# 71. Чёрно-хрустальный зал

Норэмэлдо Арандур

Соавтор: Аилин Тирэндиль.

Энгватар растягивал лечение, как только возможно, но через три недели за Маитимо пришли.


Эльф постепенно поправлялся, хотя все равно подолгу спал, и был далек от настоящего исцеления, но Волку, для его целей, такое состояние подходило. Волк уверил целителя, что не будет трогать тело Маитимо, но Энгватара это не успокоило: в прошлый раз после подобного уверения Волк заключил Маитимо в футляр... Орки тащили нолдо, подхватив за связанные руки - эльф был слишом слаб, чтобы добраться до камеры, где его ждал умаиа (от галереи до подземелий путь был не близкий).


В этот раз Маирон решил измотать душу нолдо страданием и памятью о страдании. Он использовал наведенные сны, желая погрузить нолдо в худшие моменты плена - будь то унизительная коронация, допросы брата и сестры, или пребывание в футляре. Но чаще Волк повторял по кругу особо выбранные мучения и казни эльфов - от казни Вэриндо до казни девчонки-аварэ, которую Маитимо должен был добить сам; или как привязанные к столбам нолдор и синдар начинали говорить; или как эльфы-ученики мучили нолдо, вонзая в него железные розы...


У Волка было припасено многое, но, конечно же, умаиа не стал вываливать все сразу - он насылал сны понемногу, в продолжение восьми месяцев. Маитимо когда раньше, когда позже распознавал мороки, и это было хорошо: снималась опасность, что нолдо слишком бурно отреагирует на увиденное. А не смотреть Маитимо не мог.


- Смотри, - смеялся Маирон, - смотри, как ты велик и сколько добра ты принес. Если бы не ты и твои усилия, они были бы еще живы. А этих эльфов не удалось бы сделать палачами...


Сны-воспоминания сменялись снами, в которых Маитимо, будучи свободен, встречался со своими братьями, но они вдруг обращались чудовищами. А потом вновь принимали облик братьев и говорили, как родичи...


***


Саурон погружал Маитимо в сон (чаще всего, подмешивая зелье к еде), а потом окружал сознание эльфа чарами и ужасом. И этот ужас длился не один час, а потом феанариона возвращали в камеру, и еще долгие дни нолдо не мог спать спокойно, просыпаясь то с криком, то в слезах. Энгватар давал другу успокоительные настои, но они не помогали, и тогда целитель садился рядом с Маитимо, пока тот спал, и старался отогнать дурные мысли.


Вэндэ тоже старалась как могла, робко обнимая Маитимо, пока он спал, или когда проснулся от кошмара, но она слишком боялась феанариона.


***


Вскоре стало понятно, что Саурон доволен результатом и не собирается прекращать своих забав, и тогда Энгватар тихо сказал Маитимо:


- Я вижу лишь один способ добиться, чтобы Волк остановился. Если он поверит, что опять перестарался, что эти мороки за длительное время подействовали на тебя и приводят к постепенному выгоранию; тогда я смогу все остановить, пока тебя не пришлось снова спасать.


- Что я должен делать? - спросил Маитимо. За месяцы после скалы он так и не стал выглядеть намного лучше: нолдо был бледен, глаза ввалились и потемнели; эльф был тихим и подавленным. Оказалось, что со своим воображением и памятью сражаться было куда труднее, чем с Врагом и его слугами. И все же, Маитимо был далек от того чтобы его понадобилось "вытаскивать".


- На тебе действительно сказывается тот ужас, что ты постоянно переживаешь, ты так и не исцеляешься, а Маирон может продолжать еще очень долго. Попробуй следующий раз вести себя вяло и равнодушно, а затем я дам тебе зелье, сочетание успокоительного и сонного с некоторыми добавками, после которого всем покажется что ты выгораешь. И тогда я смогу сказать Владыке, что продолжение опытов Волка недопустимо.


- Я не хочу притворяться перед Сауроном ради снисхождения. Да он и не поверит мне, - возразил нолдо.


- Тогда нужно положиться на зелье. Они могут понять, что за этим стою я, но ведь меня защищают... - произнес Энгватар.


- Попробуем обойтись без зелий. Я давно ем через силу, а теперь не буду заставлять себя, и через пару дней ты скажешь об этом. Добавь, что я уже многие месяцы сплю лишь потому, что ты даешь мне сонного зелья. Скажи, что больше так продолжаться не может.


