Шкондини-Дуюновский Аристах Владиленович: другие произведения.

Перевод с литовского

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:

Рута Ванагайте: «Я хотела разбудить общество»
Поделиться:
Книга Руты Ванагайте Mūsiškia произвела в Литве эффект взорвавшейся бомбы. Фото: Лукас Баландис/Scanpix/LETA.
Имя писателя Руты Ванагайте с недавних пор знают не только в Литве, хотя пишет она исключительно на литовском. После появления ее книги Mūsiškia («Наши»), рассказывающей об уничтожении евреев литовцами во время Второй мировой войны, о ней заговорили на русском, английском, иврите… А в самой Литве «Наши» вызвали громкий скандал, хотя принято считать, что тема Холокоста подробно изучена и описана литовскими историками. Рута потеряла половину своих друзей, власти назвали ее книгу проектом Путина, угрожающим безопасности Литвы.
Не успели затихнуть страсти по книге «Наши», как Ванагайте снова вызвала огонь на себя, усомнившись в чистоте биографии национального героя Литвы, лидера партизан Адольфаса Раманаускаса — Ванагаса. И хотя потом она извинилась за слишком поспешные выводы, все ее книги были изъяты из продажи, а сама Ванагайте подверглась настоящей травле у себя дома.
В ноябре смелая литовка приехала в Ригу и выступила в музее Жаниса Липке. Зал был набит до отказа. Открытый город побывал на этой встрече.
Книга, которая расколола страну
Писатель призналась, что в Риге ей приятно находиться еще и потому, что на здешних улицах ее не узнают. Дома она не рискует выходить на прогулки даже с собакой, потому что не раз слышала угрозы в свой адрес. А бывший президент страны Витаутас Ландсбергис даже посоветовал писательнице пойти в лес, найти там осину и свести счеты с жизнью.
«Люди думают, что я очень смелая, — начала Рута свое выступление в Риге. — Или ненормальная. Потому что нормальный человек не делает того, что опасно, что может вызвать какую-то неприязнь к нему. Но, видимо, у меня очень неразвитое воображение, мне трудно было представить, во что может превратиться моя жизнь после выхода книги «Наши».
Рута по образованию театровед, окончила Государственный институт театрального искусства им. Луначарского в Ленинграде, работала журналистом, руководила PR-компанией. Написала несколько книг, которые стали бестселлерами. Все они основаны на ее личном опыте, что очень подкупило читателей. Первая — о том, как ухаживать за престарелыми родителями, чем она сама занималась почти 10 лет. Вторая — про одиноких женщин, которые после 40 чувствуют себя ненужными и несчастными. Книга «Не бабье лето» закрепило за ней славу успешного писателя. Зато третья книга — «Наши», о Холокосте в Литве, восстановила против нее полстраны.
«Я ничего общего не имела ни с кем из евреев. Я типичный продукт советского образования и долгое время о Холокосте знала только то, что в Литве убивали советских граждан. Кто убивал? Фашисты и их местные пособники. Потом, во времена независимости, информации стало больше. Мы узнали, что местные пособники — это изверги. Правда, их было немного. И когда они делали свою работу у расстрельной ямы, за каждым пособником стоял немец с пистолетом и целился в него. Значит, у него не было выхода, только стрелять в евреев. При этом огромное количество литовцев спасало евреев. И об этом написано много книг. Вот это я знала».
На встрече с Ванагайте в Риге в зале яблоку не было куда упасть.
Встреча с Рутой Ванагайте в Риге состоялась в Музее Жаниса Липке. Фото: LETA.
Планируется, что в апреле книга Mūsiškia выйдет на русском языке в издательстве «Корпус» в Москве. Фото: AFP/Scanpix/LETA.
В Минске Ванагайте выступила в «Интеллектуальном клубе» лауреата Нобелевской премии Светланы Алекссеевич.
С главой иерусалимского отделения Центра Симона Визенталя, историком Эфраимом Зуроффым.
Фамилии из мешочка
Еще Рута рассказала о своей типичной литовской семье, в которой все было как у всех. Один из ее дедов был политическим заключенным, отбыл многолетнюю ссылку, считался героем семьи. А другой ее родственник, муж тети, служивший при немцах полицейским, после войны поселился в Америке, и долгие послевоенные годы слал своим родственникам джинсы и подарки. Вся Рутина семья жила в полной уверенности, что дед — герой, а муж тети — успешный американец.
