Аретинский Сергей Валентинович. Леди "N"

Леди "N"

Посвящение

Как скучен мир не умудрённый нами,

Несчастен, даже чем-то сер,

Взглянув вокруг, вы убедитесь сами,

Вот вам классический пример:.......

.................................................

Устав от чар и дум печальных,

От прошлых, тягостных часов,

От мыслей дерзких и нахальных,

Вдруг окунувшись в сладость снов,

Спешу утешить вдохновеньем

Труды восторженных забав,

Я в сумасброде здешних глав,

Питаю мысли наважденьем

И свой пытливый духа нрав.

В шутливой форме разговора,

Не для страстей и не для спора

Начну сейчас я свой рассказ,

Где колкость слов и пышность фраз,

Где в тайных помыслах мечты

Живут кумиры простоты....

Прими же труд, читатель, мой,

Перстами, сняв вуаль страницы,

Измяв небрежною рукой,

Как стыд смутившейся девицы,

Листы робеющих стихов,

Отряды рифм и теплость слов,

И лёгкость строфного узора,
И простоту всю разговора.

Глава 1

Не ты ль слыла небесной в древнем мире,

О, Муза, дочь Поэзии земной,

Тебя ль бесчестили на лире

Все рифмачи преступною рукой!

(Паломничество Чайльд-Гарольда)

Д. Г. Байрон

Всей жизни смысл не разумея,

Склоняясь к зрелостию лет,

Предмет мечты в душе имея,

На всяк вопрос, найдя ответ,

Хотел мой друг плоды науки

Не для забав и не для скуки

Вкусить влюблённостью пера,

Познать пути добра и зла.

Пленённый странным наважденьем,

В какой не помня день и год,

Он всё записывал в блокнот,
Тревожась странным пробужденьем,

От неудачливых забот.

Ночами в тягостном раздумье,

Глотая в чашках кофеин,

Он гениальностью безумья

Был как-то, странно одержим.

Был нелюдим и груб с друзьями,

Как будто смех его над нами

Несносной силой возносил,

Но всё ж он был и добр, и мил:

Был собеседником прекрасным,

В кругу знакомых умным слыл,

Нередко попусту шутил,

Стараясь быть предельно ясным,

Всем уваженье находил.

Для женщин вроде интересен,

Мужчинам, вроде не смешон,

Наш мир, мой друг, уж слишком тесен,

Тебе встречался верно, он....

Ну, к чёрту странность отступленья,

Тумана строфность, наважденья.

Я нервно пишущей рукой

Его представлю пред тобой.

Хочу сказать, чтоб быть не строже,

В наш сумасшедший, грубый век

Всё убивает интеллект,

И то, что жизни всей дороже

Не ценит здешний человек.

Итак, мой друг - писатель Нежин,

Со мной, он просто Константин,

Для милых дам, он груб и нежен,

Коллегам вечный пилигрим -

Скиталец странный без жены,

Его женить пытались мы,

Но тщетный поиск идеала,

Его судьба не испытала

Томленьем сладким ожиданья,

Сумбуром пламенных страстей

И с жаждой свежих новостей

Касаньем губ вдруг в миг свиданья,

Под шумность радостных гостей.

Дитя жестокости надменной....

Иль благосклонности судьбы?

В общенье с музой вдохновенной

Не легче ль просто без жены?

Но вот беседы, кривотолки,

Остроты слов, словно иголки....

Твердят друзья всему в ответ,

Что Константину тридцать лет,

Что уж пора судьбе постылой,
Ломая празднества устой,

Конец всей жизни холостой,

Положить встрече с дамой милой,

Желанной, самой дорогой.

Устав от прошлых вдохновений,

От дам убогих и больных,

В душе не слышав песнопений,

Он презирал и пыл иных.

Ему постыл и голос лиры,

И строфность сказочной порфиры

Уже не строит ритм стиха,

Фортуна жизни так, слегка

Его касается крылом,

И тягость жизни беспристрастно

За ним идёт, и всё ужасно....

И жаждет он своим пером

Родиться вновь, но всё напрасно.

Нередко балует нас муза,

На торжествах среди людей

Бываем часто, в том обуза,

Чтоб быть неясностью вещей,

Беда лишь в том, что в жизни поспешили,

До славы все охотники большие,

И положением своим особо

Гордимся... ну хотя б немного....

В тревожных почестях немало

Для сердца радостных минут,

Вот снова к вечеру зовут,

Да не туда куда попало

К застолью, там уж гости ждут.

Скорее, вот и у подъезда,

Гудит уставшее такси,

Сажусь, спешу у переезда

Двух незнакомок подвести.

Они кокетливы не в меру,

Имея странную манеру,

Судить о браке без преград

С тем, кто и вовсе неженат.

Ну что же, слушаю, вздыхаю,

Как будто я их чудный пыл

Всем существом уж полюбил,

Учтиво головой киваю,
Что имена их не забыл,

Тревожась, взгляд бросаю в окна,

Попутчиц вечер не уймёт,

Одна строга, другая беззаботна,

Какой же чёрт их разберёт.

Ну, всё приехал, рад уже проститься,

В надежде взглядом удивиться,

Что им со мной уж недосуг,

Что ждёт их где-то тайный друг.

Прощаясь, им целую руки,

Надеясь встреч не избежать,

Ну что ж, меня им не понять,

Я изучал любви науки,

Как нужно дамам угождать.

Вот средь гостей.... Какой здесь праздник,

Для звуков жизни сладкий звон,

Вот Нежин, славный наш проказник,

Как будто озабочен он.

Небрежно, нервною рукою,

Как эпиграммною строкою,

Берёт наполненный бокал,

Бармену что-то вдруг сказал,

Тот так учтиво поклонился,

Почувствовав небрежный тон,

Вдруг поспешил убраться вон,

В душе как будто возмутился,

Сказав себе: "Жестокий он".

О, ба.... Знакомые всё лица,

Людей таких не видит свет,

Вон там известная певица,

Охранник прячет пистолет.

Вот слева пурпурных порфир

Известный в городе банкир,

Вот справа, захмелевший фат,

А с ним невидимый магнат,

Он, слышал я, влюблён в него,

Ему для женщин сердце тесно,

И имя фата безызвестно,

Так вредна слава для него....

Всё это так уж интересно.

Прекрасным дамам нет числа

Нет взглядам пристальным волненья,

Кружась беспечно, голова

Рождает странность вдохновенья.

Томленьем сладким ожиданья,

В порыве зыбкого старанья

Подолов праздничный ажур,

(чуть я не выдал через чур)....

Я - женщин строгий обожатель,

Ревнивец женской красоты,

И плавных линий чистоты

Все поглощающий стяжатель,

Любитель женской доброты.

Хочу сказать вам беспристрастно:

Мужчиной можно только стать

Посредством женщины прекрасной,

Чтоб её слабость обожать.

Вот звон бокалов жажда просит,

Душа, хмелея, музы носит,

Я узнаю под песнь свирели

Музыку Моцарта, Сальери.

Ко мне вдруг дама подошла,

Должно быть, вовсе не для спора,

Для поддержанья разговора,

Так обаятельно мила

В величье сладостного взора:

"Скажите, это G - moll,

Мне кажется для соло скрипки"?

И я, вступая в разговор,

Со знаньем крою край улыбки,

И с важным видом знатока,

Начав свой слог издалека,

Вступаю в трепетном старанье

В предметный ход повествованья.

Сердца кокеток неуёмны,
У них иной для женщин пыл,

Я вдруг про это позабыл,

Что души их так бесподобны,

Что Бог их тоже не забыл.

А Нежин всё угрюмо чахнет....

Ах, Костя, Костя, что с тобой?

Вот рядом дама так и сохнет,

Глазами манит за собой.

Ах, как мила, ей пышность формы

Предвосхищает сытость нормы,

Для элегантности такой

Я б не желал себе другой.

Как её имя, может быть,

Её зовут Наташа, Ира,

Для Гёте или для Шекспира

Она б могла примером быть -

Все удивляющая лира.

Но Нежин как-то не приветлив

Тревогой сумрачной мечты,

Он взгляд свой, пристально замедлив,

Мнёт нервно чёрствые персты.

В молчанье строгом хмурит очи,

Как будто, боль терпеть нет мочи,

Как будто, странностью судьбы

Его мечты калечим мы....

И вдруг наш Костя резко всходит

К подмосткам мраморных перил,

Его, быть может, вдохновил

Седой оркестр, он всех заводит,

Тех, кто в сердцах не прячет пыл.

Подходит к даме так учтиво,

В поклоне к танцу пригласив,

Вдруг улыбнулся ей игриво,

Всю прелесть встречи ощутив,

Увлёк её к средине зала,

Музыка нежно заиграла,

И пара в тактный перезвон

Кружиться стала.... Нежен он,
Обняв рукою незнакомку,

Другой рукою руку мнёт,

К себе вдруг талию прижмёт,

Ей что-то шепчет без умолку

И снова в па её влечёт.

Все в восхищении застыли,

Умолк и говор за столом,
Все про жаркое позабыли,

Его оставив на потом.

А пара всё средь зала кружит,

Кого-то пиво жаждой сушит,

Вдруг кто-то вымолвил им в след:

"Вот это пара, спору нет"....

Замолкла музыка, в поклоне,

Чуть мимолётно пряча взор,

Наш незатейливый танцор

В аплодисментном перезвоне

Не прекращает разговор.

Они присели, шумы смолкли,

Уже ль для Нежина любовь

Все прекратила кривотолки

И будоражит в сердце кровь.

Волшебный край - любовь и счастье

И в летний день, и в хмурое ненастье,

Когда ты знаешь: рядом друг

Не разомкнёт с тобою рук.

Ещё вина, ещё дурмана,

Я вдруг нежданно загрустил,

Прибор столовый запустил

В жаркое, в пелене тумана

Я важность жизни упустил.

Ах, дамы, дамы - вы Богини,

Услышьте мой тревожный глас,

Под шелест платьев: макси, мини

На миг хоть осчастливьте нас,

В плененье сладостного взора

Блистайте сказочней узора

Под лиры вечный мадригал,

Что гений музы начертал.

Я пьян, ловлю себя на мысли,

Что хмель не скрасить жизнь мою,

Что пошлый стыд не утаю

В предметной позе, если

Я хмель в себе не подавлю.

Ну, что там славные поэты

Избитых строф несносный пыл,

Когда горячие котлеты

Вином я терпким не залил?

К чему бесцельные тирады

И пышность форм, и фраз наряды,

И незатейливость минут,

Когда тебя нигде не ждут?

Ну, полно мыслям предаваться

В застолье ломаных часов

Средь кривотолков, споров, слов

Под звон бокалов забываться,

Рождая разноцветность снов,

Пленяясь странным наважденьем,
Нести гостям несносный вздор,

И пробуждаясь вдохновеньем,

Вести нелепый разговор.

А что там Нежин? С милой дамой,

Да, да, читатель, с той же самой

Он вдохновенно говорит,

Как будто даже не грустит....

Ах, Боже мой, стыдливость речи

Её тревожность дум хранит,

Она с опаской говорит,

Как будто меткость слов - картечи

Её погибель затаит.

Как будто страх влечёт страданье,

И словно каждый скрип и звук

Рождает томное стенанье

И боль уже несносных мук.

А Нежин, то не замечая,

Желанность взора понимая,

Её вдруг за руку берёт,

Вот-вот устами к ней прильнёт,

За плечи робко обнимает....

Она, вдруг выронив платок,

Тревожит стройностию ног,

А Нежин то уж понимает....

(Я тоже так понять бы смог.)

И тут, мой друг, в молчанье гневном

Среди уже не трезвых душ

Подходит шагом злободневным....

Бог мой, он кажется ей муж.

Вот правды миг и жуткость встречи,

Простор для нецензурной речи,

Где злобность самых диких фраз

Я сообщу вам без прикрас.

В молчанье строгом вдруг застыли

С желаньем видеть весь скандал,

(читатель мой, я б так сказал:

те, кто там, рядом с ними были,

вдруг свой оставили бокал.)

Вот склока в буйство переходит,

Галантность рвётся из границ,

Суровость слов уже заводит,

И злоба всей гримасой лиц

Всецело тянет ссору в бой,

Вот муж бутылку взял рукой,

И не теряя редкость фраз,

Бутылкой метит Косте в глаз,

Но Нежин парень не из тех,

Кого легко так можно взять,

Ведь пыл для ссоры не унять,

Он доминирует успех,

О том сейчас спешу сказать.

Вот-вот начнётся.... Стынут гости,

До зрелищ всяк охотник дел,

Чтоб поразмять в скандале кости,
Ты должен быть хотя бы смел.

И Костя смел, он не уступит,

Он вроде там всю воду мутит,
А тот другой уж сжал кулак,

Но Нежин тоже не дурак,
Он взор с противника не сводит,

Для схватки хмель кровь теребит,

Но не решается пиит

Ударить первым, он заводит,
Как детонатор динамит.

Удар руки сменил движенье,

Накал бушующих страстей

Унял былое напряженье,
Что ж ревность - трапеза людей....

Их обступили.... Странность сцены....
Так что ж обиднее измены?

Во мне сейчас сомнений нет,
Покрыт той тайною предмет.

Ну что там Нежин?.... Пыл борьбы

В груди рождает свой пожар,

Он отвечает на удар,
Не предрекая нам беды,
Ведь Костя вроде бы не стар.

Ревнивец пал и тяжко дышит,
Охранник к Нежину спешит,
Он глас восторга в зале слышит,
Где кровь полы уж багровит.

Покинув здешний туалет,
Охранник, вынув пистолет,

Хватает Костю за одежды,

В тепле волнующей надежды

Поднялся с пола страстный муж,
Стремится вновь ударить Костю,
Взяв где-то в руки крепость трости.

Весь этот цирк для пьяных нужд,
Шумят ликующие гости.

Вот снова взмах, удар короткий,
И Нежин делает уклон,
Охранник между ними кроткий

Стремится снять конфликт сторон,
Но тщетно, тщетно, где ж вы, лиры,

Уймите страстный пыл задиры,
Укройте пледом новостей

Триумф беснующих страстей.

Ревнивцу всё-таки неймётся,
Охранник гневною рукой

Стреляет вверх, над головой

Раскатом выстрел раздаётся,
И все кричат наперебой.

Ну, наконец-то.... Разнимают,
Исчерпан ссоры всей предмет,
Ревнивца дамы поднимают,

Охранник прячет пистолет.

Виновник склоки тупит взор,
Как будто чувствует укор

И гневность раненого мужа,

Он к ней идёт неспешно, ну же....

И вот её и багровит

Пощёчин красноватый стыд,

И боль молчание хранит....

От розовеющих ланит

Она обиду затаит....

Вот смолкло всё, и гости сели

За стол, где стынула еда,

Им вроде бы скандалы надоели,

Пожалуй, снова время для прелести вина.

И вот опять трезвон бокалов,

И сплетни неуёмных залов,

И всех событий пересуд,

Политики меня поймут.

Лишь за столом мы преуспели

Судить о гибели страны

И о последствии войны,

А раньше разве бы посмели

Верхам устраивать суды.

Что проку в пьяных диалогах

В сумбуре сытости минут,

Голодные в сих в разговорах

Ну, вряд ли сытых разберут.

Покой последних всё острей

Стоит в судьбе, и для людей

Важнее нет завоеваний

В пылу восторженных стараний,

Здесь для фортуны нет преград,

Тут биржевые сводки, сметы -

Для счастья верные приметы,

Где лучший стимул для наград -

Разменный звон шальной монеты.

Ну, я отвлёкся.... Где же Нежин,

Ревнивый муж?.... Ну, вот и он

Сидит в углу, понятно, он обижен,

Вот поспешил из зала выйти вон....

Эх, вы, мужья прекрасных жён,
Стяжатели пестреющих имён,

В душе, лелея, чародейство мирт

Не можете снести невинный флирт....

Легко понять мне ваш страданий пыл,

Когда-то я имел в объятьях сладость,

Тогда в груди кипела бурно младость,

И те, что юношей когда-то полюбил

Простили мне неопытную слабость.

Но всё же, где наш гладиатор?

Его не вижу средь гостей,

Да, ревность страстный подражатель

Больших для жизни скоростей....

Ну, вот и Нежин, утомлённый,

Судьбой коленопреклоненный

Идёт уныло в гардероб

Раздумьем нервным морщит лоб,

И в серо-хмуром настроенье

Берёт одежду.... Выйдя вон,

В груди своей рождает он

Тревогой странное волненье,

Как будто погружаясь в сон.

Идёт, уныло сгорбив плечи,

Вдруг по дороге вспомнил он

Всю сладость губ и прелесть речи,

И восхитительный бостон,

И плавность хрупких женских линий

Ланит тревожность бледных лилий,

Желанность выплаканных глаз,

Дыханье выстраданных фраз.

Лазурность ласковых волос,

Как терпкость многолетних вин

Вкушал он там, был с ней один,

Где аромат любовных роз....

Всё пронеслось вдруг перед ним.

Нет, чувства в сердце не остыли

Я знаю, знаю, точно так

Нас всех когда-то вдохновили

Преодоления преград,

Сменили страстность обожанья

Предмет любви и пыл вниманья,

Где в вожделение минут

Лукавцы честь подстерегут.

А наш герой, читатель мой,

Среди дворов, как тень, бредёт,

Он для покоя не найдёт

Свой стыд убогий и больной,

Его один лишь случай ждёт.

Недуг сомнений, суть причины

Не так уж трудно угадать,

Коль нет любви и блеск мужчины

Привычно станет увядать.

Ничто не радует в миг счастья,

Ни в светлый день, ни в тень ненастья

Ничто не скрасит так досуг,

Как разнополый, верный друг.

И Нежин наш не исключенье,

Он знает стороны вещей

И жаждет встретиться он с ней,

И вдохновенное влеченье

Познать влюблённостью страстей.

Эх вы, прелестницы младые,

Которых праздностью зеркал

Увозят фаты удалые

На свой некрепкий пьедестал,

Где поутру тускнеют очи,

Где после бурной, тёмной ночи

Вас выставляют напоказ

Друзьям под пошлость сытых фраз.

Ужель для вас средь этих сцен

Не внемлет гордый сердца глас,

Ужель для совести сейчас

Язык души и сух, и нем,

И неудачливый для вас?....

Вот Нежин дома, сон нейдёт,

Его тревожит пыл мечтаний,

Сегодня вряд ли он уснёт

Под шелест дум, очарований.

Он взял вино, ведь сердце просит,

Всю тяжесть мыслей в стенах носит,

Вот он налил вино в бокал,

Как будто смерть свою сыскал....

В бокале том вся дерзость дум

Уже не в силах боль терпеть,

Где плоть страшится умереть,
И изнывает в хмеле ум,

И не боится боль иметь.

Вдруг Нежин взялся за перо

И стал писать, но труд напрасный,

Когда в душе лишь след зеро,

Где дум печальных ход неясный.

На кухне грязная посуда

Под жирным грузом амплитуды

Уже стоит почти пять дней,

Он не тревожится о ней.

К чему витринные чистоты,
Когда в душе несносный смрад

И суматоха, и разлад,

Где разум требует работы,

Которой дух твой был бы рад?

Ну что там музы? Где вы? Что вы?....

Компьютер Нежина молчит,

Он внял хозяина оковы,

Подкачку файлов теребит.

Ему страданья не доступны,

Зависнуть мысли все преступны,
Здесь в хмеле Нежин тупит взор,

Затих уснувший монитор.

Машины еле слышный шум

Реестр системный тяготит,

Всецело память сохранит

Тревожностью несносных дум,

Где Нежин наш, забывшись, спит.

42 -43 -44

.......................................

Вдруг странный блеск и звук неясный,

Открыли двери на балкон,

И облик ангела прекрасный

Чудесной лиры перезвон

Искрит в янтарном маскараде,

В волшебно-сказочном наряде

Предстала ночь, её красы

Не зрели прежние часы.

Она заходит, сладкий звук

Рождает нежно-звонкий смех,

Ворвавшись с нею, мягкий снег,

Пушистый, льнёт к изгибам рук

В томленье прелести всех нег.

Я здесь смущён, и слепит очи

Её небесная краса,

И в изумрудном платье ночи

Её ласкают чудеса.

Среди волнующей мечты

В ней гениальность красоты....

Я знаю: в тех, в чьих жилах кровь

Во всех проснулась бы любовь.

Пред нею меркнут все светила,
И тёплость сказочной тиши

Я ощущал в своей глуши,
Мгновеньем счастья одарила

Её таинственность души.

А Нежин спит, и сон незримо

Его тревожность дум хранит,

Для мыслей так необходимо

Узреть, что душу вдохновит

Дыханье сладостного взгляда,

Что всем страданиям награда -

Любовь на миг, хоть в эту ночь

Ничто не сможет ей помочь....

И снится Нежину: как будто

Его объял всей тайной сон,

Он слышит странный перезвон

И чей-то шёпот.... Тут то

В какой-то зал вдруг входит он.

Ему знакомо всё: как прежде

Он видит в облике зеркал

Знакомых в праздничной одежде

И ту, что долго так искал.

Он к ней как старый друг подходит,

О чём-то разговор заводит,

Она приветлива, мила,

Лишь словно этого ждала.

В её глазах огня узоры,

Таят любви печальный взгляд,

Лица прелестнейший наряд

Искрит чарующие взоры,

Что так о многом говорят.

Он никого не замечает,

Отбросив стыд и все мечты,

Он всей душой её внимает,

Как тлен увядшие цветы.

Ах, Нежин мой, всё это сон,

Лишь утром грусть оставит он.

И миг растает, словно прах,

Где память вновь вернётся в снах....

А между тем, в колонных стенах

Плывёт таинственный покой,

Он как любовник молодой

Рождает пыл в сердечных венах

В совокуплении с судьбой.

И сердце Нежина поёт,
В томленье чуда ожидая,

Оно вдруг знак ему даёт,

Тревожность строк испепеляя.

За локоть, взяв своей рукой,

Вдруг увлекает за собой,

И хладность странного сомненья

Во мне рождает вдохновенья,

И пыл влюблённости сердец

Здесь тяготит неясный ум,

Где муз пока нечёткий шум

Тревожит мысли, наконец

И пищу мне даёт для дум.

Нам не дано предугадать

Судьбы незримое теченье,

Но люди всё ж желают знать:

Где счастья миг таит знаменье,

Где жизнь уходит на покой,

Где время властною рукой

Рождает будущность мечты,

Где лиры пачкают листы,

Где в всуе шумного творенья

Вертится средь планет эфир,

Где сатана готовит пир,

Вдыхая алчность вожделенья,

В, увы, несовершенный мир.

Ну, я отвлёкся.... Боже мой!,

Героев наших след простыл,

Я вдруг увлекся слов игрой

И так о многом позабыл....

Пока довольно отступлений....

Так поскорей в храм вдохновений,

Итак, мой друг, спешим им вслед

Хоть сил идти, совсем уж нет.

Влюбленных много, может быть,

Ты видишь их, читатель мой,

Я взял перо, и мы с тобой

Судьбу любви здесь предрешить

Рискнём рифмованной строкой.

Да, странный вечер.... Шепчет лира

Мне сладость сказочной игрой,

Мой ум - несноснейший задира

Тревожит мысленный покой.

Но, Боже мой!, средь шумных залов,
Под унисонный звон бокалов,

Под пьяный говор сигарет

Не так-то прост любви предмет,

Чтоб быть достойным совершенства,

И вечным взглядом тайных звёзд

В полёте самых ярких грёз

Ловит мгновения блаженства

И упиваться счастьем слёз.

Младая живость интерьера

Объемность всех зеркальных стен

Для архитекторов - премьера

И неподкупность перемен.

Да, этот зодчий не из тех

Кого так жалует успех,

Он знает тонкости вещей,

Как быть фортуною идей.

Желаньем взгляда не бояться

Быть в восхищении чудес,

Чтоб в удивлении небес

Во мне невольно возрождаться

Здесь начал главный интерес.

Так, где же Нежин? В пышных залах

Он с незнакомкою идёт

В их переполненных бокалах

Вино обжечь уста уж ждёт

И в терпкости совокупленья

Вдохнуть в тела момент движенья,

Где возбудив приливность сил

Рассудок ум вдруг ощутил.

А Нежин с дамою не дремлет,

Ему как будто тяжко ждать,

Он рад её к себе прижать,

Его желанье ум не внемлет,

Таланту Кости дайте пять.

Она, как видно, в нём здесь видит

Пожалуй, страстного ловца

И словно весь исход предвидит,

И всю удачу наглеца

Пресечь уже почти готова:

Ещё лишь жест, ещё полслова....

Но всё же медлит.... Интерес

В ней с новой силою воскрес.

Она, как будто бы смиренно

В роль отведённую вжилась,

В ней благосклонность родилась,

Пленяя Костю вдохновенно,

Что ж обаянье - это власть.

Нет, что-то долго их вниманье

Сосредоточено на том

Чтоб быть во всём в непониманье,

Любовь, оставив на потом.

Да, люди странно поступают,

Простое, где-то усложняют,

Вдруг сложность, делая простым,

Всё в жизни обращать пустым

Для нас обычное занятье,

Где мы боимся за успех,

Я б не хотел обидеть всех,

Ведь всё былое восприятье

Для нас лишь миг шальных утех.

Чтоб больше время не терять,

Чтоб не бросаться здесь словами

Я музу буду подгонять

Своими дерзкими стихами.

К чему во сне такой сюжет:

Незримым жестом свой корсет

Седая дама поправляет,

Она неловкость понимает,

В улыбке прячет робкий стыд,

Поправив пышные одежды,

Её наряд таит надежды,

Желанность ласк её томит....

(Простите пошлости невежды.)

Вот дальше чуть другая сцена:

Влюблённой пары странный пыл

Хранит другая перемена,

(я чуть про это не забыл).

Они с друг друга глаз не сводят,

Свой пыл в желанность переводят.

Любовник страстью молодой

В тревоге трепетной рукой

В ажур немого декольте

Желанье плоти опускает,

Её, как видно, возбуждает

Общаться с ним наедине,

В любви иного не бывает.

Вот рядом с нашими друзьями

Опустошённой болтовнёй,

Жестикулируя руками,

Гордясь как будто бы собой,

Подпитость нескольких мужчин

Без основательных причин

Здесь в диспут свой бесцеремонно

Вставляют фразы оживлённо.

Их недовольство не смущает,

В пылу дискуссий брань летит,

Им цензор вряд ли запретит,

То, что язык не запрещает,

Запретный плод всегда манит.

Вот чуть левее пара дам

В интимность тайны посвящая

Друг друга, взгляд по сторонам

Мужам, кокетливо бросая,
Всё с укоризной теребят

Прелестниц праздничный наряд,

Им интерес до всяких дел....

(Боюсь, что здесь я их задел.)

Не дай Бог к ним на язычок,

Он расправятся мгновенно

С любым, поверь, попеременно.

Кому-то может невдомёк,

Что слово так бывает гневно.

Довольно вроде предаваться

Остротам, может быть сейчас

Мне нужно Нежиным заняться

И болтовнёй не мучить вас....

Вдруг входит в зал конферансье,

Мольберт на кожаном ремне

Усильем давит на плечо,

Но нам-то с вами всё равно.

Мы ждём, что скажет нам искусство,

Ну, вот картину ставят в центр,

Бог мой, какой эксперимент,

Какое трепетное чувство

В тот удивительный момент.

Вуаль долой с немой картины,

И оживилось плотно,

Застыли трепетно мужчины,

Как будто терпкое вино

Их души сладко осушило,

Теплом вдруг сердце пробудило

И вдохновенно жизнь зажгло,

Где пыл любовный сберегло.

Бог мой, прекрасное творенье,

Должно быть счастья звёздный лик

Пред нами всеми вдруг возник,

Всех муз волшебное рожденье

Нам подарило вечный миг.

Я задыхаюсь от волненья,

А что там Нежин, он застыл

От вдохновенного виденья

И свою спутницу забыл....

Нет, не могу поток целебный

Прервать и трепет вдохновенный

Унять стихом в своей груди,

Я задыхаюсь от любви.

Небес великий идеал,

Тот образ некогда туманный,

Неуловимый и желанный

Я средь красот земли искал,

Как жаль, что он непостоянный.

Я б так хотел усильем воли

Всю страсть безумную свою....

В плену прелестнейшем неволи

Сказать: как я тебя люблю,

Как я тоскую средь пустот,

И словно призрачный Эрот

Готов испить любовный сок

Ах, если б сделать я так мог.

