь прошла в муках, потеряно много крови. Сейчас почему - то боль, прожигавшая всю грудь, улеглась и на душе тихо. Мне почему - то вспомнился один мой сон. Редкий какой - то. Крепко запал он мне в память. Ничем не вышибешь. Не знаю, должен ли я его рассказывать, но я всё - таки расскажу, потому что другого раза уже не будет... Мне снилось, что меня зовут Дермот и живу я уже в будущем, в конце нашего века. Я влюблён в тебя, но твоё отношение ко мне не совсем ещё ясное. А зовут тебя Дрю...
  И вот я во сне, на Кавказе, у подножия Эльбруса, в "Приюте Одиннадцати", сижу у себя в номере один, посреди кажущейся бесконечной белизны, и веду дневник, пишу о тебе, о нас, смотрю на твою фотографию:
  
  .......................
  . .
  . .
  . .
  . .
  . .
  . .
  . .
  . .
  . .
  .......................
  
  
  ***
  
  Какой - то резкий толчок возвратил штабс - капитана к суровой реальности... Поезд встал на неизвестном полустанке. Штабс - капитан не бросился интересоваться, что да как. Он просто затянул песню. Грустно так затянул, по - солдатски:
  
  Граждане и гражданки,
  не сходите - таки с ума!
  Покупайте чорные шали!
  Чорные шали! Совсем не дорого!..
  
  
  *
  
  Хозяйка, словно бесцеремонная мамаша, растормошила меня посреди глубокой ночи. Тут же извинилась за столь неожиданное вторжение и стала просить о срочной помощи: ей нужно было извести какую - то тварь, проникшую к ней в спальню и не дававшую спать вот уже второй час. Я быстро кое - как оделся и ринулся следом за хозяйкой, освещавшей дорогу сильным альпинистским фонариком. Надо сказать, что, пока мы стремительно продвигались вглубь дома, меня больше удивляла не лёгкость ног в общем - то далеко уже не молодой женщины, а то,что комнат по ходу действия обнаруживалось значительно больше, чем мне представлялось раньше со слов гостеприимной дамы. Мы шли, шли и шли, ни на секунду нигде не задерживаясь, и тем не менее спальня хозяйки не становилась ближе. Однажды, от нетерпения, я чуть было не спросил, далеко ли ещё идти? Но вовремя сдержался, так как сама мысль об этом показалась мне в высшей степени бестактной; дом, сам по себе, был настолько миниатюрен и лишённый каких - либо пристроек, что мой вопрос мог быть расценён как неуместный сарказм. Однако, как бы то ни было, мы тем временем, продолжали идти и идти, не останавливаясь, вперёд. Масса самых разных мыслей начала одолевать меня. В особенности, одна из них: что за тварь могла докучать хозяйке до такой степени, что маленькая женщина горела желаньем уничтожить её? Неужели банальный пасюк? Может, просто рыжая вечерница? Вряд ли. Крыса, воюющая с человеком в спальне? Бред. Тем более, безобидная летучая мышь. Бродячая псина? Гадюка? А может, это всего - навсего кошмар? Всё - таки пожилая дама... Так я пытался размышлять на полном ходу, пока хозяйка вдруг не остановилась. Едва не сбив её с ног, остановился и я. Перед нами темнотой курился открытый идеально прямоугольный дверной проём. Изнутри, из самой глубины помещения, слышны были какие - то невразумительные, чуть ли не свистящие, подобия звуков. В комнате явно кто - то находился и что - то куда - то говорил. Вдруг хозяйка, стоявшая прямо передо мной спиной, стала отвечать неизвестному на его же тарабарском языке. Неизвестный, терпеливо выслушав женщину, вновь что - то членораздельно, но не понятно для меня, ответил хозяйке. Он отказывается уходить, шепнула она мне. Кто это, спросил я. Мой муж. Ваш муж? Зачем тогда вы меня звали? Затем, что он не уйдёт, пока я не отдам ему вас. А я не хочу ему вас отдавать. Что же мне делать? Чем я могу помочь? Идите - ка лучше спать. Я разберусь с ним. И простите. Просто опять взялся за старое. Думала, с прошлым покончено. Как дура поверила этому ничтожеству. Но тут появились вы... Ступайте, ступайте. Теперь я разберусь сама. Он давно уже не тот, что раньше, поверьте мне. Идите же. Ну!..
  
   Помню, как я быстро возвратился к себе в комнату и долго не мог попасть в хоть какой - нибудь из безостановочно разверзавшихся передо мной и вновь захлопывавшихся снов. Я думал не о типе, оставшемся там, в глубине тёмного проёма, и не о том, от чего меня якобы уберегла хозяйка. Мне не давал покоя язык, тот поистине удивительный язык, на котором друг с другом говорила эта странная чета. Что - то пронзило всё моё существо, от бритого темени до плоских, исписанных ползунками, стоп, когда я вдруг впервые услышал те звуки в тени стен. Что - то очень, очень знакомое. Настолько знакомое, что что - то попыталось схватить душу, подступившую к горлу, но она, увернувшись, бросилась вверх и резко попала в самое ничто памяти, и пошли без спроса и ограничения слёзы из глаз...
  
  Проснулся я чуть ли не в полдень. Когда появился в гостиной, там меня уже ждала хозяйка. Она улыбнулась (той самой - "отсутствующей " улыбкой - как на старенькой допотопной фотографии!) ... Добрый день, молодой человек. Как спалось после вчерашнего приключения? Спал, как убитый? Ну, тогда садись со мной. Я тут кое - что приготовила и притом специально для тебя. В честь вчерашнего героического порыва... Это что? Ну, так. Твой отец. Ты же слышал его вчера. Он правильно себя повёл. Вот и подумала, зачем добру пропадать? Я, кстати, приготовила его с кухивикой. Ну, как мисс вселенную обычно готовят для корпоративов класса альфа. Знаю, были эксперименты. С "короной для короля", с "маленьким драконом", с "божьим кустом", с эстрагоном... Но кухивика - всё - таки особь статья. Это как... Что с тобой? Ты побледнел. Неужели я что - то забыла? Да нет вроде. Готовила, как обычно. Да и кухивика не требует точной дозировки, знаешь ли. Ничего, ничего. Пройдёт. Ну, ну. Тихо. Всё же хорошо. Всё очень у нас хорошо... Это правильно, что ты тогда взял всю вину отца своего на себя и дал увезти тебя за холмы этим странным высоким созданиям. Но вот ты вернулся, Кубрай, мой малыш. Конечно, ты всё позабыл. Даже свистящий язык наш священный, отца своего, мать. Всё забыл. Стал каким - то чужим. Но всё равно ты наш. Ты - из звастиков... Твой отец, Круб, потомственный хранитель Таймера, повредился умом и теперь его больше нет с нами, да будет земля ему пухом, как говорят в этом промежуточном местечке. Сколько ты пробыл там, за Горизонтом? Триноль лет? Триноль лет. Вот видишь... А отец всё это время ждал тебя - денно и нощно. Представляешь? Ходил к Горизонту. Разговаривал с ним, стоя, как и полагается, под горящим зонтом... Но Горизонт молчал. Тогда он решил поставить на таймер Терру. Ну, Землю эту всю... Устал ждать, видите ли... Он хотел это сделать ещё вчерась. Да. Полз уже туда. К месту со взрывчаткой. И тут вернулся ты, сынок... Он, когда услышал об этом, разволновался, попросил привести тебя. Однако, хочу тебе сказать, сразу всё про тебя просёк. С первого взгляда. Ведь на тебе места свободного нет от этих чернильных значочков. Даже лицо в них, как в маске. Одно слово: скоморох. Что они сделали с тобой, мальчик мой? Отец отказался говорить с тобой - наотрез. Всё, как всегда, понял по - своему. Принял роковое решение... Он ведь что мне вчера ночью сказал - то? Сказал, что всё, мать, это конец, конец окончательный. Он хотел "уйти" всех. Всё и всех, понимаешь? Мог вполне это самое сделать. Он один. Имел право. Имел. Но я не позволила. Ибо я одна могла ему не позволить, так как и мне, по праву, известно, где находится та Штучка. И я не меньше его хранитель. Ждал от меня согласия!.. Вот ему что, а не согласие! Отказала ему. Мы, звастики, такие, да... Ну, и в общем, остановила я его. Остановила единственно возможным способом: шароёбом. Ты - другой, ты уже не наш сын, не звастик, не Кубрай,так он мне свистел там, в темноте стен... А ещё сказал, что ты стал нихером, ты просто стал ничем: человеком! Пылью...
  
  Выстрел.
  
  
  
  ПЯТНИЦА
  
  
  Звоню из автомата -
  никто не подходит.
  Прихожу домой, звоню -
  занято.
  
  Да, действительно,
  мне не дозвонишься.
  
   Бонифаций
  
  
  Переполненная тупым восторгом полуторка сотрясалась от телефонного грохота... Мага, сонный, с искажённым до неузнаваемости лицом, вырвался из - под одеяла в одних "драконах" и бросился на выручку к угодившей в ловушку трубке. "Алло!.. Я вас слушаю... Лемиганова, ты?.. Аллёу!.. Что за...". В невинной трубке, некстати напоминавшей одну из пропавших гирь, издевательски запульсировали пустые гудки: " Гут, гут, гут...".
  
  Положив трубку на прежнее место, вернув её назад паре равнодушных серебристых клешней, он вяло почесал чистым полумесяцем ногтя сквозь майку точку в районе крестца.
  
  Ровно на две половинки разделённый стеклянной поверхностью стола, стал он барабанить по листу подушечками победоносных пальцев, вынуждая крошку мелко - мелко дрожать и вращаться против часовой стрелки... В какой - то момент Маге подумалось, что это никакая не крошка и не соринка, а что - то совсем невероятное - миллиметровая книжка! В переплёте из твёрдой порыжевшей от времени кожи, с корешками, с грубыми страничками из доисторических шкурок и даже с замысловатой, может быть, единственной в своём роде, застёжкой из меди!.. Подцепив песчинку узорным концом мизинца, он поднёс её к самым глазам и вслух, без надежды, что она его услышит, театрально, в станиславской тональности, произнёс: " О, Книга! О, маленькая - маленькая книга! Да ещё и с медной застёжкой!" И тут же без всякого сожаления, словно одинокого мурашку, сбил её большим пальцем прочь...
  
  ВОЗВРАТИТЕ КНИГУ НЕ ПОЗЖЕ
  обозначенного здесь срока...
  
  *
  
  Мимо "тройки", тяжеловато покачивавшейся на месте со скоростью 40 км в час, слева и справа, вспять проплывали разноэтажные, знакомые и незнакомые, здания розово - серого и серо - розового цвета. Почему - то только сейчас Мага обратил внимание, что все они, и правые и левые, далеко не одинаковы и имеют каждое своё собственное неповторимое выражение, ничем не уступающее самой изощрённой палитре выражений - человеческой. Иногда Маге казалось, что он мог по тому или иному дому определить, какие люди живут в них, и каких больше: мужских или женских... Аптека "Ромео"... Тотализатор "Атанде"... Ресторан "Дагонъ"... Концентрационный Сад... Магазины... "Лета"... "Кохинор"... "Ребёнок Розмари"... "Посконь, Матерка и К№"... "Правослам"... "Чертог"... "Сносок"... "Планета Люкс"... "Кондрашка"... "Кузька"... "Жена, разодетая в солнце"... "Китежанин"... "Аннушка"... "Берлиоз"... "Сир и Наг"... "Розовый террор"... "Синий Археоптерикс"... "Фасциний"... "Фавн"... "Зуб за зуб"... "Око за око"... "Дуремар"... "Маугли"... "Вий"... "Содомадонна"... "Волгалла"... "Сад Аллаха"... "Нечто"...
  
  В Ы Д Е Р Н И Ш Н У Р, В Ы Д А В И С Т Е К Л О!
  
  Мага сфокусировал взгляд на стекло окна, на серый потёк в форме реки Нил... Проплыл Краеведческий Музей... Там, на втором этаже, пуще зеницы ока охраняют три старушки - нарушки античные маски... Строящийся кинотеатр с печалью на бетонных ступенях... А это герб наш - Наездник да Гусеница... А это - Институт... На третьем этаже - лаборатория... Там царевну дурачьё и препарирует... Там, в уголке боевой славы, он у Птахи за чирик покупал питерскую винилу с о. Игги:
  
  
  С т о р о н а 1
  
  1969 - 4.05
  Хочу быть твоим псом - 3.10
  Мы упадём - 10.15
  
  
  С т о р о н а 2
  
  Без кайфа - 5.15
  Крутые времена - 2.29
  Анна - 3.00
  Не так - 2.49
  Куколка - 3.21.
  
  
  Памятливая, трудолюбивая одинокая кровь гудела в известковой коробке Маги, как крашенный флаг восставшей братвы броненосца "Потёмкин"... Обернувшись, мысленно он пересчитал других пассажиров: да, 8,5. На Первомайской в автобус поднялся с ветерком какой - то тарабарский мужчинка лет пятидесяти, с набрякшими средними веками и одетый в тёмносеробуромалиновую, почти военную, форму с цветком в петлице: контролёр. Важно, с осанкой и поступью не то прозектора, не то члена царской фамилии, походил, не глядя проверяя наличие у граждан и гражданок билетов и, точно заведённый, повторяя одни и те же судьбоносные, старые, как мир, слова с незначительными вариациями: "Теперь, будьте добры, ваши билеты... Так... Прошу... Теперь ваши... Хорошо... Прошу... Прошу... Ваши... Ваши...". Когда на следующей же остановке этот жох вышел, с ним вышли почти все пассажиры, за исключением Маги. Водитель как ни в чём не бывало продолжал водить, прячась за неожиданным постером, на котором была изображена не очередная, плоско улыбающаяся поп - дива, а школьный классик, чем - то похожий на айнского старожила: Толстой Лев Николаевич.
  
  После того, как на Набережной в автобус заскочили двое первокурсников, автобус, никого больше не подбирая, минут двадцать ещё тащился, будто оставшийся без сатиров и осла дедушка Силен, с галактики на галактику, пока не достиг Конечной остановки. Мага сошёл вслед за пацанами, похожими, словно два крыла, отпущенные ангелами проветриться. Что делать с этой горячей щенячей свободой, они, очевидно, ещё не знали, хотя, быть может, уже догадывались. Один из них на ходу, похихикивая мефистофелем, читал некую чёрную тетрадку, другой же, похоже, более сдержанный по натуре, ни слова не произнося, шёл вразвалку рядом и покорным усталым моряком снисходительно слушал вертлявого близнеца...
  
  Как бы то ни было, именно эта пара шалопаев привела Магу к зданию, построенному в так называемом новоклассическом стиле, - с массивными, в три обхвата взрослого мужчины, античными колоннами, снизу доверху испещрёнными стихами всадников на одной лошади - Маркса и Энгельса.
  
  
  Войдя внутрь, он нашёл, что всё вокруг мало изменилось: тот же лиственничный пол, те же аккуратно выкрашенные белым стены, те же кричащих цветов стенгазеты, та же ленинская, с человеческий рост, цитата ("Во - первых, учиться, во - вторых, учиться и в - третьих, учиться!"), те же портреты русских и не очень классиков. Тот же мрамор лестничных ступенек на все три этажа и мощных колонн между прихожей и читальным залом. А ещё неизменный высокий, как у кастрата, голосок экскурсовода (библиотека, помимо всего прочего, считалась объектом особого культурно - исторического значения):
  
  ... Библиотека наша представляет собою квадрат, вся середина которого занята круглым лабиринтом. Вокруг этого лабиринта идут опять - таки квадратом широкие коридоры, а в них открываются двери, ведущие в разные помещения. Правая сторона здания занята помещениями обыкновенного простого персонала, так называемого правостороннего толка; левая же половина здания принадлежит персоналу непростому - правостороннему...
  
  ... Самая главная святыня библиотеки находится в её задней части, противоположной главному входу. Здесь выстроен очень просторный зал правильной треугольной формы, с необычайно толстыми стенами...
  