«Но однажды я очутилась на закрытой лекции для учителей, где один историк стал рассказывать про Холокост. Я впервые услышала, что в расстрелах евреев участвовали не какие-то изверги, а обычные люди, молодые литовские ребята. Что все это началось с самого верха, с правительства. Потому что после 1940 года, когда пришла советская власть и многих литовцев сослали, в Литве стали думать, что раз немцы прогнали советы, то они пришли навсегда, и сейчас они помогут создать независимую Литву, только нужно им во всем помогать. Надо убивать коммунистов-евреев — будем убивать евреев. Тем более, что у них много имущества. Литовское правительство по сути создало пирамиду власти, которая оказалась пирамидой убийств.
При немцах в Литве вернулась на свои места вся гражданская администрация, а это 20 000 человек. Они создали батальоны, которые положили начало литовской независимой армии. И поначалу молодежь пошла добровольцами в эти батальоны, они что-то там охраняли, кого-то защищали. А потом они стали охранять синагоги, в которые были согнаны евреи. А потом эти же парни оказались у ямы, где евреев расстреливали. А когда у ямы ты уже что-то сделал, другой рядом что-то сделал, и мы все вместе делаем одно дело, то остановиться невозможно. И вообще евреи — не люди, а коммунисты, и вообще, и вообще, и вообще…
Самое страшное, что я поняла из той лекции — что те молодые парни делали это для своей страны. Они просто оказались в такой ситуации и вовсе не были извергами. Мы часто думаем, что человек стоит перед моральной дилеммой — то ли я убью, то ли я спасу. Не было такого. И если не каждого человека, то многих ребят затягивали постепенно, понемножку, и довели до того, что они стали способны убить человека. Это было для меня настолько страшно! Это ж сколько людей в Литве в этом участвовали! Нормальных людей! Я вдруг поняла, что мои родственники тоже в этом участвовали. Возможно, не понимая, не зная, неудобно отказаться, работа такая, то-се. После этой лекции меня трясло, у меня все разрушилось — вся моя семья, все мои идеалы, все мое представление о литовской истории.
Тогда я подошла к этому историку и сказала, что хочу с ним встретиться, хочу узнать про своих родственников — убийцы они или нет. Он говорит — у меня есть один список, там 5000 имен, я его тебе дам. Мы встретились в парке. Он пришел, оглядываясь по сторонам, с собой у него был полиэтиленовый мешочек, в нем он принес мне ксерокопию того списка и дал до понедельника. И вот так, оглядываясь, мы разошлись, он без мешочка, я с мешочком. В понедельник договорились встретиться снова.
В советские времена мы так встречались, чтобы получить Солженицына, Оруэлла, тоже до понедельника. Я шла и думала: я живу в независимой Литве, а тайно встречаюсь с историком с мешочком… И он боится мне это открыто показать…
Так вот в мешочке я нашла фамилии своих родственников. И тогда я пришла в издательство и сказала, что хочу в этом разобраться. Дайте мне полгода, и я напишу книгу! Издатель посмотрел на меня как на сумасшедшую. Ты и Холокост? У тебя были книги про баб, про любовь, все такое. Нет, я должна! Ну, хорошо, пиши эту книгу, но пока будешь писать, никому ни слова. Дали мне в издательстве гонорар в 1500 евро, и я засела в архивах. И знаете, что я там обнаружила? То, что и подозревала. Что в этом участвовали нормальные ребята, немножко темноватые, немножко жадные, но никакие не изверги.
Когда вышла моя книга, я познакомилась с замечательным немецким историком Кристофом Дикманом, который меня очень поддержал. Он сам — автор монографии, 1600 страниц, «Немецкая оккупационная политика в Литве». Так вот он мне сказал страшную вещь: что в Литве не было немецкой оккупации. Я не поняла: что вы имеете в виду? А он: когда немцы пришли, в Литве было 150 000 солдат Красной армии. Они думали, что придется с ними сражаться, но Красная армия быстро ушла на восток. И немцы пошли за ними. В Литве они оставили в разное время оккупации от 600 до 900 человек! А убито было 200 000 евреев! Это о чем-то говорит! Я не представляла, что все может быть так плохо».
Государству не нужны свидетельства
Какими источниками в своей книге вы пользовались, кроме архивов?
