Архангельская Мария Владимировна: другие произведения.

Драконье гнездо. Сосна зимой. Книга 4. Глава 1-17

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
Оценка: 9.00*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Быть императрицей-регентом - нелёгкое занятие. Далеко не все ценят искренние попытки сделать жизнь государства лучше, а кому-то и вовсе всё равно: чтобы ты не предприняла, они считают, будто на троне будут смотреться уместнее. Бывшей Наталье-Соньши, а ныне императрице Фэй приходится справляться со всё новыми и новыми трудностями, защищая жизнь своих детей и сохраняя для них империю. К счастью, есть и те, кто находятся на её стороне. В тексте использованы стихи Ли Бо в переводе А. Гитовича, Цао Цао в переводе В. Журавлёва, Лю Баньнуна (1891-1934 гг.) в переводе Л. Черкасского и Лю Чжэня (170?-217 гг.) в переводе Л. Бежина.


   Обдуманность действий умного человека заключается в том, что он обязательно соединяет выгоду и вред. Поэтому князей подчиняют себе вредом, заставляют служить себе делом, заставляют устремляться куда-нибудь выгодой.
  
   Сунь-цзы. Искусство войны.
  
   1.
  
   Службой царскою гнетут меня,
   Многие дела томят меня,
   А приду к себе домой - опять
   Все наперебой корят меня.
   Это так, и этот жребий мой
   Создан небом и судьбой самой.
   Что скажу, коль это жребий мой?
  
   Ши цзин (I, III, 15)
  
   - Сегодня верховный командующий Фан был приглашён на обед к вану Лэю. После обеда они долго беседовали в его кабинете.
   - Известно, о чём шла речь?
   - Нет, ваше величество.
   - Понятно. Что-нибудь ещё?
   - В тот же день командующий Фан разослал приглашения гвардейским офицерам на дружескую встречу в своём доме. Вот список.
   Я кивнула.
   - Она уже состоялась?
   - Должна быть сегодня вечером. На ней будет мой человек.
   - Отлично. Вы хорошо потрудились, командующий Гюэ.
   Гюэ Кей сдержанно поклонился. Я развернула свиток со списком имён. Командующий Фан наприглашал к себе не только своих подчинённых из Правой и Левой гвардий. Чести побывать в его доме удостоятся и многие офицеры из других гвардейских подразделений. Единственная гвардия, которую он обошёл своим вниманием - гвардия Нетупящихся мечей.
   И верно, не о чем белой кости говорить с мужичьём сиволапым. Критерием продвижения в Нетупящихся мечах могло стать что угодно, но не благородное происхождение.
   Ах, если бы я могла быть уверена, что этого окажется достаточно! Увы, Тайрен мог сформировать новую охрану, я довершила его дело, но распустить все остальные гвардии я себе позволить не могла. И если они обернутся против меня, то Мечи окажутся в заведомом меньшинстве. И случиться это может в любой момент. Я из кожи лезла вон, заигрывая с войсками вообще и со столичными гвардейцами в частности, одаривая их чинами, деньгами и привилегиями. Разве что от мысли назначить шефом какой-нибудь из гвардий Шэйрена, как сама же и предложила когда-то, по здравом размышлении всё-таки отказалась. Это в просвещённой Европе Нового времени шефство могло быть сугубо символическим или типа того, а в здешней патриархальности, боюсь, всё закончится тем, что и сам принц, и гвардейцы начнут воспринимать подшефную гвардию как его личное войско. А если учесть обыкновение здешних принцев то и дело делить трон силой оружия... Пусть я собиралась сделать всё от меня зависящее, чтобы Шэйрен с Ючжитаром жили в мире и согласии, но они не вечны, а желания искушать своих будущих внуков у меня не было.
   И всё равно я чувствовала себя гуляющей по очень тонкому льду. Скоро будет год, как я регентствую, и всё это время при дворе и в народе не стихают шепотки. Да, нам с Кеем легко удалось провернуть захват власти, воспользовавшись эффектом неожиданности и всеобщей растерянности, но с тех пор у господ придворных было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Благо было целых два более подходящих кандидата на регентство, чем я. И даже кушавшая у меня из рук гвардия в любой момент могла предпочесть мне кого-то из них. Просто потому, что я женщина. Просто потому, что чужачка.
   Кей уже давно ушёл, а я продолжала сидеть, бездумно рассматривая картину напротив. Бамбук и цветы хризантемы. Бамбук символизирует стойкость, благородство и чистоту помыслов, хризантема - символ долголетия. Картинка-пожелание, в самый раз для правителя, чтоб напоминала о столь чтимом тут добродетельном правлении, которое Небеса непременно вознаградят высшим благом - долгой жизнью. Прожив в Северной империи двенадцать лет, я научилась читать символы и понимать намёки, но полностью стать одной из здешних так и не смогла. И это понимаю не только я. Хорошо, что два кандидата на моё место соперничают между собой, сумей они договориться, и мне осталось бы только поднять лапки и добровольно удалиться в монастырь по примеру моих предшественниц Эльм Илмин и Мекси-Цу. При этом гун Вэнь до недавнего времени настолько превосходил так до конца и не восстановившего влияние вана Лэя, что на последнего можно было бы и вовсе не обращать внимания. Но, видимо, Небо всё же было на моей стороне - вскоре после смерти Тайрена тяжело заболела старшая принцесса Каучжун. Говорили, что её подкосила смерть любимого племянника. Может и так, хотя я не замечала особой любви между ними, но, как бы то ни было, спустя несколько месяцев она скончалась, и гун Вэнь из придворной жизни выбыл. Конечно, интриговать можно и не снимая траурной повязки, но даже если завтра я упаду с лестницы и сверну себе шею, приступить к обязанностям регента в ближайшие два года он не сможет. Или, во всяком случае, ему это будет достаточно сложно сделать - к трауру тут относятся очень серьёзно.
   И это означало, что если Эльм Чжаоцин хочет забраться на вершину пирамиды, ему есть резон попытаться уложиться в эти два года. Люди Кея кружили вокруг него, как акулы вокруг плота с затонувшего корабля, но ван Лэй был осторожен. В то, что он не лелеет никаких замыслов, я не верила, но поймать себя за руку он не давал. Да, то и дело встречался с сановниками и офицерами - но было бы странно, если бы не встречался, он и сам был сановником, которому мне пришлось, повинуясь вслух высказанной воле покойного мужа, вновь даровать должность второго ранга. Да, порой он вёл с ними разговоры за закрытыми дверями, на которых не присутствовали даже слуги - но мало ли о чём они там говорят и что делают, может, режутся в облавные шашки на раздевание. Прилюдно же ван если и высказывал неудовольствие моей персоной, то не более, чем все остальные. Если за такое арестовывать, то я останусь вовсе без двора.
   Быть может, на сегодняшней встрече и прозвучит что-нибудь подозрительное. А может, господа военные будут читать стихи и говорить о высоком.
   Ей богу, теперь я начала понимать тиранов, казнивших за косой взгляд или даже без оного, просто на всякий случай. Становиться тираном не было ни малейшего желания, но постоянная подозрительность и напряжённое ожидание беды выматывали. Насколько было б проще отправить обоих родственничков на плаху и больше не мучиться. Вот только последствия были б непредсказуемы. Может, остальные после этого подожмут хвосты. А может, последует взрыв. В конце концов, найдётся кому перенять бразды, если меня сместят, уж что-что, а свято место пусто не бывает.
   Я оглядела стол с горой бумаг, как уже просмотренных, так и ожидающих прочтения, и в который раз уныло задалась вопросом, как я позволила затащить себя на эти галеры. Ответ, впрочем, я знала с самого начала: у меня просто не было иного выхода. Гюэ Кей в ту ночь, когда принёс мне известие о смерти Тайрена, высказался чётко и недвусмысленно - и был совершенно прав.
  
   - Но ведь... Можно назначить кого-то другого... Гун Вэнь... - я запнулась. Хотелось сказать, что при всех сложностях взаимоотношений Руэ Чжиорга с моим мужем, этот человек искренне ратовал за благо страны и был умён, так что правитель из него получится не самый плохой. Вот только был у него, помимо всех этих прекрасных достоинств один, но затмевающий их все недостаток.
   - Ваше величество, - тут же озвучил его Кей, - и как вы думаете, долго ли Ючжитар проживёт, оказавшись под его опекой? Великий защитник не брезглив и своим шансом воспользуется сполна. Назначьте его регентом, и скоро в стране будет новый император - и его могущественный отец.
   - Но ведь он не единственный, кто...
   - Да, есть ещё одна кандидатура, ван Лэй. Пока живы эти двое, никто другой на регентство претендовать не может. Ван Лэй для вас действительно предпочтительней, потому в ни в нём самом, ни в его родичах драконьей крови нет. Так что вашим сыновьям от него ничего не грозит. Но как вы думаете, что он сделает первым делом, обретя всю полноту власти? Не нужно гадать на панцирях черепах - он вернёт ко двору свою сестру.
   Я подавленно замолчала. Видеть свекровушку мне отнюдь не хотелось.
   - Но даже если Великая вдовствующая императрица, паче чаяния, не захочет покидать монастырь, между вами всё равно море крови. У Эльмов хорошая память, можете мне поверить, они не забыли ни ареста и ссылки при императоре Дай-цзане, ни умершего в этой ссылке младенца. Ни того, что всё это случилось из-за вас.
   - А то, что именно я спасла их всех от казни...
   - А вот это они предпочтут не вспоминать. Память у них хорошая, но избирательная.
   Я вздохнула. Я предпочитала думать о людях хорошо, но не тогда, когда это могло стоить мне головы или свободы.
   - И, в любом случае, - добил меня Кей, - кто бы ни стал регентом, один из этих двоих, или вообще кто-то третий, все начинания вашего супруга пойдут прахом. Все реформы его величества Тайрена, над которыми вы работали вместе, будут тотчас же отменены ради возвращения к обычаям предков. Хотите вы того, или нет, но продолжить начатое им можете только вы.
  
   И вот куда тут денешься с подводной лодки? Если меня сместят или я сама откажусь от дел правления, то самое лучшее, на что я могу рассчитывать - более или менее комфортное заключение. А то и тихая смерть где-нибудь подальше от столицы, стандартная участь лишившихся власти правителей. Как говорит поговорка - оседлавши тигра, трудно спешиться.
   Проклятье! Я вскочила и прошлась по комнате, одновременно разминая ноги и в который раз обмусоливая идею. Мне позарез нужны свои люди. Люди, которые будут обязаны только мне; люди, которые слишком много потеряют от моего падения и потому будут мне верны. Способ был, давно проверенный - поднять кого-нибудь из низов. Но если я примусь назначать выскочек на ключевые посты, мне для этого неизбежно придётся подвинуть тех, кто занимает их сейчас. Знатных, именитых и влиятельных, которые и так-то мной не слишком довольны. Что рискованней - поссориться со старой аристократией или оставить всё как есть?
   Я снова глянула на ни в чём не повинную картину, как на личного врага, и уселась за стол. Переживания переживаниями, а документы сами себя не прочтут.
  
   В колыбельке мирно посапывала девятимесячная девочка. На днях у Хиотар прорезались первые зубки, и она задала жару присматривавшим за ней женщинам, так что теперь все дышали через раз, опасаясь разбудить наконец-то спокойно спящее чудо. Я осторожно коснулась губами лобика моей младшей дочери. Когда повитуха сказала, что родилась девочка, моей первой мыслью было "Тайрен бы огорчился". Он-то по своему обыкновению ждал сына. Имя малышке мне пришлось давать самой, и я назвала её Небесный цветок.
   Увы, в полной мере насладиться радостью материнства мне теперь было не дано. Первое время дочку регулярно приносили ко мне кормить, но подстраивать моё расписание под потребности ребёнка оказалось слишком сложно. Промучившись пару месяцев, я сдалась и приказала найти Хиотар кормилицу. Теперь мне не было нужды прерывать совещания и аудиенции ради малышки, вот только видеть её я практически перестала, ибо когда я всё-таки вырывалась её навестить, Хиотар либо уже спала, либо капризничала, противясь попыткам няни её укачать. Оставалось довольствоваться ежедневными подробными докладами:
   - Сегодня её высочество почти час провела в ванне, не желая вылезать. Смеялась, плескалась водой и кусала деревянную уточку. Кушала хорошо, спала два раза по половине часа. Опрелость уже почти прошла, мажем каждый раз этой новой мазью, помогает.
   - Замечательно, - кивнула я. - С животиком проблем нет?
   - Хвала Небесам, всё благополучно. Мы молились Чадоподательнице, и вот уже целый месяц не было вздутий, и её высочество хорошо какает...
   Я снова покивала, хотя в божественную помощь до сих пор верила плохо. Но, может, и правда сделать вклад? В столичный храм, и в мой, тот самый, что был построен по обету в честь рождения Шэйрена. Вреда точно не будет, а лишний раз продемонстрировать благочестие даже полезно.
   Остальные дети тоже спали. Сопел набегавшийся сегодня Ючжитар, Шэйрен свернулся клубком под одеялом, так что его и не сразу было видно. Лиутар спрятала что-то под подушку, кажется, куклу. Я улыбнулась, вспомнив, как на Новый год подарила ей ослика, и Ючжитар, завистливо сопя, сообщил, что мужчинам ослы не нужны, у них с Шэйреном будет по коню. Потому что папа обещал. Шэйрен мрачно напомнил, что отец-государь уже умер, но я заверила, что у них, когда они вырастут, будет много лошадей.
   Смерть отца дети пережили довольно спокойно. Лиутар, его почти и не знавшая, явно досадовала, что снова придётся отстаивать на коленях. Шэйрен - я иногда почти забывала, что он приходился Тайрену не сыном, а братом - только уточнил, кто теперь император, Ючжитар? И мы останемся во дворце, а не уедем в монастырь, как тётушки Шэйн и Чжан? В остальном он тоже не высказал особенного огорчения, и если и переживал, то скорее от разлуки с тётушками. А вот Ючжитар потом ещё долго спрашивал меня, когда же вернётся папа, заставляя снова и снова повторять, что этого не будет. Тайрена после нескольких недель пути хоронили в закрытом гробу, потому тела отца он не видел, и, кажется, так толком и не поверил в его смерть. Плачущим сынишку я, правда, тоже не видела, но я в те дни его вообще почти не видела, будучи, как положено примерной вдове, занятой оплакиванием супруга и бдением у его гроба. Рабочий стол стоял в том же покое, бесконечные бумаги на нём пропитывались вездесущим запахом погребальных благовоний. Как я ухитрилась пережить то время, не слечь с нервным срывом и даже не испортить молоко - сама не понимаю.
   Хорошо, что не приходилось держать всё в себе, как это обычно бывает в придворной жизни. Плакать было можно, плакать было нужно. Подготовка к погребению затянулась - пришлось ждать, пока ударными темпами достроят только-только начатую императорскую гробницу. Тайрен удовольствовался куда более скромной отделкой своего последнего пристанища, чем его отец. Но вот наконец таблички с его посмертным именем Уэн-ди были помещены в храм Лучезарной гробницы и Императорское Святилище Предков, и жизнь вошла в русло обыденности. И всё равно то и дело что-то напоминало о нём. В первые месяцы мне иногда казалось, что я узнаю его среди спешащих придворных или даже евнухов, хотя там не было никого настолько похожего. Не переживи я что-то подобное в подростковом возрасте после смерти бабушки Веры, решила бы, что схожу с ума.
   Но хорошо, что я переехала в Западный дворец. В Полудне воспоминаний было бы ещё больше.
   В моих покоях было тихо. Служанки помогли мне раздеться, после чего я отослала их и вытащила из книжного стеллажа тонкую книжицу голубоватом переплёте. Первое, что я сделала, когда глубокий траур кончился и стало возможно не просто следить за текучкой, а издавать новые распоряжения, это приказала позвать учёных из Института Распространения словесности и Академии дворца, чтобы дать им приказ: собрать все когда-либо записанные стихи его покойного величества и издать их одним сборником. Львиная доля тайреновых стихов хранилась у меня, но учёные и архивисты, перерыв впечатляющие залежи бумаг, благо в архивах ничего просто так не выбрасывалось, а, напротив, аккуратно учитывалось, наскребли ещё с дюжину стихотворений. И всё равно их было до обидного мало. Ценить свой поэтический дар мой муж так и не научился.
   - Мы сразу же дадим задание переписчикам, - уверили меня. - Всё будет готово в ближайшие дни. Тридцати экземпляров хватит?
   Огромный тираж для рукописных книг, вздохнула про себя я. Да и зачем больше? Всё равно читать тут может главным образом верхушка: чиновничество, аристократия, купечество, учёные мужи. Не так уж мало, но в размерах страны хорошо если десяток процентов наберётся. Сложность освоения грамоты, дороговизна образования и книг не способствовали распространению просвещения. Эти тридцать экземпляров пойдут в дворцовую библиотеку и в собрания императорских резиденций, возможно, в крупные храмы и монастыри. Остальные книгочеи, желающие иметь у себя императорскую поэзию, закажут её своим переписчикам. Для распространения книг в массы они должны стать доступнее по цене и массовости изготовления. Бумага тут уже есть, вот изобретут книгопечатание...
   Стоп. А зачем ждать милостей от природы? Почему бы не изобрести велосипед? До сих пор я не пыталась прогрессорствовать в техническом смысле, если не считать робких попыток внедрить вязание, так и заглохших, когда мне стало не хватать времени. В первую очередь потому, что, будучи сугубым гуманитарием, просто не знала, что такого полезного сюда можно привнести. Но тут-то особой подкованности и не надо, для начала хватит и моих знаний о самодельных печатных прессах у реконструкторов, а дальше, методом проб и ошибок дойдём и до печатного станка.
   - Господа сановники, у меня появилась идея.
  
   И что ж вы думаете? Они оказались против!
   Я в лёгком обалдении смотрела на местных интеллектуалов, совершенно серьёзно доказывавших мне, что массовое распространение книг ничего хорошего не принесёт. Будучи дочерью просвещённого двадцать первого века, происходящей из достаточно интеллигентной семьи, я привыкла думать, что знания - это однозначно хорошо. Люди моего мира, в том числе и моего окружения, если и жаловались по поводу культурной жизни, то это были жалобы на то, что молодёжь перестала читать, что умную книгу не издашь, потому что издательства ориентированы на ширпотреб, что ЕГЭ убивает образование... Короче, осуждался упадок, но отнюдь не подъём. И, попав сюда, я до сих пор не видела ничего, что свидетельствовало бы о кардинальной разнице в отношении к учёности. Наоборот, образование превозносилось, верность и уважение к учителю могли уступать разве что верности и уважению к отцу, учёные были почитаемыми людьми... Но я могла бы сообразить и сама: знание здесь, как и многое другое, предназначалось исключительно для людей благородных. Для элиты. А простонародью оно было излишне и даже вредно.
   - Ваше величество, разве можно позволить невеждам читать что попало? А тем более - издавать что попало? Благородные мужи постигают знания при помощи мудрых учителей, которые разъясняют все непонятные и спорные места - и то возникают споры и расхождения мнений! А если каждый получит возможность рассуждать на учёные темы и распространять свои фантазии и порождения своего невежественного ума, кто знает, какие ереси и суеверия разойдутся и закрепятся в народе! Нет, ваше величество, бесконтрольно увеличивать количество книг никак нельзя.
   Ну да, ну да, а тьма невежества распространению суеверий ну никак не способствует. Однако возразить я не успела.
   - Ваше величество, разве сохранится уважение к книге и письменному слову, если книги можно будет штамповать десятками и сотнями за раз? - подхватил товарищ первого оратора. - Сейчас это труд, в который вложена душа стольких людей, создание книг - это искусство. А что будет, если это труд обесценится? Нельзя ткать шёлк как дерюгу!
   - Ваше величество, если книги станут настолько доступны, что их сможет купить даже ремесленник или крестьянин, они станут слишком большим соблазном для простого люда. Вместо того, чтобы заниматься своими делами, все захотят учиться читать, будут искать учителей в мечтах сделаться учёными или чиновниками, растратят на это свои средства, пока их поля будут простаивать впусте, а ремесленные инструменты покрываться пылью. Какого же тогда порядка и благоденствия ждать в империи?
   Я настолько растерялась, что в тот раз даже не нашлась, что ответить. Однако сдаваться и отказываться от своего намерения я тоже не собиралась. В следующий раз я встретилась с ними уже подготовленной и первым делом завела разговор о временах Великой империи. О том, как Великий император преследовал осуждавших его философов и мыслителей и жёг их книги. А потом, когда Великая империя заполыхала и её столицу повстанцы сравняли с землёй, исчезла и легендарная библиотека, в которую, по слухам, свозили книги со всех покорённых царств. Сколько тогда знаний было утеряно! Что-то потом удалось восстановить, что-то так и пропало, от чего-то остались обрывочки. Ну разве это не прискорбно? Учёные согласились, что да, это действительно прискорбно. А ведь бесценные труды продолжают пропадать, добавила я. Если, не дай Небо, сгорит дворцовая библиотека, какой невосполнимой утратой это будет! Подозрительно поглядывавшие на меня мужи согласились и в этот раз. А вот теперь представьте себе, если этих книг будет много. Буквально в каждом городе, в каждом хорошем доме. Тогда уничтожить все до единой будет куда труднее. Мои оппоненты, уже, безусловно, понявшие, куда я клоню, возразили, что книги, потребные для базового и даже расширенного образования и так есть в каждом хорошем доме, а ценность всех остальных надо ещё проверять и утверждать. А когда она подтвердится, привлечь переписчиков. Их труд, конечно, долог, но ничего непосильного в нём нет. И эти богомерзкие печатные прессы вовсе не нужны. Однако у меня уже был готов другой аргумент. Переписчики люди, и им свойственно ошибаться. Ведь Академия дворца для того и нужна, чтобы сверять тексты, выправлять и восстанавливать их в первозданном виде, и работы с годами не убывает. Так не проще и надёжнее ли будет вырезать один раз текст на дереве, металле, камне - и хранить так, допечатывая по мере необходимости? Тогда вероятность ошибки будет сведена к минимуму.
   Учёные поджимали губы и дёргали себя за бороды. Судя по всему, вопрос ошибок был достаточно больным для, по крайней мере, некоторых из них. Кто-то, правда, заикнулся, что тогда Академия останется без работы, но ему, опередив меня, резонно возразили, что рукописей накопилось столько, что хватит ещё надолго, и к тому же в обязанность "академиков" входит рецензирование новых сочинений, а этот поток никогда не иссякнет. В конце концов главный из учёных с сомнением сказал, что такие образцы надо будет беречь как зеницу ока - если они попадут не в те руки, кто знает, какие изменения туда будут внесены и сколько искажённых копий накропают. Я тут же согласилась, я была готова к компромиссу, и предложила, что образцы и сам пресс должны быть исключительно императорской собственностью. И вообще государственной тайной. И печататься будут только и исключительно книги, одобренные уважаемой Академией. Тут самый младший из присутствующих, которого я на радостях чуть не расцеловала, вспомнил, что печать может пригодиться и в ещё одном случае. Императорские указы и сводки нужно рассылать по всей стране, копий нужно много и быстро, а ошибки в них совершенно недопустимы. Как бы ни было трудно вырезать текст на доске, это может выйти быстрее, чем переписывание сотен экземпляров от руки, и проверить его будет проще. Я тут же воспользовалась случаем подкинуть мысль, что если вместо целого текста нарезать отдельных иероглифов, то составлять из них требуемые указы выйдет ещё быстрее. Учёные мужи с ясно слышимым скрипом согласились, что да, что-то в этом есть. Но ни о какой свободной продаже книг и речи быть не может! Если и печатать, то только и исключительно для государственных нужд.
   Я закивала. Лиха беда начала, главное - пробить идею. Можно было, конечно, просто стукнуть кулаком, но я старалась не злоупотреблять властью. Не хватало ещё, чтобы упёршиеся ретрограды вынесли вопрос на большую аудиенцию, и тогда мне придётся вместо обсуждения действительно важных проблем бодаться с сановниками ещё и по этому поводу. А уж что сановники попытаются похерить любое моё начинание просто мне назло, я не сомневалась. Так что пусть их, пусть делают из нововведения великую тайну, а когда технология будет отработана, она, в конце концов, может и утечь. Хранили же много столетий тайну производства шёлка, а тайну производства фарфора тут до сих пор хранят - и что в итоге?
   И вот теперь передо мной лежали плоды моих трудов. Первый пробный экземпляр напечатанной книги - я всё же настояла, чтобы стихи Тайрена в память о нём были изданы первыми. И пусть пока всего лишь тиражом в три десятка экземпляров - начало было положено.
  
   2.
  
   Течёт на поля ледяная вода родника,
   Густую полынь, по пути увлажняя, зальёт.
   Восстану от сна и вздыхаю, и скорбь велика,
   О городе этом я полон тревог и забот.
   Течёт на поля ледяная вода родника,
   И в тысячелистниках пышных разлился поток.
   Восстану от сна и вздыхаю, и скорбь велика,
   О городе этом я полон забот и тревог!
  
   Ши цзин (I, XIV, 4)
  
   - Аудиенция начинается! - пропел Шэн Мий, взмахнув бунчуком. Я оглядела ровные ряды своих чиновников сквозь прозрачный бисерный занавес. Аудиенции, на которых присутствовали все чиновники с пятого ранга и выше, нужно было собирать как минимум два раза в месяц, и ещё два раза для верхушки из первых трёх рангов. А кроме того, каждое полнолуние и новолуние давалась Большая аудиенция, на которой были обязаны присутствовать все чиновники, находящиеся в данный момент в столице, даже если они были тут проездом. Учитывая, что месяцы здесь короткие, во дворце Достижения Гармонии мы заседали каждые три-четыре дня, и ещё разок на Больших аудиенциях во дворце Согласия Неба и Земли. К этому добавлялись аудиенции специально для офицеров, приехавших в столицу нести вахту во дворце, аудиенции для студентов столичных учебных заведений, проходившие раз в сезон, и всякие ситуативные: прибытия послов, поздравления с праздниками и торжественными днями, объявление амнистий... В общем, чаще, чем в этих двух дворцах, я бывала только в собственной спальне и рабочем кабинете. Отменить собрания могла лишь моя болезнь - либо сильный ливень или снегопад. Гонять людей, когда разверзлись хляби небесные, составители церемониала всё же пожалели, хотя, вероятно, их заботило не самочувствие придворных, а сохранность полов и ковров. Ведь даже если участвующие пребывают в каретах, топать через обширные внешние дворы всё равно придётся пешком.
   - Итак, господа сановники, какие у вас сегодня вопросы и предложения?
   - У вашего слуги есть предложение, - поклонился со своего места один из чиновников.
   - Говорите, распорядитель Синь.
   - Ваше величество, - распорядитель Земледельческого приказа вышел на ковровую дорожку, - осмелюсь представить вам предложение пробить водный путь между Тигровой рекой и рекой Чезянь. Сейчас, чтобы доставить зерно из области Лу, приходится вести его мимо Крутобровой горы через Лунное ущелье, но там из-за крутых склонов приходится делать большие объезды. Если же проложить канал, то путь будет короче на пятьсот лаев, а, кроме того, Тигровая река соединяется с рекой Веймун. Таким образом зерно и грузы смогут доставляться не только из Лу, но и со всех земель восточнее гор Белых облаков по удобному пути, а те области богаты лесом и бамбуком. Кроме того, новый канал позволит оросить земли междуречья, находящиеся в округе Юньлоу. Сейчас там бросовые земли, где народ косит сено и пасёт скот, но если превратить их в орошаемые, с них можно будет получить, по моим подсчётам, примерно миллион дэль зерна, и оно не будет отличаться по стоимости от выращенного среди внутренних застав.
   Я потёрла нижнюю губу.
   - Уполномоченные Водоустроительного управления, что скажете вы?
   - Предложение сановника Синя выглядит разумно, ваше величество, - отозвались из задних рядов. - Если мобилизовать для строительства десять тысяч человек, то новый канал можно будет проложить за два года.
   - Что ж, в таком случае представьте нам план работ и смету. Мы обдумаем ваше предложение, посоветуемся со знающими людьми и дадим вам ответ. Ещё кому-нибудь есть что сказать?
   Больше ни о чём серьёзном сановники не заговорили, была только пара просьб по мелочи. Я пообещала обдумать и воплотить, после чего перешла к тому, что собиралась сказать с самого начала:
   - Господа сановники, вам известно, какие трудности пережила наша Северная империя, и с какими испытаниями мы столкнулись. Последний поход его величества Уэн-ди потребовал немалых средств, но из-за безвременной гибели моего супруга ожидаемого дохода он не принёс. Потерянные земли вернулось к нам, но южане перед отступлением разорили их, и теперь нам приходится поддерживать жителей тех областей, а кроме того, мы вынуждены держать там усиленные гарнизоны, чтобы предотвратить попытки Южной империи взять реванш. Тревожные вести приходят и с запада, заставы на границе со степью тоже приходится крепить. Предложение советника Синя, если оно будет принято, также потребует серьёзных расходов. Нельзя сказать, что наша казна сейчас пуста, но и лишних денег в ней нет, и случись ещё одна война или засуха, придётся принимать столь же отчаянные меры, что и три года назад. И при этом мы не можем позволить себе поднять налоги и начать разорять народ, едва оправившийся от бедствий. А потому я призываю вас подумать, какие ещё методы пополнения казны вы могли бы мне предложить.
   Разумеется, первым прозвучало предложение обобрать торговцев, и тут же встретило горячую поддержку. Свобода торговли до сих пор не давала придворным спокойно спать, к тому же купцы осмеливались непатриотично торговать с Югом, что так же вызывало возмущение. Я кивнула, обозначая, что услышала, хотя соглашаться не собиралась. Да, торговую братию нужно держать в узде, но не для того мы с Тайреном начали развивать международные торговые связи, чтобы теперь похерить всё в зародыше.
   Вот когда пригодились те корабли, что были построены для перевозки зерна. Ещё перед последней войной мы начали сдавать их в аренду или продавать в рассрочку по достаточно низкой цене. Торговцы - ушлая братия, и если они что-то покупают, то для того, чтобы с помощью этого чего-то получить прибыль. Низкая цена соблазняла начинающих и авантюристов, и вот уже несколько десятков судов под белым флагом с синим драконом бороздили Восточное, Южное и Жёлтое моря в поисках того, что может обогатить их владельцев - а заодно и империю.
   А господа сановники всё продолжали и продолжали поджаривать остывший рис.
   - Ваше величество...
   - Да, господин Ведающий работами?
   - Когда первый император из рода Луй устанавливал законы в Северной империи, он мудро постановил, чтобы право на добычу соли и железа, а также на торговлю ими принадлежали только имперским ведомствам. Но позже император Лигу-цзан, нуждаясь в средствах, чтобы справиться с мятежом и прочими бедствиями, продал это право нескольким торговым семьям. С тех пор эти семьи баснословно разбогатели, а после того, как его величество Уэн-ди снял ограничения на торговую деятельность, их богатства стали ещё больше. Это говорит о том, какие прибыли упускает казна. Я предлагаю вашему величеству вновь ввести монополию на соль и железо, и тем пополнить казну и спасти народ от некачественных товаров по завышенным ценам, которые эти бесстыдники сбывают людям.
   Что ж, это, по крайней мере, звучало свежо. Не просто отобрать и ограничить, а ввести какое-то преобразование. Только вот куда тогда девать уже торгующих солью и железом купцов? Однако в предложении определённо что-то было. Значение соли при отсутствии холодильников трудно переоценить, железо тоже один из важнейших материалов, без которого как без рук. И контролировать качество в государственных кузнях и солеварнях, безусловно, будет проще. И армию перевооружать тоже.
   - Мы обдумаем ваш совет, господин Ведающий работами, - сказала я, и Верховник поклонился.
   В саду Безмятежности, куда дети по-прежнему ходили играть и гулять, стоял гвалт. Я сделала знак, и носильщики приостановились, позволяя мне рассмотреть, что происходит на лужайке.
   - Отдай! - растрёпанная Лиутар носилась за Ючжитаром, но ловкий мальчишка юрко уворачивался от своей старшей сестры. - Матушка! Матушка, Ючжитар схватил мою шпильку с бабочкой и не отдаёт!
   - Плакса! - Ючжитар показал ей язык, и тут же взвизгнул - подкравшийся Шэйрен схватил его в охапку и после короткой борьбы отобрал добычу. Протянул шпильку Лиутар, та схватила её, прижала своё сокровище к груди, после чего в свою очередь показала Ючжитару язык.
   - Матушка! - теперь возмущению Ючжитара не было предела. - Он не имел права меня хватать!
   - Это ты не имел права хватать.
   - Я император! Что хочу, то и делаю. Ты не имеешь права! Тебя накажут, вот!
   Я вздохнула, махнула носильщикам, чтобы они опустили паланкин и с помощью Ле Лан выбралась на травку.
   - Ючжитар, Шэйрен, подойдите сюда. Шэйрен, твоё желание помочь сестре очень благородно, ты молодец. Но твой брат прав - он император, ты не можешь взять и отобрать у него что-то. Можешь сказать мне или наставникам, но сам применять силу не должен.
   - Вот! - торжествующе воскликнул Ючжитар.
   - А ты, - я повернулась к нему, - если хочешь быть достойным императором, как твой отец, должен запомнить - нельзя отбирать что-то у других просто потому, что тебе так захотелось. Твой брат поступил неправильно, но и ты тоже. А если ты будешь поступать неправильно, то ты подашь дурной пример подданным, и тогда неправильно будут поступать все. И перестанут тебя слушаться. Понятно?
   Ючжитар слегка насупился, но кивнул. Я улыбнулась и погладила его по голове.
   - Мы всё поняли, матушка-государыня, - уверил Шэйрен. Тем временем подбежавшая няня помогла Лиутар скрутить распустившиеся волосы в узел и заколоть шпилькой.
   - Матушка, вы сегодня к нам придёте? - девочка подбежала ко мне и просительно заглянула в глаза.
   - За ужином, - со вздохом пообещала я. - Поедим вместе.
   - У-у... Ещё так долго.
   - У матушки дела, солнышко, тут уж ничего не поделаешь.
   - Матушка, - глазки Лиутар снова загорелись, - а можно я сегодня поиграю с младшей сестрой?
   - Можно, - разрешила я, - но осторожно. Не урони её снова.
   - Я осторожно!
   - Ладно, - я кивнула стоящей поодаль няне. - Скажете, я разрешила.
   - Ура!
   Дочки-матери с живой куклой, подумала я. И пусть её, пусть привыкает к будущей роли добродетельной жены и матери, всё равно у женщины тут иного пути нет. Тем более, что Лиутар она, кажется, в радость, вон сколько энтузиазма. Мальчишки переглянулись - никакого интереса к младшей сестре они не испытывали. Когда-то я пообещала детям, что скоро подарю им нового братика или сестрёнку, и через пару дней после родов их привели познакомиться с пополнением в семействе. Но если Лиутар рассматривала младенца затаив дыхание, то на лицах мальчишек читались озадаченность и разочарование. Потом я услышала, как Ючжитар поделился с братом своими впечатлениями:
   - Я думал, будет девочка как девочка, пучки там, шпильки... А это...
   А ведь есть ещё Читар, вдруг вспомнила я. Я периодически забывала о её существовании, а мне лишний раз и не напоминали, и она тихо обитала со своей обслугой где-то во дворце Полночь. А ведь она моим детям тоже сестра, но при этом, считай, полностью исключена из их жизни. Это неправильно, пусть пока она тоже младенец, но время идёт быстро, и не стоит давать людям понять, что маленькая принцесса - человек второго сорта только потому, что она не дочь императрицы.
   - Если хочешь, можешь поиграть и со второй сестрёнкой, - сказала я. - Пусть её принесут на прогулку сюда, вместе с Хиотар.
   - А... - Лиутар тоже явно не сразу сообразила, о ком идёт речь. - Ладно. То есть, как скажете, матушка.
   Я потрепала её по щеке и машинально заправила ей за ухо "усик цикады" - отдельную прядку, которую выпускают из причёски на лицо. Считается, что это красиво.
   В моём кабинете было полутемно. Я приказала поднять занавеси и открыть окна, впуская тёплый ветерок и запах магнолии. Стопки осточертевших бумаг лежали в том же порядке, в каком я их оставила. Хотя нет, вот эта папка новая, когда я уходила, её не было. И судя по красному ярлычку, там что-то важное.
   Отчёт внутри был длинным и подробным. Я прочитала его раз, другой, чувствуя себя странно. Что должен ощущать человек, убедившийся, что его худшие подозрения оправдываются? Страх или облегчение? Я испытала и то, и другое. Отложив бумагу в сторону, я тряхнула колокольчиком и приказала заглянувшему евнуху:
   - Позовите главнокомандующего Гюэ.
  
   - Да, начало заговора мы упустили, - согласился Кей. - И раз командующего гвардии Счастливой птицы поставили в известность только сейчас, на общем собрании, значит, всё уже решено, спланировано и вот-вот случится.
   Я сжала губы. Они, эти гвардейские заговорщики, были уверены, что командующий Кин согласится. И он, будь оно всё проклято, согласился.
   - Что ж, значит, их всех можно арестовывать.
   - Можно. Но... Если ваше величество готово рискнуть, я бы рекомендовал подождать.
   - Мы уже знаем, что они задумали, чего ждать?
   - Мы знаем далеко не всё. Смотрите, здесь речь идёт о беспрепятственном пропуске гонцов без императорских бирок. Но зачем, если всё должно произойти во дворце?
   - Хотите сказать, они собираются дождаться, пока я уеду на озеро Девяти Драконов? Но даже если и так, какая разница?
   - Раз собираются обмениваться гонцами, значит, у них останутся сообщники в столице. Ван Лэй едет с вами, к нему гонцов посылать не нужно. Скорее всего, события будут развиваться так: параллельно с вашим арестом сановники соберутся здесь и решат сменить регента на более подходящего. В глазах народа инициатива не будет исходить от вана Лэя, гуна Вэня или от гвардии - так решит двор, передавая власть более достойному.
   - Неужели их так заботит мнение народное?
   - Небо смотрит, как смотрит народ, и слышит, как слышит народ. Все хотят сохранить лицо в глазах современников и потомков, а при удаче и обрести новое, ваши родственники не исключение. Вам докладывают в основном о плохом, но поверьте - не все забыли справедливое распределение зерна в год бедствий и вашу приветливость с солдатами. Даже среди аристократии у вас есть поклонники.
   Я пожала плечами. Рассуждения Кея казались мне несколько надуманными - народ, в конце концов, чего только не глотал. Едва ли жаждущих власти способно остановить что-то, кроме разве что угрозы вооружённого противостояния им здесь и сейчас, но вряд ли кто-то любит меня настолько, чтобы пойти защищать с оружием в руках. Однако резон в словах Гюэ был - гонцы могли понадобиться только для того, чтобы координировать действия. А значит, в отношении планов заговорщиков он, скорее всего, прав.
   - А уж активную роль гвардии лучше и вовсе свести до минимума, хотя бы в глазах летописцев, - добавил Кей. - А то ведь кто-то в будущем может додуматься, что если гвардейцы сместили регента, то и императора могут сместить. Для нас же с вами важно то, что заговор не ограничивается гвардейскими командующими и, предположительно, Леем. Как минимум, будет кто-то, кто созовёт сановников и предложит вас сместить, и кого гвардейцы могут и не знать. Если вы начнёте аресты сейчас, прочие заговорщики могут решить, что терять уже нечего, и обратятся к гвардии напрямую. И кто предскажет, к кому прислушаются рядовые и офицеры, к ним или к вам? Если же мы сделаем вид, будто ничего не знаем, то у нас ещё есть время подготовиться и накрыть сразу всех.
   Я покусала губу. Риск и там, и там, как поступить? Уже почти решившись возразить, что подготовиться ко всему можно и во дворце, я открыла рот - и закрыла. Кто-то недавно жаловался, что у него нет повода сместить именитых сановников и поставить на их место верных людей? Вот тебе и повод. Никто и вякнуть не посмеет. Но если заговорщики, напротив, предпочтут поджать хвосты, а арестованные вояки не смогут назвать их имён, то всё останется как было.
   Риск - дело благородное, не так ли?
   - Хорошо, вы меня убедили. Ещё две недели у нас есть. Хотя, конечно, я бы предпочла получать сведения о заговорах хотя бы на стадии планирования.
   - Трудно вербовать офицеров, - сдержанно возразил Кей.
   Ему, безусловно, было виднее, но мне было трудно сдержаться. Хотя страх ни к лицу императрице, но делать вид, будто ничего не происходит, оказалось достаточно сложно. Так и хотелось отдать приказ усилить караулы за счёт Нетупящихся мечей, в заговоре не состоявших. Однако сейчас это могло насторожить остальных.
   Но тайный приказ в один из гарнизонов подтянуть отряд к столице был отправлен сразу же. Взять с собой в поездку всех Мечей я не могла - и из соображений конспирации, и потому, что кому-то надо будет проводить аресты в Таюне. Так что в случае чего придётся рассчитывать на поддержку армейских.
   Однако, если не считать моей нервозности, в остальном в эти две недели царили тишь да гладь, божья благодать. Сановники были на удивление покладисты, в чём моя подозрительность увидела очередное подтверждение их злокозненности. Тем не менее, если меня и сместят, многое из того, что решается сейчас, всё равно будет выполняться. Взять хотя бы новый канал, средства на который были найдены, и указ подписан. Каналы и дамбы в здешних условиях то засух, то наводнений строились испокон веков, иначе хозяйствовать тут просто было невозможно. В единую оросительную и транспортную сеть их свёл Великий император, а две империи, возникшие на обломках его государства, поделили эту сеть между собой. Летописи повествуют, что, когда началась масштабная реконструкция и прокладка новых водных артерий, на которые согнали десятки и сотни тысяч людей, пришлось подавить несколько восстаний. Что не мешало потомкам восстававших теперь пользоваться конечным результатом их трудов, перевозя по воде людей и грузы, поливая поля и разводя рыбу и птицу.
   Однако развитость водного сообщения аукалась плохой развитостью сухопутных дорог. И это создавало определённые трудности - каналы всё же проложишь не везде. Дороги же в основном шли от границ к столице. Этого хватало, чтобы свозить по ним подати и отправлять армии к границам и обратно, но вот поездки внутри страны оказывались сопряжёнными с определёнными трудностями. Пожалуй, стоит заняться и этим тоже.
   Когда-нибудь. Не всё же сразу.
   А жизнь шла своим чередом. Через пару дней я ритуально покормила гусениц шелкопряда, и в тот же день мы довольно скромно отпраздновали первый день рождения принцессы Читар, а за ним уже маячил праздник Отвращения несчастий. Поездка к озеру с целью принесения жертвы была назначена сразу после него.
   - Да-а, тебе хорошо, - жаловался Ючжитар Шэйрену накануне праздничного дня. - Ты меня поздравишь и пойдёшь купаться, а мне сидеть в зале, пока все не пройдут и тоже не поздравят.
   - Ты же император, - Шэйрен частенько казался мне воплощением здравого смысла. - Тебе положено.
   - Не хочу быть императором!
   Вот всегда так. Как озорничать или что-то выпрашивать - я император, мне можно. А как обязанности выполнять - не хочу быть императором.
   Я вздохнула и уткнулась в список тех, кто будет сопровождать меня в поездке. Кроме Левой и Правой гвардий и Нетупящихся мечей в эскорт также входят Левая и Правая Смертоносные и Неисчислимые армии из столичного гарнизона. Не в полном составе, конечно - учитывая посменную службу, в столице от каждой гвардии или армии находится примерно человек по двести, и всех их я с собой в поездку не возьму. И всё же пять сотен вояк меня сопровождать обязаны, из которых моей личной охраны - едва пятая часть. Ну, для ареста офицеров-заговорщиков их должно хватить, если сделать всё быстро. Теперь остаётся только решить, когда начать действовать: дождаться их хода или сыграть на опережение? В любом случае придётся отъехать от Таюня хотя бы на день пути, чтобы не спугнуть тех, кто останется в столице. Но ладно я, а вот хватит ли наших людей в городе? В заговоре так или иначе принимают участие, считай, все гвардейские командующие. Ван Лей - скорее всего, это он - хочет сразу взять под контроль весь дворец. Так что принимать решение о моём смещении сановники будут в тёплой дружественной обстановке, обеспеченной мечами и алебардами дворцовой охраны.
   Что же вы посулили доблестным командирам, дорогой ван, что они так резво переметнулись к вам от меня?
   Ладно, это выяснит следствие. Кей обещал подтянуть своих людей, а у них уже есть опыт арестов тайных и явных. И вообще, ситуацией в Таюне он обещал заняться лично. Моё же дело разобраться со своим сопровождением и не напугать при этом едущего со мной Ючжитара.
   Что бы ты сделал, будь ты на моём месте, Тайрен? Согласился бы на игру Кея - или сразу разгневался бы, прошёлся карающим мечом по посмевшим злоумышлять на твою императрицу? Как же мне не хватает возможности спрятаться за твою спину, опереться о твою руку! Когда ты был рядом со мной, я на самом деле ничего всерьёз не боялась. Ни тогда, когда по нам стреляли из засады. Ни тогда, когда на улицах собирались толпы, позуживаемые злыми сплетнями, и никто не мог сказать, не выльются ли страхи горожан в полноценный бунт. И вот теперь тебя нет, и я осталась одна посреди продуваемой всеми ветрами пустыни. Казалось бы, вокруг столько людей... И всё равно - одна.
   Я торопливо промокнула глаза платком и, чтобы отвлечься, принялась растирать тушь, хотя делать это положено прислуге. На похоронах мне казалось, что я выплакала свои слёзы на несколько лет вперёд. Наивная я женщина.
   - Кто тут опять растит грибы? - спросил бы Тайрен и обязательно меня обнял.
   А праздник удался на славу. Ючжитар не зря упомянул купания - в день Отвращения несчастий действительно принято купаться или хотя бы как следует вымыться, чтобы смыть с себя беды и неудачи. Мальчишки резвились в воде, и их с трудом удалось вытащить из пруда, чтобы покататься на лодках в искусственном озере Озёрного парка к западу от дворца. Кататься, конечно, было куда скучней, чем плавать самим, ведь вокруг были придворные, а значит, не побрызгаешься, за вёсла не схватишься, лодку не покачаешь - словом, никакого удовольствия от прогулки. Зато можно было запустить парочку игрушечных корабликов, привязать их к императорской лодке и смотреть, как они плывут следом. Лиутар в соседней лодке шушукалась с подружками, дочками придворных дам, и все девицы от семи до десяти лет от роду с интересом поглядывали на молодых людей, гарцевавших на скакунах вдоль берега озера. Молодые, да ранние, что называется. Озёрный парк был предназначен для благородной публики, простолюдинов, кроме слуг, сюда не пускали, так что все посетители, разряженные в пух и прах по случаю праздника, являли собой весьма красочное зрелище.
   - Матушка, а можно лунное лакомство прямо сейчас съесть?
   - Можно, но тогда на пиру останешься без него.
   Ючжитар закусил губу, напряжённо задумавшись над дилеммой. Посмотрел на брата, на сестру, представил, должно быть, как остальные вечером будут уплетать мороженое, а он на них смотреть, вздохнул и больше просить не стал. Впрочем, через некоторое время он пристал ко мне с вопросом, будут ли сегодня фейерверки. Фейерверков не предполагалось, но после пира я побаловала их другим развлечением: "волшебным фонарём", который здесь именовали "фонарём скачущих лошадей", хотя изображения на нём могли быть любыми. Давно известное в моём мире приспособление, фонарик со свечой внутри, вращающийся от нагретого воздуха и посылающий через фигурные прорези светящиеся блики разных форм на стены. Дети смотрели на нехитрое развлечение, затаив дыхание и приоткрыв рты, и я в который раз подумала, насколько же не избалованы жители этого мира зрелищами и техническими чудесами.
   А ещё через день ранним утром мы с Ючжитаром двинулись в путь - приносить жертву озеру Девяти Драконов. На прощание я обменялась с провожавшим нас Кеем понимающими взглядами, мне помогли забраться в карету, куда уже подсадили маленького императора, и наш поезд, состоящий из свиты и охраны, двинулся к городским воротам. Ючжитар был возбуждён путешествием и по своему обыкновению забрасывал меня множеством вопросов, но я отвечала довольно рассеянно, чувствуя одновременно волнение и облегчение. Так или иначе, но через пару-тройку дней вся эта история с заговором разрешится.
  
   3.
  
   Храм предков, гляжу, - величав, величав -
   Достойный правитель построил его;
   Я вижу порядок великих начал -
   Мудрец, заключаю, устроил его.
   Стремление зрю в человеке другом -
   Обдумав его, разбираю его.
   А заяц - он петлями скачет, хитрец.
   Собака навстречу, хватает его.
  
   Ши цзин (II,У,4)
  
   - Так и сказал? - поразилась я. - Ай, лис! Вот это лис!
   - Да, ваше величество, - согласился Кей. - Так что можно сказать, что "дело о заговоре" закончилось полным провалом. Причём с обеих сторон. Вы отыграли разве что несколько фишек, но до конца партии ещё далеко.
   - Но ведь есть же арестованные заговорщики? Верховный командующий Фан схвачен?
   - Да, и вот увидите, во главе заговора окажется именно он. Эльма Чжаоцина он не выдаст, во всяком случае, в этом уверен сам Эльм. Конечно, мы его допросим, но я уже готов к неудаче. Говорят, когда-то родители Фан Ба оказались в большом долгу перед семьёй Эльм - когда император Дай-цзан только шёл к власти, они сделали ставку не на того претендента, но Эльмы помогли им получить прощение. Так что командующий Фан просто исполняет долг благодарности.
   Я мрачно кивнула. Спрашивать, стоит ли долг благодарности родителям жизней их детей и внуков - а командующий Фан пожертвовал не только собой, от общесемейной ответственности за самые тяжкие преступления новый кодекс не освобождал - смысла не имело. Родители важнее детей, предки - потомков, на том стояла и стоит вся здешняя нравственность.
   Свою часть работы с арестами по пути к озеру мои люди выполнили безукоризненно - никто и пикнуть не успел, как повязали всех по списку. Но не зря говорят, что если где-то прибыло, то где-то убыло. На следующий день, как и предполагалось, придворные собрались на совещание, заранее созванное ваном Леем в зал Всеобщего управления, специально предназначенный для решения вопросов, не требующих императорского присутствия. Там, под взглядами напрягшейся охраны, ван завёл ожидаемую речь о тяготах, трудах и заботах, лёгших на плечи хрупкой женщины - меня. Но вместо призыва отправить императрицу-регента на заслуженный отдых прозвучало нечто прямо противоположное: меня предлагалось поощрить и наградить так, как награждают успешных правителей: памятными стелами, арками, строительством персонального храма в честь предков семьи Фэй и ещё чем-то. Должно быть, хитрый Эльм всё же дождался какого-то знака, который мы просмотрели, о том, что мой арест не удался - хотя, быть может, сигналом о провале стало как раз отсутствие такого знака. Офигевшие не меньше моего сановники послушно со всем согласились, а мне теперь только и оставалось, что выразить двору и вану лично свою благодарность.
   Арестовывать было некого и не за что. Единственное, что я могла, это поменять гвардейскую верхушку, но как раз она заботила меня меньше всего: гвардия всё же пока является орудием в чужих руках, до самостоятельной политической силы вроде римских преторианцев она не доросла. Лэй также остался при своих, и если Фан Ба всё же не расколется, получит полную возможность интриговать дальше.
   - Может, его отравить? - пробормотала я. - Главнокомандующий Гюэ, как вы на это смотрите?
   В конце концов, убила же я советника Рая, спасая Шэйрена, пусть и чужими руками. И совесть меня за это, что характерно, не мучает.
   - Эльма? Я думал об этом, - безо всякого смущения признался Кей. - Но к нему трудно подобраться. Мне так и не удалось ни внедрить, ни подкупить никого в его личной обслуге, а на улице он без охраны не появляется.
   Я снова кивнула. До сих пор я, если не считать совещаний последнего года, где новый глава Привратного надзора вёл себя как обыкновенный среднестатистический сановник, сталкивалась с дядюшкой Тайрена лицом к лицу только один раз - когда он пытался меня допрашивать по делу о привороте наследного принца. Явившийся гун Вэнь раскатал его в тонкий блин, и у меня остались впечатления об Эльме как о человеке, звёзд с неба не хватающем. Что потом усугубилось общением с его сестрой, тоже женщиной не самого великого ума. Однако не нужно обладать выдающимся умом, чтобы иметь выдающуюся хитрость. Бывшая императрица в искусстве интриги вполне преуспела и много лет ухитрялась выходить сухой из воды. Почему бы и братцу не быть таким же?
   - Что ж, ваше величество, первый раз сырой, второй - созревший, - подытожил Кей. - Волей Неба мы ещё сможем поймать его за руку.
   - И хорошо бы гуна Вэня вместе с ним, - поддакнула я. Вот ей-богу, кончится тем, что я не удержусь и организую всё-таки им обоим по несчастному случаю. Преступление, скажете вы? Но, как гласит поговорка, легко быть святым, сидя на священной горе. Попробуй остаться святым, сидя на базаре.
   Гюэ Кей оказался совершенно прав - командующий Фан на допросах подтвердил, что заговор был, но был его собственной инициативой, а ван Лэй никаких приказов ему не отдавал. Быть может, и не врал даже, в конце концов, Фан Ба было достаточно понять намёк. Но на все вопросы, а в курсе ли был имперский дядя, командующий твердил, что не был. Твердил даже под пыткой, так что я невольно вместе с досадой почувствовала восхищение такой силой духа. Все прочие заговорщики и вовсе лично с Лэем не общались, всех уговаривал и организовывал Фан Ба. Вот так и выходило, что хотя заговор был в пользу Эльма, сам Эльм тут вроде как и ни при чём. Я даже не успела обдумать, не воспользоваться ли этим предлогом, чтобы всё же отослать вана от двора, как придворные хором начали за него заступаться, умоляя моё величество проявить справедливость и не карать служителя Эльма за то, что он не совершал. Смелости Тайрена решительно идти против всех своих сановников мне не достало, и я махнула рукой.
   Это значило, что отдуваться за всех выпало гвардейцам. Действия заговорщиков однозначно квалифицировались как Умысел Измены, но, к моему облегчению, закон не требовал казни для членов их семей, как это было бы при Умысле Восстания против, обошлось ссылкой. Но все непосредственные участники сложили головы на плахе, за исключением верховного командующего гвардии Счастливой птицы. Всё же массовая казнь, пусть даже за дело, пусть я не собиралась смотреть на неё своими глазами, вызывала во мне не самое приятное чувство. Я всё же боялась переступить какую-то черту, за которой жестокая, но необходимая самооборона превращается в тиранию. Командующий Кан ввязался во всё это позже всех, и роль у него должна была быть чисто вспомогательная, так что я, подумав, решила его помиловать. Но всё-таки не удержала любопытства и, вызвав к себе, спросила в лицо, почему он решил мне изменить. Ответ был вполне ожидаемым:
   - Ваше величество, как может чужеземка понять нужды и чаяния двора и народа?
   Ну, что тут скажешь? Ведь я всего лишь кормила голодных в неурожайный год. Всего лишь пыталась заботиться о том, чтобы люди меньше умирали от болезней, чтобы сирот и убогих не обворовывали и не морили голодом. Всего лишь пыталась добиться, чтобы тех, кто рискует жизнью, чтобы их соотечественникам жилось спокойно и сытно, не считали париями. Где уж мне знать чаяния народные.
   Это было глупо, но я обиделась. И если до этой встречи я собиралась всего лишь понизить его в должности, то после разжаловала совсем. Ибо нефиг!
   Можно было сказать, что я вернулась к тому, с чего начала. Мне нужны свои люди в правительстве - не то, чтобы у меня их совсем не было, близкие друзья Тайрена в целом продолжали поддерживать заданный им курс, но этого было мало. И проблема так и не решилась.
  