- Так и поступим, - кивнул целитель. - А если Маирон будет настаивать, скажу Владыке...


- Как думаешь, почему я еще Посланник? - спросил Маитимо. - Я хочу избавиться от кошмаров и готов для этого на любые хитрости, что ты предложишь. И в результате я обманываю, и плету интриги и заговоры. Ты же понимаешь, что то, что "я веду себя так только с плохими" не является оправданием.


- Я не тот, кто мог бы дать ответ, почему ты Посланник... - вздохнул Энгватар. Дальше стоило продолжить "ведь я Темный", но целитель слишком сильно изменился... Он поднял голову. - Хотя... возможно, и могу. Ты говоришь, что я не Темный более, но ведь моя помощь - это почти всегда хитрости и интриги. Даже та Игра... я ведь задумывал ее, чтобы хитростью убедить всех, что эльфов бесполезно пытать ради того, чтобы добиться чего-то от тебя. Но эта Игра стала тем, с чего начались перемены... Почему это было возможно?


- Обман лежал в основе прихода Света... Это звучит странно. Это... не может быть так, но я не понимаю, как обстоит дело в действительности. Мой разум слишком измучен, чтобы я мог сейчас о чем-то связно думать.


- Нет, не обман лежал в основе, хотя я и хитрил, - задумчиво произнес Энгватар. - Но что, тогда? Защита? Я защищал тебя и защищал других эльфов. Защищать можно разными путями: силой, оружием, угрозой, хитростью, но по сути это защита...


- То есть убивать плохо, но когда сражаешься с Тьмой, то хорошо, ведь и сами Валар сражаются, и Тулкато был послан в Арду Единым как воин и для войны. Но... обманывать и манипулировать, чтобы тоже бороться с Тьмой... это трудно назвать хорошим. Однако, не делай я так, множество эльфов не получили бы свободы. Моринготто - отец лжи, но даже его ложь можно обратить во благо. И все же... Должны быть какие-то границы допустимого... Хорошо убивать лишь тех, кто служит Тьме, хорошо лгать, чтобы защитить другого? И в этом нет ничего недостойного и бесчестного, потому что ты не ищешь корысти?


- Лгать, чтобы защитить других... Или чтобы сберечь тайну, - ответил Энгватар. - Но и защищать себя с помощью хитрости от тех, кто хочет тебя убить, взять в плен, замучить, заставляет трудиться как раба, я не назову недостойным. Побег из плена почти невозможен без тех или иных хитростей: тайного сговора, маскировки, отвлечения и запутывания следов или притворной покорности тех, кто готовится бежать... Думаешь ли ты, что беглецы должны стыдиться этого? Они защищают не других, а самих себя.


- Нет, не должны. Защищать свою жизнь, свободу, то, что тебе дорого, всегда правильно. И все же... нет одного ответа на все случаи. Каждый раз нужно смотреть и думать, достойно ли поступать так или иначе. Потому что обманывая и манипулируя, шантажируя и угрожая, мы можем нанести себе, своей фэа, больше вреда, чем это могли бы сделать враги.


- Я все же не такой, как вы, - целитель бросил краткий взгляд на лаиквэндэ, которая сейчас спала поодаль, не мешая их тихому разговору, - я не чувствую этих границ, хотя хорошо знаю другие. Но я понимаю, о чем ты. Скажем, если ты сообщишь ложное пророчество или нечто, будто бы переданное тебе как Посланнику, на самом деле сочинив это для избавления от пыток, это наверняка перейдет меру допустимого.


- Да, - подтвердил эльф. - Я не осмелюсь солгать в таком.


***


На следующий день заговорщики начали воплощать свой план. Служившая в камере дева была встревожена тем, что Маитимо отказывается от еды; Энгватар считал, что ей не стоит знать о замысле, но можно сообщить, что он, целитель, не допустит опасности для жизни Маитимо и добьется его полного исцеления.


Еще день спустя Энгватар передал и Маирону, что было оговорено.


- Что ж, я увеличу промежутки между нашими с Маитимо встречами, - Волк не стал спорить с целителем, но тот постарался добиться большего.


- Ты сам видишь, что Нолдоран не исцеляется, несмотря на все мои усилия: фэа эльфа истощена. Если Владыка задумает новый допрос, а Маитимо не будет к нему готов, ответственность всецело ляжет на тебя.


