Архангельская Мария Владимировна: другие произведения.

Глава 22

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


   22.
  
   Милость верховный владыка сменил на грозу:
   Страждет от гнева его весь народ наш внизу.
   Сходное с истинным слово не выйдет из уст.
   Так и расчёт недалёк, что ты строишь, и пуст.
   "Нет мудреца и опоры!" -- ты скажешь в ответ?
   Только воистину правды в речах твоих нет --
   Этот расчёт, что построил ты, вновь недалёк!
   В слове моём оттого и великий упрёк.
  
   Ши Цзин (III, II, 10)
  
   От гнева императора сотрясался дворец. Придворные ходили на цыпочках, а слуги и вовсе забыли, как дышать. Среди императорских наложниц ходили самые невероятные слухи, передаваемые исключительно шёпотом и с оглядкой. И, выходя на прогулку в сады, либо пробегая по Внутреннему дворцу по делам, все старательно отводили взгляды от дворца Полдень, окружённого плотным кольцом дворцовой стражи.
   После того, как сначала состоящий при императоре личный лекарь, а потом и лекарь, приглашённый из города, один за другим подтвердили наличие в заварке материной травы и то, какое действие она производит на организм беременной женщины, говорят, началось что-то неописуемое. Императрица со всей своей свитой была арестована тотчас же. Император орал на неё так, что, по слухам, кое-кто из дам и служанок сразу же попадал в обморок, да и самой Эльм Илмин потребовалась помощь всё того же императорского лекаря. Но сердце его величества не смягчилось ни на йоту. В столицу полетел указ об аресте гаремной Службы врачевания в полном составе, а также всех оставшихся во дворце слуг императрицы, и о начале следствия. А следом за врачами под арестом оказались и ван Эльм со всеми чадами и домочадцами - эти уже просто по факту родства с преступницей. И когда император вернулся в Таюнь, его уже ждали первые признательные показания.
   Но всё это я узнала позже, ибо большую часть грозы провалялась в постели во дворце Успокоения Души. Отравители не поскупились - через некоторое время уже остановившееся было кровотечение возобновилось, и к тому же у меня начался бред. То мне казалось, что я блуждаю по Украшенному Цветами Светлому дворцу, пустому, холодному и тёмному. При этом с меня градом течёт пот, но я всё никак не могу найти выхода из перетекающих друг в друга залов. То я вдруг отрывалась от пола и прямо сквозь крышу взмывала в тёмные грозовые облака с ледяным дождём. Я видела черепичные крыши дворца под собой, они кружились, или это я кружилась, словно листок в торнадо. А потом я начала падать, опять провалилась сквозь черепицу и оказалась в большом зрительном зале со сценой и бархатными креслами. На сцене стоял человек в маске, чёрном камзоле европейского кроя и белых чулках на всю длину ноги. В руках у человека был череп.
   - Молилась ли ты на ночь, Дездемона? - патетически вопрошал человек, обращаясь к черепу. Ворот одежды вдруг сдавил мне горло, мои ноги опять оторвались от пола, и я не сразу поняла, что это гигантская минутная стрелка подцепила меня за шиворот и тащит вверх, к цифре "двенадцать" огромного циферблата. На неподвижной часовой стрелке у цифры "три" сидел облачённый в фиолетовый халат гном, болтал ножкой и мерзко хихикал. Его хихиканье отдавалось в ушах, смешиваясь с назойливым тиканьем. Тиканье ещё долгое время преследовало меня, даже когда циферблат уже давно растворился в мокром тумане.
   Когда я наконец пришла в себя, дежурившие у моей постели Гань Лу и служанки вздохнули с таким облегчением, что я заподозрила: не проснись я, и у них всех был не нулевой шанс отправиться к Жёлтым ключам следом за мной. Заподозрила я это, впрочем, тоже позже, потому что в тот момент все мои путающиеся мысли занимала жажда. Мне дали напиться, и я снова отключилась, на этот раз, слава богу, без бреда. И так повторялось несколько раз. В конце концов я перестала терять сознание через несколько минут после того, как приходила в себя, но всё равно меня преследовала сонливость, а слабость была такая, что я буквально не могла оторвать голову от подушки. А если пыталась пошевелить рукой, то казалось, что с ней привязали пудовую гирю.
   И потому я далеко не сразу осознала, что среди хлопочущих вокруг меня девушек нет Усин. А осознав, далеко не сразу задалась вопросом, куда она подевалась.