  ... В святилище это, которое среди обоих классов персонала с любовью называется "святая святых", ведёт только одна дверь, вся железная и чрезвычайно массивная и прочная. Вот здесь - то, в заднем восточном углу этого треугольника, и поставлена главная святыня правостороннего персонала - та самая статуя нагого Нашего Всего в образе микеланджеловского Давида Победителя Голиафа При Помощи Трусов и Камня...
  
  
  В приёмный отдел Мага проскользнул вместе со студентами. Там давно уже, почитай с самого утра, хозяйничали их сокурсники, - вместо того, чтобы готовить рефераты, одни высокомерно листали еженедельники, то и дело выдирая с мясом голых месячных годив или пёстрые гоночные гробы, экономно заляпанные формулами любви; остальные же поодиночке слонялись среди стеллажей, в поисках добычи по - серьёзней.
  
  За стойкой и у кассы непоколебимыми сущностями стояли две сорокавешние весталки. Обе уставились каждая на портрет своего мужественного любимца...
  
  Л е р м о н т о в:
  
  Держа кувшин над головой,
  грузинка узкою тропой
  сходила к берегу...
  
  Г у м и л ё в:
  
  Вот девушка с газельими глазами
  выходит замуж за американца.
  Зачем Колумб открыл Америку?
  
  
  Была ещё третья. Вместо того, чтобы просто взять тут же лежавшую распахнутую брошюрку, в которой чёрным по белому было напечатано: "Бугоръ Венеры", она, прислонившись к стойке бочком, держала в обеих руках по раскрытому тому Набокова и читала воздух между ними.
  
   *
  
  Высокое окно выходило непосредственно в небольшой скверик. В то же время, оно каким - то непостижимым образом оказывалось и киноэкраном, в глубине которого падали листья: сплошь забракованные лисьи и рыбьи перья. Падали без охоты, но красиво. Как, по - видимому, и задумывалось, главрежем. Иногда, по требованию, понятному только этому неуловимому постановщику, листья, ещё в воздухе, пытались сделать парочку - другую замысловатых па. Но падение есть падение. Все они в конце концов аккуратно, соответственно раз и навсегда задуманному сценарию, укладывались в гигантской голове у снимающегося на цифру Города на правах тех особенных мыслей, ценность которых состоит не столько в зрелищности, сколько в золоте, удерживающем язык за зубами.
  
  Сейчас бы закурить, подумал Мага, положив ладонь на пах раскрытой посередине вещицы. Закуриваешь, а сигарета не спеша так, что называется со знанием дела, с интригой, принимается снимать с себя белое с золотистой ленточкой платье, под которым, в итоге, ничего не остаётся: один лишь мучной пепел...
  
  О чём бы смертельно для собственного кровного времени поразмышлять? Мага подпёр лоб указательным и большим пальцами. Помассировал выдающиеся свои надбровные дуги. Ага, вспомнил. Твин. Возможно, подумал Мага, вспомнив более чем убедительный рассказ Алики, фамилия у него какая - нибудь такая, необычная, что ли. Ну, вот, допустим, что... Пушкин! Блин, очень возможно, что и фамилии - то такой уже давно на бескрайних просторах России - матушки не водится. Эх, Пушкинг, Пушкинг...
  
  
  Пролог
  
  
  Мата Хари обнаруживает между чёрных рогов живого жука
   - оленя сухую голову мёртвого
  
   ~ дас глюк ~
  
   Первый балетный выход Второй балетный выход
   [одновременно]
  
  Пушкин (русский поэт) о Поэте... Раушенбах (американский фермер) о фюрере...
  
  Пока не требует поэта ...Глядя на него, приходится думать
  к священной жертве Аполлон, о медиумах. Большую часть времени
  в забавы суетного света это обычные, незначительные существа.
  он малодушно погружён; Вдруг на них как с неба падает сила -
  молчит его святая лира; внешняя по отношению к их действительной
  душа вкушает хладный сон личности. Она как гость с других планет...
  и меж детей ничтожных мира, Медиум - одержимый. Исчерпав этот порыв,
  быть может, всех ничтожней он. он впадает в ничтожность. Так,
  Но лишь божественный глагол несомненно, некие силы пронизывают
  до слуха чуткого коснётся, Книболо. Силы почти демоничекские,
  душа поэта встрепенётся, для которых персонаж по имени Гитлер -
  как пробудившийся орёл. только мимолётная одежда. Это соединение
  Тоскует он в забавах мира, банального и исключительного -
  людской чуждается молвы, невыносимая двойственность, ощущаемая
  к ногам народного кумира немедленно при контакте с ним.
  не клонит гордой головы; Это существо могло быть придумано
  бежит он, дикий и суровый, Достоевским. Таково впечатление
  и звуков, и смятенья полн, производимое в странном лице
  на берега пустынных волн, соединением болезненной рассеянности
  в широкошумные дубровы. и беспокойной силы...
  
   ( продолжение следует)
  
  
  
  Папка первая
  
  
  Дело о замке в Пиренеях
  
  
  П о с т а н о в л е н и е о п р и в л е ч е н и и
  
  в к а ч е с т в е о б в и н я е м о г о
  
  
  О. Зазаманка, 19 октября 96 AD.
  
  Старший следователь прокуратуры Пограничной области юрист 1 - го класса Г. Нулевых рассмотрев материалы уголовного дела об убийстве гражданина Ателло,
  
  у с т а н о в и л:
  
  
  По делу собраны достаточные доказательства, дающие основание для предъявления обвинения гражданину Пушкину в том, что он между 16 и 18 июля 96 AD с заранее обдуманным намерением пригласил под предлогом переговоров об обмене замка в свою землянку по адресу - г. Зазаманка, ул. Тредиаковского, д. 37 гражданина Ателло и из корыстных побуждений убил его, ударив по голове медным пестиком. После этого Пушкин завладел принадлежащими потерпевшему ценностями, как то: золотыми часами и кольцом, шинелью, платьем, бельём, босоножками, кошельком и деньгами в сумме 250 руб., а затем с целью сокрытия преступления перенёс труп Ателло в нору, где расчленил его, а затем вынес части трупа и спрятал в разных местах.
  
  На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 143 и 144 УПК Альаарафа,
  
  п о с т а н о в и л:
  
  Привлечь гр - на Пушкина в качестве обвиняемого по настоящему делу, предъявив ему обвинение в преступлении, предусмотренном п. "а" ст. 102 УК Альаарафа, о чём ему объявить.
  
  Старший следователь прокуратуры острова
  юрист 1 - го класса Г. Нулевых
  
  Постановление мне 19 октября 96 AD объявлено, сущность обвинения разъяснена.
  
  Одновременно мне на основании ст. 149 УПК Альаарафа разъяснены следователем права обвиняемого на предварительном следствии, предусмотренные ст. 46 УПК Альаарафа.
  
  Обвиняемый Пушкин
  
  
  П р о т о к о л д о п р о с а о б в и н я е м о г о
  
  г. Зазаманка, 19 октября - 7 ноября 96 AD.
  
  Старший следователь прокуратуры Пограничной области юрист 1 - го класса Г.Нулевых в пещере Љ 3 допросил с соблюдением требований ст. ст. 140 - 142 УПК Альаарафа нижепоименованного обвиняемого.
  
  Допрос начат 19 октября 96 AD в 13 час. 10 мин. И окончен 7 ноября в 12 час.
  
  а). Ф. И. О.: Z.
  
  б). Дворянская кличка: Пушкинъ.
  
  в). Год и место рождения: конечно, 96 - стой AD на(в) Зазаманке.
  
  г). Национальность: эфиоп русский.
  
  д). Партийность: бес, партийный.
  
  е). Образование: царско - сельское.
  
  ж). Семейное положение: холост, но в активном поиске.
  
  з). Место работы: лукоморье.
  
  и). Род занятий или должность: определённых занятий не имеет; существует на случайные заработки, т. к. в своё время был выключен из казённой должности задним числом.
  
  к). Происхождение: из мещан.
  
  л). Отношение к воинской обязанности: невоеннообязанный.
  
  м). Местожительство: о. Зазаманка, ул. Тредиаковского, 37.
  
  н). Прежняя судимость: не судился.
  
  о). Сведения о паспорте: серия ХХХ КС Љ69696, выдан 2 - м отделением милиции
  
  г. Зазаманка 21 декабря 96 AD.
  
  В предъявленном мне обвинении в преступлении, предусмотренном п. "а" ст. 100 УК Альаарафа, я виновным себя не признаю.
  На предложение дать показания по существу предъявленного обвинения показал:
  
  Ограбления и убийства гр - на Ателло я не совершал. С Ателло я познакомился в нач. июля 96 AD в г. Зазаманка в бюро обмена жилплощади. Он просил меня содействовать в обмене замка, на что я дал согласие и помогал ему. У Ателло в замке я был всего три или четыре раза. Помню, что два раза я приводил к нему граждан, желавших посмотреть его апартаменты. Два раза я водил Ателло смотреть замки других лиц. Ателло понравился замок в Пиренеях, который мы вместе ходили смотреть. Он поручил мне вести с Магриттом, хозяином замка, переговоры об обмене. Примерно 13 июля я зашёл к Магритту. Он мне сказал, что решит вопрос об обмене замка после возвращения из командировки жены. Сразу же после этого я пошёл к Ателло, но не застал его в замке и подсунул под дверь его кабинета записку. На другой день я позвонил Ателло по телефону, он подтвердил получение моей записки и попросил меня сходить ещё по одному адресу насчёт обмена замка. Я обещал Ателло сходить, но никуда не пошёл. Больше я у Ателло не был, нигде с ним не встречался, и что с ним случилось в дальнейшем, я не знаю.
  
  В о п р о с: При каких обстоятельствах и когда к вам попала шинель Ателло?
  
  О т в е т: Свою любимую шинель Ателло дал мне в виде вознаграждения за помощь, которую я ему оказывал по обмену замка. Он сказал, что у него имеется другая шинель, а эту он может отдать мне. Шинель Ателло передал мне 8 июля в своём кабинете. Шинель была мне велика, поэтому я и решил её продать.
  
  В о п р о с: Почему Ателло отдал вам свою любимую шинель? Ведь вы практически ничего для него не сделали?
  
  О т в е т: Хотя я к тому времени и не сумел ещё обменять замок Ателло, но времени на хлопоты я потратил много, и Ателло рассчитывал на то, что мои хлопоты закончатся успешно. Вот за это Ателло и решил меня отблагодарить.
  
  В о п р о с: Почему вы поручили Гоголю продать шинель, а не сделали этого сами?
  
  О т в е т: Продажу шинели я поручил Гоголю потому, что он опытнее меня. Он несколько раз продавал свои вещи через комиссионный магазин, а я с комиссионными магазинами никаких дел не имел.
  
  В о п р о с: Почему же раньше вы отрицали получение шинели от Ателло?
  
  О т в е т: Мне было неудобно говорить, что от клиентов я получал не только деньги, но и вещи.
  
  В о п р о с: Свидетель Достоевский опознал в вас чорта, сдавшего перед ним 18 июля в камеру хранения на вокзале большой кожаный чемодан. Сдавали ли вы 18 июля чемодан в камеру хранения?
  
  О т в е т: Никакого чемодана в камеру хранения я никогда не сдавал. Достоевского я не знаю и до того, как встретился с ним в прокуратуре, никогда его не видел.
  
  В о п р о с: Заключением эксперта - криминалиста устанавливается, что труп Ателло мог быть разрублен вашим топором. Оглашаю это заключение эксперта от 28 августа 96 AD. Признаёте ли вы, что разрубили труп Ателло у себя в норе?
  
  О т в е т: Я не думаю, чтобы можно было установить, каким топором разрублены кости. Не знаю, почему эксперт даёт такое заключение, но он ошибается, так как я трупа Ателло не разрубал.
  
  В о п р о с: Судмедэксперт дал заключение, что обнаруженные в вашей норе кусочки костей и мышечной ткани, а так же пятна крови принадлежат человеку. Оглашаю вам акт судмедэкспертизы от 31 августа 96 AD... Что вы теперь скажите?
  
  Пауза.
  
  О т в е т: Вижу, что придётся рассказать всю правду. Ателло, действительно, убил я. Я уже рассказывал, как я познакомился с Ателло. Я видел, что Ателло - мужик состоятельный, хорошо одевается, носит золотые вещи, очень заинтересован в обмене замка и, по - видимому, имеет большие деньги. Познакомившись с Ателло поближе, я заметил, что он доверчив. У меня появилась мысль заманить Ателло к себе в грот под предлогом передачи денег лицу, с которым он меняется замком, а там убить его и ограбить. После того, как выяснилось, что Магритт не будет менять замок без согласия жены, я через два - три дня, это было, по - видимому, числа 15 июля утром, зашёл к Ателло и сказал, что Магритт готов начать оформление обмена, но требует уплаты вперёд 200 руб. - половина стоимости ремонта. Ателло согласился уплатить такую сумму и хотел сразу же пойти со мною к Магритту, чтобы договориться с ним окончательно и передать ему деньги. Меня это, конечно, не устраивало, так как фактически никакого разговора с Магриттом о деньгах у меня не было. Поэтому я сказал Ателло, что туда ему идти не надо, так как Магритт уехал на два дня за море и вернётся на Зазаманку только утром 17 июля и часов в 11 - 12 дня зайдёт ко мне. Я попросил Ателло прийти ко мне в это же время с деньгами, на что он согласился. С этим я в то утро ушёл от Ателло. Через день, то есть 17 июля, в двенадцатом часу дня, когда у нас в землянке, как обычно в это время, никого не было, ко мне пришёл Ателло. Я попросил его посидеть и подождать Магритта, который якобы вот - вот должен прийти. Я спросил Ателло, принёс ли он деньги. Он ответил: "Да, деньги при мне". Тогда, чтобы отвлечь внимание Ателло, я предложил ему стакан компота. Когда Ателло сидя за столом, ел компот, я взял с кухонного стола заранее приготовленный мною медный пестик от ступки и изо всей силы ударил им Ателло по затылку. Он сразу упал замертво со стула на пол. Крови на голове у Ателло почти не было. Убедившись, что Ателло мёртв, я прежде всего проверил его кошелёк. В нём я нашёл 200 руб. 25 - рублёвыми купюрами и ещё 50 руб. более мелкими купюрами. Затем я снял с Ателло шинель, с руки золотые часы и кольцо, а труп затащил под кровать. После этого я запер свой грот на ключ и ушёл. Поздно вечером я вернулся домой и, убедившись в том, что соседи, Раневские, спят, завернул труп в мешковину и перетащил его в нору. В норе я топором отрубил у трупа голову, руки и ноги. Рубил я труп на земле рядом с книгами. Брызги крови, которые попали на топор, книги и стены норы, я вытер мешковиной, в которую потом завернул туловище трупа. На другой день рано утром я взял голову и одну ногу трупа, уложил их в чемодан и отвёз поездом на станцию Шахматово. Зайдя в лес, я зарыл голову в муравьиную кучу, а ногу бросил где - то неподалёку в канаву и прикрыл листьями и травой. После этого я съездил домой с чемоданом, уложил в него вторую ногу и руки трупа и снова поехал в Шахматово. Там я отнёс чемодан с частями трупа к озеру, где выбросил их в воду. Предварительно я убедился в том, что возле озера было безлюдно. Вернувшись в тот же день под вечер домой, я уложил в свой чемодан завёрнутое в мешковину туловище трупа и вечером отвёз этот чемодан на такси в камеру хранения при вокзале на фамилию Мурина.
  
  В 15 час. 25 мин. Допрос по просьбе обвиняемого Пушкина прерван до утра.
  
  Протокол мною прочитан. Показания с моих слов записаны правильно.
  
  Пушкин, Старший следователь прокуратуры острова юрист 1 - го класса Г. Нулевых.
  
  
  Д о п р о с
  
  возобновлён 7 ноября 96 AD, в 10 ч. Утра.
  
  
  В о п р о с: Что вы сделали с одеждой и вещами Ателло?
  