План заговорщиков удался. Узнав, что Маитимо не только потерял сон, но и отказывается от пищи, Волк не захотел рисковать и прекратил свои пытки. Это была очередная маленькая победа феанариона, бесконечная по счету в череде прошедших двадцати с лишнем лет.


***


Лаиквэндэ старалась помочь мрачному эльфу-нолдо, но она боялась его. Боялась его ярких глаз; его резкого смеха, в случаях, когда ей казалось что надо печально молчать; его резкого нрава... всего. И теперь, когда этот страшно худой эльф отказывался от еды, дева боялась его еще больше.


Когда целитель-умаиа сказал, что Саурон больше не будет мучить нолдо кошмарами, дева сжала ладони от радости.


- Ты заметил?.. Саурон решил прекратить свои мучения восемь месяцев спустя. Опять восемь месяцев. Почему? - Маитимо сжал руку тайного друга.


- Почему не месяцем или двумя раньше и не месяцем позже? Есть ли нечто особое, знаковое, в числе восемь для нолдор? Я знаю только то, что восемь - это число Аратар без Мэлькора и число тронов в Круге Судеб...


Маитимо пожал плечами.


- Восемь - это число лучей в звезде сыновей и прасыновей Финвэ. Но... это все явно не то.


***


Энгватар старался помочь Маитимо, и спустя время нолдо стал спать спокойнее.


Но и целитель, и фэанарион видели, что эльдэ боится Маитимо, избегает его. Из-за этого страха лаиквэндэ не готова была слушать те советы, что Маитимо мог ей дать... Она была рада, что нолдо стало лучше, но он по-прежнему оставался слишком непохожим на ее родичей, лесных эльфов и синдар. Слишком чуждым и непонятным. Он часто говорил с Темным маиа и просил молчать об этом, а целитель обращался с ним совсем иначе, чем с другими. Орки не издевались над Маитимо, а боялись его; а сам Маитимо - он словно вообще не боялся, хотя не мог спать. Как это может быть? Не пленник боится тюремщиков и палачей, а они его боятся! Что за силой он наделен, что за огонь в его глазах? Дева не понимала, как это все возможно, не понимала действий высокого родича и многих слов, что до нее долетали - она была вовсе не из числа мудрых - и потому она страшилась. И то, что нолдо не мог спать, хотя ему давали целебные зелья, и то, что он отказывался есть... эльфы не поступали так. И ее поставили прислуживать этому эльфу - разве так бывает? А вдруг Маитимо... на самом деле не эльф?


- Ее нужно скорее освободить, ее не радует, а пугает то, что вы вместе, - как-то сказал Энвгатар, - Но пока ты в тяжелом состоянии, это будет странным. Когда ты исцелишься, и я не смогу откладывать более сообщения об этом, я выведу деву, пока ты будешь спать. Так мне легче будет объясниться, если Владыка потребует показать все через разум. Если ты проснешься и не увидишь рядом ни девы, ни ее постели, знай: она свободна. А если в ее углу будет брошен мусор и скомканная постель... Значит, Владыка передумал.


К счастью, этого не произошло. Но это означало и то, что Владыка Севера считает Маитимо готовым к допросам и наказаниям.


Нолдо с облегчением смотрел на то место, где еще недавно спала юная девушка, похожая на лесного зверька. Обычно, расставаясь с родичами, нолдо чувствовал грусть, но не в этот раз - они не стали друзьями, не стали даже привязаны друг к другу. Девушке не нужны были ни Свет, ни противостояние Тьме. Она желала быть частью мира, своего леса, в котором она и ее родичи жили, не разжигая костров и не убивая зверей для еды и одежды.*(1) Маитимо чувствовал, что она выстроила стену между ними, и так и не смог преодолеть эту стену: у девы не было воли ее убрать, у Маитимо не было сил и ясности ума пытаться расположить лаиквэндэ к себе. Что же - теперь все в прошлом. Маитимо прошел по комнате, разминая плечи и руки. Вот и все... Теперь за ним в любую минуту могут прийти. Свобода девушки означала начало нового испытания для него, а лесной зверек даже не узнает, чем была оплачена ее свобода. Впрочем, это тоже не важно.