   - Где Усин? - спросила я у служанки, принёсшей мне жирного мясного супа. Та отвела глаза и пробормотала, что госпоже Драгоценной супруге нельзя волноваться. Но если она пыталась таким образом успокоить меня, то добилась прямо противоположного - я встревожилась.
   - Где она? Ну? Неужели это так трудно - ответить на один вопрос?
   Служанка опять отвела глаза, ещё парочка маячивших за ней тоже старательно прятали взгляды.
   - Так, - я попыталась сесть. Это было трудно, но я бы справилась, когда б эти дурочки не кинулись укладывать меня обратно, пища, что госпоже нельзя вставать. Я попыталась рявкнуть, хотя получилось совсем не впечатляюще, и пригрозила, что не съем ни ложки, пока они не расскажут, что случилось с моей подругой. Самой храброй, как ни странно, оказалась Мейхи.
   - Сестра Усин арестована, госпожа Соньши, - присев, сообщила она. - Её увели ещё три дня назад.
   - Что?!
   - Госпожа Драгоценная супруга, вам нельзя волноваться, - снова завели свою шарманку остальные, одновременно углом рта шипя на Мейхи за длинный язык. Пришлось прервать это кудахтанье:
   - А ну, тихо! Немедленно позовите лекаря Ганя.
   Приказ был тут же охотно выполнен - видимо, девушки понадеялись на авторитет лекаря и были рады переложить на него объяснение с беспокойной госпожой. Гань Лу, повторив, что мне нельзя волноваться, подтвердил, что да, Усин арестована. Оказывается, она была чуть ли не главной исполнительницей преступных замыслов императрицы - во всяком случае, той их части, что касалась меня.
   - Но это же бред! - высказалась я, однако лекарь лишь развёл руками. И правда, чего это я к нему пристаю, не он же, в конце концов, отдал приказ об аресте. Но императрица даже из заключения ухитрилась достать меня, и весьма болезненно, чтоб ей все неродившиеся по её вине младенцы каждую ночь во сне являлись...
   - Её ещё не казнили?
   - Следствие ещё не закончено, госпожа Луй, приговоры же будут вынесены после его окончания.
   - Хорошо, - значит, какое-то время ещё есть. - Понимаю, что вы многого не знаете, но всё же - ваше предположение, сколько следствие ещё будет продолжаться?
   - Едва ли долго, - вздохнул господин Гань. - Собственно, с ним уже всё ясно, вопрос пока лишь в том, сколько человек было вовлечено и всех ли выявили.
   - Понятно... Как скоро я смогу встать?
   Разумеется, лекарь тут же замахал руками и запретил даже думать о том, чтобы покинуть постель в ближайшую неделю как минимум. Но я иногда становлюсь очень упрямой. Риск? Да, он есть, плохое со мной может случиться, а может, и не случиться. А вот Усин, если ей не помочь, пойдёт на плаху без вариантов. Мне когда-то просто невероятно повезло выскочить из мясорубки местного "правосудия" живой и невредимой, но сейчас император явно не в том состоянии, чтобы мыслить здраво.
   И потому, отослав врача, я всё же заставила себя съесть этот чёртов суп - надо набираться сил как можно скорее. После чего выгнала остальных слуг, заявив, что они помешают мне спать, и, оставшись в одиночестве, первым делом попыталась подняться. Ноги противно дрожали, но мне всё же удалось пройти от кровати вдоль стены и обратно. Лиха беда начало. Потом я вспомнила об ещё одном очевидном способе решения проблемы, хлопнула себя по лбу, позвала незамедлительно прибежавших девушек, дежуривших в соседней комнате, и велела принести бумагу, кисть и тушь.
   Однако ответа на моё послание не было, хотя гонец мог бы обернуться за пару часов. Три дня я ещё ждала, безропотно выполняя все предписания, а на четвёртый приказала одеть меня и заложить карету. Гань Лу сперва попытался буквально лечь поперёк порога, повторяя, что я погублю и себя, и его, но когда я пригрозила, что прикажу слугам вытащить его и запереть, а если и они откажутся повиноваться, то будут выпороты, сдался.
   - Слуг бы пожалели, госпожа Драгоценная супруга, - угрюмо буркнул он, поднимаясь. - Им и так досталось от дознавателей. Кое-кто ещё лечится.
   - В каком смысле - лечится? - заинтересовалась я. Оказалось, что в самом прямом - пока я валялась в бреду, допросу с пристрастием, а попросту говоря, пытке, моя прислуга подверглась вся, до последнего человека. Даже странно, что оговорила себя одна Усин. Теперь понятно, почему у них всех такой пришибленный вид, отнюдь не в переживаниях за меня дело. Я ужаснулась и велела позвать своего казначея, чтобы он выдал всем по крупной денежной сумме. Ничем другим я пережитое ими компенсировать не могла.
