Архангельская Мария Владимировна: другие произведения.

Глава 15

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


   15.
  
   Одежды -- зелёными были шелками,
   Шелка для одежд выбирали вы сами.
   Я, древних людей вспоминая, стараюсь
   Беречься, виновной не быть перед вами.
  
   Ши Цзин (I, III, 2)
  
   Я сидела за столом уже довольно долгое время, отослав слуг. Некоторые из аппетитно выглядящих блюд уже успели остыть, а я всё никак не решалась приступить к трапезе. Подозрений не вызывали разве что орехи, всё остальное несло в себе потенциальную опасность. А организм властно требовал пищи, и, судя по всему, у него были для этого причины более серьёзные, чем потребность накормить меня одну.
   Задержка у меня была уже на целую неделю. Сначала я ещё надеялась, но день шёл за днём, к тому же на меня начали накатывать беспричинные сонливость и головокружения, так что сомнений практически не осталось.
   Самым умным было бы позвать врача. Было бы, если бы не все эти истории о том, что никто не может родить императору ребёнка, которых я уже наслушалась предостаточно. А кое-чему и сама была свидетелем. Кто-то очень не хочет, чтобы у Тайрена появился конкурент, и я могла бы ткнуть в этого кого-то пальцем, да вот беда - никаких доказательств у меня не было. А императрица - не тот человек, которого можно обвинить без железобетонных аргументов. Раз она до сих пор ухитрилась не попасть под подозрение, то одного указания на очевидность её выгоды будет мало.
   И врачи с ней наверняка в сговоре. Самый простой и очевидный способ держать руку на пульсе, это заручиться поддержкой тех, кого ни одна понёсшая женщина никак не минует. Самое противное, что и мне рано или поздно придётся во всём признаться. Ладно, я могу приказать молчать своим слугам, может быть, даже смогу скрывать растущий живот под здешними довольно свободными одеяниями. Но врачи осматривают всех обитательниц гарема как минимум раз в сезон, для профилактики, так сказать. В другое время я бы подобную заботу только приветствовала, но сейчас...
   Да и слуги... Трудно найти человека, которого нельзя было бы подкупить, запугать или же просто разговорить под невинным предлогом. С какой скоростью слухи распространяются по гарему, я уже не раз имела возможность убедиться. И здравствуй, господин врачеватель, с искреннейшей заботой о здравии императорской супруги.
   Я взяла рисовый хлебец и откусила. Потом вспомнила про спорынью, как говорят, тоже являвшуюся абортивным средством. Правда, она вроде бы живёт только в пшенице, но кто сказал, что и в рисовую муку нельзя подмешать чего-нибудь в этом роде? Чёрт, Наталья, не будь параноиком. Ты не сможешь не есть всю беременность. Травили и фруктами, проколотыми отравленными иглами, травили книгами, свечами и перчатками, не говоря уж о косметике. Никто пока ещё не знает, что с тобой, так что ешь давай!
   К счастью, меня пока ещё не тошнило, но к вечеру разболелась голова. Однако лечь, как мне больше всего хотелось, было нельзя. Меня всё-таки припрягли к службе в императорских покоях, и манкировать этой честью без объяснений причин я не могла. Хорошо хоть обязанности были необременительными. Подай-принеси, разотри тушь для письма, добавь благовоний в курильницы, приготовь воду для омовения рук после еды. По сравнению с работой комнатной девушки, можно сказать, отдых. Император был со мной ласков, похоже, уже забыв ту небольшую размолвку, и даже сказал, что скоро опять меня навестит. Надеюсь, что не сегодня.
   Вообще-то я могла бы стать находкой для шпиона, подумала я, стоя под дверями императорского кабинета с подносом, на котором лежали влажные подогретые полотенца. Или сама начать карьеру шпионки. Сквозь тонкую, ажурную, оклеенную бумагой дверь всё было отлично слышно. Полотенца стыли, но разговор его величества с кем-то из сановников, где решалась судьба некоего Цэнь Риэна (виновен или нет? Сразу арестовать или сперва начать расследование?) явно не предназначался для чужих ушей. С другой стороны, размышляла я, люди здесь и в самых откровенных разговорах не стесняются слуг, быть может, я сейчас иду как бы по разряду прислуги? Я уже решилась пойти на компромисс и постучать, но меня прервали самым неожиданным образом.
   - Что ты тут делаешь?
   Я обернулась. В нескольких шагах от меня стояла Эхуан. Тоже с подносом, на котором красовались кувшинчик и чарка.