   Из сада доносились взвизги и смех - Лиутар с подружками играли на лужайке в конное поло. Или как это сказать - ослиное? Дочка неплохо освоила верховую езду на подаренном ей ослике, и я думала, что когда она ещё немного подрастёт, можно будет ей и лошадь подарить. В том же, что в поло играли на ослах, не было ничего удивительного - так развлекались даже вполне взрослые дамы. Ослы не проявляли такой прыти, как лошади, и падать с них было не так высоко, так что, наверное, подобное развлечение действительно безопаснее, чем его конный мужской аналог.
   Впрочем, девицы посмелее и побогаче рисковали состязаться друг с другом и на лошадях. А старики, как водится, порицали их за распущенность.
   Светило солнышко, пели птички, покачивались на лёгком ветерке оплетающие решётку террасы розы - отсюда, в распахнутое окно, их было отлично видно. Вокруг роз вился толстый шмель. Смеялись дети. И не скажешь, что в этот самым момент где-то льётся кровь и умирают люди. А ведь всё именно так. Ровно полдень, как раз сейчас у ворот Великого Храма начинается казнь заговорщиков. Без всяких изысков, простым отсечением головы.
   Я снова уткнулась в очередной отчёт, но иероглифы расплывались перед глазами, никак не желая складываться в осмысленные фразы. Я слишком волнуюсь, сказала я себе. Это далеко не первая казнь на моей памяти. Ещё Иочжун казнил приближённых и сообщников императрицы, в число которых попала и моя комнатная девушка. Да и Тайрен кротостию не отличался. Да что там, я и сама подписывала смертные приговоры, когда взялась рулить в неурожайный год. И всё же, и всё же...
   Они заслужили, напомнила я себе. Советника Рая я когда-то приговорила и вовсе без суда, пусть и не официально - правда, я не знала, в какой именно момент приговор будет приведён в исполнение, но страстно желала, чтобы это случилось поскорее. Сейчас всё происходит в полном соответствии с законом, и всё равно мне жутко. Это страшно - иметь возможность распоряжаться чужой жизнью и смертью. И не просто иметь возможность, но и этой возможностью пользоваться. Мне до сих пор было трудно осознать всю ту меру власти, что свалилась на меня почти случайно. Порой я представлялась себе маленькой и бессильной, старающейся тянуть государственные дела и отдавать приказы совету, как пыталась бы сдвинуть с места гружёный камнем воз. А ведь мне достаточно указать пальцем на любого из моих советников и крикнуть "Казнить его!", и его казнят. Тут же, на месте.
   Да, возможно после этого меня угостят ядом или сместят стихийно организовавшимся путчем возмущённые коллеги казнённого. Но сначала мой приказ будет выполнен.
   Быть императором - или регентом - это не просто бумажки читать и писать. За этими бумажками человеческие жизни и судьба всей страны. Хотя, чего уж там, львиная доля моей жизни состоит именно что из бюрократической работы.
   Но сегодня, именно сегодня можно сделать перерыв. Бумажки никуда не убегут, только накопятся ещё, что ж, лягу спать попозже, разок-другой не страшно. А сейчас мне необходимо отвлечься. Смех на лужайке манил, где-то в комнатах сидели мальчишки на занятиях со своими наставниками, но я решила пойти в другую сторону, туда, где выгуливают мою младшую дочь. Хоть погляжу на неё при свете дня.
   Хиотар, как оказалось, гуляла не в одиночестве. И дело было не только в присматривающих за ней женщинах, которых я уже по аристократической привычке почти и не считала за компанию. Рядом с ней находилась другая девочка примерно того же возраста, но чуть покрупнее. Я вдруг поняла, что видела Читар считанные разы и почти совершенно не представляю, как она выглядит. Но другому маленькому ребёнку здесь взяться было неоткуда.
   Старшая девочка сосредоточенно съезжала с горки, не прервав этого увлекательного занятия при моём появлении. Хиотар сидела неподалёку в куче песка и не менее сосредоточенно копала совочком ямку. Казалось, они не обращают друг на друга никакого внимания. Песок по моему приказу привезли когда-то давно ещё для их старших братьев - я помнила, сколько времени провела в песочнице в детские годы, и решила не лишать своих детей этого удовольствия. Няни поклонились, поспешили по ко мне, и я жестом попросила их говорить потише.
   - Они играют вместе? Моя дочь и Читар?
   - Иногда, ваше величество, - старшая няня замялась, похоже, сомневаясь, сочту ли я это хорошим или плохим. - Они не так часто встречаются, только на прогулках...
   - Ничего страшного, они ещё совсем малы. Но в дальнейшем не нужно препятствовать им, если принцы и принцессы захотят ходить друг другу в гости.
   - Слушаемся, ваше величество.
   Я кивнула, сделала знак сопровождающим оставаться на месте и пошла к песку, засучивая рукава. Песок был сухой, и я послала одного из евнухов за водой к пруду. Хиотар заворожённо смотрела, как я леплю куличик, а потом изо всех сил ударила по нему совочком и засмеялась. Так мы и провели полчаса - я лепила, она разрушала. Скоро подошла заинтересовавшаяся Читар, посмотрела, что я делаю и попыталась повторить. Испачкала ладошки в песке, попробовала облизать, и захныкала, когда я прикрикнула "нельзя!" Рядом тут же оказалась няня с универсальным утешителем - конфетой. Разумеется, Хиотар тоже захотела сладкого, пришлось проследить, чтобы обе вымыли руки и смыли песок с мордашек, а заодно отругать нянь за то, что не следят, чистыми ли руками едят дети.
   Время пролетело быстро - я действительно забыла обо всём неприятном и несколько удивилась, когда ко мне подошёл евнух-секретарь и почтительно напомнил, что вызванные во дворец чиновники ждут аудиенции. Я расцеловала дочку, потом погладила по головке Читар и отправилась нести свой крест дальше. Нужно было всё же решать - вводить государственные монополии или нет? Чиновники обеими руками были за, но я колебалась. Вопрос, как вырвать из частных рук честно заработанное владельцами достояние, по-прежнему оставался открытым.
   Вечером мне принесут в числе прочих документов отчёт о казни. Я сперва решу не читать его, но потом всё же бегло просмотрю. Обошлось без происшествий, если не считать короткой, на несколько фраз, речи, которую один из приговорённых адресовал зевакам, выкрикнув несколько лозунгов о несчастной стране, страдающей под пятой жестокосердной чужестранки. Эта песня будет вечной.
  
   - Почти все солеварни находятся на побережье, - сановник Синь покачал головой. - Соль и так трудно везти в центральные районы, а торговцы к тому же придерживают хороший товар. Мы получаем множество жалоб на качество соли.
   Сановник Ки согласно кивнул. Моё предложение завести государственные солеварни параллельно частным было отвергнуто: все места уже заняты. Чей-то бизнес всё равно придётся отнять. А раз так, то почему бы не сразу весь? Соль нужна, без неё не запасёшь ни мясо, ни рыбу, не приготовишь еды. Также нужен и металл, без хорошего железа не наделаешь ни оружия, ни орудий. А уж как бы пригодились деньги с торговли всем этим на содержание той же армии! Как ни старался Тайрен, а многие гарнизоны в отдалённой провинции до сих пор продолжали прозябать, иначе и не скажешь. Также как и пограничные заставы, особенно не на самых наезженных направлениях - памятное вторжение кочевников могло бы оказаться не столь разрушительным, если бы у пограничников была возможность отследить приближающуюся орду и вовремя послать сообщения. Но за сигнальными огнями следили спустя рукава, а на многих заставах не было даже нормальных скаковых лошадей. Пока был мир, казалось, что всё в порядке, но вот грянула война и выявила всю убогость нашей системы обороны. Однако до сих пор всё, что я могла, это разводить руками: мол, денег нет, но вы держитесь.
   А уж если не хватает денег на самое необходимое, то о пенсиях для старых солдат, инвалидов и солдатских семей, потерявших кормильца, не приходилось и мечтать.
   Но отнять у купцов их дело означало напрочь испортить отношения с купеческой братией. Мы только-только начали вытаскивать теневую торговлю на свет, и присвоение государством целой процветающей отрасли дало бы всем понять, что на правительство полагаться нельзя, потому что оно в любой момент может поменять правила игры. Да и вообще, злить людей с большими деньгами - идея так себе. У меня и без того врагов хватает.
   - Беда в том, что эти торговцы контролируют всё, - продолжил распорядитель Синь. - Они не только торгуют солью - добыча и производство принадлежат тоже им. Всё находится в руках всего лишь у нескольких семей, это настоящий сплочённый клан, твёрдо отстаивающий свои интересы и не оставляющий никаких шансов как-то договориться с кем-то из них, что-то перекупить или иным каким-то образом разбить их единство.
   Я снова кивнула. Пожалуй, в дальнейшем надо будет подумать над антимонопольным законодательством в применении к местным условиям.
   - Признаться, этот О Тинзе, что стоит во главе самой влиятельной из семей, меня даже восхищает. Ведь всего лишь каких-то полтора десятка лет назад он был не более чем мелким лавочником в Яньминги. Пожалуй, я бы не отказался от такого чиновника. Он мог бы устроить дела моего приказа, возможно, даже лучше, чем я сам.
   Самокритично, с уважением признала я. Чтобы чиновник отметил превосходство торговца над собой хоть в чём-то, нужно, чтобы небо опрокинулось и земля перевернулась. А уж если это касается профессиональной деятельности...
   - Предлагаете посовещаться с тигром, как заполучить его шкуру? - с иронией поинтересовался распорядитель Ки.
   - Смейтесь сколько хотите, но поистине достойно сожаления, когда люди таких способностей рождаются не в благородных семьях и не имеют возможности проявить себя на службе его величества...
   - Сановник Синь, - сказала я, заставив уже открывшего рот Ки спешно его закрыть, - а не могли бы вы предоставить мне сведения на этого О Тинзэ, его семье, партнёрах и делах?
   - Полагаю, сведения о нём уже собраны, ваше величество. Со своей стороны могу предоставить вам всё, относящееся к закупкам соли для государственных хранилищ, вместе с планами преобразования предприятий семьи О в один из отделов моего приказа.
   - Прекрасно. Несите сюда ваши планы, и тогда мы с вами кое-что обсудим.
   Идея, пришедшая мне в голову, была проста, но способна разом решить несколько проблем. Я ломала голову, как мне присвоить разработку соли и железа и никого этим не обездолить? Не дать утаить важные активы, не обидеть их деловых партнёров, не вызвать саботажа? А кто способен помочь мне в этом лучше, чем... сами владельцы предприятия?
   Пусть О Тинзе и ему подобные и дальше стоят во главе дела, занимаются тем, чем занимались раньше, но работают при этом не на себя, а на меня. Да, это будет для них не столь выгодно, ведь раньше прибыль шла им, а теперь пойдёт в казну. Но денег, которые они уже успели заработать, им, ей-богу, ещё на десять жизней хватит, и правнукам останется, а я предложу им нечто не менее существенное - пропуск в ряды аристократии. Торговцы из кожи вон лезли, чтобы хотя бы приблизиться к этому социальному уровню, платили огромные деньги, пристраивая своих сыновей в аристократические учебные заведения, дающие потом возможность держать экзамен на низовые должности. Всего лишь возможность, причём можно не сомневаться, что экзаменаторы-аристократы будут валить их отпрысков без жалости. Я же предложу им чиновничий ранг в готовом виде. Со всеми вытекающими из него правами и привилегиями, и для них, и для членов их семей.
   Не зря один из главных героев фильма "Адвокат Дьявола" говаривал, что тщеславие - его любимейший грех. Всё, что можно приобрести за деньги, у этих людей уже есть. Но того, что есть, всегда мало, хочется того, что за горизонтом. Конечно, нельзя гарантировать, что они согласятся. Но попробовать стоило. И, что не менее ценно - среди родовой аристократии они окажутся париями, а значит, станут держаться меня, ведь иной опоры и защиты у них не будет. Я хотела завести людей, всецело преданных только мне? Вот, пожалуйста. Пусть пока только в узкоспециальной, второстепенной по сравнению со всеми этими министрами, начальниками и распорядителями области, ну да лиха беда начало.
   Но распорядителя Синя моё предложение шокировало. Одно дело - теоретически рассуждать, что было бы, если бы, а совсем другое - осознать, что в ряды благородных людей действительно собираются допустить тех, кого привыкли презирать. Когда мы только начали разбирать, как всё будет устроено, когда солеварни и рудники перейдут в государственную собственность, и я, перебирая предоставленные мне досье, предлагала того или иного члена торгового клана на ту или иную должность, или спрашивала, кто подойдёт, у самого Синя, он поначалу явно принял это за шутку. Но чем дальше, тем подозрительнее он поглядывал на меня и наконец решился озвучить свои опасения вслух:
   - Ваше величество, вы же не собираетесь действительно...
   - Собираюсь, - жизнерадостно ответила я. - Сановник Ки был прав - никто лучше тигра не знает, как добыть его шкуру.
   Синь пару раз открыл и закрыл рот, после чего выпалил:
   - Ваше величество, это невозможно!
   Все последующие аргументы я знала наизусть. Торгаши не благородные, им неведомо, что такое долг, честь и совесть, у них нет должного образования, и так далее, и так далее. Видно было, что на общее совещание этот вопрос можно и не выносить. В результате я отпустила почтенного сановника с уверением, что обязательно задумаюсь над его словами, но если о чём и задумалась, так это над тем, как провернуть будущие назначения достаточно тихо и скрытно, чтобы чиновничество не успело всполошиться. Никакую тайну в столице долго не удержишь, я не стала и пытаться. А вместо этого приказала позвать на аудиенцию господина О и господина Цуми, владельца самого крупного рудника и нескольких кузнечных мастерских, а также бесчисленного множества лавок по всей империи.
   Опасения, что они могут не согласиться, оказались напрасными. Слова "должность!" и "ранг!" загорелись у них на лбу огненными иероглифами, едва почтенные бизнесмены поняли, чего я от них хочу и что предлагаю. Хотя поверили они не сразу, и ещё пару раз недоверчиво переспросили, точно ли я собираюсь сделать именно то, что сказала.
   - Ах, ваше величество, - вздохнул господин О, довольно красивый мужчина средних лет, выглядевший, я бы сказала, даже утончённым, - боюсь, вы видите лишь одно пятно на шкуре леопарда. Мы понимаем ваши чаяния, но разве другие сановники позволят, чтобы носившие холщовые одежды вошли в их число?
   - Вы правы, как раз в этом и есть основная трудность, - согласилась я. - Страна нуждается в способных людях, но таланты ныне у двора не в чести. Вот уж кто действительно видит только одно пятно, глядя на леопарда сквозь бамбуковую трубку!
   Торговцы задумчиво закивали. Вся аудиенция прошла в обстановке такого единодушия и взаимопонимания, что впору было умилиться.
   Решение переложить вопрос, как провести беспрецедентные назначения, на самих кандидатов себя оправдало. Большие деньги поистине творят чудеса. Интересно, что бы сказал Тайрен, если бы узнал, что я полагаюсь на силу взяток? В следующий раз, когда я собрала господ О, Цуми, сановника Синя с младшими распорядителями и министра чинов с его помощниками, выяснилось, что прежде казавшаяся дикой идея обрела своих сторонников. Распорядитель Синь, успевший переварить мои намерения, выглядел уже куда спокойнее, и если не смирился, то и дёргаться перестал. Зато один из его подчинённых и оба помощника министра неожиданно высказались за. И не просто высказались, один из помощников дал дельный совет. Пусть господа О и Цуми получат почётную должность... ну, за что-нибудь, уже одно это позволит дать им ранг, не дожидаясь реальной службы. Прецеденты имелись, случалось, императоры давали наградные должности торговым людям, отличившимся в снабжении войск, пополнении казны или ещё в чём-нибудь в этом роде. Ну а особа, имеющая ранг, это уже не просто какой-то там простолюдин. Такой человек может претендовать на сдачу экзамена на служебную должность. И пусть до сих пор не случалось, чтобы человек совмещал должности почётные и служебные, но и прямого запрета на это нет.
   Господа О и Цуми завздыхали, предвидя новые расходы, но видно было, что они заранее согласны. Что ж, совет действительно был хорош. До сих пор почётные должности, так же как и наградные в армии, использовались в качестве аналога орденов - когда надо поощрить человека и отметить его заслуги, а взять на службу нет желания или возможности. Главным же было то, что они действительно давали реальный ранг. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. До сих пор этими последствиями могли воспользоваться только сыновья и внуки награждённых - пятый ранг и выше позволял потомкам носителя ранга претендовать на служебные должности с девятого ранга по седьмой. Дети же носителей более низких рангов могли попасть в обслуживающий персонал министерства или, скажем, в охрану какого-нибудь аристократа, и в случае успешного прохождения службы и хороших рекомендаций тоже могли быть допущенными к отборочным экзаменам. В общем, почётная должность была третьим, после военной службы и карьеры придворного евнуха, социальным лифтом, пусть и использовалась реже всех. При всём негативном отношении к армии простолюдин, мечом доказавший свою доблесть и преданность стране, в картину мира благородных мужей ещё укладывался. Но вот заслуги на гражданском поприще они считали исключительно своей прерогативой. А потому почётными должностями щеголяли в основном представители интеллигенции, происходившей, как правило, из той же аристократии - учёные, литераторы, учителя...
   За предлогом для награды далеко ходить было не надо. Крупная сумма, пожертвованная на благотворительность (не надо ломать голову, где взять деньги на ремонт богаделен, ура!), новое снаряжение для пары гарнизонов (ещё один холмик с плеч) - и вот два новоиспечённых Почтенных мужа собраний пятого ранга готовятся принять новые назначения, как только будут проведены все преобразования, превращающие их частный бизнес в государственные ведомства Соли и Железа. А если министр чинов вздумает саботировать подготовку нужных бумаг, то я очень подумаю, не окажется ли один из его заместителей более сговорчивым. Нет, министра я не обижу, у меня как раз освободилась должность младшего служителя в Привратном надзоре, а эти служители, хоть и зовутся "младшими", по рангу министру как раз равны. И все будут довольны. Кроме напрягшейся аристократии, но что поделаешь - в перевёрнутом гнезде яйцам целыми не остаться.
  
   4.
  
   Заяц медлителен и осторожен,
   Фазан же... в тенётах запутался он!
   О, если б от жизни моей начала
   Так службою не был бы я утомлён,
   И вот во второй половине жизни
   Здесь беды со всех я встречаю сторон!
   О, пусть непробудный мне явится сон!
  
   Ши цзин (I, VI, 6)
  
   - Список подарков для господина и госпожи Фэй.
   - Спасибо, Шэн Мий. Вы ведь отыскали порошок из кости дракона?
   - Да, ваше величество, вот он в списке. Осмелюсь сказать, что госпожа Фэй будет довольна.
   Я кивнула. Моя приёмная матушка недавно по секрету поделилась со мной желанием иметь этот редкий и ценный ингредиент. Не знаю, зачем он ей понадобился - самым известным способом его применения было изготовление лекарства, помогающего от духов, в моём мире получивших бы, вероятно, название суккубов. Или инкубов. В общем - не дающих добрым людям спокойно спать по ночам. Однако кости драконов, рога линей-единорогов, волшебные грибы-чжи и прочая хренотень использовалась ещё в куче рецептов, начиная от пресловутых пилюль бессмертия и заканчивая... да на что хватит фантазии у составителя рецепта. Так что бог знает, что там госпожа Фэй собирается из него сотворить.
   И что именно ушлый торговец подсунул под видом размолотых костей дракона, я тоже не знаю и знать не хочу. Его предупредили заранее, что будет, если его товар окажется ядовит, а поскольку лавку в столице он держит уже давно, то едва ли сбежит и рисковать не станет. Главное, теперь я смогу торжественно вручить матушке нефритовую коробочку и сообщить, что меня уверили - вот оно, то самое. Как раз близится праздник Любования луной, на который есть обычай собираться семьями. Но этот подарок я, пожалуй, отдам на следующий день, когда сама навещу дом хоу Фэя и его жены.
   - Ваше величество, - на пороге показался один из евнухов, что входил в личную обслугу маленького императора.
   - Да?
   - Э... Его величество... Принц Шэйрен был недоволен тем, что его величество взял без спроса его мяч и не отдавал... И попытался отнять, но...
   Всё ясно. Его величество опять подрался с его высочеством. Вот сколько не задаривай мальчишек игрушками и прочими вещами, они всё равно то и дело не могут что-то поделить.
   - Вот что, - прервала я блеяние евнуха, - ведите обоих сюда.
   Через пять минут оба нарушителя стояли передо мной. Ого, а драка выдалась не шуточная - у одного подбит глаз, в другого разбит нос. Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, Шэйрен в драках страдал едва ли не больше младшего брата. Не то сдерживался, памятуя мои наставления, не то младший просто был драчливей.
   Я оглядела набычившихся мальчишек, сверливших взглядами пол, и вздохнула. Ну вот что с ними делать? Прочитать нотацию? Всё равно как в одно ухо влетит, так в другое и вылетит. Даже если они искренне примут мои слова близко к сердцу, когда страсти кипят, разумные доводы как-то не вспоминаются. Пороть? В эффективности этой меры я также сомневалась. К тому же я всё-таки оставалась дочерью гуманного двадцать первого века и к подобным методам воздействия относилась негативно. Похоже, остаётся только смириться и лишь следить за тем, чтобы они не перешли грань. В конце концов, без драк ещё ни один здоровый мальчишка не вырос.
   - Дрались честно? - строго спросила я. Ючжитар, явно настроившийся на поучения, удивлённо посмотрел на меня.
   - Честно, матушка! - поспешил уверить Шэйрен.
   - Всё уже выяснили? Продолжения не будет?
   - Нет!
   - Не будет!
   - Тогда, - я повернулась к евнуху-гувернёру, - позовите господина Ганя. Пусть посмотрит их синяки и ссадины.
   Возражений не последовало, все явно радовались, что легко отделались. Однако тем же вечером Шэйрен пришёл ко мне по собственной инициативе.
   - Матушка, вы очень сердитесь? - тихо спросил он.
   - Из-за чего?
   - Что я побил Ючжитара. Вы говорили, что он император и младший, и поэтому нельзя...
   Вид у мальчика действительно был виноватый. Я вздохнула и взъерошила выпадавшую из детских пучков чёлку. Потом похлопала по сиденью рядом с собой:
   - Садись. Да, он император, он младший, и поэтому ему тоже нельзя тебя бить. Я не сержусь, просто... постарайся по возможности избегать драк.
   Шэйрен кивнул. Потом посмотрел на лист бумаги передо мной. В виде исключения это был не документ.
   - А что вы делаете?
   - Упражняюсь в каллиграфии, - а заодно учу новый иероглиф. Да, и спустя двенадцать лет проживания здесь я то и дело сталкивалась с незнакомыми знаками. Особенно в старых книгах. Некоторые из них не вдруг могли распознать и люди, более образованные, чем я, и приходилось консультироваться со знатоками. Или заглядывать в словарь. Да, здесь были словари. Помнится, когда-то, только начиная учиться письменности, я пыталась составить свой собственный словарик, и только довольно много времени спустя узнала, что этот велосипед давным-давно изобретён. Раскрылась и загадка, как в словарях группируются слова - по ключам! Ключами назывались относительно простые иероглифы, которые могли быть как отдельными словами, так и частью более сложного иероглифа, образованного от слова-ключа или с ним связанного - хотя иногда и довольно отдалённо связанного. Например, ключ "дерево" входил и в иероглиф "рис", и в иероглиф "здание".
   - А разве взрослым тоже нужно? - тем временем удивился Шэйрен.
   - Люди совершенствуются всю жизнь. Твой отец до самой смерти практиковался в каллиграфии и иногда в игре на цине, когда время позволяло.
   А вот Тайрен кистью пренебрегал, предпочитая меч. А с музыкальным инструментом я его и вовсе никогда не видела, хотя музыку он ценил.
   - Мой отец... Император Дай-цзан?
   Я кивнула, и Шэйрен затаил дыхание, глядя на меня большими для здешнего ребёнка глазами. И я вдруг подумала, что практически никогда не говорю с ним об его отце. Разве что упоминаю мимоходом, как сейчас. Это Ючжитар растёт на историях, каким замечательным был Тайрен, но ведь и моему старшему сыну интересно узнать, что за человеком был Иочжун. Он тоже хочет гордится своим отцом.
   - Твой отец был...
   Я запнулась, понимая, что не представляю, что сказать. Как похвалить своего первого мужа перед его сыном. Что я могла вспомнить? Уж точно не поведать про храбрость и воинские подвиги. Сказать, что он был прекрасным правителем? Ну, он ни шатко ни валко провёл страну от своего предшественника к своему преемнику. Вспомнить, как он был щедр ко мне, какими подарками заваливал, как говорил о любви? Этим можно было бы порадовать девочку, но едва ли будет интересно мальчишке.
   - Твой отец ненавидел зло и умел отличить правду ото лжи. Ты знаешь, как мы поженились?
   Шэйрен мотнул головой, прижимаясь к моему боку, как бывало, когда я рассказывала сказки по вечерам.
   - Однажды принца-наследника оклеветали... Нет, не так, - поправилась я, сообразив, что не стоит начинать рассказ о проницательности кого-либо с известия о том, что он поверил клевете. - Принц-наследник действительно совершил ошибку, и кое-кто из придворных попытался раздуть это дело, подлить масла и добавить уксусу. А поскольку в юности будущий император Уэн-ди был легкомысленным, то мера терпения его отца переполнилась, и он выслал наследника на границу, чтобы тот подумал о своём поведении. Но императрица очень скучала по своему сыну и хотела его вернуть. Для этого она придумала обвинить меня в колдовстве: дескать, это я морочила голову принцу и заставляла его совершать поступки, вызвавшие гнев Дай-цзана.
   - А почему вас?
   - Я из дальних стран, никто не бывал у меня на родине. Люди всегда боятся незнакомого, и им всегда кажется, что там, за горизонтом, всё не так, как у нас. Меня порой до сих пор называют ведьмой, а поначалу, случалось, вообще подозревали, что я то ли дух из владений Царицы-Матери, то ли ещё кто-то. Так вот... Меня арестовали и собрались пытками выбить признание в колдовстве. К счастью, нашлись честные сановники, которые дали знать императору о том, что происходит. И Иочж... император Дай-цзан решил лично разобраться с этим делом, хотя тогда я была всего лишь одной из наложниц Восточного дворца...
   Шэйрен заворожённо слушал, пока я старательно сглаживала все острые углы в своём повествовании, вместо масла и уксуса добавляя сахара и сиропа. А когда я закончила, вдруг спросил:
   - Матушка, вы отца-государя любили?
   - Да, - без колебаний ответила я.
   - А как же... император Уэн-ди?
   - Его я любила тоже, - со вздохом призналась я. - Такое бывает. Знаю, люди не одобряют, когда вдова снова выходит замуж. Но жизнь продолжается, даже если теряешь того, кто был тебе дороже всех на свете. Не стоит судить опрометчиво.
   Шэйрен нахмурился, но кивнул.
   - Ну, а как у тебя успехи в учёбе? - с немного наигранным весельем спросила я, решив сменить тему. - Твою каллиграфию я видела. А как ты успеваешь с мечом? Давно я не заглядывала на тренировочную площадку.
   - Я тренируюсь. Учитель Си сказал, что я смогу стать лучше, если буду тренироваться ещё усерднее. Но я уже победил брата Чжучена, а он меня на год старше!
   - Молодец, - похвалила я. Говоря о брате, Шэйрен вовсе не имел в виду, что этот Чжучен приходился ему родственником. Братьями и сёстрами тут могли называть друг друга и друзья, и подруги, и даже невесты с женихами. Главное, чтобы были более-менее близки по возрасту и социальному статусу.
   - На днях я зайду на вас посмотреть. Верю, что ты будешь заниматься усердно.
   - А ещё можно помолиться Тёмной Деве, - авторитетно заявил Шэйрен. - Меня Яо Фань научил специальной молитве. Если её красиво написать и сжечь на алтаре, то будет удача в бою.
   Признаться, я в первый раз слышала о Тёмной Деве. Но божеств тут было как собак нерезанных, всех не упомнишь. Должно быть, какая-то воинская богиня. Странно, что женского пола, но в конце концов, и у нас были богини-воительницы, та же Афина.
   - Удача - это, конечно, хорошо. Но, думается мне, Тёмная Дева любит тех, кто не полагается на одну лишь удачу. Чтобы заслужить её милость, надо хорошо потрудиться.
   - Да, - сбитый в своих мечтаниях Шэйрен слегка скис. - Матушка, можно я ещё тут с вами посижу?
   - Можно, только тихо.
   Требование старшенький выполнил и действительно ещё довольно долго тихо сидел рядом. Вот Ючжитар ни за что не сумел бы удержаться: обязательно бы начал вертеться, задавать вопросы, хватать что-нибудь...
   На следующий день были последние аудиенции перед праздником: чиновники отчитывались в положении дел перед началом последнего годового квартала. Прислуге выплатили очередное жалование, и во дворце царила весёлая суматоха. Заканчивались последние приготовления к завтрашнему вечернему пиру, предсказатели погадали на погоду и уверили, что облаков не будет и любоваться луной ничто не помешает. В воздухе плыл горько-сладкий запах хризантемовых лепестков, на которых настаивали вино. Занятия у мальчишек кончились раньше обычного, и, выглянув в сад, я увидела, как Лиутар неторопливо проезжает по дорожке на своём ослике, оказавшемся для своего вида весьма покладистым животным, а Ючжитар прыгает вокруг и выкрикивает детскую песенку, оказавшуюся весьма подходящей в качестве дразнилки:
  
   Был у меня ослик, но не ездил я на нём.
   Тут взбрело на ум скакать на ярмарку верхом.
   Гордо взял я кнут, велел ослу: "Давай, вези!",
   Сам не понял как - парам-пам-пам - лежу в грязи!
  
   Лиутар подхлестнула своего скакуна, обернулась и показала брату язык. Ай-яй-яй, а ведь совсем взрослая девица, девять лет этой осенью исполнилось.
   На последней моей аудиенции за сегодня я приняла представительниц акушерской школы, которую по моему приказу организовали в столице. Принимали туда молодых вдов, оставшихся после смерти мужа без средств, и девочек-сирот из приютов - один из придуманных мной способов обеспечить приютских детей средствами к существованию. Женщины-учительницы представили мне лучших выпускниц, поблагодаривших моё величество за милость и участие, которое я приняла в их судьбе, а я одарила всех лунными пряниками с дворцовой кухни и пожеланиями удачи в дальнейшей жизни.
   - Ваше величество, - обратился ко мне Шэн Мий, когда я со вздохом облегчения вышла из кабинета, намереваясь запереться у себя до ужина и просто блаженно побездельничать.
   - Да?
   - Быть может, сейчас это будет неуместно...
   - Да договаривайте, раз уж начали.
   - Её высочество старшая принцесса Лиутар растёт. Ваше величество ещё не думали о том, чтобы подыскать для неё достойного мужа?
   - Думаю, с поисками мужа можно подождать ещё по крайней мере лет шесть.
   - Да, ваше величество, но... В таких вещах лучше обдумать всё заранее. Когда принцесса достигнет брачного возраста, на её руку будет множество претендентов, они начнут расхваливать себя и стараться оттеснить соперников. Боюсь, принятие решения в таких условиях будет затруднено. Не лучше ли, не торопясь, поразмыслить обо всём заранее и объявить решение, не давая возможности вспыхнуть сварам и соперничеству?
   Я посмотрела на своего распорядителя. Интересно, кто и сколько дал ему на лапу, что он завёл этот разговор?
   - Полагаю, у вас уже есть кандидатура?
   - Ничтожный не посмеет советовать Матери Народа, - скромно потупился евнух. - Он всего лишь взял на себя смелость составить список знатных семей, имеющих сыновей подходящего возраста. Быть может, это окажет вашему величеству малую помощь.
   - Что ж, благодарю за труды, - посмеиваясь про себя, кивнула я. - Я просмотрю на досуге.
   Шэн Мий поклонился. Можно не сомневаться, что в списке действительно честно перечислены все, кто по положению и знатности могут претендовать на честь породниться с императорским домом. А на подходящего с его точки кандидата евнух найдёт способ обратить моё внимание позднее. Всё же он умница. Не в лоб, а обходными путями - так действительно выходит куда эффективнее. Извилистая тропа лучше прямой дороги.
  
   - Что вы делали на кухне, шкодники?
   - Мы просто хотели посмотреть, - глядя на меня честными глазами, уверил Ючжитар. Угу, посмотреть. А не украсть по прянику задолго до праздничного пира. Казалось бы, потерпите ещё пару часов, и будет вам лакомств - каких только пожелаете. Но нет - краденное, оно ведь вкуснее!
   - Да, матушка, только посмотреть, - тут же поддакнул Шэйрен. Научила поддерживать брата, называется.
   - И как, посмотрели?
   - Угу.
   - Ну, раз вам явно нечем заняться, дам вам задание - сядете у себя в комнатах и поупражняетесь. Шэйрен, ты перепишешь раздел "Анналов прошедших лет". А ты, Ючжитар - не меньше ста раз напишешь своё имя.
   - Но, матушка!..
   - Не "матушка", а берёте кисти, бумагу и вперёд. Евнух Саэ, проследите.
   - Но сейчас же праздник!
   - Даже в праздник не стоит где попало болтаться по дворцу, - наставительно сказала я. - Раз вам мало просто играть и вас несёт куда-то в неподобающие места, значит вам стало скучно. А лучшее лекарство от скуки - работа!
   Евнух Саэ вывел разобиженного Ючжитара и куда более спокойного Шэйрена. Я обмахнулась веером. Может, зря я так? В конце концов, мальчишки есть мальчишки. Я и не сомневалась, что они лазят по всему дворцу, виртуозно ускользая от присматривающих за ними слуг, таскают сладости, подглядывают за работниками и придворными и устраивают разные шалости. Персиковое дерево, растущее в углу моего дворика, совершенно точно они обнесли. И недозрелые плоды прислуге раздали, добрые мальчики. Ну что такое по прянику на нос, пусть даже и большому, не успеют проголодаться перед пиром, им же хуже.
   Но не отменять же теперь наказание. Как учат все педагоги, включая здешних, в воспитании важна последовательность.
   Я вздохнула и вернулась к бумаге, которую просматривала. Список знамений или того, что здешние могут за таковое счесть. А знамением здесь могут счесть всё, что угодно, вплоть до смены моды. Несколько сросшихся колосьев, рождение уродов как у людей, так и у скота, необычная форма ствола дерева или трещина в камне, напоминающая иероглиф... Вообще-то, о всяких знаках, кроме самых выдающихся, вроде небесных явлений или животных, заговоривших человеческим голосом, положено сообщать государю, или, в данном случае, регенту, в конце года единым списком. Но каждое такое явление - новый источник пересудов, а потому я предпочитала узнавать, о чём именно говорят в народе сейчас, а не когда вал слухов приведёт к очередным волнениям.
   В восточных областях пошла мода закрывать мужские пучки мешочками красного цвета. Волосы символизируют Небо, мешочки - землю, а значит, это знак вторжения путей подданных в пути государя, знамение возвеличивания низших. Что ж, к возвышению семей О и Цуми вполне можно подтянуть. В округе Тэйно кобыла родила жеребёнка с двумя головами - знак, что власть оказывается в руках у отдельных людей. На западе, в горном районе, случилось землетрясение - ясно, что ничего хорошего ждать не приходится. Ну хоть бы одно благоприятное предзнаменование!
   - Ваше величество...
   - А?
   - К вам верховный командующий Гюэ.
   - В такое время? - удивилась я. - Зовите.
   Вид у Кея был озабоченный. Впрочем, чему удивляться, иначе бы он не пришёл ко мне за час до начала пира.
   - Ваше величество, - поклонился он, - плохие новости. Один из евнухов, пробовавших приготовленные к празднику яства и вина, найден мёртвым.
   Так. А я и не знала, что у меня есть люди, проверяющие еду на наличие яда.
   - Несчастный случай?
   - Исключено.
   - Известно, что именно он ел и пил?
   - То, что предназначалось к вашему столу. Всего понемногу.
   Я закусила губу. Не есть на пиру я ещё, в принципе могу. Но не пить не получится. Будут тосты, мне и самой придётся произнести парочку. Ещё и показать дно чарки по обычаю, чтобы оповестить окружающих, что действительно пила.
   - Найдите запечатанный кувшин вина, или закупите. Что до остального...
   - Я прикажу, чтобы вам доставили свежих фруктов. Сам прослежу за этим.
   - Полагаюсь на вас, - кивнула я. - Отдайте еду лекарям или другим знатокам яда. Возможно, они смогут выявить, что именно отравлено и чем. Может статься, это поможет в расследовании.
   - Будет сделано, - кажется, в глазах Кея промелькнуло что-то, похожее на одобрение.
   Он развернулся к выходу, но у самой двери я его окликнула:
   - У этого евнуха... есть семья?
   - Не беспокойтесь, ваше величество, о его родных позаботятся.
   Кей вышел, и я невидящим взглядом посмотрела на иероглифы перед собой. Вот и опять я спаслась за счёт жизни другого человека. Кажется, я начинаю к этому привыкать.
   Надо успокоиться. До начала празднования осталось совсем немного, пора одеваться. Щебет служанок и дам неплохо отвлекает от всех переживаний, также как и забота о своём внешнем виде. Надо предстать перед двором во всём блеске, назло тем, кто жаждет моей смерти.
   А ведь мальчики сегодня были на кухне! Что-то ёкнуло внутри, несмотря на успокаивающую мысль, что раз проверяющий уже умер, то значит, яд быстродействующий, и коль скоро сыновья живы, то ничего из отравленного они не попробовали. Но ведь могли! Эта зараза где-то здесь, совсем близко, и может ударить не только по мне, но и по моим детям. Хорошо хоть целенаправленно в них метить не будут, по крайней мере, пока они маленькие, всем этим властолюбцам они нужны живыми. Хотя... Если речь идёт о дядюшке Руэ...
   Нет, гнать, гнать, гнать этот тошнотворный страх, сковывающий мысли и толкающий на суету и бесполезные вопли с призывами защитить моих сыновей любой ценой. Те, кто должны заниматься их безопасностью, и так делают, что могут. Если нужны дополнительные меры, их нужно обдумать с холодной головой. Паранойя никого не спасёт, а истерички во дворце не выживают. Разве что очень расчётливые истерички, знающие, когда можно устроить представление, а когда надо зажать себя в кулак и сидеть тихо.
   И потому, когда настала пора выходить в зал Радости и Долголетия, где было устроено пиршество, и с обширной террасы перед которым было так удобно любоваться небом, на моём лице сияла широкая улыбка. Десятки и сотни спин склонились передо мной и Ючжитаром, когда я с детьми прошла на помост для императорской семьи. Я подождала, пока Ючжитар сядет, потом обратилась к сановникам:
   - Можете занять свои места.
   И опустилась на сиденье одновременно с Лиутар и Шэйреном. Люди внизу сели мгновением позже. Я оглядела своё семейство, поймала блестящий взгляд Ючжитара - ишь, сколько радости от того, что сегодня можно будет лечь попозже. А ведь наверняка сам же и начнёт клевать носом задолго до окончания празднования. Улыбнулась персонально ему, подумав мимоходом - выполнил ли он хотя бы половину назначенного ему урока? И взяла в руки чарку:
   - Я поднимаю это вино в честь праздника Любования Луной, на которым мы все здесь собрались. Повеселитесь как следует!
   Лёгкое вино лилось в горло как вода. Кей обязательно должен был проследить, чтобы кувшин был запечатан, и чтобы ни у кого не было возможности что-то туда добавить, обязательно... С всё той же приклеившейся улыбкой я допила до конца и повернула чарку донышком к залу. Дурацкий обычай. Якобы показывает искренность к собутыльникам. Как будто она зависит от того, сколько ты пьёшь.
   - Десять тысяч лет императору! - гремел хор голосов внизу. - Тысяча лет императрице!
   Дети уже уплетали за обе щеки - зря я, кажется, боялась, что они испортят себе аппетит. Передо мной стояли блюда и вазочки с кушаньями, и я не могла отделаться от мысли, что яд сейчас здесь, на моём столе. Блестели бочки слив и мандаринов, бархатный пушок спелых персиков так и манил погладить их пальцем. Между крупными фруктами лежали виноградные гроздья и россыпи ягод линчжи. Всё свежее, недавно вымытое, капельки воды ещё блестят в свете светильников. Я взяла фиолетовую сливу, и в памяти некстати всплыл проколотый отравленной иглой апельсин, которым по легенде убили одну французскую фаворитку. Помнится, когда-то я уже испытывала нечто подобное. Когда подозревала, и не без оснований, что кое-кто очень не хочет появления у меня новых детей. Тогда я тоже куска без подозрений проглотить не могла.
   Но невозможно питаться духом святым. И я запустила зубы в упругий глянцевый бочок.
  
   5.
  
   Мы любовались над западным озером, как
   Стаей над водами белые цапли летят.
   Гости явились к нам ныне, и думаем мы:
   Точно у цапель, прекрасен их вид и наряд.
   Гнева и там да не будет на них и стыда,
   Здесь не наскучат они никому никогда.
   Мы бы желали, чтоб ночи и дни им была
   Вечной за это высокая честь и хвала.
  
   Ши цзин (IV, II, 3)
  
   - Вся Высшая служба кормления задержана для допросов, - доложил Кей. - Сейчас дознаватели опрашивают работников кухни.
   - Постарайтесь всё же не слишком... усердствовать.
   - Все допросы ведутся согласно постановлениям, ваше величество. Никто не допустит небрежности.
   Возразить было нечего. В конце концов, речь шла о моей жизни и жизни моих детей.
   - Яд удалось распознать?
   - Да, это так называемый "яд горького нефрита". Его получают из семян одного южного дерева. Не самый распространённый, но достаточно доступный и надёжный. Я приказал моим людям проверить всех торговцев лекарствами и снадобьями, а также всех купцов, особенно прибывших с юга.
   - Хорошо, - кивнула я. - Докладывайте, как только появятся какие-нибудь результаты.
   - Слушаюсь, ваше величество.
   Кей отправился исполнять свой долг - увы, его работа не знала выходных. Я бы тоже предпочла заняться делами, они неплохо занимали ум, но меня ждал визит в дом моих приёмных родителей. Что ж, будем надеяться, что усилия следователей дадут свои плоды. Отравителя надо выявить... Вот только и это не гарантирует безопасности. Людей во дворце много, и обязательно найдётся кто-то, кого можно подкупить или запугать. А ведь травят не только едой. Свечи, косметика, даже одежда... Чжан Анян, помнится, то ли она сама, то ли всё-таки Кадж - или кто-то другой - платьем отравить пытались...
   В доме Феев было людно и шумно. Похоже, хозяева не смогли отказать себе в удовольствии показать всем друзьям и знакомым, как они запросто принимают саму императрицу с императором. Лиутар и Шэйрена сразу же отправили на детскую половину, где, судя по шуму, уже собрались и другие отпрыски придворных, но Ючжитару пришлось задержаться и принять поклоны и приветствия всех присутствующих. Вид у мальчика был кислым, но он всё же сыграл свою роль до конца, важным голосом велев всем подняться и не церемониться. Растёт сыночек, привыкает.
   Когда маленький император убежал наконец играть, матушка Фэй зазвала меня в отдельную комнату, где я вручила ей подарки, и мы немного посплетничали перед тем, как всех пригласили за стол. Мне снова пришлось гнать мысли о том, что здесь, в частном доме, отравить кого-нибудь даже легче, чем во дворце. К счастью, много есть и пить не требовалось. Я решительно придвинула к себе мисочку голубиных яиц и вазочку с жареным арахисом, рассудив, что в эти блюда добавить что-нибудь проблематичнее всего, и больше не экспериментировала.
   - Растёт её высочество, - умилённо сказала матушка-Фэй, глядя как Лиутар чинно кушает османтусовое желе. Её братьев оставили с детьми, но мою старшую посадили со взрослыми, чем она, должно быть, гордилась. - Ваше величество, у меня появилась мечта - дожить до правнуков. Небо не благословило наш с моим супругом союз детьми, но потом послало нам вас. И теперь у меня четверо внуков, и если богам будет угодно...
   Я посмотрела на приёмную мать. Почтенный возраст семидесяти двух лет считался старостью достаточно глубокой, чтобы освобождать от государственной службы, уплаты налогов для тех, кто их платил, и даже уголовной ответственности - точнее, заменять её штрафами. Волосы у неё и её мужа уже побелели, но оба выглядели достаточно здоровыми и бодрыми, чтобы прожить ещё десяток лет, а то и больше.
   - Я молюсь о вашем с батюшкой долголетии, - уверила я. - Если боги будут милостивы, ваша мечта исполнится.
   - Но вы не тяните с браками для детей. Ещё лет шесть, и принцессе Лиутар придёт черёд воткнуть взрослую шпильку. Не пора ли подумать, кто станет ей самой подходящей парой? Тогда сразу можно будет посадить их под красную занавеску.
   - У меня уже есть список кандидатов. Но этот вопрос требует тщательного рассмотрения. Время ещё есть.
   Для подавляющего большинства местных желание матери стало бы законом, и дочку выдали б замуж сразу, как только это стало бы возможным. Так что я не стала уточнять, что намереваюсь дать ей погулять и после обряда втыкания шпильки, символизирующего переход от девочки к девушке. Ещё пару лет, как минимум, благо Лиутар участь всеми забытого перестарка не грозит.
   Но матушка не собиралась оставлять эту тему так просто.
   - Ваше величество, вы помните начальника округа Цзучан? Он сын покойного друга моего мужа, - доверительным тоном сообщила она. - Славный род, его отец служил ещё императору Дай-цзану, и по его поручениям много раз ездил послом и в Южную империю, и в оазисы, и даже за море! А его старший сын от старшей жены как раз в прошлом году сдал экзамен и получил должность регистратора в Приказе по делам императорского рода. Такой милый мальчик! Почтительный, рассудительный, благородный и добросердечный, и с прекрасными манерами. Сейчас он в отъезде, навещает родителей в Цзучане, но вы, ваше величество, обязательно примите его, когда он вернётся. Вот увидите, он придётся вам по душе. Лучшего зятя нельзя и пожелать.
   - А сколько ему лет? - поинтересовалась я.
   - Двадцать два года.
   - А не староват ли он для Лиутар? Больше десяти лет разницы...
   - Да в самый раз! Разве это не хорошо, когда муж старше и опытнее жены? Как раз когда Лиутар подрастёт, он вступит в пору зрелости, и ему так или иначе придётся выбрать себе жену. Помолвку можно заключить уже сейчас, и тогда он не совершит ошибки и не женится раньше.
   Продолжать разговор на эту тему мне не хотелось, поэтому я уверила, что рассмотрю предложенную кандидатуру со всем тщанием. Матушка замолчала, удовлетворённая, и стало слышно, как за соседним столиком обсуждают чью-то болезнь:
   - Головная боль и жар? Должно быть, в него плюнул песком ручейный ядонос, говорят, эти твари обитают в северных притоках Чезяня. Положите ему под перину корень дикого имбиря, только так, чтобы он не знал. Верное средство, так вылечили моего дедушку...
   Я вздохнула и пожелала неведомому больному удачи - здесь, чтобы лечиться, нужно обладать железным здоровьем. На некоторое время меня оставили в покое, позволив предаться своим мыслям. В один из моментов я вдруг осознала, что в забывчивости грызу уже третий или четвёртый по счёту стебелёк маринованного бамбука. Но если в нём и было что-то ядовитое, то я уже проглотила достаточно и бросать недоеденное смысла не было.
   Но параноидальные мысли оказались напрасными - бамбук никак на моё самочувствие не повлиял. А по возвращении во дворец меня ждали новости о расследовании. Оказалось, что отравительницу нашли - одна из работниц кухни созналась и не просто созналась, а привела подробности, исключающие самооговор. Причина была банальна - деньги, такая куча деньжищ, какой она за всю свою жизнь не видела. Хватит на приданое и себе и сёстрам, а то исправник Привратной гвардии уже намекает, что родители хотят его женить, да не на бесприданнице... Ладно, это лирика. Главное было то, что и деньгами, и ядом её снабдил евнух из Службы Бокового дворца. Евнуха нашли убитым, но на этот раз убийцы поспешили и оставили следы, так что исполнителей удалось вычислить. Правда, они сбежали из дворца, но вырваться из столицы с её тотальными проверками на воротах не так-то просто. На всякий случай Кей всё же разослал подчинённых на все близлежащие станции, трактиры и переправы.
   - Вам людей и средств хватает? - спросила я. - Если что-то нужно, то требуйте без стеснения.
   - Благодарю ваше величество, - Кей и не подумал отказываться. - В ближайшее время я представлю вам примерную смету.
   Я кивнула. На такое серебра не жалко.
   Дни снова покатились к зиме, то поливающей дождями, то засыпающей землю снегом. Введение монополии на соль и железо оказалось верным ходом, и уже ко дню Зимнего солнцестояния казна пополнилась существенной суммой. Если так пойдёт и дальше, можно будет приступить к осуществлению многих задумок куда раньше, чем я рассчитывала.
   Конец истории с отравлением наступил ещё до наступления нового года. Убийцы четыре месяца отсиживались в своём убежище, но Кей тоже отрастил недюжинное терпение, не давая своим подчинённым расслабиться и перестать искать и ждать. В конце концов все трое оказались схвачены: рядовой гвардеец и ещё пара евнухов. Как выяснилось, прятал их у себя один из сановников.
   - И ведь он искренне озабочен благом государства, что самое обидное, - хмуро сказал Кей, комментируя представленный мне протокол допроса.
   - Но его понятие о благе расходится с моим.
   - Даже не в этом дело. Он считает, что правление женщины нарушает порядок вещей, и это обязательно откликнется грядущими бедствиями. Если курица возвестила утро, дому конец - так он рассуждает. А ведь неплохой человек, мог бы спокойно жить и исполнять свои обязанности и вскоре уйти в отставку. Даже не знаю, как его допрашивать - у него слабое сердце, пришлось даже принести ему чёрную курицу во время беседы.
   - ЗАЧЕМ?
   - Курицу прикладывают при болях в сердце и внутренностях, это помогает изгнать болезнь...
   Я невольно шевельнула бровями, но от комментариев воздержалась.
   - Расспросите его семью и домашних. Если он не в одиночку всё задумал и осуществил, должен же он был встречаться с сообщниками.
   - Премного благодарен вашему величеству за совет, - иронично поклонился Кей, и я осеклась. И в самом деле, вздумала давать советы профессионалу.
   Сообщников действительно нашли, вот только главных желаемых мишеней - вана Лэя и гуна Вэня - среди них опять не оказалось. Оставалось лишь ждать и надеяться, что либо эти персоны возьмутся за ум, либо всё же однажды позволят поймать себя на горячем.
  
   - Приветствую ваше величество. Желаю вашему величеству долголетия и процветания.
   - Вставайте, сановник О. Что привело вас ко мне?
   О Тинзе выпрямился и улыбнулся со сдержанной гордостью. Именование "сановник" явно до сих пор доставляло ему прямо-таки детское удовольствие.
   - Если ваше величество не затруднит, ничтожный хотел бы обратиться с просьбой.
   - Что за просьба? - я не удивилась. Теперь я в полной мере понимала, почему оба моих мужа так поражались и даже обижались из-за того, что я у них почти ничего не просила. Просили все и обо всём, это не считалось чем-то зазорным, наоборот, придворные здраво рассуждали, что коли дитя не плачет, мать не разумеет. Даже Кей, воистину служивший не за страх, а за совесть, и тот уже обратился ко мне с несколькими просьбами, и отнюдь не только по делам своей армии Стратегической искусности. А поскольку всех не осчастливишь, приходилось искать баланс, чтобы не обижать людей постоянными отказами и не создавать впечатления, что верная служба не приносит никаких выгод, но в то же время не давать сесть себе на голову.
   - Я слышал, что в Охранном приказе освободилось место начальника Отдела столичных военных складов.
   - Это так, - дело об отравлении действительно освободило несколько постов, не ключевых, но достаточно лакомых для определённой категории людей.
   - Ничтожный осмелится рекомендовать на эту должность господина Тэ Сулимина из округа Иль. Пусть его род не столь знатен, но...
   Я машинально кивала, выслушивая дифирамбы неведомому мне господину Тэ, а после кого, как господин О выдохся, спросила:
   - Он ваш родственник?
   - Муж моей средней дочери, - О Тинзэ потупился, как девица, у которой спросили про наличие определённого опыта. Нехилое, должно быть, у дочки было приданое, если чиновник, пусть и провинциальный, согласился породниться с тогда ещё торговцем. Вообще-то в военные склады своего человека было выгоднее протащить господину Цуми, учитывая, что хранящееся на них то имело непосредственное отношение к его Ведомству Железа. Но, возможно, у господина Цуми просто не нашлось подходящих зятьёв.
   - Что ж, я обдумаю вашу кандидатуру. Это всё?
   - Ничтожный хотел поговорить с вашим величеством ещё об одном деле.
   - Что за дело? - я сделала жест в сторону бокового столика. - Присаживайтесь.
   - Благодарю ваше величество. Как вы знаете, многие купцы владеют кораблями, которые совершают рейсы через Восточные и Южные моря до Цветочного архипелага. Я и сам имел два таких. Но с некоторых пор торговля в южном направлении стала затруднена. И кое-кто из купечества попросил меня по старой дружбе донести их затруднения до вашего величества.
   - Говорите прямо, - потребовала я.
   - В последнее время участились случае захватов наших кораблей южанами. Наши купцы начали избегать заходить в их портовые города, но корабли всё равно пропадают. Несколько чудом уцелевших членов экипажей рассказали, что наши суда атаковали сразу по десятку лодок с гребцами и воинами. Они быстро нагоняют попавшее в безветрие или слабый ветер судно, забираются на борт, закидывая наверх верёвки с крючьями и вырезают всю команду.
   - Под южанами вы подразумеваете южную империю?
   - Да, ваше величество.
   - Это достоверные сведения?
   - Ваше величество, помилуйте!.. Разумеется, вы можете проверить, провести любое расследование. Нам нечего скрывать.
   Я в задумчивости постучала пальцем по губам. Посоветовать купцам держаться в открытом море, куда не доплывут лодки, не вариант: здесь судоходство развито довольно плохо, мало кто умеет и рискует отдаляться от суши. Такие есть, на те же восточные острова иначе не доберёшься, но подавляющее большинство корабелов предпочитает, как в античности, плыть вдоль берега. Не говоря уж о том, что потребность пристать к берегу даже у умелого моряка может возникнуть всегда, а берег этот принадлежит отнюдь не дружественному нам государству. С которым мы только-только закончили войну и, если честно, балансируем на грани новой. На южной границе я держу усиленные гарнизоны, то и дело случаются стычки, соседи явно пробуют нашу оборону на зуб, отнюдь не расставшись с надеждой снова прихватить то, что мы вернули.
   Так что захват имевших неосторожность причалить к южным берегам кораблей меня не удивлял - если уж кто-то заходит в чужой порт, то на свой страх и риск. Но вот то, что за нашими товарами начали охотиться и в море, было неприятно. Только-только удалось раскачать торговую братию на новый вид деятельности, и сейчас любая трудность могла оказаться роковой. А если жалоба пошла на самый верх, ко мне, значит, случаев было не один и не два.
   - Нужен не только торговый флот, но и военный, - не столько господину О, сколько себе сказала я. - Но строить его... Нужны большие деньги, сами понимаете. Могу выделить вам какое-то количество солдат, чтобы они охраняли корабли в пути и могли дать отпор в случае нападения. Правда, им придётся учиться драться на палубах. Ну и, если вы захотите сами набрать охрану, я не стану возражать.
   - Ваше величество издаст соответствующее распоряжение? - тут же спросил О Тинзе. Я вспомнила, что простолюдинам запрещено собирать собственные воинские отряды, и даже владение оружием, кроме охотничьего, для них под запретом.
   - Издам... скорее всего. Мне надо посоветоваться с Военным министерством, - которое как пить дать будет против. - Я рассмотрю это дело в кратчайшие сроки, обещаю.
   - Подданный понимает, - поклонился господин О. - Не стану скрывать, мы с моими друзьями уже и сами прикидывали, во что обойдётся постройка военных кораблей и содержание охраны для грузов. Верю, что ваше величество поймёт нас правильно и не сочтёт за дерзость.
   Я кивнула, ожидая продолжения.
   - Нам известно, какое бремя лежит на казне. И мы сознаём, что постройка военных кораблей необходима, и чем скорее, тем лучше, - сейчас, казалось, господин О начисто забыл, что говорить "мы" о презренных торгашах ему больше ни к лицу. - А потому мы готовы частично взять расходы на себя.
   - А взамен?
   - Ваше величество, всем известно, что, получив сливу, нужно подарить взамен персик. У южан есть свои торговые корабли, и они часто пытаются настроить население дальних стран против нас, мешая нашей торговле. А прибрежные селения Юга богаты, и именно они собирают и содержат разбойников, что грабят нас. Не лучше ли будет вычистить эти гнёзда порока? Также мы понимаем, что если мы возьмём у казны в долг на постройку судов, то должны будем вернуть эти деньги с процентами.
   Вот как - от меня требуется официально одобрить пиратство и разбой. И не просто одобрить, а войти в долю. А что, говорят, королева Елизавета Английская неплохо на этом приподнялась. Я невольно усмехнулась. Обнаглели вы, господин О. Интересно, будь жив мой муж, рискнули бы вы прийти к нему с подобным предложением?
   Резон в словах О Тинзе был - в самом деле, как ещё отвадить желающих пограбить, если не дать им сдачи. С другой стороны - стоит ли обострять и без того плохие отношения? Впрочем, и без политических соображений предложение мне было не слишком по душе. Всё-таки пиратство, даже если это сравнительно благородное каперство - дело отнюдь не благое. А ведь они собираются грабить и берега. Значит, под раздачу попадут и те, кто просто имел несчастье жить рядом с, как выразился господин О, гнёздами порока...
   А с другой стороны, не должна ли я в первую очередь думать о своих подданных? Да и о своих доходах, если уж на то пошло. Как ещё внушить соседям должное почтение к себе и не дать принять безответность за слабость? Не могу же я заявиться в Чжиугэ, южную столицу, и выдрать бороду дражайшему собрату-императору. Люди всегда страдают за грехи своих правителей, судьба их такая.
   - Пожалуй, я отправлю посольство в Южную империю, - нашла я компромисс с собственной совестью. - Попрошу, чтобы император Ши Цинъяу призвал этих разбойников к порядку. А если он откажется... или, скорее всего, сделает вид, будто не имеет к ним никакого отношения... тогда у нас будут развязаны руки.
   - Мудрость вашего величества несомненна, - согласно поклонился терпеливо дожидавшийся моего вердикта О Тинзе.
  