Я работала в архивах полгода, а потом вместе со знаменитым охотником на наци Эфраимом Зуроффом мы сели в мою машину и поехали по местам массовых расстрелов. Не всех. В Литве 227 мест массовых расстрелов, мы объехали около 40 в Литве и 5 в Белоруссии. При этом в любом месте, где есть массовые захоронения, заходили в ближайшую избу, спрашивали: вы знаете, что здесь происходило, ваши родители вам рассказывали, вы видели? И некоторые говорили: да, я видел, или моя мама рассказывала, или — я не видел, но вот в той избе знают. Свидетели живы.
Убийц, я думаю, никого в живых не осталось, или почти никого, потому что в 1941 году им должно было быть хотя бы 18 лет. А свидетели, если им было 9 лет, вполне могут жить. Есть такая вещь, как психология импринтинга. Если ты в детском или молодом возрасте увидел что-то из ряда вон выходящее — ты тонул, был пожар — у тебя это остается в мельчайших деталях. Люди рассказывают, какого цвета было небо. Они все помнят.
Но за эти 75 лет никто не пришел и не спросил у них, что они помнят. А они боялись говорить, потому что думали, что такое произошло только в их местечке. Я тогда поняла, насколько эта важная миссия — выслушать их, пока они не умерли. Но, похоже, что эти свидетельства государству не нужны. Его официальная позиция такая, что все умерли, некого спрашивать.
Как относилась к этому Католическая церковь?
В каждом батальоне был свой ксендз, каждое воскресенье эти ребята шли после своей грязной работы на исповедь, которую принимали не индивидуально, а у всех сразу, потому что грех один, да и не такой уж это грех, ведь убивали коммунистов. Некоторые ксендзы, правда, спасали, были и такие. Но за четыре года оккупации епископы собрались на одну-единственную конференцию, где решали один-единственный жгучий вопрос: что делать с имуществом крещеных евреев?
Я включила в свою книгу интервью самого популярного католического ксендза, который признал, что Католическая церковь была отуманена, что был страшный антисемитизм, что вина есть. После этого ему стали звонить журналисты, и он попросил меня: не давай моего телефона никому.
Маленькие люди
В Латвии мало кто читал вашу книгу. Расскажите о ней подробнее.
Книга называется «Наши», хотя точнее было бы сказать «Свои». На ее обложке лица двух молодых парней. Один выглядит, как литовец и еврей, и второй, как литовец и еврей. И невозможно сказать, кто из них кто. Вот это и есть «наши». Тем не менее один — еврей, спортсмен, чемпион Литвы по велогонкам, и был хорош для того, чтобы представлять Литву на Олимпийских играх в 1924 году и 1928-м, но недостаточно хорош, чтобы жить. Его убили в Каунасском девятом поле. А другой, который даже больше похож на еврея, — командовал зондеркомандой и руководил расстрелами 50–70 тысяч человек.
Обоих Литва не хочет признавать своими. Одного, потому что еврей, а другого — потому что изверг. А я утверждаю, что и тот, и другой — наши. И это страшно, потому что это разрушает историю, и все, с чем мы себя позиционировали. Поэтому была такая реакция. Многие не читали книгу, но когда слышали слово «наши» — сразу противились этому. Но мы должны принять это близко к сердцу. Ведь история может повториться.
Я прочитала тысячу, может быть, две тысячи разных дел, допросов… Меня шокировало — что убийцы во всех своих признаниях, на допросах не говорили «советские люди» или «евреи». Они говорили «обреченные». Значит, у них в голове сложилось впечатление, что кто-то другой их обрек на смерть, а они не виноваты. Может быть, Бог — почему он разрешает такие зверства? Правительство — почему оно их посылает? Их руководство… Но не они, они же последнее звено, маленькие люди.
Они признавались, что удивлены тому, что евреи не сопротивлялись и шли, как бараны, на смерть. А когда видишь, что идет стадо баранов, ну и стреляешь, они же обреченные... Некоторые говорили, что первый выстрел страшен, а потом ты становишься роботом, перестаешь вообще чувствовать. А после такой «работы» эти ребята жили обычной жизнью, даже писали стихи, занимались музыкой.