О, если б не было преград

Ах, если б не было мучений

Я волей страстных вдохновений

Коснуться уст твоих был рад

Под шумность райских песнопений.

Но нет надежд, нет сил тревожных....

Я вдруг забыл, что это сон,

Видений в общем невозможных,

Красот всех дивных эталон

Не видел я, и вряд ли лира

Посмеет быть прекрасней мира,

Но кто рискнёт сказать ей в след,

Что на земле любви уж нет....

Близка здесь ночь под Новый год

Все ждут с великим нетерпеньем

Чудес с мирским благословеньем.

Но кто узнает наперёд,

Что будет Божьим изъявленьем?

Ну, что ж пора бы мне представить

Картину, что свела с ума,

Что так страдать смогла заставить

И опьянить нас без вина.

Ещё чуть-чуть, я вновь в волненье

Зову, зову здесь вдохновенье,

Но вряд ли стих оспорить мог,

То, что я сам понять не смог....

На полотне прекрасней звёзд

Под спектром красок засиял

Любви роскошный идеал,

Где в восхищенье сладких слёз

Я как ребёнок зарыдал.

Видал красавиц я таких,

Что королевами блистали,

И пробудив любовь иных

Неумолимо увядали.

Я зрел, как некогда природа

(ещё не помню время года)

В груди трепетное волненье

Рождала, словно песнопенье.

Но где они?.... Увы, уж нет....

Иных взяла нещадно старость,

Других такая в жизни малость -

Судьбы шальной эксперимент....

Да что уж нам здесь всем осталось?

А, что же Нежин?.... Лик Елены

Его тревожностью томит

В нём зреет план шальной измены,

Что в жизнь он скоро воплотит.

Но не ему, увы, дано

Любви прекрасное вино....

Постой, постой упрямый лис,

Ты вроде, Костя - не Парис.

Уже ли пестрый колорит

В тебе рождает пыл измены?

Взгляни, прекрасные Елены

Вокруг.... Быть может, вдохновит

Тебя мой слог на перемены.

Но Нежин наш неугомонно

Бросает взор на блеск холста,

А рядом так бесцеремонно

..................................

Седая дама: "Так.... Мила,

Но что-то чуточку крупна,

На ней одежда неудачно

Сидит, и будто бы так мрачно

Её тревожности лица

Перекосились вдруг гримасой,

Её улыбкою неясной

Я так сейчас возмущена....

Так кто её назвал прекрасной"?

Другая дама: "Странные мужчины,

Здесь вовсе не на что глядеть,

Не вижу никакой причины,

Чтоб мыслью здесь её раздеть....

Тугая грудь.... Ну, да и только,

Таких вокруг, да ещё столько"!

"Богиня"! - молвил им в ответ

Мужчина, где-то средних лет....

Ну, дайте случаю полслова

Особым мнениям предмет

Найдёт для истины свой след,

А красота, ну, что такого,

Она прекрасна, спору нет.

Ах, Нежин.... Спутница украдкой

Его, оставив сей же час,

Небрежно белою перчаткой

Салфетку мнёт и ждёт заказ.

Её тревожат перемены,

Она в цене мужской измены

Должно быть, знает злую ревность,

Её супружеская верность

Таит иной для всех нас смысл:

Бокал вина, коварства яд,

В любовных узах нет преград,

Её тревожит злая мысль,

И не страшит исчадьем ад.

Вот и вино, и мысль незримо

Грехом смертельным тяготит,

Уже ли так необходимо?....

Отмщенье всё же вдохновит....

Словно гранату на чеке

Старинный перстень на руке

Она невольно пальцем трёт,

Вот-вот бриллиант с кольца свернёт,

Под ним лишь яд и ничего.

Шипит вино, и тень отравы

Таят в себе немые травы,

Ей уж не жаль теперь его,

Смертельны с ревностью забавы.

Она вдруг к Нежину неспешно

Подходит, выпить пригласив,

На холст всё смотрит безутешно,

А Костя с нею так игрив....

Вот звон бокалов, словно стон,

Хранит смертельный перезвон,

Вот Нежин, выронив бокал,

Упал средь зала, застонал:

"Так дурно мне.... О, Боже мой,

Под мимолётный свет окна

Как мне близка теперь она.

Зачем я ссорился с судьбой,

Для жизни ранена душа"?

И вдруг... растаяло виденье,

Я с незапамятных времён

Из детства, как о сновиденье,

Всё тосковал, жалел о нём,

Чего-то ждал и верил снам,

Внимал Божественным мечтам,

Где под укор своей сестры

Терзал измятые листы,

Где все неверные друзья

Мне просто так мешали жить,

Где должен был я положить

Конец уже второму я,

Чтоб дух для лиры оживить.

Я видел: как прохладность ночи,

Души усталость напоив,

Ласкает прелестью мне очи,

Где ветер ласков и игрив,

Где тонкий, еле слышный звук

Мне был, как самый верный друг,

Где младость чистоты мечты

Была порукой доброты.

И был я там пустынный странник,

Среди жестокости врагов,

Среди магнатов и воров

Я был всегда и есть изгнанник

И воздыхатель вещих снов.

Прости меня, я занялся собой....

Главы, исчерпав свой порядок,

Я утомлён стихов игрой,

На пышность форм я слишком падок,

Но в том большой беды не вижу,

Всё что люблю и ненавижу

Тебе представил без прикрас,

Читатель мой, я сей же час.

Я не ищу в душе предлога,

Чтобы продолжить перлы глав,

Напев бесформенных октав,

Прости меня ты ради Бога

За лиру временных забав.

23 : 25/ 16 декабря 2001 года С. Г. Аретинский

Глава 2

О, не страшись, мой друг!

Пусть взор мой, пусть пожатье рук

Тебе расскажут просто и не ложно,

Что выразить словами невозможно.

Отдайся вся блаженству в этот час

И верь, что счастье наше бесконечно:

Его конец - отчаянье для нас!

Нет, нет конца! Блаженство вечно, вечно!

(Фауст)

И. В. Гёте

Морозный день, и снег игриво

Искрится бликом поутру.

Скрипит лопата, дворник живо

Её меняет на метлу,

Кряхтя уныло, чистит тропы,

Чтоб нам добраться до работы,

Хоть нет уж сил.... К чему спешить?

Пора б уборку завершить.

Но дворник в трепетном старанье,

Не замечая мой вопрос,

Рукой замёршей треплет нос

И устремляет всё вниманье

На то, что снег к утру подмёрз.

Ему сочувственно внимаю,

Метлы - работницы предмет

Начальник ЖЭУ, точно знаю,

Возьмёт, как утренний сонет....

Всю ночь мёл снег, к утру живит

Декабрь зиму, где темень спит.

Так чудно окна расписав,

Узором трепетных забав

Мороз игриво щиплет уши,

Я поднимаю воротник,

Декабрь, как сгорбленный старик

Смятеньем снежным студит души

И что-то пишет в свой дневник.

Вот рядом люди, сгорбив плечи,

Ждут, как и я, автобус свой,

Зима нам транспорт обеспечит....

Влачась, дорогой ледяной,

Мерцая фарами, один

Идёт, как будто господин.

Народ наш сразу оживился,

Автобус здесь остановился,

Компрессор уж шипит у входа,

Скорей к спасительным дверям,

Друг друга жмут и тут, и там....

Да, вот культура у народа;

Что ж, не зевай по сторонам.

Промозглым утром полу дремля,

Ещё, как будто видя сны,

В карманах, словно и не медля,

Звенят копейки и рубли.

Вот глас кондуктора унылый

Звучит, звучит с упрямой силой,

Как овдовевший глас невест:

"Кто не платил за свой проезд"?

Держась за поручни руками,

В салоне движемся вперёд,

Работа где-то всех нас ждёт,

В душе грубейшими словами

Друг друга каждый назовёт.

Я вновь отвлёкся.... Где же Нежин?....

Уже ль проснулся?.... Наконец....

Он в окнах видит, как заснежен

Минувших месяцев венец.

Его тревожит странный сон,

Он в напряжении своём,

Не уставая, размышляет

И к объяснениям взывает....

Найдёт он может впереди

Ответ на странный свой вопрос.

Под пепел тленных папирос

Машин игривые бразды

Холодит утренний мороз.

Вот вдруг звонок, по телефону

Здесь кто-то Нежину звонит:

"Какую тему я затрону....

Тебя, как видно, Бог хранит".

"Ах, это ты", - уныло Нежин отвечает,

Он как отделаться не знает

От визитёров в ранний час, -

"Да знаю, знаю, сей же час

Приеду и скажу, что было,

Конечно, можешь верить мне,

Конечно всё наедине,

Издательство уж всё решило,

Ну, всё пока, бегу к тебе".

Вот вновь звонок, такой как прежде,

Затем ещё, и может быть,

Наш Нежин путь познав к надежде,

Готов уже про всё забыть.

Но вдруг.... Звонок, рукой привычной

В небрежной позе, идентичной

Тому, как злой телефонист

Услышав скрежет в трубке, свист

В негодовании душевном

Готов все линии прервать,

Его легко, друзья, понять,

В труде свершений злободневном

Мне отступленья не унять.

"Алло.... Ну что вы?.... Говорите", -

Молчанье.... Может быть сейчас,

В душе вы где-то повторите

Судьбы нелепой краткость фраз.

Дыханье в трубке Нежин слышит....

Да, кто-то в трубку страстно дышит

И не жалеет медяки,

Щелчок, короткие гудки....

"Да, не туда скорей попали", -

Ну что же Костя не спешит?

Его любовь не вдохновит

Своими нежными шагами

И пыл души не возбудит.

Привычны Нежину движенья:

Песок в стакан и кофе горсть

Бодрят к утру, и размышленья

Его прервал беззвучный гость,

Но жизнь идёт неумолимо,

Желанье сна неистребимо,

Секунды мстительно бегут,

Его в издательстве уж ждут.

Спешит наш Костя за порог,

И не оправившись от сна,

Но в том лишь Нежина вина,

Под треск морозящих дорог

Жизнь непредвиденным полна.

Работа, милая работа,

Она даёт нам силы жить,

Но всё ж несносная забота -

Поутру к ней всегда спешить,

И грезить о мгновенье сна,

И ждать, когда придёт весна,

Томить свой дух, по выходным,

Прилежно занявшись другим,
Где погрузившись в суету

Жалеть, что смерть нас всех возьмёт,

Что жизнь вот так вот и пройдёт,

Тиранить быт, что на беду

Нас счастье где-то обойдёт.

Но здесь работа не скучна,

Но я, друзья мои, не смею

О ней судить из-под пера,

Поскольку в ней не разумею.

Да не о ней повествованье,

Поэта зыбкое старанье

Простите мне, я сей же час

Продолжу прерванный рассказ....

Наш город вдруг преобразился,

Грядёт с небес уж Новый год,

Оставив суетность забот,

В раздумье каждый погрузился:

Как год он Новый проведёт.

В кругу людском, среди реклам

Мы ждём от жизни перемен,

И всяк снуёт, то тут, то там

Средь предвкушенья счастья сцен.

Но Нежин вдруг про то забыл,

Быть может, он предотвратил

Судьбы трагичное теченье,

Он к жизни вечное влечение

Растратил в блоке неудач.

Но кто ведь знает, может быть,

Ему оставил шансы жить

Судьбы невидимый палач,

Заставив счастье удивить.

А между тем, рабочий день

К концу подходит, все поспешно

В объятьях улиц, словно тень,

Спешат домой уже конечно.

Не дремлет транспорт городской,

Дорогой тёмной, ледяной

В удобство небольших квартир

Стремимся, где семейный мир

Встречает нас, и ужин тёплый

Стоит на кухонном столе.

Я сам в том жил, но видно мне

Вихрь странствий свежих беззаботный

Не дал любовь наедине.

Я знал иных, и женщин строгих

Прельщал таинственностью слов,

И лишь одной из всех немногих

Я руку с сердцем предложить готов.

Увы, средь всех блестит она,

Как величавая луна,

Где я не в силах изменить

Судеб невидимую нить.

С тоской средь звёзд, печальным взором

Я нахожу приют стихам,

В строках подавленным словам

Я говорю пустым укором:

Прости, Господь, мой стыд и срам.

Вот вечер, Нежин снова дома

В пустой квартире, наконец

Не слышно тягостного звона,

По телевизору певец

С какой-то новой endormie

То в свете, то опять в тени

Вещает, что и где купить,

Что лучше есть и что носить.

Под шумный хор аплодисментов

Переключить канал спешит;

Уж пусть он лучше замолчит,

В кругу других экспериментов

Свою науку завершит.

Ну что там дальше, странность сцены:

Вот воспеваемость речей,

Средь политической арены

Сумбур летящих новостей:

Триумф одних, фиаско вторых,

Тлен обещаний, дел нескорых.

Нелепым домыслом пера

Я в размышленье, как вчера

Угрюмо время проведу,

И силясь рифмой излагать

Свои слова и мыслей рать,

Событий нервную судьбу

Я больше здесь не в силах ждать.

А Костя, между тем; из ванной,

В махровый облачась халат,

Под трель звонка свой взор туманный

Направил в стену, он не рад

Тревоге в этот поздний час,

Не лгу, ведь каждый здесь из нас

Бывает счастлив в миг покоя,

Присев, а может быть, и стоя

Предать свой дух наедине

Тревоге мысленных забав,

От суеты мирской устав,

Вдруг упокоить тело в сне,

И не читать обрывки глав.

Звонок затих, и полу дремля,

Пошли минуты нервной чередой.

Секунды, ход свой вдруг замедля,

Влачатся стрелкой часовой.

В томленье нервного старанья

Тревожностью воспоминанья

Наш Нежин утонул в забвенье,

И мысли в странном увлеченье

Предал фантазии пустой.

Где тягостен вечерний быт

Он вспомнил, что, увы, не сыт

И не доволен сам собой,

И музой вроде бы забыт....

Прошёл так час, не видя смысла,

Работу мыслью продолжать,

В кроссворде Нежин треплет числа,

Чтоб ум свой как-то хоть занять.

Ему не слышен голос лиры,

Увы, не блещут, как сапфиры,

Ряды немеющих стихов,

Не придавая цветность слов.

Вдруг вновь звонок.... "Какого чёрта?....

Ну, кто опять сюда звонит"? -

(прости, так рифма говорит:

"Какая жертва для аборта

теченье мысли прекратит"?)

Но делать нечего.... Рукою

Наш Нежин трубку здесь берёт....

Сейчас рифмованной строкою

Мой слог здесь чудо позовёт....

"Алло.... Простите.... Добрый вечер,

Смущаясь стыдом этой встречи

Я думала всю ночь о вас,

Нет, нет, молчите, сей же час

Я вас должна, мой друг, увидеть,

Чтоб завершить наш разговор,

Но в вашей власти свой укор

Предать мне в сердце, ненавидеть

За этот телефонный вздор.

Я задыхаюсь от волненья,

Я, как могла, тянула миг,

Но страсть сердечного веленья

Вдруг развязала мой язык.

Чего я жду от вас? .... Не знаю

В душе и в сердце понимаю,

Что я безумием больна,

Но я устала быть одна.

Душе метущейся покоя

Не нахожу средь этих стен,

Устала я до вскрытья вен,

И чувства, словно шум прибоя,

Пророчат бремя перемен.

Нет больше сил, терпеть мученье,

Я знаю, волею судьбы

Страстей бушующих теченье

Мне хоть глоток сырой любви

Подарит.... Сладкими устами

Нектар Божественный я с вами

Вкусить хоть на краю земли

Готова, если захотите вы

Хоть миг увидеться со мною,

Не в силах справиться сама

Я с чувством, не сойти б с ума....

Была бы всей своей душою,

Мой ангел, я тебе верна....

Нет, яд душевный студит жилы,

Я знаю вас уже давно,

Так, где же взять в себе мне силы,

Как жить без вас?.... Уж всё равно....

Мне дела нет до пошлых мнений,

В плену греховных помышлений

Блуждает разум роковой,

Но вы здесь твёрдою рукой

Не мысля в злое превратить

Моё признанье, пыл неясный,

Необычайный и прекрасный.

Меня могли б вы полюбить,

Без вас мне мир лишь сон ужасный.

Границы моего романа -

Ваш ясный ум, где след мечты

В девичьих снах, в пылу дурмана

Был чистой розой красоты.

Как я мечтала окунуться

В тот омут нег, где не проснуться

От суеты мирских проблем,

Нет для меня таких дилемм,

Которых волею любви

Нельзя бы было разрешить,

Мне разум свой не отрезвить,

И жар бушующей крови

Презреньем мне не охладить.

С трепетным чувством жду ответа,

Смиренно выслушаю всё,

Как блики солнечного света,

Здесь сердце замерло моё...", -

Наш Нежин тайною признанья

В плену всего непониманья,

Не знает, что уж и сказать,

Да право как уж и понять

Всю прелесть тайны женских душ

Мужскою логикой сейчас,

Пусть хоть один для них из нас

Прильнёт к любви, как страстный муж,

Который девственности спас.

"Скажите, можете свиданью

Со мною время уделить?

Быть может тайное признанье

Здесь ваше сердце тяготит?

Быть может, страсть мутит сомненье,

Быть может, где-то подозренье

Тревожит странностию вас?....

Молю, вы можете сейчас

Приехать к церкви у моста?", -

Наш Нежин в трепетном смятенье,

Стремглав, впадает в размышленье, -

"Наверно всё здесь неспроста....

Так что же, сделать одолженье?....

Ну что ж, пожалуй, через час

Смогу приехать.... Но как знать,

Смогу ль я выслушать там вас,

Среди людей ваш лик узнать?", -

Мой милый друг, я там найду,

К вам первой сразу подойду, -

"Ну что ж, тогда до встречи", -

А Косте ехать не далече....

Одевшись в праздничный костюм,

Он, не спеша, во двор выходит,

Замёрзший двигатель заводит,

И пищу вновь даёт для дум,

Но объяснений не находит.

Мотор гудит, машина ждёт,

Когда же дрогнет диск сцепленья,

Вот карбюратор подаёт

В цилиндры свежесть вдохновенья,

И шины весело визжа,

В шиповке зимнего ежа

Всё жмут крепчающий мороз,

Успеть купить к свиданью роз,

Ведь стыдно даму ждать заставить,

И Нежин наш уж впопыхах

Обуреваемый в страстях

Уже готов в речах лукавить

И лицедействовать в словах.

Какой прок нам в грехопаденьях,

Когда без них жизнь не мила,

Где сладость в тайных вожделеньях

Накроет добрые дела,

Когда супружеская верность

Перерастёт в сухую бренность,

Когда захочется скорей

В вихрь необузданных страстей.

Но не совсем так для Наташи,

Она как видно влюблена

И чувством сладостным полна,

Ей не чета пороки наши,

Она судья себе сама.

Муж далеко, она, краснея,

Ждёт новоявленный вояж,

Лицо прелестно розовея,

Внимает мягкий макияж.

Черты лица мой ум острее

Тревожат, может быть скорее

Мне нужно вам их описать....

Спешу, мой друг, но ведь как знать:

В страницах моего романа

Я сам, быть может, чуда жду,

Но вот беда - я не могу

Не напустить на вас тумана,

Тревожась здесь за их судьбу.

Наташа, милая Наташа

Твой нежный лик меня томит,

Небесный ангел, воля ваша

Меня красою вдохновит.

Ваш милый, добрый, нежный взгляд,

Прелестно-сказочный наряд

Строкою будит вдохновенье,

Быть может, где-то возбужденье

В тревоге здешней красоты

Волнует сладкими устами.

Здесь вдохновенными цветами

В ней пахнет свежесть чистоты

Пред дерзновенными стихами.

В её лице смягчаться строфы,

И взгляда сладостный момент,

Где муз пьяняющие штофы

Найдут красот эквивалент.

Быть может здесь другой пиит,

Который где-то знаменит

В стихах полнее б описал

Любви роскошный идеал,

А я сейчас, мой друг, не смею

Судить о ней со стороны,

И нет наверно в том вины

Поскольку в жизни не имею

Для счастья нежности жены.

Как мне сдержать поэта пыл....

Как тронут, был я сим признаньем,

Я миг чудесный пробудил

Своим восторженным стараньем.

Но, Боже мой, стыжусь признаться,

Что в пору здесь уж рассмеяться

Над новоявленным стихом.

Свой пыл, оставив на потом,

Мне всё же надо нить рассказа

Не прерывать пустой строкой,

И нервно пишущей рукой

После мгновенного экстаза

Дух музы потянуть с собой.

Наталья чуть больше года

Была прилежною женой,

Но для семьи её природа

Была лишь слабою игрой....

Привычки мужа ей постыли,

Вдруг чувства к жизни в ней остыли,

Судьба слабеющим звеном

В ней угасала мёртвым сном.

Подруги в зависти надменной,

Последствий цепь не торопя,

Твердили ей одно, шутя:

"Наталья стала вожделенной,

Бог видно жалует тебя".

Но в красоте, богатстве мужа

Наташа счастья не нашла,

В её душе седая стужа

Зимою снежной зажила.

В хандре пустынной полу дремля,

Всей жизни ход уже замедля,

Наталья тайною мечтой

Всё представляла пред собой

Любовной страсти сладкий пыл,

Триумф восторженных стремлений,

Чудесность снов и песнопений,

Где ум когда-то вдохновил

Свой дух для сонма размышлений.

О возрасте её молчу,

Для женщин возраст не помеха:

Сводить с ума "кого хочу"

Для счастья, или ради смеха.

Но в том ли смысл, Наталья уж не помнит,

Воспоминания восполнит

Привычной мыслям чередой,

Как к ней придуманный герой

Являлся в выплаканных снах,

Шипы тревожа нежных роз,

В жару, в холоднейший мороз,

Свой пыл оставив на устах,

Будил виденья тайных грёз.

То были сладкие мгновенья,

Я б вам подробней описал

Наташи хрупкие виденья,

Её мужчины идеал.

Но время нас опять не ждёт,

Наталья мыслями живёт

В мирах придуманных чудес,

Тревожась от любовных пьес:

Онегин - Ларина Татьяна,

Роман Дюма, где мушкетёр -

Её любимейший актёр

Здесь вдруг спускался к ней с экрана

И вёл любовный разговор....

Наташа в грёзах пылкой страстью

Тревожит мысль, гонимую умом,

Зовёт собой непостижимо к счастью,

Окутав разум долговечным сном....

Я знал сердца, где пыл таких мечтаний

В объятье пламенных стараний

В душе приняли чей-то грех,

Но Нежин, в общем, не из тех,

Кто может в жертву принести

Успех трудов и шелест знаний,

Триумф нетягостных стараний,

Чтоб на алтарь свой крест нести

В эпоху горестных влияний.

Я помню весь сюжет романа

Что страстно некогда прочла -

Наташа - странностью обмана

Героя в грёзах вознесла.

А между тем, роман написан был,

Тем, кто когда-то полюбил

Её улыбку, нежность плеч

Под впечатленьем кратких встреч,

Под видом горестных стремлений,

Где он не мог своей мечтой

Дотронуться немой тоской

До нежности своих видений

В тот час для жизни роковой.

Настало время мне представить

Героя нового теперь,

Но всё же в пору мне лукавить,

Чуть приоткрыв для тайны дверь....

Вперёд строфой за наважденьем,

Где мысли нежным приключеньем

Уже готовы снова в путь,

Ещё, читатель мой, чуть-чуть,

И мы разверзнем небеса,

Где все движения планет,

Словно Божественный сонет

На грешность душ и чудеса

Напустят свой весенний свет.

Наталья в трепетном волненье

К свиданью с Нежиным спешит,

В её душе, как преступленье,

Измена мужу тяготит.

Одно лишь в сердце оправданье:

Волна всех чувств, любви влиянье....

Наташа помнит: "Это он!....

Ведь был когда-то он влюблён"....

О, нет, её он уж не вспомнит

С той школьной, радостной скамьи,

Где он роднее был семьи....

Да, вряд ли всё теперь он помнит,

Минуло время той поры.

Как вихрь чудес, как миг признанья

Исчезло всё.... Любовный пыл

Угас, лишь горечь расставанья,

Уже ли он про всё забыл?....

Нет чувства чувствам рознь, поверьте,

Здесь жизнь триумфом ради смерти

Любовь готова воскресить

И смысл, и нежность оживить,

С судьбою больше не лукавить,

Оставив счастье на потом,

Чтоб дряхлым где-то стариком

Жалеть о том, что не исправить

Ошибки взбалмошным пером.

Но скучно право, где ж вы лиры?

Сомкните много звучный строй,
Слова блестите, как сапфиры,

Мой слог опутайте игрой....

Вот Нежин ждёт.... Измяв листы,

Я музы строфные посты

Стихом стараюсь обойти,

Ну, вот и мост.... Пора идти.

Наталья в нервном возбужденье

Бежать уже почти готова,

Ещё лишь шаг, ещё полслова,

И уж несносное волненье

На миг её охватит снова.

Да, развернуться и уйти

Разумным было б здесь решеньем.

Но как разумность ей найти

Пред встречей с милым провиденьем,

Как пыл страстей унять и вскоре

На счастье всем, себе на горе

Вернуться к прежности своей,

Чтоб жаждать смерти поскорей?....

Минута - вечность колебаний,

Мозг не способен разрешить

Дилемму: быть или не быть

И средь сердечных мук, страданий

Ошибку здесь предотвратить.

Блажен, кто с измладу узнал

Греховность старых поколений,

В чьём сердце верный идеал

Не знал измены вдохновений,

Кто вслед за жизнью молодой

Крестился мудрою рукой,

В груди имея Божье слово,

Кому всё новое не ново,

Кто понял смысл к закату лет,

Долги свои, отдав сполна,

Кого не мучает вина,

Кто, зная тьму, увидел свет

В объятье бодрствованья, сна.

Нет больше шага к отступленью,

Наталья нервною ногой

Ступает странно к пробужденью,

Словно смущаясь наготой.

И страх её переполняет,

И чувства в ней опережает,

Уняв в душе пустой покой,

Своей стремительной игрой....

Вот и машина.... Дверь рукою

Она слабеющей берёт....

Щелчок.... Наташа, что-то ждёт,

Но, совладав тотчас с собою,

Свою неловкость узнаёт.

Мгновенье.... Пристальные взгляды

Пронзают, словно молний ток,

Для них другой уже награды,

Как видно, не готовил Бог.

Наш Нежин в странном изумленье

Застыл.... Быть может, отступленье

Приёмом верным мне призвать?

Хотя, читатель мой, как знать,

Наверно здесь уже не к месту

Свой ум цитатами забавить,

Сейчас наверно их представить

Совсем уж было б не уместно,

Спешу, спешу свой слог исправить.

"Так это вы?!.... Предметом злых суждений

Вы стать, мой друг, не побоялись,

Острот пустых и колких мнений

Вы - ангел мой, не испугались....

Как ждал, как думал я о вас,

От нежных губ, от дивных глаз

Не мог я взгляда оторвать....

Я счастлив был уста прижать

К одной из самых нежных рук....

Ах, если б мог я их сомкнуть

В своих руках и к ним прильнуть

Всем сердцем радостно, и вдруг

Всю жизнь в груди перевернуть", -

И Нежин в страстном увлеченье

Зажал персты свои меж рук,

Лаская нежное стремленье,

Довлея томностию мук.

Наташа в трепетном волненье,

Не зная, быть, иль нет в смиренье,

Уже почти на всё готова:

Ещё лишь миг, ещё полслова....

"Так мог ли я в мечте о счастье,

Где в мыслях плавно рисовал

Любви роскошный идеал,

И в ясный день, и в день ненастья,

Мой ангел, как я вас искал....

Как я страдал, не веря снам,

Терзаясь ночи злым дыханьем,

Как я желал своим стихам

Уснуть пустым непониманьем.

Но всё теперь пойдёт не так,

Мне небо шлёт свой с вами знак,

Где я сумею изменить

Судьбы невидимую нить", -

Уста их, сладостно касаясь,

Рождают новой жизни пыл,

Амур их стрелами пронзил,

И страсть, в безумство превращаясь,

В тела вонзает сотни игл.

И мчит безудержно по кругу,

С одеждой их, срывая стыд,

Им много нужно дать друг другу.

Любовь для жизни оживит

В телах блаженные движенья,

Во власти умопомраченья

Вдыхает прелести полёт

Утех слащаво-дивный мёд.