   Посольство отправилось вскоре после дня Зимнего солнцестояния, с таким расчётом, чтобы прибыть в Чжиугэ к Новому году и провести праздники на юге. На Зимней охоте перед солнцестоянием ван Лэй молодцевато добыл кабана, которого потом разделали на алтаре Неба - сам же он и разделал, как ближайший родственник императора, потому что мне и Ючжитару это было явно не под силу. Вместе с кабаном под нож пошли бык, баран и свинья, и я уже не побоялась перекусить незадолго до начала жертвоприношения, а не как в прошлом году, когда постилась с самого утра из опасения, что меня затошнит. Хотя всё равно вздрагивала и морщилась, глядя на окроплявший алтарный камень красный поток. До сих пор я думала, что "фонтаны крови" - это художественное преувеличение. Нет, оказывается, кровь из вскрытого горла действительно может бить под напором, как из хорошего шланга.
   Но всё же мирный Новый год, когда никого не надо резать, был мне больше по душе. Проводить борозды на поле и разбивать глиняного быка тоже выпало Эльму, явно довольному исполнением главной роли в обрядах. Этому человеку, судя по его оживлению и неизменной довольной улыбке, нравилось быть в центре внимания всего двора, несмотря на то что Ючжитар всё время находился рядом. Зато это не нравилось мне, ибо в очередной раз демонстрировало всем и без того пристрастным наблюдателям, что женщина одна с таким делом, как управление государством, справиться не может. Но приходилось терпеть. И благодарить Небо за то, что гун Вэнь всё ещё сидит в траурном затворе и потому не нужно мучительно раздумывать, кому из двух императорских дядюшек можно доверить эту высокую честь - замещать императора во время обрядов и жертвоприношений.
   Это был второй Новый год без Тайрена, и почему-то именно во время праздников его отсутствие ощущалось острее всего. Может быть потому, что в остальное время мы, случалось, и раньше не виделись сутками, занятый каждый своими делами. Но в пиршественный зал император и императрица неизменно вступают рука об руку, император поднимает тосты и принимает поздравления и славословия сановников, а императрице остаётся только гордиться, глядя на него.
   Теперь на высоком месте сидел мой пятилетний сын, а поднимала тосты и подыскивала подходящие слова благодарности я. Дракон на время ушёл в тень феникса, вырастая и набираясь сил, и иногда, оглядывая своих детей, сидящих передо мной на помосте для императорской семьи, и я впрямь чувствовала себя птицей, оберегающей своё гнездо.
   В этом году празднования опять были достаточно скромными - ни музыки, ни танцев, ни шумных гуляний. Траур, мы опять были в трауре: не успели отбыть по предыдущему императору, как снова пришлось отбывать по моему мужу. Не дай бог, ещё и свекровушка помрёт - и опять придётся облачаться в белое и поститься, показывая своё благочестие и дочернюю почтительность. Хотя, пожалуй, право лечь рядом с мужем и сыном в Лучезарной гробнице она заслужила. Иногда я думала - как она там, в своём монастыре, скорее узница, чем насельница? Она знала о смерти мужа, должна знать и о смерти сына, так ни разу не пожелавшего с ней увидеться. Иногда мне становилось её почти жаль.
   Не настолько, впрочем, чтобы захотеть с ней увидеться.
   За новогодними празднованиями наконец наступил спокойный месяц - все учреждения были распущены на каникулы, чиновники не собирались, и двор мог наконец отдохнуть. Время навестить родных и собрать друзей. Как раз тот случай, когда я остро осознавала - своих, личных друзей в этом мире у меня так и не появилось. Были друзья моего мужа, сохранявшие лояльность мне, были преданные слуги, вроде Шэн Мия и Гань Лу, были даже поклонники... Но тех, кого я могла бы действительно назвать другом или подругой, нет.
   Говорят, властитель всегда одинок. Тайрен, правда, эту истину опровергал, но кто знает, что было бы, просиди он на троне ещё десяток-другой лет.
   И всё же я собрала их - друзей Тайрена, свою опору и своих единомышленников в делах государственных. Но сейчас о государственных делах говорить не хотелось. Праздник нужен для того, чтобы пить вино и развлекать себя. И, хотя многие развлечения были под запретом, пытливая человеческая мысль, лишённая подспорья в виде интернета и телевидения, придумала много способов провести время с приятностью и даже пользой для ума.
   - В обоих рукавах свежий ветер.
   - Ветер стих и волны спали.
   - Э-э... - я подняла глаза к потолку, пытаясь отыскать идиому или поговорку, которая начиналась бы с иероглифа "спадать, успокаиваться", но на ум ничего не приходило. - Сдаюсь.
   С чарку передо мной полилась винная струйка. Проигравший в "цепочку слов" был обязан выпить штрафную чарку вина, но налитую ранее порцию я как-то незаметно уже успела осушить. На мужских пирах игры продолжаются, пока участники способны соображать, но присутствие дамы, конечно, заставляет сдерживаться. Вот и теперь Кей, не дожидаясь, пока я сделаю глоток, повернулся ко мне:
   - Ваше величество, быть может, сыграем во что-нибудь другое, если вы не против? Или послушаем рассказы нашего путешественника? Лоун, у тебя наверняка ещё найдётся, что нам поведать.
   - Даже уже и не знаю, что вам рассказать, - Чжуэ Лоун хлебнул из своей чарки. Он действительно то и дело срывался из столицы куда-нибудь, просто так, без цели, приговаривая, что поэту нужно вдохновение. Ни Тайрен, ни я ему не препятствовали - он, единственный из друзей императора, никакой официальной должности в столице не занимал. После воцарения Тайрен предлагал ему, как и всем, хороший пост, но Лоун отказался.
   - Разве что историю о том, как меня чуть не посадили в тюрьму?
   - О, а что за история?
   Оказалось, что имело место обычное недоразумение. Разумеется, когда Чжуэ Лоун выезжал из столицы, ему сделали подорожную, позволяющую беспрепятственно миновать заставы на границах округов. Но в пути он вдруг решил изменить маршрут, и в канцелярии начальника округа ему сделали новую подорожную... да что-то напортачили, так что за границами округа решили, что это подделка, и арестовали нашего поэта до выяснения обстоятельств. К счастью, он лично знал командующего гарнизона, к которому обратились, чтобы тот запер подозрительного типа у себя или выделил солдат, чтобы те проводили его в ближайший город. Лоун честно рассказал знакомому, что случилось, тот посмеялся, похвалил начальника заставы за бдительность и отправил гонца за уточнениями в канцелярию округа, а сам пригласил господина Чжуэ пожить пока у себя. Так что Лоун весьма мило провёл время у скучающего в провинции командующего, читая ему стихи и беседуя с ним о литературе.
   - Да, с этими отдалёнными округами прямо беда, - покачал головой Чунань Ксин, занимавший должность помощника министра чинов. - Порой такое в документах напишут, что своим глазам не веришь. По нескольку раз приходится уточнять, что же имелось в виду.
   - Вот как? - заинтересовалась я. - Почему же там держат столь некомпетентных чиновников?
   До сих пор мне не приходилось непосредственно иметь дела с документами, составленными в провинции - всё, что мне нужно было знать, обобщалось, переписывалось и подавалось мне докладами, составленными в столичных Министерствах, Надзорах и Канцелярии. Неужели вне столицы всё и правда настолько плохо?
   - Так больше просто некого, - развёл руками Чунань Ксин. - Это в Таюне нет отбоя от желающих служить, и можно выбирать лучших, но чем дальше от него, тем больше ситуация меняется. Все, имеющие влияние, стараются отбиться от назначения в глухие места всеми возможными способами. Там просто не хватает людей, приходится брать... кто есть, того и приходится. Иероглифы знает, уже хорошо. Кое-как подтягиваем на экзаменах и отправляем служить. Я понимаю, что так нельзя, но что делать?
   - А разве не ваше министерство заведует распределениями?
   - Это так, ваше величество, но всё же лучших мы стараемся ставить на хорошие посты - это и справедливо, и полезно для государства. Но благородные люди - это несколько тысяч семей, и из них служат далеко не все. Хорошо в армии, там можно повысить потребное число хоть из рядовых. У нас же человека без ранга можно поставить разве что начальником почтовой станции или рынка. Даже у начальников застав и переправ уже пусть низший, но ранг. А много ли желающих на эти должности? Отправить туда кого-то из хорошего рода всё равно, что ощипать феникса как курицу, а юноши из бедных и захудалых родов зачастую образованы даже хуже иных торговцев.
   - Хм, - я покусала губу. Решение напрашивалось, но не подорвёт ли оно каких-нибудь очередных устоев?
   - Мы ведь, кажется, собрались отвлечься, а не говорить о делах? - прервал мои размышления Кей. - Даже ваше величество нуждается в отдыхе от государственных забот. Предлагаю всем выпить за то, чтобы этот год мы провели лучше, чем предыдущий. А потом пусть Лоун нам что-нибудь прочтёт.
   - Вы правы, Кей, - усилием воли отгоняя размышления о проблеме, о которой я до сих пор и не подозревала, кивнула я. - Давайте поднимем чарки за всё хорошее, что у нас было, есть и будет!
   Все с готовностью взялись за вино, и вскоре политический вопрос, незваным пролезший в дружескую беседу, оказался забыт. Похоже, наши заказы на воинственные стихи не прошли даром, а может, Лоун просто приберегал что-то из сочинённого раньше, чтобы прочесть сейчас, но война в его творчестве теперь заняла заметное место:
  
   Император войска посылает на север пустыни,
   Чтоб враги не грозили поить в наших реках коней.
   Сколько битв предстоит нам, и сколько их было доныне, -
   Но любовь наша к родине крепче всего и сильней.
  
   Нету пресной воды - только снег у холодного моря.
   На могильных курганах ночуем, сметая песок.
   О, когда ж, наконец, разобьём мы врага на просторе,
   Чтобы каждый из воинов лёг бы - и выспаться мог!
  
   6.
  
   Нет! Разве небо наказанье шлёт
   Тебе, народ, в страданьях и беде?
   Оно - вдали, а злоба - за спиной, -
   Зависят распри только от людей!
  
   Ши цзин (II, IV, 9)
  
   Чтобы там ни сулили предзнаменования на местах, гороскопы, составленные звездочётами с Террасы Ведающих Небом, оказались благоприятны, и, надо сказать, что звёзды не соврали. Год действительно выдался спокойным. Дожди и солнце приходили в свой черёд, был благополучно убран один обильный урожай, потом другой. Житницы наполнились, подати были благополучно собраны в полном объёме, радуя регистраторов и распорядителей Приказа Великих припасов. Все жалования были без задержек выплачены, и я смогла осуществить всё, что было запланировано. Недовольные моим правлением поджали хвосты, и хотя разговоры о "курице, возвещающей утро" ходили, и пару арестов люди Кея всё-таки произвели, но скорее профилактически, чем потому, что действительно боялись каких-то активных действий. Так что казнить, к счастью, никого не понадобилось.
   Больше всего беспокойства продолжали доставлять южные дела. Граница стабилизировалась, но отправленное посольство, как и следовало ожидать, вернулось ни с чем. Император Цинъяу заявил, что знать не знает ни о каких грабежах. В море полно разбойников, которые никому не подчиняются, ловите их как хотите. Да, если поймаете, можете вздёрнуть, никаких вопросов. Что до ареста и конфискации товаров у имевших неосторожность зайти в порты Южной империи судов - ну, согласитесь, дорогие соседи, это ничтожная цена за земли, которые вы у нас отобрали. Что? Это мы их у вас отобрали? А известно ли вам, что ещё во времена императора Уцзин-цзана все земли от излучины Парчовой реки и до горы Пурпурная Гроздь принадлежали нам? Это ваш император Гай-ди злокозненно их присвоил, за что и получил справедливое возмездие от Небес уже в следующем походе. Мой посол напомнил, что по крайней мере половина этой территории в свою очередь отошла к Югу от Севера в результате войны. Ну да, тогда Север выступил агрессором, и Юг взял землю в качестве компенсации, но изначально-то она была наша... В результате стороны засыпали друг друга аргументами и примерами из истории вплоть до древних мудрых царей и разошлись, так ни до чего и не договорившись. Я только покачала головой, выслушав свободный пересказ этого спора. Нет, ну в самом деле, какая разница, как выглядела карта до Великой империи, если всех тех государств вот уже больше трёх сотен лет как не существует? Но эти люди на полном серьёзе толкуют, что раз большая часть царства Лэ (сгинувшего ещё, между прочим, до Великого императора, потому что соседи завоевали его раньше) отошла к Южной империи, то и на остаток его территории она тоже может претендовать по праву.
   Наши, впрочем, были не лучше. Все походы, что с Севера на Юг, что с Юга на Север всегда пытались обосновать либо территориальными претензиями, либо недостатком добродетели у вражеских правителей, что с точки зрения местных философов тоже было достаточным поводом для вторжения, ибо вторгающийся становился не банальным завоевателем, а орудием Небесного возмездия. Впрочем, разве они в этом оригинальны? Вспомнить некую страну моего мира, которая тоже везде и всюду несёт свет истинной демократии...
   В любом случае важным было то, что от пиратов Южная империя отказалась, а значит, мои люди были вольны делать с ними всё, что им заблагорассудится. А в случае, если мои подданные организуют нападение на берег, я тоже всегда могу сослаться на посторонних разбойников - дескать, в море их много. Главное, не дать схватить себя за руку. Так что я сразу же решила, что солдат на корабли можно ставить только для защиты и уж точно не использовать для наземных операций. По крайней мере, до официального объявления войны. А вот как разрешить нашим лихим торговцам набирать свои абордажные команды и при этом не слишком перекроить закон, предстояло ещё подумать.
   Впрочем, почему я должна думать об этом одна? Они сами в этом заинтересованы, вот пусть и ломают головы, а я согласую предложенное ими решение с законодателями. А заодно можно будет всё-таки потренировать солдат на предмет высадки десанта. Ну так, на будущее, на всякий случай.
   В общем, весну и лето мы все прожили спокойно. Но любое спокойствие рано или поздно заканчивается.
  
   - Вчера вечером в доме гуна Вэня побывал доверенный человек вана Лэя. О чём они говорили, разузнать не удалось, но разговор продолжался два часа.
   - Вот как... - пробормотала я. Из-за стены доносились детские вопли и смех - сегодня Шэйрен праздновал свой восьмой день рождения. Вечером будет чинный пир с участием взрослых, ну а пока я позволила сыну созвать, помимо брата и сестры, всех их друзей, приказала накрыть стол со вкусностями и оставила детвору резвиться как ей захочется. Пусть повеселятся.
   Между прочим, среди собравшихся есть и двое внуков гуна Вэня - от старшей дочери и от сына, того самого Руэ Шина, что является самым вероятным соперником Ючжитара на трон. Я вдруг поняла, что с трудом вспоминаю, как этот Руэ Шин выглядит. Довольно высокий для местного, а вот лицо ничем не примечательно. Равно как, впрочем, и характер со способностями. Молодой господин Руэ честно трудился служителем в Канцелярии, помогая канцлеру в его делах, нареканий не имел, но и особых похвал в его адрес я не слышала. Он весь был какой-то никакой, и когда б не его отец, никто бы о нём лишний раз и не вспомнил.
   И вот этого - на трон? Хотя, говорят, первый Романов тоже был ноль без палочки, а всем распоряжался его умный и энергичный отец. Вот только папа не вечен. Рано или поздно придётся Руэ Шину стать главой дома и доказать, чего он стоит сам по себе. Интересно, понимает ли это гун Вэнь?
   Кей терпеливо ждал, когда я вынырну из своих мыслей. Я покусала губу. Траур в семье Руэ подходил к концу, со дня на день безутешный вдовец принесёт духу умершей супруги большую жертву, снимет траурные одежды и вновь будет готов принять участие в жизни двора.
   Неужели сбывается мой кошмар, и они с Эльмом действительно пробуют договориться?
   - Во что бы то ни стало нужно добыть доказательства сговора, если они есть, - проговорила я. - Впрочем, вы это и сами понимаете.
   - Да, ваше величество. К сожалению, нам не удалось внедрить в ближнее окружение гуна наших людей. Он очень осторожен. Зато теперь у нас есть соглядатай в покоях вана Лэя, и я знаю обо всех его встречах и перемещениях. Не беспокойтесь, ваше величество, если здесь измена, мы её обнаружим.
   - Полагаюсь на вас, - привычно кивнула я. И в самом деле, без Кея я была бы как без рук.
   Верховный командующий Гюэ поклонился и ушёл, а я тихонько заглянула в соседнюю комнату. Конечно, там есть слуги, они не дадут случиться чему-нибудь плохому, и всё же пригляд не помешает. Но тревожиться было не о чем. Когда я просунула голову в щель, детвора играла в "слепых рыб" - местный вариант жмурок. Только здесь глаза завязывал не ведущий, а все остальные, ведущий же, единственный, оставшийся зрячим, привешивал к поясу бубенчик или мешочек с брякающими деревяшками, позволяя остальным ловить себя на слух. Тот, кто поймал, становился следующим ведущим. Иногда между игроками вспыхивали споры, кто первым изловил и кому теперь водить, но рассудительный Шэйрен предложил решать спорные вопросы жребием. Его голос, подкреплённый авторитетом хозяина праздника, стал решающим, и бросать жребий доверили тоже ему.
   Я с улыбкой прикрыла дверь. Дети... Скоро эта компания станет ещё больше и шумнее, когда к ним присоединятся две младшие сестрички. Хиотар и Читар уже начали болтать, постоянно треща между собой и с присматривающими за ними взрослыми, но для общих праздников ещё были слишком малы. Четверо родных и пятая приёмная... Что с ними со всеми будет, если я умру или окажусь в заточении?
   Нет, нельзя давать волю таким мыслям. Я не могу себе позволить уподобиться той птице, что замертво падает на землю, испугавшись звона тетивы. Слишком многое зависит от моего спокойствия и способности сохранять голову ясной. Подождём, пока Кей не добудет новых сведений, один заговор с его помощью уже был предотвращён, дадут боги - предотвратим и другой.
   Лучше пойти поработать. Вот уж что никогда не заканчивается, так это поток документов.
  
   Передо мной лежал бумажный свиток, содержащий составленный по всем правилам указ. Для вступления его в силу не хватало только императорской печати и подписи. Да ещё подходящего материала: всё же императорские указы оглашают с шёлка, а то и с золота, но никак не с бумажных листов.
   Впрочем, можно было не сомневаться, что с материалом у оригинала всё в порядке. Ведь на мой стол легла копия.
   - Ваш человек и в самом деле хорошо поработал, - пробормотала я, зачем-то перечитывая текст во второй и в третий раз. А ведь заверять его будет Ючжитар - если, конечно, будет. Благо он как раз научился писать своё имя и титул. Сама я указ о собственном низложении и назначении нового регента подписать едва ли смогу.
   Гун Вэнь и ван Лэй всё-таки договорились. Неизвестно пока, на каких условиях, но регентство уходило к гуну - а указ об этом хранился в кабинете вана.
   - Гун Вэнь останется в стороне, - сказал Кей. - Всё подготовит государственный совет, его пригласят править, а он ещё и поотказывается, следуя ритуалу.
   - И чего ему не хватает? - риторически спросила я. - Эльму, в смысле. Я бы поняла, если бы он сам метил в регенты. Но кем он будет при Руэ? Ради чего жертвовать своими племянниками?
   - Мне это неизвестно, - Кей был сама невозмутимость.
   - Ладно. А известно, когда они собираются действовать?
   - Полагаю, на одной из больших аудиенций, возможно, в честь праздника Зимнего солнцестояния. Но этот вопрос ещё нуждается уточнении. Полагаю, мой человек справится.
   - Он настолько близок к Лею?
   - Он уборщик, - Кей улыбнулся. - Глухой, а потому при нём говорить не опасаются. Мало кто знает, что он умеет читать по губам и к тому же грамотный.
   - Вы хорошо подбираете людей. Распорядитесь незаметно усилить охрану, мою и императора. Придётся нам затруднить Нетупящихся мечей.
   - Да, ваше величество, - Кей помедлил. - Могу я в свою очередь затруднить вас личной просьбой?
   - Разумеется, - я кинула взгляд на водяные часы. - Сегодня хорошая погода. Не хотите прогуляться вместе со мной? Заодно и изложите свою просьбу.
   - Слуга почтёт за честь.
   - Ну зачем же так церемониться?
   Погода действительно стояла отменная. Листья осыпались с деревьев и пёстрым, но уже буреющим ковром устилали землю. Здесь не было земного обычая сгребать их с газонов и сжигать, расчищали только дорожки. Нежно-голубое небо лишь кое-где пятнали перистые облачка, утром листву на земле и края дорожек схватило инеем, но теперь он уже растаял. Сад Безмятежности, куда я привычно продолжала ходить гулять, был безлюден: гарем пустовал, мальчишки и Лиутар в это время дня постигали преподаваемые им науки, а младших девочек обычно водили играть в Императорский сад рядом с дворцом Полночь. Только иногда мелькали сквозь обнажившиеся заросли цветные платья служанок и тёмные наряды евнухов, спешивших по делам, да в одном углу садовники возились с кустами.
   - Так что у вас за дело? - спросила я, когда впереди показался пруд.
   - Отвечаю вашему величеству. Около месяца назад я получил письмо из Цзярана. Отец пишет, что хватит мне жить одиноким псом и хочет, чтобы я женился.
   - И как? Невеста уже выбрана?
   - Да, есть в Таюне одна девушка... Но... Я боюсь, что отец сочтёт её неподходящей невестой для меня.
   - Вот как? И что же с ней не так?
   - Просто она не столь уж и родовита, и её отец - чиновник низкого ранга и всего лишь цзы*.
   - И вы хотите, чтобы я написала князю Гюэ Чжиану и походатайствовала за вашу невесту, - догадалась я.
   - Она пока ещё не моя невеста, но - да. Уповаю на милость вашего величества.
   Я задумчиво посмотрела на небольшое, но заметное бурление воды у плотины, под которой текла вода из Золотого канала, опоясывающего дворец. Мне нравилось иногда стоять здесь и слушать шум бегущей воды, более громкий, чем у искусственных водопадиков, украшавших сады. Интересно, что за человек князь Цзярана? До сих пор я получала от него только официальные послания и отвечала ему столь же официально - собственно, отвечала даже не я, а мои секретари, я лишь ставила подпись. Ко двору же князь приезжал считанные разы, и на моей памяти не было ни одного. Вот Тайрен с ним встречался, но плохо запомнил.
   Так почему бы не завязать более личную переписку и не познакомиться поближе? Как-никак, это одна из ключевых фигур в обороне всего государства.
   - Что ж, мне это совсем не сложно, и я с удовольствием приложу все силы, чтобы уговорить вашего отца. Но что за девушка ваша будущая невеста? Я хочу её увидеть.
   Кей назвал имя, но фамилия девицы ничего мне не сказала - значит, её родня и в самом деле не занимала при дворе никакого видного места. Я пообещала послать ей приглашение во дворец, мимоходом отметив, что Кей либо очень сдержан, либо выбрал себе потенциальную спутницу жизни, исходя отнюдь не из пылкости чувств. Едва ли влюблённый на его месте удержался от того, чтобы хоть парой фраз не похвалить объект своих воздыханий и не уверить, что моё величество в нём не разочаруется.
   Впрочем, любил ли Кей барышню Со или просто выбирал меньшее из зол, решив, что раз уж его женят так или иначе, лучше найти беспроблемную жену самому - меня это не касалось. Мои мысли волей-неволей возвращались к куда более животрепещущему вопросу. Моя власть, а может и жизнь, висела на волоске, а я даже не знала, когда последует удар. Может, времени уже нет совсем, может, Кей даже не успеет вызнать то, что хочет узнать.
   - Возвращаясь к вану Лэю... Как вы думаете, не стоит ли арестовать его прямо сейчас? Того, что нашли в его доме, для заведения дела с лихвой хватит.
   - Ваше величество вольны отдать приказ, но я бы всё же предпочёл подождать, пока не выяснятся подробности. Хотя бы на этот раз хотелось бы вырвать зло с корнем.
   - Недовольные были, есть и будут, - возразила я. - Но, схватив Лэя и Вэня, мы вытащим дрова из-под этого котла. Им будет непросто сыскать замену.
   - И всё же они не единственные состоят в заговоре. Быть может, их арест спровоцирует остальных. Если уж арестовывать, то так, чтобы накрыть разом как можно больше.
   В его словах был резон. Я поколебалась и кивнула. Огибавшая пруд дорожка вывела нас к стене сада с боковым проходом, Кей поклонился на прощание, а я попросила его прислать ко мне командующего Нетупящихся мечей, чтобы сразу же и отдать распоряжения.
   Человек Кея в полной мере отрабатывал положенное ему жалование. Не прошло и пары дней, как он сообщил, что в доме Эльмов прошло большое собрание заговорщиков. Под самым благовидным предлогом - праздновался день рождения хозяина, но после шумного застолья он и три десятка самых высокопоставленных гостей, включая гуна Вэня и его старшего сына, удалились в дальнюю комнату и закрыли двери, выгнав даже слуг. Так что ничего подсмотреть героическому уборщику не удалось, но всё же он не напрасно целый вечер драил приёмную и террасу на парадном дворе. У некоторых людей есть дурная привычка продолжать разговоры и после того, как они встанут из-за стола, до самых ворот. То, что удалось узнать, не оставляло сомнений в характере беседы. Для меня, не изобретая велосипеда, подбирали подходящий монастырь, и Эльм мстительно предлагал тот самый, где всё ещё томилась его несчастная сестра. А кроме того, заговорщики досадовали, что не удалось перетянуть на свою сторону воспитателя маленького императора, так что с мальчишкой в первое время могут быть проблемы. Хоть тут я могла вздохнуть спокойно, но профилактическую беседу воспитатель всё же заслужил. Если уж тебя пытаются вербовать, то не молчи об этом! Полный двор стукачей, прости господи, а когда надо, то, как говорится, не чирикают, не каркают.
   Впрочем, в подчинении у армии Сверхъестественной стратегической искусности состояли не только уборщики. Через пару дней один из сыновей заговорщиков зашёл прокатиться под зелёным парусом и распустил язык. Нет, про заговор он ничего конкретного не сказал, но, по его словам, выходило, что в скором времени его отец получит повышение в должности, и уж тогда-то его семья и сам молодой человек ух заживут! И никакая регенствующая императрица им не помешает. Девица, с которой он проводил время, сперва подначивала клиента показным неверием, потом восхищённо охала и ахала, а после отправилась с докладом. Ценной информацией в нём оказался конкретный срок. Кей был прав - повышение планировалось сразу после дня Зимнего солнцестояния. Что ж, теперь у нас был и список участников, и их примерный план. Оставалось только произвести аресты.
   И вот, когда я с Кеем сидела в своём кабинете, утверждая предложенный им комплекс мер, ко мне заглянул дежурный евнух и сообщил, что Великий защитник просит аудиенции. С любопытством переглянувшись с Кеем, я велела позвать.
   - Ваше величество, благоденствия и процветания вам, - поклонился гун Вэнь. Моё любопытство возросло - обычно господин Руэ был величественно-спокоен, но тут в его облике проглядывали следы явного волнения.
   - Хорошо, что вы здесь, сановник Гюэ, - продолжил меж тем гун. - Я могу сразу рассказать и вам то, что обязан сообщить как верный подданный и как благородный человек. Ваше величество, против вас готовится заговор!
  
   Сказать, что он меня удивил, значило ничего не сказать. Я смотрела на своего Великого защитника, только что не отвесив челюсть, а он медлил, якобы подбирая слова, а на деле, держу пари, наслаждаясь произведённым эффектом.
   - Заговор? Против меня? - обретя дар речи, переспросила я. Они что, с Эльмом решили устроить соревнование, кто меня больше поразит? Сначала Эльм, когда вместо ожидаемого призыва к свержению начал меня хвалить, теперь этот, донося на заговорщиков, которых сам же и возглавляет.
   - Да, это так, ваше величество.
   - Объясните, - тихо сказал куда лучше меня владевший собой Кей.
   - Охотно, командующий Гюэ. Неделю назад я был в гостях у вана Лэя, который пригласил меня на день рождения. Там-то всё и открылось. Не думал я, что меня пригласили для того, чтобы поставить перед фактом: группа сановников хочет назначить нового регента и видят в этой роли меня!
   - Хотите сказать, что до той поры вы ни о чём не подозревали?
   - Увы, командующий. Мне больно расписываться в своём недомыслии. Конечно, мы и раньше беседовали с ваном Лэем о путях нашего государства, пытаясь найти наилучший из них, а также способы оказать наибольшую помощь вашему величеству, взвалившей на свои плечи эту многотрудную ношу. Но потом моя жена ушла на Небеса, и я на время оставил все думы о мирском. Кто ж знал, что семена, заронённые нами, за это время дадут такие всходы!
   Вот ведь шпарит как по писаному и даже не краснеет, восхитилась я. Сразу видна закалка бывалого царедворца.
   - Если вы обо всём узнали неделю назад, почему пришли только сейчас? - не давая всей этой словесной эквилибристикой сбить себя с мысли, спросил Кей.
   - Мне было не просто поверить и не просто решиться. Ведь мы с ваном Лэем не только сановники высших рангов, призванные быть опорой трону, но и родня императорскому дому, а значит, родня между собой. Но что уж тут говорить, если даже сын может принести жалобу на отца, если речь идёт об Умысле Измены или Умысле Восстания против!
   Я машинально кивнула. Да, действительно, дела о государственной измене были единственными, по которым дети могли безнаказанно доносить на родителей. Во всех остальных случаях сына-доносчика ждал палач, независимо от степени правдивости доноса. Закон незыблемым обелиском стоял на страже семейной добродетели, мыслившейся как основа и залог всего общественного и государственного порядка. Вплоть до того, что при конфликте семейных и государственных интересов, пока дело не доходило до крайности, вынуждал выбирать семейные. Однако император, отец всей империи, стоит выше даже родного отца.
   - Но главное моё опасение, заставившее меня медлить, - продолжил тем временем гун Вэнь, - это боязнь невольно подтолкнуть злодеев. И потому слуга нижайше умоляет ваше величество сохранить нашу беседу в тайне.
   - Господин Великий защитник, я, конечно, женщина не самого великого ума, но всё же во дворце не первый год, - не удержалась от сарказма я.
   - Слуга забылся. Умоляю о прощении вашего величества.
   - Что конкретно планируют заговорщики? - опять вернул беседу в практическое русло Кей.
   - Накануне дня Зимнего солнцестояния будет большая аудиенция в честь полнолуния. На ней сановники потребуют у вашего величества сложить с себя обязанности регента и либо последовать за его величеством Уэн-ди, либо отречься от мирской жизни.
   - Последовать за его величеством? Это что же, наложить на себя руки?
   - Именно так. Доказать, так сказать, вашу любовь и преданность. В тот же миг Доблестная гвардия, что будет нести караул во дворце Согласия Неба и Земли, возьмёт ваше величество под стражу и препроводит в Западный дворец. Остальные гвардейцы, насколько мне известно, на этот раз в заговоре не участвуют. Его величеству Ючжитару в тот же день поднесут заранее заготовленный указ о вашем низложении и назначении нового регента.
   - Вас.
   - Да, меня, - не стал отрицать Руэ Чжиорг. Дальше напрашивался вопрос, почему он добровольно отказывается от столь блестящей перспективы, но задавать его не имело смысла. Кей тоже молчал.
   - Ваше величество, - не дождавшись нашей реакции, снова заговорил гун, - я сознаю и свою меру ответственности. Пусть я не знал о заговоре, но именно меня заговорщики выбрали своим предводителем. Моё пребывание на посту Великого защитника впредь будет неуместно. Прошу ваше величество принять мою отставку и назначить этому слуге наказание.
   Он отвесил подчёркнуто почтительный поклон.
   - Я подумаю над вашими словами, - пообещала я.
   - Гун Вэнь, - стальным тоном, словно собеседник уже был задержанным, произнёс Кей, - я жду вас у себя. Вы назовёте мне имена всех заговорщиков и расскажете, о чём шла речь на том собрании на дне рождении вана Лэя.
   - Разумеется. Этот недостойный всё понимает.
   Когда гун Вэнь ушёл, мы некоторое время молчали.
   - Как вы думаете, принять его отставку? - спросила я наконец.
   - Решать вашему величеству, но... возможно, убрать его из столицы будет действительно неплохим решением. В конце концов, на этот раз нам не нужно дожидаться выступления, чтобы накрыть змеиное гнездо. Аресты можно начинать хоть завтра.
   - Вот и начинайте, мы уже ждали достаточно. И всё же...
   - Гадаете, почему он решил предать своих союзников?
   - Конечно. Я не понимаю ни его, ни Лэя. Они оба один за другим отказались от возможности стать регентами. Или хотя бы попытаться.
   - Возможно, в этом и дело. Гун Вэнь умён. Полагаю, он просто разглядел иглу в шёлковых очистках и решил избавиться от соперника вашими руками. Что-то в плане Эльма ему не понравилось. Но подробности мы узнаем, если узнаем, лишь в ходе следствия. Вот только... Всё же он оказал вам услугу. Просто отправить его в отставку... Двор не то, чтобы не поймёт, но, полагаю, вам всё же придётся дать ему какую-нибудь должность, хоть и с понижением. Иначе придётся выслушивать поток просьб и жалоб, и ваша репутация пострадает.
   - Может, назначить его начальником какого-нибудь округа? - поразмыслив, предложила я. - Говорят, что степняки никак не уймутся, их разъезды курсируют у самых застав. Не иначе, примериваются, как бы откусить кусочек. К тому же округа Чжучхэ и Лимису и без того проблемные, уже два восстания зародились в тех краях. Вот пусть и наводит порядок.
   - Что ж, если командующие тамошними гарнизонами люди надежные, почему бы и нет, - согласился Кей. Мы оба понимали, что отдавать в руки бывшего Великого Защитника ещё и военную власть будет слишком опрометчиво. К счастью, разделение военных и гражданских властей было давным-давно проделано за меня. Императоры по большей части вообще относились к армейским командующим с большим подозрением. И не всегда безосновательным - бывали случаи, когда преуспевшие полководцы пытались потеснить Сыновей Неба.
   Вообще, излишняя концентрация власти в чьих-либо руках, кроме императорских, была, похоже, постоянным ночным кошмаром здешних правителей. Отсюда целый ряд ограничений, начиная с жёсткой регламентации права на личные дружины аристократов и кончая так удивившей меня когда-то манерой формировать армию для каждой войны заново из разбросанных по стране гарнизонов и заново же назначать для неё командную верхушку, распуская сразу же после окончания военных действий. Подозреваю, что ноги у постоянной ротации чиновников тоже растут отсюда. И можно ли правителей за это винить? Бывали же случаи, и не раз, когда царь или император становился лишь номинальным правителем, а то и вовсе слетал под напором собственной знати, и хорошо если для того, чтобы уступить место новой династии. А то ведь случалось страна и вовсе оказывалась разодрана на несколько частей.
   Подданные - они ведь такие, дай им ли, а они уже смотрят на таэль.
   - Откланиваюсь, ваше величество, - Кей поднялся.
   - Берегите себя, - машинально ответила я стандартным пожеланием. Неужели эта история с заговором скоро кончится, и я хоть на какое-то время смогу вздохнуть спокойно?
  
   *Низший из аристократических титулов.
  
   7.
  
   Царство идёт к своей гибели скорой,
   Небо оставило нас без опоры!
   Даже пристанища нам не найти.
   Как мы идём, по какому пути?
   Коль благородные люди на деле
   В сердце охоты к вражде не имели,
   Кто ж породил бесконечное зло,
   Что нас к несчастью теперь привело?
  
   Ши цзин (III, II, 3)
  
   Насчёт "завтра", это мы, конечно, погорячились. На завтра был запланировано начало Зимней охоты, и убрать самого главного охотника означало бы создать себе немалые сложности, особенно если учесть уже вполне официальную просьбу об отставке от второго кандидата, что прямо с утра легла мне на стол. Так что пусть ван Лэй добудет несчастного кабана или оленя, которого жизненно необходимо скормить Небу на алтаре. А вот по возвращении охотников ждёт сюрприз.
   Гуна Вэня я действительно решила услать на границу со степью. Область эта проблемная, скучно господину Руэ не будет, и при этом небогатая - сказываются и довольно суровый климат, и наличие беспокойных соседей. Так что набрать там себе слишком много власти и богатства едва ли выйдет, да и беспокойные местные жители чиновников не слишком любят. Потому и чиновники идут туда неохотно, не элитное это направление.
   В общем, я надеялась, что сложность поставленной задачи нейтрализует Вэня хотя бы на ближайшую пару лет. А там видно будет.
   - Ваше величество, Летящий Снег осёдлана, - доложил Шэн Мий. - Ваши сопровождающие ждут.
   - Да, я сейчас, - рассеянно пробормотала я, прикидывая, не пытаются ли меня надуть, сообщая о каких-то совершенно гигантских суммах, которые, по мнению управителей, требуются на ремонт путевых дворцов. Я уже немного разбиралась в пусть не в самих ремонтных работах, но в хотя бы в количестве денег, что на них уходит. Они там что, собрались всё посносить и отстроить заново?
   Мой распорядитель терпеливо ждал. Я раздражённо захлопнула папку и отложила её в сторону. Нужно разобраться, но не прямо сейчас. А скорее придётся передать кому-то - я физически не могу проверять всё. И как бы там ни было, сколько бы бумаг на меня не наваливалось, нельзя всё время сидеть на одном месте. Моё здоровье - тоже ресурс, о нём надо заботиться, я не могу себе позволить запустить дела из-за ухудшившегося самочувствия. Но если я начну делать зарядку, меня, боюсь, не поймут. А вот верховая езда вполне социально приемлема, хоть и ретроградами для женщин не очень одобряема. В обычное время ещё были возможны танцы и подвижные игры, но сейчас нельзя, траур-с...
   Летящий Снег была белоснежной кобылой, очень красивой и к тому же спокойного нрава. По-русски, конечно, правильнее было бы назвать её Метелью. Тайрен подарил мне Метель сразу после возвращения из своего первого похода, из числа тех закупленных им табунов Львиной страны, что славится не столько львами, сколько лошадьми. С тех пор она стала моей любимицей, и я ежедневно, кроме тех месяцев, когда она была жеребой на больших сроках и водила жеребёнка, не меньше местного часа проводила на ней верхом.
   Жаль, что ни один из двух принесённых Метелью жеребят не унаследовал её чисто-белой масти.
   - Пойдёмте, - я поднялась, намереваясь перейти в соседнюю комнату, где меня переоденут в платье для верховой езды - с широкой юбкой, скрывающей ноги, даже когда садишься по-мужски, ведь дамского седла здесь не знали. Шэн Мий поклонился, дежурные служанки распахнули двери...
   - Ваше величество! Ваше величество! Беда!
   Через приёмную ко мне со всех ног мчался гвардеец. Судя по доспехам - из Доблестной гвардии. Один из выстроившихся в моих покоях евнухов попытался преградить ему дорогу, и тут же отлетел в сторону.
   - Ваше величество! - гвардеец, не обращая внимания на попытавшегося спросить что-то грозным тоном господина Шэна, бухнулся передо мной на колено. - Докладываю - в Доблестной гвардии бунт! Они собрались и идут сюда, в Западный дворец, намереваясь схватить ваше величество!
   Я молча открыла рот. Сейчас идут?! А как же... Ведь хотели в день Зимнего солнцестояния... Во время большого приёма...
   - Ваше величество, я могу вывести вас из дворца, - добавил гвардеец.
   Гадать, почему заговорщики изменили планы, было некогда. Я захлопнула рот развернулась к Шэн Мию:
   - Собери моих ближних слуг, постарайся вывести их и спрятать куда-нибудь. Если не успеете - запритесь в верхних комнатах. Идём.
   Последнее относилось к гвардейцу. Тот сразу же вскочил и без слов последовал за мной к выходу.
   - Ваше величество, - на бегу сказал он, - командующий Чжугэ вчера встречался с командованием Привратной гвардии. Возможно, дворцовые ворота уже перекрыты. Но мы можем выйти через Восточный дворец, у меня есть ключ.
   Я молча кивнула. Восточный дворец пустует вот уже который год. Стражи внутри нет, наружные ворота Славы заперты. Караул стоит и при них, но чисто номинальный. И если проход из Восточного дворца во Внутренний не перекрыт, вполне можно проскочить.
   Свита для прогулки скучала у входа. Если они и удивились поспешности, с которой императрица в обычном платье, даже без плаща, в сопровождении одного лишь гвардейца сбежала с крыльца, то постарались ничем этого не показать. Евнух привычно придержал лошадь, пока я перекидывала ногу через круп со ступеньки крыльца - юбка задралась, но не так сильно, как я опасалась. Гвардеец бесцеремонно выхватил повод у другого евнуха.
   - Скачем! - крикнула я и ударила лошадь пятками, заставив взять с места в карьер и предоставив свите нагонять. В лицо ударил холодный ветер, всё же на дворе был месяц, именуемый "большими снегами", и хотя прямо сейчас снега не было, но погода теплом не баловала. Ничего, не минусовая температура, можно потерпеть. Мысль, что можно было бы сгонять служанку в соседнюю комнату за тёплым халатом, растаяла - стоило мне галопом миновать ворота Западного дворца, как раздались крики "Стой!", и я увидела толпу людей в доспехах, со всех ног спешившую к нам по аллее. К счастью, конных среди них не было, и догнать скачущих лошадей они не могли. Правда, чтобы не пробиваться через них, пришлось сделать крюк к Императорскому саду, но когда мы подъехали к Восточному дворцу, там было тихо. Хотя караул всё же был удвоен.
   - Дорогу императрице! - крикнул гвардеец, вырвавшийся на полкорпуса вперёд.
   - Приказ - никого не выпускать... - заикнулся один их караульных.
   - Ты что, не видишь с кем говоришь?! - рявкнула я. - Открывай ворота!
   Видимо, в детали заговора рядовых Привратной гвардии не посвятили. Глаза караульного округлились, и он вместе с товарищами торопливо распахнули створки. Копыта гулко цокали по плитам двора и дорожек, мы быстро пересекли знакомый мне словно бы по какой-то другой жизни сад, оставив по правую руку Хризантемовый павильон, и остановились перед запертыми изнутри воротами Славы, что вели из Восточного дворца в город. Гвардеец соскочил на землю, вытащил ключ, больше похожий на ломик, и отпер огромный замок, потом с помощью не отставшего от нас молодого евнуха вытащил два засова. Гвардейцы, стоявшие снаружи, удивленно оглянулись, когда створки распахнулись, но как-то воспрепятствовать нам не попытались.
   - Ваше величество, вы можете пока укрыться в доме верховного командующего Гюэ, - сказал гвардеец, разом объяснив и своё нежелание примыкать к бунту своей гвардии, и хорошую подготовку к побегу. Но я покачала головой:
   - К воротам Весеннего сияния.
   Мы пролетели каменный мост и помчались к стенам Внутреннего города. Прямые как стрелы улицы быстро вывели нас к раскинувшимся у самых ворот гвардейским казармам. Возможно, и правда стоило ехать к Кею, ведь раз он предусмотрел случившееся, то должен был предусмотреть и противодействие заговорщикам. Но меня не отпускала мысль о детях. Я не верила, что заговорщики причинят им какой-то вред, во всяком случае прямо сейчас, но сердце всё равно прыгало. А если их напугают? А если стражи из числа Нетупящихся мечей попытаются остановить этих, из Доблестной гвардии, и начнётся свалка? А если?.. Перед глазами стояло видение толпы вооружённых мужиков, врывающихся в комнаты ребятишек, старшей из которых десять лет. Какая мать будет при этом спокойна?
   Нет, я не буду ждать, пока Кей приведёт в действие свой план. Его уже известили, можно не сомневаться. Пусть присоединяется, но я и лишней минуты медлить не намерена.
   Караул, стоящий в воротах казармы Правой и Левой гвардий, округлил глаза при виде мчащейся галопом кавалькады со мной во главе. Надо отдать им должное, узнали меня мгновенно. Мне не пришлось даже спешиваться - из главного здания выскочил человек почти без доспехов, только с прикреплённым к поясу подобием распашной пластинчатой юбки. Судя по форме удерживающей пучок заколки и узорам на кожаных наручах, схватывающих широкие рукава у запястий, чтобы не мешали при воинских упражнениях, это был кто-то из приставов.
   - Ваше величество?!.
   - Собирай всех! - не дожидаясь, пока он сформулирует вопрос, крикнула я. - Измена!
   Глаза у пристава не просто округлились - казалось, что они повисли перед лицом на стебельках, как у рака. Но переспрашивать он не стал, разумно рассудив, видимо, что лучше предоставить разбираться начальству. Начальство не заставило себя ждать - стоило приставу нырнуть обратно в здание, как выскочил главнокомандующий Правой гвардии.
   - Что случилось, ваше величество?
   - Покушение на императора! - я не стала проверять, захотят ли они помочь мне лично, сразу выбрав беспроигрышный вариант. - Жизнь его величества зависит от вас! Быстрее!
   Спустя минуту казарма превратилась в растревоженный муравейник. Гвардейцы выскакивали из здания и дворов, кто-то застёгивал на ходу амуницию, кто-то дожёвывал обед. Бесформенный поток мгновенно разбивался на отряды, привычно строясь в ровные четырёхугольники. На вопросы отдавшего все распоряжения главнокомандующего взялся отвечать гвардеец, чьего имени я так и не собралась спросить. Да, взбунтовалась Доблестная гвардия и, возможно, Привратная. Вломились в Западный дворец. Что с его величеством, неизвестно. Придётся ли брать дворцовые ворота штурмом? А кто его знает...
   Потайной ход, вспомнила я. Я же знаю потайной ход во дворец Полдень. Так что даже если дворцовый комплекс заперт изнутри, штурмовать его не придётся. Ну, держитесь, заговорщики! Метель беспокойно фыркала и переступала с ноги на ногу, чувствуя мою злость и нетерпение. Наконец команда выступать была отдана, и мы с командующим повели несколько сотен человек обратно ко дворцу. Поскольку известие было послано и в другие казармы, оттуда вышли и присоединились к нам новые отряды, так что к Полуденным воротам дворца я подвела уже небольшую армию.
   Однако вышибать Полуденные ворота либо идти в обход не пришлось. Створки оказались распахнуты, хоть и перегорожены строем закованных в железо гвардейцев. А впереди, плечом к плечу с верховным командующим Доблестной гвардии Чжугэ стоял Ведающий нравами Цзаю Чинчун - один из шести сановников первого ранга. Предатель!
   - Ваше величество, - Ведающий нравами выступил вперёд, сжимая в руках какой-то свиток, и повысил голос, - прошу вас, нет нужды в торчащих ветках и сучьях. Собравшийся сегодня совет отрешил вас от должности регента, а потому у вас нет никакого права отдавать приказы гвардии. Вам надлежит сложить с себя полномочия и ввериться заботам нового регента.
   - Вот как? - невольно усмехнулась я, натягивая повод, и моя армия остановилась позади меня. - И кто же этот счастливец?
   - Господин Великий защитник, гун Вэнь.
   - Господин Цзаю, - нас разделял только перекинутый через окружавший дворец ров горбатый мостик, так что мне не нужно было повышать голос, - если бы вы не торопились так объявить о моём отстранении и хотя бы изучили бумаги в моём кабинете, вы бы знали, что гун Вэнь - уже не Великий защитник. Он испросил отставки с этой должности и получил перевод на должность начальника одного из округов. Куда, вероятно, уже и отбыл.
   В глазах Цзаю Чинчуна мелькнула растерянность.
   - Ведь он не принимал участие в вашем совете, верно? - добавила я, и Ведающий нравами с командующим Чжугэ переглянулись.
   - Даже если и так, - подал голос командующий, - вы всё равно уже не регент. Мы вернём гуна Вэня или найдём достойного человека на это место.
   - Это кого же? Уж не вана ли Лэя?
   - Ваше величество, вас это тревожить не должно, - снова вмешался Цзаю Чинчун. - В любом случае, это будет человек, следующий пути добродетели и уважающий заветы предков. А вам лучше отпустить всех этих людей и вместе с нами проследовать в Западный дворец.
   - Вы не в том положении, чтобы пытаться мне диктовать, господин Цзаю! Думаете, выкатили глаза по-волчьи - и уже стали хозяином дворца? - я махнула рукой. - С дороги! Иначе всех вас просто сметут.
   - Командующий Шан, - Цзаю Чинчун перевёл взгляд на командира рядом со мной, - вам незачем вмешиваться в это дело. Обещаю, не вы, ни ваши подчинённые никак не пострадают. Будем считать, что произошло недоразумение и вы были обмануты этой женщиной.
   - Что с его величеством? - командующий Шан зрел в корень.
   - Ничего. Его величество никак не пострадал...
   - Ваше величество!!!
   Мы все обернулись на истошный вопль. Из-за угла дворца выскочил, обежав ров, и со всех ног нёсся к нам человек, путаясь в полах длинного чёрного одеяния дворцового евнуха. Когда он подбежал поближе, я с изумлением узнала евнуха Чуа, наставника Яо Фаня. Должно быть, он выскочил наружу через ворота Доблести, соединявшие Западный дворец с городом.
   - Докладываю... вашему... величеству! - евнух задыхался, но не забыл сложить руки в жесте почтения и отвесить мне поклон раньше, чем успел остановиться. - Покушение! На его величество совершено покушение!
   - Что?!!
   Если бы Чуа выхватил арбалет и выпустил стрелу мне в лоб, он бы не смог произвести на меня такого впечатления. Очумевший вид евнуха сразу отметал предположение о каком-нибудь недоразумении. Он бежал за помощью, это было очевидно. Моя ложь, призванная обеспечить послушание гвардии, на глазах оборачивалась правдой.
   - Бунтовщики попытались прорваться во внутренние покои его величества, они убили стражу у дверей! Господин Шэн послал за помощью, а меня к вам... Быстрее, там во дворце идёт бой!
   Метель всхрапнула и нервно заплясала подо мной. Кажется, вид у Ведающего нравами Цзаю и командующего Чжугэ был такой же растерянный, как и у всех остальных, но мне было не до того, чтобы разгадывать выражение их лиц.
   - Изменники! - не узнавая своего голоса, заорала я. - Взять их! Казнить!!!
   Если у командующего Шана и его подчинённых и были какие-то сомнения, то сейчас они кончились. Строй гвардейцев с рёвом рванулся вперёд из-за моей спины, обтекая меня, и две человеческие стены столкнулись. Чжугэ успел выхватить меч, Цзаю Чинчун упал сразу. Я видела лишь, как окружившие его воины ещё пару раз взмахнули мечами, а потом волна атакующих вмяла строй Доблестной гвардии внутрь, легко, как бумагу. Я ткнула Метель пятками и поскакала следом.
   Спустя полчаса всё было кончено. Западный дворец стоял с распахнутыми дверями, пара окон была выбита, но в остальном он не пострадал. Кое-где валялись трупы, бой действительно был, и не шуточный, но когда я вбежала в детскую, первым, кого я увидела, был бросившийся ко мне Ючжитар. Я подхватила потяжелевшего сына на руки, едва не разрыдавшись от облегчения. Остальные были здесь же: бледная, часто моргающая Лиутар и Шэйрен, что держал сестру за руку. Откуда-то из глубины доносился отчаянный детский рёв: Хиотар едва ли могла понять, что происходит, но настроение окружающих взрослых уловила безошибочно и испугалась за компанию. Дрожащие голоса нянек, пытавшихся её успокоить, но производили на малышку никакого впечатления.
   - Ваше величество, - передо мной брякнулся на колено верховный командующий гвардии Нетупящихся мечей, - докладываю. Все убийцы были уничтожены. Помощь прибыла своевременно.
   - Матушка!.. - всхлипнул отчаянно цеплявшийся за меня Ючжитар, и я испытала яростное желание убить нападавших ещё раз.
   - Что здесь произошло? Расскажите толком. И встаньте.
   - Докладываю. Ваш слуга проверял караулы, когда ко мне прибежал евнух Уцзин и передал приказ вашего величества усилить охрану его величества.
   Я хлопнула глазами, потом перевела взгляд на скромно стоявшего в углу Шэн Мия. Тот едва заметно улыбнулся. Не будь у меня на руках Ючжитара - обняла бы господина Шэна от избытка чувств.
   - Этот слуга снял с постов всех своих подчинённых, находящихся во дворце, и отвёл их к детским покоям Западного дворца. Как только я закончил, изнутри раздался крик. Оказалось, что нападающие выломали окно со стороны террасы и проникли к его величеству, убив обоих стоявших у окна караульных. К счастью, при его величестве был этот мальчик, Яо... Он закричал, и караульные, стоявшие у двери, ворвались внутрь, задержав убийц.
   - Матушка, братец Фань одного из них проткнул мечом! - кажется, Ючжитар уже несколько отошёл от испуга, и в его голосе прозвучала такая гордость, словно он сам принимал участие в сражении.
   Я пошарила глазами по комнате. Яо Фань стоял у стенки за спинами стражи, так что сразу его заметить было трудно.
   - Подойди, малец, - кивнул ему командующий, и подросток выступил вперёд.
   - Ты правда проткнул убийцу? - спросила я, и он кивнул.
   - Сам я не видел, - сказал командующий, - но он сражался вместе со всеми. Настоящий мужчина.
   Яо Фань покраснел. Я опустила Ючжитара на пол и всё-таки обняла брата Мейхи, хотя для этого мне пришлось наклониться - мальчик вытянулся за последние годы, но до взрослого ему было ещё далеко.
   - Сколько было убийц?
   - Не меньше двух десятков.
   - Все убиты?
   - Поручиться не могу, - с заминкой признал командующий. - Когда началась свалка, кто-то мог и удрать.
   - Что ж, найдём. Верховный командующий, вы спасли жизнь его величества, и можете не говорить, что это ваш долг - я и сама это знаю. Если бы все исполняли долг так, как вы, империи было бы нечего больше желать. Награда не заставит себя ждать. Подготовьте списки всех участвовавших в этом бою и всех погибших.
   - Счастлив служить вашим величествам! - командующий снова бухнулся на колено, брякнув доспехом.
   - Матушка, - пискнула Лиутар, - всё кончилось, да?
   - Всё, дорогая, вы в безопасности. Идите сюда!
   В распахнутые объятия прибежали все трое, хотя Шэйрен помедлил, явно прикидывая, уместно ли взрослому восьмилетнему парню вести себя как малыш и девчонка. Но всё же подошёл. Потом я отправилась в соседнюю комнату к Хиотар, повторяя про себя: командующий, Шэй Мий, Яо Фань, гвардейцы из Нетупящихся мечей, евнухи, бегавшие за помощью... Всех наградить, никого не забыть. Если б не они... если б не дай бог...
   К счастью, Читар обитала во дворце Полночь, и её всё происходящее не затронуло. Если бы рёвушек-коровушек было две, не знаю, как бы я справилась. В разгар укачивания малышки мне доложили о приходе делегации сановников, которым тоже хотелось знать, что тут произошло. Основная их часть собралась в зале Всеобщего управления, где, видимо, и принималось решение о моём низложении.
   - А, долгожданная луна вышла из-за туч! - обрадовалась я возможности выплеснуть на кого-то пережитые напряжение и страх. - Скажите им, пусть переходят в зал Управления государственными делами, я скоро подойду.
   В зале Управления государственными делами имеется трон, в отличии от зала Всеобщего управления. А мне хотелось посмотреть в глаза моим сановничкам. Но не раньше, чем я прослежу, что в Западном дворце убраны все трупы, дети успокоены и устроены, и слуги тоже - они-то, в отличие от государственных мужей, были своему долгу верны. А мужи пусть подождут, понервничают. Им полезно.
  