Приведу два примера из книги. Один из убийц, молодой парень, учился в консерватории и страшно хотел свою скрипку. Сначала он охранял евреев, потом вел их на смерть, и вот он стал уговаривать евреев, которых вел к яме, что вы все равно умрете, а я молодой, скрипку хочу, отдайте мне свои деньги. И, представьте себе, они отдавали ему часы, деньги. И он был счастлив, он ведь для святого дела взял эти часы и деньги. И купил себе скрипку за 700 рублей. И шляпу себе купил. И после войны пел в хоре Шяуляйского театра оперетты. Все это космос, умом это понять нельзя, но в то же время это показывает, до чего приспосабливается человек и как мобильна человеческая природа.
А вот другой пример. Литовцы так хорошо «работали», что их еще и в Белоруссию послали, 452 человека, — бороться с местными коммунистами. В том числе в город Рудинск. Их не удивило, что местные коммунисты оказались почему-то с бородами, не все, правда, были там и коммунистки, и дети коммунистов. Так вот их начальство потом писало в Берлин: мы так боремся за ваши идеалы, мы так хорошо служим, а вы почему-то не даете нашим ребятам сапог, они ходят вшивые, не хватает белья и матрацев. Вот так немцы относились к литовцам. Не как к пушечному мясу, а к мясу, которое убивает. Сами немцы почти не участвовали в убийствах, они иногда командовали, иногда фотографировали, а на убийства посылали этих деревенских глупцов.
Мне кажется, важно показать, как легко человек становится убийцей. Вот мой дядя, который мне джинсы присылал. Он во время войны был высокопоставленным полицейским, сам ни в кого не стрелял, ему правительство поручило выполнять служебный долг. Когда я приехала в его красивый дом во Флориде, он уже умер, меня принимала его жена, замечательный зубной врач, деликатнейший человек. Но при слове «евреи» она начинала трястись как ненормальная. Евреи правят миром, говорит она, и все такое. Понимаете? Значит, они должны были психологически принять это.
И жертва и палач — на уровне глаз
Какая реакция на книгу была у историков и официальных властей?
В Литве историки очень плохо ко мне отнеслись: как все профессионалы, историки не любят дилетантов. Они упрекали меня в том, что книга написана для скандала. И это правильно, самые шокирующие вещи делаешь, чтобы пробить безразличие. Историки пишут правду, но никто эту правду не читает. А моя книга стала популярна — потому что люди прошли этот путь вместе со мной. Я подошла с точки зрения человеческой, у меня и жертва, и палач — на уровне глаз. Люди это почувствовали и плакали. Про Холокост написать интересную книгу — это, может быть, святотатство. Но это нужное святотатство.
А со стороны официальных властей — ну, конечно же, это все Путин заказал.
Литовское общество все восприняло как личную обиду, вроде бы я обозвала всех убийцами. Каждый человек хочет быть хорошим. Каждый народ хочет быть хорошим. Мы все, и латыши, и литовцы, столько пострадали — и от Советов, и от немцев, наконец-то мы хотим быть и героями и жертвами. А тут вдруг кто-то приходит и говорит: твоя родня причастна к убийствам. Кто хочет это слышать? Никто.
А я еще и посчитала: 200 000 человек убиты. А сколько имущества осталось? Сколько велосипедов, домов, ботинок, аптек, часов, всего — куда это пошло? Немцы увезли самые ценные вещи, а все остальное — досталось бедным литовцам. Кто-то ботиночки взял для ребенка, кто-то рубашечку. И что мне сказал замечательный немецкий историк Кристоф Дикман — даже люди, которые не являются антисемитами, после того, как они взяли еврейскую вещь, ими становятся.
Еще хуже — куда делись зубы? Золотые коронки, которые вытаскивали из трупов? Помню, как в советское время я привела свою маму к зубному врачу, он спрашивал: чье золото, ваше или наше? Откуда я знаю, сколько литовских бабушек лежат в своих католических могилах с еврейским зубом во рту? И когда я стала об этом говорить, народ встал на дыбы, потому что получается, что я каждого обвиняю, что он — участник всего этого.
Вы в своей книге расширили понятие участия в Холокосте. Участвовали не только те, кто расстреливал, вел конвой, но и те, кто это организовывал, составлял списки, стучал на соседей. Но ведь есть и история спасателей, в том числе и тех, кто оставлял хлеб, выводил к партизанам…
Давайте поговорим о масштабах. Убито 200 000 человек, спасено 3000. Про тех, спасенных в количестве 3000, написано 12 популярных книг. А про эти 200 000 есть только научные книги. Я заполнила вакуум. Для меня было принципиальным не пользоваться ни одним источником из-за границы, никаких еврейских или американских книг. Я пользовалась только тем, что написали литовские историки и что говорили люди, живущие рядом с местами массовых убийств.