Эльф со вздохом оглядел себя. Когда-то, даже после многих лет плена, восстанавливаясь после пыток, он старался поддерживать свою физическую форму. Но те бесконечные месяцы на скале и последующие месяцы почти без сна, в бесконечных кошмарах, изменили его до неузнаваемости. Эльф стал таким худым, что отчетливо были видны его кости. И хотя в последние три месяца Энгватар сделал все, чтобы помочь другу прийти в себя, этого явно не хватало - Маитимо начал немного отъедаться, но был по-прежнему крайне худ и бледен: но глаза во впалых глазницах сияли ярко, а взгляд был твердым. Целитель сказал Моринготто правду - Маитимо был готов ко встрече.


***


Пока Маитимо оставался на исцелении, из Ангамандо бежали несколько умаиар - те, кто тайно сообщались с Валар; те, кто испугался предсказанного Нолдораном (мало кто знал, что он еще и Посланник)... Владыка Севера был уверен, что за этими побегами стоит все тот же Маитимо, но ведь он не общался ни с орками, ни с умаиар, Энгватар сам следил за ним!


- Наверное, Маитимо сумел использовать осанвэ кента, - мрачно проговорил Владыка, думая о том, что целитель, конечно, побоится проникать в разум нолдо, чтобы помешать ему. - Отныне, когда будешь лечить Маитимо, усыпляй его на все время исцеления. И не вздумай добиваться ответов: ты дождешься не награды, а наказания.


Сейчас же Владыка Севера задумал вновь устроить встречу своих учеников с Маитимо... или показать, какой красивый зал создали по велению Мелькора. Смотря кто явится на встречу - Посланник или вконец обнаглевший Нолдоран.


***


За Маитимо пришли орки, которых лично контролировал Владыка. Нолдо заметил, что они ведут себя странно - не выглядят испуганными, не хватают его чуть не толпой от страха, не перебраниваются, не насмехаются. Крепко схватив пленника, орки молча повели его в новый зал, мрачно и подозрительно поглядывая на Маитимо - не выкинет ли он что еще...


Нолдо не знал, что задумал Моринготто, возможности бежать эльф сейчас не видел, и потому просто шел, куда его вели.


***


Новый зал был предметом особой гордости Архитектора - умаиа вложил в него все свое мастерство, и весь холод своих чар и своего сердца. Красота этого зала не была изломанной и болезненной, она была отточенной, продуманной и ледяной. Мертвой - не как погибшее, но как никогда не жившее. Как мертвы были цветы и травы из черного металла и камня. Как не пел и не мог омыть лицо или утолить жажду искусно созданный из хрусталя фонтан.


Маитимо ввели в зал, где его ждал Владыка Севера.


- Смотри! Я велел создать этот зал, чтобы украсить мою Твердыню. И он не будет предназначен для пыток, заточения или труда рабов.


- В этом зале... страшно, - сказал нолдо, чье лицо, впрочем, страха не выражало. - Зачем ты позвал меня?


Владыка ждал одобрения, слов о награде... но его усилия были даже не замечены! (О том, что многие усилия здесь прилагал Архитектор, а вовсе не лично Владыка, Мелькор, конечно, не думал - ведь умаиа исполнял его веление). Темный Вала скрыл разочарование: если нолдо не ответил как Посланник, нечего показывать ему свои ожидания.


- Ты давно не видел моих учеников, - усмехнулся Владыка.


Не желая, чтобы Маитимо опять наговорил лишнего, Владыка решил наложить на Маитимо чары, заставляя эльфа молчать. Но это было делом не мгновенным, даже для Мелькора; а феанарион даже в таком состоянии мог оказать сопротивление. Чтобы было проще, Враг ударил пленника Волей и наложил чары уже на скорчившегося на полу нолдо. Феанарион не ответил, не оказал сопротивления, не выказал ничем ни своей строптивости, ни того, что он Посланник, и за это получил новый удар Воли. А затем Владыка подал знак, и в зал ввели учеников.


- Этой мой дар вам, - обратился к ним Мэлькор. - Этот каменный сад создан ради того, чтобы обрадовать вас, чтобы вы могли приходить сюда и любоваться.


Эльфы в самом деле были рады - именно тем, что их Учитель создал сад для них. Самым залом они любовались, но в нем не было ничего, что могло бы согреть сердце - напротив, от него пронизывал холод. Но Владыка прежде много раз рассказывал им, что красота Тьмы особая, она отличается от красоты Света, и зал им нравился.


Онемевшего Маитимо посадили на каменную скамью, возле фонтана, так что ученики его даже не заметили сразу. Нолдо сидел сгорбившись, склонившись вперед, поскольку вообще с трудом мог сидеть, и молчал. Но общий настрой авари Маитимо слышал, и его бросало в дрожь от того, что сделали с этими детьми.