  О т в е т: Платье и бельё были запачканы в грязи и крови. Я их выстирал, от платья отпорол карманчики, а затем продал на рынке - платье за 15 руб., бельё - за 8 руб. Туфли и кошелёк я так же продал на рынке, выручил за то и другое около 25 руб. Золотые часы и кольцо я продал неизвестным мне лицам возле ювелирного магазина на Бульварной улице. За часы и кольцо получил 100 руб. Шинель я через Гоголя продал в комиссионном магазине.
  
  В о п р о с: Почему вы продали шинель Ателло через Гоголя, а не сами?
  
  О т в е т: Я знал, что в комиссионном магазине записывают паспорт и адрес и не хотел, чтобы я там значился продавцом этой шинели. Поэтому я попросил об этом Гоголя, сказав ему, что он более опытен, чем я, то есть то, о чём я говорил на предыдущем допросе. Этими доводами я убедил Гоголя, и он согласился мне помочь.
  
  В о п р о с: Знал ли Гоголь, как к вам попала шинель Ателло?
  
  О т в е т: Нет, не знал. Я объяснил Гоголю происхождение этой шинели таким образом, как объяснял на предыдущем допросе, то есть что одна клиентка дала мне её в виде вознаграждения за услуги, оказанные мною при обмене замком.
  
  В о п р о с: 31 июля 96 AD вы внесли в сберегательную кассу по Рабочьей улице, дом 17 вклад на своё имя в сумме 300 руб. Где вы взяли эти деньги?
  
  О т в е т: Это деньги, взятые мною из кошелька Ателло после его убийства. А так же вырученные от продажи его вещей.
  
  В о п р о с: Следовательно, вы признаёте себя виновным в убийстве Ателло и в завладении его деньгами и вещами?
  
  О т в е т: Да, я признаю себя виновным в убийстве Ателло и в завладении его деньгами и вещами.
  
  Допрос окончен 7 ноября в 12 час. дня.
  
  Протокол мною прочитан. Показания записаны с моих слов правильно.
  Пушкин, Старший следователь прокуратуры острова юрист 1 - го класса Г. Нулевых.
  
  
  П р о т о к о л д о п о л н и т е л ь н о г о
  
  д о п р о с а о б в и н я е м о г о
  
  о. Зазаманка, 10 ноября 96 AD.
  
  Старший следователь прокуратуры Пограничной области юрист 1 - го класса Г. Нулевых в пещере Љ3 допросил с соблюдением требований ст. ст. 100 - 200 УПК Альаарафа обвиняемого Пушкина.
  
  Допрос начат в 11 час. дня, окончен в 13 час. 05 мин.
  
  
  В о п р о с: Где находится пестик от ступки, которым вы убили Ателло?
  
  О т в е т: Он лежит в ящике кухонного стола, который стоит в моей землянке.
  
  В о п р о с: Почему пестик оказался у вас в землянке, в то время как ступка обнаружена в норе?
  
  О т в е т: Когда я решил убить Ателло, я принёс пестик из норы в землянку и положил его на кухонный стол, чтобы он был под рукой.
  
  В о п р о с: А почему вы выбрали в качестве орудия убийства именно пестик?
  
  О т в е т: Сначала я хотел убить Ателло топором, но потом раздумал. Я боялся, что будет очень много крови. Кроме того, Ателло мог обратить внимание на то, что топор принесён в землянку и заподозрить что - то неладное. Наконец , я не хотел таскать топор обратно из землянки в нору, где он был мне необходим, чтобы разрубить труп Ателло.
  
  В о п р о с: Значит, вы уже заранее решили расчленить труп Ателло?
  
  О т в е т: Да. Я понимал, что целиком труп я вывезти не смогу.
  
  В о п р о с: Почему вы не зарыли труп где - нибудь поблизости, например, в той же норе или на поверхности?
  
  О т в е т: В норе я мог бы, конечно, зарыть труп, но побоялся, что его найдут, если будут делать обыск. Зарыть труп на поверхности тоже было опасно, так как кто - нибудь из соседей мог случайно меня заметить.
  
  В о п р о с: Где вы взяли мешковину и чемодан для упаковки частей трупа?
  
  О т в е т: Мешковину я несколько месяцев тому назад купил на рынке, чтобы перетянуть матрац, но так и не собрался этого сделать. Чемодан же давно лежал у меня в норе и, поскольку он был старый и очень потёртый, я решил им воспользоваться для упаковки частей трупа.
  
  В о п р о с: Почему вы вывезли части трупа в разные места и почему именно в район станции Шахматово?
  
  О т в е т: В посёлке Шахматово я не раз бывал в прошлом году у своей знакомой и поэтому знал, что там есть глухой лес и озеро, где я и собирался спрятать все части трупа. Когда я 18 июля утром приехал в Шахматово, в первый раз, я к озеру не ошёл, так как знал, что в эти часы там обычно купаются пенсионерки. Поэтому я отнёс чемодан в лес, где спрятал голову и одну ногу. Когда я вторично приехал в Шахматово, то убедился, что возле озера никого нет и выбросил в воду обе руки и вторую ногу трупа. Но когда я упаковал в чемодан туловище трупа, я убедился в том, что, хотя и ничего я мужичок, но донести чемодан до станции Шахматово до озера или леса мне не под силу. Тогда мне пришла в голову мысль доставить чемодан на такси до вокзала и там сдать его в камеру хранения на чужое имя. Так я и сделал. Я донёс чемодан до проспекта Победы. Там я сел на легковое такси, а на вокзале нанял носильщика, который и донёс мне чемодан до камеры хранения.
  
  В о п р о с: Предъявили ли вы в камере хранения какой - нибудь документ?
  
  О т в е т: Нет, не предъявил. Приёмщица, правда, спросила у меня паспорт или другой документ, но я ей ответил, что при мне ничего нет и обещал, что когда я приду за чемоданом, то покажу ей паспорт. Назвался я Муриным Спиридоном Спиридоновичем. Знакомого по фамилии Мурин у меня нет.
  
  В о п р о с: Помните ли вы место в лесу, где вы спрятали голову и правую ногу Ателло? Сможете ли вы описать эти места или показать их?
  О т в е т: Точно описать эти места я не могу, так как не помню, но если я пришёл ы в лес, то, пожалуй, нашёл и показал бы эти места.
  
  Протокол мною прочитан.
  
  Прошу внести в протокол следующее дополнение: я не могу точно утверждать, что пести, которым был убит мной Ателло, лежит в ящике кухонного стола в моей землянке. Мне помнится, что я положил пестик будто бы туда, но твёрдо в этом не уверен. Во всяком случае пестик должен находиться у меня в землянке.
  
  Показания записаны с моих слов правильно.
  
  Пушкин, Старший следователь прокуратуры острова юрист 1 - го класса
  Г. Нулевых.
  
  
  П р о т о к о л о с м о т р а
  
  м е с т а п р о и с ш е с т в и я с у ч а с т и е м
  
  о б в и н я е м о г о
  
  П. Шахматово, 8 ноября 96 AD.
  
  Старший следователь прокуратуры Пограничной области юрист 1 - го класса Г. Нулевых с участием обвиняемого Пушкина, старшего судебномедицинского эксперта о. Зазаманка Белкина, старших милиционеров 3 - го отделения милиции о. Зазаманка Кургура и Галатура, а так же понятых Моцарта, проживающего в г. Зазаманка по ул. Мурадели, д. 11, кв. 11, и Сальери, проживающего по ул. Т. Хренникова, д. 4, кв. 4, с соблюдением требований ст. ст. 179 и 182 УПК Альаарафа произвёл осмотр местности, где, по показанию обвиняемого Пушкина, им были спрятаны части трупа потерпевшего Ателло. Вышеперечисленным лицам разъяснено их право присутствовать при всех действиях следователя и делать заявления по поводу тех или иных его действий. Понятым, кроме того, разъяснена на основании ст. 135 УПК Альаарафа их обязанность удостоверить факт, содержание и результаты осмотра места происшествия.
  
  Осмотр начат в 14 час. 30 мин. и окончен в 16 час. 30 мин.
  
  Вышеперечисленные лица в 14 час. 30 мин. прибыли к опушке сосновой рощи, расположенной в 0,5 км юго - западнее железнодорожной станции Шахматово. Обвиняемый Пушкинъ по предложению следователя показал свой путь по сосновой роще и лиственному лесу, пройденный им 18 июля 96 AD, чтобы спрятать отчленённые части трупа Ателло. Вслед за обвиняемым Пушкиным все присутствующие направились по тропинке, ведущей через сосновую рощу вглубь берёзового леса в юго - западном направлении. Пройдя около 250 шагов, Пушкинъ свернул с тропинки и пошёл лесом в северо - западном направлении, сделав около 200 шагов. Далее Пушкинъ повернул на север и, пройдя 15 шагов, указал на муравьиную кучу, находящуюся у двух рядом стоящих берёз, заявив, что в этом месте им была спрятана голова Ателло. Муравьиная куча была разрыта старшими милиционерами Кургуром и Галатуром, после чего в яме на глубине 0,75 см был обнаружен череп человека. Осмотром черепа установлено что мягкие ткани лица и головы отсутствуют. В левой части черепной коробки в 8 см выше заднего края имеется отверстие неправильной круглой формы с неровными краями, размером 6 х 4,5 см. Все зубы на верхней и нижней челюстях целы. В шестом и седьмом зубах на нижней челюсти справа имеются пломбы. На месте обнаружения черепа фотоаппаратом ФЭД сделаны фотоснимки, которыми зафиксированы муравейник, где был зарыт череп, и сам череп, извлечённый из муравейника. По правилам масштабной съёмки сфотографировано отверстие в черепе.Кроме того, составлен план местности с обозначением маршрута. План приобщён к настоящему протоколу осмотра. Череп изъят для приобщения к делу в качестве вещественного доказательства. Затем была подробно осмотрена местность, окружающая муравьиную кучу, в радиусе 150 м, с целью обнаружения места, где согласно показаниям Пушкина была спрятана нога Ателло. Обвиняемый этого места не указал, заявив, что забыл, где оно находится. Поиски в указанном радиусе остались безрезультатными. Иных заявлений от лиц, участвующих в осмотре, не поступило.
  
  Протокол оглашён следователем. Записано правильно...
  
  
  Третья библиотекарша возвратила Магу к реальности: дождавшись его отсутствующего взгляда, как ни в чём не бывало, сказала: "А я вас припоминаю. Вы ведь у нас бредбери брали? Да?"
  
  
  ***
  
  (...Казалось, что даже воздух был наполнен тварями самых разнообразных размеров и видов. Стоило слову сойти с уст приговорённого монарха, как они тут же набрасывались на него и пока кто - нибудь из них не оказывался первым у цели и там же не проглатывал его заживо, никто не мог успокоиться и до победного конца продолжал борьбу за вожделенный кусок человеческого духа на излёте...
  
  *********
  
  ... Я умираю невинным, я не виновен в преступлениях, в которых меня обвиняют. Говорю вам это с эшафота, готовясь предстать перед Богом... И прощаю всех, кто повинен в моей смерти...
  
  *********
  
  Простоволосый, откровенно взволнованный после последних слов, не без труда произнесённых перед январской толпой со скользкого эшафота, Капет поймал взгляд Сансона и, вспомнив свой заданный тому по дороге из Тампля вопрос ("Братец, скажи, что слышно об экспедиции Лаперуза?"), так и оставшийся без ответа, едва заметно улыбнулся кроткому палачу, как бы говоря: делай своё дело, братец... Тяжелое зеркало косого ножа уже было поднято на почти трёхметровую высоту бечевой. Когда голова короля легла в углубление у основания механизма, и Сансон замкнул её сверху деревянной доской с выемкой для шеи, палач вдруг подумал: "А ведь об этом книги напишут..." Но вот он отпустил верёвку, защёлка открылась и освобождённый нож весело и точно упал на шею невинной жертвы...)
  
  
  
  Засунув недочитанный литературно - художественный журнал с "остросюжетной" новеллой некоего П. Тушкова во внутренний карман пиджака, Мага глянул на свои некомандирские. Часовят на петухлом люциферблате набомбежало петровно надцать... Снова освободилось поле зрения, - плоская вершина Татартупа, над энской железной дорогой, халвичным заводом, главпочтамтом, гостиницей (все, начиная с жд и заканчивая гостиницей, имени Девятого Мая). На этом пустыре много чего было. Были развалины - подделки для привлечения столичных туристов; были даже кенотафы: целых три штуки
  
  
  Григорий Саввич Сковорода
  
  род. 1722 - ум. 1794
  
  
  Мир ловил меня, но не поймал
  
  
  
  Джон Китс
  
  род.1795 - ум. 1821
  
  
  Здесь лежит тот, чьё имя написано на воде
  
  
  
  П.У.Ш.К.И.Н.
  
  род. 1799 - ум. 1837
  
  
  Меня искали, но не нашли
  
  
  
  Были кованные ворота (всем воротам ворота), которые стояли сами по себе, держась на одном только честном слове из трёх нацарапанных на них букв. Была бесхозная отлучённая от рельсы "американочка" с помятым боком и без "рожек". Но в смысле цвета - всё как надо - бордовая. Бегала по воздушным лесенкам туда - сюда мелким суперагентом одна и та же неприкаянная бабочка... Проносились как всегда не точно, абы как, выпущенные из невидимого лука слепые ласточки... Валяли дурака: не верующая ни в христа, ни в аллаха страничка из брошюры о кристаллах, помахивавшая на ветру уголком в такт "Боже, Царя храни", и часть параграфа из учебника по истории, - "Бродячие камни в Долине Смерти. Фото...". Грустила без математики мать - и - мачеха... Лежали куски апсирта, останки зонта, пережившего свой антишпионский яд... Были там, на пустыре холма, и половинка карнавальной маски, и даже левая митенка безнадёжно канувшей в лету светской львицы; были дырявые сидоры, был очечник дуровского карлика, когда - то, в дореволюционное время, на гастролях в Зазаманке, ежедневно водившего слониху Радху по проспекту Мира... Рассеянное внимание Маги скользило от одного предмета к другому, подобно дождю - и - ветру, пытающемуся на ходу исправить одну из бесчисленных своих грамматических ошибок... Вроде всё было на месте: зловеще в себе заперлась каждая видимая вещь. Мысль рыскала по татартупскому пустырю и ни с чем возвратилась к "американке", спавшей и видевшей чудесный сон о возлюбленном своём - о "вагоне имени генерала Духонина", этой "свиньи, начинённой свинцом", как запальчиво заметил однажды Великий Победитель "временных" в тесном кругу с валютными шахматками, в гостях у "неподражаемой вдовы Покс", сменившей на болотном посту не менее феерическую, тогда уже покойную, фрау Питкер, бывшую гвоздодёркой милостью божьей...
  
  Но были на холме и люди. На поросшей редкой законной травкой плоской вершине собралась какая - никакая публика. Однако её нисколько не занимало то, что творилось у неё под ногами. Чёрный снег на Солнце! - вот за чем они все пришли сюда. Студенты, оба отчего - то в футболках с оттиском Моба Барли и речёвкой над ликом, замученным древней девкой Марианной, - "Застрахуй свою пизбашню, чувак!". Панк - квартет "Чужие здесь не ходят" из местного Дома Творчества, не желавший обниматься с бетховенскими миллионами и прикреплять к одиноким сердцам ливерпульские "жучки". Неунывающие пенсионеры из стачечного Общества Греко - Римских Борцов За Социальную Справедливость с плакатом - "А нам всё равно!" Молокососы с "харями", вымазанными в "Раме". Антифашисты, требующие отмены галактик, имеющих форму свастики. Активистки Бесконечного Марта, протестующие против феллиниевской "8 с половиной".
  