   Лекарь напросился сесть в одну карету со мной, чтобы в случае чего оказать мне помощь незамедлительно, и я не стала возражать. Третьей, обеспечивающей приличия, стала Мейхи - мне как-то незаметно начала весьма импонировать её молчаливая выдержка. Гань Лу всю дорогу мрачно молчал, всем своим видом выражая неодобрение и дурные предчувствия, но мои мысли были заняты предстоящим разговором с его величеством.
   Путешествие я перенесла в целом неплохо, хотя, когда я вылезла из кареты за дворцовыми воротами Благодарности и Процветания, то поняла, что меня изрядно пошатывает. К счастью, один из евнухов выехал вперёд, едва только мы оказались в Таюне, так что меня сразу же ждал паланкин. Но по бесконечным ступеням дворца Великого Превосходства Гань Лу и Мейхи провели меня под руки. Император вышел, чтоб не сказать выбежал мне навстречу, едва ему доложили о моём появлении.
   - Что это? Что ты тут делаешь, Соньши? Тебе нужно лежать! Гань Лу, ты посмел нарушить мою волю?
   - Не гневайтесь на него, ваше величество, он пытался меня не пустить, я его заставила, - попросила я, и сразу же перешла к главному: - Ваше величество, моя служанка, Луй Усин... Это какая-то ошибка! Кто угодно, но не она!
   Иочжун помолчал, хмурясь, покачал головой, и заговорил успокаивающим мягким тоном:
   - Тебе не стоило приезжать из-за неё. Знаю, бывает трудно поверить в предательство, но эта девка не стоит твоих усилий, поверь. Она предала тебя и совершила измену, и уже в этом призналась.
   - Под пыткой! Ваше величество, это самооговор. Человек, терзаемый болью и страхом, может признаться в чём угодно, лишь бы это прекратить.
   - Да не так уж её и пытали. На неё, не сговариваясь, показали и императрица, - Иочжун скривился, словно само это слово отдавало невероятной горечью, - и Юнэ Маней, и Фао Та, глава Службы врачевания. Именно ей он передавал снадобья, которые она подмешивала в твои благовония. Ты знаешь, что она ставила их тебе в спальню ещё весной, перед первым твоим выкидышем? Она и сама это рассказала, в мельчайших подробностях, раньше, чем её спросили. Я сам сперва думал, что на ней только чай, но нет, всё оказалось хуже.
   - Она просто слышала, как... - я запнулась. Я хотела сказать: "Она просто слышала, как Гань Лу говорил о благовониях", но как раз в этот момент я вспомнила - а ведь Усин-то при том разговоре не присутствовала. Я тогда отослала её, желая побыть в одиночестве, и она, как и остальная свита, ждала на значительном расстоянии от облюбованной мной беседки, так что отчитывался Гань Лу только мне. А потом я просто попросила слуг не зажигать благовоний вообще, никаких, мотивируя это возросшей чувствительностью к запахам. И даже не особенно кривила душой при этом.
   - Лекарь Гань, - я повернулась к врачу, - вы кому-нибудь говорили о благовониях, которые нашли у меня?
   - Нет, госпожа Драгоценная супруга. Я никому не передаю содержание своих разговоров с пациентами.
   - Иди к себе, ляг, - напомнил о себе император. - Скоро всё это закончится. А тебе надо набираться сил.
   - Но как же... Мы же были сёстрами...
   - Подлый люд, - сказал его величество таким тоном, словно это всё объясняло. - Императрица взяла её отца на службу в Отдел экипажей, и зятя, мужа сестры - на поставки в Отдел кушаний.
   - Так может, - ухватилась я за возможность оправдать подругу, - она угрожала семье Усин, если та не подчинится?
   - Да уж не без того.
   - Но тогда Усин не так уж и виновна! Почтение к родителям - первая добродетель...
   - Что значит - не так уж и виновна? Верность императору превыше всего. И она, и её семейство - они все обязаны, если того требует долг, пожертвовать всем, в том числе и жизнью, ради блага престола и империи. Твоя слуга пренебрегла своим долгом и должна за это заплатить.
   Я молчала, чувствуя себя полностью подавленной. Император не выглядел озлобленным или хотя бы раздражённым, видно было, что его решение вполне взвешено, это не порыв, не ослепляющая ярость. И я не видела способа поколебать его уверенность в своей правоте.
   - Ваше величество, я молю о милосердии, - тихо сказала я.