Владыка Севера решил, что с помощью Маитимо будет особенно хорошо убедить учеников, как он добр. Он подвел их к нолдо:


- Вы знаете, сколько я страдал из-за Маитимо Феанариона, и никто из вас не забудет, что он убил вашего друга. Но я простил его и позволил тоже видеть красоту этого места. Более того, я одарю его украшениями, сделанными для него... - Владыка подошел со своими подарками к нолдо. Он был уверен, что Маитимо будет сопротивляться, насколько это возможно для получившего удары Волей, и это произведет еще лучшее впечатление на учеников.


Нолдо вовсе не хотел получить "украшения" от Моринготто, он помнил золотой ошейник с шипами, что получил "в подарок" от Саурона. Но у эльфа было совсем мало сил, и сопротивляться Увала он не смог бы, потому Маитимо сделал что смог - с трудом поднял голову и в упор посмотрел на Моринготто, глаза в глаза. И Владыка Севера отвел взгляд.


Этот упрямец злил Владыку, но Мелькор желал показать ученикам, как добр, и потому только качнул головой.


- Хотя ты так неблагодарен, и напал бы на моих учеников, если бы я не мешал тебе, я все же одарю тебя, по своей доброй воле, - и Вала возложил на шею Маитимо черное ожерелье: оно не было зачарованным.


Маитимо не стал уклоняться от украшения - все равно наденут, а сил у него почти не было. Владыка надел на Маитимо и браслеты. Украшения делали в том же стиле, что и зал - черные с хрустальными вставками. Рот эльфа был заткнут чарами, и нолдо лишь насмешливо и презрительно посмотрел на учеников Моринготто. Ничего... он постарается добраться до них, особенно до двоих палачей.


Ученики смотрели с восхищением на своего Учителя и с возмущением на Маитимо, но один из авари все же заметил, что великий Владыка Арды не выдержал взгляда нолдо... Как будто страшился его.


- Маитимо эту красоту не оценит, он не способен видеть выходящее за узкие границы того, что ему внушали Валар, - надменно поморщилась одна из девушек, к удовольствию своего наставника. - И он предал вас, но мы никогда не предадим!


- Если он или другие нападут, мы умрем за вас! - подхватил ее пылкий друг.


- Какое утешение для меня видеть, как вы мне преданы, - ответил Владыка, а взглядом скользнул по ученикам: нет ли в них чего неподобающего? - Вы сделаете все, что я скажу вам, потому что знаете, я не потребую от вас ничего дурного.


Эльфы склонили головы. Они в самом деле полностью доверяли Темному Вале.


- Однажды нам придется расстаться, так как я пошлю вас учить других: поведать правду обо мне тем, кто меня не знает, перед кем меня оболгали. - Ученики вновь поклонились, хотя выглядели опечаленными тем, что они не всегда будут при Владыке. - Но это будет еще не скоро, а сейчас - наслаждайтесь моими дарами!


По знаку Владыки Маитимо увели. Нолдо должны были подлечить в камере, в сонном состоянии, а затем вновь подвесить на скалу.


***


Оказавшись в камере, нолдо первым делом сорвал с себя украшения. Он все еще был под заклятьем немоты, но ждавший его Энгватар заклятье снял. Маитимо рассказал все, что произошло, вертя в пальцах браслеты и рассматривая ожерелье - эльфу не верилось что Моринготто ничего не задумал и "подарил" просто украшение.


- Знаешь, мне кажется, Моринготто меня боится. Но я теперь хочу сражаться не только против него и его тварей, но и уничтожить этих учеников. Двое из них уже стали палачами, они не эльфы, они... Темные твари. Враг хочет отпустить их в мир, нести ложь и сеять ее среди эльфов, а я хочу смерти этих учеников.


- Ты больше не хочешь попытаться что-то изменить в них? Ведь ты переубедил нескольких из этих авари, и больше того... ты помог многим умаиар, что были палачами, не только мне. А этих учеников ты сам недавно звал детьми; что изменилось сейчас?


- Они так и остались детьми, но они не хотят меняться. Они смотрят и не видят. Даже если я суну им правду в лицо, так что невозможно отвертеться, они все равно найдут в своем сердце оправдание, причину, или просто "не увидят", "забудут". Им не нужна правда, и потому они глухи и слепы... Я не смогу достучаться до них. Дело не в возрасте, дело в горении сердца.