   - То же, что и ты, сестра, полагаю, - я приподняла свой поднос.
   - Что ты себе позволяешь? - прошипела она.
   - Прости?
   - Ты, рождённая в степях! Думаешь, ты подходишь для того, чтобы прислуживать Сыну Неба?
   - Это решать не тебе, и не мне, а его величеству.
   - Послушай, ты, выскочка!..
   - Сестра Эхуан, говори тише, - я выразительно оглянулась на дверь кабинета. - Здесь тонкие стены, мы можем помешать его величеству.
   Как ни странно, она вняла. Понизила голос и подступила ближе, задрав ко мне побледневшее от злости личико:
   - Послушай, ты!.. Не знаю, как ты это делаешь, но твои уловки тебе не помогут. Лучше держись от его величества подальше, поняла? А то, знаешь, много здесь было таких... - она запнулась, подбирая подходящее определение.
   - Таких, как ты? - мне стало почти смешно. Да, наложниц в гарем подбирают за что угодно, но не за мозги. Пожалуй, Кольхог - и та поумней была.
   - Таких наглых, как ты! Да только все как были, так и кончились. Думаешь, на тебя управа не найдётся? Хочешь жить - не лезь вперед других!
   - Сестра Эхуан, давай не будем ссориться, - примирительно сказала я. - Во всяком случае, здесь и сейчас. Хочешь поругаться, приходи во дворец Лотоса в любое время. Или я к тебе приду во дворец Орхидеи, если позовёшь.
   - Не указывай мне, что делать! Ты родилась в степях!..
   - Вообще-то, скорее в лесах, - дались ей эти степи...
   - Не важно! Ты, наверно, и мяса не ела, пока не вошла во дворец комнатной девушкой. Среди них тебе и место! - кажется, моя усмешка разозлила её ещё больше. - Не думай, что милость императора тебя защитит. У тебя ничего и никого нет - ни родства, ни связей. Ты скоро надоешь его величеству, где тебе искать опору? Уйди с моего пути, и тогда я, возможно, не буду припоминать тебе твою наглость.
   - Ну, до наглости сестры Эхуан мне ещё расти и расти.
   - Закрой рот! Или, - Эхуан прищурилась, - надеешься на своё колдовство?
   - Разве я посмею? - разговор уже начал утомлять, а полотенца всё стыли. Но стоило мне попытаться повернуться к двери, как она схватила меня за плечо:
   - Думаешь, я ничего не знаю? Огонь в бумагу не завернёшь! Ты, подлая степнячка, пришла во дворец, чтобы всё разрушать и навлекать на нас погибель! Уверена, если обыскать твой дворец ещё раз, можно найти много интересного!
   - Что ж, если сестра желает, она может позвать исправника. Я сама с тобой схожу, как только мы выполним свои обязанности перед его величеством на сегодня.
   - Эти обязанности не для такой низкой девки-простолюдинки, как ты. Хватаешься за всё, даже не спрашивая! У тебя никакого стыда нет.
   - Пока мы здесь препираемся, его величество нас ждёт, - напомнила я. - Если считаешь, что я недостойна, скажи ему об этом. Я же быть небрежной без высочайшего разрешения не посмею.
   - Да, я скажу! Скажу, как ты оттолкнула меня, чтобы помешать войти к его величеству! И тётушке скажу...
   Она вдруг осеклась, глядя мимо меня. Я обернулась. Оказывается, дверь кабинета успела распахнуться, а мы и не заметили. На пороге стояли император и тот сановник, с которым он обсуждал дело Цэнь Риэна. Сановник первого ранга, если я правильно запомнила знаки различия, которые вышивают на халатах и закрепляют на шапках.
   - Ваше величество! - мы присели. Император молча глянул на сановника, и тот прошёл к выходу. Проходя мимо нас, он глянул на Эхуан, приподнял брови и качнул головой. Воцарилась тишина, его величество молчал, я ждала. Эхуан не выдержала первой.
   - Ваше величество, я виновата. Но я не сдержалась, увидев её здесь.
   - И что же тебе не понравилось? - спокойно поинтересовался Иочжун.
   - Ваше величество, она не имела права требовать себе то, что вы даровали мне! Разве я плохо служу вашему величеству? - девушка часто-часто заморгала. - Я так люблю ваше величество, я так стараюсь...
   - Так стараешься, что затеваешь ссору прямо перед моей дверью?
   - Она - степная варварка и неуч! Разве она сможет услужить вашему величеству так, как должно?