   8.
  
   Не надо запахивать пашню, что так велика, -
   Лишь плевелы пышные там разрастутся вокруг.
   Не надо о том вспоминать, кто далёко теперь, -
   Усталому сердцу опять исстрадаться от мук.
   Не надо запахивать пашню, что так велика, -
   Лишь плевелы встанут густые, густые на вид.
   Не надо о том вспоминать, кто далёко теперь, -
   Твоё утомлённое сердце опять заболит.
  
   Ши цзин (I, VIII, 7)
  
   - Что значит - скрылись?! - я привстала со своего места.
   - Это полностью моя вина, - Кей поклонился, сложив руки перед грудью. - Недостойный слуга просит о наказании.
   Я махнула рукой и упала обратно на сиденье. Уже стемнело, безумный день подошёл к концу. Давно уже разошлись - разбежались - мои сановники, переводить дух и молить предков и богов, чтобы не оказаться в числе тех, кого арестуют как причастных к покушению на императора. Пока я орала на них с высоты трона, обвиняя во всех смертных грехах, а побелевшие, заикающиеся советники стучали лбами об пол и клялись, что и в мыслях не ничего подобного не имели, Гюэ Кей лично повёл целый отряд, чтобы доставить в столицу вана Лэя и обоих его сыновей, не дожидаясь окончания ритуальной охоты. И вернулся ни с чем.
   Эльм был осторожен, как лис в норе. Ну, кто бы мог подумать, что он сбежит, бросив полный дом родичей, женщин и прислуги? Но вот - сбежал. Его явно предупредили о провале затеянного им заговора, так что у него была пара часов форы. И пути отхода, скорее всего, заранее подготовлены. А те, кто сейчас сидел в опечатанном поместье Эльмов и дрожал от ужаса в ожидании решения своей участи, видимо, были списаны в сопутствующие потери.
   - Я не буду вас наказывать, - сказала я. - Мы все были застигнуты врасплох. Напомните мне наградить вашего человека.
   Который, как оказалось, действовал не по указке начальства, а по собственной инициативе - Кей признался и в этом. Он действительно внедрил своих людей в Доблестную гвардию, так же как и во все остальные, но такой наглости от имперского дяди предвидеть не смог. Что ж, честь и хвала Кею, который дураков не держит и вербует тех, кто вполне способен действовать самостоятельно.
   - Мы продолжим поиски, - поклялся Кей. - У Эльмов теперь один путь - покинуть империю. До границы не близко, у нас будет возможность их перехватить.
   - Что ж, положимся на милость Неба, - мрачно кивнула я. - Но каков, а? Воистину брат своей сестры.
   Помнится, императрица тоже пыталась убрать меня чужими руками, свалив убийство на дурёху Эхуан. Эльм Чжаоцин пошёл по проторённой дорожке. Случись всё так, как он планировал, новым регентом был бы назначен гун Вэнь, и если бы в тот же день убили маленького императора, кто оказался б виноват во всём? Правильно, тот, кто уже давно облизывался на трон, пытаясь захапать его для своей семьи. Все шишки посыпались бы на Руэ Чжиорга, а ван Лэй остался б чист и прозрачен, как лёд в яшмовой урне. Ну а короновать можно и Шэйрена, Эльм остаётся императорским родичем в любом случае.
   Вот только гун Вэнь тоже был не лыком шит. Узнал ли он доподлинно, что планирует "союзник", или просто что-то заподозрил, но своей тайной отставкой он перевернул ситуацию с ног на голову. Больше всего меня бесило то, что оба интригана ради избавления от соперника без колебаний жертвовали моим сыном. Чжиорг, сукин ты сын, хоть бы предупредил!!! Но предъявить ему было совершенно нечего. Доказательств, что он знал о планирующемся покушении, не было, а если не знал, а только догадывался, то и быть не могло.
   Нет уж, пусть сидит в своём Лимису и о возвращении ко двору даже не мечтает. Я и так долго терпела.
   Дело Эльма решилось быстро, ещё до наступления нового года. Покушение на императора считалось даже не Умыслом Измены, а Умыслом Восстания против и однозначно каралось казнью всех причастных, а также их отцов и сыновей старше шестнадцати. Так что родным командующего Доблестной гвардией не повезло. Его офицеры пошли под суд, вынесший ещё несколько смертных приговоров: материалов, полученных из бумаг Эльма, а также на допросах, хватало с лихвой. Вот Цзаю Чинчун о покушении, судя по всему, ничего не знал, так что ему был посмертно предъявлено обвинение в Умысле Измены, что давало возможность всего лишь сослать его семью, а самый младший из сыновей, четырнадцати лет, и вовсе остался в столице, отделавшись штрафом, как и две его незамужние сестры - дочери за изменившего отца ответственности не несли.
   А вот семьи участников покушения отходили в казну, что означало либо Скрытый двор, либо продажу куда повезёт - и для женщин самой вероятной конечной остановкой стал бы весенний дом. Но я воспользовалась юридической лазейкой, позволявшей заменить продажу ссылкой в случае, если замыслившим Восстание не удалось вовлечь многих. Дело нужно было решить быстро ещё и потому, что мне было откровенно жаль мариновать долгим ожиданием несчастных оставшихся Эльмов, да и всех прочих родичей казнённых - наложницы и жёны, а также их дети если и знали о планах глав семей, то ничем не могли помешать. На том карающая часть правосудия кончилась. Нет, при желании за Измену можно было притянуть хоть всех участников злополучного совещания, на котором приняли решение о моём низложении. Но работать тогда кто будет?
   Помимо кар, были ещё и награды. Деньги, пожалования, новые чины - всё дождём пролилось на спасителей императора. Кея я попутно обрадовала известием, что его отец одобрил планы его женитьбы - письмо цзяранского князя, несмотря на достаточно формальный тон, показалось мне интересным, и я решила, что переписку можно будет продолжить не только из соображений государственной выгоды. Яо Фань попросил о реабилитации своего казнённого отца и умершей в рабстве матери, что давало возможность перенести их останки с позорного для благородных людей кладбища для простолюдинов на семейное, изготовить поминальные таблички и открыто справлять поминальные обряды. Вообще-то его родителя казнили за дело, но я разрешила - что уж там, тем более что сыновья любовь и почтительность с любой точки зрения добавляли мальчику плюсик в карму. Шэн Мий попросил за своего родственника, который служил в провинциальном учреждении, и, по словам моего евнуха, его там затирали. Правда, ознакомившись с характеристикой незадачливого служащего, я заподозрила, что несправедливость тут была ни при чём. Пришлось поломать голову, какая должность будет достаточно престижной и хлебной, чтобы удовлетворить господина Шэна и его родича, и в то же время такой, чтобы эта ленивая бездарь не принесла на ней существенного вреда. Нужно было назначить опекунов детям сановника Цзаю, нужно было определить места ссылок для родичей казнённых... В общем, дел хватало.
   Тревожили меня и мальчики. Ючжитар вытребовал себе в товарищи Яо Фаня, поселив его в своей спальне, начал спать со светом и сам каждый вечер проверял караулы в своих покоях. Но боялся он, в отличие от Шэйрена, не выдуманных чудовищ, а вполне реальных заговорщиков. Ещё он повадился спрашивать, поймали и казнили ли вана Лэя, но тот оставался неуловим, что не добавляло моему сыну спокойствия. Шэйрен вроде держался, Лиутар я объяснила, что ей ничего и не грозило, потому что она девочка, и старшая вроде бы поверила - всё же в женском бесправии есть свои плюсы. И всё равно я с тревогой думала, какой след на детской психике должны были оставить сцены боя и убийств, свидетелями которых они стали. Никакого лекарства у меня не было, оставалось уповать лишь на время и на крепость и гибкость детских душ. Тревожил меня и Яо Фань - если остальные лишь смотрели, то он-то убил сам! Но юный телохранитель скакал козликом и своим участием в потасовке со смертельным исходом откровенно гордился. В конце концов, он же и собирался стать воином, а значит, должен был пройти через это рано или поздно. Конечно, я бы предпочла, чтобы опыт своего первого боя он пережил попозже, годика хотя бы на два, но кто ж меня спрашивал.
   В остальном же при дворе воцарились тишь да гладь, божья благодать. Происшедшее достаточно напугало моих придворных, чтобы хотя бы временно примирить их с моей персоной. Советники сделались на диво покладисты, вот всегда бы так! Решив ковать железо, пока горячо, я таки протолкнула разрешение на учреждение пусть государственной, но не тайной типографии и решилась преступить к реализации ещё одного замысла, который вынашивала уже довольно давно, но колебалась, понимая, какие бои придётся выдержать с этими благонамеренными ревнителями старины.
   Именно ретроградство сановников и злило меня больше всего, доводя порой чуть не до поросячьего визга. Они были готовы зарубить на корню любое начинание только потому, что предки этого не делали, и сколько ни объясняй им разумность и необходимость любого новшества, всё как об стенку горох. Ну почему нельзя учредить морскую пехоту, приучив солдат драться на палубах - что, будет лучше, если наши торговые суда будут грабить подчистую? И Торговое управление учредить бы не помешало, но нет, упёрлись - раз предки обходились Управлением малых припасов с их Отделами рынков внешней торговли, то и мы должны, а что товарооборот возрос в обе стороны и старая структура уже просто не справляется, так это мелочи жизни. Ну почему нельзя позволить тем простолюдинам, что побогаче, откупаться от трудовой повинности? Да, это не очень честно по отношению к тем, кто беднее, зато в казну текут живые деньги, на которые можно, если возникает необходимость что-то починить или построить в разгар полевых работ, нанять рабочих, а не сгонять крестьян с полей. Наёмные же рабочие, как показывает практика, работают куда быстрее и продуктивнее подневольных. Но нет - раз во времена древних мудрых царей такого не было, значит и у нас быть не должно. Не станешь же доказывать, что пресловутые цари жили, скорее всего, первобытнообщинным строем, или чем-то к нему близким, пробавлялись натуральным хозяйством и денег в руках не держали, потому что их ещё не изобрели.
   Порой я, наслушавшись своих советников, чувствовала себя какой-то революционеркой, пытающейся разрушить до основанья весь привычный мир, хотя на самом деле ничего такого революционного я не делала. Да я даже на рабство не покушалась, хотя руки так и чесались! Особенно когда мне докладывали, что мой канцлер убил очередного раба, чрезмерно увлёкшись наказанием. В его поместье люди то и дело гибли, и справедливости ради, закон не оставлял это совсем уж безнаказанным - казнить тут могло только государство, и раб, в отличие от знакомого мне классического греко-римского рабовладения, всё же не считался говорящей вещью, находящейся в полной власти своего господина. Однако наказание за убийство раба по сравнению с карой за убийство свободного было мягким, а чиновники и благородные и вовсе могли от него откупиться, пусть даже и солидной суммой штрафа. Но для такого богача, как канцлер, совсем не обременительной. Он убивал и платил. Снова убивал и снова платил. И ничего я с ним поделать не могла. Даже отправить в отставку - канцлером он был очень толковым и свои обязанности выполнял безупречно. Как чиновника я его ценила.
   Как же я теперь понимала тиранов, сосредотачивавших всю власть в своих руках! Так и хотелось разогнать этих замшелых советничков и начать принимать все решения единолично. Ну, ладно, с небольшой группой помощников. Потому что кружок единомышленников у меня всё же сложился. Да, друзья Тайрена во главе с Кеем по-прежнему были за меня, и пусть иногда и они удивлялись и сомневались, всё же дух вольнодумия и перемен, присущий недолгому правлению моего мужа, из них не выветрился. Но были и другие - те, что сумели обратить моё внимание на себя уже после его смерти. И те, кто поддерживал меня просто потому, что слишком многое терял в случае моего падения - а значит иного выбора у них просто не было.
   Впрочем, тот, с кем я собралась обсудить задуманное мной дело, был из числа людей, служивших не из страха или выгоды, а за идею. Тами Суад был настоятелем столичного храма Небесного императора, а до того возглавлял тот самый монастырь Цветущего Леса, где доживал свои последние годы Иочжун. После похорон Тайрен пригласил достопочтенного Тами в столицу, и тот согласился, но, как выяснилось, вовсе не из тщеславия и не ради денег. В первый же месяц моего регентства мне на стол лёг подробный, обстоятельный, я бы даже сказала, где-то занудный трактат его авторства о пользе всеобщей грамотности. К трактату прилагался столь же подробно и обстоятельно разработанный план создания школ для простолюдинов. Сперва - в крупных городах и при больших монастырях, потом - в городках помельче, а потом, если всё пойдёт как задумывалось, и про сельские школы можно будет подумать. Причём, что особенно приятно, денег из казны Тами Суад на свою задумку не клянчил, школы по его мысли должны были существовать на самообеспечении. Самое базовое образование, собственно, чтение, письмо и счёт, должно быть бесплатным, а, следовательно, доступным и беднякам. Деньги будут вносить те, кто захочет изучения наук более углублённого.
   Нужно ли говорить, что мы с ним быстро нашли общий язык? Но поскольку мы оба согласились, что чиновникам мысль сделал грамотным и последнего крестьянина не понравится, то было решено, что достопочтенный начнёт действовать как частное лицо. Он просто откроет школу при храме - такое делалось и раньше, но храмы и монастыри обучали будущих священников и монахов, а настоятель Тами сделает своё заведение общедоступным. Но это его личное дело - кого он хочет обучать, учитель свободен в выборе учеников, и если ему пришла в голову блажь поучить мальчика из семьи горшечника или грузчика, то окружающие пожмут плечами и решат, что всяк волен сходить с ума по-своему. И если его ученики в свою очередь захотят открыть собственные школы, то и в этом нет причин отказать. Чиновники забьют тревогу, когда явление станет массовым, но мы надеялись к тому времени иметь уже действующую сеть образовательных учреждений, достаточно прочную и продуктивную, чтобы заставить этих ревнителей традиций смириться с уже существующим положением вещей.
   Так что от меня требовалось лишь создать режим наибольшего благоприятствования. Правда, я подозревала, что без государственных дотаций всё равно обойтись не удастся, но ради благого дела была готова средства изыскать. Вон, господин О, вернее, конечно, его подчинённые уже грабанули кого-то в Восточном море и часть добычи, как и обещали, прислали мне. Награбленное, говорят, счастья не приносит, вот и не стану за него цепляться, отдам нуждающимся - достопочтенному Тами и его сотрудникам.
   Моё же нынешнее предложение настоятель выслушал молча, и ещё некоторое время молчал, поглаживая бородку.
   - Это... смело, ваше величество, - наконец сказал он. - Боюсь, благородные мужи не захотят ронять камень себе же на ногу. Вам будет не просто воплотить задуманное.
   - Но надо же что-то делать, - возразила я. - Достопочтенный, вы общались с людьми, путешествуя в молодости по всей империи. Скажите, мне вообще имеет смысл начинать? Найдётся ли среди простолюдинов достаточно образованных людей, чтобы дать им чиновнические должности?
   - Найтись-то найдутся, хоть и немного. Тяга к знаниям, по моим наблюдениям, куда более распространена, чем это принято думать. И если мне удастся одобренное милостью вашего величества, таких станет ещё больше. Но, боюсь, придётся потрудиться, чтобы найти журавлей среди куриных стай.
   - Есть же экзамены, - пожала плечами я.
   - Отборочные экзамены и благородные мужи не все проходят. Всё же они нацелены на выявление соответствия конкретной должности. Не имеет смысла допускать до них человека, если нет уверенности даже в его образованности. Но... можно учредить ещё один экзамен. Общий, проверяющий уровень познаний, вроде выпускных испытаний в институтах Княжественных сыновей и Четырёх Врат.
   Я кивнула. Да, это имело смысл.
   - Надо подумать, как это организовать... Ничего не выйдет, если просто кинуть клич всем желающим...
   - То есть, с самой идеей вы согласны? Готовы помочь в её осуществлении?
   Тами Суад помолчал ещё немного.
   - Честно говоря, ваше величество, я и сам не уверен, - признался он. - Мне надо подумать. Империя стоит на следовании долгу и добродетели, на подчинении младших старшим и низших высшим. Разрушь всё это - и возникнет хаос. Но... И среди простого люда порой появляются нефриты. Разве справедливо, что они не могут найти применения своим талантам? Иной раз случается, что и низкий становится высшим, и его потомки уже по праву занимают места среди сановников и знати. Это стало возможным во время становления двух империй, это случалось порой и раньше - почему же не может произойти теперь? Мне надо подумать.
   - Подумайте, достопочтенный настоятель. Я вас не тороплю. А когда надумаете - приходите в любое время и говорите свободно, какое решение вы бы не приняли.
   Настоятель Тами, поклонившись, ушёл, и было видно, что его мысли заняты подброшенной ему задачей. Я почти не сомневалась, что он согласится. Тами Суад был из тех, кого трудные задачи увлекают. А если и откажется - что ж, подключу его в приказном порядке, просто позже.
  
   Конец зимы и новый год ознаменовались для меня тревогой - Хиотар с Читар дружно подхватили какую-то заразу, а за ними раскашлялась и обожавшая возиться с младшими сестрёнками Лиутар. Детские болезни вообще были моим страхом: как обеспечить нормальное лечение, если нет ни антибиотиков, ни противовирусных, а в качестве чудодейственного средства всё время норовят подсунуть какую-нибудь отраву? Дошло до того, что я, наступив на горло собственному скептицизму, принялась регулярно молиться и приносить жертвы Эт-Лайлю, богу-целителю, и Нагши-И-Бу, покровительнице детей. Впрочем, я уже давно заметила, что мой скептицизм начал изрядно размываться. Не то, чтобы я полностью уверовала во всякое сверхъестественное, но когда живёшь в атмосфере всеобщей уверенности, что везде волшебство, духи и знаки, трудно совсем ей не поддаться. Человек, в конце концов, животное стадное.
   Так или иначе, помог ли солидный вклад в храм или просто зараза отступила сама собой, но болезнь все девочки благополучно пережили. Причём если младшие уже через неделю опять резвились и щебетали как птички, то Лиутар кашляла ещё пару месяцев. К счастью, мальчишки, в силу возраста не слишком-то и рвавшиеся общаться с сёстрами, остались здоровы.
   Жизнь катилась своим чередом. В первый день месяца ясной погоды, в День поминовения усопших, я с двором и старшими детьми совершила визит в Лучезарную гробницу, чтобы почтить жертвами память обоих моих супругов, и мои сыновья посадили по ростку плакучей ивы у курганов своих отцов, чтобы духи родителей даровали своим потомкам долгую жизнь. А ведь на днях Тайрену должно было исполниться тридцать шесть. Уже в третий раз я в этот день приношу жертвы на его могиле, и уже этим летом можно будет наконец окончательно отменить траур и впустить во дворец музыку и радостные игры.
   Неужели прошло уже целых три года? Иногда казалось, что я виделась с ним только вчера, иногда - что я живу без него уже целую вечность. Это было тяжело, но я справилась, мне некогда было предаваться унынию, но иногда на меня накатывало. Судьба подарила нам пять счастливых лет - так вправе ли я пенять на неё, ведь многим женщинам не достаётся и этого. И всё же, и всё же...
   В День поминовения усопших у людей не должно быть других занятий, кроме как веселить заглянувших на огонёк духов, но траур всё же пока ещё не был отменён, и во дворце было тихо. После поминальной трапезы все разбрелись кто куда, и я осталась в одиночестве, выгнав даже слуг. Можно было заняться делами, их всегда хватало, но вместо этого я предалась воспоминаниям, позволив себе эту небольшую слабость.
   Прошло уже почти полтора десятка лет с тех пор, как я, гонимая обидой и негодованием на своего тогдашнего любовника, выскочила из дома, чтобы попасть под машину и пережить чудо, обретя новую жизнь в новом мире. Никто из моих родных и знакомых меня, теперь, наверно и не узнал бы. Да что говорить о моих соотечественниках, многие ли здесь помнят скромную комнатную девушку императрицы Эльм, что, старательно подражая другим, скользила по комнатам и садам дворца, постоянно сутулясь, чтобы скрыть свой гренадерский рост? Иногда мне кажется, что этот злосчастный рост играет немалую роль в неприязни моих придворных и их вечных попытках связать мне руки. Ну не привыкли здешние мужики задирать подбородок, глядя на женщину, вот комплексы и играют. Хорошо, что мужчины рода Луй высоки ростом и могут глядеть на меня прямо, а иначе, боюсь, никакие общность устремлений и умение повеселить незнакомыми прежде байками не привлекли бы ко мне Тайрена, а за ним и его отца. Как же давно это было, как же мы были молоды и наивны - принц, сбегавший из дворца в поисках приключений, и я, в одно из этих приключений волей случая вмешавшаяся! Ах, эти наши посиделки, когда Тайрен, должно быть, впервые в жизни захотел встретиться с женщиной не ради сплетения рукавов, а для того, чтобы поговорить! И как же мне его не хватает - не только нежного и страстного любовника, но и друга, с которым можно было обсудить всё что угодно!
   Сейчас вокруг меня много людей. С одними я говорю про политику, налогообложение, контроль над больницами для бедных и приютами для сирых и убогих... С другими - про воспитание детей, поэзию, тонкости толкования канонических текстов. И это неплохо, общение как правило и складывается из кусочков, одним интересно одно, другим другое. Но нет той свободы, когда ты знаешь, что можешь сказать всё, что думаешь, и тебя поймут, а если не поймут, то переспросят. Слишком велика дистанция между мной - государыней, и остальными - моими подданными, даже самыми ближайшими и доверенными.
   На вершине всегда стоишь в одиночестве. И если находится человек, способный разделить с тобой эту вершину, то его уже никто не заменит.
  
   - Женщина, - высокомерным тоном говорит Тайрен, хотя в его глазах пляшут смешинки, - ты слишком много себе позволяешь. Твой муж не обласкан, отчёт о поступлениях в его казну не проверен, сын не поцелован, а ты снова читаешь "Рассуждения мудрецов"!
   - О муж мой, - стараясь придать себе самый смиренный вид, отвечаю я, - я делаю это в искреннем попечении о своём же супруге. Я не могу позволить ему сгореть от стыда от того, что у него такая невежественная жена!
   - Что-о? Кто-то смеет обвинять мою императрицу в невежестве?
   - Ну что вы, ваше величество, разве кто-то осмелится? Но если я не стану самосовершенствоваться, то тогда мне придётся целовать сына, проверять отчёты, обласкивать вас - а чем тогда займётесь вы?
   - Э-э... - Тайрен трёт подбородок, задумчиво поднимая глаза к потолку. - Ну, думаю, что с целованием сына я управлюсь... После некоторой тренировки...
   Мы оба смеёмся.
   - А если серьёзно - ты же, вроде, уже читала всё Девятикнижие.
   - Да, - киваю я. Девятикнижие - девять книг, основу основ всего здешнего образования, я разбирала ещё под руководством наставника Фона в Восточном дворце. - Но я нашла интересные комментарии к "Рассуждениям", и мне захотелось перечитать.
   - А, - понимающе кивает Тайрен, и я вдруг вспоминаю, что первые пять книг Девятикнижия полагается знать наизусть, а те, кто претендуют на звание образованных, и все девять заучивают. Но мне, ввиду моего происхождения, делают скидку и довольствуются тем, что я опознаю самые расхожие цитаты.
   - И всё же оторвись от своей древней учёности. Твоему императору срочно нужно, чтобы ты выполнила основные обязанности императрицы!
   - Родила ему ещё детей?
   - Именно! И мы должны как следует потрудиться, чтобы наше потомство было многочисленным и здоровым.
   - Я растолстею, стану похожа на наседку и тебе разонравлюсь, - кокетничаю я. Вообще-то я редко выпытываю у него подтверждение его чувств, но иногда можно себе позволить, как позволяют вредный, но такой вкусный тортик.
   - Что ты такое говоришь? Я буду любить тебя до конца своих дней.
  
   И ведь Тайрен сказал правду, хотя тогда, конечно, он подразумевал долгую любовь, а не короткую жизнь. Но человек лишь предполагает. Кажется, это вечер был вскоре после того, как Тайрен вернулся из своего первого похода. Тогда я вместе со всей страной, прямо как в поговорке пережила наводнение и засуху и была безумно рада возвращению мужа и тому, что не нужно больше тащить на себе всё. Думала - сразу появится много времени, можно будет снова начать читать не только документы, гулять и играть с детьми... Но освободившееся время занимал муж. Впрочем, я была не в обиде. На следующий день мы вместе просмотрели пресловутый отчёт, а заодно поговорили о работе государственных мастерских и о том, что можно улучшить, и это одно из самых дорогих мне воспоминаний о Тайрене.
   Тайрен был увлекающимся человеком. Когда он загорался чем-то, ему нужно было действовать сразу, немедленно, и попытка подрезать ему крылья причиняла ему прямо-таки физические страдания - чего не мог понять его отец. Когда Тайрен стал императором, он волей-неволей научился некоторой сдержанности, но стремление во что бы то ни стало добиться своего осталось неизменным. И потому я даже не пыталась отговаривать его ни от походов, ни от прочих начинаний. Иногда я пытаюсь себе представить - а что было бы, если б то, что он затеял, оказалось для меня неприемлемо?
   Но судьба уберегла меня от такого испытания. Тайрен был прав - мы с ним совпали, как две половинки одной бирки. Муж мой, друг мой, ну почему ты должен был так рано уйти?!
   Томик стихов Тайрена лежал на видном месте - иногда я брала его в руки, но редко перечитывала, ибо большую часть стихов знала наизусть. Теперь я открыла самый конец - на стихотворении, которым он когда-то завершил своё письмо мне, оказавшееся последним. И, хотя я понимала, что Тайрен, сочиняя его, был далёк от подведения итогов, но невольно именно так его прощальное стихотворение и воспринималось:
  
   Конь боевой мой с седлом не расстанется, нет!
   В панцирь и латы я круглые сутки одет.
   Старость подходит, и смерть нас целует в уста.
   Скоро ли мы возвратимся в родные места?
  
   Звери на скалах бегут, чуть заслышавши гон,
   В водах своих пребывает священный дракон,
   Лисы в час смерти ложатся к норе головой.
   Можем ли мы позабыть край возлюбленный свой?
  
   9.
  
   Ручей вытекает струёй из земли,
   В ручье мы душистые травы нашли.
   Мужи благородства спешат ко двору -
   Знамёна с драконами видны вдали.
   Знамёна полощутся их на ветру,
   И звоном звенит колокольчик сильней,
   И тройки пришли, и четвёрки коней -
   Мужи благородства спешат ко двору.
  
   Ши цзин (II, VII, 8)
  
   - Матушка, а можно мне ещё соевого молока?
   - Сперва лапша, - строгим тоном сказала я. Ючжитар вздохнул и поболтал ложкой в пиале для супа. Лапша, сперва красиво скрученная поваром и плававшая в грибном бульоне словно белая хризантема, разошлась по сторонам, заняв всё пространство пиалы. Я покосилась на старших, но те спокойно ели, лишь изредка поглядывая на ждущие своего часа в центре стола рисовые пончики и вываренный в меду хворост.
   - Ну, что случилось? - сдалась я наконец. Не то, чтобы я была матерью-тираном, считающей, будто ребёнок обязан есть всё, что дают. Но лапша у Ючжитара обычно возражений не вызывала. Что ж он сейчас-то над ней сидит, словно над водянистым бульоном старой девы?
   - А батюшка мне никогда не отказывал, - пробурчал Ючжитар в тарелку. Ну вот, приехали. Да, водился за Тайреном такой грешок - закармливать любимого сына сладостями, словно Ючжитара без него голодом морили. Все мои возражения, что он попортит ребёнку зубы, отскакивали как от стенки горох. И вот теперь сыночек и спустя годы помнит, как его любящий папа конфетами угощал.
   - Тогда ты был маленький, а теперь уже большой. Ты не можешь есть одно сладкое.
   - Почему?
   - Потому что одно только сладкое вредно. Есть надо всё - овощи, мясо, рыбу, рис. Тогда вырастишь здоровым и сильным, как отец-император.
   - А он сам врагов убивал, да?
   - Да, он был воином.
   - А пленных?
   Я едва не поперхнулась.
   - Почему ты спрашиваешь?
   - Мы играли в войну, - объяснил Шэйрен. - Против дяди Эльма. И когда мы победили, Ючжитар сказал, что пленных изменников надо закопать живыми в землю. Как И Муэнь воинов царства Цунь.
   Плоды просвещения, мрачно подумала я. Ючжитару начали преподавать историю.
   - А я сказал, что это несовместимо с путём добродетели и гуманности. И что императоры так не делают.
   - Конечно, не делают! Даже за измену не карают тяжелее, чем отсечением головы. Твой отец подготовил кодекс законов, в котором это ясно сказано. И он уж точно никогда никого не закапывал живым в землю.
   - А я говорил! - наставительно сказал Шэйрен.
   - А раньше так делали, - буркнул Ючжитар.
   - Не всё, что было раньше, надо повторять. И Муэнь был полководцем Великой империи, которая всеми порицаема за жестокость и неправедность. И те, кого он закопал в землю, не были изменниками, они пытались отстоять свой дом и свою свободу. Командующий И хотел запугать всех, чтобы никто больше не пытался противиться завоеванию, и за это его и Великого императора возненавидели во всех восьми концах света.
   Ючжитар снова поболтал ложкой, хмурясь в глубокой задумчивости.
   - Но ведь папа казнил изменников.
   - Казнил. Но по закону.
   - И пленных не убивал?
   Я замялась. Я старалась привить сыновьям ту самую гуманность, в тех пределах, которую они смогут себе позволить. И ссылка на отца-императора была самым простым способом доходчиво объяснить, что делать можно, а что нельзя. Но во время его степного похода Тайрену случилось избавиться от балласта в виде захваченных в плен степняков, и я сильно сомневалась, что он просто отпустил их на все четыре стороны. Врать, пусть и ради благих целей, мне не хотелось.
   - Я ни разу не видела и не слышала, чтобы он так поступал, - выкрутилась я. А что, чистая правда, Тайрен мне тогда ничего на этот счёт не сказал, а переспрашивать я не стала. - Но твой отец-император, Ючжитар, никогда не был жесток. Если он кого-то карал, то только потому, что это было необходимо, и так, как было необходимо. А все эти изуверства, вроде закапывания в землю, сожжения или разрубания на части - это жестокость ради жестокости. Так нельзя обращаться даже с изменниками. Потому что тогда ты станешь ещё хуже, чем они.
   - Но головы рубить можно?
   - Если по приговору суда, то можно.
   - Тогда я так и сделаю, - решил Ючжитар.
   - Но только изменникам! - напомнила я. - Не всем подряд, не простым воинам.
   - Почему? Они тоже изменники.
   - Сынок, солдат должен подчиняться приказам своих командиров, это основа любой армии. Всем приказам. А потому, если командир отдал изменнический приказ, то виноват он, а не те, кто его выполняли. Даже у разбойников выделяют зачинщика и карают его строже, а соучастников мягче.
   - Верность старшим, командирам и хозяевам - основа добродетели младших. Помнишь? - подхватил Шэйрен.
   - Но государь выше всех старших! Даже отца, - возразил Ючжитар. Что ж, против факта не попрёшь - дела о государственной измене единственные, в которых сыновьям позволительно идти против родителей и доносить на них.
   - Но если государь не добродетелен, то он лишается милости Небес, - после короткого раздумья выдвинул финальный аргумент Шэйрен. - И они отдадут свой мандат более достойному. И тогда восставшие будут вовсе не изменники, а наоборот.
   Ну да, мятеж не может кончится удачей... И здесь это верно, как нигде. Ючжитар насупился, а я не в первый раз подумала, что процарствуй Иочжун ещё хотя бы лет пять, быть бы Тайрену низложенным с поста наследного принца. Со второго раза у моего первого мужа получился именно такой сын, о котором он мечтал - спокойный, рассудительный, вдумчивый и усидчивый. Не то, что ветротекучий старший. И, зная Тайрена, не нужно было ходить к гадателям, чтобы предсказать: он бы со своим низложением не смирился. И бог знает, чем бы всё это закончилось.
   Всё же хорошо, что тогда всё сложилось именно так, как сложилось.
   - Матушка, - прервал мои размышления Ючжитар. - А я похож на батюшку?
   - Похож, - рассеянно отозвалась я. - Очень похож.
   - А я слышал, что похож на матушку...
   - Да? - ну, кое-что общее у нас было. Занятно, но чем младше были мои дети, тем больше они внешне походили на меня. Хотя о Хиотар пока было трудно сказать что-то определённое. Но если Лиутар была копией отца, только в женском варианте, то у Шэйрена уже были мои губы и брови, изгибающиеся у виска - мой отец называл такие "мефистофельскими". А Ючжитар и вовсе унаследовал от меня всю нижнюю половину лица, включая нос-картошку. Так что не быть ему красавцем по местным понятиям. Ну ничего, императорский венец украсит любого мужчину.
   - А ещё говорят, что у меня лицо обезьяны, и я таким родился, потому что матушка гуляла по горам, а потом обманула императора, соврав, что была в монастыре...
   Шэйрен пнул брата ногой, прервав поток откровений, и тут же получил ответный пинок. Возня сыновей дала мне возможность взять себя в руки и сохранить спокойствие.
   - Это кто же такой разговорчивый? - ласково поинтересовалась я, сделав глоток из своей чашки.
   - Слуги. В...
   - Где? - с нажимом переспросила я. Мальчишки переглянулись.
   - В прачечной, - сдался Шэйрен.
   - Вы были в Боковом дворце?
   - Ну-у...
   - Матушка, они врут, да? - быстро спросил Ючжитар. - Ты же никогда не обманывала батюшку?
   - Разумеется, они врут. Низкие люди от злости и скудоумия всегда рады назвать оленя лошадью. Вам не нужно обращать внимания на всякую болтовню, которой только злой дух и поверит.
   Ючжитар кивнул, но видно было, что какое-то сомнение осталось неразрешённым.
   - А почему, если гулять по горам, то рождаются похожие на обезьяну? - решился он всё же после некоторого колебания. - Я вовсе не похож на обезьяну!
   - Конечно, ты не похож, - вздохнула я. Вот и объясняй невинному дитяти, при чём тут прогулки по горам. А ведь со сплетников сталось бы спарить меня и с обезьяной, оборотнем здесь может оказаться любое существо, да и рассказы о натуральных обезьянах, похищающих женщин, имеются в количестве. Одному такому полупримату, плоду подобного союза, даже приписывают чиновничью карьеру и серьёзные достижения в области каллиграфии.
   - Просто некоторые люди верят, что если беременная женщина посмотрит на что-то уродливое, то и ребёнок будет некрасивым. Поэтому женщин в тягости стараются окружить красивыми вещами и людьми, и не огорчать. Чтобы дети родились красивыми и здоровыми. Ну а в горах водятся обезьяны, вот и...
   - А матушка видела обезьян?
   - В горах? Нет, не доводилось. В клетках видела. Но на самом деле никто не родится похожим на обезьяну только потому, что его мать на неё посмотрела. Иначе все люди походили бы на лошадей, собак или ослов. Их-то мы каждый день видим. Ты ешь, суп-то, наверное, уже остыл.
   Ючжитар сунул ложку в рот и поморщился. Должно быть, действительно остыл.
   - Я же говорил, они всё врут, - с удовлетворением констатировал Шэйрен.
   - Ага, - согласился младший. - Матушка - самая красивая! И батюшка так говорил.
   Я улыбнулась и потрепала его по голове.
   - Он рассказывал, как долго-долго мечтал встретиться с матушкой, и летел галопом, чуть коня не загнал, - воодушевлённо продолжил Ючжитар. - И когда увидел её в монастыре, у него дыхание перехватило - такая она была прекрасная!
   Надо же, оказывается, Тайрен рассказывал сыну такие подробности. И тот не забыл! В моей памяти невольно воскрес тот весенний день: наша встреча после двух лет разлуки, моё потрясение. Я совсем не была готова и оказалась захвачена врасплох. Но именно в тот момент я осознала, насколько сильно люблю Тайрена...
   - Матушка? - испуганно спросил Ючжитар, заставив вынырнуть из воспоминаний. Я улыбнулась и торопливо вытерла глаза:
   - Ничего. Просто я вспомнила твоего отца-императора и расчувствовалась.
   - Матушка? - подала голос весь обед промолчавшая Лиутар. - Нам уже можно сладкое?
   - Можно, - со вздохом разрешила я. Всё равно эту несчастную лапшу уже никто не доест. Ючжитар, опередив брата и сестру, тут же цапнул полную горсть хвороста.
   Оставив их уплетать вожделенные сладости, я вышла из-за стола и поднялась в свой кабинет. С этими сплетниками определённо нужно что-то делать. Обычно я смотрела сквозь пальцы на то, что обо мне болтают, но не тогда, когда это слышат дети! Запрещать им ходить в Боковой дворец бесполезно, наказывать недоглядевших нянь и наставников тоже не хотелось - в конце концов, мальчишки на то и мальчишки, чтобы везде лазать и искать приключений. Без этого и детство не детство, а мне хотелось, чтобы оно было у них нормальным настолько, насколько это вообще возможно. Оставалось выявить тех, кто зубы съел, а язык не сумел, в надежде, что остальные после этого посадят свои языки на привязь, хотя бы на время.
   Однако, прежде чем я отдала распоряжения о проведении расследования, новости, которые в своём регулярном отчёте принёс Гюэ Кей, едва не выбили из меня все остальные мысли. Оказалось, что бывший ван Лэй с сыновьями нашлись. И где - при дворе моего южного царственного собрата!
   - Император Цинъяу принял их на личной аудиенции. Эльму Чжаоцину были пожалованы титул бо, семьсот дворов, почётная должность Стоящего посредине и должность распорядителя Конюшенного приказа. Его старшему сыну Эльму Хонгу пожалован чин начальствующего пристава и почётная должность Мужа собраний. Младшему сыну Эльму А пожалована почётная должность Распространяющего долг и чин исправника гвардии Воинственной, как драконы.
   - Однако, - задумчиво проговорила я. Нет, то, что мятежники подадутся на юг, было ожидаемо. Но я не думала, что их примут открыто и осыплют милостями. Определённо, со стороны южан это был вызов.
   Что ж, наши отношения и раньше были далеки от безоблачных. И хотя я не желала новой войны, всё же чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы её не бояться. Так что пусть южане демонстративно дружат с моими врагами, пока это не более чем бряцание оружием. А если они вздумают пустить это оружие вход - что ж, поднимется паводок, остановят дамбы, вторгнутся войска, найдутся генералы. Я сумею достойно ответить.
  
   Однако новая война пришла не с юга, а с северо-запада. Летняя степь снова зашевелилась, выплюнув из себя кочевую орду - к счастью, на этот раз меньшего размера, чем в прошлый. И шла эта орда теперь честно и откровенно пограбить, поспев как раз к сбору первого урожая. Опрокинув реденький частокол застав и один из гарнизонов, степняки прошлись по градам и весям приграничья, пока не наткнулись на спешно собранный заслон из отрядов империи под командованием начальника округа Лимису гуна Вэня.
   Мне, сидящей в своей столице и узнавшей о вторжении, когда оно уже вовсю шло, оставалось лишь задним числом одобрить его самоназначение.
   - Есть свидетельства, что гун сознательно придерживал сведения, - хмуро доложил мне Кей. - Ему надо восстанавливать свои позиции, а если бы обо всём было доложено как полагается, вы, возможно, успели бы назначить иного командующего.
   Я так же хмуро кивнула. В принципе, можно было бы придраться и сместить его, а то и казнить - но вот как посмотрят на это в войсках? Руэ Чжиорг был достаточно популярен среди солдат и офицеров и по старой памяти, а после того, как получил назначение в Лимису, удостоился новой порции любви, вскрыв злоупотребления среди верхушки округа - и сколько же их там оказалось! Неудивительно, что эти области были самыми проблемными в империи, постоянным рассадником недовольства и брожений. Мне, конечно, и самой бы следовало ими заняться, но всё как-то хватало иных проблем, а вот гун Вэнь собрался - и сделал. По-хорошему, там надо было отдать под суд половину, если не больше, всего управленческого аппарата, но пресловутый кадровый голод делал это невозможным, пришлось ограничиться наказанием верхушки. Зато гарнизоны, наконец-то получившие задолженности по жалованию и нормальное снабжение, возликовали, приносили богам жертвы и возжигали благовония за здравие гуна, и попытка притянуть его к суду даже по наисправедливейшему обвинению грозила если не бунтом, то в любом случае серьёзными проблемами.
   Гун Вэнь был что та кошка, которая всегда падает на лапы, даже из своей опалы он ухитрился извлечь пользу, и когда он прислал мне прошение разрешить ему не просто отразить нашествие, а отправиться в погоню за спешно отступавшими с добычей степняками, я серьёзно задумалась. Маленькая победоносная война была как раз тем, что гуну и требовалось для полноты счастья, а вот мне его новый взлёт был совсем ни к чему. Но среди захваченной добычи были пленные, мирные жители, угнанные из своих домов, и это решило дело. Дорог был каждый день, пока прошли бы дебаты о назначении нового полководца, пока он прибыл бы на место, захватчики вместе с добычей могли раствориться в степи, и пленные уже никогда б не вернулись домой. Так что я махнула рукой и дала согласие, сама не зная, желаю я ли Вэню удачи или надеюсь на его поражение, которое подрежет ему крылья, при этом не вгоняя меня в угрызения совести перед попавшими в рабство подданными - ведь я-то сделала для их спасения всё, что могла. Но тайные надежды не сбылись - гун вернулся с победой, изрядно потрепав налётчиков, окружённый ликующими освобождёнными людьми. Бывший Великий защитник не зря получил в своё время этот пост - похоже, он был таким полководцем, что рядом с ним так гордившемуся своими достижениями Тайрену, как той реке, гордившейся своими разливами, оставалось только посмотреть на море и вздохнуть с сожалением.
   После этого мне ничего не оставалось, кроме как вызвать победоносного полководца в столицу для отдачи ему полагающихся почестей. Но в столице, при подаче личного доклада, оказалось, что гун Вэнь сделал даже больше - он не просто победил, он вынудил степняков к переговорам! Прежний Великий Каган кубров погиб в бою, степной союз начал разваливаться, и новому Кагану, ещё не Великому, требовались гарантии мира хотя бы с востока, чтобы разобраться как с разбежавшимися союзниками, так и с оборзевшими родственниками. В обмен на обещание мира и выплаты отступного он требовал освобождения своего дяди, взятого в плен ещё Тайреном. Я, признаться, и забыла про него, а пленный степняк как был посажен в тюрьму ещё в прошлом царствовании, так до сих пор и сидел.
   - Этот недостойный слуга сделал лишь то, что требовал от него долг, - скромно сказал господин Руэ, когда я из-за трона засыпала его комплиментами. Перед этим сидевший передо мной на троне Ючжитар старательно произнёс короткую заученную речь, после чего слово взяла я.
   - Ваше величество, и вы, государыня императрица, ничтожный гордится тем, что ещё может что-то прибавить к славе и блеску нашей империи. Хотя это и не потребовало от него особых усилий, степных варваров погубила жадность - пленные задерживали их, и брось они обоз, у них был бы шанс уйти. К слову сказать, у слуги есть несколько идей, касающихся усиления наших войск, и он надеется, что ваше величество найдёт их полезными.
   - Ваши предложения будут рассмотрены со всем вниманием, - улыбаясь почти нефальшивой улыбкой пообещала я. Вполне искренне пообещала, между прочим.
   В награду Руэ Чжиорг получил наградную должность Главнокомандующего конницы (которая никакого командования не предполагала, зато звучит красиво), четвёрку лошадей из лучшего императорского табуна, роскошный паланкин, пару отличных мечей и несколько нефритовых безделушек из императорской сокровищницы, к его немалым владениям присоединилось ещё несколько сотен дворов, а Ючжитар лично вручил гуну высокую шапку и халат с вышитым на нём синим драконом - большая честь, которой удостаивались лишь за большие заслуги. Его офицеры тоже не были обижены - жмотничать в таком деле нельзя, так что я даже задалась вопросом, а не пробьёт ли наградной сезон брешь в казне. Но меня успокоили - запасов драгоценных вещей, накопленных в Правой кладовой приказа Великих припасов, хватит с лихвой ещё на сотню таких массовых пожалований, с землёй в империи пока тоже проблем нет. Обширность территорий и плодородие почв компенсировало гористость, создававшую проблемы для земледелия.
   Разумеется, одними пожалованиями отделаться было нельзя, надлежало отпраздновать успех - первый, говоря начистоту, настоящий безоговорочный военный успех в нескончаемой войне против степи, после череды довольно зыбких побед, позволявших, в лучшем случае, оставить при себе своё. Благо траур как раз кончился и можно было наконец-то праздновать с размахом. К тому же гун Вэнь выступил с предложением, от которого я не смогла отказаться:
   - Ваше величество, вы с покойным императором Уэн-ди приложили немало сил, чтобы воины в нашей империи пользовались уважением двора и народа. Так почему бы не устроить при дворе воинское состязание, в котором смогут принять участие лучшие бойцы государства? Победитель получит славу, которая укрепит авторитет воинского пути, двор выкажет своё расположение героям и смельчакам, и весь Поднебесный мир увидит, что в Северной империи, несмотря на все испытания, ниспосланные нам Небом, вновь поднялись знамёна и застучали барабаны!
   Совет был хорош, что и говорить. Всё-таки гун Вэнь был действительно умным человеком, и я в который раз прокляла его упрямые амбиции, разводящие нас по разные стороны баррикад. Присутствующие на аудиенции сановники предложение также одобрили, оставалось лишь обсудить частности. Решено было - гулять, так гулять - разбить состязание на несколько этапов, дав возможность показать себя и профессиональным воякам, и благородным юношам, в обязательном порядке учившимся владению мечом, и просто любым желающим, кто решит воспользоваться случаем и сделать себе имя. Но поскольку для сбора этих самых желающих, а также на обстоятельную подготовку требовалось время, то решено было перенести состязания на празднование Зимнего солнцестояния.
  
   - ...Если каждому хозяйству выплачивать названную сумму за каждую лошадь, крестьяне охотно будут браться за выращивание жеребят, и дефицит лошадей в империи восполнится, - закончил гун Вэнь. - Конечно, это будут далеко не кони из Львиной страны, но хотя бы для вспомогательных конных отрядов они сгодятся, а потом, когда поголовье увеличится, можно будет начать отбирать из них лучших.
   Я похлопала веером по ладони. Лошадей в империи всегда не хватало, а после приснопамятной засухи и случившегося за время её массового падежа положение и вовсе стало плачевным. Императорские конные заводы не справлялись, и идея хотя бы частично переложить выращивание молодняка на население, хотя и требовала значительных расходов, выглядела перспективной. Сейчас простолюдины, которым ездить на лошадях по статусу не положено, а пахать они привыкли на волах и ослах, и вовсе не знают, как подступиться к лошади, и учиться не хотят - им просто незачем, а забот в хозяйстве и без того хватает. Но денежная компенсация должна послужить неплохим стимулом. Начать можно будет с раздачи тех лошадей, что гун захватит в качестве добычи у степняков - эти лошадки, как все утверждают, неприхотливы, авось не сдохнут и от неумелого поначалу обращения - и посмотреть, как пойдёт.
   - Сановник Руэ, - с недовольным видом сказал распорядитель приказа Великих припасов, - вы готовы взять эти расходы на себя или обремените ими казну?
   - Первые выплаты я готов взять на себя, сановник Ки, - невозмутимо отозвался гун. - Но я надеюсь, что эта практика распространится и за пределами округа Лимису, так что...
   - Иными словами, вы собираетесь завести новую статью расхода на военные нужды.
   - События последних лет не научили вас, что расходы на военные нужды не бывают чрезмерными?
   - Я не хочу с вами ссориться, сановник Руэ, - поднял руки распорядитель Ки, - но должен всё же заметить, что помимо военных у государства есть множество иных нужд. Поступления в наши кладовые не бесконечны. Не правда ли, министр Лао?
   Лао Ци кивнул. Сегодня сановник, уже больше пятнадцати лет занимавший пост Земельного министра, был молчалив. Я улыбнулась про себя. Говорят, что он надеется с нового года получить пост начальника Правительствующего надзора, поскольку предыдущий начальник недавно занял пост Ведающего нравами вместо покойного Цзаю Чинчуна. Но я собиралась сделать министру Лао сюрприз и назначить его на место третьего верховника, Ведающего работами, дав ему сразу первый ранг. Заслужил старик, несмотря на наши небезоблачные отношения в прошлом.
   - Не считайте меня новичком в таких делах, - покачал тем временем головой гун Вэнь. - Я бы не стал предлагать, если бы не был уверен, что казна вполне способна вынести такие расходы. Благодаря монополии на соль и железо поступления значительно возросли по сравнению с прошлым царствованием.
   - Но возросли и траты. Одни только расходы на благотворительные дела...
   - Наконец-то доходят по назначению благодаря ужесточившемуся контролю за провинциальными чиновниками, ответственными больницы и приюты. А потому не столь уж сильно казна на них тратится по сравнению с прошлыми годами.
   - А проверка и ремонт водозащитных дамб и каналов, что по приказу её величества проводятся по всей империи? А постройка военных кораблей? А новый канал, в конце концов? Чем именно мы должны пожертвовать ради вашего нововведения, которое ничего не прибавит к мощи нашей армии?
   - Думаю, открытие нового канала вполне можно и отложить, - вместо Руэ Чжиорга ответила я. - Всё равно уже ясно, что в срок не уложимся. И насчёт того, что "ничего не прибавит" вы не правы, сановник Ки. Сила степняков - именно в коннице, и если мы хотим эффективно им противостоять, нам нужна своя конница хотя бы сопоставимого уровня.
   - Мудрость вашего величества глубиной подобна океану, - с одобрением произнёс гун. При этом в обращённом на меня взгляде промелькнуло удивление, словно довольно банальная мысль, высказанная мной, стала для него приятным сюрпризом. - Если мы не научимся восполнять наши потери сами, то рискуем остаться без лошадей вообще. Сейчас нам неоткуда взять новых, кроме как с запада, но надеяться в этом деле на наших же врагов - всё равно, что совещаться с тигром, как заполучить его шкуру.
   - Я преклоняюсь перед военными заслугами гуна Вэня, сумевшего склонить врагов к миру. Так что...
   - Сановник Ки меня перехваливает. К миру их склонил не я, а счастливый случай для нас и несчастный для них. Но рано или поздно новый Каган наведёт порядок, кто знает, что будет тогда? Потому и надо всемерно укреплять мощь нашей армии, пока есть такая возможность.
   - Армию кормят тысячу дней, а используют один час, - недовольно напомнил известную поговорку распорядитель.
   - Но ведь этот час всё и решает, не так ли? - с некоторым раздражением откликнулась я. - А кто не хочет кормить свою армию, рано или поздно начнёт кормить чужую. Сановники, у вас есть ещё какие-нибудь возражения, кроме дороговизны проекта?
   - С вашего позволения, ваше величество, - поклонился очнувшийся от своей задумчивости министр Лао. - Я бы сказал, что проблема не столько в деньгах, сколько в банальной неопытности крестьян, никогда не имевших дела с лошадьми. В любом деле требуется навык. Мы не сможем приставить надзирателя к каждому двору, чтобы он вмешался, если что-то пойдёт не так. И потраченные деньги в казну не вернутся, даже если лошадь сдохнет, ведь платить планируется за содержание, а не за конечный результат.
   Распорядитель Ки усиленно закивал. Я тоже согласно кивнула, сама понимая, что это слабое место плана.
   - Риск есть, - спокойно признал Руэ Чжиорг. - Но если мы не попробуем, то и опыта никогда не возникнет. Штат Великого конюшенного приказа нельзя раздувать до бесконечности. Кому-то придётся доверить это дело.
   - Быть может, крупные землевладельцы согласятся устроить у себя конные заводы совместно с государством? - задумчиво проговорила я. - Можно будет оказывать им финансовую поддержку и брать за это часть приплода.
   - Возможно, и так, ваше величество. Но, боюсь, мало кто из сановников согласиться иметь дело с непородистыми лошадьми.
   - Что ж, это всё надо как следует обдумать, - подытожила я. - Вероятно, мы попробуем и то, и другое. И посмотрим, какой подход окажется лучше.
   Сановники поклонились. Распорядитель Ки выглядел недовольным, гун Вэнь, напротив, улыбался, поглаживая бороду. Когда дверь за ними закрылась, я услышала приглушённые голоса, свидетельствующие, что спор продолжится и за пределами моего кабинета. Голоса постепенно удалялись. Я улыбнулась про себя. Хорошо, что данные конкретные мужи слишком степенны, чтобы позволить разногласиям так захватить себя, чтобы нарушить приличия. А то бывало, что ссоры по политическим вопросам доводили до банальных драк прямо во дворце. Драчунов не останавливали даже серьёзные штрафы, которыми карались попытки оттаскать друг друга за бороды в святая святых.
   Тем временем началась подготовка к состязаниям. Поскольку мероприятие должно было способствовать популяризации воинских искусств и провести его решили с размахом, то и устраивали бои не во дворе Дарования победы, как обычно, где их могла бы увидеть лишь знать, а за пределами дворца и даже города. На пологом берегу Чезяня, примерно в одном лае от городских стен начали возводить большую арену. Попутно мне докладывали, что желающие выступить уже начали прибывать в город, делая выручку владельцам постоялых дворов, трактиров и чайных, а также ивовых домов - ещё одно вежливое наименование борделей. А заодно добавляя хлопот отвечающей за порядок гвардии Счастливой птицы, потому что некоторые из вояк до дня Зимнего солнцестояния дотерпеть оказались не в силах и начинали мериться силушкой молодецкой прямо на улицах. Не так уж и мало нашлось людей, что умели управляться с оружием, но при этом не являлись ни военными, ни благородными, и жили в радиусе месяца пути от столицы. Досрочно вышедшие в отставку офицеры и солдаты и обученные ими сыновья, по каким-то причинам покинувшие дружины аристократов бойцы, дети чиновников низких рангов, готовившиеся поступить в эти самые дружины, да почему-либо так и не поступившие, потомственные купеческие и чиновничьи телохранители, дети разорившихся купцов, да и аристократов, получившие образование на "благородный" манер, с уроками владения мечом... Всем им предоставился шанс громко заявить о себе и поймать за хвост золотого феникса, найдя себе хорошего покровителя.
   Впрочем, и состоятельные юные аристократы, как столичные, так и провинциальные, тоже забряцали оружием с большим энтузиазмом. Эти тоже жаждали славы, пусть она и не была для них вопросом будущего дохода - впрочем, для кого не была, а для кого и очень даже... И далеко не все драчуны, пойманные стражей на улице, оказывались низкого происхождения.
   Разумеется, отводилось на трибунах место и для императорской семьи. Сама я собиралась высидеть целиком первый день, когда будут соревноваться военные, а во второй и третий посмотреть лишь последние бои и наградить победителей. Но мальчишки встретили новость о турнире с большим энтузиазмом, считали дни до начала, и, вполне вероятно, проведут на арене на все три дня состязания. А может и больше, ведь будут ещё и отборочные бои - уже ясно, что желающих принять участие слишком много, за отведённое время все пройти не успеют.
   Дочки же особого интереса к событию не проявляли - одна была ещё просто слишком мала, а другая мальчиковыми развлечениями не интересовалась. Да, Лиутар росла просто образцовой принцессой - куклы, шитьё, поэзия, красивые платьица, начавший пробуждаться интерес к косметике и прочим женским ухищрениям... И в кого она такая? Не в меня - я ко всем этим дамским штучкам достаточно равнодушна. И точно не в импульсивного отца. Может, в бабушку или в покойную внучатую тётушку?
   Впрочем, тихоне в этом мире жить будет точно проще и комфортнее, чем бунтарке, так что у меня нет причин сетовать на судьбу.
   - А нам сегодня сыграли песню "Пруды"! - прервал мои размышления голосок Хиотар. Сегодня у меня в кои-то веки выдался свободный вечер и я, решив не быть матерью-кукушкой, проводила его с младшей дочерью. И теперь она трещала, стремясь поделиться своими новостями.
   - "Пруды"?
   - Ага. Она такая - там-тарирам-там! Там-тирарирам-трирарира-там!
   - "Водоёмы"? - после некоторого замешательства опознала я одну из самых известных мелодий. - Она называется "Водоёмы".
   - А... Ну да. Матушка, я тоже хочу играть на флейте.
   - Вот станешь постарше, и, если захочешь, будешь учиться играть на флейте.
   - Постарше - это когда?
   - Лет в пять или шесть.
   - У-у... - протянула Хиотар, явно расстроенная, что ждать ещё так долго. - А Читар говорит, что на флейтах играют только мальчики.
   - Как правило, этому действительно учат мальчиков, - подтвердила я. - Но ничто не мешает научиться девочке.
   - Здорово! - Хиотар захлопала в ладоши и заскакала вокруг меня от избытка чувств, снова распевая понравившуюся мелодию.
   - Давай во что-нибудь поиграем? - предложила я. - В "крутись, волчок", например? Или воланчики побросаем?
   Хиотар ничего не имела против, так что мы и воланчики побросали, и волчки покрутили. Потом я немного почитала ей из местных легенд, но девочка уже начинала отчаянно зевать, хотя и уверяла, что спать нисколечко не хочет. Так что я вызвала няню и передала ребёнка ей, клятвенно пообещав прийти поцеловать дочку перед сном. Но когда я спустя какое-то время заглянула в детскую комнату, Хиотар уже сладко спала.
  