Сквозь все пути далёких звёзд

В сумбуре райских наслаждений

Мгновенья страстных утешений

Уносят их в долину грёз,

Где сонмы тайных сновидений.

Персты скользят к изгибам тела,

Им важен даже малый миг,

Устами робко их задела

Река доверия.... Свой лик

Душа не прячет, ритм дыханий

В плену блаженных воздыханий

Летит средь близости прекрасной,

Необычайной и неясной.

В объятье чуда их минут

Стучится пульс огнём жар-птицы,

Измяв чернильные страницы,

Мне лиры музы позовут

Под шум небесной колесницы.

Но всё кончается, поверьте

И жизнь, и слёзы, и любовь,

Как деньги в свернутом конверте,

Сбежав из рук, не явят новь....

Но что-то наши разговоры

У неких лиц рождают взоры

Неодобрительных страстей,

А впрочем, свежих новостей

Не внёс я в жизнь.... Здесь коррективы

Не к месту может быть теперь,

(мне всё равно: верь, иль не верь)

В мир счастья чьи-то директивы

Закроют всем влюблённым дверь.

Минуты страсти пролетели

Секунды в миг чеканят шаг,

Уже не слышна песнь свирели,

То иссушения тела знак.

Тепло уже не жмёт друг к другу,

И Костя нежную подругу

Готов предать судьбе неясной,

Обиде горькой и ужасной....

Но делать нечего строкою

Я вдохновенье призову,

И сделать это я смогу,

Завесу тайны приоткрою,

(прости меня за прямоту).

Пожалуй, ясность мне внести

Пора настала, вдохновеньем

В романе справки навести

Небрежным может отступленьем....

Наташа в школе, всем привычной,

Училась девочкой обычной,

И средь толпы, увы, ревнивой

Считалась где-то не красивой.

Её тревожил школьный круг,

В том нет чудного для всех нас,

Ведь шёл всего лишь пятый класс,

Насмешки взбалмошных подруг

Дарили ей обиды фраз.

Наташа в замкнутости нежной,

Читая книги день и ночь -

Романы - думою прилежной

Гнала с себя обиды прочь.

В тоске уныния изнывая,

Судьбы немой не понимая,

Она построила свой мир,

Где страсть любви вкушает пир....

Так шли года, и класс девятый

В ней что-то вроде изменил,

Быть может, дух в ней оживил,

И шаг судьбы, чуть виноватый

К ней смыслы жизни возвратил.

В ней красотой явилась живость,

Её вдруг стали замечать,

Не знаю, может неба милость

Ей покровительница, мать.

Наташа девой хорошеет,

В ней нежность тела розовеет,

И словно девственность небес

В ней открывает храм чудес.

Её любовью донимает

Пожалуй, весь десятый класс,

В записках тайных пылкость фраз

Разумность дум опережает.

(я так же сделал бы сейчас).

Но нет сред них её героя,

В них слишком мал усердий пыл,

Живут в ней комплексы изгоя,

(я чуть про это не забыл).

Подружки в зависти надменной,

Быть может, даже где-то гневной,

Готовят, каждая, подвох....

Язык бы зависти отсох

От грешных слов, от мыслей злобных

От чёрствых дел, где нервный ум

Готовит ненависти дум,

Но вряд ли смысл всех дел бесплодных

Родить бы мог мой лиры шум.

Наташу даже избивали,

И синим прелести лица

Так неудачливо смывали,

В душе скрывая подлеца.

Директор, не теряя места,

Сказал: "Всё это неуместно....

Наверно, где-нибудь сама

Наталья месть себе нашла".

Она там кротко промолчала,

Родители решили так:

Что это вовсе не пустяк,

И чтобы всё начать сначала

С Натальей сделали вот так:....

"Отдать её в другую школу", -

Твердила мать, и чуть дыша,

Отец, глотая "Кока-колу",

Всё делал, как-то не спеша:

Там с кем-то вдруг договорился,

Там с чем-то вдруг подсуетился,

И вот Наташина судьба

Была уже пределена.

Десятый класс в иной уж школе,

Ученики, учителя,

Её натуру возлюбя,

Натальин дух предали воле,

Отдав частицу ей себя.

Она там стала всем любимой,

Не всякий слушая совет,

Была уж не такой ранимой,

Как ранее, средь юных лет.

Не прекращая расцветать,

В графе своей имея "пять",

Перевернув всю жизнь страницей,

Прилежной стала ученицей,

И может быть, на склоне лет

Вернут о том воспоминанья

Мои небрежные старанья,

И обратит былой предмет

К закату жизни её знанья.

Ну, вот.... Я к теме подошёл,

Мой зритель, добрый мой читатель,

Роман к числителю взошёл,

Где раньше плакал знаменатель.

В строфах неясных, будто сон,

Явился на страницы он....

Он также был не в этой школе,

Чужой, быть может, повинуясь воле,

Вошёл чрез месяц в этот класс

Высок, красив, умён (не скрою)

Девчонок страстных за собою

Привёл.... Скажу вам без прикрас

Своею пишущей строкою.

Ну, что сказать мне вам друзья,

Конечно, вы узнали гостя,

Здесь умолчать о нём нельзя....

Ну, разумеется, наш Костя

В страницах моего романа

Предстал без всякого обмана,

И не пугал всю строфность нашу,

Пока не встретил здесь Наташу....

И знает Бог, как он боялся,

Когда встречались их глаза,

В нём словно Божия гроза,

Рассудок страстью просыпался,

А в ней не прошенным слеза.

Так длился месяц, может больше,

В ней также просыпалась страсть,

Ей так хотелось, чтобы дольше

Над ней имел бы Костя власть.

Он все усилия, старанья,

Всю тайну сил, страницы знанья,

Свой ум нацеливал на то,

Чтоб пробудить вниманье.... Но....

Она всю странность поведенья

Сама в себе не узнавала,

Наташа, может, ты устала

От своего же наважденья,

Нашла, которого искала....

Уже зима. Минула осень,

Незабываемый октябрь,

Сейчас мы музы тихо спросим

О том, как встретит их декабрь....

Декабрь. И каждый верно ждёт,

Что новый год ему несёт,

Где оттолкнув предубежденья,

Страницей свежесть вдохновенья

Внесёт мой долгожданный слог

В стихи и пыл, и страсти жить,

Чтоб было нас не разучить,

Как повелел для жизни Бог,

Любить, любить, любить, любить.

Вот в школе бал, тот дивный праздник,

Где Новый год, в свои права

Вступая, неизвестным дразнит,

Где ум теряет голова,

Где с каждым трепетным дыханьем,

С большим, таинственным желаньем

Под бой часов мы Новый год

Встречаем у своих ворот,

И ждём: что новый вестник неба

Вдохнёт в жизнь свежесть перемен.

Фортуна раненых измен

Не будет здесь чернее снега,

А год избавит от проблем.

В разгаре праздник и веселье:

Аттракционы, кутерьма,

А Нежин в классе, словно в келье,

Сидит.... С замерзшего окна

Снимает колкие лединки,

В руке, он видит, как снежинки

Угрюмо тают, и вода

От них не прячет уж следа.

Его не радует томленье.

Он ждет, чего не зная сам,

И воду талую к губам

Подносит, словно избавленье,

От непонятных сердцу ран.

Наташа в трепетном волненье,

Решив, что скажет Косте всё,

В себе скрывает возбужденье

И в голове твердит одно:

"Ну, где же он? Уже ли нет надежды"?

Поправив пышные одежды,

Она все ждёт. В игре зеркал ревнивой

Себя уж видит некрасивой,

Жалея, что сюда пришла....

Её подруги здесь, и вот

Наталью тянут в хоровод....

Как обаятельна, мила,

Что ж красота всему идёт.

Ей утомительны движенья,

Подруга вдруг шепнула, что

Наш Нежин строгость размышленья

Один внимает в классе.... Но

Туда идти ещё не время,

Любовью жить - пустое бремя,

Желанье телу разрешить

Нельзя, с ним трудно будет жить.

И здесь в нагрузку убежденья,

(простите, в дамском туалете)

Зовёт топить в хмельном предмете

Свои ненужные сомненья....

Что ж сила есть в таком ответе.

Хмелеют быстро новички,

Зелёный змей на женщин падок....

Ну, что же ты?.... Ведь девочки

Здесь пред тобой, уже ль так гадок

Задор твой дерзкий, чаще злой,

Я вновь расстроен здесь тобой,

Но делать нечего.... Судьба....

Наверно мне уже пора

Идти к оставленным стихам

К блаженным рифмам, к строкам бурным,

Где музы пробужденьем шумным

Мне сердце рвут напополам,

Несут к страстям моим безумным.

Наташа страх предолевая

В тот класс идет, и чуть дыша,

Слова в душе перебирая,

Ступает кротко, не спеша,

В груди надеется на чудо,

Ах, если б не было так худо

Ах, если б раньше всё случилось,

Сознанье где-то помутилось:

Как примет он её признанье

Какие ей слова найти?

Уж лучше вовсе не идти,

Но хмель мутит её вниманье....

Так, что ей выйти, иль войти?

Рука движением привычным....

Дверь заперта. Идти назад?

Да, всё бывает лаконичным,

Так для кого её наряд?....

Она стучится, нет ответа,

Ключи в руке от кабинета,

Что ей вручила для совета

Её подруга Таня ль Света.

В замке небрежном, тихо щёлкнув,

Неторопливою рукой

Ключ повернулся, хруст сухой,

Немым движением замолкнув,

Дверь отворил самим собой.

Наталья входит.... Тихим шагом,

Уняв в груди заядлый страх,

Надеждой, словно алым стягом,

Слова сжимает на устах,

Хранит души своей волненье.

Судьбы неясное теченье

Неумолимо тянет вдаль,

Где ей себя, увы, не жаль.

Вот он шаги заслышав, вскоре

Её увидел, наконец,

В нём где-то раненый юнец

Любовью пьян, какое горе.

Так, что, здесь мукам всем конец?

Она подходит, Костя слышит:

Стук сердца, словно замер миг,

Где каждым нервом тела дышит

Его любви небесный лик,

Где в самом сладком ожиданье,

Он уж стремит своё вниманье

К предмету своих тайных грёз

Под боль невыплаканных слёз.

Он ждёт, он жаждет этой встречи,

Ему не нужно лишних слов,

Он всё и так понять готов,

В нём места нет для пышной речи,

В душе лишь страстный сердца зов....

Что в думах женских дерзновенно,

В каких поступках тайный смысл,

В стремленье плоти вдохновенно,

Когда сердца терзает мысль,

Когда дарует миг открыто

Дыханье плоти, деловито

Томленьем мук терзает разум

Одним негаснущим экстазом?

Ну, муза в путь. Вопрос в награду:

Что хочет женщина?.... Увы,

Наверно пониманья.... Вы,

Мужья сих жён тому уж рады,

Даруя грешницам цветы.

Вкусить мы рады плод запретный,

Срывая чары с тайных слов,

И шаг для жизни незаметный

Ступить уж каждый здесь готов.

Мы все имеем убежденья,

Что в стенах школы, учрежденья

Внимали, словно неба знак,

Не зная, что пойдёт не так

Вся жизнь, что в радужной мечте

Когда-то мыслью рисовалась,

Бог мой, лишь малость оставалась,

Чтоб приказать своей судьбе,

Но всё не так, какая жалость.

Я вновь отвлёкся. Где же наши?....

О чём-то мило говорят,

Слова и нежный лик Наташи

Рождают в Косте страстный взгляд.

И словно в радужном сонете

Они одни на целом свете,

И нет преград любви прекрасной,

Пока ещё, увы, не ясной.

Наталья ждёт.... Страсть поцелуя

Уста к устам прижала вдруг,

Исчез и девичий испуг,

И плоть, как будто не рискуя,

Стремится вдруг в ласканье рук.

Жар, страсть в груди испепеляя,

Биеньем сердца рвётся вон,

Наташа, в ласках изнывая,

В себе уже не прячет стон,

Желанны ей любви движенья,

И плоть во власти возбужденья

Уже не просит Костю тише,

И боль не чувствует чуть "ниже".

Тела их, сладостно касаясь,

Истомой их рождают вновь,

И в жилах бьётся пульсом кровь,

Где руки нег переплетаясь

Несут туда, где жизнь - любовь....

Сомкнув блаженные желанья,

В сплетенье радостных минут

Любви волшебные старанья

Экстазом скоро заживут,

Умчат в прекрасном помраченье,

Придав великое значенье

Мгновеньям радужной мечты,

Где были мы - и я, и ты....

О, нет уж сил, держать миг дольше,

Скомкав безжалостно листы,

Я муз чернильные пласты

Сносить уже не в силах больше

Перед свершением судьбы.

В сомненье страшном и глубоком

Рассудок мой теряет власть,

Где в мире, может быть, жестоком

Уйдёт любовь, как стынет страсть,

Сменится завистью надменной

Вся жизнь. Жестокостью отменной

Умрут в отчаянье сердца,

И боль не будет знать конца....

К чему слова такие, строки?

Скажу: не знаю, как начать.

Пожалуй, хватит баловать

Стихи и пить у лиры соки,

Мне мысли б надо подгонять.

Вперёд, мой слог, со знаньем дела....

Вернувшись мысленно в тот класс,

Роман здесь мысль вдруг чуть задела

И огорчить стремиться вас.......

Раздался скрип, дверь отворилась,

Любовь вдруг быстро обратилась

И в страх, и в нежеланье жить,

Бог мой, как хочется забыть

Тот миг, тот час, увы, ужасный,

Где месть предательских подруг

Ввела Наташу в мерзкий круг

На суд, тогда ещё неясный,

Ну, а пока лишь в свой испуг.

Заходит в класс директор, в школе

Он уж давно, но где-то "тут"

Он в удивлении, не боле,

Его сомненья мысли ждут.

Он сам застыл от этой сцены,

Да, не хранят здесь тайны стены,

Но что поделаешь, увы,

Наверно упрекнёте вы

Моё развитие сюжета,

Но я хочу, читатель, вновь

Потеребить здесь в жилах кровь

И в силе своего сонета

Представить вам ещё любовь.

Оцепененье прекратилось,

Директор вдруг, о нет!!!.... Зовёт....

Да, неприятно получилось,

Вот "классный" к ним уже идёт,

Вот в возмущении глубоком

Стыдит их, в пафосе высоком

На честь прилежной ученицы

(перелистнуть бы здесь страницы)

Льёт чернь, с бесстыдством знатока,

Порочных совести желаний:

"От плоти пагубных влияний

Погибель девушек легка,

Я слов не дал для пререканий".

А сам.... Но, впрочем, неуместно

Греху предаться мне сейчас,

Судить о том, что, если честно,

Мы сами делали не раз.

Но согласитесь, деликатно

(прошу, не принимай превратно)

Сказать о том, не звать зевак,

Здесь нужно сделать было.... Как

В том месте мы бы поступили?

Ведь осудить тут может всяк

Подругам - месть, другим - пустяк

Быть может, Бога мы забыли

И что-то делаем не так.

В тревоге сумрачной сгущаясь,

В сомненье тягостном томим

Быть может, с кем-то расставаясь,

Наш дух умом поколебим.

Быть может, в горьком огорченье

Воскреснуть может вдохновенье

Для жизни трудной, но живой,

Как гром, рождаемый грозой.

Ах, скверность сцены. Где ж вы лиры,

Стихи достойные пера,

Что мне терзали ум с утра,

Смыкали стены всей квартиры?...

Что ж мне к приятелям пора.

Наташа, что уж замечает:

Взгляд Кости в страхи облачён,

Он о последствиях не знает,

Слегка подавлен, чуть смущён,

Подруги в сладком умиленье

Доставить рады огорченье,

Отмстив сопернице ревнивой,

Девичьи страсти с новой силой

За свою первую любовь

Уже в душе готовы в бой,

Где ревность им не скажет: "Стой"!,

Спустить из жил горящих кровь

Своей отчаянной рукой.

Как подло право лицемерить

Твердить по-разному одно,

Разуверять, заставив верить

Обманом, право же смешно

В плену немого заблужденья,

Не слышав больше возраженья,

Здесь всюду следовать совету,

Приняв всё в чистую монету.

Мольбы и клятвы, и признанья....

Что будет дальше? Ждёт мой слог

Стихи и почести тревог

И горький шелест расставанья -

Любви невыплаканный сок.

Пожалуй, в пору мне прерваться,

Скомкав безжалостно листы....

Ну, полно страсти предаваться

В объятьях радужной мечты.

Довольно пагубных злословий,

Избитых фраз и муз условий,

И чёрствость, холодность минут,

Ведь лиры шум сменил уют.

Исчез блаженный жизни праздник,

Где в летах канул идеал,

Что в женских душах я искал,

Вдруг звук небес - немой проказник

Главенство мысли оседлал.

14 : 13 / 07 мая 2002 года С. Г. Аретинский

Глава 3

Злых дум извне не ловит взор и слух:

Внутри, внутри змеится злобный дух!

Любовь - ясна, а злобу, зависть, месть

Порой в усмешке можно лишь прочесть.

(Корсар)

Д. Г. Байрон

Вперёд стихами к приключенью

Скорей за свежею строкой,

Где волю дам я вдохновенью

Своей взволнованной рукой.

Верну я снова нить романа,

Не напустив на вас тумана,

Средь строф невидимого строя

Представлю нового героя....

Я тронут вашим интересом

К прошедшим главам, зритель мой,

Сейчас весна; писал зимой,

Пропахшей где-то хвойным лесом,

Да чуть неправильной игрой.

Быстрее в путь, я жажду снова

Здесь окунуться в перлы глав,

Еще лишь шаг, ещё два слова,

Под ритм беснующих октав,

И сменит жизнь триумф движенья,

И шелест дум, и миг сомненья

Подвигнут праздности в уют,

Где вновь меня, увы, не ждут.

Итак, покорнейший слуга,

Ваш друг, читатель мой прекрасный,

Мой труд, быть может, не напрасный

Ты прочитал ещё вчера,

Быть может, он не столь ужасный.

Я жил один, сейчас и прежде

Был добрым, может быть слегка,

Где жизнь таил в своей надежде

И огорчался с пустяка.

Я верил в жизнь, но жил устало,

Я помню, в детстве так бывало,

Что я не знал друзей подруг,

И жаждал вырваться за круг.

Мне в детстве странности привили,

Я мог часами у окна

Смотреть, как бледная луна,

Чью грусть вдруг звёзды оживили,

Средь неба холодно плыла.

Я не представился, простите,

Стихи мои - чужая роль

И объяснений не просите,

Я назовусь как Феликс Вольф.

Я, как и все учился в школе,

Чужой повиновался воле,

Хоть не согласен был во многом,

Поскольку в воспитанье строгом

Меня держала чья-то мать,

Она любила зло срывать

На мне, мужчинам мстя отменно,

Я цель преследовал одну:

Не ставить это ей в вину,

И с тем взрослея, непременно

Нашёл такую же жену.

Я тяготился испытаньем

И время жаждал обратить

Своим здесь творческим стараньем,

Чтоб жизнь другую оградить

От суеты, где злобный гений

В порыве сладких песнопений

Мчит в бездну наш несчастный мир,

Где Сатана вкушает пир

В своём великом вдохновенье

И студит кровь, и слепит мир,

Где не вступал ещё Эфир

Своим волшебным превращеньем....

(чуть не сказал я как Шекспир.

Чем виноват я? Лишь рожденьем,

Желаньем сердца просто жить,

Где в жизни яростным движеньем

Я разучился вдруг любить.

Искал любовь я, как поэты,

Её незримые приметы

Я видел, словно Божий знак,

Но видно делал всё не так....

Я помню: залы потом дышат,

Татами, ринги, турники,

Ножи, боксёрские мешки,

Меня там будто снова слышат,

Спекаясь кровью, кулаки.

И снова в бой, опять нокдаун,

Я с болью встал, тревожа счёт,

А жизнь опять готовит раунд

И неизведанным гнетёт.

Мой разум музой опьянённый,

Судьбой пока не преклонённой

Вдыхает мысли в нотный стан,

Где развивается роман.

Я знал красавиц, жён ревнивых,

Что ненавидели мужей,

Супруги их, мой друг, ей-ей

Среди утех живут игривых,

Что лишь доступны для людей.

Ну, что ж, мой друг - писатель Нежин

Имел счастливейший талант:

С магнатом быть предельно нежным,

Поправив даме пышный бант.

Он мог в издательстве пробиться,

Средь нужных лиц мог раствориться,

Где пьесы важную стезю

Он выдавал как за свою....

Учёность кафедры нескучной,

Где с Костей были мы друзья,

Здесь не сказать о том нельзя:

Недаром мы тропой послушной

Тянулись к знаниям всегда.

В холодных стенах института

Средь жарких споров и острот

Всю жизнь доказывать кому-то

В бесцельной праздности забот

Триумф давно избитых слов,

Где извлекая мудрость строф,

Унять в груди свой пыл слегка,

Чуть озадачив чудака.

Я знал учёных деловитых,

Отвергнув праздность с ранних лет,

Где каждый, выслушав совет,

Я восхищал труды забытых

Умов, которых с нами нет.

Я не страдал тщеславьем строгим,

Не брал от жизни, что хотел

И доверялся лишь немногим,

И только малое успел.

А Костя знал, что ищет в жизни,

Его былые афоризмы

Сыграли с ним иную роль,

Он говорил мне: "Слышишь Вольф?

Ты - неудачник, право слово,

Имей бы я такой талант,

Я б в вечность канул, словно Кант,

Иль Зигмунд Фрейд, что здесь такого,...

А ты живёшь, как дилетант.

Смотри, исчезнешь в неизвестность", -

Твердил он мне, и чуть дыша,

Моих трудов не безызвестность

Рукою нервной, не спеша,

Лелеял именем своим,

И словно властный господин

Был часто цензором комичным,

Скупым, нередко лаконичным,

Где в суете сих строк безмолвных

На трудном поприще наук

Он выступал, как лучший друг,

И в наставлениях бесплодных

Мои работы рвал из рук.

Ну, полно право, что за дело,

Я - не судья, и может быть,

Здесь рифмы строя неумело,

Ошибки ближних рад забыть....

А Костя между тем известен,

Друзьям, подругам интересен,

Но с этим трудно видно жить,

Он жизнь боится вдохновить

Своим волнующим движеньем

И чахнет, словно старый дуб,

К друзьям небрежен, к дамам груб,

И задыхаясь самомненьем,

К таланту, сразу видно, скуп.

Он стал несносным к убежденьям,

Увы, несвойственных ему,

Он склонен к дерзким подозреньям,

Противоречащим уму,

Угрюм, задумчив, опечален,

Увы, не так уж идеален,

Как было раньше много лет,

Но видно так устроен свет.

Мы ищем лёгкости для жизни,

За это нужно заплатить,

Свой нрав и зависть усмирить,

Пока судьбы всей механизмы

Заставят плоть для жизни жить.

Здесь рассказал я вам немного

О Косте, ну и о себе,

Но время в путь, и тут особо

Строфой вернуться нужно мне

К стихам, оставленным главою,

Где я дрожащею рукою

Оставил вдруг романа нить,

Не ведая, что говорить....

Как странно всё же отступленье,

Не зная, что там дальше ждёт,

Оно спешит бежать вперёд,

В порыве зыбкого волненья

К строкам законченность зовёт.

Мы все влюблялись почему-то

В соблазне, или просто так,

Чтоб вдруг слова сказать кому-то,

Что рифме попадают в такт,

Чтоб вновь исполненным желаньем,

Воодушевляемым признаньем

Сжимать высоким ритм стиха,

Изображая знатока,

Блаженным ждать желанной встречи,

Сходить любовью вдруг с ума,

Хотя здесь может быть она

Под впечатленьем томной речи

Совсем другим увлечена.

Нас любят те, кто нам не нужен.

Нам нужен тот, кто нас не ждёт,

И не любя, женой иль мужем

Нас вряд ли кто-то назовёт.

Поклонник девы неприступной

В воде признаний, где-то мутной

Я в депрессивном поведенье

Забыл иное вдохновенье.

Но в пору мне уже расстаться,

Иным предав любовь свою,

Чтоб вновь быть может к алтарю

Вести любовь и не бояться,

Что всё исчезнет к сентябрю.

Воспоминанием нахлынув,

Меня давно роман уж ждёт,

Я, отступления покинув,

Не забегая чуть вперёд,

Вернусь к строкам здесь непослушным,

Где попытаюсь быть нескучным,

И вновь увижу школу нашу,

Там где оставил я Наташу.

Поводья лиры натяну....

Узде не внемлет конь ревнивый,

К судьбе героев похотливый,

Мой слог, не ставь себе в вину

И музе не тряси так гривой....

Вот школа, новогодний вечер,

Аттракционы, кутерьма,

Наташа после страстной встречи,

Домой бежит, уже одна,

Глаза ей слёзы застилают.

Бог мой, родители узнают,

Отец не выдержит страданий,

И мать средь горьких причитаний,

Среди укоров неприятных

Разбитость жизни не снесёт....

Её страдание растёт,

И средь насмешек непонятных

Благоразумье не зовёт.

Питая горьким размышленья,

Она бежит по мостовой,

Тревожа мыслью самомненья,

Какой-то странною игрой,

Влечёт триумф неясной силы,

Отчаяньем сжимая жилы,

Бросает плоть под тормоза,

Закрыв мучительно глаза.

Я вслед за ней бегу.... О, Боже!

Она лежит на мостовой,

Прикрыв чуть-чуть своей рукой,

Немое сердце, тело тоже,

Смутившись смертною игрой.

"Наташа!!!", - с болью, причитаньем

Кричу ей вслед, не знаю сам,

Каким беснующим страданьем

Я душу рву напополам.

Как я желал прижать мгновенье

К груди своей и в удивленье

Увидеть блеск любимых глаз,

Секунды в миг продлив на час.

Как я мечтал, как жаждал встречи,

Как думал я, и вот она

Лежит страданием полна,

Где мы, увы, судьбу калечим,

Как будто, наша в том вина.

Скорее скорую, скорее,

Секунды в счёт чеканят шаг,

Я к телефону.... О, быстрее

"03", упал щелчком медяк,

Минуты.... Вой сирен усталых,

Следы кровавых пятен алых,

Туман в глазах, и в сердце боль.

"Чего ты ждёшь здесь, Феликс Вольф?...

Всё слышать речь людей в халатах

В больнице с ночи до утра,

Узнать, что здесь она, жива,

И жаждать кровь ей дать в палатах,

Чтоб не сойти пока с ума.

В мечтах надеяться на чудо,

С груди изгнав сомненья прочь", -

Ах, если б не было так худо

В ту нескончаемую ночь.

Нет больше сил, терпеть мученье,

Но если б было в утешенье -

Наташе - хоть мгновенье сна,

Я б муки все принял сполна.

Врачи снуют в операционной,

Смертям, препятствуя проход,

Она живёт, Бог мой!, живёт,

И жизни пыл неугомонный

Её сейчас не подведёт.

Минула ночь, пять дней несносных,

Ей стало лучше, видит Бог,

Сеть дум, быть может, несерьёзных:

В больницу Нежин не идёт.

Что стало с ним, ужели провиденье,

Ему не дарит прошлое влеченье,

Ужель Наташина судьба

Для Кости больше не важна.

Она всё ждёт, неумолимо

Готова всё за то отдать,

И душу дьяволу продать,

Но Нежин всё проходит мимо,

Как подло всё же так предать.

Так шли недели, может больше,

Она мысль радует, цветам

Дарует нежность, чтобы дольше

Они стояли бы вон там,

Чтоб пахли свежим ароматом,

Даруя цвет больным палатам,

Вживляя в плоть желанье жить,

Чтоб недуг в счастье обратить.

Наташа с нежною любовью,

Не преставая Костю ждать,

Боится, что-нибудь понять

И студит пыл холодной кровью,

Чтоб было легче что-то ждать....

Зима минула тяжким сном,

Приход весны не замечая,

Где новый открывая том,

Стоит природа уж иная....

В больнице шум.... От всех отстань,

В постах сестринских шутки, брань,

Врачей усталых жажда моря

Не замечает больше горя.

На дачу скоро, к огороду,

К реке, где шашлыки под час

Вкушали с водкой мы не раз,

Где карт игривая колода

Природой не дивила нас.

Весна - пора шальных мечтаний

Страстей, где розоватость грёз

Чарует множеством свиданий

И блеском отдалённых гроз.