  А ещё целый пандемониум из дизайнеров средней руки, адвокатов бога, папарацци, маммарацци, возлюбленных Софии, возлюбленных Марии, чеболвеков с перечёркнутой "С" на груди, чеболвеков с неперечёркнутой "Д" под сердцем, курсантов новозаветного училища, торговок мороженным и счастных многодетных пар... Наконец, был какой - то дворняга, на удивление покорно сидевший неподалёку от Маги и откровенно высмеивавший невменяемый двуногий оптимизм людей. Все они, пенубрианцы несчастные, ждали солнечное затмение, "чёрную метку", назначенную местным ТВ ровно на 15. 00 по московскому времени..
  
  Пёс повернул морду, глянул на Магу всё понимающим глазом и, сладко зевнув, размяв отвислые уши, принялся "смеяться" над двуногим и бесхвостым, по - своему, по - пёсьи, беззвучно плеща длинным языком цвета коровьих лёгких. Поддержав животное, один из "чужих" исподтишка метнул в сторону Маги и колонны камешек - недоумок.
  
  Публика сидела, стояла, прохаживалась туда и сюда, словно неприкаянная бродячая труппа актёров; до безумия скучала, не знала, куда ей смотреть; впечатление было такое, будто какой - то плутовской руководитель экскурсии перед тем, как улизнуть по своим делам, успел тем не менее намолоть столько вздора и так громко и навязчиво, что теперь никому не хотелось ни смотреть, ни слушать, - а только по - тихоньку шалить, предварительно избрав среди себе подобных "белую ворону".
  
  Но вот на глазах у заждавшейся публики что - то вроде чёрного снега(!) засыпало - таки ослепительный островок змея. Чудо случилось. Начисто очернённый шарик повис над подковоносым городом своеобразной объёмной его тенью - зрачком без глаза. Всё вокруг стремительно стемнело, всё затихло, попавшись в тенета преждевременных сумерек. По - прежнему свирелил лишь призрачный дрозд - дурачок в низине.
  
  
  Людьё приумолкло без единого присвиста, больше прислушиваясь не к блаженной птахе с окровавленным клювом, а к собственным опозорившимся сердчишкам и к казавшейся живой и разумной тени на поверхности солнца.
  
  Мага достал из кармана значок с портретом синьора Дринь - Дринь и нацепил его себе на рубашку слева... Немного ещё постоял у известняка, истерично расписанного грязными соплями и здоровыми фекалиями, глядя в небесное пространство, на хитрющее солнышко, на его красиво тающий под дьявольские трели обманутого дрозда чёрный снежок...
  
  Когда земная тень, удовлетворённая, сползла с невозмутимого светила, редкая разношёрстная армия зрителей стала втихомолку расходиться, подобно получившим подробную инструкцию заговорщическим элементам или нечестивым участникам шабаша, в конце концов вознаграждённым за свою верность чёрным порошком мессира Леонарда.
  
  Мага снова обратился к своим наручным никударикам. Стрелки, как оказалось, всё время лежали на дне циферблата, указывая поверх "Востока", "семнадцати камней" и квадратика с датой на те же "15. 00". Так и не завелись! Он покрутил винтик сбоку. Труханул зазнавшиеся котлы... Внутри часового позолоченного пуза тупо зацокали трудолюбивые язычки химер: "Вот так - вот так - вот так...". Античные колонны, недоеденные варварами, смотрели на него пустыми глазницами и спрашивали пустыми ртами: "Куда теперь, старик?" Вместо ответа в лоб, Мага, не садясь, снял с левой ноги башмак, вытряхнул из него дыряшливый камешек, снял с подошвы приставший синеватый листик, очень похожий на хрущёвскую денежку, и ещё раз глянув на сплавлявшееся по небесной реке бревноподобное облако, стал не спеша спускаться с холма к гигантскому, с облачным белком, глазу курортного озера, хотя можно было и к шахматной, как гадюка, загогулине берёзового парка, или же к одному из новых гигантских микрорайонов. Без разницы.
  
  
  *
  
  Бесшумно Мага двигался сквозь чащу паркового леса по смешанной галерее, с иволгой в самом мозгу.
  
  ..............................................................................
  
  Вскоре он остановился на краю неглубокой расщелины, которая своеобразным антиподом Млечпути тянулась, насколько хватало глаз, в разные стороны, как бы разделяя на две части весь парковый массив. Мага спустился на дно этой расщелины. Приятная земляная теплота окутала его, нежно сжала в своих петрикоровых объятиях и настроила слух непосредственно на зелёную волну деревьев, которые, казалось, вот - вот заговорят, приветствуя и расспрашивая гостя. Однако они молчали над ним, равнодушно его разглядывая. Мага надеялся, что появится золотисто - лимонная флейтистка с речным прозвищем, но иволга не поддавалась; таинственная, ходила где - то всегда рядом пернатой кошкой по ветвям и вдруг пронзала человеческое серое вещество ярчайшей звуковой молнией, оставляя ни с чем его мучимые жаждой глаза. Вместо неё, наверху, среди скрещенных веток, как раз над Магой, затеяли игру какие - то две неизвестные ему птахи. Не сама ли иволга подослала их к нему в насмешку над нескромным, чисто человеческим, желанием подсмотреть её таинства, - возможно, главные таинства в её Бесконечном Лесу? Как бы там ни было, Мага сидел на дне оврага и, задрав голову, от нечего делать, наблюдал за их игрушечным поединком на клювиках и думал чёрт - те о чём: о скучающих деревьях - воинах; о книге законов животных, в которой чётко прописан запрет говорить по - человечьи при людях и по - животному при себе подобных. А ещё Мага стал, не то в шутку, не то всерьёз, размышлять о том, нравилась бы ему или нет его Лемиганова, будь её бёдра толстые; зубы - чернее, чем у замоскворецкой купчихи; ноготки - птичьи; размер обуви - сорок пятый; волосы - из пеньки, песка и насекомых; глаза - без зрачков; ладони - без отпечатков райской травы; живот - без пупка; грудь - мальчишеская; речь - шепелявая; лопатки - с крыльями; сердце - справа; ушки - острее; кровь - семи цветов; сны - открытыми и для него; а вселенная - не с её северными чертами, а с чертами - Джельсомины Ойстрах, бывшей хозяки соловья Паваротти, для краткости называвшегося Поваром?
  
  
  Д. О.: А у нас Повар умер. Представляешь, я больше уже не возьму его в ладонь, не зажму ему носик и не окуну три раза в воду, не встряхну милаху, чтоб снова пустить в клетку. Царствие ему небесное!
  
  
  Вдруг Маге показалось, что он слышал слово ".лядь", отчётливо прозвучавшее в тишине. Это был голос чем - то не на шутку раздосадованного человека. Внезапно выведенный из облачного оцепенения, Мага пригляделся внимательней и увидел сидящего среди ветвей, на развилке, по - турецки, какого - то типа в спортивном трико и в футболке с отпечатком, до неузнаваемости обезобразившим лик Кремлёвского Мечтателя. В сгустившейся до предела тиши слышны были отрывистые щёлкающие звуки безрезультатно насилуемой зажигалки. Неизвестный никак не мог обмокнуть в огоньке наготове торчавшую изо рта мужественную папиросу типа "Беломорканал". Наконец, убедившись в полной несостоятельности зажигалки и её газового мотылька, он весьма картинно отшвырнул разочаровавшую его вещичку к чертям собачьим и т. д. и решил обратиться за помощью к Маге, который в тот момент уставился на незнакомца такими глазами, словно перед ним не человек, а его собственный, только что проигнорировавший предупреждение херувима и вылезший прямо из зеркала закадычный двойник...
  
  - Огонька, старик, не найдётся?
  
  Мага пошарил по всем возможным карманам, но ничего, кроме карандаша и жалкой спичинки, не нашёл. Не дав ему опомниться, неизвестный попросил спичинку. Мага, выбравшись из оврага, на другую сторону парка, передал её ему. К тому моменту незнакомец уже спрыгнул с дерева и встал во весь битлостановский рост.
  
  - Часы, как, не наблюдаешь? - спросил он, рассматривая чудо - спичку.
  
  - Около часа, - неопределённо промямлил Мага.
  
  Незнакомец ловко зажёг спичку от каменного блока, закурил, затянулся и блаженно выпустил сильную струю с характерным запахом.
  
  - Что за местечко такое? - спросил он, впервые поймав глаза Маги своими серыми, как вешний лёд.
  
  - Лощина, - пожал Мага плечами.
  
  - Лощина? Сонная, что ли? - вкривь улыбнулся неизвестный, и Мага увидел кривые, изъеденные сахаром, передние зубы павиана. - Я - Пиля, если что... Погоняло. А так, я... Пильгуй. Славик.
  
  - Юглип Кивалс. Служащий... по страхованию рабочих... У меня отпуск.
  
  - Отпуск - это хорошо... Здешний, значит.
  
  - Да.
  
  - Не то, что я...
  
  - А что?
  
  - Представляешь, книгу написал!
  
  - Здорово.
  
  - А она - опаньки - и сбежала от меня, от автора.
  
  - Как это?
  
  - То ли оставил её где - то, то ли спёр кто, не врубаюсь! Надеюсь, что чернила симпатические.
  
  - Симпатические?
  
   - Ну, да. Исчезнут, только начнёт её как - то там реализовывать. Честно скажу, сам не помню, каким образом сварганил её. От покойного деда, от Черномора, осталась "ундервудка". Он, говорят, умел слепым способом... Я, по пьяному делу, решил однажды побаловаться, что - нибудь... сотворить. Впечатлила заметка в газете. Не читал? Из Т - ского Леса дерево пропало. Приколись. Цена, говорят, такая, что мама не горюй: Кремль, не меньше. Ну, я и сочинил историю, типа, страшно волшебный лес, сбежавшее жуткое дерево, всё такое... Фантастический, как понимаешь... Так, попечатал слегонца и... уснул. А спозараночку смотрю: книжка. Готовая! Прикинь, прочитал её туда и обратно, что называется, быстрофедоном. Даже перепугался сначала. Ха - ха - ха! Надо же!.. Хорошо ещё, что она у меня полюбасу тута теперь вся - в цефалотеке. Так что, восстановлению подлежит! Надо только настроить мозгоприёмник. Память хорошая у тебя, Пиля, как у хахаля мово - Гомера, говорила мне матушка моя покойная. Эх, мир её праху!
  
  Неизвестный на глазах у Маги достал откуда - то из рёбер, по всей видимости, самодел, - пистолет странной формы. Напоминал некое скрюченное от жестокой боли маленькое существо из испарившегося кошмара.
  
  - Знаешь, братан, что это за красавчик? Не боись, заряжен духом святым.
  
  - Твоя, что ли, пушка?
  
  - Моя, конечно. Только это не просто так - пушка. Не какой - нибудь там пистолетик Дефоржа. Это - писмейкер. Медвежатник, перешедший ко мне от бывшего моего напарника - Бешеного Пса... КрасавЕц... Сколько советских овец Бешеный им уложил! Шесть, как минимум. А вот откуда он у него, рассказать, фраерок, не успел. Не успел. Нас и по сей день ищут по всему Союзу. Следаки застряли где - то между Франгестаном и Понтом Евксинским. А мы, физкульт привет, в иных уже краях да с новенькими паспортами, четвёртыми по счёту. Но теперь я один, как перс. Нет больше на свете Бешеного Пса, напарника моего. Оплошал, ссучился. Не ко времени связался с красной девкой. Уговорил меня взять её на дело. "Не девушка, а зверь!" Эх. Я - то узнал её, узнал эту мелузину. И раньше её видал. Шлялась в Крыму. О, Zauberei der ersten Liebe! Потом, конечно, мы взяли кассу. Бешеный расстрелял водилу, инкассаторов. План мой сработал. Зацепили кучу бабок: красных, зелёных, всяких. Ушли. Зажили, как бессарабские шейхи, в натуре. Напарник и его зазноба размечтались со временем сочетаться законным браком, а меня звали в свидетели. Меня, Пилю, в свидетели! В общем, путём всё шло и шло себе: чин - чином. И тут, на тебе, товарищ! Дёрнул же бес меня тогда не спать... И вот подслушал я их, голубков, каюсь. Подслушал ночной их разговорчик в тургеневской беседочке. О чём разговорец? Ты только представь: им, значит, голубям сизым, орава деньжат, совет да любовь...
  
  
  print 'который год вы женаты (замужем)'
  input '- 1 - пока ещё нет'; G
  print 'у вас впереди';
  select case G
  
  case is < 0 : print 'просто';
  case 0 to 1: print 'ситцевая';
  case 1 to 2: print 'бумажная';
  case 2 to 5: print 'деревянная';
  case 5 to 10: print 'розовая';
  case 10 to 15: print 'стеклянная';
  case 15 to 20: print 'фарфоровая';
  case 20 to 25: print 'серебряная';
  case 25 to 30: print 'жемчужная';
  case 30 to 35: print 'платиновая';
  case 35 to 40: print 'рубиновая';
  case 40 to 50: print 'золотая';
  case 50 to 60: print 'бриллиантовая';
  case 60 to 70: print 'благодатная';
  case else : print 'коронная';
  end select
  print 'свадьба'
  
  
  а мне, мне,
  Славе Пильгую, -
  
   (... к а т а л о г
  
   РЕЗИНОВЫЯ ИЗДЬЛIЯ
   для гигiеническихъ надобностей
   ГЮСТАВА ГОДЕФРУА...)
  
  
  полнейший аллахакбар! А кто предложение внёс? Она! Копеечница, пташка эта...
  
  
  Почему, зачем, отчего он выстрелил, Мага и сам не смог бы объяснить. Но он выстрелил. Выстрелил. Робко неуклюже взяв "медвежатника" из рук Славы Пильгуя, увлечённого собственным монологом, Мага в течении всего рассказа держал его и кротко разглядывал. Рука его постепенно привыкла к кольту, как к живому, но всё ещё спящему, зверьку. Слава Пильгуй говорил, говорил и - заговорился. А Мага слушал, слушал и - заслушался. И произошло то, что произошло. Рука Маги машинально нажала на курок "заряженного святым духом" "писмейкера", и пуля вышибла Славе Пильгую то, что вышибла...
  
  Несколько минут Мага стоял ни жив, ни мёртв, не решаясь смотреть по безлюдным и так сторонам. Тишина, ко всему на свете привычная тишина, в тот же миг проглотила попытавшийся застать её врасплох громкий и резкий звук, и осталась равнодушной к его последствиям...
  
  19. 41
  19. 42
  19. 43
  19. 44
  19. 45
  
  Очнувшись, Мага ловким айном спустился в овраг; обтёр как следует всю поверхность "медвежатника" краем рубашки и положил смертельную игрушку рядом с телом проигравшегося гастролёра. Затем, выбравшись из ямы, ещё немного постоял наверху. Точно ждал чего - то (что, если ещё не сыграл?..). В какой - то момент, оттуда, сверху, Маге показалось, что никакого тела просто нет и даже, возможно, не было вовсе, настолько оно, частично засыпанное листвой, сливалось с пейзажем. Но необходимо было, сохраняя хладнокровие, скорее уходить...
  
  Впрочем, пройдя метров пятьдесят, он всё - таки не удержался и просто, как нашкодивший подросток, бросился бежать со всех ног в
  
  (нотная запись... Аллегро...)
  
  В дальнем уголке тенистой прогалины, под "шляпой" внушительного камня, напоминавшего эсэсовский "Белонце" на подставке, и густой, как звёздная ночь, сенью пары каких - то редких в здешних местах старинных деревьев, мигал квадрат... Чуть более десяти фигурок безмолвно расположились перед парадоксальным образом неподвижным и в то же время подвижным куском полотна и смотрели на него преданно и заворожённо. Приблизившись, Мага обнаружил подтверждение своей счастливой догадки о том, что это всего - навсего расслабленная группа отдыхающих. Так называемый, модный в последнее время, киносеанс под открытым небом...
  
   КИНОСТУДИЯ "ГЛОБУС"
   представляет...
  
   ... ОТ СОЗДАТЕЛЯ ...
  