   10.
  
   То реки в разливе стремятся к морям,
   И почесть, и дань им воздав, как царям.
   То сокол свой быстрый свершает полёт,
   Взлетит высоко и опять отдохнёт.
   О, горе вам, братья мои и друзья,
   О, горе, сограждане, вам без конца!
   Не хочет подумать о смуте никто,
   Иль матери нет у него и отца?
  
   Ши цзин (II, III, 9)
  
   Сверху, из императорской ложи, разноцветные парчовые навесы, натянутые над местами для знати, выглядели красочной головной повязкой, охватывающей арену с трёх сторон. Ниже располагались места для рядовых чиновников и тех из состоятельных горожан, кто может оплатить сидячее место. С четвёртой стороны из-за ограды на происходящее могли полюбоваться простолюдины, хотя пробиться сюда смогут не столь уж и многие - сотня-другая людей, не больше. Остальным собравшимся придётся довольствоваться видом арены издалека, да известиями, с неё долетающими. Благо предприимчивые торговцы выкатили в поле прилавки и разбили шатры, предлагая всё, что может найти спрос у скучающей толпы, от горячих напитков и закусок до гаданий и небольших представлений фокусников и акробатов. Когда паланкин пронёс меня с Лиутар по дороге между городскими воротами и ареной, мы могли сквозь щели в занавесках разглядеть пёстрое сборище и даже услышать издалека крики зазывал. Но стоило приблизиться императорскому паланкину, который несли перед нашим, как всё стихало, и народ выстраивался вдоль обочин, глазея на шествующие ряды гвардейцев, придворных и, наконец, разукрашенные и золочёные носилки с тигром на одной дверце и драконом на другой. Надеюсь, что у Ючжитара и сидевшего рядом с ним Шэйрена хватило выдержки не высовываться из паланкина слишком уж откровенно.
   Места вокруг арены уже были полны, и гул голосов был слышен и снаружи, пусть и более сдержанный, чем у простонародья вокруг неё. Но стоило забить колоколу, возвещая прибытие августейшей семьи, как опять пала тишина. Шэн Мий звонко распоряжался порядком приветствий и поклонов, привычно выпевая слова, и наконец мы заняли места под большими зонтами, казавшимися излишними под навесом, но бывшими знаком положения и престижа. Отсюда арена была видна как на ладони - а также открылся вид на окрестности, раскинувшийся вокруг импровизированный лагерь и клубящихся в нём людей. Ючжитар привстал, явно испытывая желание забраться на своё кресло ногами, чтобы видеть получше, но посмотрел на меня и сел обратно. Впрочем, скоро его внимание оказалось приковано к арене. Долгих церемоний перед началом состязаний проводить не стали. На арену вышли первые пять десятков участников, поклонились императорской ложе, потом между ними провели жеребьёвку, определяя порядок участников, и состязания начались.
   - Ваше величество, к вам сановник Руэ, - прошелестел над ухом Шэн Мий.
   - Зови, - кивнула я. Будет кому скрасить скуку. Первыми состязались отобранные солдаты, и вместо поединков демонстрировали более приземлённые умения. Разумеется, я всемерно поощрю победителей, но меня не слишком интересовало, кто сумеет поднять больший вес и пронести его три круга, кто метче кинет копьё в щит и кто слаженней выполнит элементы построения. Сыновья тоже смотрели без особого интереса, но появление Руэ Чжиорга их не волновало - всякие деловые обсуждения для них покамест мало что значили.
   - Ваше величество, - гун Вэнь поклонился, принял предложение сесть и тут же взял быка за рога: - Я слышал, что вы советовались с сановником О по поводу моего предложения по выращиванию лошадей, и он высказался против.
   Я кивнула. Вчера О Тинзе действительно раскритиковал идею, не стесняясь в выражениях:
   - Что эти рисоводы понимают в лошадях? Ваше величество, вы впустую потратите деньги и время. Нельзя заставить человека заниматься чем-то новым, если он не видит для себя смысла и пользы. Крестьяне будут кормить лошадей из-под палки и просто уморят всё поголовье, в лучшем случае вы соберёте столько же, сколько раздали.
   - Но сановник Руэ прав, - возразила я. - Невозможно раздувать штат Конюшенного приказа до бесконечности.
   - А почему, собственно? Сколько в управлении Малых припасов подуправлений литейных мастерских и внешнеторговых рынков? А в Строительном - подуправлений всевозможных работ? Столько, сколько надо, не так ли? Так почему нельзя сделать нечто подобное для коневодческих хозяйств?
   - Сановник О, у нас и без того нехватка кадров. Может, у вас есть на примете люди, готовые этим заняться?
   Вопрос был задан без всякого подвоха. Я понимала, что если О Тинзе и возьмётся кого-то рекомендовать, то опять какого-нибудь своего родственника или свойственника, но меня это мало волновало. Насколько я плохо относилась к кумовству в своём родном мире, насколько же стала терпима к нему здесь. Да пусть хоть весь государственный аппарат своей роднёй заполнит, главное, чтобы дело делалось! Вот когда-нибудь, когда я доведу до ума свою главную идею и сумею воплотить её в жизнь, когда будет из кого выбирать, тогда можно будет делать назначения исходя из принципа честной конкуренции. Насколько в этом мире конкуренция вообще возможна. А пока приходится брать что дают. И радоваться, если дают хоть что-то.
   Тем временем сановник О покусал губу и подёргал себя за бороду. Особого энтузиазма на его лице не отражалось.
   - Боюсь, ваше величество, я тоже мало смыслю в деле коневодства. Мои интересы и интересы моего круга лежат в несколько иной области...
   - Я понимаю. Но я доверяю вашей компетенции и деловым качествам. И если у вас возникнут какие-нибудь идеи - я всегда готова их выслушать.
   О Тинзе ушёл, продолжая терзать свою многострадальную бороду. Да, он не видел никакой пользы для себя и своего семейства в моём предложении, но он был азартен и любил вызовы. Я уже успела познакомиться с этими его качествами и почти не сомневалась: что-нибудь да надумает.
   - Надо полагать, господин начальник Соляного ведомства имеет какое-то своё видение проблемы? - вернул меня в настоящее голос гуна Вэня.
   - Пока нет. Но он совершенно справедливо указал на недостатки вашего плана.
   - Что толку указывать на недостатки, если нечего предложить взамен?
   - Возможно, нам стоит учредить специальное конюшенное управление или что-то в этом роде? - спросила я, предвидя всё, что гун Вэнь может на это сказать. Что ж, он не обманул моих ожиданий: долго, дорого, поручить некому.
   - К тому же устраивать большие хозяйства придётся в северо-западных областях, где есть большие пространства. Именно они первыми попадут под удар в случае нашествия. Степняки скажут нам большое спасибо за такой подарок.
   - Но ведь раздавать лошадей всё равно придётся в тех же самых областях.
   - Не скажите, одна лошадь - не табун, ей хватит обычного пастбища. Да, едва ли имеет смысл выращивать лошадей к югу от Чезяни, но почему бы не разместить их в восточных селеньях? Наши восточные соседи куда тише, последняя война с ними была больше ста лет назад и по нашей инициативе.
   - Господин Руэ, - успокаивающе сказала я, - я же не отметаю ваше предложение с порога. Думаю, набегов степняков мы, благодаря вашей славной победе, в ближайшие годы можем не опасаться. У нас есть время поэкспериментировать и проверить, что будет лучше. Тогда и выберем.
   Гун недовольно поджал губы, но кивнул:
   - Мудрость вашего величества несравненна. Уповаю на вашу проницательность.
   - Дядюшка Руэ, - вдруг спросил Ючжитар, отворачиваясь от арены, - а во время похода вам лошадей тоже не хватало?
   - Увы, ваше величество, - с улыбкой развёл руками дядюшка, чьё настроение как по волшебству переменилось с недовольного на вполне добродушное, - не хватало.
   - Как же вы победили?
   - Ну, я очень хорошо подумал, и решил: раз мы не можем выставить столько же боевых коней, сколько наши враги, то нужно сделать так, чтобы враги не смогли сражаться конными.
   - Это как? - с интересом спросил Ючжитар, и Шэйрен тоже отвернулся от арены и прислушался. Гун Вэнь наклонился к ним и заговорщицким шёпотом просветил:
   - Петардами!
   - А?
   - Петардами, ваше величество. Быть может, вы замечали, что лошади боятся огня и громких звуков? Поэтому во время салютов лошадей запирают в конюшнях или отгоняют на дальние пастбища, а ведь это наши лошади, которые всё это видели и слышали не раз. Что уж говорить о лошадях варваров! Их хозяева и сами пугались, а уж их кони просто бесились от страха! Многие сбрасывали наездников и убегали, потом мы поймали некоторых из них. Но даже если воины кагана удерживались в седле, воевать на скачущей прочь лошади не получается.
   Я сама невольно улыбнулась, глядя на мальчишек, с открытыми ртами слушающих подробный рассказ, как дядюшка Руэ готовил запас петард, как его подчинённые не понимали, зачем это нужно и строили предположения, что их командующий собирается праздновать в степи. Как сомневались, услышав его план, и как забрасывание хлопушками отрядов противника блестяще показало себя на деле. Наверняка многое в его рассказе было приукрашено, но слушать было интересно. Гун Вэнь оказался великолепным рассказчиком, в его изложении трудная война превращалась в захватывающее приключение, а победа оказывалась принесена не потом и кровью солдат, а смекалкой и стратегическим талантом главнокомандующего. Именно так тут и относились к войнам - как к шахматным партиям. Не признававшая грубого кровопролития элита если уж и соглашалась рассматривать войну в качестве инструмента для решения государственных проблем, то относилась к ней именно как к состязанию интеллектов. С их точки зрения сражения и компании выигрывали не солдаты и офицеры, а сидящий в штабе стратег.
   Я поджала губы и раздражённо взмахнула веером, взятым с собой, как и зонт, из соображений престижа, а не необходимости - кое-где лежал снег, расставленные в ложе жаровни как могли боролись с холодом, но полностью не побеждали. А ведь именно для борьбы с высоколобым пренебрежением солдатской долей и были затеяны эти состязания, да и не только они. Нет, конечно, доля истины в рассуждениях гуна Вэня и ему подобных есть: без стратегического планирования армия войну не выиграет. Но и стратег без армии не сможет ничего. И сколько бы не твердил знаменитый Дань Уе-Цань в своём не менее знаменитом трактате, что лучшая победа - когда битвы удалось избежать вовсе, подобные рассуждения не помогут ни против степных набегов, ни против алчности южан.
   Нет, я не буду портить мальчишкам удовольствие от рассказа, встревая со своими соображениями прямо сейчас. Но им нужно послушать и другие истории. О подвигах рядовых. О том, что думали и чувствовали люди, стоя насмерть перед превосходящими силами, под градом стрел, изо дня в день меся раскисшую грязь, хороня своих товарищей и заслоняя собой командиров. И нужно будет провести сыновей по гарнизонам, не дожидаясь, пока они вырастут. Чтобы император видел свою армию, а армия видела своего императора.
   Тем временем состязания катились своим чередом. Распорядители на арене напевно выкрикивали имена отличившихся в каждом виде состязания, и я шёпотом напомнила Ючжитару, что скоро придёт пора вручать призы. На лице вырванного из мира увлекательных приключений мальчишки ясно читалось, как же его достали все эти церемонии, но когда пришла пора, он без возражений спустился со мной и свитой на специально устроенную площадку, чтобы вручить стоящим на коленях победителям по яшмовому диску. Кроме диска были ещё и денежные вознаграждения, а ещё победители удостоились неслыханной для простолюдинов чести - их пригласили на праздничный пир во дворец. Конечно, они будут сидеть на самых нижних местах, но сам факт...
   - Матушка, а можно мы завтра не придём? - спросил Ючжитар, когда мы шли к носилкам.
   - Завтра же поединки, - напомнила я. - Ты их так ждал.
   - Ну-у...
   - А ты, Шэйрен? Тоже не хочешь?
   - Хочу, - решительно сказал старший. - Только... Можно не с самого утра?
   - Можно, - разрешила я. - Приезжайте к финалу, там будет интереснее всего.
   Ючжитар посмотрел на брата, поколебался, но всё-таки решил:
   - Тогда и я поеду. Вместе с тобой.
   Я поощрительно потрепала его по голове.
  
   Второй день состязаний порадовал отменной погодой с лёгким холодком, зато в третий, словно в компенсацию, небо нахмурилось низкой тучей, из которой временами начинали сыпаться редкие снежинки. Я опасалась, что они перейдут в настоящий снегопад, способный изрядно помешать участникам, но, кажется, пронесло. Уже начинало темнеть, и состязания шли к концу. На арене сошлась в последнем поединке лучшая пара этого дня, выясняя, кто поделит первое и второе место.
   Я по привычке раскрыла веер, поморщилась и тут же снова закрыла. Сегодня служанка от избытка усердия приготовила экземпляр из моей богатой коллекции вееров, каждая пластина которого была целиком вырезана из перламутра. Слов нет, выглядело это красиво, но перламутр - всё-таки камень. И сколь не тонки были пластины, веер получился таким тяжёлым, что с ним можно было отжиматься, как с гантелей, а при попытке им обмахиваться кисть начинала ныть уже через минуту.
   Мальчишки висели на барьере, эмоционально переживая перипетии развернувшейся перед ними борьбы за главный приз. Вчера они действительно отправились со мной во второй половине дня, как и просились - и не пожалели. Им обоим уже начали преподавать азы фехтования, так что в теме они более-менее разбирались, и поединки для них оказались куда интереснее тягания брёвен и бега по кругу. И сегодня они умчались на арену с самого утра.
   Надо будет ещё и открытые для всех состязания лучников устроить, подумала я. Тоже весьма уважаемое искусство, но уважаемое лишь в плане личного совершенствования, как и меч. А ведь оно предназначено для весьма практических целей.
   Ликующий вопль Ючжитара заставил меня вздрогнуть, почти подпрыгнуть на месте. В следующий миг голос распорядителя с арены провозгласил конец поединка.
   - Ючжитар! Разве можно так кричать! Мы же на людях.
   - Хао Юнси победил! - сын был в полном восторге. - Матушка, ты видела?
   - Видела, - не признаваться же, что я на арену и не смотрела. - Надеюсь, сейчас ты не будешь прыгать как дикарь и размахивать руками? Подожди, пока мы не уйдём, тогда радуйся как хочешь, когда тебя чужие не видят.
   Ючжитар глубоко вздохнул и послушно кивнул:
   - Как скажешь, матушка.
   - Пойдём, - я перехватила перламутровую дубинку поудобнее. - Пора вручать призы.
   Сопровождаемые свитой из служанок, евнухов и охраны, мы спустились на площадку для награждений. Четверо лучших на сегодня - не из аристократии, мерявшейся друг с другом силами вчера, а из простых - уже ждали нас. При виде меня, Ючжитара и Шэйрена они опустились на колени и слаженно поклонились до земли. Сиявший улыбкой Хао Юнси и его явно раздосадованный противник были разгорячёнными и растрёпанными, вторая пара уже успела перевести дух и привести себя в порядок. Охрана раздалась в стороны, окружая площадку, Ючжитар раздавал яшмовые диски, которые ему почтительно подносил евнух. Каждый из четвёрки бойцов принимал императорскую награду двумя руками и поднимал высоко над головой. Потом вдоль четвёрки прошлась я, снимая с подноса служанки и отдавая победителям турнира богато украшенные мешочки с золотом. Занявший третье место, выпрямляясь после благодарного поклона, широко улыбнулся мне...
   И выхваченным откуда-то ножом ударил меня в живот.
   Хвала всем богам за этот тяжеленный веер! Я не успела ничего понять, лишь только каким-то краем сознания расценила резкий жест как опасность... И моя рука инстинктивно, действуя независимо от разума, ударила по его метнувшейся вперёд кисти. Выточенные из перламутра пластины, весь день бесполезным грузом оттягивавшие мне ладонь, всем своим весом обрушились на чужое запястье. В следующий миг внизу живота вспыхнула боль, я отшатнулась, роняя веер, согнулась, хватаясь за пострадавшее место и ощущая под руками холодный металл... А в следующий миг я от мощного толчка полетела наземь, через меня перепрыгнули чье-то сапоги, раздался свист, лязг и вскрик. На холодные, оструганные доски помоста брызнула яркая кровь.
   Должно быть, люди вокруг кричали и суетились, но я ничего не видела и не слышала. Я просто тупо лежала на досках и смотрела на торчащий из моего тела нож. Длинный, блестящий, похоже, во мне только самый его кончик... почему же он не выпадает из раны? Одежда промокала от крови, было больно, горячо и мокро. Не знаю, сколько прошло времени, едва ли больше пары минут, когда меня немного привело в чувство верещание Ючжитара:
   - Матушка!!!
   Я приподняла голову и огляделась. В стороне валялся труп неудачливого убийцы - вот уж воистину - порублен в капусту. Я быстро отвела взгляд. Ючжитар звал меня откуда-то из-за плотной стены окружившей его охраны. Участников состязания видно не было, должно быть, их оттеснили в сторону. Между ног толпившихся вокруг людей на четвереньках прополз Шэйрен и схватил меня за руку:
   - Матушка, вы ранены?
   - Я в порядке, - слабым голосом отозвалась я. - В порядке, да.
   Меня уже несколько раз пытались убить, но пустить мне кровь убийцам удалось впервые. И я изо всех сил давила панические мысли: раны в живот вообще опасны, а уж при здешнем уровне медицины... Насколько глубока и опасна моя рана?
   - ...Разрез поверхностный и жизни не угрожает, - успокоил меня некоторое время спустя спешно примчавшийся Гань Лу. Он тоже был на трибунах, и чтобы добраться в мою ложу, куда меня спешно отнесли, ему понадобилось совсем немного времени. Перед тем как начать осмотр, лекарь извинился, что ему придётся ко мне прикоснуться, и я лишь слабо махнула рукой: до таких ли условностей...
   - Видимо, удар был направлен в печень, но у убийцы дрогнула рука. Нож рассёк кожу и верхний слой мышц, после чего застрял в лобковой кости. Внутренние органы не задеты.
   Я перевела дух. Значит, главное - избежать сепсиса, а уж порез как-нибудь заживёт.
   - Но боюсь, рану придётся зашивать, - подытожил врач. И вопросительно посмотрел на меня, как будто я могла отказаться.
   До паланкина я добралась, опираясь на руки служанок, но своими ногами. Притихшие мальчишки шли следом, и меня опять охватила бессильная ярость - не хватало ещё, чтобы Ючжитар начал бояться не только за себя, но и за меня! Не многовато ли пришлось увидеть ребёнку за семь с половиной лет жизни? Когда меня посадили в паланкин, Ючжитар уселся рядом, мне под бок, и у меня рука не поднялась его выгонять. Во второй паланкин я отправила служанку, чтобы Шэйрену не пришлось остаться в одиночестве.
   Как там говорит пословица о сильной ненависти - я съем их мясо, и мне его не хватит? Ей-богу, я и правда была готова грызть всех этих заговорщиков зубами!
   - Ваше величество, - спросил Шэн Мий, когда я добралась до своих покоев, и болезненная процедура обработки раны была наконец закончена, - следует ли отменить сегодняшний пир?
   Я посмотрела на сидевшего рядом с моей постелью младшего сына:
   - Справишься там без меня?
   - А... можно?
   - Можно. Только не забудь поздравить всех гостей и сказать им, как ценишь их искусство и как это важно для империи.
   Ючжитар кивнул. Желание побыть со мной явно боролось в нём с осознанием важности момента, да и возможность в первый раз побыть главным и взрослым без маминого пригляда выглядела уж очень привлекательной.
   - Не надо ничего отменять, - сказала я. - Пусть люди отпразднуют. Помогите его величеству подготовиться.
   - Можно мы тоже пойдём? - спросила Лиутар, когда императора увели из комнаты. - Матушка, мы вас обязательно завтра утром навестим!
   - Конечно, можно. Даже нужно. Все должны видеть, что ничего страшного не случилось, мы готовы принять любые вызовы. Шэйрен, тебе ответственное задание: присмотри за Ючжитаром и, если он что-нибудь забудет, подскажи ему.
   - Да, матушка.
   Дети вышли, их сменил Кей Гюэ, который первым делом стукнулся лбом об пол:
   - Прошу простить неумелого слугу, ваше величество.
   - Не стоит. Мы оба знаем, что вы делаете, что можете.
   Кей и в самом деле не сидел, сложа руки. Он пристально следил за состоянием дел в столице, наблюдал за гуном Вэнем, пытался внедрить своего человека к Эльмам или купить кого-то, кто уже находился при них. Действовать в Южной империи было куда трудней, чем в Северной, но Кей не терял надежды на успех. Засылая шпионов на юг, он сначала вынужденно, а потом целенаправленно обратил внимание на тех, кто имеет возможность перемещаться между областями и странами. Таковых было немало. Пусть большая часть населения была прикреплена к месту жительства и не могла пересечь границу даже своего уезда без подписанной государственным чиновником подорожной, получить разрешающий документ было куда проще, чем могло показаться. По дорогам странствовали толпы народа: бродячие монахи, торговцы, учёные и их ученики, артисты, перевозчики государственных и частных грузов, посланные с поручениями слуги, паломники, не говоря уж о гонцах и чиновниках всех мастей. И любой из них мог везти тайное письмо или воззвание к противникам существующей власти, то есть меня. Несколько таких посланий Эльма уже было перехвачено, причём посланец мог и не знать, что везёт что-то предосудительное, он просто прихватывал у знакомого, или даже незнакомого попутную почту. Люди охотно оказывали услуги подобного рода, зная, что и сами при случае всегда смогут послать письмо или посылку с оказией.
   Я подумывала об организации регулярной почты, но дело было не первой важности, и руки до него всё не доходили. Да и не решит это проблему, тем более учитывая, что многие, особенно поначалу, всё равно будут предпочитать пересылать корреспонденцию по старинке: долго, не очень надёжно, зато бесплатно.
   Адресаты Эльмовской корреспонденции вычислялись, с ними проводилась работа: за кем-то устанавливали наблюдение, кого-то допрашивали, кого-то снимали с должности, на которой он мог навредить, и отправляли куда подальше. Кое-кого удавалось и перевербовать. Но сколько писем прошло мимо наших людей, и кто ещё их получил, оставалось только догадываться.
   - Меня больше всего удивляет, когда этого... человека успели подбить на покушение. Ведь никто не мог заранее предугадать, что он войдёт в первую четвёрку и благодаря этому окажется рядом со мной!
   - Не скажите, ваше величество, - возразил Кей. - Отборочные-то поединки происходили несколько дней, так что к началу состязаний знающие люди уже вполне представляли, кто чего стоит. Конечно, всегда есть место случайности, но шанс, что показавший себя человек выиграет, был высок. Кстати, ещё один из возможных кандидатов в победители позавчера напился и утонул в Чезяне. Моё упущение, я не обратил на это должного внимания, тогда пили многие. А ещё один сегодня утром исчез, не явившись на состязания, и я пока ещё не выяснил, что с ним сталось.
   - Понятно... - спрашивать, что могли посулить человеку или чем припугнуть, чтобы заставить пойти на верную смерть, смысла не имело. Даже после стольких лет проживания в этом мире логика местных порой ставила меня в тупик. Вспомнилось, с каким восторгом Шэйрен пересказывал мне историческую байку (и вроде бы вполне правдивую, несколько хроник об этом упоминали), о простолюдине, который пошёл убивать ничего плохого ему не сделавшего сановника, потому что его об этом попросил другой сановник. Без какой-либо выгоды для себя, за одну честь, что ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК обратился с просьбой к рождённому в травах. Всё же мне, прожившей полжизни при какой ни есть, а демократии - коммунизм, впрочем, в этом отношении с демократией вполне солидарен - не понять того восторга и благоговения, который продукты сословного общества испытывают перед вышестоящими. А Шэйрен, дитя местных нравов, увидел в этой истории пример вызывающих восхищение мужества и благородства. Пришлось осторожно указать ему, что всё же не стоит слепо следовать чужим просьбам, сколь бы славен и высокопоставлен не был проситель. Ибо, может статься, что именно он был виноват в конфликте, а убитый как раз правее правого.
   Шэйрен согласился со мной, что да, следовало сперва разобраться, но его восхищение самим поступком от этого не уменьшилось.
   Ночь прошла достаточно спокойно, если не считать того, что я иногда просыпалась от боли, когда пыталась ворочаться во сне. С утра меня действительно навестили все дети, привели даже Читар. Её я погладила по головке, велела угостить чем-нибудь вкусненьким, после чего она тихо ушла куда-то в уголок, и я почти забыла о ней.
   Мне было немного стыдно, но я так и не смогла полюбить Читар. Я старалась быть с ней ласковой и справедливой, следила за тем, чтобы маленькую принцессу не затирали из-за того, что она не дочь императрицы, однако дичившаяся при мне девочка так и осталась для меня чужой. Меня тревожило, будет ли счастливым детство малышки, лишённой материнской любви, однако я не могла дать многого даже родной мне Хиотар, и приходилось довольствоваться уверениями присматривавших за ними обеими женщин, что с принцессами всё в порядке. Девочки дружили и между собой, и с Лиутар, и мне оставалось утешать себя тем, что уж во всяком случае падчерице живётся не хуже, чем тысячам других детей, лишившихся родителей.
   Пир без меня прошёл вполне благополучно, хотя нежданчик всё-таки случился. Об этом мне рассказали сами мальчишки, вернее, рассказывал главным образом младший, а старший время от времени уточнял, когда рассказ начинал слишком уж напоминать бессмертное "они ползут, а он им раз". Когда Ючжитар произнёс все положенные слова и поздравил победителей, ответное слово взял победитель второго дня из числа аристократов. И выразил сожаление, что не смог встретиться в поединке с победителем третьего дня Хао Юнси. Хао Юнси немедленно отозвался, что почтёт за честь в любое время. И Ючжитар тут же с восторгом предложил им помериться силами прямо здесь и сейчас. Вообще-то ношение оружия, а тем более драки во дворце под запретом, но слово императора - закон. Даже если императору всего семь лет. Единственной, кто мог бы ему запретить, была я, но меня не было, а почтительные просьбы отложить поединок хотя бы до завтра Ючжитар отмёл. Его любимец Хао Юнси встретится с достойным его противником! Какой мальчишка согласился бы ждать?
   В общем, поединок состоялся прямо в пиршественном зале, благо между стоявших вдоль стен столиков оставалось достаточно места. И Хао Юнси победил! Восторгу Ючжитара не было предела, побеждённый принял поражение с истинным благородством, поздравил победителя и выпил в его честь. Хао Юнси в свою очередь проявил вежество, поднял ответную чарку за противника и предложил как-нибудь встретиться ещё раз, дабы тот имел возможность взять реванш. После того, как они кончили взаимно расшаркиваться, императора, принца и принцесс наконец увели.
   - Матушка, когда я вырасту, я тоже буду состязаться! - выпалил Ючжитар, едва повествование закончилось.
   - Ты же император, - возразил Шэйрен. - Кто посмеет тебя победить?
   - А я прикажу, чтобы все дрались в полную силу!
   - И как ты будешь проверять, выполняют они приказ, или нет?
   Ючжитар задумался.
   - Я поставлю судить знатоков, - решил он наконец. - Господин Сао говорит, что настоящие мастера только посмотрят на человека, и сразу видят, чего тот стоит в бою. Вот пусть и смотрят, чтобы воины на состязаниях не... не занижались.
   - Если мастера сразу видят, тогда и состязаться не нужно. Они и так скажут, кто лучше.
   - Вот вечно ты всё испортишь!
   - Ох, Хиотар, не лезь маме на живот! - прикрикнула я. - Маме больно!
   Лиутар подхватила сестрёнку и стащила её с постели. Младшенькая захлопала глазами, но, видимо, всерьёз мои слова не приняла и через некоторое время снова попыталась забраться ко мне на кровать. Пришлось и её отвлекать конфетами.
   Зря я пошла на поводу у гуна Вэня и решила разделить поединщиков на знатных и незнатных, подумалось мне. Да, местная традиция предписывает проводить между ними чёткую границу, но ведь именно это я и планировала - сделать её более проницаемой. В следующий раз, а я уже не сомневалась, что следующий раз будет, вон как Ючжитар горит, пусть состязаются честно, невзирая на лица и происхождение. Люди не режут себе ноги, чтобы влезть в тесную обувь, гласит пословица, из правил можно и нужно делать исключения. А если кому-то из благородных претит мысль проиграть простолюдину, путь не выходит на арену, дело сугубо добровольное.
   - Матушка, мы ведь устроим состязания ещё раз?
   - Обязательно, - рассеянно кивнула я. - Как-нибудь обязательно устроим.
  
   11.
  
   Южные горы высокие в далях,
   Скатов, покрытых деревьями, синь...
   О, почему вы неправедным стали,
   Царский наставник, великий Инь?
   Небо нам мор посылает снова,
   Ширится смута, и сколько бед!
   И не услышишь отрадного слова,
   В вас же нисколько раскаянья нет!
  
   Ши цзин (II, IV, 7)
  
   Рана, нанесённая несостоявшимся убийцей, заживала три недели. Могла бы быстрее, но несмотря на все усилия, она всё-таки воспалилась и пришлось её вскрывать и удалять гной. Было ещё больнее, чем в первый раз, я постанывала, но терпела, а после Гань Лу выразил восхищение моей выдержкой. Я, как всегда, живо интересовалась составом заживляющих мазей, которые он мне прописал, но уже знавший этот мой пунктик лекарь и не пытался подсунуть мне какую-нибудь гадость, вроде окиси меди или чьего-нибудь помёта. Ну а растительные компоненты, вроде облепихового масла, сока сирени и алоэ вреда причинить были не должны.
   Ещё я со вздохом согласилась съесть олений рог, растёртый с мёдом - для общего укрепления сил, как мне объяснили. Уж очень упрашивали.
   Но несмотря на длительность лечения, к Новому году я была как огурчик, если не считать того, что на животе появился длинный шрам и лекари просили быть поосторожнее в движениях. Но спортом я здесь так и так не занималась, тяжестей не поднимала, так что особо за себя не опасалась. Разве что Хиотар немного обижалась, почему мама при редких встречах не берёт её на ручки.
   По поводу покушения, разумеется, было проведено следствие, которое мало что дало. Первым делом задержали остальных финалистов третьего дня (и выпустили на пир под клятвенное обещание не пытаться бежать из столицы), но никаких свидетельств их причастности к покушению не нашлось, и я велела их отпустить. Более того, Хао Юнси было сделано предложение о поступлении в императорскую гвардию Нетупящихся мечей, но он, рассыпаясь в благодарностях за оказанную честь, попросил об отсрочке: его больная мать нуждалась в уходе, а он был её единственным сыном. Причина более чем почтенная, так что отсрочка на неопределённый срок ему была с готовностью предоставлена.
   Попытки же отследить связи убийцы ничего не дали. Он был родом откуда-то из южных областей, но никто толком не знал откуда - близких друзей у него не имелось, во всяком случае, в столице, так что удалось лишь узнать, что его родители, по его словам, уже мертвы, а о других родичах он не упоминал вовсе. Успел сменить несколько мест службы - в личной дружине одного из министров, в армии, в купеческой охране, в городской страже Чжуаяна - но из-за скверного характера нигде надолго не задерживался, несмотря на выдающиеся навыки во владении мечом, и, как говорили, страдал от своей неоценённости. Такого легко поймать на крючок тщеславия, но кем и когда это было сделано, установить оказалось невозможно: слишком велик был наплыв новых людей в Таюнь, каждого не опросишь. Будущий преступник, как и многие другие, болтался по винным и ивовым домам, потратив на них довольно приличную сумму, веселился в компаниях, стихийно складывавшихся каждый вечер заново, и редко где появлялся дважды. А если учесть, что его могли завербовать и вовсе где-нибудь в пути, а то и на предыдущем месте жительства...
   Я даже начала подозревать, а не затеял ли гун Вэнь всю эту историю с состязаниями нарочно, чтобы понадёжнее запутать следы. Косвенная связь между ним и убийцей имелась - вылетев из министерской охраны, незадачливый наёмник обивал пороги больших людей и в конце концов по протекции одного из родственников гуна устроился в страже Чжуаяна. Сам родственник на допросе то ли мастерски изобразил провал в памяти, то ли действительно не смог вспомнить этот случай - мало ли просителей проходило через его приёмную; а отправить родича самого Руэ Чжиорга в подвал, освежить память, без веских улик мы с Кеем не решились. Но с тем же успехом за всем могли стоять и Эльмы: убийца успел побывать в степном походе Тайрена, причём - вот совпадение - служил под началом младшего сына бывшего вана Лэя, Эльм А. Однако всё это могло действительно оказаться лишь совпадением. Многие просили помощи у вельмож, и те порой действительно помогали бескорыстно, человеколюбие - одна из добродетелей благородного мужа. А оба младших Эльма в то время торопливо набирали себе отряды, готовясь выслужиться после временной опалы семьи, и тоже едва ли проводили собеседования со всеми кандидатами лично.
   В общем, дело ясное, что дело тёмное.
   - Боюсь, придётся специально проинструктировать охрану в следующий раз, чтобы убийцу по возможности брали живым, - мрачно сказал мне Кей во время прогулки по саду Безмятежности, куда я позвала его якобы полюбоваться зацветающими сливами, а на деле - выслушать доклад без лишних ушей. - В этот раз была такая возможность, но гвардейцы поторопились.
   - Думаешь, следующий раз будет? - не менее мрачно уточнила я.
   - Практически не сомневаюсь. Раз они, кто бы они не были, не достигли цели, то попытка будет повторена.
   Я кивнула и мимоходом удивилась, что не испытываю страха. Похоже, я уже привыкла жить под дамокловым мечом.
   - А ты не думал, что гвардеец зарубил его нарочно, как раз затем, чтобы не заговорил?
   - Думал, ваше величество, но это маловероятно. Нетупящиеся мечи ничего не выиграют от вашей смерти, наоборот, их уволят, разжалуют или разошлют по гарнизонам, к гадателям ходить не нужно. И я проверил - ни у того, кто ударил первым, ни у его родных не прибавилось ни денег, ни каких-либо ещё благ.
   Мы в молчании сделали ещё несколько шагов. На дорожку сыпались сливовые лепестки - белые, бледно-розовые, интенсивно-розовые, почти красные... До переселения в этот мир я и не знала, что у сливы бывает столько разновидностей.
   - А как поживают твои домашние? - спросила я. - Это правда, что твоя супруга в тягости?
   - Да, - Кей улыбнулся нежной улыбкой, обычно не свойственной его жесткому лицу. - Ждём первенца к лету.
   Мы ещё немного поговорили о детях и прочих семейных делах, и так, за разговором, прошли сад из конца в конец. Сливовые деревья давно остались позади, пора было возвращаться к своим делам.
   - Ваше величество, вы ещё не думали о возможном замужестве старшей принцессы Лиутар?
   - Ох, только ты не начинай, меня достают этим вопросом уже не первый год! Шэн Мий предлагает сыновей служителя Привратного надзора, но я в сомнении.
   Не говорить же, что я собираюсь дождаться времени, когда Лиутар кто-нибудь понравится. Надеюсь, что ей понравится кто-нибудь подходящий, иначе мне всё-таки придётся выбрать ей жениха, исходя не из её предпочтений, а из политических соображений: оскорблять больших людей, отдавая дочку за мелкую сошку я, при всей любви к ней, не собиралась. Что поделаешь, жизнь здесь диктует свои законы, на какую гору пришёл, такую песню и пой. Но пока есть возможность, что желаемое совпадёт с выгодным, зачем её упускать?
   - Чему ж удивляться, - заметил Кей, - в Привратном надзоре служит его родственник. И если Шэн Мий окажет услугу его начальству...
   - Помнится, Шэн Мий начал предлагать мне варианты задолго до повышения своего родича. Правда, тогда он казался нейтральным.
   - Ну, значит, ждал, кто больше заплатит, - цинично заметил Кей, и я мысленно согласилась, что такое вполне могло быть. - К чему это я, ваше величество - возможно, помолвка с её высочеством обеспечила бы вас лояльностью хотя одной из колеблющихся семей.
   - Таких слишком много, а Лиутар одна.
   - У вас есть ещё старшие принцессы Хиотар и Читар.
   Старшие? Ах, да, вспомнила я. Имеется в виду не старшинство как таковое, старшими принцессами именовались сёстры императора, в отличие от дочерей. А если какой-то из принцесс доведётся пережить царственного брата, то быть ей великой старшей принцессой. Так же как моя свекровь, живи она при дворе, именовалась бы великой вдовствующей императрицей.
   - Они совсем ещё маленькие, - пробормотала я.
   - Тем больше простор для маневра.
   В словах Кея был свой резон. Расторгнуть помолвку действительно легче, чем брак, а узнать своего жениха заранее всяко лучше, чем познакомиться с ним на свадьбе. Так что, расставшись с Кеем, я на полном серьёзе начала мысленно перебирать кандидатуры, прикидывая, чья лояльность мне хотя бы на данном этапе важнее всего. Пожалуй, самой ценной в случае неожиданностей является военная поддержка. Значит, кто-то из гвардии или армии?
   Но и тут количество кандидатур было до безобразия велико. Большие семьи - даже если сам командующий был уже женат, у него обязательно находился холостой родственник или свойственник. Пожалуй, надо всё-таки дождаться, пока кто-то чем-то выделится, чтобы награда в виде родства с императором выглядела обоснованно и не вызвала особо жгучей зависти всех остальных. Но покамест безусловная заслуга имелась лишь у командующего Нетупящихся мечей, и вот как раз ему отдавать принцессу было бы опрометчиво. Все остальные не поймут.
   Не будь у гуна Вэня заскока насчёт пятицветных облаков, я бы, пожалуй, сговорила одну из младших девочек за его внука, но увы. Гун, кстати, так и продолжал обретаться во дворе, не торопясь в свою Лимису, и я на это согласилась: советники убедили меня, что будет хорошо показать его прибывающему после Нового года степняцкому посольству. А то они там к идее женщины-правителя относятся без энтузиазма, зато сумевший разбить их полководец, безусловно, заслужил их искреннее уважение, даже если оно пополам с ненавистью. Вот пусть и увидят его стоящим у подножия трона.
  
   - Порошок сандала - проверенное средство от лихорадки, - авторитетно сказал Гань Лу. - А ещё я бы рекомендовал серные компрессы.
   - Зачем?
   - Сера обладает согревающим действием. Поэтому все серные источники горячи.
   Я глубоко вздохнула и махнула рукой:
   - Делайте.
   Гань Лу поклонился. Я снова посмотрела на кровать под роскошным балдахином, где в окружении евнухов и лекарей лежал мой сын. Как раз в этот момент Ючжитар опять закашлялся - тяжело, с хрипом. Мне казалось, что этот кашель терзает мои лёгкие, а не его.
   Вот ведь причуды судьбы. Всю зиму они с братом резвились под снегом, играли в снежки, бегали по мокрому саду, возвращались с хлюпающей в обуви водой, а то и вовсе мокрые с головы до ног - и хоть бы раз чихнули. Пришла весна, потеплело, запели птички, и солнце светило с утра до вечера. Живи да радуйся! А потому я совсем не встревожилась, когда однажды мальчишки прибежали с тренировки на мечах и копьях потные, выдули по чашке медовой воды и сразу же убежали на одну из башен, смотреть на пролетающих журавлей. Не знаю, много ли журавлей они там насчитали, но наверняка их обдуло прохладным ветерком. И если Шэйрену всё оказалось нипочём, то Ючжитар на следующее утро проснулся вялым и бледным. Не нужно было щупать ему лоб, чтобы понять, что у ребёнка поднялась температура. Вскоре он стал покашливать, и кашель постепенно усиливался, однако температура, подержавшись несколько дней, начала уходить, и всё, казалось, должно было вот-вот прийти в норму... Но пару дней назад утром Ючжитар почувствовал себя настолько плохо, что не смог подняться с постели. Кашель у него усилился, и даже в груди при дыхании начало что-то хрипеть. И лучше ему с тех пор не становилось.
   Удивительно ли, что я была готова на всё. И на серные компрессы, и на мазок козьей кровью по лбу для защиты от злых духов, и на талисманы, и даже на яшмовую рыбку для облегчения дыхания.
   Именно в эти дни до Таюня добралось степняцкое посольство - ни раньше, ни позже оно появиться не могло, конечно. Счастливый день для приёма был выбран ещё несколько месяцев назад, нового можно было дожидаться долго, и пришлось мне принимать делегацию после бессонной ночи у постели больного Ючжитара. Всё прошло гладко, степняки соблюли церемониал, стороны наговорили друг другу заранее заученных хвалебных слов, но, как ни далеки были мои мысли от происходящего, я с сожалением убедилась, что мира со степью не будет и на этот раз. Во всяком случае, долгого и прочного - уж очень волчьим взглядом смотрели послы на меня и на всё вокруг. Так не смотрят, когда сдаются. Так не смотрят, когда хотят мира, пусть даже и вынужденного.
   И потому я без зазрения совести спихнула переговоры на специалистов из Ритуального приказа, ведающих вопросами не только похорон, но и зарубежной дипломатии, а также на гуна Вэня. В том, что касалось пользы для государства, на него вполне можно было положиться, как я уже убедилась. А сама дневала и ночевала в покоях своего сына.
   - Ваше величество, доклад... - прошелестело над ухом.
   В приёмной меня ждал Кей - и я, несмотря ни на что, невольно подобралась.
   - Ваше величество, - поклонился глава моей службы безопасности, - у меня есть новости, и, с вашего позволения, слуга хотел бы сообщить их не здесь.
   Я кивнула и повела его в кабинет. На столе лежали стопки накопившихся документов - эти дни мои мысли были заняты чем угодно, но не делами государства. Впрочем, придворные относились с пониманием и к застопорившимся делам, и отменённым аудиенциям. Весь двор притих и затаил дыхание, ловя регулярно оглашавшиеся новости о здоровье его величества.
   - Ваше величество, - за что я среди прочего ценила Кея, так это за то, что он всегда сразу переходил к сути, - мне стало известно, что один из лекарей-служителей Высшей службы врачевания по имени Ви Феюй встречается с человеком из дома гуна Вэня. Дважды Ви Фэюй получал от него крупную сумму в золоте. Слишком крупную, я бы сказал, за всего лишь предоставленные сведения о здоровье его величества. И потому я прошу вашего позволения задержать господина Ви и провести обыск в его комнатах.
   - Хорошо, - кивнула я, лихорадочно соображая. Да нет, не может воспаление лёгких быть результатом отравления. - Поставьте в известность господина Ганя. Возможно, вам понадобиться его помощь.
   - Слушаюсь, ваше величество. Много времени это не займёт.
   Много времени это действительно не заняло. Уже скоро они оба - и Кей, и Гань Лу - снова сидели напротив меня.
   - В спальне Ви Фэюя был обнаружены коричневые пилюли, не учтённые в реестре лекарств. Господин Ви утверждает, что это сонное зелье, изготовленное им самим для самого себя. Но на вопрос, почему он не использует для борьбы с бессонницей лекарства фармацевтической службы, ответить затруднился.
   - Далеко на западе, за пустыней, растёт трава с красивыми красными цветами, - подхватил Гань Лу. - Эти цветы дают плод, из которого добывают сок. Когда сок застывает, из него изготавливают пилюли или порошок, и в малых дозах они действительно используются как снотворное, а также как лекарство, подавляющее боль. Но если дозу превысить... а имея дело с ребёнком, это легко сделать...
   - Смерть, - мрачно констатировала я.
   - Да, ваше величество. Человек просто перестаёт дышать.
   Я сжала кулаки. Потом резко поднялась, махнув рукой этим двоим, попытавшимся вскочить следом за мной. Взметнувшаяся во мне ярость требовала немедленного действия, какого угодно, но я не могла позволить себе прилюдно бить посуду, и тем более - вцепиться в самодовольную бородатую рожу одного моего придворного и родственника, не ценящего милости и никак не желающего угомониться. И втягивающего в свои авантюры всё новых и новых исполнителей.
   Я что, многого прошу? Всего лишь верности императору, которая является их долгом. Всего лишь выполнения присяги, которую они сами же дали! Я снова и снова давала им шансы, а они глотали - и вновь принимались за своё. Им мало того, что у них есть, мало того, что они могут получить честной службой, надо захапать всё!
   Ну, что ж, гун Вэнь. Хотите войны - будем воевать. Но я женщина, я мать, дерущаяся за своего ребёнка - так что не ждите от меня рыцарского благородства.
   - На что он рассчитывает? - вслух спросила я. - Ведь даже если Ючжитар умрёт, императором станет Шэйрен.
   - Смерть его величества позволит снова поднять вопрос о регентстве, - бесстрастно отозвался Кей. - Ведь официально вы принцу Шэйрену не мать.
   Я резко остановилась.
   - Проклятье! Я и забыла об этом.
   - Я и сам забыл, ваше величество, иначе давно дал бы вам совет. Усыновите его высочество. Тогда все вопросы о родстве с ним сразу снимутся.
   - Это возможно?
   - Разумеется, почему нет?
   И в самом деле. Почему бы и не усыновить брата своего покойного мужа? Выбить козырь из рук моих врагов и снизить искушение. Но этого мало, если я хочу вынуть дрова из-под этого котла, нужно устранить первопричину. И чего я столько времени миндальничала? Ведь в своё время, когда опасность угрожала Шэйрену, я разобралась с проблемой быстро и эффективно. И совесть меня не мучит до такой степени, что я и не вспоминаю о покойном господине... как же его звали? Впрочем, неважно.
   Кей и Гань Лу ушли, и я плюхнулась на сиденье, обдумывая варианты. Что врача - несостоявшегося отравителя расколют, можно было не сомневаться, но хватит ли этого, чтобы осудить его хозяина? Гун Вень не менее прожжённый интриган, чем Эльм, которого я упустила. Но на этот раз осечки быть не должно - сановника Руэ надо не просто обвинить, а уничтожить. Хватит мне и одной занозы в том месте, которым я на трон сажусь.
   - Ваше величество...
   - Да? - я рассеянно подняла взгляд. Шэн Мий проводил гостей, закрыл за ними дверь, и теперь стоял передо мной, склонившись в полупоклоне.
   - Слуга осмелится предположить - ваше величество думает о гуне Вэне.
   - Именно, - хмыкнула я. - Именно о нём я и думаю.
   - Вашему величеству не будет с ним покоя под одними Небесами. Но... справиться с таким человеком очень сложно. Все, кто чем-то недоволен сейчас, видят в нём своего вождя. И даже если ваше величество обвинит его... и начнёт против него расследование... Боюсь, будет сделано всё возможное, чтобы оправдать гуна или смягчить его участь. Он один из высших сановников и к тому же родственник императора, имеет привилегию Восьми причин и привилегию Подачи прошений.
   - Они не распространяются на дела о государственной измене, - напомнила я. Привилегия Восьми причин давала право на то, чтобы решение по уголовному делу выносил не судья, а общее собрание чиновников Правительствующего надзора, охватывавшего шесть основных министерств. И пусть этот приговор ещё должен утвердить император, то есть я, а я могу и не утвердить, пойти против собственного правительства не всякий монарх решится. Ну а привилегия Подачи прошений, как и следовало из её названия, давала возможность подавать прошения непосредственно императору, минуя все прочие инстанции.
   - Слуга предвидит, что как только о аресте Ви Фэюя станет известно, гун Вэнь сделает свой ход. Ему не впервой скидывать свою вину на других, а двор встанет на его сторону. Его нужно обвинить так, чтобы не осталось никаких сомнений.
   - И что ты предлагаешь? - раздражённо поинтересовалась я. Евнух озвучивал мои мысли, и слышать это было не очень приятно. Конечно, мне не впервой спорить с сановниками... и именно поэтому ожидать от них содействия не приходится. Проклятие, да многие из них, возможно, и правда считают, что династия Руэ не троне будет смотреться лучше, чем подпорченная чужеземной кровью династия Луй!
   - Вашему величеству не справиться в одиночку.
   - Предлагаешь поискать союзников? Да, наверняка есть им обиженные, но достаточно ли они влиятельны, чтобы противостоять большинству?
   - Слуга осмелиться напомнить, что у вашего величества есть союзники, никак не зависящие от двора. Люди, которые дорого дадут за то, чтобы увидеть падение победителя степи.
   - И кто же это?
   - Побеждённые им степняки.
  
   12.
  
   Мужчина град возвел - умён,
   Да женщиной разрушен он!
   В жене прекрасной есть, увы,
   Коварство злобное совы.
   Коль с длинным языком жена,
   Все беды к нам влечет она.
   Не в небесах источник смут,
   А в женщине причина тут.
   Ни поучений, ни бесед
   Для евнухов и женщин нет.
  
   Ши цзин (III, III, 10)
  
   Спустя неделю Ючжитару стало лучше, хвала Небу. Он всё ещё кашлял, был слабым и капризным, но жар спал, голова и грудь больше не болели, и врачи хором твердили, что опасности больше нет и дело только в надлежащем уходе. Я на радостях отослала пожертвования в храмы всех Восьми богов, и теперь со спокойной душой начала разгребать скопившиеся дела.
   Степняцкое посольство выехало из столицы прямо-таки неприлично рано, увозя с собой и дядюшку нового кагана. Требуемые бумаги были составлены и подписаны, хотя я подозревала, что их на первом же привале используют в лучшем случае на растопку для костра. Из развлечений для уважаемых послов только и успели, что организовать состязания в скачках и стрельбе из лука с лошадей, которые наша молодёжь с треском продула и теперь ходила унылая. Зато степняки, уезжая, довольно похохатывали. У них были все основания как для хорошего настроения, так и для поспешного отъезда. Когда всё начнётся, они будут уже далеко, я пообещала, что история с Мудрой Цаганцэл не повторится.
   У степи хорошая память.
   Ючжитар был огорчён, узнав о бесславном окончании состязаний, но я слегка утешила его, объяснив, что лучших против степняков и не выставляли: пусть потенциальный враг считает тебя слабее, чем ты есть, в полном соответствии с "Военной стратегией" Уе-Цаня. Рассказанная на ночь сказка о том, как Тайрен побеждал на соревнованиях тогда ещё дружественных чжаэнов, окончательно примирила моего сына с действительностью. С готовностью подтвердив, что когда Ючжитар вырастет, то тоже всех-всех-всех победит, а будь здесь Хао Юнси, он бы точно победил уже сейчас, я поцеловала Ючжитара в лоб, поправила ему одеяло и сама отправилась на боковую.
   Шэн Мий оказался совершенно прав: расследование попытки отравления зашло в тупик. Лекарь признался, но человек из поместья гуна Вэня, с которым он контактировал, просто исчез. Тайные поиски пока ничего не дали. Конечно, можно было построить обвинение и на одном признании Ви Фэюя - казнили и на меньших основаниях. Но тронуть Руэ Чжиорга без железобетонных доказательств - в этом Шэн Мий тоже был прав - означало поднять дикий хай среди моих придворных, которые как раз успели перевести дух после прошлого раза и опять набирались храбрости, переча мне то там, то тут. Только нового путча мне сейчас и не хватало.
   В общем, у гуна Вэня были основания считать, что он в полной безопасности. Но я собиралась преподнести ему сюрприз. Интересно, чтобы сказал Тайрен по поводу моих планов? Был бы шокирован моей подлостью? Или, наоборот, одобрил - раз не получается раздавить зло в отрытом бою, используем хитрость, извилистая тропа лучше прямой дороги?
   Медлить с сюрпризом не стоило: вполне возможно, что дражайший родственник в свою очередь готовил очередной сюрприз мне. Я некоторое время думала, как всё обставить: на большой аудиенции перед всем двором, или на собрании в узком кругу? И в конце концов пошла на компромисс сама с собой, выбрав нечто среднее. Пятого числа месяца хлебных дождей чиновники с пятого ранга и выше, согласно обычаю, в очередной раз собрались во дворце, дабы поприветствовать моё величество и обсудить насущные вопросы. Я оглядела их сурово и непреклонно, с удовлетворением отметив присутствие господина Руэ в первых рядах. Он так и не уехал, а я и не думала его торопить, напротив, намекнула, что для него найдётся дело в столице.
   - Сановники, - начала я заготовленную речь после того, как отзвучало приветствие, - вы все, должно быть, помните тот день, когда кучка заговорщиков попыталась поколебать алтари Земли и Зерна, организовав покушение на его величество императора Ючжитара.
   Сановники переглянулись. Ещё бы они забыли.
   - Благодарение мудрости и прозорливости вашего величества и преданности ваших слуг - зло было искоренено, - поклонился канцлер Ду. Он к тому происшествию был никаким боком не причастен и потому теперь мог говорить спокойно.
   - Я тоже так думала, - кивнула я. - Но представьте мои чувства, когда я выяснила, что были вырваны лишь всходы, а корни измены остались в земле и теперь снова дают свой ядовитый плод!
   Сановники переглянулись ещё беспокойнее.
   - Осмелюсь спросить у вашего величества, - кажется, канцлер взял на себя роль переговорщика, - что произошло и миновала ли опасность?
   - Я очень надеюсь, что миновала, сановник Ду. К счастью, мои слуги не спят на своём барабане, когда его величеству угрожает опасность. Возможно, вы слышали, что во время болезни императора был арестован один из его лекарей. У преступника был найден яд, который он планировал преподнести его величеству под видом лекарства. Он утверждал, что ему за это заплатили, но не смог назвать имени того, что передал ему яд и деньги, и никаких существенных примет этого человека. Возможно, он его просто выдумал.
   Кажется, по залу Управления государственными делами прошёл неслышимый, но явный вздох облегчения.
   - Разумеется, я не могу исключить того, что заговор всё же существует, и расследование будет продолжаться. А потому я призываю вас, и всех, верных его величеству и империи, быть бдительными и посодействовать расследованию, насколько это будет в ваших силах.
   - Разумеется, ваше величество! - о, а вот это уже не канцлер. Поняли, что опасность миновала, и оживились. - Ваши жалкие слуги приложат все силы!
   - То, что преступного лекаря удалось схватить - поистине удача!
   - Это показывает величие и процветание нашего двора!
   - Нужно непременно строго наказать его, чтобы вселить страх в сердца неверных подданных!
   - Так вы согласны, мои советники, что изменника, а также тех, кто, возможно, стоит за ним, надо наказать по всей строгости?
   - Какие могут быть сомнения, ваше величество? Мятежников бесполезно наставлять! Только суровая кара может помочь исправить нравы и внушить благоговение народу и уверенность в силе двора и трона!
   - А вы, сановник Руэ? - поинтересовалась я. - Вы думаете так же?
   - Да, ваше величество, - твёрдым и звучным голосом отозвался гун Вэнь, глядя мне в глаза. - Тела заговорщиков, казнённых за прежнюю попытку, едва успели остыть в могилах, а эти негодяи уже предпринимают новую. Очевидно, что они ни капли не раскаиваются. Строптивость среди подданных ведёт страну к гибели, это непреложная истина.
   - Относиться милостиво к верным и строго к мятежникам - основа правления, - поддакнул кто-то.
   - Вы правы, сановник Руэ, - кивнула я. - Недаром говорится, "не делай более трёх раз", ведь в четвёртый может и не повезти, а вызов нашей власти неверные и неблагодарные бросали уже неоднократно. И я рада сообщить вам, что расследование не стоит на месте, а движется по тысяче лаев в день. После отъезда недавнего посольства дом, в котором жили степные варвары, разумеется, тщательно приводили в порядок. И недавно мне доложили, что при уборке там был найден черновик одного письма. Степняки плохо знают наши иероглифы, им приходилось переписывать послание, чтобы оно выглядело прилично, и, возможно, не один раз. Уверена, что это не единственный черновик, но все прочие, должно быть, сгорели в огне жаровен, и лишь один лист забился под циновку и потому уцелел. Не желаете послушать, что там было написано?
   Не дожидаясь ответа, я кивнула Шэн Мию. Тот вытащил из рукава лист бумаги, развернул и начал громко читать нараспев:
   - Приветствую тебя, Чжиорг сын Мансюйя из рода Руэ! Пусть растущее, зачёркнуто, вставшее солнце озарит твой дом. Посылаю тебе то, что ты просил - двенадцать пилюль, этого хватит, чтобы отравить четверых детей. Их было не так-то просто провести в ваш город, это стоило двух умерших лошадей гонца, которые стоят как холм, зачёркнуто, гора золота. Мы ждём, как договорились, до середины лета. Великий Каган дал согласие - если надо будет притянуть отряды, что пошлёт эта дочь обезьяны, мать вашего кагана, наших сил войск хватит. К зиме племена руров и муи, эти отродья пустынных лис, должны быть раздавлены, и твои воины пусть поставят наковальней у горы Гусиные Врата, в который ударит наш молот. Великий Каган ждёт тебя там, когда день станет равен ночи, как вы оба клялись, смазав губы кровью вола, зачёркнуто, тельца и собаки.
   Евнух замолчал, и стало очень тихо. Я откинулась на спинку трона, опершись локтем о подлокотник.
   - Советник Руэ? Ничего не хотите объяснить?
   - Ваше величество, - голос гуна Вэня был ровен. - Это клевета.
   - Что именно? - я приподняла брови.
   - Всё это письмо. Степняки ненавидят меня и решили подбросить эту фальшивку.
   - Вот как? И вы ни в чём не клялись с их каганом?
   - Клялись, ваше величество, но лишь о заключении мира и возвращении пленника.
   - И ваши посланцы не бывали в доме послов?
   - Бывали, но лишь затем, чтобы обсудить детали соглашения или пригласить их на празднования в их честь.
   - Тогда как вы объясните, что послы знали о пилюлях, более того, они знали о том, что их будет ровно двенадцать? Кстати, именно столько у лекаря Ви и было найдено. Но об этом не известно даже тем, кто проводил обыск, количество пилюль подсчитали только во время дознания. И сам лекарь как на источник яда тоже указал на вас.
   - Ваше величество, я могу лишь предположить, что люди, проводившие следствие, далеко не так неподкупны, как им положено по долгу службы. И если это интрига, направленная против меня, то слова лекаря меня не удивляют.
   - Чего вы только не придумаете, чтобы отвести подозрения от себя. И следователи-то у вас подкуплены, и лекарь с ними заодно... Вот только у степняков не было возможности и словечком-то со всеми ними перемолвиться, не то что подкупить! Гун Вэнь, я привыкла видеть в вас опору государства, радетеля за благо народа, свежий ветер в обоих рукавах*... Но кто бы мог подумать, что передо мной дракон в обличье рыбы!
   - Ваше величество, - подал голос со своего места министр Лао, - осмелюсь сказать - я сомневаюсь в виновности гуна Вэня. Он и степные варвары всегда были как огонь и вода, когда-то сановник Руэ спас от них Таюнь, и ныне он разбил их и принудил к миру. Думается мне, что они вступили в сговор с недоброжелателями гуна в столице и опрокинули на него чёрный горшок клеветы! Это дело нуждается в тщательном расследовании, ваше величество.
   - О, не беспокойтесь, министр Лао, это дело будет расследовано самым тщательным образом, более того, у вас будет возможность лично проследить за ходом расследования и ознакомить с ним всех сомневающихся. Ну а пока... Стража! - крикнула я, в двери зала вбежало несколько гвардейцев. - Арестуйте Руэ Чжиорга, гуна Вэня, и препроводите его в дворцовую тюрьму. Ему запрещено видеться, переписываться или как-либо ещё вступать в общение с кем-либо, кроме тех, кто будет уполномочен заниматься его делом.
   - Ваше величество, - на этот раз заговорил судебный министр Чжэн, пока больше не возражавшего и не сопротивляющегося гуна Вэня вели к выходу, - столь сложное дело, да ещё с участием родственника высочайшей семьи, требует углублённого расследования с назначением Трёх ответственных в составе меня с моим заместителем, а также представителей Цензората и приказа Великой Справедливости. Прошу ваше величество издать указ и назначить остальных ответственных за расследование.
   - Не вижу ничего сложного, сановник Чжэн, на мой взгляд тут всё кристально ясно, - пожала плечами я. - Но ваше предложение выглядит разумным. А потому пусть Цензорат и приказ Великой Справедливости сами решат и представят мне кандидатуры участников разбирательства. Я хочу, я приказываю, чтобы оно было проведено со всем тщанием и привело нас к истине, а не лжи! А потому повторю свою просьбу ко всем сановникам - каждый, способный помочь следствию, да сочтёт своим долгом это сделать! На этом заседание окончено.
  