Я вслед за ней бегу, что силы,

И ветер лиры чуть игривый

Всё мчит безудержно вперёд,

К стихам оставленность зовёт,

Что в сумасбродстве вдохновенья

Писал я размышленьем тайным,

Где поэтическим касаньем

Любви лелеял миг движенья

Своим восторженным признаньем.

Наташу к выписке готовят,

Она здорова, солнца свет

Асфальта воду бликом моет,

Как рифма ломаный сонет.

Отец Наташу здесь встречает,

Он мрачен, он давно всё знает,

Я тут стою, я словно тень,

Что ж вновь начался чёрный день....

Пожалуй, снова отступленьем

Мне нужно рифмы позабавить

В роман истории добавить

Своим, быть может, где-то мненьем

И кое-что чуть-чуть поправить.

Читатель, помнишь, было время

Застойных где-то перемен,

Кровавых флагов, песен племя

На склепах умерших дилемм.

Пламень вождей, жизнь непреклонных,

Жестоких, в чём-то благосклонных,

Их партия учила жить,
Но тут не мне о том судить.

Мораль и честь скупое имя

Здесь выбирало для людей,

В режиме запертых дверей

Мы ждали все иное время,

Где деньги - похоть для вещей.

И смысл лишь в том: до зрелищ, хлеба

Охотник каждый грозный век,

Насытясь тем, красоты неба

Здесь не увидит человек.

А в школе; строгость воспитанья,

Границы дум, непониманья,

Где наши в чём-то самомненья

Принять готовы в заблужденья.

В сумбуре юности прекрасной

Мы вряд ли будем вдруг умней,

Мы заблуждаемся быстрей

От речи строгой и неясной,

Не зная стороны вещей.

Нет, инцидент не был исчерпан,

Наташу ждали, чтоб сказать:

"Где молот вдруг скрестился с серпом,

Так аморально поступать".

Скандал разнёсся по всей школе,

Да что уж ждать, чего же боле,

Весть донеслась аж в стольный град,

Что сам директор был не рад.

Он тяготил свои сомненья,

Тревожный ход слепых часов,

В строю ненужных, горьких слов

Лелеял тени возмущенья,

Где не был ко всему готов.

Настал тот день, Наташа в школе,

Здесь комсомольский весь актив

Собранье целое, вдруг Боре

(он вечный в классе позитив)

Даруют право к выступленью,

Он не давая тень сомненью,

Чтоб не запутать чей-то слог

Представил гневный монолог:

"За это ль с мужеством боролись

С врагами деды и отцы,

Чтоб вот такие наглецы

На круг незримый напоролись,

Как прыщеватые юнцы".

Затем комсорг - Ирина: "Больно,

Мне видеть злобность проявлений,

Здесь не к лицу, уже довольно

Нам буржуазных изъявлений".

(Но я то знал, что уж она

была от Кости без ума.)

Затем химичка - Елена "Ванна",

Затем физрук - Галина "Санна"

Своё, увы, негодованье,

Презренье может где-то тут,

Как будто злобный душегуб,

Врезают в душу во вниманье,

И словно святости блюдут.

Вдруг вспомнил я про Алекс... Сашку

Он спал тогда и сей же час

Подбодрил бедную Наташку,

Он, нет, не "тормоз", "малый газ".

Директор: "Иванов, вы спите,

Приподнимитесь и скажите,

Что сделать мы сейчас должны,

Как всё же думаете вы?", -

Что ж Сашка встал, он знает больше,

Что может высказать в ответ, -

"Мне не понятен весь предмет.

Зачем беду тревожить дольше?", -

Разумный, в общем, дал совет.

Актив считает всё ж иначе,

Сдержав мучительно слезу,

В душе Наташа горько плачет:

"Я больше это не снесу".

А Нежин всё молчит, как прежде,

Наташа ждёт.... Увы, надежде

Он не даёт ни шанса жить,

Предав, не сможет он любить.

Кружиться спор, как вихорь гневный,

Всяк знает, что и как сказать,

Любви им душу не понять,

А шаг полемик злободневный

Моим грехом не оправдать.

"Так исключить её из школы", -

Тревожит завуч ритм стиха,

В ответ ей классный, - "Что вы, что вы,

Погибель девушек легка"....

Как мне сказать, как мне признаться,

Как защитить, как не бояться,

Как мне сказать, что я любил,

Цветы в больницу ей носил?....

А Нежин наш - разумный трус,

Его тревожит взгляд всей школы,

Его родители.... Ну, что вы,

Готовят Костю в знатный вуз,

Они Наташу сжить готовы.

"Давайте Нежина мы спросим", -

Вдруг кто-то, выкрикнув, сказал, -

"Давайте встать его попросим", -

Я что-то голос не узнал....

Наш Нежин встал, потупил взор,

Почувствовав немой укор....

Наталья ждёт, вот-вот он скажет

И всех обидчиков обяжет

Быть снисходительнее с ней....

Но Нежин что-то не спешит,

Он что-то страшное таит

Среди волнующих затей.

Вдруг смолкло всё, и класс молчит.

"Ну, говори же, Костя.... Что ты?", -

Прервал директор тишину,

Ладонью скрыв порыв зевоты,

Вдруг подал завуч знак ему.

В стыде бледнея и краснея,

Овечкой кроткой тихо блея,

Наш Костя начал бормотать,

А что?.... Нельзя и разобрать.

"Погромче, Нежин, мы не слышим", -

Ответил класс на жалкий звук,

А Костю обуял испуг....

Читаем вслух, что мыслью пишем,

Я так уверен, что не вдруг.

И Нежин в странном вдохновенье,

Вдохнув, как рыба, воздух чуть,

Как будто медленное чтенье

Стал излагать поступка суть:

"Я знаю, что я был не в праве,

Предать себя пустой забаве,

И в этот светлый для всех день

На школу бросить злую тень.

Нет для меня уж оправданий,

Но вы поймите, что она

Была доступна и вольна

И в круг своих шальных желаний

Ввела меня тогда сама.

Не скрою, я своим вниманьем

Был рад там встретиться, но к ней

Если б проникся я желаньем,

То бы закрыл засов дверей.

Не знаю, что меня смутило,

Что в ней так дико возмутило,

Она тогда была пьяна

И всё подстроила сама.

Мне жаль случившегося, боле

Не знаю, что мне вам сказать,

Я лишь прошу меня понять,

И повинуясь вашей воле,

Готов я здесь ответ держать".

Какая подлость, слова мерзость,

Презреньем мне не наказать

Его неслыханную дерзость

И безразличия печать.

Наталья, что?.... Замолкли лиры,

В стихах теряя ориентиры,

Я все ж заставлю как-нибудь

Их облегчением вздохнуть.

Наташа, милая Наташа,

Она стоит, не пряча взор,

Где гордость напустив в позор,

С мгновеньем делается краше,

И словно в том её укор.

"Скажите нам здесь в оправданье,

Что вас подвигнуло на то,

Какое низкое желанье

К поступку этому влекло?", -

Директор с болью в отступленье

Стремиться вызвать в ней смиренье,

Чтоб драму как-то усмирить,

Из комсомола исключить -

Наташу - классом на поруки

Взять, как бывало уж не раз,

И прекратить уже сейчас

Для всех урок скупой науки,

Ведь на часах восьмой уж час.

Быть может, так всё и случилось,

Но видно так решил сам Бог,

Собранье в диспут превратилось,

Когда услышало сей слог:

"Что ж вы учили нас любить,

Что лучше есть, а что носить,

Как лучше видеть, как внимать,

Кем восхищаться, понимать

Всей жизни вечное движенье,

Но все великие сомненья

Вы принимали в заблужденья,

Всему давая заключенье,

Чтоб пробуждало бы забвенья.

Не вы ль учили не лукавить,

Не зная страха от проблем?

Нельзя себя любить заставить,

И пробуждать желанье вен....

Что, ваши славные кумиры,

Вожди, пророки, командиры,

Не смея жизнь земли продлить,

Вам запрещали здесь любить?

К чему бесцельные стремленья,

Триумф неоспоримых слов,

Когда лжецу весь мир готов

Поверить в радуге смиренья

Бездушной похотью часов?

Да, может быть, боязнью тайной

Лукавый строит пьедестал,

Но речь обидчика случайной

Никто из вас бы не назвал,

Мне горько видеть ваши взгляды,

Всех фраз пестреющих наряды

Мне больно слышать наконец,

Пусть будет так, всему конец.

Я не страшусь дальнейшей жизни,

Я рада, что могла сказать,

Быть может, вам и не понять,

Как мной здесь движут механизмы,

Да это и не нужно знать.

К чему теперь пустые склоки?

Я думала, что любит он,

Я возвращаю эти строки,

Я не нарушила закон", -

И тотчас с этими словами

(что здесь сказать, судите сами)

Записку Косте возвращает,

Её ничто уж не смущает....

Вдруг смолкло всё, класс нервно замер,

Лишь чей-то шёпот за столом

Заставил вспомнить нас о том,

О чём все знали.... Слова таймер

Гнал Костин дух из класса вон.

Мгновенье длилось, словно вечность,

Мой разум застилал туман,

И горечь вылилась в беспечность

От боли выстраданных ран.

Я встал, тревожась нервным страхом,

В усладу бешеным размахом

Нанёс вдруг Нежину удар,

Под действием любовных чар

Я злобен был, как дикий волк,

Броском рождая бой движенья,

В плену неясного смиренья

Мой враг, замешкавшись, замолк,

Хрипя от боли удушенья.

Всё вмиг собралось, сжаты руки,

Он опрокинулся, но вдруг,

Освободил мои потуги,

Хоть кровь лилась из сбитых губ.

Я вновь отчаянным движеньем,

Своим негаснущим волненьем

Вновь ринулся ударом в бой,

Как заколдованный герой.

Но Нежин вновь меня ломает,

Он всё ж сильнее, видит Бог,

Разбит мой нос движеньем ног,

Удар руки ослабевает,

Что ж я сражался там, как мог....

Не помню, как всё прекратилось:

Солёность крови на губах,

Мгновенье в вечность обратилась,

В груди лишь странный сердцу страх.

Я слышал только стук тревоги,

И плоть не чувствовала ноги,

Никто средь разговорных нот

Не ждал безумный поворот.

Никто не ждал такой поступок

От кротости, увы, моей,

Я был ничем здесь для людей,

Мой обезумевший рассудок

Принял здесь боль недавних дней....

Ну что ж, природа не рождает

Мужчиной мальчика.... Скорей

Его в мужчину обращает

Всё то, что делает больней,

Не звон трактирный - испытанья,

Порывы в жизни и страданья,

Влюблённость девы молодой,

Что вдохновляет дух собой.

Я слабым был средь юных дней,

Не пробуждая силы сном,

Мой дух из сердца рвался вон,

От боли делаясь сильней,

Всё гениальное в простом....

Исход собранья был банальным,

Типичным в старых временах,

И далеко не идеальным,

Как в добрых, радужных стихах.

Наташу ждало испытанье,

Смертей незримое касанье,

Так видно Бог ей повелел

Идти вперёд - The road to hell.

Об исключении из школы

Вопрос поставил педсовет,

Он политический аспект

Узрел в Наташе, слов уколы

Принял, как чуждый интеллект.

Меня за выходку такую

Решила однозначно школа

Дать в жизни мне стезю иную

И исключить из комсомола.

Но вряд ли был я там расстроен,

Так видно мир людей устроен,

Друг другу часто не подходим,

Теряя, что-то вдруг находим....

Как автор этого романа,

Чтобы закончить тут главу,

Я вам здесь строки приведу

Стихом иным, без всякого обмана

Теченье мысли рифмою прерву.

Бегу страниц произведенья,

Оставлю Вольфа здесь для глав,

Чтоб вновь рукой воображенья

Предаться мыслью в мир забав,

Чтобы умчать свой дух к мгновеньям,

Иным, быть может, вдохновеньем

Отдать фантазии пустой

Томленье девы молодой.

Я женщин знал, и мир немногих

Был для меня лишь здесь игрой,

Где я вдруг дерзкою строкой

Тревожил рифмы строф убогих

И не доволен был собой.

Поклонник девы неприступной

Всё ждал, когда же вдруг она

Под музы шум ежеминутный

В его слог станет влюблена,

Когда проникнется вниманьем

К его блаженным упованьям

На то, что где-нибудь она

Решит, что им увлечена.

Ну, кто из нас не увлекался,

Даруя мыслям нежный миг,

В мечтах лелея милый лик,

Ну, кто из нас не забывался,

Взбираясь на любовный пик.

Итак, оставлю я средь строф

Героев наших, миг движенья,

Верну Наташе бег стихов

В порыве здешнего волненья.

Вперёд пером не забегая,

Событий суть ещё не зная,

Я в небывалом вдохновенье

Вам опишу своё виденье.

Что ж Бог не дал мне полномочий

Писать, что мне придёт на ум

Где лиры чуть пугливый шум,

Всё рифму ждёт, чтобы помочь ей,

Стихом рождая лёгкий бум.

Наташу душит боль волненья,

Слезами подлости умыв,

Ей не понятен шаг смиренья,

Где дух её был так правдив.

Отец, узнав о наказанье,

Жены не слышав причитанье,

В ту нескончаемую ночь

Сказал ей вдруг: "Ты мне не дочь"!

Зачем ей жить, к чему страданья,

К чему бесцельной жизни ход,

Где тень греха рождает в год

Десятки лиц для испытанья

И мчит в шальной водоворот?

Её записка ждёт мгновенья,

Где дрогнут рельсы, поезда,

И строки в ней не боль смиренья,

Судите сами, вот она:

"Не знаю, вряд ли жизнь бесценна,

Неповторима, драгоценна,

Где подлость лишь подвоха ждёт,

Узнав, что будет наперёд.

Во мне нет тени сожаленья,

Но видно я ошиблась вдруг,

И мой бесценный, милый друг

Стал зла безликим воплощеньем

И демоном сердечный мук.

Но если вы меня поймёте

Так знайте, что иду сама

На этот шаг, вы в нём найдёте,

Что небом я уж прощена.

Нет для меня здесь отступленья,

Нет больше сил, сносить мученья

Моё признание примите

И никого уж не вините.

Я сознаю, что движет мною,

Едва ль увижу я рассвет,

Закат моих девичьих лет

Своей рукою я закрою,

И скажут все: "Её уж нет"....

Я ни секунды не жалею

О том, что сделала сама,

И замирая, тихо млею,

Быть может, я схожу с ума,

Быть может, страстною рукою

Я не предам себя покою?....

Быть может, это лишь сомненье,

К судьбе нелепой отвращенье?

Нет больше сил, терпеть миг боле,

Уйти, чтоб не вернуться вновь,

Чтоб охладить вдруг в жилах кровь,

Предать свой дух душистой воле,

Оставив прежнюю любовь....

P. S. И если вы среди ночей

Искать меня во тьме пойдёте

Великой логикой вещей

На рельсах тело вы найдёте"....

Рука дрожит, конверт упрямо

Внимает адрес, буквы прямо

Ложатся на шершавый лист,

Как новоявленный каприз.

Чего здесь ждать? Неторопливо

Она идёт уж к поездам

И к нерешительным шагам

Никем не слышимое чтиво

Бросает словно злой роман.

Ну, вот и мост, шум поездов,

Врезаясь в слух дрожащим гулом,

Здесь ко всему уже готов

Своим беснующим загулом.

Мост видел многих: в свете фар

Волшебный пыл влюблённых пар,

Сеть дум тяжёлых и прекрасных,

Строй мыслей, некогда несчастных,

И горький плач, и сладость поцелуя,

И сумрак ночи, и счастливый день,

Работу рук, и надоедливую лень....

И вот сейчас, как будто не рискуя,

Смертей таинственную тень.

Чего уж ждать? Одним рывком,

Одним решительным движеньем

Отдаться праху, а потом;

Предать могиле плоть забвеньем.

Дай, оглянусь, не просто так

Сыграть последний в жизни такт,

Всей жизни бег прервать младой

Своей отчаянной рукой.

Наталья медлит.... Шум усталый

Вновь прерывает тишину,

Наталья снова: "Я смогу", -

И тут прохожий запоздалый,

Возникший вдруг, - "Я помогу".

Наталья в странном удивленье....

(Я знаю здесь наверняка,

что это тёмное виденье

ей приготовили века.)

Мужчина, где-то средних лет,

По моде, кажется, одет:

В костюм, чуть строгий, чёрный плащ,

Как видно сразу же, богач,

С большим набитым кошельком,

С мудреным опытом туманным,

На вид он был каким-то странным,

Своим пронзительным умом

Он делал как-то взгляд стеклянным.

Чуть улыбнувшись, шляпу снял,

Блеснув взволнованно глазами,

Он как-то вежливо сказал:

"Вас подтолкнуть, или вы сами"?

Я многих знал, но на такую дерзость,

На слов неслыханную щедрость

Был не способен уж никто,

Я видел это лишь в кино....

Смутившись от бестактных слов,

Волненье в сердце узнавая,

Судьбы зигзаг не понимая,

Ответ Наташин не готов,

Он брезжит в мыслях, ночь пугая.

"Да вы красивы, вот преграда,

Которая мешает жить,

Быть может, это знать не надо,

Вы тайну вправе сохранить.

Бьюсь об заклад, вина - мужчина,

Вот непонятная причина

Всех бед, поступков в чём-то грешных,

Для милых дам и дум поспешных.

Я знал такие огорченья,

Поверьте, где-то в темноте

Есть свет, и горько мне

В вас видеть тень ожесточенья

И непокорности судьбе.

Познавший страсть, неумолимо

Стремиться снова испытать

Любовный пыл, неистребимо

Предмет любви готов желать,

Готов страдать, чтоб рядом видеть,

Его любить и ненавидеть,

Презрев упрёк и лесть подруг.

Ты думаешь, что это вдруг?

Нет, вряд ли шаг поспешный

Готов здесь что-то изменить,

Судьбы прервать слепую нить,

Блеск горьких слёз, пыл безутешный

Тебе мешает дальше жить.

Я дам иное избавленье

От тяжких дум, от шага в смерть,

На твой вопрос я дам решенье,

Так ощути ногами твердь", -

Блеснув туманными глазами,

Он кисть Наташину руками

Берёт, словно венечный крест,

И торопя движенье перст,

Её уводит в темноту....

.................................

Не знаю, что там с ними было,

Но в школе был переполох,

Такой, что прямо сердце стыло,

А Феликс Вольф был просто плох.

Искали все, к концу недели

У шпал кровавых старой ели

Под впечатляющий испуг

Нашёлся неизвестный труп.

Его уродливость останков

Тревогой искушала взор,

Рождая милицейский спор,

Что им давно таких "подарков",

Как видно, не готовил морг.

Да, правду вряд ли мы узнаем,

Стихам предам я ритм скупой.

Экзамен ждал всех перед маем

Своей чуть нервною игрой....

А про Наташу известили так,

Что кто-то сбил какой-то знак,

Записка то ж сыграла роль,

Самоубийство всё ж, позволь,

Сказали, будто труп собаки

В лесу изрядно потрепали,

Потом мы вдруг ещё узнали,

Что где-то там лоскут рубахи

На опознанье отдавали.

Так дни тянулись ржавой цепью,

И следствие зашло в тупик,

И звон в кармане старой медью

Рождал лишь только нервный тик....

Уснуло всё, и вдохновенье

Во мне не будит возраженье

К не состыковке прошлых глав.

Под шелест дум и шум забав

Я утомлён, но ветер свежий

Во мне рождает новый дух,

Хоть уж язык и нем, и сух....

Я вспомнил вдруг, что Костя Нежин

К чужим страданиям не глух.

Я вновь спешу за продолженьем,

Стихов несущийся галоп

Во мне не будит восхищеньем

Строй поэтических забот,

Но вы наверно здесь должны

Стихи четвёртой уж главы

Прочесть, и лёгкостью страницы

Напрячь персты своей десницы.

Я жду с великим нетерпеньем,

Бесценный друг - читатель мой,

Что снова встретимся с тобой

Моим волнующим движеньем,

С пока не начатой главой.

18 : 27 07 июня 2002 года С. Г. Аретинский

Глава 4

Что ж? Тайну прелесть находила

И в самом ужасе она:

Так нас природа сотворила,

К противоречию склонна.

(Евгений Онегин)

А. С. Пушкин

Так, где оставил я героев,

Где потерял романа след?

Средь поэтических запоев

В стихи нередко сею бред.

Где не доволен сам собою,

Листы терзаю вновь строкою,

Как рифма ломаный сонет,

Ищу героев, их уж нет....

Пусть время нас здесь всех рассудит,

Я вновь готов идти вперёд,

Где день на ночь свой свет прольёт

И вновь вдруг рифмою разбудит

Романа нить, он всех нас ждёт.

Я вновь несусь, как время движет,

Скорей мгновений, что сонет,

Как верный пёс, строкою лижет

Сплетая в миг движенье лет.

Я тороплю стихов стремленье,

В груди не чувствуя волненье,

Средь суеты шальной мечты

Уже не слышу клеветы,

Не вижу зависти надменной,

На это времени мне нет,

Вот только жаль, что мой сонет

Ступает похотью степенной,

Скрывая главный свой предмет.

Что ж после бурного свиданья

Наталья время торопит,

Пред мужем лепет оправданья

Её никак не вдохновит....

Ногой нащупав лиры стремя,

Я вновь вернулся в наше время,

Где хрупким замыслом пера

Я тяготился здесь вчера.

Зима, опять зима, холодным

Рождает блеск искрящий снег,

Он вновь торопит жизни бег

Своим движением голодным,

Даруя мыслям свой разбег.

Наталья дома, пыл признанья

Её и манит, и страшит,

Но всё же тень непониманья

Её собою тяготит,

Уносит в мир неясных дум,

Тревожит чувства ей и ум,

Но всё же странное желанье,

Ей сладко, словно пониманье.

Муж дома, вроде всё, как прежде,

Пришёл за полночь, странные дела,

Он так устал.... Моя глава

Здесь не даёт его надежде,

Узнать, что ночь ему верна....

Мужья, вы знаете ль о том,

Что верность, встречи единичные

Приносят ветер новый в дом,

Когда кончаются наличные,

Когда фортуна изменяет,

Когда твой труд не вдохновляет,

Подругу, верность иль жену,

(я дальше пошлость приведу).

Но согласитесь, право слово,

Для наших жён уж нет преград,

Ведь я и сам тому не рад,

Но надо жить и мыслить ново,

Чтоб где-то бедам ставить "мат".

Муж спит давно, Наталья в думах

Проводит уж который час,

Мой слог, в дальнейших пересудах

Будь рассудительным хоть раз,

Не мчись под действием мгновенья,

Как лист от воли дуновенья,

Смыкая сложные пласты,

Не рви измятые листы....

Нет, сон нейдёт, упрямо думы,

Незримо мысль одолевая,

В свой лабиринт ум зазывая,

К мирам иным взывают шумы,

Несутся, словно птичья стая.

А Нежин, сытым истощеньем

Доволен видимо собою,

Он безмятежным сновиденьем

Невидим нынешней главою,

Так в пору мне его оставить

На время, может быть, слукавить,
Здесь подтолкнув свой слог слегка,

Привычный жест подать: "Пока"....

Что ж вновь вернусь я тенью в спальню,

Чтоб посмотреть тревожный сон,

Он в стенах, средь вещей, кругом

Расположился не случайно,

Мистичным светом окружён....

Наташе снится город мрачный,

Его скрывает ночью мгла,

(пейзаж, быть может, не удачный,

его здесь темень родила).

Огни домов уже усталых,

Каких-то странных, небывалых,

Рождает странный силуэт

Теней неясных злой дуэт.

Наташа двинулась вперёд,

Ей шепчут звуки дети ночи,

И страх влезает в грудь, нет мочи

Ступить и шаг, её зовёт

Немая мгла, закрыв ей очи.

Вдруг тень, мелькнувшая пред нею,

Маня незримою рукой,

Рождает звук подобно Лелю,

Своею сладкою игрой.

Наталья двинулась на звук,

Вот слева скрип, а справа стук,

Вот сзади мощный звук органа,

А впереди рука тумана....

Объята ужасом, она....

Ступает тихо, осторожно,

Но, Боже мой, как это сложно,

И как во тьме она сама,

И убежать ей невозможно.

Тень впереди, Наталья с нею

Крадётся, город перед ней,

Сгущая сумрак, всё темнея,

Наталью делает смелей.

А стены всё скользят тенями,

Лицо ей лижут языками,

И шепчут что-то тихо вслух,

Тревожа страхами ей дух.

Вот поводырь Наташин вверх

Скользнул могучими крылами,

Над погребальными крестами

Поднялся в небо белый стерх,

Взяв горсть земли с собой когтями.

Наталья, вдруг поднявши руки,

Взмывает вверх, какой полёт,

Она здесь слышит скрипки звуки

И неизведанное ждёт.

Взлетая к верху, тень густая,

Пути и цель не упуская,

Скользит меж крышами домов,

Наташа с ней в объятье снов.

Вот странный шум, вдали огни,

А тень злорадствующим смехом

Зовёт к причудливым утехам

И чуть касается земли,

И словно зверь, играет мехом.

Рукой власы не поправляя,

Наталья вниз, а тень ведёт,

К огням дорогу проторяя,

И рифм моих не признаёт.

Скорей, скорей, уже так близко,

Чуть высоко и слишком низко

Сред стен и темени глубокой

Они скользят дорогой одинокой....

Вдруг стены мрака расступились,

И тень исчезла, охлаждая след,

Но слог мой радует сонет,

И мы с Натальей очутились

На площади, где теней нет.

Здесь праздник, радость и веселье

Здесь шумность песен, кутерьма

И плясок бурное вращенье,

Костюмов разных мишура.

Вот слева нас забавный клоун,

Вот справа,... вроде Шэрон Стоун,

Под маской кажется усы,

А вот и человек-весы.

Всё в шумном вихре маскарада,

В сумбуре праздничных затей,

Здесь в странном облике людей

Наташа видеть их всех рада,

Они всё ж лучше тех теней.

Да, в самом деле, что такого

Ведь сны таят всех мыслей след,

Они уж ждут, из сна любого

Слепить какой-нибудь вам бред.

Но вряд ли это неуместно,

Мы всюду с вами повсеместно,

Не уставая счастья ждать,

Стремимся сны предугадать,

Чтоб знать, что день для нас грядущий

Готовит тяжбы, иль успех,

Вдруг слёзы, или может смех,

Но путь осилит лишь идущий,

Мы все, наверное, из тех....

Из тех, кто силится мгновеньем

Сменить проклятие на честь,

Чтоб снова долгим вдохновеньем

Страницы жизни перечесть.

Иль вновь я, может, заблуждаюсь,

Романа суть забыть стараюсь?

Так в пору мне уже прерваться,

Строками важными заняться.

Чего же ждёт мой слог? Сомнений,

Плененья радостных минут,

Где рифмы быстро потекут

В сумбуре здешних приключений

И слог романа завлекут.

А праздник в радостном разгаре,

Среди различных клоунад

Все гости здесь в хмельном угаре,

И пьян весёлый маскарад.

Вот клоун в красном колпаке

Упал, он видно не в себе,

Задел локтём седую даму,

О том рассказывать не стану,

Пусть кто-нибудь с почтенных дам

Домыслит что-нибудь чуть-чуть,

Ты только рифму не забудь,

А то я слово вставлю сам,

Чего краснеть, ну, как-нибудь.

Вот слева в маске попугая

К мужчине с маскою козла,

Как видно пол не различая....

(Бог мой, какая срамота.)

Им всё, как видимо, неймётся,

Мой друг, наверно мне придётся

Строфой их гневною разнять,

А то уж мне несдобровать,

А то вдруг скажет цензор гневный:

"К чему такой здесь поворот"?

Но я то знаю наперёд,

Смысл в том совсем не однодневный,

Он только будущее ждёт....

Вот справа в маске петухов,

Сверкают шпорами златыми,

И каждый здесь из них здоров,

Тела - доспехи, как литые.

Один, уж шпагу обнажив,

Про шум и маскарад забыв,

Вдруг выбрал стойку здесь для боя,

Наверно шпагой нужно стоя

Разить безжалостно врага,

Приняв атаку друга, слева

На них глядит седая дева,

Изображая знатока,

Как будто ей до всех есть дело.

Бог мой, веселье - не порок,

Но что-то слишком откровенно,

Танцуя прелестями ног,

Подолы шаркают отменно.