   - Нет, добрая моя девочка. Если бы речь шла только о тебе - может, я и прислушался бы. Но она покусилась на драконью кровь, на моих детей. И я не хочу, да и не имею права спустить такое с рук.
   И я поняла - всё. Просить дальше всё равно, что биться головой о каменную стену. Расшибёшь голову в лепёшку, а стене хоть бы хны. Оставалось утешаться лишь тем, что я сделала всё, что могла. Так себе утешение, если честно.
   - Эльмы... - император снова скривился, словно у него болел зуб, и отвернулся. - Императрица отравила всё, до чего смогла дотянуться. Теперь я понимаю, отчего Тайрен вырос таким... Я слишком мало уделял ему внимания, понадеялся на его мать. А эта семейка и рада стараться. Ну, ничего, хотя бы теперь я покончу с этой заразой. Весь род до девятого колена, как и завещали предки. Чтобы и память о них исчезла.
   Я приоткрыла рот. Голос императора прозвучал настолько обыденно, что до меня не сразу дошёл страшный смысл его слов.
   - До... девятого колена?
   - Так и надлежит поступать с изменниками. Пусть это послужит уроком всем остальным.
   Я судорожно вздохнула. До девятого колена?! Это сколько же человек? Ладно, смерти самого вана Лэя я не слишком бы огорчилась. И даже смерти его сыночков, хотя этим двоим мне и предъявить-то особо нечего, кроме парочки обидных слов, сказанных когда-то в адрес комнатной девушки императрицы. Но остальные?.. Жена Эльма? Дочери? Наложницы? Говорят, одна из них недавно родила ещё одного мальчика, ван всё ещё вполне крепок. Младенца тоже под нож?! А прочая родня, дети, старики?..
   - Ваше величество!
   - Что?
   - Умоляю! - я оттолкнула державшую меня под локоть Мейхи и бросилась на колени, схватившись за императорский рукав. - Не трогайте их! Они ничего не делали, они вас не предавали!
   - Соньши, дурную траву вырывают с корнем...
   - Но ваше величество! И на добром дереве бывают кислые сливы! Императрица предала не только драконью кровь, она предала весь свой род! Дайте им шанс!
   Странно, когда я ехала сюда, то казалась себе спокойной, как танк, и столь же целеустремлённой. Но вот последняя капля незаметно для меня переполнила чашу, и меня натурально затрясло. Из глаз брызнули слёзы, и я почувствовала, что вот-вот сорвусь в настоящую истерику с рыданиями и, быть может, даже катаниями по полу.
   - Соньши!..
   - Ваше величество, это из-за меня! Возьмите всё, возьмите звание Драгоценной супруги, отправьте в тюрьму меня, но пощадите семью Эльм!!!
   - Ваше величество, - Гань Лу высунулся из-за моего плеча, - для выздоровления госпожи ей нужен покой. Ничтожный молит о прощении, но, боюсь, сейчас успокоить госпожу может только ваше величество.
   - Ты же говорил, её здоровье вне опасности!
   - Да, ваше величество, но всё в воле Неба. Ничтожный заслуживает смерти, однако если госпожа Луй не будет утешена и успокоена, он ничего не может гарантировать.
   Мимоходом мелькнула мысль, что никогда ещё с момента попадания в этот мир я не рыдала так бурно, как сейчас. Да и до того, прямо скажем, такое со мной случалось не часто. Император шумно вздохнул, потом ещё раз, и где-то с полминуты тишину нарушали только его сопение и мои всхлипывания.
   - Ладно. Но только ради... Я отменяю казнь. Но ты сделаешь всё, чтобы она была в порядке!
   Я истово поклонилась до земли, стукнувшись лбом об пол, а потом схватила ладонь Иочжуна и прижала к щеке. Он ещё раз вздохнул и погладил меня по голове. Гань Лу властным голосом показал принести воды, и один из евнухов, торчавших в приёмной неподвижно до полной незаметности, сорвался с места. Вода оказалась кстати, я обнаружила, что хотя самое страшное уже миновало, я не могу остановиться. Судорожные всхлипывания всё продолжались и продолжались, и я напомнила самой себе заводную куклу, которая вынуждена повторять одни и те же действия, пока не кончится завод.
   - Не знаю, как вас благодарить, - сказала я Гань Лу, когда меня всё же успокоили, вывели из дворца и посадили в паланкин.
   - Лучшей благодарностью с вашей стороны будет вернуться в постель, - ворчливо отозвался врач. - И не пустить по ветру плоды моих трудов.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"