   Следствие действительно было проведено со всем тщанием, назначенная комиссия только что не рыла землю носом. Но порадовать гуна Вэня и тех, кто желал ему свободы, ей было нечем. Гонец из степи незадолго до отъезда посольства действительно прибыл - уж не знаю, что он там привёз на самом деле, но ныне доказать, что это были не пилюли, оказалось невозможно. Послы действительно писали и отправляли письма, приставленные к ним люди подтвердили, что к ним обращались за консультацией, как правильно пишется то или иное слово. Но при этом никаких связей с недоброжелателями гуна Вэня найти не удалось. Да, несколько любопытных сановников присылали приглашения послам, желая лично пообщаться со степными варварами, и получили в меру вежливые отказы. Счесть эту переписку свидетельством заговора против гуна не смог бы и самый пристрастный следователь.
   Да и откуда бы взяться свидетельствам, если единственным недоброжелателем Руэ Чжиорга, с которым послы действительно конструктивно пообщались, была я? Но императрица, как жена цезаря, превыше подозрений, и если у кого-то и возникли какие-то соображения на этот счёт, высказать их вслух ни у кого наглости не хватило.
   Делать нечего, следователи взялись за домочадцев и окружение арестованного гуна, и вот тут их ждал богатый улов. Вскоре была обнаружена пропажа одного из служащих поместья Руэ, объявлен розыск, и вот теперь тело нашли - его выловили в нижнем течении Чэзяня. Местные власти, понятия не имевшие о разборках в столице, уже хотели похоронить безымянный труп, но, получив ориентировки, доложили куда надо; следователи налетели аки коршуны и быстро определили, что у погибшего сломана шея. Приметы покойного полностью совпадали с описанием, которое дал лекарь Ви Фэюй. Более того, нашлись свидетели, подтвердившие, что лекарь с покойником действительно встречались. Они благоразумно брали отдельную комнатку в чайной, но слуга, подававший им чай, запомнил обоих.
   А что этот слуга был осведомителем Гюэ Кея, того широкой общественности знать не обязательно.
   Под тяжестью доказательств приуныли и самые рьяные защитники попавшего гуна. Даже Лао Ци, как я и планировала, получивший должность Ведающего работами и курировавший ход следствия, в конце концов развёл руками и признал доказательства неоспоримыми. Последний гвоздь в крышку будущего гроба Руэ Чжиорга вбил казначей его же поместья, вдруг вспомнивший, как по приказу хозяина выдавал утопленнику значительные суммы в золоте, а куда тот их дел - непонятно. Точнее, очень даже понятно - их нашли при тщательном обыске дома, принадлежавшего брату лекаря Ви.
   Собственно, на этом можно было ставить точку. Больше никто из придворных не смел обращаться ко мне с прошениями и напоминаниями о былых заслугах гуна Вэня. Более того, многие теперь утверждали, что Руэ Чжиорг уже давно вызывал у них подозрения и недоверие, которые они, правда, до недавнего времени мастерски скрывали. Но кроме столицы был ещё округ Лимису, для жителей которого гун успел сделать за короткий срок столько хорошего, были расквартированные там воинские части, которые на Руэ Чжиорга только что не молились, да и вообще он пользовался популярностью в армии, а благосклонность армии для меня была очень важна. Не проедешь же по каждому гарнизону, не ткнёшь же в нос каждому солдату доказательства. И потому мне хотелось закончить следствие эффектным жестом. Таким, чтобы сомнений не осталось действительно ни у кого.
   Дворцовая тюрьма мало изменилась с тех пор, как я сама побывала в ней вынужденной постоялицей. Вообще-то сидеть в ней гуну Вэню было не по чину - туда запирали проштрафившуюся дворцовую обслугу, иногда пойманных на крупных нарушениях дисциплины наложниц, а для настоящих преступников имелась тюрьма при Судебном министерстве. Но я предпочла иметь арестанта под рукой, вполне допуская, что ему могут и побег попытаться устроить, а охранявшей его гвардии Нетупящихся мечей я доверяла куда больше, чем министерским тюремщикам. Так что теперь для встречи с поверженным врагом мне не нужно было выезжать в город.
   Камера, куда поместили господина Руэ, была близнецом моей, с той лишь разницей, что меня к стене всё же не приковывали. Цепь, впрочем, выглядела достаточно длинной. Но Руэ Чжиорг всё равно сидел у самой стены на топчане, как здесь было принято, скрестив ноги по-турецки. Теперь, без роскошных одежд и чиновничьей шапки, в коричневом тюремном халате и с седым пучком, перевязанным обрывком ленты, он несколько подрастерял своё величие, но всё же продолжал выглядеть исполненным достоинства. Такими обычно изображают мудрецов, удалившихся от мира и погрузившихся в созерцание и медитацию. Глаза гуна были закрыты, и когда я вошла в камеру, он не открыл их и не пошевелился.
   - Оставьте нас, - сказала я сопровождающим, присаживаясь на почтительно подставленный мне табурет. Никакой тревоги за себя я не испытывала - какой бы длины не была цепь, до двери она точно не достанет.
   Служанки и евнухи вышли, и стало тихо. Руэ Чжиорг упрямо хранил неподвижность и молчание.
   - Неплохо выглядите, сановник, - чтобы что-то сказать, произнесла я. Вот теперь он усмехнулся и приподнял веки.
   - Ваше величество пришли, чтобы побросать камни на упавшего в колодец?
   - Господин Руэ, этот колодец вы вырыли своими собственными руками. И залезли в него по доброй воле.
   - Однако ж не я решился помогать тигру и устроить подлог с помощью злейших врагов империи.
   - Не вам бы жаловаться. Кто-кто, а мы-то с вами знаем, что вы - не невинная жертва, и обвинения против вас справедливы. А что до подлога, - я усмехнулась, - рискнёте ли, глядя мне в глаза, утверждать, будто сами ничем подобным не занимались? Особенно когда мой покойный муж был ещё наследным принцем и с ним то и дело случались какие-то неприятности: то приглашения, которых он не посылал, то подарки, которых он не дарил...
   - Они не угрожали благополучию империи, - Руэ Чжиорг по-прежнему не шевелился. - А сейчас - верите ли вы, что степные варвары не вернуться пограбить, пользуясь пожаром на нашем заднем дворе?
   - А кто его разжёг? Странные у вас представления о благополучии империи, господин Руэ.
   Некоторое время гун молчал. Но когда я, решив, что он уже не ответит, сама открыла рот, Вэнь всё-таки заговорил:
   - Драконья кровь... Император Дай-цзан придавал ей такое значение... Но что она даёт, эта драконья кровь? Разве она делает умнее, сильнее, способнее? Дай-цзан неплохо начал, но в конце концов едва не привёл страну к полному краху. Уэн-ди мог бы выправить положение, но предпочёл ломать своё наследие, презрев почтение к предкам. А кровь вашего сына и вовсе порченная...
   - Потому что он наполовину чужестранец?
   - Да. Так что плохого для империи в том, чтобы отнять трон у одной семьи и отдать другой, которая распорядиться им лучше?
   - Ой ли? Ладно, предположим, вы и правда неплохо смогли бы им распорядиться. Но вы не вечны, а ваш сын... Раз уж вы заговорили откровенно, то и я скажу, что думаю. Ваш сын - ничтожество. В лучшем случае посредственность. Вы и правда думаете, что он сможет нести эту ношу без вашего руководства? Руэ Шин либо растеряет всё, как Дай-цзан, либо найдёт себе нового советчика и снова начнёт делать, что ему говорят. Вы должны лучше меня знать, что происходило с государством, когда государь оказывался во власти подобных доброжелателей.
   - Я нашёл бы ему хороших советников.
   - Они бы передрались между собой, или их оттеснил ловкий интриган, умеющий лучше льстить и угадывать настроение императора.
   - Этого мы уже не узнаем, - Руэ Чжиорг снова прикрыл глаза.
   - Так же, как вы не узнаете, каким правителем будет мой сын. Если драконья кровь не имеет значения, то насколько кровь порчена - тем более. А есть ли у вас иные претензии ко мне, кроме моего происхождения? Я плохо справляюсь?
   - Иногда - хорошо, - неохотно признал Чжиорг. - Но вы были и остаётесь чужой. Вам не понять.
   - Убойный аргумент, - с иронией согласилась я. - Зачем смотреть на реальные результаты, когда можно просто объявить всё исходящее от чужака плохим только потому, что он чужак?
   - Ну зачем же всё? Признаю, некоторые ваши решения действительно шли на пользу. Вы сумели справиться с голодом, вы поддержали армию. Но всё остальное... У вас нет уважения к нашим традициям и добродетелям. И, боюсь, у вашего сына их тоже не будет.
   - Уважать - не значит слепо им следовать. Иногда, чтобы всё осталось прежним, нужно что-то изменить.
   - Это слова, ваше величество. Боюсь, что мы с вами друг друга не поймём. В любом случае, поздно спорить о путях империи, во всяком случае, для меня.
   - Вы правы. Хотя я бы с радостью оставила вас среди своих советников, но по вашей милости нам под одним Небом не ужиться.
   - Вы боретесь за свою семью, я боролся за свою.
   - И теперь ваша семья ожидает казни вместе с вами. Ну как, хорошо вы о ней позаботились?
   - Они в этой тюрьме? - после небольшой паузы спросил Чжиорг.
   - Они под домашним арестом в вашем поместье.
   - Так решили Небеса, - отрешённо произнёс гун. - Удача делает князем, неудача - разбойником. Какой смысл роптать?
   - Роптать смысла нет. Но вы ещё можете облегчить их участь.
   - Каким образом? - он второй раз за разговор взглянул на меня.
   - Я пришла заключить с вами сделку. Перед оглашением приговора признайте свою вину - публично, перед всем двором. И перед казнью обратитесь к толпе. А я помилую вашего сына с его семьёй, ваших наложниц и слуг. Остальные по этому делу и не привлекались.
   - Не верю, - после довольно длительного молчания сказал гун Вэнь.
   - Зачем мне вам врать? Я никогда не любила лишней крови и всегда миловала всех, кого могла. А мести вашего сына я не боюсь. Разумеется, он будет разжалован в простолюдины и сослан - в Особую ссылку без каторжных работ, самую близкую, какая только возможна по закону. А по истечении шести лет, как и все прочие разжалованные, сможет снова пройти отборочный экзамен на должность. Дальше всё будет зависеть от него.
   - Зачем вам быть такой мягкой? Даже ссылка с дополнительными работами... Да даже удавление было бы милостью. Зачем обещать так много?
   Я вздохнула. Как по мне, казнь отсечением головы от рук умелого палача была милосерднее, чем удавление. Но у местных свои понятия о милосердии. Люди крепко верили, что благополучие в следующем перерождении зависит в том числе и от состояния тела в момент похорон. И если целостность тела была нарушена, то человек рисковал родиться заново уродом или инвалидом. Даже евнухи хранили отсечённые у них... э-э-э... части тела всю жизнь с тем, чтобы положить с собой в гроб, и так надеялись пронести их в следующую жизнь.
   - Когда-то... Когда я сама оказалась в этой самой тюрьме, вы пришли мне на помощь и спасли от допроса и пристрастием и, вероятно, от казни. Я отлично понимаю, что вы заботились не обо мне, а преследовали собственные цели. Но я всё равно благодарна и хочу вернуть вам долг. Хотя бы так, раз уж по-другому не вышло.
   На этот раз гун Вэнь молчал не просто долго, а очень долго. Но я уже видела - он согласится.
  
   *Честный, бескорыстный, неподкупный человек.
  
   13.
  
   Мы как дитя, что недавно явилось на свет, -
   Силы ума и усердия в нас ещё нет.
   Но, поучаясь, вседневно идём мы вперёд:
   Путь наш яснеет - он к яркому блеску ведёт.
   Тяжесть умерьте для нас, что на плечи легла,
   И покажите нам доблести светлой дела.
  
   Ши цзин (IV, III, 3)
  
   Приговор был вынесен. Руэ Чжиорг, бывший гун Вэнь, сделал все требуемые признания. В ответ я выполнила свою часть уговора и издала указ, по которому все родные и домочадцы простолюдина Руэ, как не вовлечённые в заговор, отделываются Особой ссылкой. Особость в данном случае заключалась в обещанном отсутствии года каторги, обязательного для обычных ссыльных.
   Между тем успело наступить лето. По обычаю, казнь следовало отложить на осень - почему-то традиция запрещала казнить летом и зимой. Но я не была сторонницей долгих проволочек в таких делах, заставлять долго ждать казалось мне более жестоким, чем убить сразу. У господина Руэ и так было достаточно времени для того, чтобы приготовиться, подумать о вечном и осознать свои ошибки. Здесь очень любили, назначая наказание, желать преступнику обдумать ошибки, но я сильно сомневалась, что дорогой родственник даже сейчас хоть в чём-то раскаялся. Скорее уж счёл за ошибку свою недостаточную осторожность, позволившую Гюэ Кею поймать его за руку.
   В общем, единственное, на что я согласилась, это казнить Руэ Чжиорга не перед Летним солнцестоянием, а сразу после него, чтобы не омрачать праздник - дурная примета. Чиновники торопились доделать то, что не успели в первой половине года, так что время было жаркое и в прямом, и в переносном смысле. В числе прочих аудиенций я приняла и О Тинзе, выслушала его доклад, после чего поинтересовалась, надумал ли он что-нибудь по вопросу разведения лошадей. Тот, почёсывая нос, ответил, что, в принципе, есть люди, готовые заняться массовым разведением в частном порядке, но им нужна уверенность, что дело будет приносить доход. Армия в качестве постоянного покупателя - это, конечно, хорошо, но армия будет стараться отбирать лучших, а остальных куда? Это раз. А два - прошу, отнеситесь с пониманием, ваше величество, но армейские чиновники не самые надёжные плательщики. Так и норовят взять в долг, занизить цену, а то и вовсе, ссылаясь на трудные времена и государственную необходимость, отобрать бесплатно. Вот если бы удалось найти и других покупателей, которые бы помогли удержать дело на плаву...
   Я, уныло кивавшая в ответ на его рассуждения, оживилась, чувствуя, что, возможно, настала пора для воплощения ещё одной идеи:
   - Сановник О, а как вы посмотрите на то, чтобы пристроить оставшихся лошадей на почтовую службу?
   - Почтовую службу?
   - Ага, - и я увлечённо пересказала то, что помнила об организации почтовых служб в Европе и России девятнадцатого века. Сановник О, правда, моего энтузиазма не разделил и осторожно высказался, что идея, конечно, интересная, но рискованная.
   - Я всё понимаю. Но давайте проведём эксперимент. В конце концов, и лошадей массово будут разводить не сразу. Я выделю деньги из казны, так что даже если ничего не выйдет, ваши друзья ничего не потеряют.
   - Но на закупках по-прежнему будут чиновники?
   - А если они будут не покупать, а брать в аренду? По крайней мере, поначалу. А если дело выгорит... Знаете, предки моего мужа за услуги государству давали ранги, - я заговорщицки понизила голос. - Возможно, мне стоит возродить эту традицию?
   Словом, О Тинзе ушёл думать дальше, пообещав встретиться со мной после праздника и всё обсудить уже с конкретными планами и цифрами на руках. О деньгах я не волновалась - конфискованного имущества Руэ Чжиорга должно было хватить с лихвой.
   Жертвоприношение на алтаре Земли и Зерна прошло успешно, и на этот раз Ючжитар смог всё сделать сам - благо, летняя церемония требовала выносливости, но не физической силы. От гордости мальчик так надулся, что забавно было смотреть. Потом был пир. Пиры всегда для меня были скорее протокольной обязанностью, чем возможностью повеселиться: слишком много глаз и ушей вокруг, слишком мало возможностей действительно расслабиться. Честно говоря, я и в родном мире посиделки в кругу семьи предпочитала большим компаниям, но там хотя бы можно было иногда оторваться на танцполе. А здесь я уже и забыла, когда плясала в последний раз. Оставалось любоваться на виданное-перевиданное мастерство танцовщиц, которые крайне редко представляли что-то новое. И музыка, и танцы были столь же регламентированы, как и все прочие стороны жизни императорского двора, и ко всем новшествам относились с бо-ольшим подозрением.
   - Ма-атушка, - канючил Ючжитар, - а можно мне вина?
   - Нет, - отрезала я.
   - Почему?
   - Потому что. Детям вредно.
   - А вот Чунань Баю дают. И Ма Туаню дают...
   - Я сказала - нет.
   - А когда будет можно?
   - Когда подрастёшь.
   - Ну, ма-атушка...
   Я вспомнила, как сама в его возрасте допивала из рюмок взрослых после застолья - из любопытства. Вкус мне обычно не нравился, за исключением домашней наливки, которую делала бабушка по отцовской линии, но я упорно продолжала пробовать. Одно воспоминание потянуло за собой другое, уже из здешнего моего бытия. Дело было ещё при жизни Тайрена. Однажды Кадж пригласила меня в свой дворец Вечной Радости на женские посиделки. Я пришла с Лиутар, и нас там угостили лёгким вином с какой-то добавкой - Кадж назвала какой, но мне это слово ничего не сказало. Меня уверили, что добавка очень полезна для здоровья, а поднеся чарку к лицу, я отчётливо ощутила запах чеснока. Чеснок у меня опасений не вызывал, так что я не только сама выпила, но и разрешила налить немного Лиутар - так уж и быть, в виде исключения. Вино было действительно лёгким.
   Вероятно, я бы и не заподозрила ничего плохого, если бы после второй чарки кто-то в разговоре не упомянул, что эту таинственную добавку не так уж легко найти даже для императорского стола. Я насторожилась, ибо чеснок в здешних огородах был обыденностью, и наконец догадалась спросить, так что же это такое. Оказалось - красного цвета кристаллы, которые добывают в термальных источниках, и которые к тому же приходится хранить в темноте, ибо на солнечном свету они быстро рассыпаются в жёлто-оранжевый порошок, безусловно теряя часть своих чудесных свойств. И вот тут меня прошиб холодный пот, когда я вспомнила наконец, какое химическое вещество даёт чесночный запах.
   Так что же, я эту гадость пила?! Ещё и ребёнку давала?!! Однако орать и что-то доказывать остальным смысла не было. Оставалось срочно вспомнить о важном деле, извиниться с милой, давным-давно отработанной улыбкой, и увести разочарованную быстрым окончанием праздника дочь. Гань Лу, должно быть, изрядно удивился, когда я примчалась к нему с выпученными глазами и потребовала рвотного. Между прочим, реальгар тут считался также проверенным средством против нечисти, так что могу себе представить, какие бы слухи пошли по дворцу, если б стало известно, что императрицу и принцессу от него рвёт. Хорошо, что лекарь Гань не из болтливых.
   Тем временем мои заскучавшие сыновья затеяли перебрасываться засахаренными ягодами через свои столики, и я поняла, что официальную часть пора сворачивать. Веселье продолжится и после моего ухода, и будет, пари можно держать, куда более искренним. Кое-кто, наверное, и вовсе потом отправиться продолжать празднование куда-нибудь в винный дом, чтобы упиться в хлам уже безо всяких формальностей.
   Утро после праздников, как обычно, было тихим. Каких-нибудь дел или аудиенций на это время не назначали, так что можно было встать позже обычного, неторопливо одеться и позавтракать, после чего заняться чем-нибудь бесполезным, но приятным: покормить карпов в пруду, покатать шарики с младшей дочерью, почитать наконец-то не бесконечные отчёты и доклады, а какой-нибудь занимательный рассказик или сборник стихов.
   Я как раз устроилась на любимой скамейке в тени рядом с искусственным водопадом, предвкушая часик-другой безмятежного чтения, когда ко мне с поклоном подошёл один из евнухов. Не из моей личной обслуги - я знала его в лицо, но не могла вспомнить имени. Скорее всего, мне его никогда и не называли.
   - Ничтожный слуга осмелится доложить...
   - Да?
   - Вчера вечером после окончания пира группа сановников отправилась в заведение рядом с мостом Нефритового Пояса. Вместе с ними был и господин Чжуэ Лоун.
   - И что же?
   - Все участники застолья напились допьяна, и когда наутро прислуга заведения убиралась после них, то нашла забытые господином Чжуэ стихи. Должно быть, они были написаны накануне вечером во время застолья. Возможно, ваше величество захочет взглянуть... Но умоляю ваше величество не гневаться, слуга всего лишь передаёт...
   Да, подумала я, ознакомившись с пляшущими по листу иероглифами, должно быть, Чжуэ Лоун действительно был пьян до изумления, когда это писал. Впрочем, мастерство не пропьёшь, немного подправить, и будет вполне приличное стихотворение. По форме, не по содержанию. Потому что содержание...
   Лучше бы я этого не читала. Говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, и мне как-то не хотелось узнавать, что человек, которого я считала своим другом, действительно думает обо мне нечто подобное. Сравнение с лисой и обезьяной было ещё самым мягким из того, что там оказалось написано. Даже удивительно, сколько ругани, оказывается, можно уместить в один небольшой текст, к тому же стихотворный.
   - Ваше величество, верховный командующий Гюэ просит о срочной аудиенции!
   Судя по тому, как вытянулось лицо у Кея, когда он увидел стишок у меня в руках, мой глава тайной службы был в курсе происшедшего.
   - Вы уже прочли, - констатировал он.
   - А ты это читал? - я приподняла лист за уголок двумя пальцами.
   - Нет. Но мне доложили... Он зачитывал его вслух.
   - Что ж, значит, все его собутыльники уже знают, какого он мнения о моей персоне, моей личной жизни и методах правления.
   - Все были пьяны, ваше величество. Сомневаюсь, что, проспавшись, они вспомнят подробности. И... он тоже был пьян. Уверен, что Лоун уже сгорает от стыда.
   - Если вообще помнит, что написал, - буркнула я.
   И вот что теперь делать с этим не умеющим во хмелю проглотить язык вместе с зубами пиитом? Если бы не публичное чтение, я предпочла б не делать ничего - просто перестала бы приглашать его во дворец. Но здесь, как ни крути, имеет место быть оскорбление величества, и сделать вид, будто я ничего не знаю, уже не получится. Коль скоро мне позаботились донести, я уже не смогу оставить всё между мной и Кеем. Однако рубить голову за всего лишь слова, пусть даже несправедливые и оскорбительные, всё же казалось мне чрезмерным. Тем более, что это не какой-то чужой человек, а мой хороший знакомый и друг Тайрена. Ну и наконец - поэтический дар в моих глазах тоже играл не последнюю роль. Смерть Чжуэ Лоуна серьёзно обеднит здешнюю литературу, и пусть он не единственный ныне живущий стихоплёт, никого, равного ему, я не знала.
   - Я поговорю с ним. Он принесёт вам свои извинения, искупит вину любой службой. Это было помутнение рассудка, не более.
   - Я сама с ним поговорю, - я поднялась. - Заодно и извинения выслушаю. Не беспокойся за него, я буду настолько мягка, насколько возможно в этой ситуации.
   Кей кивнул, в его глазах читалось явное облегчение.
   Но мне не удалось ни побеседовать с Лоуном, ни выслушать просьбы о прощении. Посланные за ним евнухи вернулись с извинениями и сказали, что поэта не нашли. Ни в его доме, ни у кого-либо из его друзей его не оказалось. Не нашли его и во второй половине дня, и следующим утром. Я даже начала тревожиться - не случилось ли с ним чего? Но потом мне доложили, что в своём доме господин Чжуэ всё-таки побывал - вечером первого дня. Быстро взял деньги, кой-какие вещи, и выехал из столицы перед самым закрытием ворот. Где он отсиживался до того, я не узнала, да это было и не важно. Всё стало ясно - кто-то предупредил Лоуна, что на него уже донесли, и поэт предпочёл не проверять, какой силы гнев на него обрушится. Тут уже с облегчением вздохнула я - всё же, что ни говори, а разговор вышел бы тягостный. Оставалось только задним числом запретить ему возвращение в столицу, и на том счесть инцидент исчерпанным. Уверена, что если б дело получило огласку, мне пришлось бы повоевать за такое мягкое наказание - к престижу монархии тут относились трепетно. Но собутыльники Чжуэ Лоуна хранили деликатное молчание, доносчик, кто бы он ни был (я не стала доискиваться) удовлетворился результатом, и потому столице и двору стало лишь известно, что поэт чем-то вызвал моё недовольство. Чем именно, слухи ходили самые разные, но большинство сходились на недалёкой от истины версии, что мне что-то не понравилось в его стихах.
   Паскудный стишок я сожгла. Осадок от происшествия чувствовался ещё долго, напоминая о себе притаившейся на дне души горечью, но в конце концов время и дела его смыли.
  
   Есть в Северной империи такая ехидная байка о человеке, который отправился покупать себе скакуна, зная лошадей только по описаниям в книгах. В этих учёных книгах было сказано, что хороший скакун должен иметь длинные ноги и хорошо прыгать. В результате высоколобый умник купил себе... жабу. А что - ноги длинные? Длинные. Прыгает? Прыгает. Чего вам ещё надо?
   Именно таким человеком я чувствовала себя, когда выслушивала отчёты о строительстве канала между Чезянь и Тигровой рекой. Когда большая часть канала была уже прокопана и казалось, что через месяц-другой основные работы закончатся, Тигровая река вдруг взяла и сменила русло. Да так, что между ней и каналом оказалась гряда каменистых холмов, пробиться через которые, быть может, и получится... лет так через тридцать. И кто ж его знал? Ну, вот местные жители знали, что с их рекой такое периодически случается. Но когда это столичные чиновники спрашивали местных? В результате канал с трудом дотянули до притока Тигровой реки, потратив на это куда больше времени и средств, чем предполагалось изначально. Но приток был порожистым, так что своей основном функции - стать транспортной артерией - канал выполнять заведомо не мог. Оставалось надеяться, что хотя бы для полива сгодится.
   В общем, зёрнышко подобрали, арбуз потеряли.
   Так удивительно ли, что отныне к прожектам такого рода я относилась с большим подозрением? А они время от времени продолжали поступать, и за один из них усиленно ратовали в Водоустроительном управлении, уверяя, что такого конфуза больше не случится.
   - Да, ваше величество, Тигровая река ненадёжна, - уполномоченный управления подкараулил меня у самого крыльца, и теперь, пользуясь тем, что у меня рука не поднялась его гнать, бежал за мной до самой приёмной и кабинета. - Но с рекой Веймун такого не бывает!
   - Вы уверены?
   - Совершенно, ваше величество. Если прокопать канал от верховьев, то можно проложить его до озера Чаша Подаяния. А оно не так уж и далеко от Чезяня!
   - А что говорит Строительное управление? Вы с ним консультировались?
   - Э-э...
   - Дайте я угадаю. Они говорят, что работа будет трудной, потребует много сил и средств.
   - Да, ваше величество, но она не невозможна! Я сделал расчёты - мы вполне можем уложиться в два года. Вот, если вашему величеству угодно будет взглянуть...
   - Ладно, оставьте, - устало сказала я. Мне не хотелось сейчас заниматься делами, сегодняшний день и без того был нелёгок. Моя приёмная мать, госпожа Фэй, заболела, и, учитывая её возраст, велика была вероятность, что болезнь станет для неё фатальной. И она, и её муж это понимали, и, кажется, мой батюшка паниковал по этому поводу даже больше самой болящей. Когда я, как почтительная дочь, навещала их, а это приходилось делать не реже, чем раз в три дня, то на то, чтобы выслушать и успокоить хоу Фэя, уходило куда больше сил и времени, чем на общение с госпожой Фэй. Ту, похоже, надвигающаяся смерть совсем не пугала, и сожалела она только о грядущей разлуке с внуками, к которым действительно успела сильно привязаться.
   Уполномоченный наконец-то ушёл, и я осталась в вожделенной тишине и одиночестве. Посидела некоторое время и поймала себя на том, что не знаю, куда себя девать. Я разучилась со вкусом бездельничать. Мозг настойчиво требовал чем-нибудь его загрузить - если уж не работой на благо страны, то хотя бы чтением, игрой или, на худой конец, вязанием. Вон, рукавички для Хиотар на будущую зиму так и лежат недовязанные. Я уже почти решилась отправить кого-нибудь за оставленным рукоделием, чтобы засесть в теньке на террасе, но тут взгляд опять упал на оставленные расчёты. Я чертыхнулась и вытащила из стеллажа карту, которую всегда держала под рукой. Разложила её поверх бумаг, отыскала на ней пресловутую Чашу Подаяния, провела пальцем от неё до верховья Веймуна. В принципе, не так уж и далеко, не сильно дальше, во всяком случае, чем уже выкопанный канал. И излучина Чезяня действительно близко к озеру, вполне можно прокопать. В конце концов, везти зерно и всё прочее с востока действительно надо, а тут - пусть обходным путём, но можно создать альтернативу неудавшемуся каналу между Тигровой рекой и Чезянем. Веймун - тоже приток Тигровой, и вполне судоходный, так что, хоть и кружным путём, но груз попадёт куда надо. И даже самый длинный путь по воде выйдет быстрее и дешевле необходимости таскать грузы через ущелья и перевалы гор Белых Облаков.
   Я раздражённо свернула карту и сунула её обратно на полку. Вообще-то у меня хватает иных забот. Кей докладывает о разоблачённых шпионах Юга, и нужно разобраться, кому и что они успели передать. Параллельно у него возникла идея отправить своих людей под видом купцов в оазисы за степью, чтобы попытаться оттянуть хотя бы часть степных племён от наших границ, и надо найти достаточно рискового и предприимчивого человека, который этим займётся. А главное - оно почти готово, моё любимое детище, то, благодаря чему, я возможно, останусь в истории, как Тайрен останется в истории составителем нового кодекса.
   Закон о введении всеобщих экзаменов, по результатам которых простолюдины смогут претендовать на должность и ранг. Социальный лифт, равному которого империя ещё не знала. Шанс для умных и способных, которым не повезло принадлежать к числу аристократии.
   Лёгким его принятие не будет, я не обольщалась. Даже у моих вроде бы единомышленников, друзей Тайрена, поддерживавших меня практически во всём, идея вызвала глубокое недоумение. Не поняли меня и сановники первых и вторых рангов, с которыми я на той неделе поделилась планами. Зато спор с ними послужил репетицией перед обсуждением на большой аудиенции, потому что можно было не сомневаться - все аргументы, приведённые ими против, будут повторены. Я тоже привела свои, и главным, на что я напирала, была нехватка квалифицированных кадров.
   - Особенно в провинции, особенно в низовом звене. Много ли вы, господа сановники, знаете благородных людей, желающих работать начальниками рынков, переправ, почтовых станций?
   Господа сановники переглянулись, далеко не убеждённые, но на данный конкретный вопрос ответить затрудняющиеся.
   - Если позволите, ваше величество, - вдруг подал голос канцлер, - ваш слуга, возможно, знает хотя бы частичное решение этой проблемы.
   - Говорите.
   - Я имею в виду обладателей наградных рангов, вышедших в отставку. Конечно, эти вояки необразованы и неотёсаны. Но они делом доказали преданность империи, многие из них умеют читать и писать, а большего на этих постах и не требуется.
   Остальные участники совещания усиленно закивали. В самом деле, как всё просто! Я усмехнулась про себя, вспомнив, что введение уроков грамоты для солдат хотя бы в пределах "Тысячесловника" тоже было моей инициативой.
   - То есть само по себе вручение должностей простолюдинам у вас возражений не вызывает?
   - Но, ваше величество, для многих из них не обязателен даже ранг. А прохождение экзаменов простолюдинами... Ваш слуга сомневается, что это имеет смысл.
   - Не попробуешь - не узнаешь, - жизнерадостно сказала я, и сановники в который раз тревожно и выразительно переглянулись.
   - Ваше величество, даже исхудавший верблюд выше лошади. Сдать экзамены - ещё далеко не всё. На службе государству требуются качества, которых бесполезно ждать от низких людей.
   - Мне напомнить вам, господа сановники, что образование заключается в привитии не только знаний, но и необходимых для государственной службы качеств? Даже сыновья благородных мужей с ними не рождаются.
   - Но где вы найдёте простолюдинов, образованных должным образом?
   - В институте Четырёх Врат, в первую очередь. Если помните, туда принимают учеников не только из титулованных семей.
   - Ваше величество, это была лишь вынужденная мера для пополнения казны!
   - Однако ведь юноши там обучились, правда? И многих из них учителя хвалят. А ещё есть Правовое, Счётное и Каллиграфическое училища, и там тоже не только сыновья благородных. Наконец, есть школы при храмах и монастырях.
   - Но они не предназначаются для воспитания благородных мужей!
   - Что мешает ввести изменения в программу обучения? И потом - в том же Правовом училище, помимо законов, преподают те же тексты, что и в училище Княжественных сыновей, хотя, быть может, не столь углублённо. А будет ли этого достаточно, как раз экзамен и покажет.
   В общем, никто никого, конечно, не убедил. Сановники ушли, качая головами как фарфоровые болванчики и, можно не сомневаться, едва выйдя из ворот дворца, помчались по домам вырабатывать противодействие и мобилизовывать сторонников. Я в свою очередь послала за Тами Суадом. Настоятель храма Небесного Императора был полезнейшим человеком, я не раскаялась, что именно ему поручила разработку моей задумки. И теперь мне тоже нужно было многое с ним обсудить, чтобы подготовиться к грядущей схватке как следует.
  
   Честно говоря, я думала, что аудиенция, на которой будет решаться вопрос моего ноу-хау, станет, возможно, самой трудной в моей жизни. Но нет - всё оказалось куда проще, чем я думала. Легко не было, но имея такого союзника, как Тами Суад, можно было если не расслабиться, то, во всяком случае, и не биться головой о стенку, ибо задачу стать тараном, прошибающим косность сановников, он взял на себя.
   Во-первых, он взялся сам высказать предложение о введении общих экзаменов, так что остальные начали возражать ему, а не мне, а я могла сидеть над схваткой и изображать из себя беспристрастного судью. А во-вторых - когда обе стороны высказали свои аргументы, и спор, казалось, зашёл в тупик, настоятель Тами выложил первый из спрятанных в рукаве козырей:
   - Ваше величество, слуга считает, что будет справедливо, если общий экзамен будет действительно общим - то есть, если его будут проходить действительно все: и допущенные простолюдины, и имеющие право по "тени"...
   - Вы считаете, что это справедливо - заставлять благородных людей проходить по два экзамена: эти ваши общие и отборочные? - тут же перебил кто-то.
   - Терпение, сановник, дайте закончить. По два экзамена будут проходить все - и простые люди, и благородные. Но слуга также думает, что нужно будет поощрить лучших. Скажем... прибавлением рангов к допуску. Пусть самый лучший из выдержавших экзамен простолюдин сможет получить должность не девятого, а восьмого ранга. И будет столь же справедливо, если сыновья благородных мужей за блестящую сдачу будут поощряться так же. Прибавлением ранга к полагающемуся им допуску.
   Над залом повисло молчание, и я видела появившееся выражение глубокой задумчивости на лицах многих сановников. Да, сыновья высокопоставленных чиновников имели преимущества перед другими кандидатами благодаря "тени" - частичке полученной через посредничество императора небесной благодати, что давала привилегии не только слугам этого самого императора, но и их родне. Но даже "тень" чиновников первого ранга обеспечивала наследникам допуск к должностям не выше седьмого. Шестой могли дать своим детям разве что гуны - или его могло дать близкое родство с императорской семьёй, но такая удача выпадает далеко не каждому. Про пятый и выше и вовсе речи не было, его мог по умолчанию получить только член императорской фамилии, для всех остальных требовался именной указ государя.
   А тут перед сановниками приоткрывалась ещё одна возможность дать любимому чаду должность повыше. И всё, что для этого нужно - обойти конкурентов в пока ещё неведомом общем экзамене. Тоже, понятно, повезёт не всем - но уж если повезёт...
   - А провал экзамена будет означать полное отстранение? - уточнил один из вельмож.
   - Да, так же как сейчас провал отборочного. И точно так же на следующий год можно будет попробовать ещё раз.
   Чиновники после паузы снова забормотали про недопустимость низких людей на чиновничьих должностях, но уже без прежнего пыла. Им явно требовалось время, чтобы переварить новую информацию и выработать к ней отношение. И тогда настоятель Тами нанёс новый удар:
   - Ваше величество! Этот ничтожный слуга понимает, что предлагает беспрецедентное. А потому для установления истины и отсечения недопустимого в таких случаях надлежит пригласить почтенных учёных, чтобы они рассудили возникший спор. Слуга предлагает провести дискуссию при дворе. Это событие прославит царствование и прояснит все сомнения. Ваше величество, прошу вашего дозволения!
   Все взгляды обратились ко мне. Учёная дискуссия при дворе - действительно событие, которым может похвастаться далеко не всякое царствование. Для нас же она была удобна тем, что результаты дискуссии принимаются за истину и ставят точку в любом споре. Правда, и нам тогда уже повернуть назад будет нельзя, но ведь мы и не собираемся, верно? А поскольку судьёй в диспуте буду я, объяснил мне Тами Суад, когда мы только планировали свою кампанию, то всё что нужно ему и тем, кто будет поддерживать его в споре, это привести аргументы и найти ответ на контраргументы противников. Учёных же, готовых предоставить ему поддержку, настоятель взялся обеспечить.
   - Почтенный Тами говорит разумно, - постановила я. - Выберите счастливый день для проведения дискуссии.
  
   14.
  
   Хоть в царстве у вас ничего ещё твердого нет,
   Но мудрые люди нашлись бы, пожалуй, и здесь;
   В народе у вас, хоть немного осталось его,
   Разумные люди, советоподатели есть,
   Достойные видом, способные править умы!..
   И точно источник бегущей и чистой воды,
   К погибели общей теперь не стремились бы мы.
  
   Ши цзин (II, V, 1)
  
   Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается - организация придворной дискуссии оказалась весьма хлопотным предприятием. Требовалось собрать учёных мужей, прибывших ради такого исторического события со всех концов империи. Требовалось их разместить достойно их положению и репутации. В конце концов, это был вопрос престижа: оказать радушный приём титанам умственного труда, продемонстрировав всем, как императорский двор и августейшая семья уважают и чтут учёность. Выбрать этот самый счастливый день, который по разным причинам пришлось несколько раз переносить. Одной из этих причин стало печальное событие: умерла госпожа Фэй. И пришлось мне покинуть дворец для белого дела, как тут называли похороны.
   Смерть приёмной матушки огорчила меня, хотя больше я переживала за приёмного отца, выглядевшего совсем потерянным. К счастью, замужняя дочь не обязана вместе со всей семьёй оставаться рядом с гробом до похорон и уже через неделю может вернуться в дом своего мужа, чтобы там донашивать траур - куда более лёгкий, чем полагается по свёкру или свекрови. Что ж, выданная замуж дочь - отрезанный ломоть, и тот факт, что в данном случае дочь была вдовой, сути дела не менял.
   Постаравшись, как могла, утешить и ободрить овдовевшего хоу Фэя, пообещав навещать его во время траура и приводить детей - хоть какое-то развлечение старику, который теперь будет вынужден два года безвылазно сидеть дома - я с чувством выполненного долга влезла в паланкин, который доставил меня обратно во дворец. Перед ним несли яркие фонарики, символизирующий радость и утешение, которые я должна найти по возвращении в свою семью. Перед воротами Западного дворца меня ждал небольшой сюрприз - кучка соломы, которую слуга поджёг, стоило мне вылезти из паланкина. Оказалось, что я должна переступить через огонь, очищающий от возможной скверны. Я переступила, задрав юбку несколько выше приличного - воображение слишком ярко нарисовало мне, как от этого огня вспыхивает белый шёлковый подол. Конечно, вокруг много людей, и сгореть мне не дадут, но и ожоги - удовольствие пониже среднего. Особенно учитывая уровень медицины.
   - Матушка, мы пойдём на похороны бабушки? - спросила Хиотар, любопытно поблёскивая глазками. Для неё похороны были необычным приключением, да и бабушку она, в отличие от старших, встречала лишь несколько раз.
   - Нет, мы просто выйдем на ворота, когда бабушку провезут мимо, и проводим её, - вместо меня объяснила подкованная Лиутар.
   - Почему?
   - Потому что бабушка по матери - родственница четвёртой степени. Таких в императорской семье положено оплакивать только один раз.
   - Но ты же с Ючжитаром и Шэйреном ездила к бабушке и дедушке в первый день!
   - Это потому, что мы большие. А ты маленькая.
   Хиотар обиженно надула губы. Я рассеянно потрепала её по голове, мои мысли, признаться, уже были заняты другими делами.
   Параллельно этим хлопотам я таки подписала указ о создании регулярной почтовой службы - пока между крупными городами. Чиновники рассчитали примерную сетку тарифов на письма и посылки, чтобы дело было окупаемым, я ещё убавила - посидит пока почта и на дотациях, ни к чему отпугивать потенциальных пользователей высокими ценами. В остальном я постаралась скопировать известное мне по Земле - расписание почтовых дней и доставку писем на почтовые станции, благо те есть и в самых удалённых уголках империи. Платить должен отправитель в зависимости от дальности отправки, а также веса и объёма, если речь идёт о посылке. Только вместо марок ставились привычные местным печати, заодно заменившие и индексы - каждой станции в каждой местности была присвоена своя печать.
   Жизнь текла своим чередом. Князь Цзярана, отец Кея, с которым я продолжала поддерживать переписку, сообщил, что южане вновь начали набеги на его границы - не слишком пока решительно, явно прощупывая оборону княжества. Кроме того, послы Южной империи зачастили в горы, пытаясь завести друзей среди горных царьков, но тут не дремала разведка самого князя, а поскольку Гюэ Чжиана в горах знали и уважали, и не только как врага - среди тамошних вождей у него были друзья и даже один побратим - то успеха южане пока не добились. Кей, в свою очередь получавший известия от отца, согласился со мной, что, похоже, Южная империя пытается сделать то же, что и я со степняками: найти союзников, которые оттянут на себя часть врагов.
   - Кстати, купеческий караван с нашим человеком уже выехал, первые известия, наверное, будут к весне.
   - Очень хорошо, - отозвалась я, рассеянно вертя в руках кисть для письма. Войны на два фронта хотелось бы избежать, а что война будет, и не одна, сомневаться не приходилось. Этой осенью ко мне приезжал ещё один посланец от южного собрата, хотя и без помпы, с сугубо деловым визитом. Император Ши Цинъяу гневно требовал, чтобы я угомонила своих пиратов, нападающих на его прибрежные селения. Я в ответ злорадно напомнила ему, что море велико, и пираты могут быть чьи угодно, с чего это они вдруг мои? Доказать, что я вру, будет проблематично, ведь в набегах на побережье участвовали наёмники, а военный флот вступал в бой лишь при угрозе нашим кораблям. Не только царственный собрат Цинъяу, я тоже отлично научилась держать один глаз открытым, а другой закрытым, вроде как не имея прямого отношения к разбою, но пользуясь его плодами.
   Словом, дискуссия при дворе состоялась только в начале зимы. Почтенные учёные собрались в тронном зале дворца Согласия Неба и Земли, использовавшегося в самых торжественных случаях. Противники и сторонники нововведения расселись по разные стороны зала, и, надо сказать, что ряды противников выглядели куда внушительнее. Но сторонники держались стойко. Аргументы и контраргументы звучали один за одним, напомнив мне карточную игру, в которой игроки по кругу выкладывают на стол карты так, чтобы они перекрывали одна другую, и, надо сказать, не все доводы противников реформы даже на мой пристрастный взгляд выглядели несостоятельной чушью. Мне и всем присутствующим напомнили, как много значит, как сказали бы в моём мире, среда, в которой растёт и воспитывается будущий государственный деятель, и что изучение текстов - ещё далеко не всё, нужен наглядный пример. Какой пример бескорыстного служения вплоть до полного самоотречения может дать крестьянин, ремесленник или торговец? Другой оратор, несколько противореча первому, но тоже здраво напомнил, что бескорыстие и щедрость, столь желательные у чиновников, чаще всего бывают следствием не столько чувства долга, сколько достатка. Человек, не привыкший к благам как к чему-то само собой разумеющемуся, будет вести себя как голодный, дорвавшийся до еды и пытающийся набить брюхо здесь и сейчас, потому что счастье в любой момент может изменить. Посмотрите на семьи О и Цуми, которых сделали чиновниками, ведающими солью и железом - насколько они обогатились, и сколько своих родичей на разные посты пристроили? Я поморщилась, но в данном случае возразить было нечего - действительно, стремление хапнуть побольше и всюду пролезь без мыла этим кланам было свойственно. Но ведь и пользу они приносят немалую!
   Сторонники общих экзаменов, среди которых был и человек, найденный упомянутыми семьями О и Цуми, возражали, что воров и мздоимцев и среди благородных людей хватает - вспомнить недавние расследования в округе Лимису. И никакой прирождённый достаток, равно как и личный пример, увы, не гарантия. Зато взгляните на солдат: они идут в бой за империю, зная, что могут погибнуть, а если и останутся живы, то зачастую не получают никаких наград, кроме увечий. Но ведь идут, хотя происхождения самого простого - это ли не доказательство преданности и чувства долга! Противники тут же принялись возражать, что это, мол, совсем другое дело, что у черни в крови подчинение, и дискуссия едва не погрязла во взаимных придирках и цепляниях к словам. Я краем глаза поглядывала на Ючжитара, который настоял на том, чтобы присутствовать, а теперь уже не сдерживал зевоту. Что ж, сынок, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Юный император давно донимал меня вопросами, когда же ему можно будет присутствовать на совещаниях и аудиенциях. Я сперва отделывалась туманным "когда подрастёшь", но недавно всерьёз задумалась, а когда действительно можно будет приобщать сына к государственным делам. В конце концов я озвучила конкретный срок - с двенадцати лет. Ючжитар расстроился - у-у, как долго! Что ж, теперь если он снова начнёт ныть и просить, я напомню ему сегодняшние зевки и уверю, что обычные совещания ничуть не увлекательнее.
   Вот Шэйрен поступил умнее - подумал и спросил, а можно ли ему будет послушать из соседней комнаты, служившей для отдыха императора и для последних приготовлений к церемониям. Если оставить дверь открытой, то всё отлично слышно, зато всегда можно незаметно уйти. Ючжитар же был лишён возможности ускользнуть, не поднимая переполоха, и я уже подумывала, не объявить ли перерыв, чтобы всё-таки дать ему возможность с достоинством удалиться. Учёные мужи поймут.
   В конце концов, когда спорщики уже начали откровенно переходить на личности, я так и сделала: призвала их к порядку и предложила немного отдохнуть от прений, чтобы страсти поостыли, а участники могли промочить горло и перекусить. Ючжитар напыщенно пожелал им найти истину, прошествовал к задней двери, за ней дождался, пока его освободят от парчового шлейфа на парадном одеянии, торопливо чмокнул меня в щёку и убежал. Шэйрена к этому времени в комнатке уже не было.
   Заседание возобновилось с того же места, на котором остановилось. При всей здравости отдельных соображений, в основном, как и ожидалось, возражения критиков сводились к двум пунктам - порушится разница между высшими и низшими, ну и классика здешней реакции на любое нововведение: при предках такого не было! Факты, собранные и приводимые сторонниками реформы, что при нынешнем кадровом голоде путаницы между высшими и низшими только больше, потому что многим чиновникам приходится совмещать обязанности и заниматься не своим делом, а некомпетентность взятых только за благородное происхождение лишь усиливает хаос, никакого впечатления не производили. Наоборот, многие, казалось, испытывали досаду из-за того, что им пихают в нос такие низменные доводы, сбивая с горнего полёта философской мысли:
   - Мудрость древних учит нас, что правитель царства и глава дома заботится не о том, что у него мало людей, а об отсутствии справедливого обращения. Сын Неба не должен говорить о "многом" и "малом", князья - о "выгоде" и "вреде", министры - об "обретении" и "утрате". Все они должны совершенствовать добродетель и справедливость, чтобы явить пример народу, и распространять своё добродетельное влияние, дабы обрести доверие народа. Тогда ближние будут с любовью стекаться к ним, а дальние с радостью подчиняться. С правителем, осуществляющем гуманное правление, никто не сможет сравниться. Какую пользу ему принесут эти простолюдины?!
   Мне захотелось закатить глаза. Настоятель Тами поймал мой взгляд и, должно быть, понял, что говорильню пора заканчивать.
   - Ваше величество! - поднявшись с места, внушительно начал он. - В великой милости своей вы изволите заботиться об империи и людях, её населяющих, равно о благородных и простолюдинах, не разделяя их в своём сердце, как того требует гуманность. Собравшиеся здесь учёные мужи своим разумением стремятся достичь высот Неба либо проникнуть в бездну. Но странно мне слышать, что они пытаются уподобить управление делами в маленькой деревушке с великим делом управления империи. Разве Первый император, спустившись с Небес на Землю, одной лишь добродетелью облагодетельствовал дикие народы? Нет, он научил их, как приносить жертвы богам, писать иероглифы и изготавливать инструменты! Разве Второй император только лишь совершенствовал добродетели? Нет, он даровал людям пять злаков и научил их возделывать поля! Разве Третий император, давший начало родам древних мудрых царей, одной лишь добродетелью доказал, что достоин трона? Нет, он тяжко трудился, усмиряя потоп и отводя воду, а сам был из простых людей, до потопа пахал землю, а его жёны своими руками собирали тутовые листья и носили доски и котлы на кухне! Мы чтим их благодаря тому, что каждый из них приносил в мир что-то новое, чего не было до него. Ваше величество, ваш слуга не может смотреть, как столь бессердечно решается вопрос, имеющий первостепенное значение и способный облагодетельствовать империю. Прошу вас рассудить этот спор!
  