Звучит музыка заводная,

И сцена, кажется, родная:

В рубахе красной наш Иван,

Так весел и смертельно пьян.

Но разве можно насладиться

Нам в полной мере кутежом,

Вот как-то был за рубежом,

Так там уж есть чему дивиться,

Проблема только с багажом.

А вот уж диво, так уж диво

Крылато-пурпурный дракон,

Огонь и дым неторопливо

Из пасти изрыгает он....

Смотри вот в маске кабана,

Как в шерсти будто бы спина

Играет алым переливом,

Весь маскарад в огне игривом.

Пестреют праздничные маски,

Мерцают лица тут и там,

Даруя пыль своим следам,

В палитре сна сгущают краски,

Ну, что ещё сказать мне вам.

Наталья где-то в хороводе,

Весёлый хохот, крик и смех -

Всё то, что водится в народе

Среди гулянья и утех.

Но мне пора уж сон покинуть

И со страниц романа сгинуть,

Где своей пишущей рукой

Уйти, пожалуй, на покой.

И вот я снова здесь в квартире

Среди толстенных старых книг,

Я так устал, как замер миг,

Но что-то делается в мире,

Что голос мой сорвался в крик....

Я вновь устал и грусть незримо

Тревожит рифмами мой дух

Ей видно так необходимо

Занять и зрение, и слух....

Вот-вот усну, но сей же час

Куранты вот двенадцать раз

Пробили, полночь за спиной

Идёт небрежною строкой....

Вдруг.... Что-то чувствую, случилось,

Как быстро мысль меняет сон,

Я слышу здесь какой-то стон,

Беда с Наташей приключилась,

Крадётся к ней, как тень ворон.

Вот люди в сне вдруг сняли маски,

Огонь объял здесь эшафот,
Стирая чёрной тенью краски,

Ревёт аккордами всех нот....

Какой зловещий диссонанс,

Он тьмы рождает резонанс,
Земли тлетворной злая твердь

Готовит будущую смерть....

Идёт к Наталье бес ревнивый,
Трясёт козлиной бородой,

Грозит костлявою рукой,

Как пёс безродный, шаловливый,

Исполнен похотью людской.

Вот справа чёрт хвостом ей машет:

"Смотрите, братцы, как мила,

Она, пожалуй, всех здесь краше", -

Набрался видимо вчера....

А сзади волк свирепой масти,

Слюна стекает с жадной пасти,

Оскалив ряд своих зубов,

Он уж давно к прыжку готов.

Вот слева змей, шипя зловеще,

Скользит по тлеющей земле,

Он рад Наташе, и вдвойне,

Как жертву плоть сжимает в вещем,

Пока ещё неясном сне.

Нет больше сил тревожить время,

Наташа в ужасе, а круг

Сжимает плоть, где каждый семя

Готов отдать в страданье мук.

Нет больше шага к отступленью,

Сон не готовит к пробужденью,

А шабаш, как водоворот,

Наталью тянет в хоровод,

И скалясь злобно, ухмыляясь,

Бесовский ритм рождает яд,

Наташин трогая наряд,

Все черти, грязно раздеваясь,

Дают для плоти свой заряд.

Наталье холодно и стыдно,

Во мне нет сил, ей здесь помочь,

И избавления не видно

В ту нескончаемую ночь,

А шабаш всё не умолкает,

Исход его лишь дьявол знает,

Я помню, точно, он придёт,
Он видит всё, но что-то ждёт.

Вот пляска в буйство переходит,

И черти спорят, кто начнёт,
Алтарь их девственности ждёт,
А плоть невинности заводит,

И злость так просто не уйдёт.

Круг душит, нет уже надежды,

И черти яростной толпой

С Наташи белые одежды

Рвут, не смущаясь наготой.

Она кричит, но рот зажат,

А бесы кровь готовят в ад,

И болью рвут плоть девочки

Те незнакомые толчки.

Ликуя, черти в сладострастье

Бросают семя в лоно мук,

И грубость их костистых рук

Рождает тёмное ненастье

И плод любви пускает в круг.

Меняя грязные движенья,

Бесовский хор тревожит гул,

И вдруг из царствия забвенья

Восходит гневный Вельзевул.

Он грозен, он силён, могуч,

Чернее штормовых здесь туч

Его восторженная плоть,

А на алтарь Наташи кровь

Стекает болью. Тень тирана

Подходит к ней, все пали ниц,

Гримаса зверя сотней лиц

Меняет плоть в ночи обмана

Средь ненаписанных страниц.

Наталью тут же на алтарь,

Подняв когтистыми руками,

Несёт какая-то там тварь

Неторопливыми шагами.

Мой слог здесь вовсе не калека,

Зверь облик тотчас человека

Принял.... Я видел это сам,

Прильнув к терзающим стихам.

В глазах Наташи меркнет свет,

Ей боль покрыла кровью тело....

(О том я видно неумело

пишу, не ведая предмет.

Но, что сказать? Такое дело.)

Вот зверь подходит к ней, теснится

Вся нечисть злого алтаря,

Наталья взгляд поднять боится

В глаза немого упыря.

Он всё молчит, вот в звук литавр

Раздался гром, и вой гитар

Сменил мгновение молчанья,

Мольбы и слёзы причитанья.

Открыв мучительно глаза,

Наталья видит у него,

Черты знакомые того....

И вновь не прошенным слеза.

Читатель, ты узнал его?

Он шаловливою десницей

Тревожит прелесть её тела,

Бутон любви счастливой птицей

Уж ждёт, когда дойдёт до дела.

Он не торопит миг соблазна,

Ведь ночь не так уж безобразна,

И в ней желание нахлынув,

Невыносимо боль покинув,

Стремится в храм шальных утех,

Презрев прошедшую невзгоду,

Наталья, вдруг противясь Богу,

В истерии рождает смех

Здесь, будто, дьяволу в угоду.

Плоть ждёт малейшего движенья,

Ласкаясь к продвиженьям рук,

И сладкий миг совокупленья

Обжог касаньем жарких губ.

Наталья плотью изнывает,

Он нежен, он конечно знает,

Как похоть ублажить невест,

Лаская прелесть райских мест....

Желанья, бренные желанья,

Уже ли лучше всех наград,

Чтоб исполнением их ад

Тревожил разные старанья

Здесь обещаньем разных благ.

Вдруг реквием в тревожном сне

Сменил причудливость картины,

Чаруя, звуки в тишине

Мчат в небывалые долины,

Уносят мысль к мгновеньям света,

Где тени солнечного лета

Зовут к покою грешный дух,

В минуты сна тревожа слух.

Наталья видит чудеса,

Их не скрывает мгла скупая;

Походкой строгою ступая,

Монахи движут в небеса

Врата Божественного рая.

Звучит молитвенно капелла,

Как будто с сердца тяжкий грех

Упал на землю здесь не смело

Среди пока неясных вех....

Так долгожданное мгновенье

Уносит мысли в пробужденье,

Где вновь будильника трезвон,

Кошмарный прекращает сон....

Муж в ванне быстро чистит зубы,

И словно в суетном бреду

Жену целует на ходу

В её некрашеные губы,

Хватая завтрак на бегу.

Так вряд ли нужно говорить,

О том, что мы давно все знаем;

С годами вместе уставая жить,
Друг друга уж не замечаем,

Не видим радостной минуты

В часы ненужной ссоры, смуты.

Когда супружеская верность

Степенно переходит в древность

Мы ждём от жизни.... Но чего?

Катясь, как будто, по наклонной,

В спеси ещё неугомонной,

Ну, кто не жаждет изменить того

Своею жизнью неуёмной?

Зевая, чуть в постели нежась,

Наташа не торопит миг,

Морозность дня и утра свежесть

В зеркальность спальни тянет лик.

Телесной прелести нектар

Изящно белый пеньюар

Снимает мягкою рукою,

Она владеет так собою;

Вольна, строга, нежна в движенье,

И словно ангел во плоти,

Что лишь встречаясь на пути,

Уж будит всё воображенье

И не даёт вот так пройти.

Смягчив уста губной помадой,

Придав волнующим бровям

Дугу божественной усладой,

Наташа прелесть зеркалам

Дарует, только лишь мгновенье

Чарует каждое движенье,

Где плавность линий её тела

Иметь фортуна захотела....

Заканчивая макияж,

Наташа нежною рукою,

Тревожа женской наготою,

Берёт здесь чёрный карандаш

И удивляет красотою.

Ажур белья внимает тело,

Прилежность линий узнавая,

Застёжки просто и умело,

Средь пальцев тихо попадая,

Уж обнимают гибкий стан,

(я так хотел помочь ей сам).

А дальше, что идёт на ум?

Наталья строгий свой костюм,

Увы, движением привычным,

Рукою мягкой надевает,

Фигуры прелесть не скрывает

Костюм такой, и лаконичным

О леди слово не бывает.

И всё как прежде, кофе горсть

В стакане с сахаром смешалась....

"Супруг давно в квартире гость", -

Наталья что-то замечталась....

Её тревожит жуткий сон,

Бесспорно, ну конечно он

Во сне был с нею кем-то там,

Хранитель гневных эпиграмм....

Что ж поторопим слог мы с вами

Ведь время движется вперёд,

Её работа, где-то ждёт,

Неторопливыми шагами

Она уже туда идёт.

Работа, можешь ли игрою

Ты хоть когда-нибудь побыть?

Я воспевал тебя строкою,

Не смея о тебе забыть.

Вернувшись в старые страницы,

Я слов бесцельных вереницы

Уже забыл, стихами в путь,

О чём я говорил, забудь....

Последний день пред Новым годом

Исполнен страшной суетой,

Приготовлением, едой,

Что за столом так мимоходом

Блеснёт вдруг трапезой ночной.

Где неуёмный звон бокалов

Коснётся раненых минут,

Среди квартир и пышных залов

Мгновенья жизни потекут.

И с новым может вдохновеньем

В сеть дум пришедшим избавленьем

Вдохнём вновь ветер перемен

В краю незыблемых дилемм.

Но ночь пока ещё не встала

На нашем жизненном пути

И не торопится идти

Сумбуром в краски карнавала

И не спешит к нам в дом войти.

Все суетятся, право слово,

Вот мой как будто бы сосед,

Хмелея в праздник, что такого,

Несёт прохожим разный бред.

Вон рядом с ним его напарник,

Он словно гильзу злой ударник

Заводит.... Тоже не в себе,

Вот то-то радости жене.

В снегу уж оба извалялись

Прохожим право же смешно,

А им конечно всё равно,

Вот снова братьями обнялись,

Как будто, виделись давно.

А слева, сгорбившись уныло,

Подняв повыше воротник,

Волочит ель неторопливо

Какой-то страннейший старик.

Он озирается мгновенно

На каждый шум и непременно

Полами шубы прячет ёлку,

Старается, но всё без толку.

Замёрзший справа постовой,

Нахохлив зимний свой бушлат,

Дёжурству здесь, увы, не рад,

Всё ждёт, когда же он рукой

Вина откроет хмельный град.

Смотри, вон давние подружки

На рынке встретились, шутя,

Неугомонные болтушки

Трещат. А где же их мужья?

За столиком, две кружки пива,

Один из них скупая жила,

Его я знаю уж давно,

Но это вам ведь всё равно?....

Да, город дышит Новым годом,

Витринам средь шальных реклам

Уж нет числа, и вот я сам

Бреду, как тень, здесь мимоходом,

Бросая взгляд по сторонам

Вот день средь суеты проходит

В заботах, праздничных делах,

Наталья места не находит

В моих смутившихся стихах.

В строках неясной ещё речи

О предстоящей с Костей встрече

Наталья грезит, ведь она

В него, как видно, влюблена....

Иль, может, нет.... Все это бред,

Лишь месть от ран её душевных,

Бег от забот здесь каждодневных,

От ежечасных, тайных бед

И от поступков злободневных.

Строфами двигаясь вперёд,

Я рифмы строю неумело,

Не зная, что там дальше ждёт,

Я принимаюсь вновь за дело....

Здесь вновь главу перечитаю,

Страницы сцен перелистаю,

Анализируя сомненья,

Не удержусь от вдохновенья,

От оправданий интереса.

Где мы с героем сговорились,

Стихи в роман вдруг обратились,

Он словно молодой повеса,

В нём строфы девой оживились.

15 : 42/ 14 июня 2002 года С. Г. Аретинский

Глава 5

Нет, жить с таким я не могла бы дружно!

Он всякий раз, как явится сюда,

Глядит вокруг насмешливо всегда,

В глазах его таится что-то злое,

Как будто в мире всё ему чужое;

Лежит печать на злом его челе,

Что никого-то он не любит на земле!

(Фауст)

И. В. Гёте

Я знал иное вдохновенье,

Средь ранних строк и юных лет

Судьбы незримое движенье

И рифм счастливейший набег.

К чему стихи волнующей тревогой

Несут меня задумчивой дорогой

В незабываемые дни,
Где с музой были мы одни?

Любовь, томленье, расставанье,

Что ждёт среди грядущих строк

Мой всё ещё несовершенный слог -

Любитель женского вниманья

И дум невидимый пролог?

Скорей, спешу руки движеньем

Заполнить пустоту листа

Своим не гаснувшим волненьем,

Тревожа рифмами уста.

Читатель, стыдно мне признаться,

Что я готов здесь растеряться,

Не зная, что и как писать,

Ты попытайся всё ж понять

Мой неудавшийся сонет,

Моё невежливое слово,

Где огорчить уж рад любого

В сумбуре мыслей грешный бред,

Ведь вдохновенье не готово....

Довольно всяких оправданий,

Я презираю всякий миг,

Где лень во тьме иных влияний

Труду включает свой ночник

И музу тянет ожидать,

И заставляет засыпать

Потехой праздной вдохновенье,

Где лир волшебность пробужденья

Не слышит кропотливый труд,

Что некогда в квартире душной,

Строкою чем-то простодушной

Я выставлял на общий суд

Томленьем музы непослушной....

Читатель, помнишь, вечер движет

Минуты странной чередой,

И век иной уже всё ближе.

А где же наш с тобой герой?

Он уж одет по самой моде,

Так говорят у нас в народе:

"Одежда блеск придаст всему,

Но предпочтение - уму"....

Уж мир спешит, и Нежин видит,

Как год прошедший час восьмой

Отмерил стрелкой часовой,

Да, век исход уж свой предвидит

И миг для жизни роковой.

А, кстати, здесь хочу заметить;

Нам предвещает старый блуд,

Что это время заприметить

Не даст нам самый Страшный суд.

Но речь Святых полна загадок,

И правды миг не слишком сладок.

Я слог не прячу в красоту,

Склонив мольбы уже к Христу.

Он знанье дал в своём завете,

Что мне не в силах разобрать,

Да мало просто прочитать,

Последний час на этом свете

Нельзя никак предугадать.

Что ж Нежин? В странном поведенье

Последний блеск срывает с губ,

Как будто томное виденье

Уже пред ним предстало вдруг.

Ещё лишь всплеск дезодоранта,

И для такого элеганта

Даст всё не узнанная ночь,

(я не намерен ей помочь).

Наш Костя снова приглашён

На бал, который словом скрашу,

Где встретил он свою Наташу,

Где муж её был возмущён

И стройность строк встревожил нашу.

Так почему же он не вспомнил

Её, которую любил,

Пробел в сознанье не восполнил

И про предательство забыл?....

Нет, вряд ли грех свершённый

И муки шаг неугомонный

Так можно просто позабыть

И без мучений с этим жить.

Наталья сильно изменилась,

Я тоже сразу не узнал

В ней ту, которую искал.

А вдруг в ней муза оживилась,

Я слог давно уж к ней взывал?

Итак, наш Костя упоённый

Тем, что там будет рядом с ней,

Ещё чуть-чуть, как будто сонный,

В такси садится, и скорей

Уж мчится к стенам ресторана,

Где был в начале я романа,

Стихи стараясь превозмочь,

В ту нескончаемую ночь....

Огни реклам полузабытых

Сверкают разноцветным светом,

Блистает ласковым приветом

Витринность окон деловитых,

Всю ценность чувствуя при этом.

Прохожий здесь теснится улиц,

Накрыт уже домашний стол,

Улыбка праздничная у лиц,

(я лучшей рифмы не нашёл).

А Нежина томит волненье,

Тревожит и воображенье,
Рисуя сцены тех картин,

Когда она пребудет с ним.

Наш Костя, вот ещё, в смятенье,
Исполнен думой, вот опять

Тревожной мыслью время вспять

Толкает в праздничном движенье,

Я не хочу ему мешать.

А что Наталья? Скрыв надежды,

Узнав, что муж не будет с ней,

Тайком погладила одежды,

Сказав, что будет у друзей

В том двухэтажном ресторане,

Муж, не забыв печаль в обмане,

Ей наказал его не ждать,

Да, что тут впрочем, понимать.

Мы знаем все порок измены,

Нередко думая под час,

Что как-то он минует нас,

Но шаг упрямой перемены

Всё ж не снимает прищур с глаз.

Что, муж опять в командировке,

Ему важна так ценность дел,

Что он в своей экипировке

Интимность встречи разглядел?

Наталья вроде бы всё знает

И ценность встречи понимает.

Но разве встретить новый век

В семье не может человек?

Ну, что же делать, в огорченье

Наталья мужа провожает,

Его, быть может, вдохновляет

Её такое поведенье....

(ты скажешь мне, так не бывает?)....

Пора, пора шальных желаний

Пора любовных встреч, утех.

Иль может тень иных страданий

Готовит недоступный грех,

Быть может, мысль таит тревогу,

Быть может, тайную дорогу

Уже избрал Натальин дух?....

Я не могу решать за двух.

На прелесть тела надевает

Наташа новогодний шёлк,

Наш Нежин знает в этом толк,

Он всяких взглядом раздевает

Его позыв к любви не смолк....

Пришла минута мне вернуться

К герою новому, теперь

Лукаво в пору улыбнуться,

Чуть приоткрыв для тайны дверь.

Сменить вдруг замысел поэта,

В порыве зыбкого сонета

Вновь взять причудливую роль....

Сейчас я снова Феликс Вольф.

К чему здесь сладкие мгновенья -

Приют восторженных сердец?

Судеб невидимый венец

Не придавай всему значенья,

Пора начать уж, наконец.

Я не был с Костей приглашён

На этот новогодний праздник,

Им видно был уж так смешён

Мой неудачливый бумажник,

Мои дела не процветали,

Стихи и рифмы уплывали,

Давая Косте положенье,

Не видя в общем, возраженье.

А впрочем, мне и нужно это,

Необходим для рифм покой,

Давно здесь грешною рукой

На праздность я наложил вето

И не гордился уж собой.

Работал много, отрешённо,

Придав перстам сухой набег

К клавиатуре, тихо, ровно,

Давая мыслям свой разбег,

Я чтил незримое движенье,

И строки, словно песнопенье

Во мне рождались сотней звёзд

И уносились тайной грёз.

Но вот не знаю, как я встречу

С кем новогоднюю здесь ночь,

Гоню тревожность мыслей прочь,

Я время, будто не замечу.

(захочет кто-нибудь помочь?)

Ну, полно мыслям предаваться

Своею пишущей рукой,

Пора мне здесь уже расстаться

С моей невидимой игрой.

Представиться уже в полслова,

Как автор строф, что здесь такого,

Строкой в тот зал перелететь

И на героев посмотреть....

Уже разгар, наш Костя ищет

Глазами здесь влюблённый взгляд,

Он не узнал.... Её наряд

Желаньем плоти томно блещет,

Любви давая свой заряд.

А Нежин ссоры опасаясь,

Всё медлит.... Как же подойти?

Гостям небрежно улыбаясь,

Он к стойке бара отойти

Стремится важною походкой,

Его бокал наполнен водкой,

Хмель рад здесь разум возбудить

И горечь соком охладить.

Он всё следит.... Пока Наташу

Ревнивый не тревожит муж,

И Косте шум музыки чужд.

Я слог сейчас не приукрашу

В том нет пока весомых нужд.

Да, старый век уж провожают

Горячим жиром разных блюд,

Их гости так и обожают.

Какой-то сытый баламут

Напился и кричит у входа,

Что муза для его народа

Как будто вовсе не важна,

Ведь балом правит сатана.

Его стремиться успокоить,

Какой-то дамы грозный взгляд,

Он ей внимать, как будто рад,

Не прекращая здесь злословить,

Прибором теребит салат.

Вот снова звон, полны бокалы,

Рукою праздной терпкость вин

Тосты заносят в эти залы,

Не будешь же там пить один.

Мужчины, дамы все в веселье,

Не помня, что придёт похмелье,

Мужчины пьют уже с двух рук,

Держась за талии подруг.

Вот неуёмный звон бокалов

Уж носит лиры по столам,

Где шутки, брань и тут, и там

Снуют всегда меж ресторанов

В огне нежданных эпиграмм.

И гости, так вот и хмелея,

Как будто, и не ждут тот час,

Где ночь, причудливо темнея,

Приводит в сказку как-то нас....

Что здесь такое? Вслед за делом

Какой-то франт испачкал мелом

Свой фрак, жены своей костюм,

К оркестру рвётся, нити струн

Цепляет тонкими пальцами,

И словно слыша сердца стук,

Издал такой ужасный звук,

Что стыдно мне сказать словами

И передать движеньем рук.

Я ждал иные вдохновенья,

Но праздник здесь с шести часов

Рождал другие побужденья

У захмелевших чудаков....

Вот справа; просто мат на мате,

Вон слева; кто-то спит в салате,

И выражаясь здесь словами,

Всё это те, кто правит нами....

Прости мне, Бог, не всё такие,

Вот среди мечущихся лир

Известный в городе банкир,

А вот и рифмачи лихие,

К ним видно благосклонен мир.

А дамы, как всегда, как прежде

Прекрасны.... Рифмой не готов....

О вас не мне, увы, невежде

Рукоплескать значеньем слов.

Как жаль, что не законодатель

Артист и женщин обожатель -

Ревнивец жизни и мечты,

Кумир любви и простоты.

Оркестр замедлил темп движенья,

Тромбоны ждут под ритм кулис

Очарование актрис,

Где в сих мужах лишь миг волненья

Рождает пламенный стриптиз.

Что ж я и сам смотреть не против

На прелесть стройных, женских ног....

У мужа дамы, что напротив

На брюках заблестел замок,

Он возбуждён в своём виденье,

Актрис немых телодвиженье

Тревожит каждого из нас,

Но вряд ли женщины сейчас

Довольны этим представленьем,

Их мысли вовсе не о том,

И сидя за своим столом,

Они пугают наставленьем,

Рукой тревожа телефон.

Музыка в тактном продвиженье,

Тела волнующие дам

Рождают томное значенье,

Что льётся в праздничный стакан.

Мужчины вроде бы забыли

Свои проблемы, разговор сменили

На стройность тел и прелесть ног,

На стол и праздничный пирог.

А Нежин наш, чуть-чуть хмелея,

Набравшись храбрости, идёт

К Наталье, та, как видно ждёт

В душе тоскливой, томно млея,

Она без Кости не уйдёт....

Я к ним приближусь, мой читатель,

Крадучись, будто старый вор,

Как будто ревностный стяжатель,

Подслушаю их разговор....

"Вы всё ж пришли, как счастлив я,

Сегодня вижу вы одна,

Как этот вам идёт наряд,

Как встрече с вами я здесь рад", -

Повеса грешною рукою

Её за талию обнял,

Его жар плоти обуял,

Он так доволен сам собою;

С перста о муже память снял.

Она чуть-чуть лишь отстранилась,

Тревожной мыслью охладив,

Свой разум, кажется, смутилась,

А он по-прежнему игрив:

"Мой ангел, что-то вас смущает,

На что вниманье обращает

Ваш чем-то строгий даже взгляд?

Немилость ваша, просто ад".

"Вы так вольны, что с каждой девой

Готовы прямо же тот час

Вступить в интимность без прикрас,

Рукой, как будто бы не смелой,

Кольцо верните мне сейчас".

"Так, где ж ваш муж?", - здесь отвечает

Наш Костя.... Хладною рукой

Кольцо небрежно возвращает,

Как будто возмущён игрой.

Подумал он: "Что здесь случилось"?

Его желанье обратилось,

Добившись тайного свиданья,

В предмет любви непониманья....

Как обманулся, как унижен

Его довольный, чёрствый нрав,

Он игры знал иных забав,

И вот теперь так зло обижен,

Души прохладность в ней узнав.

Он отстранился, в расстоянье

Его слова тревожат слух,

Он уж не чтит её вниманья,

Во рту язык для рифмы сух.

Ах, как теперь с ним холодна,

Та, что вчера была вольна,

В телах рождая дрожь волненья,

В порыве сладкого движенья.

"Мой друг, вы что-то отстранились

Уже ль для вас ночь не мила,

Я помню, как-то вы вчера

В словах весомых оживились,

Что я сдержаться не смогла", -

Уже ли он так и не вспомнил

Ту, что слова предали вдруг,

Где сердце слёзами наполнил

Его мальчишеский испуг.

Сказать, иль нет, вот в чём проблема,

Неразрешимая дилемма

Ей грудь терзает до сих пор,

Привносит холод в разговор.

А Нежин даже в раздраженье,

Вновь принялся за свой бокал,

От разговора он устал,

Здесь вряд ли слышит возраженье

Переполнённый кем-то зал.

Прервусь, читатель, так и быть,

Уж близок бой ночных курантов,

Стихи пора поторопить,

Желанья ждут своих гарантов.

Вот все за стол уже присели,

Где гости вечер пили, ели,

Где бег ушедших в ночь часов

Рождал причуды чудаков.

Охвачен миг немым волненьем,

Замолкла музыка, сейчас

Речь президента тронет нас

Здесь новогодним поздравленьем,

Его мы слышим каждый раз.

В молчанье строгом все застыли,

Не смолк лишь шорох за столом,

А дамы, что-то приуныли,

Но я не знаю здесь, о чём.

С экрана речи прекратились,

Секунды звоном оживились,

Янтарь шампанского в бокалах

Желанья носит в душных залах,

Где в завершенье бой курантов

Желанья тянет на простор,

В небес Божественный собор,

Фортуна между конкурсантов

Ведёт там тщательный отбор.

Ну, вот свершилось здесь знаменье,

И новый век в свои права

Вступил, и час его движенья

Уж сводит каждого с ума.

А, что же Нежин загадал,

Удачу ли свою узнал?

Изрядно выпив, захмелел,

Он блеск фортуны вожделел.

Наташе будто бы неловко,

Она уж Нежина не ждёт,

Вот-вот он за столом заснёт,

И женщин верная уловка

Его с собою уведёт.

Так и случилось, правы лиры

Нельзя мужчинам доверять,

Одни злодея, те задиры,

Ну, что ещё здесь понимать.

Но всё же плоть любви желает,

Наталья это точно знает,

Ей тяжко совладать с собой,

Биенью сердца крикнуть: "Стой"!....

Вдруг видит, как за ширмой сцены

Наш неудачливый герой

Уже в объятиях другой....

В соблазне тягостной измены

Он вряд ли был самим собой.

Как боль несносно сердце сжала,

Наташе б выпить, наконец,

Душа того не ожидала:

"Какой же всё-таки подлец".

Что делать ей? Замолкли чувства

В объятье тайного безумства.

В руке сжимая прейскурант,

К ней пристаёт какой-то франт,

Бубнит бессмысленные речи,

Как ненавистный, злобный враг,

Наталья всем желает благ,

Накинув шубу вдруг на плечи,

Заметно ускоряет шаг.

Средь улиц снег, и ночь темна,

На помутневшем небосклоне

Плывёт невидимо луна,

Зима не спит в природном лоне.

Остановившись на мгновенье,

Снежинки в странном поведенье

Кружатся в вальсе голубом

Перед заплаканным лицом.

Наташе горестно и грустно,

Как будто тянет тяжкий грех

Душою в этот чёрный верх

И мир вокруг, увы, так пуст, но

Она как будто слышит смех....

36 - 37 - 38

.....................................

Я текст пока перечитаю,

Вернусь в оставленную роль

И там, наверное, узнаю,

Что делает мой Феликс Вольф.

Он вновь один, опять квартира,

Листы бумаг и том Шекспира,

Бутылка водки, стопок звон,

Одевшись, всё ж выходит он.

На улице лишь снег, пустынна

Его уставшая глава,

В ней не покоятся слова,

Он рад, что жизнь не так уж длинна,

А смерть достаточно близка.