   ;;
  
  
  ... Люди, по крайней мере, четырёх разных возрастов, сидели никем не потревоженные и любовались мнимо жилой, возможно, чересчур подвижной, картиной пятого, такого близкого и всё же такого недостижимого, возраста. Никто никакого выстрела или чего - то подобного, чтобы встревожиться и скоро покинуть своё уютное местечко, не слышал... Мага прошёл мимо кинопередвижки с жевавшим жвачку маленьким кудлатым механиком и сел среди гражданской идиллии, как свой. Ни единая душа не обратила на новенького ни малейшего внимания. С неспокойным, но ликующим сердцем Мага стал следить за происходящей на экране черно - белой стремительной донельзя, точно перематывавшейся в обратном направлении, бесшумной фильмой...
  
  "Реверсия... А эти... Прямо какие - то ролевики из северного микрорайона, подумал Мага.
  
  На некоторое время он отвлёкся и от тихой "фильмы", и от вновь нахлынувших мыслей о разоткровенничавшемся в лесной чаще гастролёре и пограничной расщелине, на дно которой бесшумно и покорно скатилась пёстрая от наколок личность с развороченной челюстью и вылезшими из орбит глазами...
  
  
  "Извините, а что за фильм показывали?.. Кого - то ждём?.." - спросил он дважды миловидную соседку с остреньким, как у эльфа, ушком.
  
  "...", - сказала жестами глухонемая соседка, отозвавшись на нетерпеливое, но деликатное прикосновение Маги и сходу заглянув смешному землянину в самую его последнюю из глубин огромными глазами коренной жительницы Пенумбрии.
  
  Только увидев эти быстрые манипуляции с руками в гробовой тишине, а в особенности, - тот головокружительный взгляд, Мага понял, как он не к месту и не вовремя тут очутился, и что единственно верным решением было бы сию же минуту взять ноги в руки и, как можно скорее и деликатнее, направиться восвояси.
  
  
  
  СУББОТА
  
  
  - Вот это место, о котором рассказывала
  музыка, - прошептал дядюшка Рэт.
  
  - Здесь, здесь мы его встретим, того, кто
  играл на свирели.
  
   Кеннет Грэм. "Ветер в ивах"
  
  
  Чёрт - те что бормоча себе под нос, не вынимая рук из карманов джинсов, нехотя отфутболивая в разные стороны банки из - под пива и колы, плёлся он обочиной шоссе след в след за собственной обострившейся, по - прежнему неотлучной, тенью. Вокруг не было видно ни души, ни здания, ни даже малейшего намёка на что - нибудь, кроме голого поля зрения. Только изредка злорадно проносилось туда и обратно одно и то же серое авто с серебристым оленем на капоте. Но Мага не принимал его в расчёт, словно назойливого слепня. Это при том, что порой оно вовсе не казалось ему безобидным недоразумением, в мгновенье ока вырастая из далёкой точечки до крупного металлического зверя на змеящихся сквозь марево колёсах и с той же стремительной злонамеренностью уменьшаясь до точно такого же пунктика, только уже на другом конце плоской, расплавленной до черноты, павшей туши радуги.
  
  Беременное солнце с ослепительным зародышем под сердцем начало спускаться по небесной трамвайной ветке.
  
  Скомандовав джинсам "вольно", Мага справил нужду там же, на обочине, в траву - мураву, чуть не сбив и не спалив на лету огромную, как свидетельство о браке, дикарку - крапивницу. Эх, ты, дурочка -
  
  
  * БАБОЧКА, - и, мн. бабочки, - ек, - кам, ж.
  Насекомое с двумя парами крыльев.
  [butterfly; papillon; mariposa; Schmetter -
  ling]. Поймать бабочку. А бабочки кры-
  лышками бяк - бяк - бяк - бяк.
  
  
  Ж
  
  Бабочка.
  
  
  А не пойти ли нам в знаменитые Ничейные Поля, подумалось Маге, когда он перебазировал внимание с бабочки на развернувшуюся перед ним блёклую, поделённую на небо, землю и даль, благодать. Насколько он был в курсе, так называемые в народе Ничейные Поля ещё не являлись факторией. Поэтому, по крайней мере, до завтрашнего дня ему предоставлялось полное право побродить по бесцветной травке, погрезить вон под тем одиноким гордым, похожим на гриб, деревом, которому, по всей видимости, до поры до времени и доверили сторожить открытое, как вопрос, пространство. Ни сегодня - завтра Кто - то купит Всё Это, включая ... горизонт. А пока что у нас тут не очередной торговый пост, а самая что ни на есть терра инкогнита, говорил Мага вслух сам с собой, приближаясь к роскошному дубу.
  
  Интересно, продолжал он, но уже не вслух, а мысленно, что происходит с деревом, когда оно вырастает и остаётся стоять в подобном месте да ещё и в полном одиночестве? Такое чувство, что умеет говорить по нашему. А, может, и лучше нашего. Стоит и будет стоять - на своём. Пока земля не наполнится до отказа... Эх, ты, дуб неморальный.
  
  Мага несколько раз прошёлся вокруг дерева, любуясь его взрывоподобной статью и кроной, почти чёрной, с просветами, до мурашек напоминавшими невесомые кусочки раскалённого льда, которые с лёгкой руки поэтов принято называть "звёздами"... Прислонившись к широкой, твёрдой, как камень, колонне, закурил он оставшуюся пахучую сигаретку , по - братски стыренную у Альмез Лемигановой, пока та пыталась обратить его в новую веру, затащить с чёрного хода в таинственнейшую на свете организацию Добровольное Общество Чистых Тарелок.
  
  В шевелюре дуба запутывался то один, то другой тысячекрылый зеленокожий ветерок. Они переговаривались друг с другом во весь голос, не превышавший силы нежного шёпота, дразня и так благодарную всем ветрам листву упоминанием всуе мировой розы.
  
  Птицы не показывали носа.
  
  
  Мага тщательно раздавил скукожившегося сигаретного червя носком сквозных башмаков и зашагал дальше, непосредственно в глубину и простор полей. Пока он шёл, то тут, то там появлялись, как из - под земли, на незнакомые звуки шагов, горбы скифских курганов. Они своеобразно паслись, поедая не бог весть какие корешки, и с нескрываемой ностальгией вспоминали о кашках, колокольчиках, "любишь - не любишь", которые все куда - то, словно сговорившись, пропали; под ногами у Маги не было ничего, кроме голого прекрасного чернозёмного песка. За первым же холмиком, походившим на капсулу гигантского яйца, вкопанную в почву до половины, Мага носом к носу нашёл на местную детвору: на светловолосого, безжалостно расстрелянного канапушками, пацана лет десяти и на рыженькую девочку лет семи. Пацан на поводке держал седую козу с саранчовым глазом и добрым розовым выменем. Девчонка вертела в руке какую - то шальную палку. Дети ничуть не испугались незнакомца. Маге показалось, что они его как будто даже надеялись встретить именно там, где, и в самом деле, встретили. Заговорили с ним охотно, но при этом осторожно, как если бы на нём была, к примеру, шляпа, вроде пресловутой циммермановской, в которой изображали такого же пресловутого террориста - разночинца на рекламных щитах по всему городу в сопровождении довольно двусмысленного слогана, - "Народ Пушкина Победит!"
  
  - Привет.
  - Привет...
  - Коза у вас хорошая... Вот только травы здесь маловато. Что - нибудь находит?
  - Она находит. А вы не к яме идёте? Ну, к той...
  - Да нет. Так, гуляю. Никогда тут не был, хотя часто проезжал мимо... А что за яма?
  - Остановите её.
  - Остановить кого?
  - Яму. Вы её сами увидите, если ещё пройдёте дальше... Она там. Немного не доходя до горизонта.
  - Хорошо. Поглядим.
  - Мы тут все зовём её "Ямой". Ещё с прошлой осени в ней завёлся этот - мироед. Папа называет его, как в газетах, - "мечтателем". А я назвал "мироедом". Так, по - моему, вернее.
  - Почему?
  - Землю ест.
  - То есть вот так прямо и ест землю?
  - Да, всё время!
  - Постой. Я ведь сегодня что - то об этом уже читал.
  - И по телику показывали. Да все об этом знают. Просто никто до конца не хочет поверить. А вообще, думают, что он - последний и от него нет никакой опасности. Мол, сам и так подохнет. Короче, успокоились. Папа говорит: ждут, черти, сигналов сверху.
  - Да, но ведь была и другая версия. Про метеорит...
  - А, да. Точно. Но говорят, что это и есть - мечтатель. В головах у всех всё перепуталось.
  - А ты - пацан не промах.
  Вдруг заговорила до того всё время молчавшая девочка:
  - Юрка только про это телевизор смотрит. Даже про футбол забыл.
  Мага продолжил разговор о метеорите.
  - Мне всё - таки кажется, что это метеорит и не более того. Причём, это не такая уж большая редкость. Упал на землю метеорит. Подумаешь, чудо! Мало ли их падает и ещё упадёт...
  - Но ведь в том - то и дело, что это не метеорит и никто никуда не падал!
  - А что это?
  - Там же яма. И она постоянно растёт... Её нужно остановить.
  - Как там, в газетке - то, было? "С неба звёздочка упала...". Пастух из Энской Общины сообщил о падении крупного метеорита в двух км от его дома...
  - Наш папка, - отметила девочка.
  - Ваш отец... И вот прибывшие на место встречи с космическим гостем милиция и геофизики обнаружили кратер диаметром в 20 м и глубиной в 8 м. Идём дальше... При ударе о землю метеорит этот поднял в воздух на высоту 150 м столб пара и пыли. Приборы на месте падения небесного камушка, да, ни фига себе камушек, приборы не зарегистрировали какого - либо превышения естественного фона радиации, ну и т.д., и т. п. Значит, это произошло где- то здесь...
  - Яма стала больше, чем была раньше. Уже не 20 м, а все 50. А глубина тоже другая - метров 10. Правда ведь, Умка?
  - Правда, - серьёзно поддакнула Умка.
  - Далеко к ней идти? - спросил Мага у обоих.
  - Недалеко, - ответил Юрка.
  - Ладно, пойду. Туда что, можно вот так - запросто?
  - Да.
  - И никто не охраняет?
  - Неа.
  - Почему?
  - Боятся.
  - Эту самую яму?
  - Ну, да. Говорят, растёт и растёт. Как бы остановить никто не может. Ну, и ещё
  говорят: дело не чисто, Господь авось смилостивится, и мироед уйдёт с миром.
  - Ладно. Пойдём. Поглядим на вашего Мечтателя... Со мной пойдёте?
  - Не - ет. Идите вы один. Вы - не здешний.
  
  Мага пошёл один.
  
  Дети не двигались с места, как вкопанные. Во все глаза смотрели незнакомцу вслед, словно думая: "Надо же! И правда, пошёл! И при этом как ни в чём не бывало улыбается и хлещет травинкой по траве. Интересно, кто он?"
  
  
  О ТАК НАЗЫВАЕМЫХ "МЕЧТАТЕЛЯХ"
  
  ( справка )
  
  
  ... Ещё совсем недавно, каких - то полвека назад, казалось, что нет на земле отряда существ более многочисленного и неистребимого, чем эти "мечтатели", или как их называли охотники - "мироеды". Особенно в годы правления Мавра Третьего стаи "мечтателей" расплодились настолько, что в прямом смысле слова затмевали белый свет. Их насчитывалось, по приблизительным подсчётам специалистов, около триллиона особей. В передаче "Апофеоз Мира" Никъ Бабб даже привёл "точную цифру":
  
  5 0 9 0 6 6 0 9 0 5,
  
  которая, по его мнению, должна была читаться следующим неожиданным образом:
  
   г о р о д д о р о г,
  
  то есть, как те самые "слова - близнецы", упоминающиеся в Книге О в качестве названия Последней Третьей Столицы Двуглазых Людей. Речь о естественных людях, о ниспонаномиматамимонанопсинах... Возвращаясь к "мечтателям", следует отметить, что материканцам было известно, в каком направлении "мечтатели" совершали миграцию, где опускались, чтобы "перевести дух"... Их убивали на лету палками, из двустволок, даже из рогаток и воздушек... Когда же "мечтатели" опускались на землю, то начиналась настоящая бойня... "Мечтатели" не боялись ничего, а тем более стрелков, и прибывали волна за волной, подобно мароккской саранче... К слову сказать, мясо "мечтателей" было вкусным. Гурманы между собой его так и называли: "мечтателятина"... Поэтому уничтожение "мечтателей" ( об их клонировании до сих пор ведутся дискуссии ) было поставлено на поток... Тела подвергались засолке и продавались по цене 1 р за тушку... Обитали они в основном в норах гигантских обрывистых берегов вдоль реки Ки - Анн... Некоторые наиболее удачливые свидетели рассказывали, что видели колонию в сто млн пар, беспрестанно занимавшихся спариванием или поеданием собственных "священных" экскрементов... Но "мечтатели" питались не только своими "галлюциногенными" выделениями... Когда "мечтатели" зимой спускались глубоко под землю, а точнее, под реку Ки - Анн, по - ближе к очагу земного солнца - сердца Земли, окружённого пустотой звёздной, они питались ещё макромикрами, открытыми в своё время Джакомо Казановой, адептом Иксамерона... Макромикры - это люциферы размером не более 1,5 см... Особенно питательны их любвеобильные личинки...
  
  ... Отряд двоякодышащих эльфов, к которым относятся макромикры, - самые примитивные представители однообразных... Но вернёмся к "мечтателям"... В обычные дни года, как правило в тёплые, они опускались на "город дорог" такими огромными стаями сразу, что их тяжести не выдерживали крыши домов... Часто "мечтатели" давили друг друга... Две мировые войны - прекрасный тому пример... "Мечтателятиной" до отвала наедались не только верхи, но и низы... Не только "сливки" общества ( магнаты, премьеры, президенты, монархи,
  папы, жрецы, жрицы ), но и простые обыватели, - полицейские, студенты, пролетарии, интеллигенты, попы, туристы, поэты, воры, шлюхи, бомжи, словом, все - все, в той или иной степени "выведенные из себя" бесстыдными
  зеркалами "мечтателей"... Истребление "мечтателей" поистине не знало границ... Пожалуй, впервые в истории человечество объединилось и в едином порыве противостояло безжалостному врагу... Воздушки, обрезы были у каждого свободного гражданина, и отстреливать "мечтателей" никому не запрещалось... Закон допускал, что житель Материка может быть белым или чёрным, но ни в коем случае не цветным, то есть какого либо из семи цветов радужного спектра... К 1961 г. численность "мечтателей" резко сократилась...Правозащитники от нечего делать "забили тревогу насмерть" и попытались взять "мечтателя" как уникальный вид под охрану, но безуспешно... В конце 60 - х только одно охотничье общество "Каисса", состоявшее из разнополых членов, добыло за одно Вербное Воскресенье около 45 тыс. "мечтателей"... В 80 - х на свободе оставалось лишь несколько сотен "мечтателей"... Ещё через десятилетие численность их сократилась до 50... Вскоре был замечен последний "мечтатель"... Его "пасли" всей областью N до тех пор, пока он не исчез... В 1999 г. ректор Энского Университета, всемирно известный демонолог Коллектив Авторов назначил премию в 5 млн р тому, кто поймает или укажет место обитания пары "мечтателей"... Премию эту так никому и не вручили - "мечтатель" исчез с лица Земли как вид... По некоторым данным, последние несколько сотен "мечтателей" пали не от рук материканцев, а от какой - то неизвестной болезни...
  
  Газета "Краснобай", 1999 г., 30 января, Љ 15 (47)
  
  
  
  Вижу, вижу тебя... Земля вроде не горелая, чистая. Не пробита... Камень? Нет. На глаз не разберёшь... Ну, привет. Что дальше? Дальше, спрашиваю, камикадзе несчастный? Шевельнись хоть. Подай признаки. Красавчик... Свернулся пистолетиком... А маленькие люди сейчас сидят по домам,тебя, пришельца дорогого, обсуждают, непутёвые косточки моют. И никто не знает, чем этот гость на самом деле тут занимается. А гость лежит себе мирно, да так лежит, что кратер вокруг него разрастается. Как взрывная волна... Что же ты, сволочь, делаешь, а? Землю нашу ешь! В прямом смысле. Почва под тобой, она ведь тает, как снег. Тает, но не испаряется, не переходит в газообразное состояние. И, похоже, тебе это нравится...
  