   Составить и подписать указ о введении всеобщих экзаменов было только половиной дела. Второй половиной оказалось решить, как именно будут проходить эти экзамены.
   Технические-то вопросы решились быстро. Школы или частные учителя рекомендуют учеников, которые, по их мнению, достигли подходящего уровня, собирается комиссия в волостях и уездах, и там, на местах ученики держат первый экзамен. В случае, если кандидатов оказывается больше, чем требуется, новый экзамен проходит на уровне области. И наконец лучшие из лучших едут в столицу и сдают экзамен при дворе, и уже по его результатам зачисляются на государственную службу. Выпускники столичных учебных заведений держат первый экзамен в своём институте или училище, потом общий в столице же, и допускаются к придворному экзамену на тех же основаниях, что и провинциалы.
   Куда труднее было решить, а что именно должны сдавать кандидаты? Учитывая, что соответствие должности проверялось на отборочном экзамене (каковой, впрочем, говоря начистоту, нередко становился формальностью, ибо выбирать особо не приходилось), общий экзамен должен был проверить не умение считать или составлять документы, а что-то иное. В первую очередь, конечно, грамотность и умение излагать свои мысли - с этим согласились все, кого я привлекла для обсуждения. Значит, кандидат должен писать сочинение. Осталось определиться с кругом тем.
   Хотя за образец все учебные заведения брали училище Княжественных сыновей, ясно было, что уровень подготовки у кандидатов будет разный. Сказывалась и специфика школ - монастырские учителя по понятным причинам напирали на религиозные тексты, в то время как то же училище Княжественных сыновей и подражающий ему во всём институт Четырёх Врат куда больше внимания уделяли светской изящной словесности. Ну а выпускник Правового училища будет подкован в области законодательства, но вряд ли сумеет наизусть процитировать "Мудрость, поднимающую в Небеса" или классическую поэму "Строфы, написанные в Даро". А потому настоятель Тами считал, что достаточно будет, если кандидаты напишут работы по темам из пяти основных книг, которые заучивали абсолютно все, претендующие на звание образованных: "Древние гимны", "Книгу преданий", "Анналы прошедших лет", повествующие об истории княжества, из которого был родом основатель императорской династии, и ещё два философских трактата, космогонического и морального толка. Но учёные из Управления Княжественных сыновей, ведавшие учебными заведениями столицы, взвыли, что это позор, если чиновник будет знать так мало. Хотя я подозревала, что иные из чиновников, особенно в провинции поглуше, и в этом-то минимуме запутаются. В конце концов, после долгого торга сошлись на прибавлении к основным пяти ещё четырёх книг, представивших весь спектр теоретической подготовки благородного мужа: краткую, как сказали бы в моём мире, историю философии, трактат об устройстве общества и правилах поведения, учебник по риторике и ещё один религиозный труд, на этот раз с упором не на этику, а на духовное развитие. Управитель Императорской библиотеки пытался отстоять ещё и "Исторические хроники" - рассказ о событиях после становления империи, но остальные дружно решили, что "Анналов" вполне достаточно. Меня такой подход несколько удивил - при том почтении к старине, что демонстрировали все здешние жители без исключения, можно было ожидать, что к изучению истории подойдут более трепетно. Но нет - видимо, выковать добродетельного мужа казалось всем, включая прогрессивного настоятеля, куда важнее, чем мужа знающего. А для назидательных примеров подойдут и локальные "Анналы".
   Однако вмешиваться я не стала. Это был их мир, это была их жизнь - а я и так уже изрядно всё расшатала.
   Итак, чтобы сдать экзамен на должность, кандидат должен был изучить девять книг - но зато уж изучить досконально, со всеми накопившимися за века их существования комментариями и толкованиями.
   За обсуждениями незаметно прошла зима, и утверждена программа экзаменов была уже после наступления очередного года. Оставалось ждать, пока с мест отрапортуют о готовности и объявить дату первых экзаменов. Столичные училища храбро заявили, что готовы хоть сейчас, но я решила сделать всё одновременно. Чтобы не ждать отстающих, а спокойно планировать сроки следующих испытаний.
   Между тем весна принесла с собой новые тревоги. Почти забытый мной за делами государственными Эльм Чжаоцин снова подал признаки жизни. Вернее сказать, подали признаки жизни его оставшиеся в Северной империи сторонники. Многих из них я знала - они уже попадали в поле зрения верховного командующего Гюэ и его армии Сверхъестественной стратегической искусности, но либо не были пойманы на горячем, либо отделались предупреждениями. Или сознательно были оставлены в покое в надежде, что приведут нас к другим заговорщикам. Надежды оправдались - однажды Кей принёс мне письмо, написанное одному из офицеров гвардии Счастливой Птицы его другом из провинции. В письме содержалось сообщение о купце, который привезёт в столицу деньги для "нашего дела". Оказалось, что письмо было простодушно послано по новообразованной почте и вскрыто по приказу Кея, велевшего просматривать корреспонденцию интересующих его персон. Я даже выразила сомнение в том, что письмо настоящее: неужели среди заговорщиков и в самом деле есть дураки, которые не догадываются, что централизованно пересылаемые письма перехватывать проще? Кей в ответ пожал плечами и предложил понаблюдать и сделать выводы.
   Мои сомнения оказались напрасными - купец был настоящим, родом с юга, но имел давние и обширные связи с севером. И деньги тоже были самые настоящие. Часть он вёз открыто, часть - зашитыми в мешки с товарами. Проверяющие сделали вид, будто их не заметили, и вскоре связки монет и золотые слитки перекочевали даже не к офицеру, а в дом администратора гвардии. Оставалось проследить, как он ими распорядится. Однако администратор Чи не спешил. День шёл за днём, люди Кея, не ослабляя бдительности, следили и за ним, и за его сообщником, но ничего подозрительного те не предпринимали.
   Поначалу меня это как-то даже не слишком беспокоило. Видимо, я уже привыкла к заговорам против своей персоны, так что меня вполне устраивало, что мы держим руку на пульсе. Но вскоре пришло свидетельство, что всё может оказаться куда серьёзнее, чем я думала. Где-то в середине весны Кей принёс мне самую настоящую листовку, перехваченную в одном из гарнизонов. Это оказалось воззвание бывшего вана Лэя, адресованное войскам, и сообщал в нём Эльм Чжаоцин, ни больше, ни меньше, что династия Луй погрязла в грехах и беззаконии, а потому Небеса отвернулись от неё и пора передать трон тем, кто возродит величие империи. Угадайте, кому.
   - Однако, - пробормотала я, изучив короткий, но экспрессивный текст. - Регентство нашего имперского дядю уже не интересует.
   - Зачем довольствоваться частью, когда можно получить всё? - риторически спросил Кей.
   - И правда.
   Я повертела в руках кусок дешёвой бумаги, разглядывая его так и эдак. Ёлки-палки, а ведь это не написано от руки, а напечатано! Вон, с левой стороны иероглифы пропечатались явно хуже. Пожинаю плоды собственного прогрессорства. Вот так и понимаешь, что доступная печать есть не только благо, и мои советники, утверждавшие, что с помощью новой технологии будет распространяться всякая ересь, были не так уж и неправы.
   - Тех, раздавал эту гадость, поймали?
   - Да, ваше величество, но боюсь, что это лишь начало.
   - Постарайтесь усилить контроль.
   Кей поклонился. Я бросила листовку на стол. Небесный Мандат, будь он неладен, даётся в руки того, кто сумеет его взять. Если династия Луй лишилась милости Небес из-за того, что творит императрица-чужачка, то да здравствует династия Эльм! А обоснованность претензий проверяется экспериментально. Война будет, и не просто война двух соперничающих государств, а возрождение величия Северной империи клинками и копьями Южной.
   Впрочем, если Эльму удастся перетянуть на свою сторону хотя бы часть войск, на что он явно рассчитывает, вмешательство соседей можно будет свести к минимуму и сделать вид, будто это внутренние дела Севера. Но если и не удастся, не беда: недостаток добродетели чужого правителя - вполне достаточный повод для вторжения и наведения должного порядка на территории соседа.
   И опять преданность военных становится для меня вопросом выживания. Я давно уже подумывала, что надо показать армии Ючжитара, чтобы он знал, чем живут его солдаты, а солдаты знали своего императора. Значит, тянуть дальше некуда. Разберёмся с первым экзаменом, да и поедем. И Шэйрена с собой возьмём, ему предстоит помогать брату во всём, пусть и он приобщается.
   У мальчишек известие о будущем путешествии вызвало неподдельное ликование.
   - По гарнизонам? По всем?
   - По всем не получится, их слишком много, но по самым главным.
   - А я буду с мечом? Мне дадут копьё? Солдаты покажут, как сражаются? Мы увидим Красную скалу? А Байцин?..
   - Матушка, - вклинился Шэйрен, - можно я поеду не в карете, а верхом?
   - И я! - закричал Ючжитар, в прошедшем году получивший первые уроки верховой езды. - Я тоже хочу верхом!
   - Можно, - разрешила я. - Понемногу.
   - Ура-а! - Ючжитар заскакал по комнате для занятий, и я мысленно посочувствовал их учителю - сегодня его величеству и его высочеству будет трудно сосредоточиться на учении. Впрочем... пусть воспользуется случаем и даст им урок географии. Или истории, расскажет что-нибудь подходящее.
   - Ваше величество, - остановил меня у выхода из комнаты Шэн Мий.
   - Да?
   - Прибыло известие - на восточных границах загораются сигнальные огни. К пограничным заставам приближается степное войско.
  
   Да, думала я, разглядывая таблички императорских предков на алтаре. Знала я, что бумага, на которой был написан договор со степняками, будет использована по совсем другому назначению, но всё же не думала, что это случится так скоро.
   Строго говоря, конечный вариант договора, как все важнейшие документы, был написан не на бумаге, а на шёлке. Но это ничего не меняло.
   В Императорском Святилище Предков было тихо. Пахло благовониями, горелой бумагой и немножко сыростью - видимо, незадолго до моего прихода здесь убирались, протирая пыль влажными тряпками. Уборка храма, по сути, ничем не отличается от уборки любого другого помещения. Императрице прилично и даже необходимо молиться предкам мужа и сына, прося о помощи и защите. Но я использовала поход в храм как одну из немногих возможностей побыть в одиночестве.
   Только что кончился совет, на котором решалось, кто возглавит армию против вторжения. Победителем этого соревнования вышел уже знакомый мне Жэнь Гуэль. Человек без творческой жилки, но педантичный и исполнительный. Честно говоря, я сомневалась, что он хорошо подходит для борьбы с верткими, непредсказуемыми кочевниками, но от него требовалось лишь наладить оборону и не пустить врага во внутренние области. А дальше в дело вступали командиры конницы, которым, если всё пройдёт по утверждённому плану, зажмут основные силы степняков в клещи и выдавят их за границу, а если повезёт, то и уничтожат.
   План был предложен стратегами из Военного министерства, одобрен новым Великим защитником, и я с ними согласилась, уповая на то, что профессионалам видней. Теперь следовало заняться другими делами, ведь война не отменяет необходимости руководить империей, а лишь затрудняет это дело. Вздохнув, я поставила по благовонной палочке перед табличками обоих своих мужей, сама поднялась с колен, не став звать служанку, и вышла.
   Будь жив Тайрен, он уже мчался бы навстречу врагу, не тратя времени на выборы командующего. И, быть может, будь жив Тайрен, степняки бы сейчас не гуляли по его стране как по своим владениям. Кто теперь скажет наверняка...
   - Матушка, мы ведь всё равно поедем по гарнизонам летом? - спросил меня Шэйрен за общей трапезой. Судя по всему, обоих мальчишек этот вопрос очень занимал.
   - Посмотрим, милый. Всё зависит от того, сколько продлится война.
   - Мы этих варваров быстро победим! - бодро сказал Ючжитар. - Они нам не ровня, правда, брат?
   - М-м... - протянул Шэйрен. Видимо, вспоминал длинную и непростую историю взаимоотношений империи и степи, развивавшуюся с весьма переменным успехом.
   - Ну, до лета точно победим?
   - В крайнем случае, отложим поездку на год, - сказала я. - Хиотар, не балуйся.
   Хиотар и Читар, в этом году впервые допущенные за семейный стол, бросили гонять палочками по столу солёную сливу и быстро выпрямились, состроив благонравные мордашки. А вот лица их братьев заметно вытянулись. В этом возрасте "через год" примерно то же, что и "никогда".
   - Мы их победим, - не очень уверенно сказал Шэйрен. - По крайней мере, к середине лета. Войны со степью никогда долго не длились.
   Я не стала напоминать, что в год его рождения война длилась значительно дольше нескольких месяцев. А бывало и так, что завоевателям из степи удавалось закрепиться на отвоёванных землях. Правда, в последний раз это случилось ещё до становления обеих империй, но несколькими древними царствами и княжествами правили варварские династии.
   Впрочем, пока ещё повода для пессимизма нет. Всё же сейчас степняки не те, что при Великом Кагане. Куда больше меня тревожил Юг - как бы соседушки не вздумали пограбить, пользуясь пожаром на нашем заднем дворе, как говаривал покойный гун Вэнь. Не зря же Эльмы уже который месяц шебуршат, а дорогой царственный собрат снабжает их деньгами. В прошлый раз такого сценария почти удалось избежать благодаря героическим усилиям наших дипломатов, убеждавших батюшку нынешнего императора Цинъяу, что чем завоёвывать Северную империю и нос к носу сталкиваться с идущими навстречу степными конкурентами, лучше использовать нашу страну как буфер. Но тогда при южном дворе не было эмигрантов с Севера, кровно заинтересованных в скорейшем возвращении к родным пенатам.
   И потому после обеда состоялось совещание по вопросу, как сделать так, чтобы не воевать на два фронта. В кои-то веки мои советники были со мной полностью солидарны. Сошлись на том, чтобы попытаться уговорить юго-восточных варваров создать угрозу для южных границ соседей, или хотя бы обозначить возможность таковой, благо у наших купцов уже были налажены в тех краях неплохие связи. К тому же Гюэ Кей пообещал устроить небольшую бучу при южном дворе. Большую едва ли получится, но, чтобы отвлечь от завоевательных планов, должно хватить.
   Жизнь продолжалась. Армия выступила в поход, сопровождаемая противоречивыми знамениями. Гадатели так и не смогли прийти к общему мнению: не то мы победим, но с большими потерями, не то проиграем, но сумеем нанести степнякам такой урон, что они уберутся сами, не то и вовсе обе стороны устанут бодаться и разойдутся до следующего раза. Вроде как для армии должно быть плохо, но не совсем катастрофа, вроде как у врагов удача, но цели они не достигнут... Словом, если б речь шла о завоевательном походе, то все бы грудью встали за то, чтобы отменить его или хотя бы перенести. Но сейчас выбирать не приходилось.
   У меня, впрочем, особой веры в знамения не было. Когда Тайрен отправлялся в свой последний поход, звёзды сулили Северу великую удачу, а что на деле оказалось? Это потом уже задним числом вспомнили, что где-то там родилась двухголовая лошадь, обвалилась древняя пагода, да и день для выступления был не самый благоприятный. Так и теперь можно не сомневаться, что в будущем толкования небесных знаков и трещин на черепашьих панцирях подгонят под любой исход.
   Атмосфера в столице была несколько нервозная, но всё же оставалась достаточно спокойной - набеги на северо-западные границы были злом достаточно привычным, а вот до столицы степняки доходили всего дважды, и в первый раз ещё при первом или втором императоре Севера, когда оба новообразованных государства были слишком слабы после длительной войны всех со всеми. Так что повторения начала прошлого царствования никто всерьёз не ждал. Мне доложили, что в окрестностях и в Таюне появились беженцы, но единицы - всё же слишком мало времени прошло, и налётчики не успели напугать большую часть населения, а та часть, что уже была напугана, ещё не успела далеко сбежать от театра военных действий. Видимо, это были те, кто поспешили убраться заранее, и к тому же сумели добыть у властей пропуска через внутренние заставы. Но и эти единицы вынудили меня задуматься и выпустить указ, чтобы бегущим от войны препятствий при пересечении границ уездов и областей не чинили, а принимали и занимали работами. А то ведь бывали случаи, когда заставы перед бегущими запирались, а тех, кто сумел просочиться мимо дорог ловили и выпихивали обратно. Не каждый раз, но желающие проявить ретивость и поставить букву закона перед здравым смыслом всегда найдутся.
   Честно говоря, я вообще думала отменить это прикрепление к земле, но стоило об этом заикнуться, как даже ближние советники тут же подняли вой, что подлые людишки, дай им волю, разбегутся, поля обрабатывать станет некому, и землевладельцы пойдут по миру. Язык чесался предложить этим землевладельцам попробовать обращаться со своими людьми так, чтобы тем не хотелось сбежать, но я сдержалась и почла за благо уступить. Не всё сразу, пусть сперва аристократия выдохнет после общих экзаменов. Слишком много преобразований сразу и правда могут оказаться опасными - не для страны, для меня. Впрочем, как следствие, и для страны тоже - те, кто придут мне на смену, к гадателям не ходи, похерят все мои начинания.
   Хотя достаточно было почитать здешнюю литературу, чтобы осознать, насколько надуманным был страх массовых переселений. Принцип "с родной земли умри - не сходи" здесь соблюдался прямо-таки фанатично, и под родной землёй подразумевалась даже не страна в целом, а то, что в моём мире называлось "малая родина" - родное село, город, волость. Ссылка - второе по тяжести наказание после смертной казни, и вовсе не обязательно ссылать куда-нибудь к чёрту на кулички, в малярийные болота или холодные степи. Это мог быть просто переезд из одной области в другую, и чем дальше область, чем тяжелее наказание. Страницы здешних книг полнились живописаниями страданий разлучённых с родным краем, в стихах и прозе. Нет, было, конечно, и здесь какое-то количество прирождённых перекати-поле, были и те, кто путешествовал по долгу службы, большая часть чиновников служила вдалеке от родных мест (что рассматривалось как одно из преодолений во имя государства), но подавляющее большинство покидали дом, где родились, только под страхом смерти. Те же беженцы, можно не сомневаться, как только закончится война, рванут обратно к свои приграничные области, хотя никто не может им гарантировать, что набег не повторится в следующем году, или через три года, или через десять. И ведь предложи им переселиться в более безопасные края - откажутся.
   Мне это было не очень понятно - всё же я родом из космополитичного мира, где переезд в более благополучные края для многих является мечтой и целью. Сама я никогда не рвалась покинуть родную страну, но, если бы пришлось, сделала это без особых эмоций. Да что там другую страну, я в другом мире живу и неплохо себя при этом чувствую. Хотелось бы, конечно, наведаться на родину погостить, но раз это невозможно, что ж биться головой о стенку? Так что все эти стенания - ах, не увижу больше родные горы - заставляли меня только пожимать плечами. Но таковы здешние реалии.
   В месяце начала лета от командующего Жэня пришло донесение, что он вышел на обговоренные позиции, укрепился на них, и всё идёт по плану. В тот день в Императорском Святилище Богов прошло большое моление о военной удаче. Вернувшись во дворец, я привычно села за разбор документов. Пришли вести из Южной империи, меня порадовавшие. Кей сдержал слово, и теперь при дворе императора Ши Цинъяу разгорался скандал. Кто-то разрушил находящуюся вблизи Чжиугэ, столицы Южной империи, дамбу, да так удачно, что вода затопила императорскую гробницу. А в процессе ликвидации последствий небольшого наводнения выяснилось, что склеп дедушки Цинъяу ещё и ограбили. Такое святотатство, разумеется, требовало немедленного расследования, так что в настоящий момент императору было не до военной стратегии. Правда, вопрос о военной помощи Эльмам был не отменён, а лишь отложен, но уже что-то.
   Внутренние новости радовали меньше. Когда из первых областей начали приходить результаты общих экзаменов, я не удивилась, что победителями становились только дети аристократии - всё-таки у них в целом подготовка и должна быть куда сильнее. Но когда на всю огромную страну нашлось только две области, в которых образованные простолюдины прошли испытание и были рекомендованы к допуску на столичные экзамены (по одному человеку на каждую область), я заподозрила неладное. Уж слишком это походило на саботаж на местах. Так что я вызвала к себе настоятеля Тами и поделилась с ним своими подозрениями. Тот, ознакомившись со статистикой, со мной согласился и вызвался лично проехать по областям и перепроверить результаты и даже, если придётся, проэкзаменовать кандидатов заново. Но понятно, что в одиночку он не справится, так что нужно было подобрать других людей. Тех, что будут достаточно беспристрастны, чтобы судить по качеству сочинений, а не по происхождению их авторов.
   Впрочем, пусть этот вопрос решает он сам. Не зря же он выискивал людей, готовых преподавать в школах для простолюдинов. Вот пусть и представит список рекомендаций, а я подмахну.
   За проверкой документов настало время для аудиенций. Ничего особенного, обычная рутина: обсудить назначения, проверить, как там дела с поставками в армию, дать возможность объясниться по поводу расхождений в цифрах. Последним в списке шёл Кей.
   - Ваше величество, - мне на стол легла папка, - вы помните воззвание Эльма к армии, которое нам удалось перехватить? Мои люди нашли место, где оно было изготовлено.
   - А разве его отпечатали не в Южной империи? - удивилась я. Хотя с чего я взяла, что листовки обязательно должны приехать из-за границы? Подпольная типография много места не занимает.
   - Вероятно, часть этих возмутительных бумажек печатается на юге, - неохотно отозвался Кей. Видно было, что невозможность разом прихлопнуть все источники заразы изрядно его задевает. - Но вести их через заставы рискованно, а этих писулек нашим врагам нужно много. Так что проще и безопаснее наладить печать прямо в тех местностях, где их распространяют. Больше всего их ходит по Лимису, и нам удалось вычислить источник - им оказался подвал одного частного дома в Сейя, главном городе округа. К сожалению, Лимису - это тот округ, в котором начальствовал Руэ Чжиорг. И в тамошних воинских частях его очень хорошо помнят.
   - А при чём здесь он?
   Кей потянулся к папке, вынул один лист и протянул мне:
   - Это один из образчиков того, что мы там нашли. Взгляните, ваше величество.
   Я взяла лист толстой волокнистой бумаги и вчиталась в немного смазанные иероглифы. Да это целый памфлет, пусть и короткий. И говорится там...
   Я прикусила губу. На листовке чёрным по белому, вернее, по серому, было написано, что императрица Фэй вступила в сговор со степняками, чтобы оклеветать и погубить отважного и невинного гуна Вэня.
   В нескольких предложениях была изложена вся предыстория наших с ним взаимоотношений. Несомненно, писал человек осведомлённый. При этом об участии гуна в нескольких заговорах не было сказано ни слова, зато были помянуты его поддержка, оказанная мне как во время отсутствия Тайрена, так и после мужниной смерти. Не забыли упомянуть, как Вэнь помог разоблачить покушение на его величество Ючжитара (Эльм при этом был деликатно не упомянут, словно и не он стоял тогда за всем), и указано, что благодарностью за спасение императора для гуна стала ссылка. Ну и последний аккорд - дело, сфабрикованное против него общими усилиями императрицы-регента и тех самых варваров, против которых воевал гун Вэнь, и против которых империя борется сейчас.
   Я скомкала листок. Да, если смотреть на события со стороны, всё написанное выглядит весьма правдоподобно. Но откуда они узнали? О моей короткой дружбе с послами степи против Вэня не знал даже Кей. Только Шэн Мий, предложивший идею, я да сами послы. Могли о чём-то догадываться слуги, тайком приводившие степняков во дворец. И всё.
   Или Эльм и те, кто ему помогал сочинить это всё, просто тыкали пальцем в небо и случайно попали в точку?
   - Многие ли это читали?
   - Боюсь, что многие. Я отдал приказ проверять во всех гарнизонах, на всех заставах и воротах, отправил инструкции в армию, но невозможно обыскать каждого солдата или горожанина.
   - Невозможно, - эхом отозвалась я. - А что говорят те, кто печатал эту гадость? Откуда они брали тексты?
   - Текст им привозил в готовом виде какой-то человек, имени которого они не знают. Это просто семья резчиков по дереву, которая влезла в долги, и однажды им предложили тайно заработать. Предложил, к слову сказать, знакомый чиновник. Мы, разумеется, его арестовали, и он действительно болеет за дело Эльма, но сочинителем текстов не является. Готовые воззвания привозил странствующий монах, которого в Сейя как раз не оказалось. Когда вернётся, неизвестно.
   - И вернётся ли вообще, - закончила я. Зная Кея, можно не сомневаться, что искать монаха он будет, да что толку? Ведь и монах, к гадателям не ходи, это не сочинил. Источник заразы сейчас на Юге, и дотянуться до него...
   - Кстати, верховный командующий, как продвигаются твои дела при дворе моего царственного южного собрата?
   - Всё идёт по плану, ваше величество. Скоро его расследование увенчается успехом, и императора Цинъяу ждёт ещё один сюрприз.
   - Хорошо. А теперь, Кей, подумай серьёзно - есть ли какая-нибудь возможность решить проблему с Эльмами раз и навсегда?
   - То есть убить их? - спокойно уточнил Кей. - Боюсь, это сложно. Мне пока не удалось снова внедрить в его окружение своего человека. Хотя я посылал туда нескольких под видом несогласных с вашей политикой или пострадавших из-за родственников-заговорщиков, но близко к себе Эльм и его сыновья подпускают только тех немногих, с которыми бежали вместе. К тому же император Ши Цинъяу пожаловал ему дополнительную охрану. Покушение на улице можно устроить, но, учитывая, сколько вооружённых людей вокруг, способ ненадёжный.
   - И всё же подумай, что можно сделать.
   - Да, ваше величество.
   Кей ушёл. Я перебрала листы в папке. Кроме пресловутого памфлета и уже знакомых воззваний о скором приходе новой, угодной Небу династии, там было ещё и несколько карикатур. Свинья на троне в окружении гнущих спину змей и жуков. Несколько хорьков и крыс, что, сидя на грудах монет и набитых мешках, плотоядно скалят зубы на несчастных, тощих и сгорбленных людей в залатанных одёжках и соломенных шляпах. Короткая стихотворная надпись поясняла, что имеются в виду жадные торговцы, обирающие честных крестьян - и развела этих паразитов, разумеется, я. М-да, похоже, подкинув местным пытливым умам идею книгопечатания, я ненароком поспособствовала и изобретению гравюры. А вот это можно принять за весеннюю картинку, рекламирующую услуги домика под зелёной крышей. Зубастая полуголая девица, которую со мной роднил только съехавший набекрень Фениксовый убор, распивает вино в объятиях полуголого же мужика, подозрительно смахивающего на Кея. Кхм...
   Обычной моей тактикой борьбы со слухами и клеветой было не обращать на них внимания - собака лает, караван идёт. Правда, иногда потом приходилось разбираться с последствиями. Но если я и сейчас благодушно закрою глаза на происходящее, не уподоблюсь ли я тому вору, что, воруя колокольчики, не подвязывает им язычки, а затыкает себе уши? Пожалуй, пора вспомнить, что в эту игру можно играть вдвоём. Развернула же я когда-то пропагандистскую компанию по реабилитации военных в обществе. Хотя она и сейчас ещё далека от завершения, и не сказать, чтобы солдат в народе особо возлюбили... Но всё же, если я напомню людям, что Эльм вовсе не такой радетель за благо государства, как пытается себя представить, хуже точно не будет. Да и про святого Вэня, пожалуй, можно будет пару слов сказать. Только надо подойти к делу покреативнее: нотации о том, что мятеж - это плохо, а верность императору - хорошо, особого впечатления не произведут. Но что-нибудь типа этих картинок можно напечатать. Например, изобразить голодного волка... или, лучше, шакала, облизывающегося на трон. И что-нибудь, что напомнит - южане, с которыми этот шакал связался, как бы не хуже степняков: степняки пограбят и уйдут, а южане, если придут, то останутся.
   Эх, как же жаль, что у меня больше нет под рукой такого поэта, как Чжуэ Лоун! Ну да ладно, для сочинения простых куплетов, подходящих для исполнения по кабакам, и кто-нибудь попроще сойдёт. И я увлечённо принялась накидывать план мероприятий, забыв о своём гневе и мерзком чувстве бессилия против клеветы.
  
   15.
  
   Ходят они на приёмы, встречают гостей,
   Палицы с копьями носят с собою - и что ж!
   Люди пустые на княжеской службе у нас -
   В алых стоят наколенниках триста вельмож.
   Там на плотине ленивый сидит пеликан,
   Крыльев мочить не хотел он, за рыбой гонясь.
   Люди пустые на княжеской службе у нас -
   Даже не стоят одежд, что пожаловал князь.
  
   Ши цзин (I, XIV, 2)
  
   Новости с фронта не радовали. Да, командующий Жэнь закрепился в одной из опорных крепостей, но это осталось его единственным успехом. Вроде бы конница, которой и предстояло стать основной ударной силой, тоже вышла на расчётные позиции вовремя, но потом связь с действующей армией прервалась. Только от начальника округа Чжучхэ, граничащего с округом Лимису, пришло паническое сообщение, что передовые отряды степняков пересекли границы его округа, что делать? Пришлось высылать специальных людей, чтобы выяснить, что же там происходит и почему нет донесений из нашей доблестной армии. Градус нервозности в столице резко повысился, увеличилось и количество беженцев: теперь люди побежали не только от границы, но из внутренних областей подальше к югу и к востоку. Всё же начало прошлого царствования и резни, устраиваемые степными волками, были ещё живы в памяти.
   Пришлось отдать приказ о мобилизации дополнительных сил и выдвижении их в северо-западном направлении, в ожидании вестей, которые прояснят обстановку. Вести шокировали, причём во всех смыслах. Оказалось, что один из конных отрядов-крыльев, которыми планировалось зажать степную орду, перестал существовать ещё до столкновения с противником. Его командующий вместе с частью офицеров и солдат просто... взял и перешёл на сторону противника. Остальные рассеялись. После чего кочевники атаковали другое крыло и разбили его с лёгкостью необыкновенной. Командующий Жэнь оказался заперт в крепости, те части, которые не находились под защитой крепостных стен, разделили судьбу конницы.
   Казалось бы, перед налётчиками открылась торная дорога к сердцу страны: грабь - не хочу. Пусть часть из них была занята осадой, но остальные-то могли бы оттянуться вовсю, и даже, в принципе, осаду с крепости можно было снять - всё равно пехота за ними едва ли б угналась, разве что создала трудности на обратном пути, когда степняки бы уходили, обременённые добычей. Тем удивительнее было, что дальше Лимису враг не пошёл. Те отряды, напугавшие округ Чжучхэ, оказались единственными и быстро убрались обратно. Объяснение этому было настолько невероятным, что я, прочтя принесённое почтовым голубем короткое сообщение, сперва не поверила своим глазам, заподозрив дезинформацию или неумную шутку. Оказалось, что на границе многострадального Лимису откуда ни возьмись появилась ещё одна армия, сумевшая не просто преградить путь степной орде, а победить!
   Однако следующие донесения факт подтвердили. Правда, поражение кочевники понесли не в чистом поле - был совершён налёт на спящий лагерь. Должно быть, почувствовав себя победителями среди беззащитной провинции, степные волки расслабились. Но всё же, если их потрепали настолько здорово, что они, придя в себя, предпочли не гнаться за обидчиками, а отступить, то в налёте явно участвовала не сотня и, вероятно, даже не тысяча.
   - У кого-нибудь есть предположения, с края какого облака свалилась эта армия, которую мы не собирали? - спросила я на очередном совещании. Сановники переглянулись.
   - У вашего слуги есть предположение, - подал голос Великий державный наблюдатель.
   - Говорите, сановник Тунь.
   - Ваше величество, северо-западные округа всегда были рассадником мятежных настроений. Ещё в царствование императора Дай-цзана они приносили много хлопот, и ваше величество, должно быть, помнит, что во время похода его величества Уэн-ди на запад там случилось восстание мятежника Чжи. Ваше величество в великой милости своей тогда помиловали большую часть его людей, разрешив им вернуться в свои дома. Предполагаю, что это они.
   Я медленно кивнула. В самом деле, это предположение выглядело наиболее правдоподобным. Если повспоминать, то как поступить с терроризирующими чиновников в тех краях вооружёнными бандами, я обсуждала ещё с Тайреном. А после неудачного восстания его участникам было достаточно вернуться и встать на учёт для получения голодного пайка, никто их не обыскивал; пусть сдать оружие и было непременным требованием, но кто знает, сколько на деле мечей и арбалетов осталось по подвалам и сеновалам? Какой-никакой, а опыт боевых действий у недавних бунтовщиков тоже имелся...
   И теперь люди, видя, что власти в который раз не в состоянии им помочь, взялись решать свои проблемы сами. И слава богу, теперь мне не придётся думать, ослаблять ли другие границы или объявлять чрезвычайную мобилизацию, отрывая крестьян от полей и бросая в бой практически без подготовки. С ослабленными кочевниками те части, что уже отправлены, как-нибудь справятся, тем более с такой поддержкой местного населения.
   - Теперь, ваше величество, нам надо лишь понаблюдать с горы за боем тигров, - добавил глава Цензората. - Кто бы ни победил, он окажется ослаблен.
   Я недоумённо моргнула, но уточнять, что сановник Тунь имеет в виду, не стала. Куда больше меня занимало, какая муха укусила командующего левого конного крыла. На этот вопрос мне сумел ответить Кей.
   - Боюсь, сыграли свою роль эльмовы писульки, - мрачно предположил он. - Мы допустили ошибку, назначив командиров из Лимису и отдав им под командование стоявшие там же части. Гуна Вэня там всё ещё помнят добром, и были выявлены случаи, когда за него продолжали тайком молиться. Похоже, это месть за него.
   Я поморщилась. Преступники, осуждённые за измену, не имеют право на молитвы, подношения и поминальные таблички. Совершение по ним обрядов само по себе приравнивается к государственной измене. Но я никогда не пыталась насильно искоренить память о казнённых, если их почитатели проявляли мало-мальскую осторожность. Всё же запрещать любящим и родственникам проявлять свою скорбь как-то не по-людски, тем более что местные искренне верят в посмертные страдания душ, о которых в этом мире забыли. Как вырезание рода преступника до девятого колена, так и сведение счётов с мёртвыми вызывало во мне протест и непонимание. И вот она - обратная сторона моей мягкости.
   Впрочем, в данном случае ошибку совершила не только я. Казалось логичным и правильным, чтобы округ защищали стоящие там же гарнизоны - это и быстрее, и удобнее. И пожалуйста, желавшие ударить в спину получили полную возможность это сделать. Их не удерживал даже страх за своих родных, потому что их родные по большей части находились там же, где служили мужья и отцы, и теперь вполне могут уйти за границу вместе с ордой, частью которой стали главы их семейств.
   Вот тебе и любовь к родному пепелищу и отеческим гробам. Но чужая душа всегда потёмки, а души местных, видимо, останутся для меня загадкой до конца моей жизни. Иные из них спокойно продавали своих господ за ломаный грош, зато другие были способны совершить в их честь любые, самые нелепые с моей точки зрения самопожертвования, и никогда не угадаешь, с какой категорией людей столкнёшься. А уж когда речь заходит о мести, тут у них, такое впечатление, и вовсе тормоза отказывают. Уйти жить к презираемым варварам, чтобы не служить врагине своего благодетеля? Да легко.
   Быть может, впрочем, предатели надеялись на вторжение с юга, но тут их ждало разочарование. План Кея сработал без сучка без задоринки. Расследование ограбления императорской гробницы завершилось довольно быстро. Большую часть вещей не нашли, ведь их унесли наши агенты, так что, вполне возможно, скоро моя казна пополнится любопытными трофеями. Но кое-что из украденного обнаружилось под подушкой у личного слуги Эльма Чжаоцина. Я не стала уточнять, подкинули ему эти вещи или этот идиот действительно польстился и купил их по дешёвке. Разумеется, Эльм немедленно и вполне искренне заявил, что ничего не знает, и император явно был склонен ему поверить - во всяком случае, гостя не отправили в тюрьму и даже не посадили под домашний арест. Но оставить дело без тщательного расследования было совершенно невозможно, так что, хотя с самого начала было ясно, что все шишки посыплются на незадачливого слугу, но до конца следствия Эльм из активной жизни выпал.
   Однако в том, что вторжение с юга будет, и что во главе его встанет имперский дядя, уже можно было не сомневаться. Потому я и не хотела оголять границу даже на время. Что ж, кто предупреждён, тот вооружён, и оставалось уповать на то, что у меня окажется достаточно времени, чтобы справиться с нынешними трудностями и встретить возвращение дорогого родственника во всеоружии.
  
   - Что? - изумленно переспросила я.
   Командующий Жэнь терпеливо повторил. Впрочем, я отлично расслышала его и в первый раз, просто не сразу поверила своим ушам. Оказывается, с точки зрения моего доблестного командования, лимисские и чжучхэские крестьяне и ремесленники, взяв в руки оружие и дав врагу прикурить, совершили страшное преступление против империи. Ибо сделали всё самовольно, а самовольное вооружение и собирание в отряды есть ничто иное, как бунт против власти. А уж самовольное присвоение себе права ведения боевых действий опять-таки без приказа и верительной бирки от императора - и вовсе сотрясение всех устоев и поколебание алтарей Земли и Зерна. В общем, если не Умысел Восстания против, то уж точно Умысел Великой строптивости. И караться это всё должно соответственно - обезглавливанием... Тут у меня лопнуло терпение, и я, отбросив дипломатию, высказалась в том духе, что если доблестная императорская армия настолько плохо исполняет свои обязанности, что простолюдины вынуждены браться за оружие, чтобы защитить себя, и к тому же преуспевают в этом деле больше армии, то командованию упомянутой армии лучше бы заткнуться в тряпочку и не отсвечивать. Командующий Жэнь выпрямился, словно аршин проглотив, после чего подчёркнуто церемонно поклонился и очень почтительным голосом попросил разрешения удалиться. Оставшийся на месте военный министр Цзир, благодушно кивавший на каждое слово Жэнь Гуэля, переглянулся с Кеем и откашлялся.
   - Этому слуге есть что сказать вашему величеству, - начал он. - Надеюсь, государыня простит его прямоту.
   - Говорите.
   - Ваше величество, командующий Жэнь не так уж и неправ.
   - Неужели?
   - Ваше величество, конечно, поражение от степных варваров не украшает наших... гм... солдат-креветок и генералов-крабов. Но победа черни создаёт опасный прецедент. Если они могут преуспеть там, где потерпели неудачу войска империи, разве они будут их уважать?
   - Министр Цзир, черни уже случалось побеждать не только наших врагов, но и наших вояк, - невольно усмехнулась я. - Как думаете, что там у них после этого с уважением?
   - Ваше величество совершенно правильно сказали, что все эти люди уже участвовали в мятеже, - ни на кого не глядя, произнёс Кей. - И они, между прочим, ещё не разошлись.
   Министр закивал:
   - Верховный командующий Гюэ говорит совершенно верно! Кто знает, что у них на уме? Они опасны!
   - И что вы предлагаете? Отдать приказ вырезать тех, кто спас нашу землю и наших подданных? По-вашему, таков путь добродетельного и человеколюбивого государя?
   - Но, ваше величество, империя держится на порядке, различии между высшими и низшими и покорности императору! Да, наказание не будет человеколюбивым, но ради блага империи иногда приходится принимать жёсткие решения. Неблагодарность будет меньшим грехом, чем разрушение принципов управления.
   - В самом деле? - чувствуя, что сдерживаться всё труднее, переспросила я. - Вы считаете, что неблагодарность поспособствует укреплению верности и единства империи? Что будут думать о нас люди, которых спасли, если у них на глазах спасителей казнят? Им и так-то не за что любить власти!
   - Вот поэтому и нужно внушить им к власти должное почтение!
   - Страх и ярость, вы хотите сказать?
   - Ваше величество, всеобщей любви вы всё равно никогда не добудете, - опять вмешался Кей.
   - Но это не значит, что нужно накалять обстановку, когда она и так непроста.
   - Но что-то делать с ними нужно. Эти мятежники...
   - Мятежники?
   - В не столь уж далёком прошлом, - уточнил Кей.
   - Они все были амнистированы.
   - Видимо, им это впрок не пошло. Они не сложили оружия и не разошлись по домам, хотя уже очевидно, что опасность миновала.
   - Возможно, потому что опасаются именно того, что вы мне тут предлагаете?
   - А что предлагает ваше величество? Позволить неподконтрольным отрядам так и болтаться по стране, собираться, когда вздумается и делать, что вздумается?
   Я задумчиво взмахнула веером. Оба сановника ждали, Кей спокойно, министр, кажется, затаил дыхание. Я мимолётно подумала, что для военного министра хоу Цзир как-то слишком трепетен и эмоционален. Это назначение он получил ещё при Тайрене, отличившись во время снятия осады с Таюня, но не на поле боя, а в штабе, при планировании наступления.
   Впрочем, министерская должность, даже в Военном министерстве, сугубо бюрократическая и воинственного духа не требует.
   - А предлагаю я вот что. Во-первых, я их награжу, как и положено награждать спасителей отечества. А во-вторых, я приглашу их в Таюнь. Если уж вам, мои сановники, так претит их неподконтрольность, что ж - пусть поступают на государственную службу.
   - Ваше величество!.. - потрясённо воскликнул военный министр.
   - Что? Вас смущает, что там нет благородных людей? Но раз уж мы сошлись на том, что можно сделать чиновниками доказавших свою пригодность простолюдинов, то выигранную войну тем более можно счесть успешно сданным экзаменом.
   - А если они откажутся от предложения? - спросил Кей, пока Цзир открывал и закрывал рот, подыскивая достойные возражения.
   - Вот тогда и можно будет заговорить с ними жёстче. А пока, господа сановники, вы свободны.
   - Прошу ваше величество подумать трижды! - министр бросился на колени и стукнулся лбом об пол.
   - Не сомневайтесь, хоу Цзир, я всё обдумаю самым тщательным образом. Идите.
   Кей откашлялся, выразительно глядя на товарища, и военный министр, покосившись на него, поднялся. За дверь он вышел без дальнейших проволочек, а вот Кей задержался.
   - У вашего величества есть основания для недовольства, - чуть укоризненно сказал он, - но всё же ваш слуга полагает, что командующий Жэнь сделал всё, что было в его силах. В таких условиях сдержать дезертирство и измену, возможно, оказалось бы не под силу и покойному государю. Жэнь Гуэль не заслужил обиду от вашего величества.
   - Ты прав, - вздохнула я. - Я погорячилась. Принесу ему свои извинения.
   Кей удовлетворённо кивнул и ушёл. Вызванный во дворец на следующий день командующий Жэнь мои извинения принял - а что ему ещё оставалось? - но что он думал на самом деле, оставалось только гадать.
  
   - Значит, мы никуда не поедем? - тоскливо спросил Ючжитар.
   - Прости, солнышко. Сам видишь, Небо решило послать нам испытание, и все планы приходится откладывать. Поедем на следующий год. Зато, если всё будет хорошо, прямо в начале весны!
   Ючжитар вздохнул так тяжко, словно ему объявили не о переносе желанной поездки, а о заключении под домашний арест до конца дней.
   - Но зато мы этой осенью переедем в Украшенный цветами Светлый дворец! - с наигранной весёлостью сказала я. - Помнишь, я вам рассказывала? Горячие источники, озеро, кипарисовый лес. Будете гулять и купаться сколько влезет.
   Унылый вид девятилетнего императора говорил, что источники - это, конечно, прекрасно, но подсластить пилюлю мне не удалось. Положив руку на край стола и опустив на неё подбородок, Ючжитар монотонно катал туда-сюда кисточку для письма. Потом он оставил кисточку в покое и потянулся к стопке листов на краю стола.
   - А это что, матушка?
   - Это? Забавная картинка. Показывает, что такое на самом деле наш дорогой дядюшка Эльм.
   - Это Эльм? - Ючжитар ткнул пальцем в лист.
   - Ага.
   Мальчик наконец улыбнулся, разглядывая карикатуру. На утверждённом мной рисунке облезлый лис-Эльм сидел перед большим пирогом с надписью "Северная империя". Пирог венчало изображение императорской тиары, и именно на неё с вожделением взирал имперский дядя, истекая слюной и молитвенно сложив лапки. А вокруг радостно скалились, точили ножи и нацеливались палочками для еды ещё с полдюжины лис и шакалов с заплетёнными по южному обычаю косичками на головах.
   Вторая карикатура изображала всё того же лиса пляшущим на задних лапах перед троном императора Цинъяо. Злодейского вида император ухмылялся и бросал монетки. Добавить на рисунок ещё и лисят, или и так хорошо?
   - А это что?
   - А это признание нашего второго дядюшки, Руэ. Пусть люди почитают, а то они всё думают, что его казнили безвинно.
   - Он же хотел меня убить, - удивился Ючжитар. - Он изменник! Как же безвинно?
   - Им врут, дорогой. А мы скажем им правду.
   Ючжитар кивнул, повертел листовку так и эдак, после чего снова душераздирающе вздохнул. Кажется, он не отказался от надежды, что если пострадать ещё немного, то мама передумает и поездка всё-таки состоится.
   Я и сама прикидывала такую возможность. В конце концов, осень - не самое худшее время для путешествий. Конечно, как повезёт с погодой, но самое дождливое время в Северной империи всё-таки поздняя весна и лето. А осенью жара спадает, и пока не придут холода, жить становится весьма приятно. Правда, это означало, что путешествие придётся сократить и всё намеченное мы посетить не успеем. Но нельзя объять необъятное, и кто сказал, что это наша последняя поездка?
   Однако осенью ожидался приезд в столицу самопровозглашённого предводителя самоорганизовавшейся армии Ду Рима и его соратников, и их нужно было встретить, а иначе зачем вообще приглашала? К тому же на осень намечалось проведение столичного экзамена для отобранных в провинциях кандидатов на должности. Настоятель Тами с помощниками всё-таки выявили нескольких простолюдинов с достаточным уровнем подготовки, чтобы принять в нём участие, а потому значение мероприятия возрастало. Надо будет обязательно дать тем, кто выдержит экзамен, аудиенцию, чтобы подчеркнуть государственный характер происшедшего. Конечно, можно отодвинуть экзамен и на зиму, но тогда кандидатам будет труднее добираться, да и вообще ни к чему затягивать дело на радость саботажникам.
   Конец моим сомнениям положили известия о том, что в южных уездах империи вспыхнула эпидемия. По описанию выходила холера: понос и рвота, боли в животе, судороги. И пусть пока зараза затронула лишь три-четыре уезда в округе далеко от нас, я решительно постановила, что никаких путешествий, пока зараза не спадёт. Бережёного бог бережёт.
   По поводу эпидемии было собрано совещание, на котором мне представили план действий. Я одобрила карантинные меры и отправку в пострадавшие области лекарей, пообещав выделить деньги из казны, и присовокупила одно категоричное требование: пусть людей обяжут не пить сырую воду. И вообще избегать грязной воды, не купаться в ней, не стирать, не мыть посуду, упасите боги, а уж пить - только кипячёную или напитки на основе вскипевшей воды: чай, компоты, морсы. Пиво и вино тоже пусть пьют, у кого есть возможность.
   - Объясняйте это, как хотите, господа лекари, но пусть затвердят, как молитвы Эт-Лайлю - сырой воды в рот не брать! Ибо зараза - в ней.
   Лекари переглянулись.
   - Вода - воплощение тёмной энергии, - задумчиво протянул один из них. - Что удивительного, что она притягивает вредоносные для человека силы? Огонь - воплощение светлой энергии. Он может изгнать избыток тёмной, что скапливается в воде и служит во вред.
   - Прекрасно, так и всем и скажите.
   Так в лекарский устав, разработанный мной совместно с лекарскими службами, добавился ещё один пункт: вести пропаганду кипячения питьевой воды. Теперь мои новшества возражения среди врачей не вызывали - годы внедрения гигиены действительно принесли свои плоды, и в государственных больницах процент смертности заметно снизился, что были вынуждены признать даже самые твердолобые. Как всё же удобно, когда есть возможность преодолевать косность мышления в приказном порядке! А то вспомнить, с каким трудом земные эскулапы принимали мысль, что причина высокой смертности в обычной грязи на руках или белье, а не миазмах дурного воздуха или чего-то в этом роде. И это в просвещённом девятнадцатом веке.
   В конце лета - начале осени двор, как и планировалось, переехал в Светлый дворец. Хотелось порадовать детей и самой сменить обстановку, к тому же меня привлекала возможность слегка ослабить оковы этикета. Или даже не слегка. Мне было очень интересно, что за человек Ду Рим, сумевший дать по ушам нашим исконным врагам, и я намеревалась побеседовать с ним неформально, как едва ли смогу в столичном дворце. Да и ему самому будет легче. Конечно, распорядители Ритуального приказа проинструктируют новоиспечённого Покровителя армии - а именно так звалась пожалованная мной Ду Риму наградная должность - насчёт порядка представления августейшим особам, но всё же вчерашний крестьянин явно не искушён в тонкостях этикета.
   Ну а когда мы все с наступлением холодов вернёмся в столицу, туда как раз съедутся кандидаты на первый общегосударственный экзамен. Благословясь и начнём.
   Горячие источники не произвели на мальчишек ожидаемого мной впечатления. Видимо, это для них была просто ещё одна купальня, к тому же частенько с неприятным запахом. Так что император и принц предпочитали пропадать в обширном парке, где можно было кататься верхом не только кругами, но и гонять наперегонки, а также на озере и тренировочной площадке. Оба явно делали успехи в фехтовании, под руководством наставников и забавы ради соревнуясь с детьми придворных. А вот Яо Фань, их прежний постоянный партнёр, появлялся рядом заметно реже - в этом году парню исполнилось семнадцать, и он был официально принят в гвардию Нетупящихся мечей, получив чин десятника-старшины.
   Зато две младшие принцессы практически переселились в большой бассейн, так что я шутливо интересовалась, не смыли ли они с себя кожу. Старшая предпочитала коротать время с ровесницами и взрослыми дамами. Хотя лицом Лиутар всё так же походила на Тайрена, но рост она унаследовала от меня, почти со мной сравнявшись, и я уже всерьёз начала думать, что найти ей мужа будет не так-то просто. В последнее время желающие сосватать мне кого-нибудь в зятья поутихли, но я не обольщалась. Ещё годика через два пройдёт моя повзрослевшая дочь обряд закалывания шпильки, окончательно перейдя из разряда детей в разряд девиц, и вопрос встанет ребром. И ведь действительно придётся что-то решать. Пока на все вопросы, не приглянулся ли ей кто-то из молодых людей, Лиутар опускала глаза и заученно отвечала, что будет рада исполнить волю матушки.
   Так что в один из вечеров я вытащила из дальнего стеллажа список подходящих молодых господ, когда-то заботливо составленный Шэн Мием, и села, намереваясь отметить пару-тройку кандидатов на случай, если любовь к моей дочери так нечаянно и не нагрянет, или нагрянет, но к кому-то совсем неподходящему. Однако останавливала всё та же беда: кандидатов было слишком много. Может, осчастливить кого-то из друзей Тайрена? Вон, Риан Чжучэн - славный мальчик, на полгода старше Лиутар, давно дружит с Шэйреном и немного меньше - с Ючжитаром. Вот только его отец, хоть и входил в круг личных друзей императора, а теперь по старой памяти - в мой личный совет, никаких высот в службе не достиг, так и остался с пятым рангом. И четвёртый получит лишь по выслуге лет. Хотя, может это и неплохо, если я достаточно демонстративно выдам дочь за пределы кружка высшей аристократии...
   Я захлопнула папку. В конце концов, пара-тройка лет у меня есть. Заключать помолвку прямо сейчас, лишая себя и Лиутар свободы выбора, я не собиралась.
   Тянулись ленивые солнечные дни, лишь иногда небо сбрызгивало землю короткими дождями. Да, ранняя осень могла бы стать моим любимым временем года, когда б не вездесущие цикады. Они звенели на каждом дереве, на каждом кусте, и иногда их скапливалось столько разом, и они трещали так громко, что становилось невозможно говорить. По-моему, в прошлый мой визит в Светлый дворец их было поменьше. Хотя я уже могла и забыть за прошедшие с тех пор полтора десятка лет. Ведь как-то так получилось, что хотя о Светлом дворце у меня остались в целом хорошие впечатления, но выбраться в него я до сих пор не собралась.
   И теперь меня невольно захлёстывали ностальгические воспоминания о том моём первом годе в этом мире, когда я, ещё безвестная служанка, взятая предыдущей императрицей за экзотический экстерьер, пыталась как-то вписаться в новую для себя действительность. Знала бы я тогда, какой путь мне предстоит пройти! Бродя по парку и домикам-залам, я невольно отмечала про себя: вот тут я гуляла с тем гвардейцем, Аль Широнгом, который хотел взять меня в жёны, но, конечно, с принцем соперничать не смог. Вот тут я однажды ночью повстречала Тайрена, после чего мы пошли в большую купальню, где чуть не переспали. А по этим дорожкам мы пробегали по делам с моими тогдашними подружками Усин, Мон и Чжу, и Мон ещё уговорила меня отвести её к гвардейской казарме...
   Где теперь все эти люди? Служанки императрицы были сосланы, должно быть, в дальние дворцы, когда низложили их повелительницу. Усин кончила плохо. Аль Широнг... мог уже выйти в отставку, перевестись куда-нибудь ещё или продолжать служить, не попадаясь мне больше на глаза. А Тайрен... Тайрен подарил мне троих детей, на время невольно уступил меня своему отцу, чтобы потом взять реванш, и мы прожили с ним короткую, но такую хорошую жизнь. И мне очень хотелось верить, как верят жители этого мира, что он сейчас наблюдает за нами с Небес, помогая и покровительствуя своей вдове и детям...
   - Матушка?.. - испуганно спросил зачем-то вбежавший Шэйрен. - Вы плачете?
   - Ничего страшного сынок, - я постаралась улыбнуться и вытерла глаза. - С нами, женщинами, такое бывает.
  
   16.
  
   Высоко-высоко вознеслись бунчуки -
   За Сюнь, за селеньем полки далеки...
   Шнуры были белого шёлка у них,
   Добры были кони в четвёрках у них.
   Со свитой приехал прекрасный наш гость,
   Какими дарами встречаем мы их?
  