Я вам расскажу о том, как работает память в Литве. В 12 километрах от Вильнюса есть место массовых захоронений. Там лежат 1159 человек. Я как-то поехала туда с цветочками и вдруг вижу огромное объявление «Продается». И телефон. Я звоню: вы продаете этот участок? Да. Сколько? 60 гектаров. Я спрашиваю: а смогу я там дом строить? Спокойно. Хорошо, говорю, пришлите мне план этого участка по э-мейлу. Он мне все это прислал, глупый, а я с этим в прессу и в правительство. Оказалось, массовая могила приватизирована в 2015 году как свободная государственная земля. Журналисты стали разбираться. В Департаменте охраны культурного имущества говорят: по нашим планам, эта могила очень маленькая, 10 метров на 7. Если у кого-то есть другая информация, пусть придет к нам и докажет это. Я думаю: придется брать лопату и копать, чтобы доказать департаменту, что могила для 1150 человек — это два литовских оперных театра.
Теперь я звоню им каждые 3 недели и спрашиваю: делают у вас что-то или не делают, чтобы узнать размер могилы? Не делают. Но они ввели ограничение — дом построить там нельзя. Я этого добилась. Чем и горжусь.
Трагическая гибкость человеческой натуры
Перевод книги «Наши» на русский язык планируется?
Планируется. Хотя я год не давала интервью никаким российским СМИ, опасаясь обвинений. Но это не помогло, все равно люди убеждены, что Путин мне платит и все. Однако два месяца назад в интернете появилась пиратская версия первой части моей книги на русском языке. Я поняла, что уже не имеет смысла сопротивляться. Книга выйдет в издательстве «Корпус» в Москве. По всей видимости, это будет в апреле.
Как вы оцениваете такой взгляд на историю: нет отдельной темы Волынской резни, Холокоста, советской депортации 1941 года, это все общий непрерывный пласт террора с 1939 по 1953 год, и один конкретный человек мог в конкретные моменты быть палачом, в другие — жертвой, а третьи — спасителями?
Вы совершенно правы. Мы должны отказаться от детского нарратива — есть герой и есть злодей, есть герои и жертвы, черные и белые. Человек настолько сложный и настолько гибкий организм, что при несчастном стечении обстоятельств он может убить другого человека. А при счастливом стечении обстоятельств тот же человек может стать героем. Это трагическая гибкость человеческой природы, потому что у человека, как у любого животного, первый импульс — выжить. Мне рассказывали психологи, что человек, встречаясь с другим человеком, за 0,3 секунды решает, это приятно или опасно. И всегда он выберет то, где приятно, где он может выжить, где будет хорошо. И где тут героизм, где тут моральный выбор?
Те списки, которые вы несли в кулечке, получили огласку? В вашей книге есть конкретные имена?
Конечно, есть. Если бы я написала без фамилий, это было бы трусливо. Но я пошла к адвокату, спросила: можно ли вот этого убийцу назвать убийцей, его дети или внуки не подадут на меня в суд? Он ответил: могут подать, но знаешь, как дороги услуги адвокатов? По его словам, суд над их отцом или дедом и смертная казнь, которую ему присудили, не так расстроили родственников, как то, что я его упомянула. После этого люди перестают спать.
А списки, которые я читала, эти 5000 фамилий, правительство Израиля прислало литовскому правительству. Оно передало их историкам с просьбой исследовать. Историки выяснили, что тысяча человек точно причастны к убийствам, где-то еще тысячи нет в списке, по другим непонятно. Они собрали 2055 имен, которые точно причастны к Холокосту, отправили это в правительство и ждут, что дальше будет. Это было в 2012 году. И с тех пор — полная тишина.
Я подняла это и пошла в правительство, я ведь не только книжки пишу, я знаю, как и что. Спрашиваю у вице-премьера Литвы: где список из 2055 имен? Он: давай не будем его искать. Я: почему? Он: потому что когда мы назовем 2055 имен, нам скажут — а где остальные? Лучше не начинать. Позже в правительстве сказали, что такого списка им никогда и не присылали.