Он всё бредёт среди усталых

Дворов и окон расписных,

Меж улиц, средь больших и малых

Под думы истин прописных.

Вот вскоре темень оживится,

И праздник ночью обратится

Средь новогодних здесь утех,

Где заструится громкий смех.

Ну, а пока лишь из квартир

Я слышу хлопотливый бум.

А что ещё идёт на ум

Средь не запачкавшихся лир? -

Тоскливых мыслей слабый шум.

Зимы холодная среда

В объятье лёгкой непогоды.

Я брёл неведомо куда

Под настроение природы....

Вот слева слышу чей-то крик....

Остановившись лишь на миг,

Вновь ощущаю странный звук.

Дверей подъезда слабый стук

Насторожил моё вниманье,

И тут же в теле вечный зверь,

Проснувшись вдруг, уже теперь

Ведёт в волнующем старанье

Туда, где скрип издала дверь.

Ступая тихо, осторожно,

В подъезде слышу голоса,

Их разобрать уже не сложно;

Напрячь лишь уши и глаза....

Вступив в подъезд, я вижу тени,

Средь настороженных мгновений

Моё внимание привлечь

Готова здесь дурная речь:

"Ты что, красотка, убегаешь

Без основательных причин

От пятерых таких мужчин?

Ты нас ещё совсем не знаешь,

Любовь стара, как терпкость вин".

И тотчас с этими словами

Он сильно сжал младую грудь

Приятной дамы, и губами

Уж попытался к ней прильнуть....

Их было пять, я всё следил,

Их взгляды, словно плеть ловил,

И ждал, когда мой зверь бы смог

Свершить отчаянный бросок.

А женщина, сопротивляясь,

Уж попыталась вновь кричать,

Один из них успел зажать

Ей рот, и злобно ухмыляясь,

Её был рад к стене прижать.

"Ты что, шалава, нас не помнишь?

Что ж, будет так тебе больней,

Ты честь свою здесь не уронишь,

Сожми ей локти, посильней", -

Один из них ей руки крутит,

Другой ему уж не уступит,

С неё одежду третий рвёт,

Чётвёртый грудь ей сильно мнёт:

"Довольно парни представлений,

Она со мной сейчас пойдёт,

Я вижу, девушка не ждёт

В ночи подобных приключений

И вас, как видно, подведёт".

"Ты что, мужик, набрался малость", -

Вскипел один, и тяжело дыша,

Достал вдруг нож, - "Какая шалость", -

Я отступил на полшага.

"Ну, что бежишь, куда отходишь,

Меня ты здесь мой друг заводишь", -

Ножом вдруг резкое движенье

Он здесь свершил.... Презрев волненье,

Я раньше двинулся вперёд,

Сместив чуть линию атаки.

(Ну, кто из нас не видел драки,

предвидя схватки весь итог,

забрызгав кровью край рубахи?)

Рукой невидимой движенье,

Блеснувший нож я упреждал,

Кулак в его опереженье

В гортань противника попал.

Он захрипел, кровь лилась с губ,

Он опрокинулся, но вдруг

Ко мне рванул, стремясь попасть,

Я не мешал ему упасть.

"Ты, что мужик, желаешь смерти"? -

Взмахнув ударною ногой,

В меня хотел попасть второй.

Знавал я, как дерутся черти,

Когда-то сам я был такой.

Готова плоть к его удару,

Мгновенно делая уклон,

Был там подобен ягуару

Мой зверь, предчувствуя разгон.

С уклоном я ударил в пах,

Враг, вдруг почувствовав свой страх,

Чуть застонал, упал к стене,

Его добить осталось мне.

Я знал причудливость мгновений,

Увидев тёмный силуэт,

Я на лице кровавый след

Оставил молнией движенья,

Такой блеснул в глазах "Сайд-Степ".

Ко мне гурьбой метнулись двое,
Один из них достал свой нож,

Свершая действие иное,
(какое сразу не поймёшь)

Я отступил лишь на мгновенье,
И вновь ножу в опереженье

Мой сокрушительный кулак,
Но изворотлив новый враг;

Удар его, лица касаясь,

Прошёл, след крови на губах

И боль, мелькнувшая в зубах,

Будили огнь, что просыпаясь,

Вселял в сердца невольный страх.

Нож вновь блеснул холодной сталью,

Меня чуть-чуть застав врасплох,

Мел стен посыпался эмалью,

Манёвр мой был не так уж плох.

Атаки новой я не ждал,

И мысль врага предугадал

Мой упреждающий удар,

(во мне наверно есть тот дар).

Упал противник, сбив дыханье,

Ударом этой же ноги

Я кость сломал его руки,

Не забывая о вниманье,

Кулак припал к его груди.

Он вряд ли дышит, нет мгновенья

Мне убедиться в том, второй

Своим причудливым вращеньем

Меня увлёк вдруг за собой.

Нет сил, мне сдерживать захват,

Он будет сам тому не рад

Через одно, иль два движенья,

Во мне на это нет сомненья....

(Скажу вам: "Нет, такие вот борцы

Здесь уваженья не имеют,

Они побить лишь слабых смеют,

Как прыщеватые юнцы,

А в чём-то сильных не сумеют".)

Довольно всяких церемоний....

На горле пальцы я зажал,

Мой дух давно среди гармоний,

Средь жизни хаоса блуждал.

Враг захрипел, во всём старанье,

Стремясь восстановить дыханье.

Я здесь позицию сменил,

Рванул гортань, что было сил....

Последний в мечущем испуге

Рукою вынул пистолет....

Я знал чернеющий предмет,

Он видно так скорбел о друге,

Как будто знал его сто лет.

Я помню, девять миллиметров

Вдруг обожгли мои глаза,

Смерть от меня здесь в паре метров,

И к ней ступить лишь три шага.

Я медлил чуть, чего-то ждал,

Нет, нет, не страх меня сковал.

Враг заметался сам в испуге,

Он уж не помнил здесь о друге.

"Нажми курок.... Иль ты боишься?

Не трусь, мне нечего терять....

Ты не умеешь убивать?

Дай знать мне здесь, когда решишься,

Я не намерен долго ждать", -

Три шага, только три ступени

Дарили жизнь мне или смерть,

Таких не ждал я приключений,

Где под ногой дрожала твердь....

Я всё же двинулся вперёд,

Не зная, что меня там ждёт.

Здесь нет мне лишнего мгновенья,

Я смерть искал среди томленья

Среди толстенных мудрых книг,

Среди причудливых видений,

В огне терзающих сомнений

Я был безумцем каждый миг

И знал всю горечь унижений.

Ещё лишь шаг, пусть жизнь устало

Уйдёт, быть может, на покой,

Где смерть судьбе вновь даст начало....

Своей взволнованной рукой

Враг пистолет стал подымать,

Мне нечего там было ждать.

"Стреляй! Пусть Бог тебя простит

И к новой жизни вдохновит", -

Он медлил, долгое мгновенье

Уж длилось, словно битый час,

Мне нечего скрывать от вас,

Быть может важное значенье

Играл в судьбе тот миг сейчас.

Я шаг ступил.... Не видя цели,

Раздался выстрел.... Феликс Вольф

Упал к стене.... Что вы хотели?

Грудь обожгла горячим боль.

Забыв на миг оцепененье,

Наталья, ощутив волненье,

Вдруг бросилась с подъезда вон,

Не видя никаких сторон.

Бежала, падая, по снегу

Тянулся её нервный след.

"Скорей, скорей туда. О, нет!", -

Уже ли здесь предастся бреду

Мой неудавшийся сонет.

Назад, назад, уж невозможно

Свершить сейчас ей тяжкий грех,

Вернуться, Боже мой, как сложно,

А на пути мешает снег..............

Подъезд вот этот, несомненно,

Страх исчезает постепенно,

Со скрипом дверь открылась вдруг,

Но кровь не вызвала испуг.

Убийцы нет, в подъезде шум....

Навеселе, ну кто не прочь

Гулять оставшуюся ночь?

А вот уж праздничный костюм

Там вряд ли сможет ей помочь....

Сочится кровь сквозь лоскут ткани,

Вольф приподнялся, а она

В движенье гибком, быстрой лани

Помочь желанием полна.

Опершись на худые плечи,

После такой неясной встречи

Вольф взгляд бросает ей в глаза,

Где заблестела уж слеза.

В волшебной прелести очей,

Среди дыханья красоты,

В огне несбыточной мечты

Как будто угадал он в ней

Давно забытые черты.

"О, Боже мой, что я здесь вижу,

Могу поклясться на крови,

Я жизнь люблю и ненавижу

Среди негаснущей любви.

Уже ль не лгут мои глаза,

Я будто слышу голоса

Из мира царственных теней,

Где жаждал я остаться с ней.

Лгала, лгала там школа наша

Среди сомнительных друзей,

Наперекор семи смертей

О, Бог мой, ты ведь та Наташа,

Я жизнь всегда был должен ей", -

Я говорил, что Новый год

Исполнен праздником чудес,
Он мчит судьбу в водоворот

И чуть касается небес....

Как долго держит в волшебстве

Роман мой дух, чаруя в сне,

Где счастье видно захотело

Прибрать израненное тело.

О, муза, лирой пробуждён

Мой сердца стук грудь рвёт степенно,

Терзая мысль одновременно,

Мы продолженье подождём,

Оно прибудет, непременно....

23 : 29 / 26 июня 2002 года С. Г. Аретинский

Глава 6

Но в том ли смысл, уже ль назад дороги

Для нас всех нет? Смотри, как адский дух

Обвил змеёй, шипя зловеще, ноги,

На все мольбы он неохотно глух.

Что ж медлит он? Вот жало ядом блещет,

Готов проткнуть им плоть.... Но нет,

Ему здесь по душе, как жертвы дух трепещет,

Ведь в том и состоит весь дьявольский секрет.

(Пилигримы Вечности)

С. Г. Аретинский

Я вновь прошедшие страницы

Листаю продвиженьем глав,

Персты натруженной десницы,

Число всех строф пересчитав,

Мчат мысли в свежем дерзновенье.

Влача уныло вдохновенье

Небесно-призрачный простор

Прервал вдруг лиры разговор....

О чём мы с нею говорили?

Среди быть может стройных нот

Мы жизни новый поворот

В строках ушедших ощутили,
Любовь к ним рифму призовёт....

Любовь.... Ты, думаешь любовь

Среди героев пробежала

И в жилах будоражит кровь,

Давая шанс начать сначала?

Иль может это увлеченье

Не отстаёт ни на мгновенье

От мимолётности сих слов,

Рождая радости трудов?

В плену придирчивых желаний,
Средь ненавязчивых идей

Я с разных где-то плоскостей

Стараюсь снять крупицы знаний

И довести их до людей.

В любви, хочу заметить строго,

Мы часто ищем невпопад

Черты, которые особо

Всю суть избранника хранят....

Весьма загадочное свойство:

Приняв в груди вдруг беспокойство,
Мчать жизнь по замкнутому кругу,
Не доверяя уж друг другу.

Да, в отношеньях между двух

Обман не новое нам дело,

Когда желанье захотело,

Терзая неспокойный дух,

Для плоти взять иное тело.

Я знал любовные забавы,

О них я не берусь судить,

Ведь место идеальной пары

Другим пришлось мне уступить.

Увы, так много огорчений

В порыве робких дерзновений

Готовила мне в жизни младость,

Где я забыл любовь и радость,

И вот теперь послушною рукою

Хочу вернуть увядший цвет,

В закате своих праздных лет

Встревожить здешнею строкою

Непостижимый, русский свет.

Вперёд за свежим вдохновеньем,

Которое быть может вас

Введёт нежданным пробужденьем

В волшебно-сказочный Парнас.

И музы в радостном объятье,

В своём незримом восприятье,

Умчат за край шальной мечты,

Где храм любви и красоты.

Так в путь, я знаю точно это:

Нас ждут герои среди строк,

Любви и ненависти сок

На отступление наложит вето.

(я снова рифму превозмог.).......

Наш Нежин странным увлеченьем

Среди гостей уж слишком пьян,

И недостойным поведеньем

Не чтит благопристойность дам.

Он так несносен в поведенье,

Что в дамах сразу возмущенье

Рождает похотливый взгляд,

Касающийся всех подряд.

Мужья сих жён уж не довольны,

Враждебен им поэта пыл.

(Прости, я кажется, забыл,

что Нежин в школе мяч футбольный

сильнее лиры возлюбил.)

От рук рассказ опять отбился,

Не знаю, что вам и сказать,

У музы с детства я учился,

Но вот не смог с ней совладать....

С какой-то дамой деловито,

И без смущения, открыто

О чём-то Нежин говорит,

В его словах восторг звучит.

Но вздор лишь даме неприятен,

Хмель изо рта всё охладит,

Желанье плоти вдохновит

Её другой уж обожатель,

Он побогаче, чем пиит.

А Нежин, в склоке пользу видя,

Слова как масло льёт в огонь,

Обиду фраз бросает, сидя,

И в тот же миг: "Меня не тронь"!....

Нет, вряд ли будет интересно,

То, что давно и всем известно:

Мы в хмеле непристойны все,

Так вряд ли истина в вине.

Начну придирчивым сомненьем

Вращать страницы пёстрых глав,

Напев бесформенных октав,

Где наш герой предубежденьем

Прервал труды моих забав.

Вот дама вдруг, с которой был

Мой Нежин в тайном увлеченье,

В груди рождающая пыл,

Прервала словно сновиденье

Обиду горестных стихов,

Нелепость фраз, избитость слов,

Всю тайну выбора немого,

Где Косте предпочла другого.

И Нежин вот опять один,

Тревогой хмель не прекращая,

Себя ни в чём не проклиная,

Здесь случай подшутил над ним

У стен придуманного рая.

Ещё бокал, ещё движенье,

Для праздника необходим размах.

(У вас, мой друг, другое мненье

слова тревожит на устах?)

Но вряд ли я могу прервать

Романа нить, хотя, как знать....

Пусть всё идёт своим чредом,

А разберёмся мы потом.

Итак, уже почти "два" ночи,

И хмель блуждает меж столов,

Среди бокалов и тостов,

Минуты делая короче,

Он тайны приоткрыть готов.

Наш Нежин дремлет упоенно,

Главу чуть придержав рукой,

Шум утихает постепенно

Своей сомнительной игрой.

Беседы всё ж не умолкают,

Музыки терции считают

И забывают лишь о том,

Кто не зевает за столом.

Allegro, presto, agitato -

Я помню темпа поворот,

Безумство тактов - ровный счёт,

И в forte страстное staccato....

Нет, вряд ли в музыке семь нот

Музыкой можно наслаждаться,

С ней и смеяться, и страдать,

И умирать, и возрождаться,

И вечность кануть.... Там, как знать,

Быть может, славные поэты

Найдут средь строк её приметы,

Где к лире странное влеченье

Приносит музой облегченье.

Пора в слова мои порядок

Вносить волнующим теченьем,

Художник сыт своим произведеньем,

Но вряд ли пыл ему так сладок

Перед телесным истощеньем.

Вернусь к гостям опять строкою

Придирчивой, как к ночи свет,

Обрывки строф своей рукою

Сомкну в волнующий сонет.

Вот слева дама от меня

Сидит, как будто бы одна,

В очарование Лауры

Блистает тень её фигуры.

Заговорить с ней?.... Вдруг мужчина

Подсел к ней, словно верный муж,

Я вижу в них слиянье душ.

Не подойти уже причина,

Да в том и нет особых нужд.

Здесь некрасивых нет созданий,

Для женщин красота важна,

Чтоб возбуждать пыл обожаний,

Вот жаль, обманчива она;

Кокетлива, скучна порою,

Увлечена всегда собою,

Капризна, словно в ней весна

С зимою тесно сплетена.

Я слеп был раньше тенью многих,

В плену страстей, желанных глаз

Я делал глупости не раз,

И красоту сих дев убогих

С любовью путал я подчас.

Мой разум сделался умнее,

Но в вожделенье страстных глаз

Красоты женщин стал острее

Воспринимать средь серых масс.

Вот, например, посмотрим справа

(так мимолётная забава)....

Что ж обаятельна, мила,

Смотри, как тянется рука

К груди вздымающего тела,

Салфетку смяв касаньем губ.

Незримо, словно как-то вдруг,

Поправила капрон умело....

Я с ней провёл бы свой досуг.

Для женщин много песен, слов

Сложили праздные поэты

Я, как и все, всегда готов

Для них читать свои куплеты....

Но время движется вперёд,

Мгновение часы не ждёт,

А рассказать мне нужно много,

Хотя, для праздника такого

Должна быть важная деталь

Средь моего здесь наблюденья....

Я слышу ваши возраженья,

Ведь я забыл героев. Жаль,

Что слог не вызвал одобренья.

Вдруг вдоль неубранных столов,

Плывя волшебною походкой,

(движеньем недоступных слов

здесь рифма не взошла находкой).

Идёт она, и чернь волос

Спадает между белых роз

Изящным локоном на плечи,

И будто бы для сладкой речи

Уста её здесь рождены,

Ланит игривые напевы

Шелками дышать страстной девы,

Мужчины все побеждены,

А настоящие.... Ну, где вы?

Так кто же эта незнакомка,

Таинственна, как свет в ночи?

Нет, вряд ли это экономка,

Берёт какие-то ключи,

Идёт волнующим всех шагом,

Она знакома с зав. продмагом,

Ему бросает пару слов,

Он каждый звук внимать готов,

Как догму, истину скупую

И мимолётность встречи с ней

Готов вкусить, как ритм страстей,

Рад вожделеть деталь любую,

Здесь не взирая на людей.

В почтенье к ней склонил банкир

Главу, уставшую от сводок,

От цифр, от денег и от лир,

Он с ней, как будто, даже робок,

Учтив, заискивая словом,

Она рифмованным узором

Ему не жаждет угодить,

Ведь без неё ему не жить.

Сейчас хозяин ресторана

Пред взором пламенным смутился,

В нём вдруг рассудок помутился,

И так без ложного обмана

Он, как-то странно удалился.

А дамы сразу расступились,

Шепча какие-то слова,

В них неудачно оживились

Средь уст бесшумных имена.

Музыка странно прекратилась,

Она вдруг плавно очутилась

Перед столом, где Нежин спал,

Где строфы я свои считал....

Застыли все, и звон бокалов

В вине нежданно утонул.

"Ох, ведьма", - кто-то вдруг шепнул,

И чёрной тенью между залов

Неясный сумрак прошмыгнул.

Скрипичный ключ сменил движеньем

Октавы стонущих гитар,

Подвинул радостным волненьем

К желанью ощущенья чар.

Восторг зажёг свои огни

Среди пугающей тени,

Заметно продвигаясь к цели,

Желанья плоти захотели.

Рукою сладостно касаясь,

Её изящные персты

В порыве странной красоты,

К причёске Нежина ласкаясь,

Колдуют здешние листы.

Её взор волшебством манит,

Своим безумным сладострастьем,

Мне кажется, в нём дьявол спит

Каким-то будущим ненастьем.

Наряд её, блеск туалета,

Сильней мерцающего света,

Как мне бы здесь и не упасть,

Она - вселяющая страсть.

Наш Нежин дрогнул в пробужденье,

Узрев, как будто ночи взгляд,

Её волнующий наряд,

Руки немой прикосновенье -

Страстей блеснувший в перстне яд.

Он ждал её, и может быть,

Был счастлив чуда ожидать

И рад был с этим просто жить,

(я не трудился это знать).

Она ни слов не проронила

Его ни взглядом одарила,

Ни поманила за собой....

Но он вдруг встал, как сам не свой,

Не чувствуя земли и ног,

Пошёл неузнанный за ней,

Не видя стен, замков дверей,

Переступив через порог,

Он вряд ли замечал людей.

........................................

(Иссякли музы, продвиженьем

я рву измятые листы,

в порыве зыбкого волненья

представить силюсь я черты

героя нового в романе,

стихи в чернеющем тумане

мне вряд ли в том оставят шанс -

для строф невидимый аванс....

О, Боже мой, как я устал,

меня вдруг рок поставил на колени,

как я мечтал здесь выбраться из тени,

но вряд ли всё я в жизни просчитал

и рифмою сомкнул времён ступени.

Идти, бежать, скорее.... Но куда?

Здесь колдовство веков сменили Божьи грёзы,

до вечности рукою никогда

мне не достать, как зиму не настигнут грозы.

Я шаг ступил, пред тайной неизбежной

мой слог плыл рифмою прилежной,

форсируя событья, мысли дум,

он вывихнул, должно быть, слабый ум.

Я ждал, в безумии блуждая,

любовь незримую никем,

открыв глаза я был и глух и нем,

увы, наивно полагая,

что дух любви избавлен от измен.)....

Я помню девой эту даму,

Ей редкий дар Господь вручил,

Должно быть, редкую путану

В её судьбе разоблачил:

Я жгучей знал её брюнеткой,

Чуть строгой, но слегка кокеткой,

Удачливой, небрежной в меру,

Предав условность изуверу,

Она была слугой закона,

Где власть имущих для страны

Мы почитать, как все, должны.

Увы, порой для гегемона

Права лишь в прах обращены.

Её взгляд души многих ранил,

Её пыл разных волновал

И разум колдовством туманил,

И очень быстро остывал.

Она сменила сотни дел,

Профессий, непристойность тел,

Мужей наивных и чуть строгих,

И в жизнь вмешалась очень многих.

Сейчас мы спросим: "Кто она"?

Я не узнал в стихах ту местность,

Где рифме дали бесконечность,

Что в правоте убеждена.

Так кто ты, леди неизвестность?

Наш Нежин трансом упоённый

В подсобке зала уж сидит,

Он чует запах здесь зловонный,

Что от свечей её чадит.

Она садится, взгляд напротив

Он видит и уже не против

Внимать движенье губ и глаз,

Хоть в них могила ищет нас.

Её движенья очень странны:

Персты скользят незримо в круг,

Он видит продвиженье рук

К углам зловещей пентаграммы,

Где стынут тяжбы адских мук.

На миг забыв в груди волненья,

Он всё внимательно следил

За этой техникой движенья,

И вдруг.... В ней чёрт заговорил:

"Я знаю именем великим;

Ты вожделел умом безликим

Труды волнующих страниц,

Ты так желал, чтоб сотни лиц

Твой вензель на его обложках

Внимали праздною четой,

Ты так старательно рукой

Свой гонорар таил в ладошках,

Стыдясь, как будто бы, собой.

Я знаю.... В этом ли вина?

Ты ищешь в жизни постоянства....

Так знай, что только лишь вчера,

Оно ушло в иллюзии пространства.

Среди планет пустынных, словно мир

Ты рад вкушать материю, Эфир

И вожделеть всю магию забвенья

В порыве зыбкого виденья.

Всегда среди таких, как ты

Найдётся тень могучего тирана,

Иль истина гранёного стакана,

Которого подножьем красоты

Душа поставит в пелене обмана.

Ты ждал меня, среди восторга дней

Чтобы открыл мой дух дорогу в бесконечность,

Чтобы услышать храп беснующих коней,

Чтоб муки стали для тебя, как вечность.

Я слышу страх в натянутых здесь жилах

И крик сердец, рождаемый в могилах,

Что студят в смельчаках их кровь....

Ты не забыл свою любовь"? -

"Она мертва. К чему здесь помнить это?

Не хочешь ли вернуть мне час,

Когда я видел вожделенье глаз

И то мучительное лето,

Что в муках вспоминал не раз"? -

"О, нет.... Ведь это был не ты

Убийцей сладостного тела.

Отец твой - гений простоты,

А мать добра тебе хотела.

Ты поначалу испугался,

И даже чуть сопротивлялся,

Но ум практичностью берёт,

А чувство только рифмы ждёт.

Ты счастлив был тогда с душою

Незримо сделку заключить?

Я расскажу, ну так и быть

Завесу тайны приоткрою,

Уж близок час, тебе не жить.

Ты помнишь, что с тобой случилось,

Когда узнал, в чём кроется секрет?

В тебе нутро змеёй зашевелилось,

Ведь ты прочёл судьбе её ответ", -

"Молчи!!! Я знаю тяжкий грех,

Я вовсе не один из тех,

Которых ты презренною рукою

Всегда здесь тянешь за собою", -

"Конечно не из тех................

Ведь ты добился в жизни, что хотел,

Ты быстро к славе возлетел.

В моей груди рождает смех

Твой неудачливый удел", -

"Зачем ты здесь? Желаешь упиваться

Венцом своих зловещих дел,

Тебе так сладко наслаждаться

Грехом тобой рождённых тел,
Но есть ведь Бог, Он грех и слабость

Способен различить и жалость

Воздать блуждающим сынам,

Он как никто здесь верит нам", -

"Глупец, Ему и дела нет

До всех грехов, до таинства мученья,

Он одурел от наслажденья,

И с этим Он построил свет,

И усыпил всех кротостью смиренья.

Лишь я один, лишь мне подвластно

Противить мир Верховному Творцу,

Он ведь тиран, давно мне это ясно,

Стремит всю жизнь к трагичному концу.

К чему Он здесь подвигнул человека?....

В объятье сна, воюющего века

Он ввергнет в прах созданную Им твердь,

А людям даст мучительную смерть.

Он отнял всё, что в счастье для людей

Могло внести чарующий покой,

Он всё ж оставил выбор за собой....

Среди Своих волнующих затей,

Он возбудил тьму светлою строкой....

Так.... Я отвлёкся от беседы.

Не дальновидны слабые умы,

А те, кто знает вкус победы

В значенье слов, как будто бы, правы", -

"К чему мольбы, пустынные желанья,

К чему вся боль того воспоминанья,

Где вновь нелепости минут

Блаженство в горе облекут?", -

"К чему?.... Я дам тебе решенье

Среди жестоких чем-то строк.

Судьбы увядший чуть цветок

Стремиться снова в окруженье,

Где жизнь даст следующий толчок.

Она жива.... И даже недалече....

Ты слышать рад волнением слова?

Она с тобой была на этой встрече,

Вот только быстро, что-то вдруг ушла.

Ты даже не узнал, не чувствуя подвоха,

Ни в блеске глаз, ни в лёгкости здесь вздоха

Ту, что всю жизнь с тоской воспоминал,

Ту, что любил и долго так искал.

Прости.... Я чуть и не забыл

О таинстве весомого значенья,

Что ты оставил сгустком вожделенья

Средь лона ласк, где страсть заполучил,

Где замер миг в порыве наслажденья", -

"О чём ты?.... Я не понимаю".... -

"Красивый был ребёнок....

Я так действительно считаю,
Но он не видел матери, пелёнок,

Не мог кричать и грудь просить,

И сладость молока испить,

И улыбнуться утром миру,

Встревожив раненую лиру", -

"Что ты сказал?", - "Могу и повторить.

Тебе пора уже запомнить

Теченье фраз, и жизнь свою наполнить

Великим смыслом, (что здесь говорить)

И попытаться всё детально вспомнить....

Ты помнишь сладостность движенья?

Влача вдруг жизнь задумчивой тоской,

Ты вряд ли в нём нашёл успокоенье,

Тревожа плоть послушною рукой.

Мы все стремим за приключеньем

Свой дух, и в редком увлеченье

Готовы обо всём забыть,

Вот только трудно с ним бывает жить.

Наталья знала уже это,

К мосту задумчиво ступая.

Ты в ней разрушил стены рая,

Но смерть её всё бродит где-то,

Конца пока не узнавая.

Рёбёнок так и не родился,

Была б красива твоя, Нежин, дочь....

Что ж.... Вот секрет твой и открылся

Вдруг в новогоднюю здесь ночь", -

"Безумие!!! Уже ль возможно", -

"Поверь мне, это ведь несложно

Сказать о том, что я давно уж знаю,

Я так о грешниках скучаю"....

Не видит он ни стен и не дверей.

Вскочив вдруг в бешенстве со стула,

В нём мысль одна лишь промелькнула:

Бежать, как можно, поскорей,

Страсть вновь к безумству подтолкнула....

"Беги, но только от себя

Ты вряд ли сможешь убежать,

Безумный шаг, тревожась и любя,

Не сможет жизнь от смерти удержать", -

Она сказала это с тайною улыбкой,

Как пишет демон дьявольской открыткой

Пророчество грядущих лет,

Где меркнет самый яркий свет....

Пора прерваться? Слабым вдохновеньем

Перелистать придирчиво страницы,

Умыть закрытые ресницы

Воды задумчивым теченьем

И вновь напрячь строфой свои десницы.