  Мага крадучись прошёлся по самому краю воронки, по всему её кругу, чувствуя на своих ресницах живое дыхание ямы. "Булыжник" тоже повернулся вокруг своей оси вместе с ямой, безропотно подчинившись желанию человека.Мага пошёл в обратном направлении, и "булыжник" со всей воронкой так же повращались в другую сторону. Мага остановился. Хотел закурить, но вспомнил, что единственную оставшуюся сигарету уже выкурил.
  
  Между небом и землёй, на месте исчезнувшей флейты Пана, висели те же серые бездыханные облака. Орёл лежал на одном из них, на самом протяжённом, распластав огромные крылья, в летаргическом забытьи. В полной мере увидеть его мог только какой - нибудь сказочный великан, да и то, - приподнявшись на носках. И если бы великан заглянул в колыбель из невесомого свинца, то он увидел бы, что в зыбке у доисторического хищника одна половина - кошачья, а вместо птичьей кривоклювой головы - прекрасная девичья...
  
  Мага пристально всматривался в облик "мечтателя" и пытался на расстоянии расщепить его атомную таинственность.
  
  Итак, что там Чинганчгук в Книге Мёртвых на Тайной Вечере говорит эльфам и прочим товарищам, заступаясь за кровь Лягушонка? Правильно. Око за око. Зуб за зуб... Замкнувшаяся в себе "вещь" тем временем темнела на дне воронки, соединяя в себе классические свойства Акакия Акакиевича Башмачкина и Инкогнито из Петербурга.
  
  Вдруг Маге показалось, что в ушах у него лопнули какие - то доселе ему не известные пузыри, и слух резко и свежо обострился, расцвёл. Стоя на краю кратера, он услышал дыхание "мироеда", его живую похрапывающую похрюкивающую тишину! Причём, он слышал её так отчётливо, будто в уши ему вместо пузырей незаметно, одним движением, вставили специальные микрофоны, вроде тех, что надевают на голову международные люди на международных собраниях и прочих пленумах. Не удержавшись, Мага дал себе волю и зашептал на гостя сверху:
  
  "Эу!.. Эй, слышишь? А ну, давай, домой, к мамочке! Всех здесь запутал, чудачок. Даже напугал. Короче, от тебя тут одна проблема... Так не пойдёт, товарищ. Ты это заканчивай, - молчать, притворяться и вообще - испытывать наше терпение. Зачем тебе это всё нужно? Тебе что, больше делать нечего? Слышишь, ты, чудо? На фига, спрашивается?.. Думаю, ты и сам не знаешь. И потом, что за манеры? Правда, что ли, землю жрёшь? Так говорят: жрёт сука бешеная. И ничто не может тебя остановить... Эй, улетай, а? Лети! Ну, вот что ты хочешь, чтобы я сделал? Что? Что мне сделать, чтобы ты убрался? Поверь, я всё сделаю, лишь бы ты, урод, вернулся туда, откуда свалился на нашу голову. Ты только подскажи, что именно. Ты, падаль... Мироедов!.. Не обязательно раскрывать всю свою тайну. Какая она у тебя там - бесконечно великая или бесконечно маленькая?.. Слышь, ты... Не слышит... То ли говорит, то ли вздыхает, - и не разберёшь... Не отвечает. Заладил шарманку. Бормочет, сопит там одно и то же. А что - не понятно. Мироед, мать его... Что же он там говорит? Говорит, говорит"...
  
  х л а а л
  л л а а х
   а а л х л
  а л л х а
  а л а л х
  х а а л л
   х а л а л
   л а л а х
   л л х а а
   л л а х а
  а а х л а
   а х л а л
   а а х л л
  а л х а л
   а х л л а
  а а л л х
   а х а л л
  а л а х л
  л а л х а
  х л л а а
  х л а л а
  л а х а л
  л а х л а
  
  
  
  ВОСКРЕСЕНЬЕ
  
  
  ... Вскоре я услышал беседу на языке
  эгрегоров, прекраснейших падших ангелов.
  
   Ян Потоцкий. "Рукопись, найденная в Сарагосе"
  
  
  
  Мироедов в маске Мистера Х:
  