   Ши цзин (I, IV, 9)
  
   Ду Рим с ближайшими соратниками доехали до Светлого дворца вскоре после тринадцатого дня рождения Лиутар. Хотя им прислали в приглашении указание ехать в загородную резиденцию, сперва самопровозглашённый командующий всё же наведался в столицу, видимо, не представляя, что император может быть где-то ещё. И только оттуда отправился к нам. Его и его спутников устроили в павильоне Алых Небес рядом с воротами, дав возможность отдохнуть ночь перед обещанной аудиенцией, которую я планировала дать в зале Небесной Благосклонности.
   Утром, когда служанки наводили на меня последний марафет, привычно расхваливая мои несравненные достоинства, пожаловал Риан Шанюан, отец того самого Риан Чжучэна, которого я на полном серьёзе рассматривала в качестве потенциального зятя.
   - Ваше величество, - после первых расшаркиваний перешёл он к делу, - этот слуга осмелится спросить - ваше величество уже приняли решение по строительству канала?
   - Какого канала? А, между рекой Веймун и Чашей Подаяния? Нет. Меня предостерегали против этого проекта, и я решила его отменить.
   - Потому ваш слуга и пришёл к вам, ваше величество. Умоляю, не нужно этого делать. Люди из Водоустроительного управления лично изъездили всю местность, и они клянутся, что на этот раз строительство будет иметь успех. Прошлого конфуза не повторится.
   - Тогда почему они не подали доклад?
   - Они подавали, ваше величество, но, должно быть, он затерялся.
   Я нахмурилась. Мог и затеряться. Через меня и моих секретарей проходит столько бумаг, что я физически не могу уследить за всеми.
   - Осмелюсь спросить - вас предостерегал министр Цзяри?
   - Он самый. А уполномоченный Водоустроительного управления - ваш двоюродный брат?
   - Троюродный, ваше величество, но это ни на что не влияет.
   Ну, конечно, хмыкнула я про себя, критически рассматривая своё отражение в зеркале. Всё-таки надо больше спать. Мешки под глазами меня не красят.
   - Ваше величество, - нанёс свой удар Риад Шанюан, - я слышал, что сразу после предоставления доклада земельный министр Цзяри встречался с господином Шэном и они обменялись подарками. Два чистокровных скакуна очень украсили конюшню племянника господина Шэна.
   - Сановник Риад предвзят ко мне, - тут же отреагировал стоящий у стены Шэн Мий. - Скакуны были моим племянником куплены, я лишь посредник.
   Я вздохнула и поднялась. Служанки подали мне руки, после чего почтительно приподняли прозрачный занавес, отгораживавший меня от просителя. Риад и евнух поклонились. В принципе оба могли врать, и оба могли говорить правду. Министр Цзяри в последнее время ныл и скулил, что у него случилась недостача зерна из-за сырости этой весны, но я подозревала, что он кого-то покрывает. Однако не хотела раздувать - недостача, в общем, была в пределах допустимого, а нервировать чиновников очередным расследованием в верхах было явно не ко времени. Но что, если убыток больше, чем мне доложили? Выход для министра был бы - начать как можно скорее обрабатывать те самые земли, которые теперь орошались новопостроенным каналом. Туда планировалось переселить семьи разбежавшихся в Лимису вояк: офицеры, которых удавалось поймать, шли под суд, но казнить солдат я не собиралась, однако и оставлять их в беспокойном округе правильным не сочла: кто знает, как широко расползлась зараза эльмовской пропаганды? А тут появлялась возможность убрать их подальше, занять трудным делом освоения новых земель и в то же время не выглядеть извергом. Пусть в данном случае трёхлетнее освобождение переселенцев от налогов и податей решено не применять, но всё равно все они станут хозяевами неплохих участков земли. Которой в родных деревнях уже многим не хватало, учитывая закон, заставлявший делить имущество отца между сыновьями строго поровну.
   Но если сейчас начать строить новый канал, самыми вероятными кандидатами в рабочие станут всё те же бывшие солдаты. Освоение новых земель отложится на год, а то и больше. Однако может статься и так, что всё просто совпадение, никакого воровства нет, доклад никто не прятал, это я подцепила вирус правительственной паранойи.
   - Шэн Мий, отыщите этот несчастный доклад, я с ним ознакомлюсь после аудиенции, - я опустилась в центральное кресло. - Сановник, я слышала, что, когда вы навещали отца в провинции, у вас в гостях побывал Чжуэ Лоун?
   - Э... Ваше величество...
   - Ничего, я не сержусь. Я просто хотела узнать, здоров ли он и благополучен ли.
   - Здоров и благополучен, ваше величество, - Риад Шанюан поклонился ещё раз, видимо, просто на всякий случай. - Откровенно говоря, мы просто вспоминали о добрых старых днях.
   - Да, добрые старые дни... Я и сама по ним скучаю. Мне не хватает нашего поэта. До сих пор гадаю, что на него нашло.
   Риад помялся.
   - Надеюсь, ваше величество не рассердится...
   - На что?
   - Чжуэ Лоун... он считал, что способен на большее, чем быть просто придворным поэтом. Я слышал, как он жаловался, будто чувствует себя игрушкой, развлечением для придворных, хотя жаждет принести империю пользу в качестве советника вашего величества. Возможно, в тот злосчастный вечер его недовольство своим положением просто вырвалось из-под спуда. Он уже много раз раскаялся, ваше величество.
   - Ему есть в чём раскаиваться, - проворчала я. Жаждал принести пользу, вот как? Что ж, возможно, Риад был прав. Если повспоминать, то Чжуэ Лоун действительно несколько раз заводил со мной речь о делах государственных. Но я никогда не воспринимала его слова всерьёз, тем более что звучали они довольно расплывчато, в духе поучений здешних мудрецов - добродетельным правителем быть хорошо, недобродетельным плохо. Так что я выслушивала то, что казалось мне просто желанием немного пофилософствовать под хорошее вино, вежливо кивала и переводила разговор.
   Но ёлки-палки, если уж было желание служить своей стране не только стихами, что мешало сказать прямым текстом? Я бы дала ему должность, невысокую поначалу, но такую, где можно набраться реального опыта, и, если б он показал себя хорошо, только рада была бы ещё одному толковому советнику. Или как раз этого нашему поэтическому гению и не хотелось? Ещё Тайрен предлагал ему должности, но он отказывался! Желал сразу начать вершить судьбы государства без этого утомительного перекладывания бумаг? Вообще-то скромность - одна из добродетелей благородного мужа. Хочешь влиять на политику, становись чиновником, а если быть чиновником тебе скучно и не по нраву - пиши свои стихи, а для дел государственных у меня есть более компетентные люди.
   Водяные часы отбили очередной час, и я, отбросив досаду, поднялась. Мне предстояла встреча с интересным человеком, а Чжуэ Лоун, как ни крути, отошёл в прошлое.
   Впрочем, в этот раз я принимала его не единолично. Ючжитар тоже хотел посмотреть на воина-простолюдина, да я бы в любом случае привлекла сына к аудиенции - необычное действо нужно было освятить решением лично императора, а не только регентши-чужестранки, вечно желающей странного. Ючжитар чуть не подпрыгивал от нетерпения, и даже усевшись на трон, продолжал болтать ногами - пришлось на него шикнуть, чтобы вёл себя пристойно. Видимо, те пять минут, что мы ждали, пока всё будет готово и в зал пустят приглашённых, показались ему вечностью.
   Любопытство одолевало и меня. Ду Рим оказался невысоким коренастым человеком с небольшой, но заметной сединой в связанных в пучок волосах, с бородкой, придававшей ему, пожалуй, даже благородный вид. Хотя аристократической тонкости чёрт у него не было и в помине, но всё же лицо достаточно запоминающееся. На нём был парадный доспех, что этикетом вполне дозволялось, не роскошный, но хорошего качества. Трое спутников держались плотной группой позади него. Двое не выглядели чем-то примечательными, а вот третий...
   - Хао Юнси! - восторженно завопил глазастый Ючжитар раньше, чем гости успели приблизиться и отвесить положенный поклон.
   - Ючжитар! - шёпотом одёрнула я.
   - А, да... Рад приветствовать моих верных слуг!
   - Простолюдин Ду Рим приветствует ваше величество, - спокойно сказал Ду Рим, кланяясь как подобает.
   - Ты не простолюдин, - уточнил Ючжитар. - Тебе была дарована наградная должность третьего ранга. Все встаньте! Командующий Ду, представь мне своих людей.
   Ду Рим и остальные выпрямились. Первым был представлен как раз Хао Юнси; оказалось, что он был заместителем командующего, хотя из офицеров выглядел младше всех. Ючжитар тут же напомнил о турнире, Хао Юнси ответил, что польщён тем, что его величество помнит ничтожного. Ючжитар тут же выпалил, что дарует ему наградную должность Высшего пристава колесниц, после чего без подсказки одарил двоих оставшихся должностями Пристава колесниц и Высшего пристава конницы. На колесницах никто уже давно не воевал, но память у слов долгая, и колесничные приставы соответствовали двум степеням четвёртого ранга, в то время как пристав конницы - пятому.
   Счастливые обладатели рангов поклонились, и Ду Рим поблагодарил за всех. Мне понравилось, как он держался - просто, но с достоинством, ничуть не робея в присутствии августейших особ. И пусть его благодарности недоставало цветистости, а произношению - чёткости, свойственной людям образованным, но это спокойное достоинство могло бы послужить образцом для иных, причисляющих себя к благородным.
   Собственно, на этом аудиенцию можно было сворачивать, но Ючжитар не был бы самим собой, если б не забросал Ду Рима и Хао Юнси вопросами. Как они познакомились - оказалось, жили в одной деревне - как смогли победить степняков, как собрали войско. Командующий Ду отвечал обстоятельно, но не растекаясь мыслию по древу. Вопрос о сборе войска он, правда, деликатно обошёл, просто сказав, что организовал его в подражание императорской армии, деля на отряды и называя командиров так же, как в регулярных войсках. Как будто это так просто - взять свистнуть, и тут же сбежится толпа готового воевать народа, всего-то и делов, что правильно его организовать. Впрочем, я, отсылая официальное приглашение, особо оговорила, что за прежние грехи спрашивать не намерена. Зато о победах Ду Рим говорил с нескрываемым удовольствием. Местность в Лимису гористая, с конницей там не особо развернёшься, а вот местные жители эти горы знают как свои пять пальцев. А уж когда эти полупартизаны скоординировали свои действия с правительственными войсками, гонять степных варваров, по его словам, стало и вовсе легко и приятно.
   Однако, подумала я, поджав губы. А вот о совместных действиях командующий Жэнь доложить как-то забыл. А потом ещё и потребовал казни для союзников. Молодец какой. Ну да чёрт с ним.
   Между тем Хао Юнси что-то шепнул своему командиру, и тот быстро закруглил рассказ о войне, в его исполнении выглядевшей чередой приключений, что живо напомнило мне манеру рассказывать Руэ Чжиорга - оба явно делали поправку на возраст слушателя. Ючжитар был готов спрашивать дальше, но тут уже я шёпотом напомнила, что аудиенция не должна длиться весь день, и что побеседовать с гостем можно будет и завтра, в более приватной обстановке. Ючжитар с сожалением в голосе дал гостям позволение удалиться, те поклонились, и на этом официальная часть была кончена.
   - Здорово! - сказал Ючжитар, когда мы вышли из зала Небесной Благосклонности. - Теперь Хао Юнси будет служить у нас!
   - Если он согласится, - напомнила я.
   - Он уже согласился. И я его сам попрошу! - блеснул последовательностью сын.
  
   Приватный разговор с командующим Ду был нужен и мне самой, так что я, не откладывая дела в долгий ящик, назначила встречу на следующее утро. Если он и удивился желанию вдовствующей императрицы совместно полюбоваться хризантемами, то ничем этого не показал, когда поднялся со скамьи рядом с цветником и поклонился мне.
   - Вставайте, - кивнула я, и сделала знак свите оставаться на месте. Мы вдвоём двинулись между разноцветных клумб. Ду Рим был ниже меня, как это не так уж редко бывало, и я поискала глазами какую-нибудь скамейку внутри цветника, решив не нервировать его ещё и разницей в росте. Он и так на меня косился довольно выразительно.
   - Ваше величество, ничтожный должен поблагодарить вас за ребят, - вдруг сказал Ду Рим, когда мы прошли с десяток шагов.
   - Хм?
   - За ваше прощение для всех, кто был со мной.
   - А, вы про амнистию? - я приостановилась и тронула лиловый цветок, возвышавшийся надо всеми прочими на клумбе. - Вы знаете, что кое-кто при дворе требовал вашей казни за то, что вы посмели взяться за оружие?
   - Мы догадывались, ваше величество. Хао Юнси вообще был против того, чтобы мы ехали сюда. Говорил, что это может быть ловушкой.
   - Вот как? Но вы всё же поехали?
   - А куда нам было податься? - Ду Рим пожал плечами. - Разбежаться, как в прошлый раз, не получится. То есть всем не получится, про тех, кто командовал, всё равно узнают. Вот я и решил - ваше письмо, да с императорской печатью, это документ. Может, нас и казнят, но про остальных чёрными иероглифами по белой бумаге сказано, что им всё прощается. Ну, то есть, на жёлтом шёлке сказано.
   Я глянула на командующего даже с большей симпатией, чем минуту назад. Сорвала понравившуюся мне хризантему, и мы двинулись дальше.
   - Скажите, командующий Ду, как вы видите своё будущее?
   - Будущее? - он недоумённо нахмурился. - Не знаю. Вернусь домой, наверное... Если всё-таки не казните.
   - Если бы я хотела вас казнить, вы были б сейчас не здесь, а в подвале в цепях. Хорошо, а как своё будущее видят ваши люди?
   - Ваше величество, - Ду Рим нахмурился ещё больше, - я человек простой. Всех этих придворных обычаев не знаю. Если государыня что-то от нас хочет - говорите прямо, умоляю вас.
   - Хорошо, я буду говорить прямо. - Мы наконец дошли до беседки с лавочками, так что я вошла внутрь и села. Ду Рим остался стоять. - У нас с вами есть два пути. Первый: вы решаете вернуться домой. В этом случае вы распускаете своё войско, все они расходятся и опять становятся обычными крестьянами и горожанами. Никакого преследования за прошлое, как я и обещала, не будет, всё, что уже пожаловано, остаётся у вас: наградные должности и ранги, а с ними освобождение от налогов и всё прочее. Оружие, правда, вам всем придётся сдать, военную добычу вернуть, если найдут утаённое, поступят по всей строгости закона. И второй путь: вы поступаете на службу к императору и действительно становитесь одним из императорских командующих. В этом случае я даю вам и вашим людям не только наградные, но и служебные должности, выделяю вам награды как действующим войскам, у вас всех появится возможность продвинуться по службе дальше, заслужить новые должности, возможно, и титулы.
   Ду Рим моргнул, но больше ничем своего отношения к моей тираде не выдал.
   - Но вам придётся, как и всем прочим военным, подчиняться приказам Военного министерства и императора, - закончила я. - И действовать в соответствии с правилами. Легко вам не будет, благородные наверняка не дадут вам забыть, что вы родились простолюдином. Так что решайте, который путь вам больше по душе.
   Ду Рим молчал довольно долго. Я вертела в руках сорванный цветок, иногда поднося его к носу. Пушистый шар пах терпко и свежо.
   - Зачем вам это, ваше величество? - наконец спросил Ду Рим. - Я рождён в травах, думал, там же и помру. Неужели кроме нас уже и воевать некому?
   - Вы рождены в травах, но ведь и я родилась не во дворце. Посмотрите на меня - я чужестранка, в Северной империи у меня нет ни родных, ни опоры. Я могу лишь молить Небо, чтобы оно позволило мне передать эту страну сыну, когда он достаточно повзрослеет, чтобы вынести тяготы правления. Но не все этого хотят. Нас уже пытались убить, и его, и меня. И попытаются ещё, я не сомневаюсь. Мне нужны люди, которые не пойдут за Эльмом или кем-то подобным ему, потому что связаны с ним узами родства, долга или признательности. Те, кто не соблазнится посулами и не решат, что если император сменится, то они получат больше, чем имеют сейчас. Я думаю, что вы можете стать именно таким человеком. Тем, кто станет императору опорой, даже если остальные опоры подведут.
   Ду Рим снова задумался. Вполне по-простонародному почесал в затылке.
   - Так ведь... - начал он и замолчал.
   - Но я хочу, чтобы мне служили по доброй воле, - добавила я. - Не потому, что вас заставили. Так что, если вы хотите жить мирной жизнью, вы можете отказаться. И вы, и ваши люди, и ничего вам за это не будет, обещаю. Подумайте, у вас ещё есть несколько дней.
   - А куда служить пошлёте? - после ещё одной паузы спросил Ду Рим.
   - Я думаю поставить вас в гарнизоне у горы Гусиные Врата. Так, чтобы можно было сказать, что вы прикрываете дорогу от северо-западной границы в случае нового вторжения, и в то же время в случае надобности быстро перебросить вас к столице.
   Ду Рим посмотрел куда-то на противоположный конец цветника, за которым виднелась белёная стена крытой галереи. Потом кинул взгляд на почти безоблачное небо.
   - Не стану неволить своих ребят, - решительно сказал он, - но что до этого ничтожного - располагайте мной, ваше величество.
   И рухнул на одно колено, ударив кулаком одной руки в ладонь другой. Совсем как настоящий военный.
  
   Императора и принца мы нашли на тренировочной площадке. Глядя на развернувшееся передо мной действо, я подумала, что, всё ожидаемо: сын никак не мог упустить подвернувшуюся возможность. Вероятно, он мечтал о ней два года, с того самого пресловутого турнира. И теперь Ючжитар с мечом в руке нападал на самого Хао Юнси.
   Мы с Ду Римом остановились поодаль, чтобы не отвлекать участников. Зрителей было немного, подозреваю, что большая часть обитателей дворца ещё завтракала - двор вёл светский образ жизни, вечера были отданы под развлечения, и просыпались все, как правило, поздно. Но Ючжитар был ранней пташкой, и его брат не отставал. Шэйрен и сейчас был здесь, тоже с мечом в руках, и, вероятно, дожидался своей очереди. Но, судя по азартно прикушенной губе Ючжитара, очередь эта наступит не скоро. Иногда юный император спохватывался, вспоминая, должно быть, наставления, что в бою нельзя кусать губы, если не хочешь остаться без них, но потом азарт опять брал верх, и губа снова коварно оказывалась меж зубов.
   Единственным, кто заметил наше появление, оказался Яо Фань, издалека отвесивший мне поклон. Судя по тому, как мальчик - юноша, по здешним меркам уже юноша - пританцовывал на месте, забывая про невозмутимость телохранителя, ему и самому очень хотелось столкнуться со знаменитым воином, но лезть поперёк императора и принца, разумеется, нечего было и думать.
   - Вы давно знакомы с Хао Юнси? - спросила я у Ду Рима.
   - Да с его рождения, соседями же были.
   - Не знаете, кто его учил обращению с мечом? Хотелось бы посмотреть, каковы его соученики, если они есть.
   - Сначала у дяди по матери учился, тот из отставных был, до пристава дослужился. Отец-то у Юнси не особо здоров был, то и дело приходилось в поле подменять, потому как опять слёг...
   - Его отец - крестьянин? - удивилась я. До сих пор по всем повадкам Хао Юнси выглядел выходцем из семьи чиновников или учёных, но никак не простолюдинов. А что в турнире не среди благородных выступал - так сын чиновника девятого или восьмого ранга или бедного книжника и не может претендовать встать на одну доску с княжескими сыновьями.
   - Ну... - Ду Рим слегка замялся. - Он из пришлых был, у нас осел, ему надел выделили. Чем до того занимался, не ведаю. А когда этому мальцу двенадцать лет исполнилось, старик Хао его куда-то отослал, и его больше десяти лет дома не было. Только письма иногда присылал, да денег немного. Так что не знаю, кто его там учил. Приехал только, как отец его при смерти оказался. Схоронил его честь по чести, траур отбыл, и опять уехал - как раз турнир ваш объявили. Никто не думал, что он с него победителем вернётся, а оно вона как оказалось.
   - Он говорил, что у него больная мать...
   - Так и есть. Но она его благословила.
   Меч Ючжитара лязгнул и улетел в сторону. Но раздосадованным сын не выглядел - судя по тому, как Хао Юнси что-то говорил ему, а Ючжитар кивал, внимательно слушая, это был не просто поединок, а урок. Потом Ючжитар подобрал свой меч и опять встал в стойку.
   - Вы поэтому взяли его в заместители? - спросила я. - Из-за мастерства?
   - Из-за него, ваше величество, да и вообще он парень толковый. Грамотный опять же. Я же иероглифам на обучен.
   - Трудно вам придётся, - повторила я.
   - Что ж, - философски отозвался Ду Рим, - не побывавши в тигрином логове, тигрёнка не добудешь.
   Шэйрен обернулся, увидел нас и что-то сказал всем остальным. Прятаться больше смысла не было, и я подошла к площадке. Все отвесили поклоны, включая Ючжитара - и император кланяется матери, тут с этим строго.
   - Доброе утро, матушка!
   - Приветствую матушку-государыню.
   - Здоровья и процветания вашему величеству.
   - Ючжитар, - с наигранной строгостью сказала я, - разве у тебя с утра нет других уроков?
   - Ну матушка!..
   - Учителя, должно быть, заждались.
   - Но они же скоро уедут!
   - Ваше величество, - торжественно сказал Ду Рим, пряча улыбку, - ничтожный должен доложить вам об одном деле. Вашей матушке-государыне, тысячу лет ей жизни, так понравились наши заслуги на вздыбленном коне, что она изволила сделать нас своей армией. Так что, если вашему величеству угодно одобрить её решение, мы будем в вашем распоряжении столько, сколько понадобится.
   - Правда? - у Ючжитара загорелись глаза. - Матушка?
   - Правда, - кивнула я.
   - Ур-ра-а!
   Хао Юнси бросил быстрый взгляд на своего командира, и тот кивнул.
   - Ничтожный благодарит за оказанную честь, - молодой мечник поклонился, как положено, зажав меч между ладонями остриём вниз. - И клянётся быть её достойным.
   - А теперь бегите на уроки, - велела я сыновьям. - Успеете ещё и подраться, и пообщаться.
   - Тогда я приглашаю заместителя Хао на обед, - тут же решил Ючжитар.
   - Сынок, неприлично пригласить заместителя, но не пригласить командира.
   - Тебя я тоже приглашаю.
   Сановников кондратий хватит, философски подумала я.
   На обед был "кипящий котёл" - блюдо, напоминающее фондю, только в стоящем на жаровенке котелке, разделённом перегородкой на два отделения, был не сыр и не шоколад, а бульон двух видов - пресный и острый. С котелком подавались мясо, овощи, морепродукты, и всё это можно было варить в бульоне прямо за столом и тут же есть. Я выбирала пресный бульон, мальчишки храбро ели сваренное в остром. Гости также предпочли варить с перцем. Разговор тёк ожидаемо: любопытный Ючжитар выпаливал серии вопросов, Шэйрен иногда вставлял свои, но главным образом внимательно слушал. Представив мужчинам отбиваться, я думала о своём, иногда отключаясь от беседы. Через некоторое время я с удивление обнаружила, что они сменили тему, и теперь Ючжитар расспрашивает не о войне и боевых искусствах, а о деревенском житье-бытье:
   - ...Часть вдовам и сиротам идёт, часть - на следующий сев, часть - на подарки старшинам, исправникам да приставам. Вот и получается, что остаётся совсем немного.
   - А разве чиновники могут брать подарки от подведомственных? - Ючжитар нахмурился.
   - Нет, - блеснул эрудицией Шэйрен. - Это... присвоение в сфере полномочий, вот.
   - Сельские старшины и исправники - не чиновники, - уточнила я. - А вот приставы действительно права брать подарки не имеют.
   - Значит, их надо наказать, - Ючжитар взмахнул палочками.
   - Только вот... - Шэйрен замялся.
   - Что?
   - Они не только брать не должны, давать им тоже нельзя. Давший добровольный подарок наказывается... только, кажется, ему уменьшают наказание на несколько степеней.
   - О, - и Ючжитар выразительно поглядел на переглянувшихся гостей.
   - Ваше величество, - вздохнул Ду Рим, - может, оно по закону и так, да только судьи, что по закону судят, далеко, а пристав - он тут, рядом. Готов понести наказание, если его тоже накажут, да только это ничего не изменит. Оштрафуете, так он ещё и вымогать начнёт, чтобы убытки покрыть. Смените - другой такой же придёт, может, ещё хуже. Не заставишь людей, что у источника сидят, совсем не пить. Хорошо уже, если берут по-божески, последнее не отнимая.
   - Это мы ещё посмотрим, - Ючжитар выпятил подбородок, став невыносимо похожим на Тайрена.
   - Хочу напомнить, что командущий Ду и заместитель Хао получили прощение всех грехов, - сказала я. - Так что наказанию не подлежат.
   - А пристав? - Ючжитар требовательно взглянул на меня.
   - Разберёмся, - пообещала я. Тайрен когда-то тоже рвался навести законность и порядок везде и всюду. Но реальность как-то сама собой внесла коррективы в его планы.
   В разговоре наступила пауза. Все сосредоточенно брали кусочки снеди, запихивали в котелок, вылавливали и жевали. Ючжитар посопел, немного поёрзал, и наконец, не выдержав долгого молчания, потребовал:
   - А расскажите забавную историю!
   Ди Рим посмотрел на Хао Юнси, и тот тут же наклонил голову, словно у них было заранее решено, кто будет рассказывать забавные истории его величеству:
   - Подданный повинуется. Жил когда-то один простолюдин, и была у него дочка-красавица, в которой он души не чаял. Шли годы, девушка подросла, и настала пора выдавать её замуж. Долго отец перебирал подходящих женихов, наконец остановился на двоих, и вот из них всё никак не мог выбрать. В конце концов позвал он дочку и говорит: "Дочь моя, к тебе сватаются два достойных человека. Один, тот, что живёт на востоке, богат, с ним ты никогда не будешь голодать, но он стар и толст. Второй, тот, что живёт на западе, молод и красив, но беден. Выбирай, который из них тебе больше по сердцу!" Девушка подумала-подумала, и говорит: "Батюшка, а можно я буду есть на востоке, а ночевать на западе?"
   - Какая практичная девица, - резюмировала я, когда все отсмеялись.
   - Рыба ищет, где глубже, и человек - где лучше, - философски отозвался Ду Рим. - Так уж мир устроен.
  
   17.
  
   Едет назад меж полей колесница моя,
   Вижу, как пышно желтеет пшеница кругом.
   Помощь мне надо искать у сильнейшей страны,
   Кто мне опора, найду я прибежище в ком?
   Вы, о вельможи! И вы, благородства мужи!
   Не осуждайте напрасно княгини своей.
   Много советов, я знаю, у вас, но для Вэй
   Лучше их всех исполнение воли моей!
  
   Ши цзин (I, IV, 10)
  
   Кондратий не кондратий, но придворные и в самом деле не упустили случая попенять мне в потакании низменному любопытству его величества: негоже Сыну Неба водиться с такой простонародной компанией. Приём - ещё куда ни шло, но личные неформальные встречи и совместные трапезы? С ребёнка что взять, но я, его мать, должна наставлять юного императора в должном и правильном и подавать личный пример. Я покивала и пообещала обязательно учесть мнение высокочтимых советников. Как ни странно, но против назначения простолюдинов командующим и офицерами никто особо не возражал, хотя я уже готовилась выдержать нудные препирательства. Но нет - между собой сановники шипели, и Гюэ Кей передал мне несколько достаточно злопыхательских высказываний, но в лицо ничего не говорили. И я даже не знала, считать это хорошим признаком или плохим. Они смирились? Или стали лучше таиться?
   Сам Ду Рим к своему новому положению отнёсся как нельзя более серьёзно. Быстро обзавёлся всей положенной командующему атрибутикой, представился Военному министру, вместе с заведующими военного и арсенального отделов министерства провёл смотр своего войска, доукомплектовывая его до штатной численности и снаряжая в соответствии с уставом. Кое-кто из его людей предпочёл вернуться по домам, но костяк остался, и чиновники Военного министерства мудро прислали ему на вакантные офицерские должности тех, кто выслужился из простолюдинов и семей мелких чиновников. Едва ли, конечно, они таким образом заботились о Ду Риме, скорее учли, что если откомандировать ему кого-нибудь из чванливых отпрысков аристократии, проблем потом не оберёшься. Даже молиться теперь Ду Рим предпочитал ходить в храмы бога войны Уад-гина и Тёмной Девы, специального воинского божества. Меня информировали о каждом шаге новоиспечённого командующего, как те, кому это было положено по должности, так и просто охотники до сплетен - последние с насмешкой, мол, залезла мышь на высокий ясень. Однако ничего порочащего даже эти языки в три чуна сказать не могли.
   В империи был обычай, согласно которому каждому войску присваивалось собственное имя, и Ючжитар с Шэйреном провели несколько дней, придумывая для новой армии название покрасивее. Остановились на звучавшем с явным намёком "Вечная Верность". Что ж, реакция Ду Рима их не разочаровала - после того, как Ючжитар, высунув язык от усердия, собственноручно вывел на шёлковом знамени иероглифы, командующий принял знамя с видимым благоговением и поклялся быть достойным.
   Остаток осени прошёл без особых происшествий. Я всё-таки одобрила строительство нового канала, после того как специалисты Водоустроительного управления головами поручились, что не только лично изъездили всю местность, но и проконсультировались с местными знатоками, и на этот раз всё выйдет именно так, как выглядит в проекте. Одновременно я отправила наблюдателя из Цензората провести ревизию недостачи зерна, но тихо - ссориться с министром мне, несмотря ни на что, не хотелось. Результаты проверки меня слегка утешили - да, министр преуменьшил проблему, но всё же не до такой степени, чтобы из-за этого стоило поднимать бучу; при хорошем урожае всё можно покрыть уже в следующем году, не дожидаясь доходов с переселенцев. Тем не менее решать проблему было нужно, и я обрадовала Цзяри известием, что заселение новых земель будет идти как запланировано, сопроводив новость устным предупреждением: если и в следующем году в хранилищах концы не сойдутся с концами, сдеру с виновных три шкуры, и с него в первую очередь.
   Неплохие вести приходили из охваченной эпидемией земель. Болезнь распространилась несколько шире, чем предполагалось изначально, но за пределы области, хвала Небу, не вышла. Были сложности с побегами из карантина, в одном городке случился полноценный бунт, подавленный силами ближайшего гарнизона: люди обвиняли в отравлении приезжих торговцев и врачей и попытались разгромить дома и учреждения защищавших их чиновников. Но начальник области справился со всем своими силами, о чём и прислал слегка хвастливый доклад. Более объективные наблюдатели, те же лекари и командующий гарнизоном, отметили несколько мелких злоупотреблений, а также изумились быстроте угасания болезни и малому количеству жертв. У меня был повод погордится собой и своими нововведениями - уже к началу зимы карантины начали снимать. Злоупотребления внесли в личные дела чиновников, способные подпортить им дальнейшую карьеру, но специального расследования я проводить не стала.
   Праздник Любования Луной при дворе прошёл как положено, с кизиловым вином, лунными пряниками и плодами помело. Огромная луна плыла над верхушками деревьев и скал, так что любоваться было чем. А через пару дней двор без особого сожаления расстался с Украшенным цветами Светлым дворцом и вернулся в Таюнь - навстречу всеобщему государственному экзамену. Огорчились только младшие принцессы, остальные успели отдохнуть и соскучиться по столичной жизни.
   Честно говоря, этого события - экзамена - я ждала с трепетом. Ещё и потому, что мне очень хотелось протащить в победители хотя бы одного простолюдина - а иначе зачем вообще всё затевалось? Но мухлевать, когда мои люди только-только поймали на мухляже других, пытавшихся затереть претендентов, было бы слишком некрасиво. Так что я ограничилась инструкцией для команды настоятеля Тами завысить оценку хотя бы одному, если все экзаменующиеся из простых провалятся - не до победителя, но хотя бы до просто сдавшего. Настоятель поморщился, но признал, что прецедент необходим, и тут же добавил: он уверен, что завышать оценки не понадобится, он лично убедился в достаточности подготовки всех участников.
   Тами Суад оказался совершенно прав. Экзамен прошёл как по маслу, я даже удивилась такой гладкости. И все простолюдины сдали, а один даже вошёл в тройку лучших! Самым лучшим не стал, но всё же теперь он мог претендовать на должность восьмого ранга, а это уже достижение. И за его карьерой, как и за карьерами остальных, я намеревалась следить самым тщательным образом. Пусть теперь я чувствовала себя на троне поуверенней, чем несколько лет назад, но преданные люди не помешают ни мне, ни Ючжитару.
   Осень уступила место зиме, зима, присыпав землю снежком и от души полив дождями, тоже приближалась к концу. Впереди был очередной Новый год, время новых надежд и свершений.
  
   - А кто у нас весной поедет в путешествие по гарнизонам? - спросила я как-то за обеденным столом.
   - Матушка! Мы правда поедем уже весной?
   - А куда тянуть? Вот как просохнут дороги, так сразу и тронемся.
   Ючжитар восторженно подпрыгнул на месте. Он пытался вести себя степенно и с достоинством, как подобает императору, но он был девятилетним мальчишкой, живым и бодрым, и при любом эмоциональном всплеске вся степенность с него мгновенно слетала. Я с улыбкой смотрела, как он ликует, не забывая пихаться локтями со старшим братом. Хотя я никогда не призналась бы в этом вслух, но Ючжитара я любила больше остальных своих детей. К рождению Лиутар я была не слишком-то готова, не говоря уж о том, что у меня, пусть и не по моей вине, получилось быть ей скорее приходящей мамой. Шэйрен всё же был рождён не от того мужчины, а когда родилась Хиотар, я уже по уши погрязла в делах правления и у меня едва хватало времени забежать к ней хотя бы раз в день, и то не в каждый. Зато с Ючжитаром всё сошлось. Сын от любимого, жданный и желанный, с которым я могла и понянчиться, и поиграть.
   - Ладно, хватит, - с деланой строгостью оборвала я сыновью возню. - Доедайте скорее, вас ждут учителя.
   - Матушка, - вдруг спросила Хиотар, - а можно мы тоже поедем?
   Читар дёрнула сестру за рукав, явно напуганная её инициативой, но Хиотар, не обратив внимания, с надеждой смотрела на меня.
   - Вот ещё, - фыркнул Ючжитар, - что там девчонкам делать, в гарнизонах?
   - Это не подобает для приличной женщины, - вдруг поддержала его Лиутар. - Мужчины и женщины должны быть разделены, так же как мужские и женские дела.
   - Матушка тоже женщина, - возразил справедливый Шэйрен. - Но она же едет.
   - Но не может же брат ехать один!
   - То есть, - уточнила я, - ты никуда ехать не хочешь.
   - Нет, дама должна думать о своей репутации, - с уморительной серьёзностью поведала моя старшая дщерь.
   - А ты, Хиотар, хочешь.
   - Ага. Матушка, пожалуйста?..
   Я задумалась. Вспомнилось, как я сама примерно в том же возрасте люто завидовала детсадовской подружке, которую возили на лето то в Крым, то в живописную деревню на берегу карельского озера. Осенью она привозила ворох фотографий, на которых была изображена в волнах прибоя или сидящей на рыжей лошадке, а я, не выбиравшаяся никуда дальше бабушкиной дачи, могла лишь вздыхать: "Везёт же..." И это у меня ещё не был подружек, раскатывающих по заграницам. Позже и такие появились, но сама я принялась ездить в путешествия, только начав самостоятельно зарабатывать.
   Так может и правда взять дочку с собой? В гарнизонах ей действительно делать нечего, но мы же не только по ним будем мотаться, промежуточные остановки всё равно придётся делать в путевых дворцах. Будет у младшенькой грандиозное приключение, а мне, пожалуй, спокойнее, если ребёнок рядом. Ну и Читар тогда тоже придётся взять, а то несправедливо получится.
   - Я подумаю, - проговорила я, всё ещё пребывая в сомнениях, будет ли удобно путешествовать с пятилетними детьми. И будет ли удобно самим детям.
   - Мы будем хорошо-хорошо себя вести! - уверила меня дочка. - Не будем баловаться, пачкаться и... кричать тоже не будем!
   Ючжитар скептически фыркнул.
   - А вы кричите? - уточнила я.
   - Ну... няня Чжи говорит, что так нельзя.
   - Ладно, я подумаю, - повторила я. - Завтра вам скажу.
   Хиотар закивала с надеждой и энтузиазмом. В конце концов, Лиутар когда-то нормально перенесла вынужденное путешествие из столицы в монастырь и потом обратно. А ведь она была ещё младше. Конечно, весь женский курятник с собой не потащишь, но, может, оно и к лучшему, у семи нянек дитя без глазу, а когда драконов много, они надеются друг на друга. Ну, а заскучают девочки весь день сидеть в карете, можно будет оставить их в одном из дворцов и забрать на обратном пути. Там будет практически всё то же, что и здесь, только воздух почище.
   Нужно только продумать кой-какие мелочи, но это дело техники. Ладно, решено, беру младших с собой. Нужно же побаловать принцесс, пока возраст позволяет. Вырастут, и должны будут являть собой пример благонравия и добродетели на всю страну. Лиутар, как бы забавно ни выглядели сейчас её рассуждения о том, что прилично даме, не так уж и неправа: репутация для девушки немало значит, даже если она сестра императора. Время идёт, и дочка не может не думать о будущем замужестве.
   Оставшиеся дни месяца пролетели быстро - во всяком случае, для меня. Нужно было утрясти последние дела перед отъездом. Обычно в отсутствии императора остаётся рулить императрица, но сейчас, когда я совмещала обе функции, пришлось оставить Таюнь на Трёх Верховников и Гюэ Кея. Выехали через несколько дней после Дня Поминовения усопших. Маршрут путешествия был разработан ещё в прошлом году, в него внесли только незначительные корректировки. Первыми предполагалось посетить "проблемные" северо-западные области, потом двинуться к югу, сделать круг и вернуться в столицу, оставив спокойные северо-восток и север напоследок, когда все уже устанут. Ючжитар порывался проехать через Таюнь верхом - как папа! - но я напомнила, что верхом император едет лишь во главе войска, а так ему пристало передвигаться в карете. Вот Шэйрен при желании может покрасоваться на коне, для принца этикет не столь строг. Но Ючжитар посмотрел на брата с такой завистью, что Шэйрен тут же благоразумно решил, что тоже поедет в карете.
   Правда, за городской чертой, где соблюдение этикета уже не было так критично, мальчишки немедленно пересели на лошадей. Младшеньких я в первый день усадила в своей карете, но эти трещотки не замолкали ни на мгновение, и если сперва это умиляло, то к вечеру у меня разболелась голова не только от тряски. Если Читар ещё робела передо мной, то Хиотар болтала за двоих, всё время пытаясь втянуть в разговор и сестру, и меня. Пусть едут отдельно под присмотром нянь, те хоть смениться могут.
   В следующие дни путешествия я продолжала слышать детские голоса, но они хотя бы не звучали над самым ухом. Девчонок восхищало буквально всё: цветущие рощи магнолий и азалий, наплавной мост через приток Чэзяня, высовывающиеся из земли валуны и стоящие на вершинах холмов храмы. Мальчишки, красуясь перед сёстрами, иногда отпускали какие-то пренебрежительные замечания, а иногда важно разъясняли им что-то с высоты своего августейшего образования. Светило весеннее солнце, пели птицы, и жизнь была хороша, какие бы испытания ни ждали нас впереди.
  
   - И долго нам ещё ждать?
   - Пока не укрепят настил, ваше величество, - начальник моей охраны развёл руками. - Боюсь, что не раньше вечера.
   Я посмотрела на солнечное небо. Путешествовать весной было легко и приятно, если что и досаждало, то это пыль и иногда дождик. Но весна кончилась и началось лето. Месяц малой, но жары, а скоро будет месяц большой жары... Они не зря так названы. Конечно, на месте вынужденной стоянки уже разбили шатры, но естественной тени тут было мало, и в шатрах быстро становилось душно. Нельзя было даже спуститься к воде - мешал крутой обрыв.
   Начало поездки было как нельзя более удачным. Ючжитар старательно исполнял свои обязанности, посещая гарнизоны и приветствуя солдат и офицеров. Сперва с энтузиазмом, потом, когда выяснилось, что приходится делать в основном одно и то же, энтузиазм слегка приугас, но отлынивать сын не пытался. Даже немного странно, но, видимо, проникся император моими лекциями о важности армии, а также папиным примером. Заодно я показывала ему условия жизни в гарнизонах и примыкающих к ним военных поселениях - пусть не думает, что все люди живут как во дворце. Помню, попробовав недосолённую кашу на кухне одной из крепостей, Ючжитар вслух поразился, как такое можно есть, а присутствовавший тут же какой-то нижний чин нахально, но резонно ответствовал: "А вашему величеству помаршировать бы денёк с полной выкладкой - и не такое бы съели!"
   Но в целом нас принимали с энтузиазмом. И солдаты улыбались, видя, как девятилетний император важно и торжественно салютует им со своего любимого мерина. А потом Ючжитар с необычным для него терпением сидел рядом со мной, когда мы принимали жалобы и прошения. Возможно, глядел на терпеливого Шейрена, благородно разделявшего все трудности брата, и не хотел отставать.
   Я же, помимо вывода, что кое-где надо в очередной раз вздрючить поставщиков и ответственных товарищей, снова невольно отметила про себя, что на севере империи явно не хватает дорог. Причём дорог определённого типа - поперечных, если можно так выразиться. Тракты, ведущие от столицы до всех областей, были построены давным-давно и поддерживались в порядке, потому что по ним перевозили налоги и припасы. А вот дорог, по которым можно было бы попасть из города на востоке в город на западе или наоборот, наблюдался явный дефицит. И мы это почувствовали на себе, когда крюками и зигзагами добирались из одного гарнизона в другой, не так уж далеко отстоящие друг от друга на карте. Южнее проблема решалась благодаря рекам, которые при всех своих коленцах в основном текли с западных гор к восточному морю, а также каналам. Но более засушливый север не мог похвастаться обилием ни того, ни другого. В прошлый наш вояж с Тайреном мы держались южнее, так что данная проблема прошла мимо моего внимания, но сейчас от неё отмахнуться уже не получалось.
   Надо будет глянуть, как у нас с деньгами, и обсудить этот вопрос с торговцами и военными. Частая сеть дорог тут, наверно, и не нужна, север относительно мало заселён. Пусть подскажут, где необходимость постройки путей самая острая. Ну и погонять специалистов из Строительного управления тоже придётся, горы и болота и на севере никто не отменял.
   Разделавшись с северо-западом, мы двинулись к югу, для чего сплавились по Великому каналу между холмов и невысоких, но крутых гор, похожих на горбы огромных верблюдов. Добросовестный Шэйрен, как оказалось, по совету своих учителей взял с собой пару землеописательных книжек, и теперь они с братом с пользой и удовольствием проводили время на палубе, отыскивая на страницах достопримечательности или просто местности и поселения, мимо которых проплывали, и читая их описания. Особенно их впечатлил горный храм, который мы посетили - он весь находился внутри нависающей скалы, и только передняя стена с воротами и колоннами была построена человеческими руками. А вот девчонки в однообразном плавании довольно быстро заскучали и принялись изобретать себе занятия, играя то в прятки, то в догонялки, мешая команде корабля и иногда заставляя меня слегка тревожиться: куда подевались, что опять затевают? И всё же я не отказала себе в удовольствии реализовать в конце плавания спонтанно пришедшую в голову идею: прогуляться по одному из городков инкогнито, словно простая мать с детьми. Все дети идею горячо поддержали, охрана наверняка прокляла судьбу, будучи вынужденной весь день скрытно таскаться за нами, но всё прошло как нельзя лучше. Конечно, за простых горожан мы не сошли, видно было, что дама богатая и дети у неё балованные, так что торговцы на рынке, и слуги в чайной кланялись и подобострастно спрашивали, что угодно госпоже и молодым господам. Но всё равно для детей это был уникальный опыт - просто пройтись по улице, купить снеди и игрушек у уличных торговцев, пообедать в чайной среди других таких же обедающих. Ну и поглазеть на обыденную жизнь. Особенно почему-то их увлёк вид прачек, стирающих бельё в реке. Ючжитар и Хиотар, временно объединившись, на два голоса забросали меня вопросами, что эти женщины делают, как, зачем и почему.
   - Наша страна такая большая! - очарованно сказал мне Ючжитар, когда мы покинули Великий канал и двинулись дальше через перевал в горах Белых облаков.
   И очень гористая, могла бы сказать я. Горы были видны постоянно, большие и маленькие, пологие и отвесные, когда совсем рядом, а когда неясными тенями на горизонте. Вот сплавимся вниз по Жемчужной реке, там, ближе к побережью, говорят, река течёт через равнину, и о горах можно будет на какое-то время забыть. А пока наши дороги постоянно петляли между скалами и обрывами, и в кое-какие крепости в стороне от дороги, по которой мы проезжали, и невозможно было б добраться в карете, только верхом.
   Подуставшие от путешествия дети очень ждали сплава на восток, к морю, которого ещё ни разу не видели - это было последнее большое впечатление, которое им сулил наш вояж. Солнце пекло всё сильнее, воздух становился всё жарче, и я решила, что можно устроить им небольшой отдых во дворце у подножия горы Пурпурная Гроздь - уж не знаю, почему её так назвали, ничего напоминающего гроздь, тем более пурпурную, я не увидела. Зато у её подошвы было мелкое озеро, в котором можно всласть поплавать. Я же, пока ребята приходили в себя, решила не терять времени и съездить в округ Сачжэну, отделённый от остальной империи Небесными горами. Когда-то в этом округе, на границе с княжеством Цзяран, отбывал свою опалу Тайрен, но теперь я ехала туда не из ностальгических соображений. Пусть горные племена были для меня не таким источником беспокойства, как степняки или южные соседи, но всё же в обороне Северной империи этот округ был одним из ключевых.
   И вот, когда моя карета в сопровождении слуг и эскорта катила по дороге в направлении ближайшего гарнизона, я получила привет от своих недоброжелателей.
   - Ваше величество, - доложил мне с утра начальник охраны, - ваш слуга отправил вперёд несколько человек. Здесь дикие места, я опасаюсь неприятностей. Около моста через реку Лихэ они спугнули каких-то людей. Те сбежали в лес, здесь их трудно преследовать верхом. Дозорные смогли рассмотреть лишь то, что они были вооружены.
   - И сколько их было?
   - Около десятка.
   - Маловато для засады...
   - Это так, ваше величество, и всё же прошу у вашего величества разрешения провести более обстоятельную разведку, прежде чем мы двинемся вперёд.
   Разведка оказалась не лишней: очень скоро мне донесли, что настил моста через реку был подпилен. Вес всадника он ещё мог выдержать, но карета наверняка б провалилась. И вот теперь, подъехав к реке и мосту, я оценила возможные последствия падения. Горная река и мост высотой так метров двадцать. Костей бы не собрали.
   Конечно, можно счесть, что это просто местные разбойники караулили добычу, какую боги пошлют. Но мне в такие совпадения не верилось.
   - Ваше величество, я думаю, что послать людей в гарнизон Енху выйдет быстрее, чем ждать, пока привезут дерево и работников из Вайнара.
   - М? - я вынырнула из размышлений и посмотрела на начальника охраны. - А у нас есть возможность послать в Енху? Я думала, тут нет другой дороги.
   - Ниже по течению долина расширяется, и там есть брод. Посланцу придётся сделать крюк, но даже с учётом этого дорога займёт лишь чуть больше часа. В то время как до Вайнара ехать не менее двух.
   - Отлично, тогда пошлите. Или подождите...
   Я снова посмотрела на белёсое небо, пыльный склон, несущуюся внизу реку. Начальник терпеливо ждал.
   - Я сама поеду с посланцем. Давненько я не садилась верхом.
   - Но, в-ваше величество... Вы же не можете... В одиночку...
   - Зачем в одиночку? Пошлите со мной отряд. Сколько у нас человек охраны?
   - Но, ваше величество, ваши служанки не умеют ездить верхом! Да и евнухи...
   - Командующий Си, - вздохнула я, - час или два я без служанок и евнухов как-нибудь проживу. А в Енху наверняка найдутся женщины, способные мне услужить, пока свита меня не догонит.
   - Но у вас нет платья для верховой езды! - выдал последний аргумент начальник.
   - Тогда дайте мне мужской наряд. Полагаю, у вас найдётся кто-то достаточно рослый, имеющий чистую смену одежды?
   Командующий Си хватанул ртом воздух, заставив меня искренне развеселиться. Должно быть, я заразилась духом невинного авантюризма у своих мальчишек. Они так искренне и восторженно переживали свои детские приключения в этом путешествии, что мне и самой захотелось слегка похулиганить. А сидеть и ждать на солнцепёке не было никакого желания.
   Вот так и получилось, что я облачилась в мужской халат с узкими "рукавами лучника", удерживаемыми широкими кожаными наручами, подпоясалась широким кожаным поясом, и даже надела поверх лёгкий доспех и шлем, окончательно уподобивший меня моей же охране. Он изрядно утяжелил мою экипировку, зато командующий Си вздохнул с явным облегчением, как будто в случае какой-то неприятности нашитые на кожу пластины могли меня спасти. В остальном же мужское одеяние по ощущениям мало чем отличалось от женского - так, кой-какие особенности кроя, в плечах мне было широковато, и ещё я отвыкла носить подол лишь чуть ниже колен, да к тому же с разрезами. А штаны под подолом носили и мужчины, и женщины, разве что ткань по ощущениям была погрубее. Я даже не встревожилась, не натру ли я себе нежные места, чай ляжки у меня, в отличие от кавалеристов, не железные. Но не поворачивать же обратно.
   Командующий с мрачным видом поручил меня заботам своего заместителя, и отряд в три десятка человек двинулся прочь от реки, чтобы несколько поворотов спустя свернуть на боковую тропу, ведущую к броду. Со стороны я, должно быть, ничем не отличалась от солдат своей охраны. Просто небольшой отряд едет за помощью.
   Кой-какие основания у моих опасений были - я действительно отвыкла от длительных прогулок, и час с лишним езды бодрой рысью оказался довольно чувствительным для моей пятой точки и того, что рядом с ней. Но я не пожалела о своей авантюре. Жаркий, но чистый воздух, ветерок, пение птиц, и никакие занавески не закрывают виды вокруг. Полюбоваться было чем: теперь горы вокруг напоминали не верблюжьи горбы, а колонны. Неровные столбы возносились к небесам, деревья карабкались по ним на головокружительную высоту, и зелень свешивалась с вершин, образуя лёгкие пологи. Струи воды лились с вершин массивных скал, питая поток, и кони фыркали, переходя по колено разлившуюся, но всё ещё быструю реку, оставив ущелье с мостом по правую руку. Душа воспаряла ввысь, временно оставив позади все дела и заботы, и в ней невольно начинали звучать знакомые строки - Чжуэ Лоун не зря считался первым из ныне живущих поэтов:
  
   Один, в горах, я напеваю песню,
   Здесь, наконец, не встречу я людей.
   Всё круче склоны, скалы всё отвесней,
   Бреду в ущелье, где течёт ручей...
  
   Прогулка кончилась как раз вовремя - я успела взмокнуть под своими доспехами, но солнце не настолько нагрело шлем, чтобы мне стало плохо. И нужно было видеть глаза командующего гарнизоном Енху, когда он осознал, что молодой солдат, нагло выехавший вперёд - переодетая женщина и вообще императрица.
   - Я собираюсь дождаться здесь своей свиты и заночевать. Если сюда приедет посланец от князя Цзярана, проводите его прямо ко мне. И отправьте людей на помощь тем, кто чинит мост.
   Командующий торопливо стукнул кулаком в ладонь и убежал. Мне выделили комнату, быстро произведя в ней уборку, натаскали в бадью горячей воды и оставили освежаться и отдыхать с дороги. Две выделенные мне во временные служанки девочки таращились с испугом, и приходилось командовать ими буквально во всём. Но я пребывала в благодушном настроении, и досадные мелочи не могли его пошатнуть.
   В гарнизон Енху прибыл не только посланец отца Гюэ Кея, но и начальник округа, с которым я вообще-то намеревалась встретиться позже. Но поскольку я не делала тайны из своего маршрута, он поспешил мне навстречу, и подобная услужливость наводила на подозрения. Хотя могла не значить ровным счётом ничего, кроме того, что в здешнем захолустье высочайших особ не видели десятилетиями и, что ж удивительного, старались не ударить перед ними в грязь лицом. Переодевшись в простое, но чистое платье, одолженное мне женой командующего, я окончательно почувствовала прелесть жизни и пригласила их всех - командующего, посланца и начальника - разделить со мной трапезу, после чего удостоила всех троих приватной беседы. Скованнее всех чувствовал себя командующий - за обедом он молчал, уткнувшись в тарелку, и лишь извинялся за скромность убранства и трапезы, после отрапортовал о состоянии дел вверенного ему гарнизона, уверил, что никаких жалоб и просьб не имеет, и сбежал с почти неприличной поспешностью. Мне даже стало немного жаль беднягу, который жил себе не тужил, и тут на голову ему свалилась эксцентричная монархиня со своими причудами.
   Начальник был готов к обстоятельной беседе, но я ограничилась кратким отчётом - всё равно потом я собиралась наведаться в его резиденцию, вот там предметно и побеседуем. Разговор с цзяранским посланцем вышел наиболее продуктивным. Честно говоря, я надеялась на встречу с самим князем, однако такие встречи, говоря по чести, надо согласовывать заранее. У князя хватает своих дел, чтобы он, бросив всё, мчался на встречу пусть даже с самой императрицей. Если бы я приехала в Цзяран, ему, конечно, пришлось бы это сделать, но так далеко я забираться не намеривалась. Так что пришлось удовольствоваться посредником. Однако тот привёз хорошие вести - усилия князя Гюэ по умиротворению горских племён не прошли даром. И теперь князь ручался, что даже если Южная империя осуществит вторжение через наши границы, удара с гор можно не опасаться. Ещё бы из степей пришло такое же известие, и было бы совсем хорошо.
   Потом я немного расспросила о самом Цзяране - конечно, у меня под рукой всегда был Гюэ Кей, но я как-то мало говорила с ним о его родных краях. Он так давно жил в столице, что легко было забыть, что он вообще-то не местный уроженец. Посланец пропел дифирамб родному краю, где небеса синее, вода слаще, а девушки красивей, чем на пыльной равнине. Особенно меня почему-то впечатлило утверждение, что цзяранки, оказывается, умеют владеть оружием. В империи пределом женской эмансипации, яростно порицаемой ревнителями чистой старины, было участие в конном поло.
   - В самом деле? Все поголовно?
   - Все из благородных семей, - поправился молодой человек. - Если на дом нападут, а хозяина дома нет, кому его защищать, как не хозяйке? Так что отцы учат девушек владеть мечом, копьём и луком, как и сыновей. И даже ездить верхом, как её величество.
   - Кстати, что-то там моя свита застряла, - спохватилась я, вспомнив о своём утреннем приключении. - Неужели ещё мост не починили? Когда выйдете, попросите командующего гарнизоном, чтобы он послал кого-нибудь посмотреть, как там идут дела.
   Солнце уже садилось, окрашивая в красный оконную бумагу, а учитывая, что сейчас была середина лета, час был поздний. Вошла служанка зажечь светильники и спросить, подавать ли ужин. Особого голода я не чувствовала, потому что в покоях стояли блюда с фруктами и закусками, и я то и дело что-то жевала. Но я спохватилась, что хозяева-то ещё не ужинали, и согласилась.
   Ужин был съеден, сладкое ягодное вино выпито. Раздувшийся солнечный шар нырнул за чёрный бок горы, чётко вырисовывавшийся на фоне красно-жёлтого неба. Сейчас было видно, что довольно высоко на склоне стоит небольшая беседка с обычной для этих мест вогнутой крышей - при свете дня она сливалась с зеленью, но сейчас её подсвеченный сзади силуэт выделился среди камней и стволов, как нарисованный тушью. Такие беседки ставят для созерцания прекрасных пейзажей и дум о вечном - хотя насладиться подобным времяпрепровождением способны немногие. Во всяком случае, не солдаты, сейчас отходившие ко сну, да и офицеры вряд ли. И не крестьяне из пары деревень в долине. Разве что занесёт сюда странствующего мудреца или поэта, или поэтически настроенный чиновник по дороге к месту службы скоротает в ней пару часов, если не жаль будет тратить время на подъём.
   Шум гарнизона стих, только потрескивал огонь в большой чаше, установленной перед неширокой террасой главного здания, где я умиротворённо сидела, подрёмывая под стрёкот цикад. И потому стук копыт с дороги, ведущей к гарнизонным воротам, отчётливо прозвучал в предночной тишине. Несколько всадников скакали во весь опор, осадив лошадей перед самыми воротами. Обмен репликами с часовыми, скрип ворот, кто-то кинулся к комнатам командующего. И я невольно выпрямилась, сбрасывая дрёму и уже понимая - что-то случилось.
   Командующий явился через пару минут в сопровождении одного из солдат - судя по запаху лошадиного пота, только-только соскочившего с седла.
   - Подданный должен доложить вашему величеству.
   - Говорите, - я невольно поднялась, делая шаг к краю террасы.
   - Ваше величество, вся ваша свита, а также люди, посланные вашим слугой на починку моста, были перебиты.
   - Что?.. Как перебиты?
   - Ваше величество, - солдат-гонец шагнул вперёд и преклонил колено, - большая часть была убита стрелами. Остальные зарублены. Должно быть, их застали врасплох. Охрана... видно, что они пытались обороняться, но, должно быть, нападающих было больше.
   - Так они убиты все?
   - Да, ваше величество. Мы не нашли выживших.
   - И... девушки? - мой голос дрогнул.
   - Да, ваше величество.
   Я отступила назад и упала на сиденье широкого кресла, в котором собиралась скоротать вечер. Все убиты. Ну да, зачем убийцам живые свидетели. Смешливая остроглазая Луй Ми, строгая и неулыбчивая Луй Чун и Ле Лан, бывшая со мной ещё с тех времён, когда я пряталась в монастыре от войны и гнева возненавидевших меня императорских гвардейцев... И остальные, кого я и не помнила по именам, а также евнухи, не умеющие держать в руках оружие. И командующий Си. И вся моя охрана, за исключением тех, кто прискакал со мной сюда. Всех их больше нет.
   Поистине, близ царя - близ смерти. Их всех приговорили просто потому, что они были со мной. Никто не предвидел, что я выкину такой фортель и не останусь ждать, пока мост починят и можно будет с подобающей чинностью продолжить путь. Мой каприз спас мне жизнь. Не в первый раз.
   - Ваше величество, этот слуга пошлёт людей обыскать окрестности. Быть может, кому-то удалось спрятаться или убежать.
   - Пошлите, - отрешённо кивнула я. Кто бы ни были эти люди, они достаточно многочисленны и решительны, чтобы напасть на эскорт самой императрицы. Пусть даже он был не велик, и сотни человек не наберётся, считая охрану. Большая часть которой поехала со мной. Вся остальная свита осталась в путевом дворце с императором, его братом и сёстрами.
   - Постойте!
   Уже отошедшие командующий и солдат торопливо вернулись к террасе. Я вскочила им навстречу:
   - Пошлите весть во дворец у горы Пурпурная Гроздь. Если у вас есть голубиная почта, то с голубем, в любом случае, как можно быстрее. Я хочу знать, всё ли там в порядке. И пусть предупредят охрану, пусть её усилят!
   - Подданный повинуется, - поклонился командующий. Кажется, с облегчением. Видать, побаивался гнева чудом уцелевшей императрицы. Зря он боялся - мой гнев, порождённый страхом, оказался направлен вовсе на него.
   - Вы вообще имеете представление, что творится во вверенной вам земле?! - орала я на начальника области. - У вас тут шастают целые вооружённые отряды, нападают на кого хотят! Кто будет следующим - император?!! И вы не имеете представления, кто это был и откуда взялся?! Это что - иголка на дне моря? Мне следует назначить сюда того, у кого на один вопрос не будет трёх "не знаю"!
   Начальник области потел, кланялся и клялся, что во всём разберётся. А что ему ещё оставалось, когда его отставка и суд были делом решённым, и ему повезёт, если дело не дойдёт до казни. Здесь вам не дикая средневековая Европа, где стоит свистнуть и посулить заплатить, и тут же сбежится толпа наёмников, готовых резать, кого укажет наниматель. В Северной, да и Южной империи, странах торжествующей бюрократии, каждый вооружённый человек состоит на учёте. Конечно, и здесь есть разбойники и грабители, но они не сумасшедшие, чтобы нападать на столь многочисленную группу людей, да ещё под знамёнами с драконом и фениксом. Даже если их самих достаточно для такого нападения. Не говоря уж о том, что разбойники обобрали бы тела и увели лошадей, этот как минимум. Убийц же, как показывал и самый поверхностный осмотр, не интересовало ничего, кроме убийства.
   Значит это - дисциплинированные воины. А собрать такой отряд невозможно без разрешения и поддержки кого-то весьма высокопоставленного. И именно это тревожило меня сильнее всего. Даже если бы покушение достигло цели, следствие было неизбежно. Почему же неведомые организаторы его не боялись?
   Ответ пришёл через пару дней, когда я наконец покинула гарнизон и, отказавшись ото всех дальнейших планов, вернулась к детям. К счастью, с ними всё было в порядке, и встретили меня во дворце с нескрываемым изумлением. Меня сопровождала половина гарнизона - теперь я в полной мере оценила необходимость многочисленной охраны. Возьми я с собой в путешествие всю гвардию Нетупящихся мечей, нападения бы не случилось и мои люди были б живы. Я не могла отделаться от этой мысли до тех пор, пока мне не доложили сведения, выбившие все остальные переживания у меня из головы.
   Гюэ Кей прислал весть, что Эльм Чжаоцин с сыновьями при поддержке армии Южной империи всё же выступил в поход. Причём если армия шла по суше, то сам Эльм с приближёнными и доверенным отрядом сели на корабли и отплыли на север, и где они высадятся, оставалось только гадать.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 9.00*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"