   - Она хотя бы молчит, - император неторопливо подошёл к Эхуан вплотную. - Она твоя сестра и одного ранга с тобой. Я даровал его ей, а значит, счёл достойной. Ты сомневаешься в моём решении?
   - Ннет...
   - Тогда в чём дело?
   - Я... Ваше величество! Виновата моя любовь к вам. Я не могу спокойно смотреть, как кто-то пытается занять моё место!..
   - Занять, говоришь? Я приблизил тебя к себе, я повысил твой ранг - и что же? Ты должна служить примером своим сёстрам, а вместо этого скандалишь тут, как торговка в базарный день. Занять? Это ты лезешь во все щели, а Соньши скромно ждёт, пока её позовут. Она куда больше годится на роль образца для всего гарема, её скромности и благородству ты можешь лишь позавидовать!
   Я отвела глаза, чувствуя изрядную неловкость. Эхуан всхлипнула.
   - Иди, - Иочжун махнул рукой. - Подумай о своём поведении. Наказание я тебе назначу позже.
   - Ваше вел...
   - Иди, - император не повысил голоса, но металлическая нотка, звякнувшая в его тоне, заставила Эхуан вздрогнуть всем телом, торопливо поклониться и быстро пойти прочь. Чтобы на середине коридора перейти на бег.
   - Что там? - пока я провожала взглядом убегающую девушку, император повернулся ко мне. - Полотенца? Хорошо.
   - Боюсь, ваше величество, они уже совсем остыли. Я принесу новые.
   - Не стоит, - он взял ткань с подноса и вытер руки. - Там, в кабинете, жарко натоплено, прохлада даже приятна.
   - Ваше величество... Ваша слуга тоже виновата, не меньше сестры Эхуан.
   - Э? Это в чём же ты провинилась?
   - Ссора началась из-за меня. Если бы меня здесь не было, ничего бы не произошло.
   - Ты её начала?
   - Нет, но... Я не хочу быть причиной раздоров во Внутреннем дворце.
   - А, оставь. Причина раздоров не ты, а их глупость. Я знаю, ты великодушна, но не стоит тратить великодушие на тех, кто его не оценит.
   - Ваше величество меня перехваливает.
   - Э, ну-ка, посмотри на меня, - он пальцем поднял меня за подбородок. Император был не ниже своего сына, может, даже чуть выше, и стоя рядом, мы оказывались глаза в глаза.
   - Что-то ты бледна, - Иочжун внимательно посмотрел на меня. - Эта дерзкая девчонка так тебя расстроила?
   - Нет, ваше величество, дело не в ней. Просто я... не выспалась сегодня ночью.
   - Давай зайдём в кабинет, - приказал его величество, и мы зашли. - Садись. Говоришь, не выспалась?
   - Должно быть, было слишком душно. Я боюсь холода и не открываю окон. Это не помешает мне служить вашему величеству.
   - И всё же тебе надо позвать врача, - и император, прежде чем я успела возразить, дёрнул за свисающий рядом со столом шнурок. Я всё-таки попыталась запротестовать, однако он лишь отмахнулся, и приказал вошедшему евнуху привести врачевателя. Врачеватель явился спустя всего лишь несколько минут, и ему понадобилось только взглянуть на мой язык да немного послушать пульс, чтобы подтвердить то, о чём я уже догадалась.
   - Что же ты сама не обратилась? - укорил меня император.
   - Я не была уверена, ваше величество.
   Его величество лишь покачал головой и очень мягко сказал, что я должна пойти отдохнуть. И от службы в его покоях я пока освобождаюсь.
   На следующее утро помогавшая мне одеваться и причёсываться Усин поделилась новостью, что Эхуан тоже освобождена от своих обязанностей, и вдобавок на месяц посажена под домашний арест. "Говорят, супруга Эхуан разбила кувшин, выслушав приказ", - с ноткой несколько удивившего меня самодовольства добавила она. Я кивнула и попросила принести мне только фруктов и сваренных вкрутую яиц. И никакого чая или других напитков, только воду. Усин понимающе покивала - вчера известие о моей беременности вызвало лёгкий переполох среди слуг, врачу, сопроводившему меня во дворец Лотоса, даже пришлось призвать их к порядку и проинструктировать, что хозяйку, то есть меня, никак нельзя сейчас волновать. К причудам беременных здесь относились с пониманием, так что Усин быстро принесла всё требуемое и спросила, не раздражают ли меня присланные из Службы внутренних покоев благовония. Благовония не раздражали, у них и правда был приятный ненавязчивый запах, так что серебряная курильница осталась дымиться на столе рядом со скромным завтраком.