- Есть и иное, что может менять, например, благодарность. Но ты видишь, что до этих эльфов не достучаться... Ты хочешь добиться того, чтобы они были убиты... Владыка внимательно смотрит за учениками и очень высоко ценит их; есть даже нечто, что Владыка обсуждает только с ними, и... кажется, не хочет, чтобы мы, его маиар, об этом знали, - сказал целитель. - Если кто-то из них погибнет, достанется всем, кто оказался рядом и не помешал этому... А тебе едва ли дадут с ними встретиться так, чтобы ты мог серьезно навредить.


- Я ничего не знаю, - Маитимо вздохнул и с силой потер лицо руками. - Я могу быть прав о ком-то конкретном, но не о всей группе. Я не могу сказать, что они все потеряны, знаю, что потеряны лишь двое. И ты прав, я должен попробовать им помочь... А для этого мне нужно встретиться с ними. Но все-таки они - вторая цель. Первая - по-прежнему умаиар, которых слишком много в Ангамандо, из-за которых нолдор не могут атаковать эту крепость и победить. Мне нужно выбраться из-под твоей опеки и снов, друг.


- Выбраться из-под опеки... - Энгватар сел, сцепил руки и долго молчал, прежде чем тихо продолжить. - Если ты нападешь на меня и попытаешься бежать, то я легко выкручусь: я из слабых маиар, не из могучих, а тебе была дана сила ранить и их. Но после такого тебя наверняка передадут другому целителю; тем более, что сейчас тебя едва ли понадобится спасать: со скалой все уже известно...


- Давай подождем, быть может, Моринготто в своем нетерпении сам нам поможет. Я не хочу лишаться тебя и знаю, что для тебя будет тяжело оставить меня без помощи. Неизвестно еще, смогу ли я справиться с умаиар или учениками, а нанести рану тебе и испортить жизнь себе точно смогу.


Энгватар разжал руки.


- Подождем, - ждать он умел. Только Маитимо уже очень долго ждал освобождения. Стоило сменить тему... Целитель тоже с удивлением смотрел на украшения, на которые не были наложены чары.


- Эти ожерелье и браслеты сделаны именно для тебя, по твоим меркам, и они не заколдованы, - задумчиво произнес целитель. - Возможно, когда Владыка Севера велел привести тебя в зал, и также велел создать эти украшения... он ждал от тебя чего-то другого, и эта игра с учениками... скорее прикрывает разочарование в первоначальном замысле.


- Что же... Передай... Мелькору, что его дар принят. Так и передай. И еще скажи, что... впрочем, я не хочу передавать это через тебя. Чьим учеником был Корко?


- Я передам, и, возможно, Владыка изменит свои намерения, - Энгватар чуть сжал руку Маитимо. Он тоже надеялся, что Властитель Ангамандо захочет встретиться с Нолдораном снова, говорить с ним... вместо того, чтобы отправлять Маитимо на скалу. Но и опасался, что Владыка будет разозлен и отплатит чем-то худшим... - А Корко, что надзирает за рудниками, некогда был учеником Намо. Сейчас это... более заметно, чем прежде. Корко установил там жесткий порядок вместо произвола.


- Если он установил порядок вместо произвола... То я лучше не буду использовать Корко в своих планах. Стало ли пленным легче жить при новых порядках?


Целитель кивнул.


- Пленных, что трудятся в рудниках, стали карать куда реже прежнего; и Корко теперь не допускает самодурства орков и того, чтобы они забирали часть еды у пленных.


- Что же, если никак не лишить Моринготто рабов, пусть хотя бы будет так, как при Корко...


Целитель кивнул и продолжил:


- Похоже, ты прав, что Владыка боится тебя и не знает, что делать с тобой... Поэтому сейчас я должен буду дать тебе сонного зелья, а сразу после лечения, едва пробудив, тебя отведут на скалу...


- Я выпью это зелье. Но вряд ли просплю долго, и вряд ли попаду после на скалу, - ответил Маитимо. Он надеялся, что сможет заинтриговать Моринготто. Возможно, спать было лучшим, что можно делать в плену, а пытка скалой была вряд ли хуже того, что с ним делали Неразлучные, но во сне или на скале Маитимо не мог сражаться.


Целитель дал еще Маитимо бульона и вина, прежде, чем по приказу Мелькора напоить его сонным зельем...