  ... Документ этот хранился в отдушном фундаменте дома. Всё в точности как и прогугнил хозяин. Хозяин той, другой половины. Сосед. Имя у него ещё такое, с претензией. Кахексий. А было это за полгода до исчезновения всей их волосатой козаностры. Щурит, блин, и так маленькие свои глазки. Двигает... молдаванскими бровями. Сказочный актёр перед провинциальной детворой... Что ж, мы были односельчанами в этом самом дюплексе. Были соседями.... Но говорили всего пару раз. И то. Считай по чистой случайности. На развалинах автобусной остановки. Метрах в пятистах от нового мола. Когда - то там был овраг. Овраг старого заказа. В детстве, помнится, мы с пацанами и девчонками, сговорившись, под страшным секретом, закопали нашу Зелёную Палочку в этом самом овраге. Конечно, со временем о ней забыли. Детские игры многочисленны и по большей части безответственны. Возможно, я один о том нашем сговоре и помню до сих пор. Не знаю, хорошо это или плохо. Но это так. Ведь все участники заговора, кроме меня и Слепого, теперь проживают в Загранице. Говорят на другом языке. Едят другие блюда. Болеют другими болезнями. Смотрят на другое небо. Круглый год лето в этом ихнем Сан - Лоренцо... Слепого, к тому же уже пару лет, как нет в живых. Насколько я слышал, он на почве личных неудач повредился умом. Стал снимать электропроводку, обесточивая деревни на недели, месяцы и целые зимы. При этом действовал всегда на грани, очень часто пренебрегал элементарными правилами безопасности. И вот однажды повис на столбе, как сожженная скрюченная птаха. Его бедолагу приняли в той сонной деревеньке, за инопланетную сущность. Снимать никто не отважился. Высокое начальство в том числе. Так и решили оставить его там висеть между землёй и небом. А тут, на остановке я встречаю своего соседа, у которого та же комбинация разноцветных глаз, что и у Слепого. О чём мы говорили? Доброе утро - доброе утро... Душновато, наверное будет гроза... Залюбовались сумеречными лучами... Порассуждали о Природе как о "церкви дьявола". О "чёрном солнце" недельной давности. Ещё о чём - то по - соседски перемолвились... Впоследствии мы больше не сталкивались. Ни он ко мне не обращался, ни я к нему. Один, в общем - то, дом, а никогда не виделись, не контачили. Ничего такого. Ни с хозяином, ни с хозяйкой. Даже детвору их не видел. Слышал только. Через стены. Вспомнил своё сталкерское прошлое. Когда пас "звёзд" по городам и весям... Да, у людей обычно не одно прошлое... Ну, что я мог подслушать у соседей? Визги там. Беготню. Топот мячей. Звонки велосипедов. Немецкое пианино...
  ля - мажор
  Будь оно не ладно. Хотя нет. Хозяйка раз всё - таки звала. Стучала в дверь. Рука маленькая. Голосок... Не то, что обычно бывает. Никаких зашкалов в красном секторе. Ничего такого. Просто приятный голос. Если бы мне тогда предложили по нему описать её внешность, то получилось бы что - то из пикаповских красоток. Из ранних, из американских. Времён Второй Мировой. Да. Так вот, она несколько раз звала, но я решил не высовываться. Притворился собственным зазеркальным двойником. Так сказать, закадычным своим "я". Ну, не стал выходить. Сказал ей про себя а ......., ......., ..... (иди - ка ты, мамочка, лесом). Она и потопала. И с тех пор больше попыток не делала. Ну, кого - то потом всё - таки нашла. Как говорится, на свой страх и риск. Там залезть на крышу, помочь дорвать пропадающий виноград, пока все её кровные мужчины на фронте, а у самой артрит. Что - то в таком роде. Мужик один. С другого конца улицы. Как она его заполучила, для меня загадка. Но это точно был он. Оставшийся в живых близнец... Я в некотором роде как знал их. Помню такую сценку: отчего - то не могут въехать, чем занимается "Меланхолия" Дюрера . Один говорит, что это Рыжая с первого курса филфака. Она играла в спектакле на библейский сюжет. Другой ему тут же возражает, мол, что - то ты, братишка, путаешь, это же лектор наш, Ганибалыч. Историк. Известный любитель переодеваться. И цитирует один из его азиопских перлов. ... К сожалению, существуют нации, следствием существования наций являются войны, национальное же искусство помогает к этим войнам готовиться... Снова первый напирает со своей версией. На этот раз про то, что Ганибалыч не такой, всё это клевета, и на самом деле на картинке изображён сам автор - Альбрехт Дюрер в роли андрогина. Другой ему отвечает: сам ты андоргин. Это Святой Пётр, тот, что от Христа отрёкся. На мышь смотри. Она символ Петра. Потом следуют версии на счёт кометы, астероида, копья архангела Михаила, черноморского побережья, радуги потопа, свадьбы лис, осквернённого луча, моста между мирами... Они могли спорить часами. Не представляете, похожи были до жути. До слабейшего бурчания в желудке. У обоих одна и та же тональность, клянусь. Была. Увы и ах. Передоз. Алкид тогда только что вышел. Походил на воле пару постных месяцев. Чуть чеболвеком (футбольным фанатом) не заделался. Быстро охладел. Видимо, однажды посмотрел на себя со стороны и увидел вдруг человека небольшого роста, с седыми волосами, апоплексического склада, интересующегося голландскими коленками. Потом встретился с бывшей своей пассией. А та уже с ребёнком от другого. И ещё второго ждёт. А его едва узнала. Спросила, как вообще дела? Махнул рукой на личный фронт, семейный очаг, вторую половину, плодитесь и размножайтесь... Хотел пойти на завод. Знакомый пообещал устроить. Так данный завод, производивший помимо всего прочего микроподшипники для стратегических ракет, в том же месяце был продан под склад фаллоимитаторов. Казалось бы, что тут такого? Так думал и знакомый Алкида. Но не сам Алкид. Пошёл на принцип. Отказался от завода. Устроился свадебным фотографом. В свободное время пытался читать, вникнуть, как говорится, глубже...
  Но и здесь интерес (на первых порах) очень скоро сменился довольно неприятным пониманием того, что люди, мнящие себя гениями народов, на самом деле таковыми совсем не являются и всего лишь обладают, в сравнении со среднестатистическим человеком, большими навыками хитро переставлять с места на место тяжёлые блоки одних и тех же старинных идей и образов, тем самым помогая власть имущим, при помощи манипуляций словами и символами, поддерживать в обществе иллюзию выигрышной перспективы и законной счастливой возможности когда - нибудь встать вровень с величайшей тайной природы - ***. Книги были отброшены. Свадебные сессии с их животной буржуинской пошлостью тоже. Вот тут - то он и увидел, что проиграл. Вроде всё прошёл: и огонь, и воду, и даже в некотором роде те самые медные трубы. Не поверите, но парняга знал толк в вентрологии. Был знаменитый чревовещатель. На зоне забавлял сокамерников. Направляет, значит, голос через гортань в обратном направлении, и звук выходит через отверстие в животе... Умел, говорят, смешить до слёз. Большой дар. В сердце вообще не мало всевозможных страхов, а тут некий человек умеет выставить этот страх на посмешище. Вот так... А в памяти почему - то остался помешивающим колоду карт с "начинкой", которую, якобы, купил на обновлённом центральном рынке. На упаковке белая этикетка с красной ценой. А там, в упаковке, весёлые картинки с безбровыми охотницами до адамского молока... Ну, а этот... был его брат единоутробный. Короче, узнал я его, Фемистоклюса - беднягу. Этот был другой... Но вот мой сосед... Почему он выбрал меня? Может, что читал из моих недавних исследований? Не знаю. Например, что - нибудь из тех, что подписаны псевдонимом Руб аль - Кхалип. Про замечание Астольфа де Кюстина относительно Пушкина. Кюстин прочёл нашим литераторам строки из учителя, из Байрона, те, где статуя Нимрода является призраком во сне Сарданапалу. А затем - строки из Пушкина, где так называемый Медный Всадник преследует бедного Евгения, героя поэмы. И просто обратил внимание на аналогию и при этом заметил, что Пушкин в данном случае - всё равно, что Байрон, но только для бедных. У российских пиитов, конечно, случилась тогда целая истерика. Похожая сцена произошла в начале следующего века, когда в Великороссию приехал Маринетти с докладом об Александре Фёдоровне и Льюисе Кэрролле и за это был атакован доморощенными футуристами во главе с Хлебником и Маяком с их будетлянством и Верховным Советом Земного Шара... Мы, конечно, не бунины. Не в эмиграции. Не зависим от финансирования всяких там влиятельных Цейтлиных и их друзей. Некому нам выхлопотать по своим каналам пресловутую Нобелевку. Хотя это гораздо приятней, чем оказаться отравленным фосгеном в кислородных подушках и лежать потом в гробу в Колонном Зале и третьим ухом слушать разговоры караульных о том, что Киров был зелёный, а этот горький почему - то синий, хотя и тот, и другой вроде как должны быть красные. Конечно, он прямо так не утверждал, но... Документ брать с собой не имело смысла. Оставлять, видимо, тоже. Что же делать? Вспомнил меня, с кем и знаком - то был так, не коротко. И тем не менее, решил конфиденциально обратиться. Доверить самое дорогое. Думаю, что так оно и есть. Вы тоже обратили внимание? Бумага... просто невероятная какая - то... Ну, и говорил он - вполголоса. Уже и не помню, что там в точности. Хотя был уверен, что всё, до словечка, запомню. Некоторое, скажу вам, ощущение тайны... было. И уверенность, что не запомнить таких слов нельзя. Было же всё понятно. Что он говорил. Тогда. А теперь вижу, что ничего не понятно. И ничего - то я не запомнил. Так, осколки. Фразы. Бумага, смотрю, вас завела. Уникальная, да. Такую вряд ли и в целом мире найдёшь. В такую, кстати, электродетали заворачивали. Сосед сидел тогда. При Рассе V - ом. До того, как королева - мать покончила с собой. Помните ту историю? Как она попала в газеты? Кажется, в газете "Жизнь Прекрасна"...
  (... Ослепительно светящийся падающий объект видел чуть ли не весь наш городок...
  ... Капсулы для мужчин... Уникальный препарат для мужчин безупречного действия... Безопасный растительный состав совместим с алкоголем... Через 30 минут после приёма одной капсулы...
  ... Иконы мироточат и в домах, и в храмах...
  ... потому что любое форсированное понятие - чистая условность, защитная реакция человеческого мозга...)
  Но не в девятом, а в десятом номере. На первой полосе. Она давно хотела это сделать, но ей нужна была помощь. А помогать ей никто, разумеется, не соглашался. Напротив, её зорко караулили, ни на миг не оставляя одну. Ну, она и пошла на ва - банк. Выхватила из огня камина уголь, проглотила его, крепко стиснула зубы и умерла, так и не разжав рта. После этого Расс V - ый и промолвил свою знаменитую фразу: " х*й лю лю хули ибу ибу х*й суши" ("Грязно - серая лиса шаг за шагом возвращается в общежитие" - кит.)... Что до этой бумаги... Сосед мой купил её хитростью. Потом вываривал, снимая пласт жира, проглаживал. Материал получился прочный. Шариковые чернила насмерть держались. Хоть в воде держите, ничего с ними не сделается. Тут ещё у ручки особо тонкий конец. На одной стандартной странице помещается восемь как минимум. Всё это мне сам сосед рассказал. Что он там написал, до сих пор не имею ни малейшего представления. А может и не он вовсе. Слова не русские. Закорючки какие - то. Я проверял. Если бы зеркальное письмо. А то нет. Прикидываю: может, шифр? Ну, вроде пресловутого Кодекса Войнича (Известный предмет криптологии; таинственный манускрипт, предположительно датируемый эпохой Раннего Возрождения; язык, на котором он написан, и назначение самого текста до сих пор не выяснены и являются камнем преткновения для специалистов по обе стороны Атлантики; помимо версий об искусственных языках, а так же об ацтекском, маньчжурском, еврейском и прочих следах, есть предположение, что в рукописи использовалось письмо мифического народа ракшасов, в которых некоторые учёные пытаются опознать предков современных черкесов). Только без "этрусских" рисунков со схемами. Сплошной поток крохотных, как пыль, букв. Если читать, то только с увеличительным стеклом. Сдуру, а - ля Эдгар По на Сверхновой Тихо, попытался раскодировать эту штуку. Вообразил себя героем на первой линии огня. Троцкий в своё время в Харьков въехал. Меня же чёрт дёрнул в эту штуку въехать. А я не въехал. У того были справа латышские стрелки, а слева - китайцы. А у меня кто? Блок в ландо. В общем, так и осталась невинной шанхайской леди... Хотя даже спал с ней. Клал под подушку. Солдат спит - служба идёт. Надеялся, что будущее покажет. Что не стоит спешить, как говорится, с выводами. Чуял, что рукопись ко мне не равнодушна и познать её мне вполне по силам. Что мешало? А ничто не мешало. Просто я решил не форсировать события. Отпустил себя. Ага. Тут - то и пошло - поехало. The west is the best. Потянулись мысли в широкоглазую европу, как немцы из Казахстана... А это уже был верный признак того, что ожили мысли, почувствовали свою силу, взяли след зверя. Однажды в начале осени, в первых числах сентября, я сидел в своей качалке и слушал щурок. Они тогда устроили настоящее нашествие на оккупированный осами грушевый сад... И вдруг я понял, в чём тут дело. Достал из - под подушки рукопись, раскрыл её... Перед моими глазами распустился невероятный по красоте и таинственности цветок. Меня как молнией пронзило. Я увидел, что это никакая не беллетристика и даже не интимный дневник. Очевидно было, что это Список. Значки, в некоторых местах отделявшие слова друг от друга, скорее всего, означали порядковые номера. Список был выстроен не по вертикали, а по горизонтали. Не стихами, а прозой, если хотите. Хорошо. Ладно. Пусть будет так, подумал я. Список. Идём дальше. Список чего? Имён? Фамильных драгоценностей? Запрещённых снов? В какой - то момент мне показалось, что я поспешил. Летя в пыли на почтовых. Облажался, короче говоря. Проиграл. Всё оказалось намного сложнее и темнее, чем мне привиделось вначале. Давило на меня ещё то, что сосед ведь тогда так и не решился рассказать мне, о чём там говорилось в рукописи. То есть ему достаточно было и того, чтобы я просто поверил ему, что называется, по - соседски, на слово, и спрятал её и, по возможности, сберёг. Сберёг - для чего? Для кого? До каких пор? Ничего этого он не счёл нужным мне открыть. Нужно было просто сохранить рукопись. Значит, по его мнению, искать её у меня никому в голову прийти не могло ни при каких обстоятельствах. Я был у кого - то вне всяких подозрений. Странно. Мне наоборот казалось, что, в случае исчезновения рукописи, на меня - то, в первую очередь, и должны были бы обратить внимание те, от кого так неожиданно и необъяснимо пустился в бега мой неприкаянный сосед. Может, ни от кого он не спасал рукопись? Может быть, он просто - напросто передал её мне по своеобразной эстафете. Причём, незаконно передал. Некий круг избранных играет по каким - то известным только ему правилам, а тут свой без разрешения и в обход общепринятых законов тайно вводит в игру чужака. То есть меня бы в таком случае никто бы не искал. Ведь так сказать для них я вне игры. Terzo incomodo ("Третье докучливое лицо" - лат.). И вполне возможно, что мне и таким, как я, ничего передавать нельзя категорически, потому что это непростительно и в корне противоречит раз и навсегда установленным рельсам их олимпийской гонки. То есть он, передав рукопись мне, тем самым разрывал некий порочный круг, на который была, по его мнению, изначально обречена рукопись. Его целью, в таком случае, было, если не покончить с ней, то каким - то образом вывести за рамки. Перевести на другой уровень. Наполнить круг жизнью. Снова завести заглохшую машину спирали. Покончить с властью ненавистного вездесущего, замкнутого на себе, Прошлого... Подарил, говорите? Почему бы и нет. Я попался ему под руку, и он подарил её мне. Посмотрел как следует по сторонам. Никого не нашёл. А потом подумал, а что это я ищу да ищу, если вот он, соседушка, у меня под носом. И выбрал меня. На безрыбье и рак рыба... Ему она определённо уже не нужна. Я про рукопись. А сжигать как - то рука не поднимается. Да и родные не должны быть в курсе... Тут много чего ещё можно накопать. Смыслов накапливается более чем. Но мне - то от этого не легче. Особенно после того, как я сжёг рукопись. Да, сжёг. Сжёг. Да будь это не рукопись, а сама ;К;н;и;г;а;П;е;с;к;а;, я бы и то не раздумывал. Да, да, не смотрите на меня так. Взял и бросил в костёр во дворе. На глазах у тысяч рассевшихся по своим местам звёзд. Я подумал тогда: вот он, момент истины. Но ничего из ряда вон выходящего не произошло. Рукопись благополучно скорчилась и сгорела. От неё осталась жалкая, пачкающая руки, горстка золы... Это я так тогда думал. Но на следующее утро я вновь обнаружил её ... у себя под подушкой. Моя прелесть как ни в чём не бывало лежала на прежнем своём месте, чистая и нетронутая. Я сначала дико обрадовался. Решил, что мне наконец - то привиделся сон. Пусть и страшный. И не обратил внимания... Да... В тот же вечер я сжёг рукопись по - настоящему. Она сгорела у меня на глазах дотла. Вся, до единой страницы. Однако наступает новый день, и что я вижу? Рукопись, невредимая, всё там же, под подушкой. Святые угодники, подумал я. Я же стал видеть сны! Они мне снятся, а я просто не в силах опомниться, сообразить в чём дело. Я не привык. Мне никогда ничего не снилось, я уже вам говорил об этом... А тут эта немнущаяся бумага. Да она просто издевалась надо мной. Шутя разгадала мой изъян и сразу его мне исправила, как заботливая жёнушка. Залатала прореху и таким ангелочком уставилась на меня широко закрытыми глазками тысяч иероглифов. Я, признаться, уже в ту минуту перестал радоваться этим долгожданным снам, которых до того никогда, как вы уже знаете, не видел. Я откровенно струхнул. Ё - моё! Это я - то испугался! Безумие! Но это правда. У меня тогда просто затряслись коленки. На моих глазах происходило, ну, абсолютно же невозможное. Прежняя неспособность к снам показалась мне сущим пустяком в сравнении с тем, что выделывала эта вещица. Я почувствовал, что в жизнь мою вмешалось что - то, для чего обычный ход материи был не то, чтобы чем - то неведомым, но совершенно точно, что легко преодолимым. Я повторил своё аутодафе ещё несколько раз. И та, неизвестная мне сторона, словно принявший правила игры домашний зверёк, тоже в точности повторило свой неподдающийся никакому объяснению фокус. Рукопись, раз за разом, бросалась по вечерам в огонь, но стоило взойти солнцу, как все мои любительские чары бесследно пропадали. Неизменная, она по - прежнему лежала подо мной и так же, как всегда, покорно позволяла мне перелистывать её испещрённые непонятными письменами почти девические прелести. Сказать, что я был напуган и ошеломлён, значит ничего не сказать. Только в тот момент я понял вдруг, почему мой сосед завещал мне это "чудо". По - видимому, он столкнулся с тем же феноменом, что впоследствии и я. С беззаконным веществом этой вещи. Отдал мне источник своего устремившегося в бесконечность ужаса, взял в охапку всю свою немногочисленную семейку и откровенно дал дёру. Лет пять уже, кстати, прошло. С тех пор, как пропали. Да, но тогда, выходит, что наврал мне мой сосед. С три короба наврал. Не он автор рукописи. Вот так. Он лишь один из многих её преходящих владельцев. Понятное дело, тоже пытался раскусить орешек. Тоже что - то угадал. Тоже столкнулся с её игривым нравом. Тоже перепугался, как школьник. Тоже избавился от напасти простейшим способом, - передав её, так сказать, ближнему своему. И вот теперь я здесь, у вас. Сижу в вашем барочном кабинете... и не знаю, что мне делать с этой, замкнувшейся, погруженной в себя, даже не вещью... тварью, некой потусторонней гостьей. Она, как вы сами можете убедиться, ничего против меня не предпринимает. Ведёт себя тихо - тихо. Но от этого, поверьте мне, не менее угрожающе. Что - то есть глубоко враждебное в ней... Она нарочно подвигла меня на отчаянный шаг. Чтобы я бросил её в огонь, и она смогла мне показать свою, даже не знаю слово какое подобрать, эту свою... душераздирающую способность. Именно так: душераздирающую. По другому и не скажешь. Душераздирающую. Да. И вот она мне показала, что она такое есть. Дала мне понять и затихла. Таким цветочком бледным на краю бездны прикинулась.