   Но все предосторожности оказались тщетны. Ночью я проснулась, как от толчка. Села, не понимая, что меня разбудило, почувствовала тянущую боль внизу живота - и простыня под бёдрами при движении показалась мне влажной. Я сунула руку под одеяло, и когда вытащила, пальцы в темноте выглядели чёрными.
   - Усин! - закричала я. - Кто-нибудь! Помогите!
  
   К счастью, видимо, из-за того, что выкидыш произошёл на таком раннем сроке, кровь у меня унялась уже на второй день, но врач, наблюдавший за мной, продержал меня в постели неделю. Поил меня вином с добавлением чего-то пахучего и пряного на вкус, прикладывал к животу лёд и строго-настрого запрещал какую-либо активность. Но, видимо, приём гостей в понятие активности не входил, и за это время у меня перебывала половина гарема. Первым пришёл император. Грустно поглядел на меня, похлопал по руке, тяжело вздохнул и почти сразу же ушёл. А потом пришёл ещё раз и ещё, пусть на минутку, но стал заглядывать каждый день. После него посетители потянулись потоком. Пришли все три старшие жёны, выражая сочувствие разной степени искренности. В то, что мне сочувствует Благородная супруга, я ещё верила, в соболезнования двух других - нет. Но ответила, конечно, как подобало. Навестили все жёны одного со мной ранга. Пришёл даже кое-кто из наложниц, я и имён их не знала, но, видимо, с тем, кого навещает император, нужно дружить, посещать в болезни и приносить подарки. Я в принципе не возражала, всё равно лежать было скучно, а из развлечений оставались доступны только чтение и вязание. Да и от тех я быстро уставала, особенно в первые дни. Всё-таки я потеряла не так уж мало крови.
   Но вот кто меня действительно удивил своим визитом, так это императрица. В последнее время она старательно делала вид, будто меня не существует - никогда не обращалась на аудиенциях и не присылала никаких приглашений, кроме совершенно необходимых по этикету. Но то ли визит к болящей супруге был необходим, то ли ей действительно хотелось посмотреть на мою бледную физиономию, однако она пришла.
   - Лежи, лежи, - махнула она рукой на мою попытку подняться. - Увы, такова воля Неба, младшая сестра. И мы можем лишь смириться перед ней.
   - Я безмерно благодарна вашему величеству за проявленную заботу, - выдавила я и замолчала. Императрица присела на предупредительно подвинутый слугами диванчик (сядь она на обычное сиденье, и ей бы пришлось задирать голову, кровати над полом тут всё же возвышались) и тоже помолчала.
   - Я понимаю, что тебе тяжело, - заговорила она некоторое время спустя. - И счастье, и смысл, и долг женщины - это семья. Но счастьем ты уже одарена сверх меры, его величество проявляет к тебе большое внимание. И ты даже не бесплодна, у тебя есть дочь. Чего ещё тебе желать, если подумать? Мудрый смиряется перед волей Неба и учится находить удовлетворение в том, что оно даёт. Теперь, после отстранения Эхуан, ты стоишь на одиноком холме. Едва ли ей удастся вернуть благосклонность государя. Мысли мужчин переменчивы, кому, как не мне, знать об этом. Когда-то... о, когда-то он и не смотрел на других женщин, кроме меня! Когда-то мы подходили друг другу как половинки одной бирки. Как он меня любил, ах, как он меня любил! Но мужская любовь ветротекуча. Это нам, женщинам, приходится помнить о ней всю свою жизнь... Но даже если сломалась кость, осталась сухожилие. У нас есть Тайрен...
   Зачем она это говорит? - подумала я. Но тут императрица сделала паузу и тряхнула головой, словно возвращая себя в настоящее. А потом посмотрела прямо на меня.
   - Словом - пока счастье у тебя в руках, насладись им как следует, младшая сестра, - сказала она. - Никто не знает, что ждёт нас завтра, и сколько ещё нам отпущено.
   Она поднялась, и её дама и служанки, застывшие в углах комнаты, отмерли. Её величество ушла, не прощаясь, я тоже не стала ничего говорить.
   Спустя неделю лекарь, ещё раз придирчиво осмотрев меня, признал, что да, я здорова, и выкидыш, по-видимому, прошёл без последствий. Но всё же посоветовал помолиться Чадоподательнице Нагши-И-Бу, заведовавшей заодно и женскими болезнями, а также сказал, что мне лучше воздержаться от весенних радостей ещё по меньшей мере месяц. Однако его величество всё равно продолжал посещать меня ежедневно. Он не пытался уложить меня в постель, а просто заводил беседу о стихах или погоде, или садился играть со мной в какую-нибудь настольную игру. Это уже начало превращаться в ритуал, а если Иочжун и пропускал день, то мне приносили от него какой-нибудь подарок.