***


Три дня Энгватар лечил нолдо спящим, а после Владыка велел его забрать, но не для того, чтобы повесить на скалу, а для того, чтобы снова встретиться с ним. Маитимо вновь провели в комнату с креслами и подали чая.


- Ты передал мне через Энгватара, что мой дар принят... И что дальше? - нетерпеливо спросил Владыка.


Нолдо сидел и растирал ладонями виски.


- Я не аину. Меня держали спящим несколько дней, мой разум не может так быстро проснуться, а ты уже чего-то требуешь от меня, - про себя эльф уже обдумывал план. Моринготто, как это ни печально, был таким же, как его слуги и рабы: он давал подачки, чтобы получить подачки. "Вот тебе что-то, что мне будет взамен?" Что же... так будет даже проще и удобнее. Раньше феанарион выманивал что-то у Саурона, теперь будет у самого Моринготто.


Владыка считал, что сейчас совершил нечто особенное: он велел сделать зал красивым для учеников, и он дал Маитимо украшения без подвохов. И ждал в ответ чего-то особенного. Но если бы ему сказали, что он обменивается и торгуется, Мелькор бы оскорбился. Он действительно поступал с Маитимо так, как не поступал прежде: Мелькор отдавал, чтобы получить нечто взамен, тогда как раньше требовал желаемого, не давая ничего... Потом Мелькор соглашался что-то дать по слову Посланника, а сейчас он сам придумал, что может дать... Но нолдо не мог оценить или ответить, потому что не мог пробудиться как следует... Время шло, чай остывал, Владыка ждал.


- Я распоряжусь, чтобы впредь тебя приводили не сразу после сна, но сначала давали проснуться.


Маитимо понимал, что тянуть время бесконечно было нельзя, а сказать было нужно нечто, что Враг примет как сказанное Посланцем, и притом будет правдой. Что же сказать... Нолдо вызвал в памяти последнюю встречу, лица учеников... И нашел.


- Да, ты получишь кое-что за свои деяния. Но и я хочу получить кое-что для себя. Ты ведешь свой разговор с Единым, но говорите вы через меня. Я устал сидеть в своих "покоях". Устал быть вечно оборванным и грязным. Я хочу ванну раз в неделю, хорошую одежду и каждодневные прогулки. А то мне твои подарки даже надеть некуда.


Владыка сощурился.


- Все это, и еще удобную постель с подушками я могу дать, но при одном условии, - он не знал о разговоре Маитимо с Маироном о "пушистых подушках", Волк передал ему только то значимое, что выяснил, поэтому Мелькор делал воистину жест доброй воли. - Ты дашь обещание, что не будешь использовать время, которое получишь, чтобы обращаться к моим слугам и ученикам, переманивая их на свою сторону или угрожая им.


- Я не буду переубеждать или грозить, - подтвердил Маитимо. Но он собирался говорить правду, и пусть встреченные сами решают, как к ней относятся. - Подушка - это широкий жест. И когда у меня будет все это, я расскажу тебе, что ты получил.


Владыка принял условия и велел увести нолдо обратно в камеру. Где его встретил настороженный Энгватар.


- Я только что получил новый приказ: водить тебя на ежедневные прогулки, - целителю удавалось устраивать их лишь на время, потом Маитимо начинали или слишком часто допрашивать, или слишком сильно травмировать, или запирали... и прогулки приходилось прервать. - А также давать тебе еженедельную ванну, новую постель с подушкой, новую одежду. Ты знаешь, что задумал Владыка? - Целитель считал это частью замысла, направленного против Маитимо.


- Я потребовал это как плату за разговоры... - нолдо был мрачным и огорченным. - Моринготто идиот. Ему давали дар, но он отказался от дара, и больше я не могу говорить с ним как Посланник не только по своему желанию, но и потому что он сам не готов слышать. Однако Моринготто делает какие-то маленькие шажки вверх, и если я не буду его хвалить за них, он может перестать и не делать ничего. И я хвалю, и буду показывать дары, что он получает, но сам не видит, но теперь я еще буду использовать Моринготто в своих целях. Это... не радует меня. Лучше бы он пошел за Посланцем. И я не уверен, что поступаю хорошо, но я решил, что в данной ситуации так поступать для меня как Лорда - правильно. И... Я теряю золотой свет, я уже вряд ли кувшин... теперь я просто пленный воин.