Сочувствовать евреям стало модно
Как вы оцениваете дискуссию в Литве, которую вызвала ваша книга?
Замечательно, что люди вообще стали об этом думать. Сейчас даже прозвучала инициатива объявить 2019 год годом евреев. Это была забытая тема, ненужная, а дискуссия ее сделала очень личной. Сейчас, когда я заезжаю на какую-то могилу массового убийства, я вижу, что там кто-то принес цветы, кто-то поставил свечку. Значит, это живет в сознании людей, им жалко, что люди убиты. Правда, официальный нарратив ничуть не изменился. Убивали изверги, а сейчас у нас все хорошо, мы поставили памятники, все обсуждаем.
Приехала к нам как-то Deutsche Welle делать репортаж, мы поехали на одно из мест массового захоронения. С ними поехал местный координатор, молодой парень. Они сняли могилу, в которой лежат 1700 человек, такая длинная канава. Он меня спрашивает: Рута, а что, их как убили, так они там так и лежат? Я говорю: а что ты думал? Там яма, 4 метра. Один слой на другой: руки, ноги голова... Он: я никогда об этом не думал. Понимаете, когда человек такое видит собственными глазами, у него что-то меняется. Как поменялось у меня после посещения этих мест массового расстрела.
Какой цели вы хотели добиться, публикуя эту книгу?
Эмпатии для другого народа. Вообще эмпатии, потому что у нас эмпатии никакой нет. Если литовские женщины плачут по поводу убитого еврейского ребенка, то цель моя достигнута, потому что этого не происходило.
А сейчас происходит?
Да, женщины читают и плачут. Я заставила людей плакать. Пропускать факты через отбор — это задача историков. Я хотела разбудить общество.
У литовских властей очень хорошие отношения с еврейской общиной. Всего существует 227 мест массовых убийств, но есть одно официальное место. Мы туда ездим каждый год, возлагаем венки, какой-нибудь замминистра выступит, посол выступит, оркестр поиграет, все. Понимаете, мы отдаем должное. Вот это мне не нравится. В этом нет эмпатии, нет сердца. И эти наши политики — они отнесут туда венок, а потом идут и между собой антисемитские анекдоты рассказывают.
Вы не видите изменений в новом поколении литовцев?
У молодого поколения нет антисемитизма. Им бабушка не говорила, что евреи кровь младенцев в мацу кладут. Они этого не слышали. Им еврейская тема интересна. В Литве даже стало модно у более молодого поколения сочувствовать евреям, интересоваться этой темой.
Первоначально книгу «Наши» издали тиражом в 2000 экземпляров, их раскупили за 48 часов. Издательство издало еще 17 000. И ее стали покупать молодые люди для своих бабушек и дедушек, везут в деревню, спрашивают их, так ли это было. Они не могут это обсуждать со своими родителями, которые моего возраста, у которых советские предрассудки и влияние Католической церкви, а вот со стариками они могут об этом говорить. И этот старик, который жил рядом с местом массовых убийств, наконец, понял: об этом можно говорить, это произошло не только у меня, поэтому это не так страшно. Люди открылись, стали об этом говорить, писать мне письма, звонить. Я была очень тронута этой реакцией старых и молодых людей.
Мое поколение спрашивает: что, Путин тебе платит? Подруга пришла ко мне с вопросом: Рута, скажи, кто тебе платит? Я говорю: никто мне не платит, я получила 1500 евро от издательства. Она: посмотри мне в глаза! Я смотрю ей в глаза, она — хорошая подруга, и думаю: только бы не моргнуть, ведь если моргну, она не поверит.
Но Путин-то этим пользуется…
Да пусть он пользуется чем угодно! Я же не буду из-за этого сидеть, зажав рот, уши и глаза, и ждать, пока Путин умрет! Я так и сказала своему издателю. Он мне тоже пытался объяснить, что сейчас не та геополитическая ситуация, чтобы такую книгу издавать. Я говорю: а когда она изменится? Если бы не было Путина, нужно было бы его придумать, чтобы народ сидел тихо и не выступал. Очень удобно для власти! Я только рот открыла про партизан — все, Путин заказал, Путин заплатил…
Но вы же на «Диалогах» в Петербурге сказали про Путина, что единственный способ остановить эмиграцию из Литвы — это оккупация Литвы Путиным…
У меня просто такой черный юмор. Но больше юмора не будет.