  Ждёт. Сорвусь, не сорвусь? Я ведь всего - навсего, как и большинство из нас, маленький человек, но при этом, замечу, человек, который вправе причислять себя к когорте пишущих. Пусть и малоизвестных, но всё же инженеров человеческих душ. Я всю жизнь страдал от невозможности видеть сны. Я уже говорил. Прочитал в своё время о снах горы литературы. В частности "Космополисъ" Грацинского ("... Следует отметить, что всем известные сны на самом деле снятся далеко не всем; более того, подавляющее большинство людей просто скрывают, что им сны не снятся вовсе, и они совершенно не способны испытывать сновидения..."). Скрывал от всех этот мой странный недостаток. Мои з а п и с и буквально ломились от избытка самых разнообразных кошмаров, мною выдуманных сюжетов... И тут, представьте себе, вот эта вот поганая фальшивка! Эта пошлая загадочная рукопись, сестра шагреневой и прочих подобных ей мёртвых и безжалостных, как ханаанский песок, книг... Но я принёс её вам вовсе не для того, чтобы продолжить мной упомянутую эстафету. Ни в коем случае. По - своему вы пытались мне помочь, как могли. Хотите верьте, хотите нет, но ваши слова, действительно, на время давали мне надежду на сны, а значит, в какой - то степени, и на полноценную жизнь. В них было много неожиданного даже для меня, для человека, скажу без ложной скромности, необыкновенно информированного и обладающего как личность, по классификации Абатона, двадцатью четырьмя каратами. Но, к сожалению, а тогда я уже начал посещать ваши сеансы, мне в руки попала данная вещичка. И я думаю... Я теперь думаю, что это совсем не рукопись. Вы спрашиваете, что же это? На вид, конечно, это некоторое количество бумаги, странной бумаги. Имеется и какой - никакой текст. Опять же, своеобразный текст. Но всё это ничто в сравнении с тем, с чем я столкнулся буквально за день до нашей очередной встречи в среду. Что я хочу сказать? Дело в том, что, когда я в тот раз сидел у себя в комнате и, по обыкновению, работал над очередной, никому, кроме меня, не нужной, статьёй о " женщине с кабаньими клыками", меня что - то отвлекло от тогдашнего моего "запоя", и я оглянулся на странный тихий звук у себя за спиной. Звук был похож на кашель. Рукопись должна была находиться на прежнем месте, зажатая между "Звёздными дневниками Ийона Тихого" и "Арабскими ночами". Я подошёл к шкафу и открыл его. Там, внутри, не было ни единой книги. Ни единой! На нижней полке стоял лишь один - единственный маленький предмет, которого я до того никогда раньше не видел. Что за предмет? О, это очень интересно. Шахматная покрытая лаком деревянная фигура: конь. Чёрный конь. Что в этом интересного? А то, что голову коня украшал одинокий идеально прямой винтообразный рог. Совершенно верно. Единорог. Шахматная фигура чёрного единорога! А? Как вам такое? Причём я нигде не мог найти рукопись. Даже махнул рукой на пропавшие книги. Мне нужна была только она. Что произошло дальше? Рассматривая фигурку, на поверхности её восьмигранной "подошвы" я обнаружил миниатюрный портрет. Кого бы вы думали? Мой. Мой, мой. Я бы показал вам его вместе с той чёртовой фигурой, если бы не произошло следующее превращение. Фигурка чёрного единорога, очевидно, имитировавшая шахматного коня, перестала существовать, хотя я отвернулся всего лишь на несколько секунд, чтобы взять лупу с журнального столика. Я собирался в деталях рассмотреть собственный портрет работы неизвестного мне мастера. Но никакой фигурки уже не существовало в природе. На её месте лежала монета с дешёвым рельефом. Я глянул на решку. Неописуемая какая - то цифра. Ни римская, ни арабская. Перевернул. На реверсе - вместо "орла" - бегущий заяц, на спине которого вкогтившаяся в шерсть и уже засохшая оторванная лапка хищной птицы. Я уже не сомневался, что все эти мутаборы - "дело рук" Рукописи. Или того, что скрывалось за её тёмной материей. Я уже предвкушал новые её ипостаси, как вдруг она пропала совсем. Мне пришлось перерыть весь дом, вернее, только доступную мне половину дома. Я лазил повсюду как помешанный, потеряв чувство пространства и времени. Забыв, кто я, где я и что именно я ищу. Если бы меня тогда, посреди моих поисков, застала моя жена или кто - либо из дальних соседей, уверяю вас, я бы никому не смог внятно ответить, что происходит и почему у меня всё перевёрнуто вверх дном, как будто только что повторилось легендарное лиссабонское землетрясение, причём аккурат в отдельно взятой половине здания. К счастью, жена у меня инженер. Только не человеческих душ, а настоящий. С Пушкинской АЭС. И с работы возвращается она поздно, иногда даже за полночь. Что касается дальних соседей, то тут было ещё проще. Я их откровенно избегал, и они, по - видимому, имея некоторое представление о роде моих занятий, хотя бы из суеверного страха, вряд ли могли побеспокоить "учёного" среди бела дня. Так вот, поиски Рукописи или того, что стояло за ней и откровенно морочило мне голову, ничем не увенчались. Придя немного в себя, я ужаснулся тому, что натворил, и тут же бросился восстанавливать прежний порядок в собственном жилье. К вечеру, выбившись из сил, но всё - таки возвратившись в прежнюю, полную уюта и комфорта, обстановку, я наполнил себе травяную ванну и лег в горячую воду, чтобы расслабиться и привести мысли в привычную мне систему. Вспомнилась командировка в Тель - Авив. Там улицы, кстати, не пересекаются под прямым углом... На экран, что на пересечении глазных нервов в лобной части, шишковидная железа, она же проектор, спроецировала голографическую картинку а ля Куинджи... Конечно, оборонного интереса она не представляла, но была, по - своему, недурна. Какое - то местечко за городом. Скрытые в летней траве могилки красавиц... Отчего - то вспомнил, что у меня тот самый судный цвет, о котором упоминается в одном из аятов в Алькоране... Вспомнил отца своего... О том, как однажды я застал его за странным для меня тогда занятием. Дело было у нас на даче. Школьником я любил гулять по нашему огромному саду. Как - то ранним утром я вышел пройтись и остановился, дойдя до небольшого оврага, разделявшего сад на две половины. Я спустился на дно оврага. Стал наблюдать за солнцем. Оно кралось по самой кроне старого дуба, время от времени проваливаясь сквозь листву расклешёнными лучами и при этом умудряясь не произнести ни звука. Выглянув из ямы, я вдруг увидел старый наш дуб во всей его высоте и ширине. Никогда прежде я не обращал внимания на него целиком, не лицезрел его таким какой он есть. А тут он - раз - и предстал передо мной и как бы даже сказал мне с упрёком: вот он весь я, смотри, пока я добрый. Он оказался до смешного похож на 21 - ю карту в Атласе Мира, а именно - на Восточную Европу и Малую Азию. Пригорок, на котором властно укоренился дуб, в точности напоминал "турецкий обрыв" Малой Азии; ствол - весь Кавказ с обоими лукоморьями - каспийским и черноморским. Там, где должны были быть обозначены "веки" - Киев и Волгоград, - зияли самые широкие во всей кроне просветы, а во "лбу" кроны, над всем, в Москве, безуспешно пряталось солнце, чьи лучи то и дело прорывались сквозь тёмную листву призрачными вёслами. И только когда я охватил единым взглядом всё "лицо" дерева, я вдруг увидел своего отца, бывшего спортсмена. Он неподвижно сидел на развилке, среди ветвей, словно среди братьев, и медитировал по тогдашней моде, прямо над "устами", соответствовавшими на "карте" хребтам Большого и Малого Кавказа... Вот тогда - то и произошло новое превращение. Только представьте себе. Ко мне в ванну, потихоньку перешагнув через борт, залезает совершенно голая невероятной какой - то красоты и при том ещё изрядно татуированная (осьминог в квадрате?) империалистическая девица лет двадцати с "Великим искусством света и тени" Атаназиуса Кирхера под мышкой... Как говорится, почувствуйте панорамирование!.. Мне нечего делать в Клубе Одиноких Сердец... И вот представьте что это самое лет двадцати, вместе с, прямо скажем, не самой дешёвой книгой XVII - ого века, опускается в воду и ложится напротив. Фолиант растворятся в воде, словно сахар. Наши ноги, скользя по дну, встречаются под водой. Пар мешается с душными испарениями двух обнажённых тел. Помнится, её светлые твёрдые, как луна, глаза холодно и жадно припёрли к стенке мои, как будто она насмотрелась плоских фильмов ужасов и теперь вовсю строила из себя великую повелительницу ада. Я однако не теряя самообладания, эка невидаль - голая баба! - с интересом и волнением стал ждать, что неизвестная мне тварь учудит в следующий раз. Неужели всё закончится заурядным (ну, или незаурядным - не велика разница) сунь - вынем? Я произнёс про себя строчку из Абериутова. ... Страшна, как бабочка, Душа, и волосата, и очкаста... И приготовился к моему личному армагеддону. Но, к счастью, дальше прикосновения к ресницам всех моих широко раскрывшихся девяти глаз дело не пошло. Хотя я и почувствовал себя на мгновенье самим дьяволом, когда гостья затроилась в моих глазах, и вместо одной купальщицы передо мной оказалось целых три, как в незабвенном "El Sartorio" эпохи немого кино... Я подумал почему - то о том, что ей очень пошёл бы пуловер моей "атомной" жёнушки, а так же "тазобедренный" Гершвин, и стал, чёрт, помню как сейчас, клевать носом... Мне показалось, она что - то шептала, тихо - тихо, едва слышно, как продавщица, пересчитывающая за прилавком дневную выручку... Вскоре я уже не мог разобрать, что именно. Так сказать, произошло семантическое насыщение. Возможно, взгляни я на себя тогда со стороны, я бы заметил, что на лице у меня точно такое же выражение ужаса, что замечали на лице у Льва Толстого всякий раз, когда тот слушал "Шутку" Баха. У меня были видения... Визуальное наложение галактик... Варварская пора цветения отходит, уступая место нежной ржавчине... На таблице Снеллена вместо букв мерцают кольца, кольца, кольца гоняющихся за собственным хвостом змеек... Пятнадцать рашморских скульпторов, страдающих от эйсоптрофобии, прибывают на остров Сите с подарком для Вавилонской Библиотеки... Книга сама раздвигает прекрасные свои половины... Текст... На каком - то мёртвом языке... Этрусское не читается! - говорит один из иосафатов... Но слепой поэт тем не менее читает... Планета Кришна. Создано оружие. Решено испытать его на планете Альмез. Оружие это: сон. Первым, кого погружают в сон, становится специально для эксперимента созданное существо - адами. Эксперимент решено провести в кратере горы Грааль. Вместе с тем становится известно, что с планеты Заратустра послано Восьмеричное Древо для того, чтобы помешать опыту ( # % # )... Мне стало казаться, что девица что - то прячет в своих волосах, в той высокой причёске... Письмо? Да, возможно, письмо... Мне казалось, что окна у меня за спиной приняли свой истинный облик и стояли огромным бесшумным португальским парусником на волнах, ожидая только моего согласия, так как моя визави давно уже его озвучила... У меня в руках была лира... Я модулировал на ней... Вздохи святой переходили в крики феи и обратно... Это было что - то... Это было самое настоящее безумие... Teрра антиквус... Teрра антиквус... Я вспомнил, что шептали её губы, пошло выпученные, как у подражающей голливудским звёздам старшеклассницы... Шевелились и шептали... Teрра антиквус... Хотя могу и ошибаться. И шептала она что - то совсем другое... Так я чуть было не пропустил самое интересное. Но я вырвался из воды... Отплевался... Существо, как я и предполагал, к тому времени уже успело переметнуться - в ту же грязноватую Рукопись. Я осторожно поднял её с резинового коврика влажными пальцами и, продолжая лежать в воде, раскрыл её на... трёхсотой странице. Я сразу обратил внимание на то, что это вполне читабельный текст. А точнее, притча...
  *
  Жила - была одинокая царица. И было у неё всё: власть, красота, богатство, свита, время... Одно её смущало: никого НАД нею не было. И вот в один прекрасный день решила царица рискнуть, испытать свою судьбу. А вдруг есть что - то такое на свете, что сумеет взять НАД нею верх! И тогда царица разослала гонцов во все стороны света, чтобы объявили эту новость и условия предстоящего состязания. И гонцы протрубили о том, чтобы все смельчаки съезжались на великий турнир, ибо в награду победителю был обещан необыкновенный приз - Полцарства. Потянулась ко дворцу царицы масса самого разного народу. Со всех концов земли сошлись самые отчаянные храбрецы обоего пола. Однако, когда они попадали непосредственно в сам дворец, а точнее, в покои царицы, и их запросто встречала совершенно обнажённая хозяйка, то они, ослеплённые и растерянные и охваченные неподдельным ужасом, тут же бежали прочь восвояси. На расспросы о том, что случилось, никто из них не мог дать ответа, многие мужчины и женщины попросту теряли дар речи. Рушились семьи, сводились счёты с жизнью. Кто - то даже брал посох и суму и отправлялся в полную неизвестность. Видя такие последствия легкомысленной своей затеи, царица решила отменить непопулярный турнир. Она была окончательно разочарована в людях и лишний раз убедилась в реальном могуществе судьбы. Её стала одолевать хандра. Она так и не оделась, оставшись в том виде, в котором её постигло жестокое разочарование и, быть может, крушение последней надежды избавиться от одиночества. Не помогала даже такая отрада, как сон. Временами он услаждал царицу и даже брал НАД нею верх, что особенно её восхищало. Но сон есть сон, не меньше и не больше. А возвращение к яви вновь расставляло всё по своим местам. Не утешало царицу, как раньше, и любимое веницейское зеркало. Отражение казалось врагом, соглядатаем, переодетым живым мертвецом, который только и делал, что изыскивал способ перебраться на сторону к одинокой царице и погубить её окончательно. Царица стала забываться. Она больше не ходила на двух ногах, как положено человеку, и, если не лежала, то бродила по комнатам на четвереньках, словно сказочная тварь. Она забыла о своих любимых розах и лилиях. Она забыла о своём попугае Каке. Кака тщетно пытался напомнить ей о себе, выкрикивая одну и ту же фразу, которой царица научила его пару лет назад: "Коня! Коня! Всё царство за коня!". Как - то царица ползла по двору и нечаянно спустилась по лестнице к бассейну, чего давненько не делала, опасаясь мыться и делать малодушные уступки обманщице, отражённой в живом стекле. Но что произошло, то произошло. Царица оказалась на краю водоёма, доверху наполненного хрустально чистой влагой. И тогда она увидела там, в глубине, Чудовище. "Что тебе нужно?" - спросила царица. "Здравствуй, Красавица!" - ответило Чудовище. - Я пришло за тобой. Ты будешь мне женой". Царица возмутилась до глубины души. "Да как ты смеешь, чучело огородное, так разговаривать с царицей! Ты смеёшься надо мной, ты, чудо - юдо!" "Смеюсь НАД тобой?" "Да! Надо мной!" "Так отдавай же мне сейчас же Полцарства, раз я смеюсь НАД тобой!" - странным голосом объявило Чудовище, вмиг напомнив царице об условиях игры, официально всё ещё не отменённой. Придя в себя, царица не ловко сказала: "Нет, нет, ты, конечно же, надо мной нисколько не смеёшься..." "Так ведь НАД тобой не смеюсь!" - настаивало на своём Чудовище. Царица задрожала, растерявшись. Отступать было некуда. Игра есть игра. Видя, что гость выиграл турнир, она вынуждена была отдать герою пол Царства. Когда Чудовище ступило на пол Царства, оно спросило: "А почему пол немытый? Лично я не собираюсь его мыть". Царица ответила: "Не мой". И тихо ушла на свою половину. Монстр ей вслед прокричал: "Как это - немой? Почему немой?" Но царица больше не произнесла ни слова.
  *
  ... Вы хотите, чтобы я предоставил вам доказательства по - важнее? Здесь, у вас на глазах?.. Пожалуйста... Можете присоединиться. Рвите смело. На мелкие кусочки... Да! Да! Вот так! Хорошо! Браво!.. Ну, а теперь... А теперь выбрасываем весь этот мусор в окно! С девятого нашего этажа... Полетели! Йех - хуу!.. А вот теперь глядите, что у нас на столе. Узнаёте? Она самая. Никакого фокуса тут нет. Я не фокусник. Теперь вы видите сами, что это никакая не Рукопись, а чёрт его знает, что. Этому существу совершенно всё равно, какой вид принять. Смотря по обстановке. Потрясающий протеизм! И я вот давно уже гадаю на счёт её изначальной формы. В платоновском смысле. Сомневаюсь, что рукопись - это она и есть. А вы как думаете? Всё - таки рукопись? Хотите, чтобы я одолжил её вам на пару дней? Я - то не против. Но как отнесётся к вашему интересу она? Вы сами могли убедиться, что ничто ей не преграда и не указ. Самое смешное то, что эти символы мне знакомы. Что - то похожее на эти кружки я рисовал на полях конспектов на лекциях в университете. Была у меня такая глупая привычка. Зато теперь я вижу, что львиная доля моих заумных "записей" на поверку оказалась не такой уж и бессмысленной и беспощадной. Никуда не пропала, а перекочевала сюда, в эту удивительную штуковину. Возможно, даже возвратилась туда, откуда, собственно, и появилась. Хотя, признаться, я их видел неоднократно и потом. К примеру, по телевизору. В каком - то фантастическом фильме про чёрную магию. Гримуар , яйцо змеи, череп, накидка из перьев, десятикрылый идол... Был там один жуткий эпизод - с ползунком. Так звали фамилиара. Улитка, вроде виноградной. Кличка: Ползунок. Колдун подсылает Ползунка к своей очередной жертве. Пока та спит, малыш забирается на её обнажённое тело и за ночь, до наступления рассвета, при помощи своего удивительного органа в виде иглы, успевает не спеша покрыть всю поверхность человеческой кожи татуировкой. Татуировка - это, конечно, статья особая. Единственная в своём роде. Зловещие такие синеватые значки... Ну, и вот жертва просыпается. Это уже совсем другая личность, полностью подчинённая чёрной воле колдуна. Проклятый чернокнижник совершенно опустошает избранную им душу человека и в дальнейшем может уже делать с ним и через него всё, что только пожелает. Так вот, точно такие же значки рисовал я на лекциях задолго до той пиратской дешёвки. Не говоря уже о данной рукописи. Рукопись ли это? Кто знает?.. Несмотря на все свои превращения, она и в самом деле может оказаться всего лишь тем, чем кажется. Исключать этого нельзя. Но мне всё же думается, что это не рукопись. Вероятно, Рукописью неизвестное нам существо прикинулось только потому что последним её владельцем оказался я, человек пишущий... Вы обратили внимание, как легко она меняет свои обличья, но в итоге возвращается именно к образу рукописи как к своего рода изначальному. Но это не изначальный образ. И потом, меня смущает следующее обстоятельство. Какое?.. То, что сосед не передал мне рукопись из рук в руки. Предпочёл засунуть её в отдушину. Иди, мол, смотри. Не странно ли? А что, если и сосед со всей его семейкой - лишь очередной обман этого существа? Тогда что же это? Кто это? Зачем ему понадобился именно я? Ведь я в общем - то ничего из себя не представляю: ни как писатель, ни, тем более, как человек. Что во мне, по большому счёту, такого, что, по его мнению, выделило бы меня из общего числа? Да ничего особенного. Зачем же перед таким обыкновенным существом, как я, устраивать такие вселенские танцы? Кого она только не изображала! Говорила со мной языком образов. Она говорит, а я ни черта не понимаю. Снова говорит. Снова не могу понять. Что за непонятливый чел мне попался, думает. Ну, так найди себе более понятливого и танцуй с ним сколько влезет. Зачем же меня испытывать? Я ведь непонятливый! Но она прикопалась именно ко мне. Приглянулся я ей, что ли? Не понимаю, хоть убей. Вот и вы просите её у меня на пару дней. Но ведь она ещё должна дать согласие на вас. С соседом тем мне, например, всё понятно. От его имени она вручает мне себя сама. Возьми, говорит, я тебе ещё пригожусь. Я и взял. А на вас она ведь ещё должна, как говорят американцы, глаз положить. Но положила - то она этот свой глаз пока что только на меня. Вот в чём загвоздка. На мне сейчас всё сходится. Мне и отвечать. И пока не отвечу, о передаче не может быть речи. Тут дело особенное. Даже не знаю, зачем я это всё вам рассказал. Тайна, можно сказать, сама мне доверилась. Собственной персоной. А я тут же взял и побежал к вам, к психологам. Как пацан перепуганный припёрся и выложил вам всю подноготную тайны. Что это вы так уставились на меня? Что это с вами? Так переменились в лице, что и не узнать даже. Да, это и есть моё настоящее лицо. Не нравится? Страшно? А чего бояться? Кого вы так испугались, товарищ? Неужели вы думаете, что на свете этом есть что - то ещё, кроме Меня? Это же всё я. И вы... в том числе. Просто я захотел, чтобы вы... все тут были. Со всей вашей так называемой Природой. Со всей этой вашей Остывшей Звездой. Я так захотел. Мне так приспичило. Прорвало меня. Все вы во Мне. А Я в вас. Я, я - эта самая Книга книг! Я - Леодр Леодров. А это моя любимая маска... Пистолет? Ого - го. Вы этим собираетесь меня прикончить? Смех и грех. Я же ясно вам сказал. Кроме меня ничего этого, этого и этого нет. Нету! Ничего вообще нет. Стреляйте... Ну! Стреляйте, стреляйте. Сами и увидите, если мозгов не хватает. Чудак. Дайте - ка сюда... Вот. Славная пушка. Почему - то не заряженная. Ну, что ж. Заряжаем... Да святится имя твоё... Иоганн. Себастьян. Бах!
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | Н.Быкадорова "Главные слова" (Антиутопия) | | М.Халкиди "Фиктивная помолвка. Маска" (Любовное фэнтези) | | Ю.Эллисон "Между льдом и пламенем 2, или Как достать ректора" (Любовное фэнтези) | | А.Михална "Путь домой" (Постапокалипсис) | | Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург" (Киберпанк) | | Д.Коуст, "Как легко и быстро сбежать от принца" (Любовное фэнтези) | | Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг" (Постапокалипсис) | | A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)" (ЛитРПГ) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | |

Хиты на ProdaMan.ru Офисные записки. КьязаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиШерлин. Гринь Анна��Дочь темного мага��. Анетта ПолитоваСнежный тайфун. Александр МихайловскийТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Счастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Подари мне чешуйку. Гаврилова АннаЯ хочу тебя трогать. Виолетта РоманВедьма и ее мужчины. Лариса Чайка
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"