Целитель не сразу понял Маитимо - это не какой-то умысел против Нолдорана, но эльф добился чего-то от самого Владыки Ангамандо, и сможет добиваться еще, и при том Маитимо так мрачен... Но затем Энгватар осознал все сказанное. Маитимо больше не может говорить как Посланник, и более не уверен, что поступает верно, и думает, что теряет тот золотой свет...


- Владыка Севера не слышит, не видит и не хочет, но стал торговаться. Как торговался с тобой Маирон, как торговался поначалу и я... И потому ты больше не можешь быть для него Посланником, - ответил целитель, сжав руку Маитимо. - И... ты шел по тому пути, какой тебе был показан, а сейчас не уверен, хорошо ли поступаешь. Но почему? Я вряд ли лучший советчик здесь... - "Но других рядом нет". - Но если ты говоришь, что для Лорда так поступать правильно, то делаешь это... ради других, так? И вместе с тем, если ты побуждаешь Владыку делать маленькие шажки вперед... ты думаешь, что от тебя желали бы чего-то иного?


Нолдо улыбнулся.


- Ты прав, маиа. Ты помогаешь мне все увидеть... словно освещенное светом. Да, я все еще делаю что могу, и как Посланник, и как Лорд. Спасибо тебе, друг. - И Маитимо легко и светло улыбнулся. - Думаю, меня сейчас помоют, переоденут и снова приведут к Моринготто. Уже проснувшимся.


Их разговор прервало появление незнакомого Маитимо умаиа.


- Владыка спрашивает, проснулся ли ты, и готов ли дать ответ.


- Проснулся, - подтвердил нолдо. - Передай своему хозяину что... он получил очень щедрый дар. Теперь Мелькора смогут полюбить. - Маитимо не знал это как Посланник, но видел в некоторых лицах учеников искреннюю любовь... - Предостереги своего хозяина, чтобы был осторожен и не разбил этот дар. И еще предостережение для тебя. Предыдущего своего гонца ко мне Враг хотел покарать или даже развоплотить. Тот слишком много знал.


Гонец Владыки слушал с изумлением - он не думал, что Маитимо... что кто бы то ни было будет говорить с Владыкой так.


- Я передам твой ответ, - неожиданно, пожалуй, даже для себя, он поклонился Нолдорану. И только затем подумал об Энвгатаре, который был в той же камере и слышал все это. - Не рассказывай об мне, я тебе еще пригожусь, - быстро прибавил умаиа, прежде, чем выйти. И задумался о том, как избежать развоплощения за то, что слишком много знает...


Когда умаиа вышел, Энгватар и Маитимо обменялись взглядами и улыбнулись как два заговорщика, только улыбки были еще и веселые, словно в ситуации была не только удача, но и курьез.


***


Передав ответ, умаиа поклялся Владыке, что никому другому не расскажет ни о чем, что передано ему и ни о чем, что узнал, исполняя эти поручения. Владыка был доволен, и теперь он получил нечто, чего хотел... он хотел, чтобы его боялись, но еще больше хотел, чтобы его почитали и восхищались им, и - конечно, хотел, чтобы его любили...


И Владыка распорядился приготовить Маитимо ванну.


***


Маитимо с наслаждением мылся - наконец-то не Энгватар отмывал тело раненого, не сам Маитимо мылся в углу камеры из кувшинов или таза, а была большая лохань, полная горячей воды, и мыло, и полотенца... И чистая одежда, такая же, как у учеников, а рядом украшения... Нолдо вволю наплескался, вытерся, оделся... только неровные, тусклые волосы да крайняя худоба портили вид.


Примечания:

*(1) "Сильмариллион":

"В долине у подножий гор, ниже истоков Талоса, он под вечер увидел огни и услышал далекое пенье. Это удивило его, ибо Зеленые Эльфы, населявшие этот край, не жгли костров и не пели ночью".

"Зеленые Эльфы Оссирианда были обеспокоены появлением людей и, узнав, что среди пришельцев лорд эльдар, послали к Фелагунду.

- Господин, - сказали послы, - если ты властвуешь над этими новыми пришельцами, вели им вернуться туда, откуда они явились, или пойти куда-нибудь еще. Мы не желаем, чтоб чужаки нарушали наш покой в этих землях. К тому же, это племя лесорубов и охотников, потому мы не можем быть им друзьями, и если они не уйдут, мы им не дадим покоя".

Отсюда видно, что Зеленые Эльфы, лаиквэнди, сами не охотились и не рубили лес - иначе само то, что люди были лесорубами и охотниками, не было бы помехой для дружбы в их глазах.