   - Такова воля Неба, крепись, - как-то сказал он, повторив слова императрицы. - Утешься хотя бы тем, что у тебя есть Лиутар. Остальным не дано и этого.
   Я кивнула. Признаться, эти вечерние посиделки были несколько скучноваты. Вот с Тайреном всё было не так. С Тайреном мы говорили на многие интересные темы, спорили, смеялись. А теперь всё было чинно до скрежета зубовного, я почтительно поддакивала суждениям августейшего супруга, а если и осмеливалась высказать какую-нибудь мысль, то трижды обдумав её перед этим. Выразительно приподнятые брови и советы не забивать голову неподходящими для женского ума вопросами начисто отбивали желание пробовать ещё раз. Даже если б мне хватило смелости.
   И всё же один раз я решилась заговорить на действительно волнующую меня тему:
   - Ваше величество, можно задать вам один вопрос? Уповаю, что вы не разгневаетесь и войдёте в моё положение...
   - Ну?
   - Вы не думали, что это может быть не волей Неба... а волей человека?
   - Что? Твой выкидыш?
   - Мой. И всех остальных.
   На этот раз императорские брови приподнялись особенно выразительно.
   - Ты что же, хочешь сказать, что кто-то травит моих жён и наложниц, вытравливая детей из их чрева?
   - Да, ваше величество, - я облизнула губы. - Разве Небо будет губить ни в чём не повинных детей? А вот людям свойственна жестокость.
   - И кого ж, - император нехорошо прищурился, - ты в этом подозреваешь? Своих сестёр? Моих слуг? Императрицу, быть может? Всех тех, кто много лет беспорочно служил во Внутреннем дворце, когда тебя ещё здесь и в помине не было?
   - Но я слышала, что императрица однажды уже прибегла к яду...
   - Вот уж языки в три чуна, и все без изъяна... Она это сделала из любви ко мне, понятно? Она любит меня, своего повелителя, она знает, что такое долг. Да, она может понять его превратно, но и она, и все в этом дворце скорее умрут, чем осмелятся причинить мне вред. Ну, давай, в чём ты её ещё подозреваешь? Может, мне позвать её и устроить вам очную ставку?
   - Прошу прощения у вашего величества, - я торопливо вскочила из-за столика, упала на колени и поклонилась. - Я говорила по недомыслию. Не хотела обидеть ни ваше величество, ни её величество императрицу.
   Его величество тяжко вздохнул.
   - Ладно, вставай. Нет, наивная моя девочка, никто не поил тебя ядом. Знаю, бывает трудно смириться с несчастьем, хочется найти виноватого и потребовать его к ответу. Но если кто и виноват в происходящем, то только я.
   - Вы, ваше величество?
   - Это кара мне.
   - Но... Чем же вы так нагрешили, ваше величество? Я не могу себе представить, чтобы вы совершили что-то настолько плохое.
   - И тем не менее. Ты знаешь, что у меня были братья?
   - Я слышала о них, ваше величество, но я не знаю, что с ними сталось.
   - Что сталось, что сталось... Один из них поднял мятеж ещё при жизни моего отца и был казнён, а вот с остальными... С остальными разобрался я.
   - Вы их убили?!
   - Ну, не своими руками... Двое погибли на поле боя, одного казнили по моему приказу. Я получил всё, на что претендовали они. А поскольку страшнее братоубийства только убийство родителей, то теперь Небо карает меня, послав мне лишь одного наследника, да и того негодного. И смеётся над моими попытками научить его уму-разуму.
   - Они... ваши братья... хотели получить трон вашего величества себе?
   - Конечно. Мы все хотели. Иначе мне не пришлось бы воевать.
   - Но тогда, если б преуспели они, то это ваше величество погибли бы на поле боя или были б казнены. Можно сказать, что ваше величество защищались. Разве это такой страшный грех?
   Ответом мне был взгляд, который я уже видела у Тайрена - удивление и снисходительная жалость одновременно. Впрочем, Тайрен уже давненько так на меня не глядел. Но в этот момент стало очень заметно, насколько отец и сын похожи.
   - Не забивай тебе голову, - сказал император. - Это дела давно минувших дней. Тебя они не касаются.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"