13 : 25 / 20 июля 2002 г. С. Г. Аретинский

Глава 7

К чему судьба ей вдруг дала

Орудьем быть любви и зла?....

Вступление, опять вступление

Мне нужно как-то написать,

В сердцах несносное мучение

Стихом незримо оправдать....

Закончив уж главу шестую,
Строфой я зачал здесь седьмую,
Где в спектре дня вдруг увидал

К любви мерцающий портал.

Я не хочу меж строк романа

Мелькать в причудливом виденье,

Позвольте мне в произведенье

Извлечь тут рифмы из кармана

В ином, быть может, вдохновенье.

Я шёл страница за страницей,

Роняя изредка перо,

Своей натруженной десницей,

Меж пальцев лопалось стекло,

И мысль, и чувства дерзновенно

Слагались в строфы постепенно,

Где видел я в тот первый миг

Лишь скупость слов и рифм тупик....

Итак, наш Нежин дома, сон пропал,

И хмель не будит покаянье,

В нём нет к тому уже вниманья,

Он, видно, в слоге просчитал

Все единицы расстоянья....

Вот он уж телефон терзает,

Как ненавистный кем-то мститель,

Натальин номер набирает,

Что в память взял определитель.

Гудки меж пауз.... Нет ответа,

Ночь не даёт ему совета,

Луна так мертвенно-бледна

Меж рам замёрзшего окна.

Он изнывает в думах мрачных

И вспоминает каждый миг,

Чудесность линий, милый лик

И гибкость фраз её удачных,

Души не узнанный родник.

Что слышал он?.... Так неужели

Изменчивость немой судьбы

Его толкает, как Сальери

Принять завистливость пути?

Он знает строгость жизни нашей,

И помнит всё, что там с Наташей

Свершила горькая судьба.

Он не исправит никогда

Ошибку, грех, или жестокость,

Что каждый миг терзает ум,

Пленяя праздность всяких дум.

В тот час нелепую вдруг кротость

Вселил в него судьбы колдун.

А между тем, моя Наталья......

..........................................

У Вольфа? Странные дела....

О, Боже мой, ещё вчера

Он даже думать, и не смел,

О том, что в час сей возымел....

Ты скажешь мне: "Pardonne, случайность".

Не спорю, очень может быть,

Но мне не хочется забыть,

О том, что случай где-то крайность

Законы рад он удивить.

Вольф в сердце спящую тревогу

Уж ловит средь желанных слов,

В себя приходит понемногу

И ко всему уже готов....

Вот кровь блеснула сквозь бинты,

В объятье звёздной темноты

Он молча видит милый лик,

И словно замер этот миг

В его шальном воображенье,

Он не тревожится о том

Что смерть в его стучится дом,

Ночь, словно Божие знаменье,

Он вряд ли думал о таком.

В стремленье страстном и глубоком

Меж жил сочится пульсом кровь,

И словно в пафосе высоком

Здесь к жизни тянется любовь....

Он знал друзей, несмелые измены,

Обыденность, шальные перемены,

Холодность женщин, пылкое влеченье,

Слиянье тел, где умопомраченье.

Он был, любим, но вряд ли в жизни нашей

Взаимность частая черта,

Судьба не так уж и проста,

Ведь кто сравнится здесь с Наташей,

У всяких рифм свои места....

Мне говорят, что я жестокий,

Я не умею быть другим,

И вряд ли путь мой одинокий

Здесь станет вдруг совсем иным.

Я сам хочу в сюжет романа

Впустить удачливость обмана,

Триумф счастливейших из слов,

Вот только рифмой не готов.

Мой слог здесь с жизнью спорит гневно,

Вступив в нежданный диалог,

Романа чтит иной итог,

Где мысли путает мгновенно,

Давая жизненный урок.

Я нравлюсь женщинам, а может быть, и нет,

Тревожит их пыл мужеских деяний

В них искра жизни продвиженьем лет,

А в нас лишь трепет оправданий.

Сердца их гибнут от избытка

Страстей любовного напитка,

И если вдруг, какая не сдаётся,

Купить её любовь мужчине остаётся.

Но брак - сложнейшая наука,

Совсем не то, что в книгах мы прочли,

Что разглядеть в друг друге не смогли,

Для нас всегда несноснейшая мука,

Как мгла невиданной земли.

Я вновь поправлюсь в отступленье

Сумбуром взбалмошных минут,

Где рифмы радостным рожденьем

В строфах незримых отдохнут.

Что ж.... Выбор делал каждый

И счастья ждал, и вот однажды,

Когда нет сил, его уж ждать,

Тебя Рок счастлив испытать.

Что Вольф? Уж сила покидает

Его измученную грудь,

Ему бы только не заснуть.

Он всё твердит: "Так не бывает", -

Вираж судьбы поправил путь.

Наталья, видит Бог, достойно

Встречает жизни поворот....

Но отступления довольно,

Пора уж двигаться вперёд.

Наташин друг, хирург прекрасный,

Как будто, тоже тут несчастный;

(Влюблён, без права на взаимность,

прости меня здесь за интимность.)....

Но, Бог мой, в чём же здесь причина?

Где кроется безумства страсть,

Томленья ожиданий сласть,

Когда для женщины мужчина

Готов отдать всю жизнь и власть.

Любовь - неведанное чувство,

Чтоб им на миг хоть обладать

Мы все готовы на безумство,

Им можно всё здесь оправдать.

Я заболтался, право слово,

Мне, как и вам в романе ново

К строфам неузнанным влеченье,

Что ж таково произведенье....

Хирург достаточно умело

Из Вольфа пулю здесь извлёк,

Наталье, что-то, как намёк,

Сказал, как видимо, несмело

К устам персты её привлёк.

Наташи прелесть в нём будила

Неописуемую страсть,

Что в мыслях чувством доходила

К безумству, где таилась власть.

Он встал пред нею на колени,

Блаженства нег в нём, словно тени,

Скользнули влажностью к губам.

"Я так страдал", - сказал он там, -

"Как ждал, как думал я о встрече,

Как я желал, чтоб эта ночь

Смогла бы в этом мне помочь,

Безумство страсти ум калечит,

Гоня разумность мыслей прочь".

Наталья плавно отстранилась,

Зажав ладони его рук,

Как будто бы чуть-чуть смутилась,

Невольно чувствуя испуг:

"Как он? Как рана глубока?", -

"Чрез месяц встанет, а пока

Ему здесь нужно отдохнуть,

Давай с тобой мы как-нибудь

Свезём его ко мне в больницу,

Подлечим, сделаем рентген,

Пока наркоз средь этих вен,

Перевернём судьбы страницу,

Забыв на миг про суету проблем.

А, кстати, кто он? Ты, не знаешь?

Он мне как будто бы знаком....

Всё это важно, понимаешь?", -

"Он жизнь мне спас, ну и потом,

Какой мне прок средь пошлых мнений

Терзать себя в плену сомнений,

К чему гадать, какой в том толк,

Помочь ему, вот наш здесь долг".

Наташа, милая Наташа,

Ты не узнала среди новых глав

Мир фантастических забав.

Ну, что ж, мой свет, здесь воля ваша,

Быть может, в чём-то я не прав.

.............................................

Кто мир постиг не в приключенье,

Кто не был попусту ревнив,

Кто знает жизнью увлеченье,

Тот вряд ли будет с ней правдив.

Мы с жизнью все стремим лукавить,

Чтоб ждать чудес, чтоб мир избавить

От лишних дел, сует, проблем,

От злых, назойливых дилемм.

Пусть мы ничтожны среди бездны мира,

Средь черни космоса, средь времени из дней,

Мне от того становится больней,

Что мы невидим, как вздымает лира

Того, кто любит нас сильней.

Что ж видно так устроен мир,

Нашёл он путь такой средь времени, пространства.

Что ж, муза, ты мой вечный командир

В стихах не ищешь постоянства?

Не удержать тебя, ты вновь произведенье

Сомкнёшь в порыве вдохновенья,

Как лёгкость скомканных страниц

Средь поэтических границ.

Безумству страсть счастливая услада,

Любовь, как яд, и вряд ли верность в ней.

И как с ней жить? К разлуке поскорей?

Не в том ли смысл, не это ли награда,

Где новый поиск средь грядущих дней?

Уж утро близко, дрогнет ли рука

Своим причудливым движеньем?

Мой слог запутался слегка

Каким-то странным вдохновеньем.

Но ранний повод для волненья

Тревожит здесь мои сомненья,

В неясных думах стынет след,

Иные тут, других уж нет.

Что ж новый персонаж в романе,

Всё ещё здесь?.... Неясно мне,

Что он Наташе в тишине

Вдруг шепчет в сладостном обмане,

Прижав ладонь к её спине.

Он был влюблён, и ей послушный,

Ласкаясь, словно нежный зверь,

Рукою страстно-непослушной

Тревожит рифмы мне теперь;

Он в неге томной изнывает,

Наташу взглядом раздевает

И в том порывистом дыханье

Уже не чтит её вниманье.

Своим взволнованным движеньем

Одежду страсть срывает с тела....

Ах, похоть плоти захотела?

Но вряд ли женским нетерпеньем

Здесь отказать она не смела:

"Я знаю, страсть испепеляет,

Для плоти требуя разряд,

Для женщин странным не бывает,

Если мужчина просто брат"....

Он вдруг, как будто бы смутился,

В нём темперамент охладился

Прохладой высказанных слов,

Он вряд ли был к тому готов.

Нет.... Удержать, ловить дыханье

Её волшебно-сладких губ,

Он видно с нею был здесь груб,

В груди растёт непониманье,

Неловкость чувствует испуг.

Куда бежать? Стыд растворился

Средь мыслей выстраданных дум,

Любовью ум здесь отравился

И еле слышит сердца шум.

Что остаётся, сгинуть в ночь?

Он гонит пыл любовный прочь,

Любовь не только ведь влеченье,

Порой и страсть лишь огорченье.

Я сам когда-то был отвергнут

Той, что всех больше полюбил,

Что ж видно был я ей не мил,

Но рифмы в строфах здесь не дремлют,

А значит я не просто жил.

Но делать нечего, строкою

Я лист судьбы перелистну,

И снова правою рукою

Вам рассказать о том рискну....

Пока от раны Вольф страдает,

Пока Наташа навещает

Его как старый верный друг,

Тревожась за его недуг,

Пока мой Нежин - добрый малый

Стремит с Натальей объясниться,

В моей главе мелькают лица,

Где путник, будто запоздалый

С моста Наташу снять стремится.

.......................................

Наш добрый дядя строгих правил,

Презрев вдруг праздность с ранних лет,

Здесь службу справную оставил,

Сокрыв в истории свой след.

Его страсть звала в приключенья,

Он знал иные увлеченья

Высокоставленных особ,

Которых чтил, увы, народ.

Сказать о том сейчас особо?

Но вряд ли здесь средь страниц

Мне описать судьбу девиц

Так нужно? Ну, хотя б немного

Я задержусь на паре лиц

Уже торопит меня муза

Здесь рифмой выстраданных слов,

Осколки чувственного груза

Коснутся ветрености строф.

В сухих перстах моих десниц

Стихи и будущность страниц

Уж ждут причудливость движенья,

Мой слог и сытость вдохновенья.

Среди лукавых бесов жизни,

Среди банальных в чём-то сцен,

Где верность жён и быт проблем

Судьба вращает механизмы

Мужских неузнанных измен.

Законный брак надоедает,

Когда любовь ему скучна,

И всё влеченье пропадает,

Когда супруга лишь жена.

Но ты, нагое вдохновенье, -

Души и тел отдохновенье

Влечёшь к себе незримо плоть,

Где смыслом наливаешь кровь.

Всё это знал герой романа,

Его пора представить мне....

(Я размышлял, как в январе

он говорил уже с экрана

о том, что будет в феврале.)

Антон Максимыч строгих правил,

Мужчина сорока двух лет

Вдруг службу справную оставил,

Довольно странный человек.......

В то время многим запрещалось

То, что другим, увы, прощалось....

(Высоких здесь не нужно слов

я снова рифмой не готов.)

Он был умён, нёс службу справно,

Любим, был женской красотой,

Мог изъясняться с простотой,

И между строк читать о главном

Мог, увлекая за собой.

Его наука крылась в многом:

Он был прекрасный семьянин,

И в отделении особом

Стал, подчинёнными любим,

Душою был всего актива,

Что ж для такого коллектива

Не нужен, видимо, другой,

Он так умел владеть собой,

Что в разговоре, даже строгом,

Коснуться мог всего слегка,

Знал три, как видно, языка,

Мог и направить гневным слогом

Заносчивого чудака.

Но все ж он был завистлив. В меру

Расчетлив, скрупулезно скуп,

Имел свою, как видно, меру,

Нередко попросту был груб.

Не доверял учтивым фатам,

Слугам закона и магнатам,

Сердечным письмам, наконец,

Был редкий плут, ну и гордец.

Двоякой жизнью жил. Лишь утро

Он занят массой всяких дел,

Поверьте, он всегда умел

В приказах разобраться мудро,

Узреть, что шеф его хотел.

Лишь вечер брезжит небосклоном,

Он словно бес меняет лик,

Гримаса дьявольским поклоном

Его уста пускает в крик,

Он рад греховным пробудиться

И тенью слуг распорядиться,

Везде имея брезжь иль щель,

Чем в тайне содержал бордель....

Его клиенты, как ни странно,

Высокий ранг, имея, чин,

Смывали чернь свою, как грим,

С девицей новой, постоянно

Вкушая терпкость разных вин.

Что ж.... Вот действительность вся наша,

Бескрайность грёз, ночной предел.

Туда попала и Наташа,

Антон Максимыч захотел

Её свезти уж за границу,

Там ждали пышную девицу,

Сошлись и стороны в цене,

Договорились и о дне,

Но планы резко изменились,

Удачей сбросив белый флаг,

И в жизни леди новый враг

Ступил на путь, и вдруг смутились

Здесь рифмы, делая зигзаг.

Пора мне вновь туда вернуться,

Границы лет сомкнув на час,

Надеюсь, в строфах не проснуться

И не встревожат больше вас

Мои скупые отступленья,

Неясность фраз и объясненья

Вы всё ж, друзья мои, примите

И строфы строго не судите.

Ещё чуть-чуть, ещё полслова,

Ещё шумят обрывки глав,

Ещё рифмованность октав

Вступает в споры с жизнью снова,

Как тень, иль суетность забав....

Наталья, как могла, скрывала

Проблемный, девичий недуг,

Как поступить она не знала,

Невольно чувствуя испуг.

Опять вернуться в эту школу?....

И мысли, словно по живому,

Жгли плоть пугающим надрезом,

Калёным трогали железом

Её измученную грудь.

Не видя шага к отступленью,

Не дав ни шанса объясненью,

Наталья встала здесь на путь,

Который вёл к уничтоженью....

Она уж чувствовала сердцем,

Как бьётся ножками дитя,

Как издаёт он в ритме терций,

Что разобрать пока нельзя,

Как ждёт он мир пока неясный,

Необычайный и прекрасный,

Как жаждет здесь увидеть мать,

Чтобы любить и понимать

Её заботу и вниманье,

Чтобы увидеть в блеске глаз

Небесно-сказочный Парнас,

Чтоб счастье зреть не в ожиданье,

А знать его прихода час.

Но как могла она предвидеть?....

Как развернуться и уйти,

Как ей любить и ненавидеть

И как с ума б ей не сойти?

В томленье тягостного вздоха

Она уж видит; будто кроха

Ступает первый в жизни шаг,

И счастлив её новый брак....

Но жизнь, свои имея цели,

Души смятеньем тянет вверх,

Где пульсом бьётся крепкий нерв,

Где все мы будто бы сумели

В груди своей узнать, что "сверх".

Антон Максимыч дал вдруг волю

Своим несбыточным мечтам,

Он знал свою супругу Зою,

Как сон иль тлеющий роман.

Она полнела вдруг не в меру,

Имела странную манеру

Здесь не следить уж за собой,

Увлекшись ревностной игрой.

В укор всегда бранила мужа,

За то, что мир отравлен им,

Что здесь одна, он не один,

Что в его сердце злая стужа

На её душу ложит грим.

Она всё знала о супруге,

Не дав его мужским делам

Ни тень сомненья, ни испуга,

Небрежно радуясь деньгам.

Её предвижу затрудненья,

Терзанья сердца и сомненья,

И тяжесть скучной тишины,

И думы ревностной жены.

Антон Максимыч, видит Бог,

К жене питая уваженье,

Словам не придавал значенья

И исполнял супружний долг,

Как будто сердца увлеченье.

Тянулись дни небрежной цепью,

Придав уже манерный вид,

Железо сделав нежной медью,

Наташи сердце всё болит

И будто кружится по кругу,

Здесь в тайну посвятив подругу,

Наталья силится сказать,

Что нет ей сил, сидеть и ждать.

Побег не прост.... Нет документов

Вот-вот раскроется секрет,

А времени уже и нет,

Для сложных здесь экспериментов

Тут вряд ли кто-то даст совет.

Пожалуй, мне пора представить,

Пока ещё не пробил час,

Где слог героев вдруг оставить

Решит, чтоб не тревожить вас.

Представить надо, что за дело,

Опять я рифмы неумело

Терзаю режущим пером,

Но всё же чувствую нутром,

Что силы в строки прибывают,

Смыкая строфные ряды,

Небрежно пачкают листы,

Где мысли дерзко убегают,

Не принимая здесь узды.

Итак, её подруга - Эля,

Эльвира, скучно говоря,

Минули дни, прошла неделя.

И как дожить до декабря?...

Но тщетны, тщетны все старанья,

К Эльвире страстные вниманья

Имеет мужеский здесь пол,

Нередко сеет произвол

В интимность встреч и отношений,

Нечестно поступая с ней,

Магнат, иль просто лицедей

Её берёт средь унижений

И необузданных страстей.

Уже не помнит ту Эльвиру

Её поруганная плоть,

И как же ей поведать миру

Свою заботу и любовь,

Как стать ей матерью прекрасной,

Когда её удел несчастной

Быть каждый день и всякий час

И блеск слезы стирать у глаз.

Она попала в круг сей.... Многих

Судьбы нещадной жернова

Сводили попросту с ума,

В плену мужчин "членистоногих"

Не выживала ни одна.

Которой тяга к приключеньям

Была как жизни соль важна,

Кому-то сложность отношений

С отцом была так не нужна,

Кого-то нить всего разгула

Незримо в тяжбы потянула,

Но как ни бейся, жизни рок

Готовит каждому свой срок....

Я задержусь лишь на мгновенье,

Прервав чуть-чуть рассказа нить,

Слог уж торопится остыть

И рифм поток в уч(е)режденье

Готов заставить говорить.

Антон Максимыч видел страсти....

Противоречащих уму

Так было мало в стенах власти,

Не доверяясь никому,

Он вдруг, как будто, захотел

Сменить размеренный удел.

Нельзя, как видно, запретить

Сердцам, безумствуя, любить,

Желать блаженного созданья,

Сходить безудержно с ума,

И ждать, когда сойдёт она

От мимолётного свиданья

Решив, что им покорена.

Я забежал вперёд, простите,

Но где замешана любовь,

Вы объясненья не зовите

Среди взволнованных стихов....

(Плохая рифма, тут вы правы,

в другой строфе я для забавы

иную среди рифм найду,

поверьте на слово, смогу.)

Не знаю, что со мной случилось,

Я не могу никак начать,

Но хватит лиру ожидать,

С ней что-то видно приключилось,

Я не намерен это знать....

Всё вскрылось в сумраке надежд,

Избитых фраз не повторяя,

Когда лишён рок всех одежд,

Он день критическим считает.

Здесь, как везде та ж дисциплина,

Прекрасных пленниц медицина

Осматривает всякий раз,

С известной строгостию глаз....

Предав земле дитя родное,

Свой плод, иначе говоря,

В удушье злого сентября,

Чуть покорив себя неволе,

Наташа ждёт снег декабря.

Минули месяцы незримо,

Вливая в сердце разность бед,

Наташе так необходимо

Свершить отчаянный побег.

Лишь месть её здесь оставляет,

И страсть игры пыл забавляет

Своей отчаянной рукой

И в жизни ждёт вираж иной.

Её подруга, видит Бог,

Сдалась на милости судьбе,

Слаба в соблазнах и вине,

Бес злобный душу превозмог

И предал прах её земле.

В один из дней наркотик тайный,

Что строил смертный пьедестал,

Эльвиру будто бы случайно

Своей супругою назвал....

Антон Максимыч знал Наташу,

(я слог ничем не приукрашу)

Как женщину уже теперь,

Он был неистовым, как зверь,

Соблазн вкушая страстной девы,

С ним не случалось никогда,...

Услада тела - не жена,

В ней лишь движения мегеры,

Да неприятным полнота.

Он узнавал Наташу тайным,

Сходя безудержно с ума,

И думал призраком случайным,

Что им она побеждена.

Его страсть сердца покорила,

Безумность разум осушила,

И блекла жизнь вдруг перед ним,

Когда он был не с ней, один.

Он мог часами слушать это,

Ловить чудесность милых глаз,

Стараясь видеть в них хоть раз

То восхитительное лето,

Безумьем миг продлив на час....

Что происходит, музы, где вы?

Уже ль губителю, любя,

Наташа честь дарила девы,

В душе боль сердца затая?

Зачем изменчивый порок

Меня в безумство нег вовлёк,

К чему судьба ей вдруг дала

Орудьем быть любви и зла?

Ответ не прост. Стих запоздалый

Чуть медлит, чувствуя, что он

Не меньше слога поражён,

Смиренно падает, усталый,

Я вряд ли думал о таком.

Безумство страсти ум калечит,

Сводя безудержно с ума,

И сердце разуму перечит,

Где ночь безумием полна....

Минули месяцы, но страсти

Не отпускают сети власти,

Которые вручила ей

Царица вдохновенных фей.

Я как-то слышал давний спор,

О женских чарах тирании,

Когда цари и короли земные

Вдруг ведьмам смертным приговор

Без апелляций выносили.

События давно минувших дней,

Век гильотин и эшафотов

Уже воспел поэтов чародей,

Те времена в беснующихся строфах.

Исполнен бед и наш жестокий век,

Где помнит всякий человек,

Что на планете никогда

Хоть миг покоилась война.

Она несла прогресс и испытанья

Вихрь революций, радостных побед,

Порыв открытий, шумность грозных лет,

Триумф чудес и горечи страданья,

Где всякий год по моде был одет.

Век новых сил, доселе небывалых

Энергий, взгляд холодных звёзд,

Далёких и больших, и малых,

Будил в мечтах виденья разных грёз.

Что нам готовишь, век уже идущий?

Богатый, ты, иль может неимущий,

Ты, как свой брат, всё знаешь наперёд

К чему всё это приведёт.

Быть может, шаг чудес, таинственных открытий

Сердца людей вдруг упокоит в сне,

В соблазне истины, в вине,

Где ход часов, волнующих событий

Сожжёт мечтой миг радости во тьме.

Я мог бы здесь в игре воображенья

Вдруг вызвать сцен грядущих перезвон,

Не слыша муз пугливых возраженья,

Волшебность дум небесный легион,

Но вдруг средь слога замечаю,

Что важность мысли упускаю,

Нелепо рву романа нить,

Не зная, что и говорить.

А между тем, читатель мой,

Антон Максимыч замечает,

Что всё его супруга знает....

А, что развод, само собой,

Она уже не возражает.

Развод.... Я тоже знаю это,

Всяк выгоду стремится удержать,

И чувствуя обиженность при этом,

Месть женщины ничем уж не унять.

И Зоя Павловна не исключенье,

Не ей муж отдал предпочтенье,

Она теперь уж видит здесь

Невыкупаемую месть.

Наталья, зная всё об этом,

Стремится ей во всём помочь,

На месть её толкает дочь,

Которая погибла летом

В ту нескончаемую ночь.

Коварствам женщин нет границ,

Но детективы лишь банальность,

В них столько всяческих страниц,

Что ты найдёшь в них всю детальность;

Допросы, суд, разоблаченья,

Порывы совести, смиренья,

Ключей от камер перезвон,

В тот вечер всё узнает он....

Ах, Боже мой, как он ошибся

В той, что когда-то полюбил,

Он душу в ней боготворил,

К её страданиям проникся

И жизнь в ней снова оживил.

Он не жалел о совершённом.

Любовь - лишь яд.... Узрел ли он её?....

В его ли возрасте преклонном

Узнать о том не суждено?

Теперь совсем он здесь один,

Когда-то многими любим,

И вот теперь к её ногам

Он бросил, словно старый хлам,

Свой ум, судебность впечатлений,

Карьеру преданных друзей,

Блеск неисполненных идей

И боль неясных размышлений,

Свободу денег и людей.

Дороги нет назад, гордынею наказан,

В нём дух тревожностью молчит,

Понятно всё, теперь он здесь обязан,

Лишь мысль о том в нём сердце охладит.

Чего уж ждать, на волю нет дороги,

Он жизнь и так испортил многим,

И приговор лишь требует расстрел,

Он жил, но выжить не умел....

Порыв утих, лишь в камеру луна

Проникла бледноватым светом,

Он знает, что придёт с рассветом

Души, рассудка пустота,

И в стенах крик распространится эхом....

Средь камеры блуждает нервный сон,

Где слышен звон ключей уже усталых,

Нет шанса миг оставить на потом,

И стих дрожит меж строчек запоздалых.

Фаланги перст рвёт шерстяная нить,

Он шерсть носок стремиться распустить,

Чтобы на жизнь никчёмную свою

Сейчас накинуть мёртвую петлю....

Вот надзирателей чуть слышен разговор,

Ступив на табурет, он выглядит усталым,

Петля к главе, лишь оступиться малым,

Несносность мысли ловит слабый вздор,

Движенье ног, и шея следом алым.

Хрипя в удушье, тело содрогалось,

Прервав уже сокамерников сон,

Ему до смерти малость оставалась,

Но вряд ли к жизни был готов там он....

Что сталось дальше, вряд ли жизнь ему

Остатком лет готовила тюрьму,

Где он подверженный такой невзгоде

Лелеял б мысль о царственной свободе.

Есть высший суд над всяким существом,

Делам не всем фортуна улыбнётся,

Порой лишь миг, так мало остаётся,

Но тут она неясным Божеством

К тебе спиной нещадно повернётся.

Торопит стих услужливая муза,

Движенье перст вдруг чувствует разбег,

А Зоя Павловна не предала там мужа,

Оставшись с ним остаток его лет.

Понять её порыв не так уж и легко,

Спешит лишь слог сказать о том одно:

Венец любви в сих жёнах не сломить,

Я к ним спешу колени преклонить....

Натальи след незримо ускользает,

Читатель мой, ты, верно, понял сам,

За что я прозу не предам стихам,

Ты скажешь мне: "Так в жизни не бывает"?....

Печать молчания я поднесу к устам.

Конец я всей истории предвижу

Восьмой главы ритм тянет меня в путь,

В последний раз, быть может, я увижу,

Как меч судьбы терзает чью-то грудь.

К иным стихам питаю пробужденье,

И меткость фраз остудит возбужденье

К теплу музыки, что имеет слог,

Где ритм стиха заговорит, как Бог.

Увижу слов я россыпи златые,

Отряды рифм, несущих ум вперёд,

Где мысль незримо понесёт

К мирам чудес, где времена иные,

Где слог волшебность обретёт.

11 : 08 /12 ноября 2002 года С. Г. Аретинский

Глава 8

Да, отрезвился я - не равен я Богам!

Пора сказать "прости" безумным тем мечтам!

Во прахе я лежу, как жалкий червь, убитый

Пятою путника, и смятый и зарытый.

(Фауст)

И. В. Гёте

Я не доволен прошлою главой,

В ней мысли скверно изъяснились,

И рифмы нервною рукой

В строфах агонией забились....

Я мчал слова, как гонит океан

Ладью к брегам далёких стран,

Как седока несут младые кони

В пыли беснующей погони.

Я гнал свой ум сквозь сумрачность сомнений,

Я презирал все праздности людей,

Мне было жаль среди минувших дней

Уход волшебных вдохновений,

И тень предательства друзей.

Я знал свой крест, причудливость видений,

Будивших ум невыразимым сном,
Противоречия различных измышлений,

Где становился друг назойливым врагом.

Я видел свет, несущийся сквозь тьму,

Я знал, куда и почему

Среди запачкавшихся лир

Вертится наш безумный мир....

Страшится стих грядущих поколений,

Но муза рифм узнает адреса,

Дыханьем строф откроет небеса,

Глава без лишних возражений

Озвучит всех героев голоса.

Итак, со знанием рассказа,

Предвидя всей истории исход,

В объятье строфного экстаза

Пора мне двигаться вперёд.

И вот я здесь среди привычных книг,

Мой ум их мудрость не постиг,

Лишь миг изменчивой природы

В века смыкает дни, часы и годы....

После известных вам событий

Наталья не вернулась в мир,

Ей руку с сердцем предложил

Среди волнующих открытий

Тот, кто её боготворил.

Он был немолод, приключенья

Его оставили давно,

Он ждал от жизни утешенья,

Для возраста его смешно

Желать любви младых особ,

Как будто старый анекдот.

Прости, читатель, за интимность,

Но ведь бывает и взаимность,

Когда в карманах денег звон

Прельщает сытостью желаний

За миг любовных воздыханий,

Когда вся жизнь лишь краткий сон

И мука средь переживаний.

Так кто же он, состарившийся муж?....

Куда ж ты лира запропала?

Тебе стихов поток мой не был чужд,

Ты ждёшь удачливость финала.

Он не предмет здесь для рассказа,

Наталья замужем три раза

Была, но всякий муж,

Не вызывал слиянье душ.

Он вскоре умер и вдова,

Питая к мужу уваженья,

В груди лишь ждала сожаленья

И год ему была верна,

Не принимая возраженья.

Другой муж тоже не удел,

Наталья в нём чуть обманулась,

Он сытой жизни захотел,

Но жизнь лишь криво усмехнулась.

Судьба ему, увы, дала

Здесь невысокие дела,

К тому ж он редкий был гордец,

Что ж вот и спился наконец.

Так шли года; любовные романы,

Иные имена, заочный институт,

Учёба, непосильный труд

И боль души, невыплаканной раны,

Развод и долгожданный суд....

Но кто её теперешний избранник?

Пожалуй, важный меценат,

Он, видит Бог, ходок и странник,

Но всё ж как будто бы богат.

Он деньги чтит превыше Божества

И знает разные места,

Где в наш безумный, страшный век

Вдруг будет куплен человек.

В нём чувства издавна остыли,

Расчёт в душе уж правит бал,

Он истины иной не знал,

Такой, с которой жизнь прожили,

Те, кто её не предавал.

Он знал людей, их страхи и измены,

Их слабость, жизнь, а также сон,

Как чувствовал он злые перемены

И всякий раз шёл на двойной обгон.

Он был удачлив, лишь немного

Завистлив, в тоже время много

Значенья придавал тому,

Что скажут люди здесь ему.

Но вряд ли слыл сентиментальным,

Здесь видя выгоду во всём,

Мог говорить о том, о сём

И в разговоре быть детальным,

Когда речь шла вдруг не о нём.

Союз с Натальей был удобен

Его карьере, видит Бог,

Любить её он не способен,

О ней он думать только мог,

Тревожа плоть шальным желаньем,

И вряд ли выбор был случайным,

Ведь в жизни даже чудаку

Приятно видеть красоту.

Мы падки все на пышность формы,

В преодолении преград

За обладание наград

Мы все предать, готовы нормы,

Шагая в жизнь дорогой в ад.

Ему приятно было видеть,

Как восхищаются женой,

Он мог теперь уже предвидеть,

Как жизнь незримою рукой,

Сложив вдруг в ножны острый меч,

Его потянет в сети встреч.

Увидев выгоду такую,

Он не желал жену иную....

Всяк обществом её стремится насладиться:

Седой банкир, иль просто меценат,

И конкурент ей будет рад,

Знакомство всякое годится,

Жена такая - просто клад.

Наташу муж, как инструмент,

В своих использует делах,

Он знает выгодный момент,

Презрев любовный пыл в стихах.

Посмотрим мы здесь объективно,

Наталье это лишь противно.

Мужчинам; что? Уже понятно,

Наташи общество приятно.

Ей всяк стремится угодить,

Продолжив мысль распоряженьем,

С невыразимым наслажденьем

Её к себе расположить

Готов уж каждый без сомненья....

Круг времени я, кажется, замкнул,

Торопит стих услужливая муза,

Я не ее, свой слог лишь обманул,

Я сам себе несносная обуза.

Уж поздний час, я к Нежину спешу,

Свой ум пустому падежу

Предам, быть может, эта речь

Рискнёт его от тяжких дум отвлечь.

Наш Костя исхудал...................

Осунулся совсем.............

Он нелюдим, как будто глух и нем,

Он словно жить, дышать уже устал

И ждать дальнейших перемен.

Не знаю, может быть, банально

Призвать на помощь плагиат,

Прости мне Бог, я может натурально

Для рифм здесь выстрою наряд.

Что ж, лира, дай мне ряд услуг,

Ведь Нежин - мой старинный друг,

К тому ж Наталья, видит он,

Бросает сразу телефон,

Не дав ни шанса объясниться.

И остаётся лишь одно,

Ей написать ещё письмо.

Быть может, что-то прояснится,

Как в том удачливом кино....

ПИСЬМО НЕЖИНА К НАТАШЕ

"....Как мне добиться Вашего прощенья,

Как мне припасть к прощающим ногам,

Услышав Ваши возраженья,

Узнать, что здесь угодно Вам?....

Я знаю, подлость не прощают,

Предательства не забывают,

Но как я жил день ото дня,

Здесь презирая сам себя.

Как я страдал, желая вскрыть все вены,

Чтобы увидеть блеск любимых глаз,

Чтоб год удачливый и час

Сменить на миг той школьной перемены,

Когда я счастье знал, где слышал, видел Вас.

Мой ангел, Вами я горжусь,

Мне боль несносно сердце сжала,

Я замираю и стыжусь,

Но дайте шанс начать с начала.

Нет, нет немедленно ответа

Я не прошу, в душе быть может где-то

Я чувствую надежды луч,

Что может смыть движенье туч,

Сгустивших мрак над головой....

Но Вы ль прогоните меня

Порывом гневного огня?

Мне за немыслимой чертой

Теперь уж вряд ли жаль себя....

В соблазне знал я всю судьбу кумира,

Но не она в волшебность окунётся,

Где Божеством сияющая лира

Фортуной нежно улыбнётся.

К чему слова, блуждающие строки,

Когда извечные пороки

Теснят измученную грудь

И просто не дают вздохнуть?

Я женщин знал, в них видя всякий раз,

Лишь ту, которую искал,

Ту, что когда-то потерял....

И вот я понял лишь сейчас

На что я Вас там променял.

..............................................

Я, видит Бог, лишь искренен сейчас,

Безмолвно стонущей душою,

Я вспоминаю вечер, школьный класс,

Где в первый раз коснулся Вас рукою.

Мне было жаль ушедшего мгновенья

И всуе дня, и в грёзах сновиденья

Я помнил нежности нектар,

Как данный небом Божий дар....

Я чувствовал лишь миг, как тело содрогалось

Под властью ласк, под трепетаньем рук,

Как исчезал девический испуг.

Скажите, что мне оставалось?

Я сознавал, все, делая не вдруг.

Но зависть глаз миг ядом отравила,

Вы помните не хуже здесь меня

За что подруга Вам жестоко отомстила,

Не обвинив в том сомою себя.

Ей жизнь воздала за грехи,

Но не о ней мои стихи,

Я в ритме стонущих октав

Прерву обрывки горьких глав.

Я помню всё: больничные палаты

И крепость запертых дверей,

Жестокость близких мне людей,

Мы все пред Вами виноваты

Среди давно минувших дней.

Будь, проклят день, когда на уговоры

Поддался я, где чёрствый педсовет

Вёл о спасенье разговоры,

Не зная суть и главный в том предмет.

Я не хочу оправдывать себя,

Но так заставили меня

Там обстоятельства ступить,

Бог мой, как с этим можно жить....

Нет моему поступку оправданья,

Живя здесь с тем, я мучился, страдал,

Бог мой, я не предполагал

Как могут, грызть души страданья,

Тогда я этого не знал.

Судите, в этом воля Ваша

Я всё снесу, но только не отказ,

Наташа, милая Наташа,

Простите, хоть в последний раз

Своего верного раба,

Свидетель - Бог, я никогда

Так не страдал и не любил

И леди не боготворил.

Прошу, молю о снисхожденье,

О встрече хоть на миг, сейчас

Улыбку уст, движенье глаз

Я рад внимать, как пробужденье,

Я так люблю, поверьте, Вас", -

Вот лист дрожит, и Костя видит

Чернил чуть бледных штрих густой.

Её признанье не обидит,

В конверт дрожащею рукой

Он ложит согнутый листок,

И в возбужденье страстных строк

В надежде ждать бесценных грёз

Бросает нежность алых роз....

Ответа нет, прошла неделя,

Всё валится из грешных рук,

В душе лишь боль несносных мук

И сердца страшная потеря,

Нет больше сил, терпеть.... И вдруг....

Был странный день, и вечер тоже

Чуть предвещал тень перемен

Мертва луна и небо, Боже!....

Крадётся смерть средь старых стен.

И Нежин чувствует дыханье,

Её незримое вниманье

К своей персоне. Видит Бог,

Роман напряг несчастный слог

И будто странное влеченье

Таит меж строк в своей груди,

На неизведанном пути

Он ждёт земли немой вращенье

И музе не даёт пройти.

Звонок нежданным переливом

Раздался в комнате пустой,

В движенье чуть нетерпеливом

Наш Нежин трубку взял рукой....

"Ты, наконец, меня узнал,

Ту, что бесчестием предал.

Меж нами странная граница,

Пора настала объясниться.

Ты помнишь наш несчастный класс,

Где миг прижал уста к устам,

Где верил каждый вздох словам,

Где всё случилось в первый раз,

Где предалась я вдруг мечтам?

Будь через час там...", - страшный скрежет

Раздался в трубке сей же час,

Что слышал здесь мой Костя Нежин

Между холодных, чёрствых фраз?

Гудки меж пауз мёртвым эхом

В его главе злорадным смехом

Нежданно вдруг отозвались,

И нервным страхом пронеслись

Обрывки тех воспоминаний,

В его измученной груди,

Он знал отчётливость пути,

В преодоленье испытаний

Пора бежать, а не идти.

Метель на улице пустынной

Бьёт ветром в мёрзлое стекло,

Машина мчит дорогой длинной

Лишь пятна фар, вокруг темно.

Ах, как далёк волшебный май,

Скрипит заснеженный трамвай,

Сбивая белые бразды,

От неудачливой езды

Колёса юзом медлят ход.

Персты машина бьёт рулём.

Мы то плетёмся, то идём,

Но всё же движемся вперёд,

И школу как-нибудь найдём.

Вот этот двор, и школа перед ним

Застыла странным восприятьем:

Воспоминаньем больным,

Иль может свежим предприятьем....

Мотор застыл, открыты двери,

Он гонорар уже отмерил,

Что сторожу сейчас вручит

И в класс войдёт или вбежит.

Страж подозрителен, но всё же,

Впуская в школу, видит он,

Что чем-то Костя удручён,

Я сам быть к Нежину не строже

Готов, но дело ведь не в нём.

Он медлит, дверь чуть приоткрыта,

Холодность стен сгущает мрак,

(простите странности пиита,

я как-то начал здесь не так)....

В главе неслись шальные сцены,

Трагизм незыблемой измены,

Где в краткий миг он потерял

Ту, что всю жизнь любил и ждал....

Дверь отворилась жутким скрипом,

Страх задал сердцу нервный такт,

Под шагом чувственности лаг

Отозвались нежданным хрипом,

Судьбою сбросив белый флаг.

Темно, он свет включить боится,

Невольно сжав ресницы глаз,

В воображении теснится

Тот некогда забытый класс,

Что помнил каждое мгновенье.

Сомненьем всякое движенье

Коснулось призрачных минут;

Его быть может, здесь не ждут?....

Что ищут в жизни сновиденья?

Быть может, ветрености грёз,

Весну в крепчающий мороз,

В хандре блаженство вдохновенья,

И в знойном дне раскаты гроз.
30

Сны - вечный спутник жизни,

Пророка важный магнетизм,

Ума немые механизмы

И судеб сложный мистицизм.

Вдруг Нежин вспомнил здесь о сне,

Который по моей вине

Он видел между строчек глав,

Как миг бессмысленных забав.

Он всё вдруг явственно представил,

Включив невольно в классе свет,

Он задыхался, словно бред

Его безумию представил,

В один конец купив билет.

Бог мой! Он видит здесь Наташу,

И будто вечность замер миг.

Романа слог не приукрашу,

Он в комплексы любви проник.

Она сидит на том же месте,

Где в первый раз им надлежало вместе

На крыльях счастья и любви

К сиянью звёзд свой пыл нести....

Она бледна, чуть величава,

Незримо, словно как-то вдруг,

Скрестив ладони своих рук....

(Пожалуй, я начну с начала

свои стихи, пытливый друг.)

Мой Нежин замер на мгновенье,

Он видит леди мёртвый взгляд,

Укор в глазах без сожаленья,

Как будто в том бокале яд.

Миг прекратил своё дыханье,

Прервав несносное молчанье.

Припал лицом к её рукам

Герой наш, взбалмошным стихам

Предал взволнованную речь,

Вмиг преклонив пред ней колени,

Душа летит быстрее тени,

Спешит его предостеречь

От надоедливой мигрени.

"Вы здесь, я не надеялся на чудо,

Пришли, послушали себя,
Я не хотел, чтоб Вы так грубо

Здесь отвернулись от меня.

В тоске безумной изнывая,

Я позабыл ворота рая,

Воспоминая каждый час,

О сердце, что стучится в Вас.

Чем Ваше заслужить прощенье,

Как мне прижать ладонь к устам?

Об этом я писал уж Вам....

Прошу, молю о снисхожденье....

Моим ответьте здесь мольбам", -

В нём лира быстро замолчала,

Угасли чувственности слов,

В главе лишь мысль: начни сначала,

Но вряд ли к этому готов

Мой Нежин. Что он видит в ней?

Мир необузданных страстей,

Иль может.... Страшно перечесть;

Всепоглощающую месть.

Он в сердце ощутил тревогу,

Невольно вдруг потупив взор,

Для литератора позор

Такая сцена, слава Богу

Она вступила в разговор:

"Как скучен, неприветлив стал

Наш некогда забытый класс,

Он, как и мы, наверное, устал

От ритма жизни, может быть сейчас

Усильем мысли пошленький стишок

Из детских уст воспоминаньем мог

Вернуть уснувшие сужденья,

Насмешки и предубежденья.

Изменчив ты, не знавший кровных уз,

Любимец пышных фраз поэтов,

Хранитель важности предметов,

Несущих миру странный вкус,

Снискавших всем миллион советов.

Ты в школе был со всеми строг,

Пытаясь быть всё время первым,

Но жизнь представила урок,

Экзамен сдан, но пали нервы.

Ирония судьбы и зависти глупцов,

Сарказм болтливых языков

Рождали разности сужденья,

Толкая плоть на преступленья.

Не мне судить их, всем сулит могила,

Низвергнуть плоть в бездонный прах,

Лишь мысль о том в нас возбуждает страх,

Ну, а пока в нас пребывает сила

Проявим дух в бесчисленных делах.

Я мыслью часто рисовала сцену,

В которой встретимся мы вновь,

Где колким словом я задену

Твою обманную любовь,

Когда не случай, а ты сам

Вдруг упадёшь к моим ногам,

И не считая униженья,

Начнёшь просить уже прощенья.

И вот ты здесь, себя я отомстила,

Но не за всех обманутых здесь дев,

Лишь искру лжи в словах не разглядев,

Тебя я, Нежин, полюбила.

А что сейчас? В груди один лишь гнев.

Какая выпала мне доля,

Какой я вынесла позор,

То не был чёрт, то ваша воля

В меня закралась, словно вор.

Я всё снесла, живя средь унижений,
Среди безбожных утешений,

Без основательных причин

Вкушая пот самцов-мужчин.

Я стала, может быть, жестокой

Не внемля сердцу своему,

Я не открылась никому,

Влачась дорогой одинокой,

И жизнь отдала не тому.

Служитель муз, рукою плагиата

Ты выбирал незримую из зол,

И видит Бог, я в том лишь виновата,

Что ты своей Наташи не нашёл.

Я уж не та, которую ты знал,

О ком всю жизнь воспоминал,

Желая в сладостном касанье

Устами пить моё дыханье.

Так в чём же тайна отношений?....

Сходя безудержно с ума,

Тобою, Нежин, я больна,

Но только тенью огорчений,

Иначе жить я не смогла.

К чему теперь немые объясненья?

И так всё ясно, и без слов,

Прервём все наши отношенья.

Я вижу, внутренне готов

Ты не к такому повороту,

В любви ты чтишь свою остроту,

Вживляя мужескую страсть,

В неописуемую часть.

Прощайте, Нежин, встречи не ищите,

Забудьте прошлую печаль,

Хоть и расстаться с вами жаль,

Но всё же больше не звоните,

Будь счастлив, друг мой, и прощай"....

(....Что, лапидарно, лаконично?

Не мне судить, я помню сам,

Как изъяснялся деспотично

С приятной дамой наглый хам,

Краснела фальшь из разговора,

Не видя видимо позора.

Что странно, красочная дама

С ним не была уж так упряма.)

Наталья после слов привстала

И собралась уже идти,
Но Нежин встал вдруг на пути,

Любовью страсть не угасала,

Ей видно некуда идти.

"Я не пущу вас, слишком долго

Я без надежды вас искал,

Вы не узнали в Косте волка

И его жаднейший оскал", -

И Нежин с этими словами

Прижался страстными устами

К её волнующим губам,

Дав волю взбалмошным рукам.

Не ждав ответа поцелуем,

К себе Наташу он привлёк,

Движенье перст в нём как намёк

Шептало страстно: "Что рискуем"?

Он этот выучил урок.

Трепетность рук скользнула с платья,

Под лаской губ твердела грудь,

Раскинув страстные объятья,

Он в тело чувства мог вдохнуть.

Он знал удачливость движений,

Волшебность умопомрачений,

Давая плоти верный знак,

Играя всякий тела такт.

Но жизнь бывает молчалива,

С удачей ей не по пути,

И надо же туда прийти

Тому, кого так не любила

Судьба, сказав ему: "Живи".

Он, затаив дыханье, видит,

Такую сцену, сердца боль

В нём самолюбие обидит....

Мой бедный, бедный Феликс Вольф.

Он так мечтал о ней, поверьте,

Но жизнь бывает хуже смерти

Среди любовных отношений

В плену несносных унижений.

Но есть лишь миг тот сумасшедший,

Такой, что всё перечеркнёт,

Но лишь безумие уйдёт,

Любви в том сердце не нашедший

В душе возлюбленной умрёт.

Что сделал он, чем хуже он того,

Кто может пить блаженными устами

Дыхание любви его

И сокровенное ласкать руками?

Чем грешен он, ну чем не заслужил

Ту, что когда-то полюбил

Среди наивных, праздничных мечтаний,

В пылу мальчишеских желаний?

Где ж правота, как сделать мир наш лучше,

Как прекратить страдания сердец,

Найти мечты счастливейший конец,

Где власть судьбы имеет неимущий,

Ну, а любовь удачливый наглец?

Вольф видел много унижений,
Он жажду мести чувствует в себе,

В нём пульсом дрожь бежит уже коленей,

Где жизни точки будут, как тире.

Месть вдруг рассудок осушила.

Зачем она его здесь пригласила,

К чему весь этот маскарад?

Узнать ответ он будет просто рад.

Вольф двинулся вперёд, мгновенье превратилось

В шутливый фарс, в неясный ход вещей,
Секунды делались длинней,
Теченье мыслей прекратилось,
Он видно здесь ошибся тоже в ней.

Что ж, видит Бог, во времена иные

Он мог бы вызвать на дуэль,

Но нынче нравы дорогие,

Не до дуэлей им теперь.

Что проку в нравах, к сожаленью,

Они вселенной лишь мгновенье,

Любви неясная природа,

Лишь продолженье где-то рода....

Вольф развернулся и ушёл,

Его сейчас я понимаю,

Но вот Наташа.... Я не знаю....

(Я лучшей рифмы не нашёл,

её я мысленно ругаю.)

Изображала недотрогу,

Вполне понятно.... Что теперь?

Опять в любви не, слава Богу,

Бушует страсть в ней, словно зверь.

Пора наверно их оставить,

Роман иной уже представить,

С другим счастливейшим концом....

Но дело видимо в другом.

Наталья Косте, вдруг противясь,

В груди рождает едкий смех:

"Довольно Нежин, вы из тех,

Что по наклонной покатились,

Где вас не ждёт, увы, успех,

Вы вдруг решили, что вам можно,

Предать страданиям иных,

Что в жизни всё не так уж сложно,

Мир только ваш, а не других.

Нет, всё не так, душе необходимо

Презреть удачу, будто мимо

Пройти меж неких судеб двух,

И испытаньем теша дух,

Бежать по жизненным ступеням,

Вы это, школьный друг мой, знайте,

Урок судьбы не забывайте.

Довольно!, всяким объясненьям,

Пожалуй, всё, теперь прощайте".

Я, верно, двигаюсь вперёд,

Ещё последний штрих поэта,

И муза сладостно заснёт,

Уж утро - верная примета.

Вот брезжит дивною строкою

Небесный свет, он сам с собою

Неудержимо говорит,

То запоёт, то замолчит,
Где блики солнца мимоходом

Коснутся облачных долин,

Владыка-ветер - исполин

Затронет лиру новым слогом,

Ей воздух так необходим.

Что Нежин? Уж прошла неделя,

Он бросил все заботы и дела,

Февраль не ждёт восторженность апреля,
А тот услуги сентября.

Всё в миг оборвалось, бездушная потеря,

Он всё живёт: ни чувствуя, ни веря,
И так идут несноснейшие дни,

Уж март, но Нежин всё в тени.

Ему суды грозят разоблаченьем,

Наталья видимо смогла

Здесь Вольфа отстоять права

На все его романы, сочиненья,

(но в это ты не впутывай меня).

Всё, что имел мой Костя, потерял,

В долгах уныло прозябая,

Теперь он путь не выбирал,

В тоске спиртное потребляя.

Друзья бежали от него,

Да он и видеть никого

В те дни как видно не хотел,

Друзья - не Нежина удел.

В нём личность умерла когда-то,

Не мне о том судить наедине.
Теперь вся Истина в вине,

Она во всём лишь виновата....
(Пора бы вспомнить о Тебе.)

"Года тоски, вы надломили гений", -

Так Байрон некогда сказал, -

"Тоска так жаждет утешений", -

Я мыслью тут же начертал....

Обычный вечер. Кредиторы,
Прервали с Костей разговоры,

Оставив Нежина в покое,

Поскольку наш герой в запое....

Спустившись, ночь мерцаньем света

Укрылась звёздным полотном,

И вдохновенным вещим сном

Земли коснулась мглы комета,

Забравшись Косте прямо в дом.

Он дремлет, чувствуя устало,

Что в хмеле бродит где-то смерть,

А жить осталось так уж мало,

В лицо могилой веет твердь.

Так в полудрёме сновиденья,

Дверей не чувствуя движенья,

От возбуждения вина

В квартиру входит вдруг она....

"Наташа?", - в нежном созерцанье

Он видит вечно-милый лик....

Он ощутил вдруг, как проник

Своим волнующим касаньем

В его уста её язык.

Он в неге чувствует: движенья

Волной огня тревожат плоть,

В пылу такого возбужденья

Гормоны гонят в теле кровь.

Он в ласках требует детальность,
Её дыханье, сексуальность,

Блаженство чувственного тела,

Чем так владеть она умела.

Отбросив сумрачность сомнений,

Предвосхищая волшебство,

Движенье рук, как колдовство

Волнует яркость ощущений

И тел безумное тепло.

Скользнули волосы на плечи,

Долой причудливость зеркал,

От этой страстной, бурной встречи

Чудесность грёз он испытал....

"Любимый мой, я не предам

Наш удивительный роман.

Вся жизнь моя теперь в тебе,

Ты видно так уж дорог мне.

Я не питаю сожаленья....

Сейчас.... Теперь.... Лишь этот миг....

Безумство, страсть рождают крик

В объятьях тел и их движенья,

Когда в меня ты весь проник.

Давай не будем расставаться,
Сомкнём тела средь кровных уз,
Мой ангел, стыдно мне признаться

В своих желаньях. Крови вкус

Нам даст ту высшую свободу,

Что приведёт нас прямо к Богу....

Коснись же лезвия ножа", -

Она вдруг плавно, чуть дыша,

Рукою нежной обнажила нож,

Прижав холодным сталь к ладони,

Он вдруг увидел, будто кони

В телах своих рождают дрожь

От непонятной им погони.

С её ладони брызнув кровь,

Раскрыла томные объятья,

Желанья вдруг проснулись вновь

В каком-то странном восприятье....

Он в руки взял кровавый нож,

(от смерти видно не уйдёшь)

И кровь с предплечья соскользнула....

Она её с ножа слизнула

И поднесла к его губам

Края своей глубокой раны,

Солёный вкус, и мысли пьяны.

Своим не верил он глазам;

Змеиный лик в лице той дамы.

Её смех быстро отрезвил

Его ума воображенье....

Он вдруг истому ощутил

И жажду этого движенья....

Часы минули, как минуты,

Края всех ран заметно вздуты,

Он заплатил Наталье месть,

Его найдут наверно здесь....

Стучит уж окна утра луч,

Игриво брезжит им рассвет,

И вот такой на всё ответ,

Лишь мгла туннелем чёрных туч....

Он видит тьму в ней, или свет?

Я задержусь лишь на мгновенье,

Исчерпан весь романа ход,

Он не счастливый к сожаленью,

Его трагический исход

Узнал из местных я газет,

Где мой последний здесь сонет

Родил в Наташе в этот миг

Души любовь пронзённый крик....

Что дальше ждёт всех?

................... Видит Бог

Всей жизни призрачный итог,

Чтобы исправить свой огрех

Пора представить эпилог....

22 : 26 /07 января 2003 года С. Г. Аретинский

Эпилог

Судьбы вновь лист переверну

Шуршаньем лёгкости страницы,

В слова иллюзии вдохну,

Строфой заняв свои десницы.

Спешу уверенностью слога

Просить остатки дни у Бога

Прожить в объятье вдохновенья,

Узрев хоть миг его явленья....

Что ж.... Я закончил "Леди N",

Все эти главы был я с вами,

Не знаю, может быть, словами

Я участил пульс ваших вен,
Взглянув в мир здешними глазами.

Финал!!! К чему здесь эти строки?

Конец рассказа пробил час,
В любви мы верно одиноки;

Я огорчил должно быть вас.

Наталью здесь давно не видел

Её я видимо обидел....

А с Вольфом виделся вчера,

Он стал таким.... Ну, хоть куда;

Завёл семью, увы, поэтам

Идёт, как видно, то не впрок,
И так всё видно между строк....

Да, он печатать будет летом

Какой-то новый диалог.

Давно ль у Кости на могиле

Мы собирались вроде все,

Но жизнь идёт, и что же ныне:

Мы уж забыли о тебе.

Прости нас, друг ты мой сердечный,

Под солнцем всё, увы, не вечно,

Ты жить нам смертью завещал,

А я лишь память обещал....

Что Леди "N"? В скупую строчку

Неясность мысли прибывает;

В тоске, иль здравии, кто знает?

Пожалуй, нужно ставить точку,
Ведь в жизни всякое бывает....

КОНЕЦ

11 : 13 10. 01. 2003 года С. Г. Аретинский

Комментарии: 6, последний от 02/08/2012. © Copyright Аретинский Сергей Валентинович (Artzsm@mail.ru) Размещен: 23/07/2006, изменен: 17/02/2009. 545k. Статистика. Роман: Поэзия Скачать FB2		Ваша оценка:
Аннотация: Что Вы скажете о новом Евгении Онегине? Раньше публиковался на другом сайте поэзия. ру., под другой фамилией, ничего хорошего не получилось, теперь публикуюсь под своим псевдонимом. Итак, романтическая фантасмагория о том, как два любящих сердца встретившись среди океана вечности не смогли обрести друг друга.

Аретинский Сергей Валентинович Леди "N"

Аретинский Сергей Валентинович
Леди "N"