Джо, заплати за пиво!
Как вы думаете, как будет выглядеть антисемитизм в следующем поколении литовцев?
Я думаю, он будет исчезать. Идет глобализация, Литва разъезжается. Думаю, скоро мы начнем сожалеть, что из-за Холокоста потеряли такой интеллектуальный потенциал, научный, художественный. Я думаю, что антисемитизм исчезнет.
Про отношение молодого поколения расскажу на примере своего сына. Ему 22 года. Когда началась эта шумиха, он учился в университете, я его спрашиваю: а как твои друзья к этому относятся? Он говорит: они меня спрашивают, слушай, Джо (его Джозеф зовут), заплати за пиво, у твоей мамы столько денег от Путина! Они троллингом занимаются, для них это все — идиотизм.
А недавно — иду по улице, ко мне подходит мужчина: ах ты такая-сякая, родину продала и так далее. Мой сын, увидевший ситуацию издалека, спешит ко мне. Думаю: ну, сейчас он меня защитит, скажет, что я не такая, не продала. И вдруг слышу его слова: вы все правильно говорите, посмотрите, какая у нее машина! Тот: что машина, у нее все деньги в Швейцарии! Сын: да не только в Швейцарии, и в других странах. И они друг другу пожимают руки. Я думаю: что такое?! А они так издеваются над антисемитизмом, над провинциализмом, над предрассудками.
Ваши планы? Вы будете писать дальше?
Я поняла, что с Холокостом я дошла до очень серьезной границы. А с Раманаускасом я ее перешагнула. Про партизан писать нельзя, про женщин и мужчин я написала, — что осталось? Мне говорят: пиши про внуков. У меня дочка выходит замуж за индуса, а сын влюбился в китаянку. Значит, я буду писать книгу «Цветные внуки». Сын посоветовал: а ты сразу пиши книгу для рисования. Наталия Арзамасцева, "Открытый город"
Ко Дню Холокоста литовских евреев. Архивные документы рассказывают о Холокосте в городе Пренай
Написано 24. 08. 2016
Историк Витаутас Кузмицкас
Евреи мне и двенадцати поколениям моих известных предков никогда не были роднёй, соседями или друзьями
Не чуствую к ним ни симпатии, ни антипатии. И часто ужасаюсь насилию их теперешнего государства Израиля
против палестинцев, под прикрытием национальной безопасности и необходимостью ответных мер против террористов
Потому что страдают совсем невинные люди.
Уважаю евреев, как исторически деятельный народ, неиссякаемого таланта, большого интеллекта и глубоко сдержанного.
Народа, представители которого не шумят и не валяются пьяные на земле
уважают своих женщин и очень солидарны.
Придуманный и инспирированый нацистами Холокост, как и другие организованные в долгой
истории человечества убийства невинных людей, может быть оценен только однозначно - убийства,
к которым в отсутствии Литовского Государства, причастно более полутысячи наших литовских подонков
Но больше праведников нашего народа, не испугавшись нацистского террора спасали евреев.
Спасено было чуть больше тысячи, а погибло почти 200 000 граждан Литвы - евреев.
Никаким образом не следует сегодня по команде господина Зурова бить себя в грудь, но и исторических
фактов не следует отрицать, глупых и необоснованных, прямо пахнущим бытовым антисемитизмом
аргументов и основных убийц и самых главных организаторов (руководителей полиции, районных старост)
фамилии бояться указывать. Они имели возможность покинуть свои должности, не участвовать с самых
первых дней войны намеченных и явно предсказуемых убийствах. Они очень добивались карьеры и власти
любой ценой. Любой ценой остаться у власти, услуживая новому пришельцу. Организаторы убийц и убийств
не могут пользоваться статусом народных героев, даже если после войны они надели униформы
Литовских партизан. Пролив невинную кровь, не смоешь её никаким образом...
Уважаем праведников своей страны, восхищаемся теми, которые принципиально отказались поднять оружие против
бывших сограждан оккупированой страны. " Литовскому офицеру поднять
оружие против безоружного человека унизительно, это не позволяет офицерская честь и престиж" - осмелился сказать
организатору исполняемых в Пренай убийств капитану Шульцу уроженец Бирштона офицер Алекс
Жукас. Он и члены его команды не запятнали себя кровью невинных людей (Алексас Жукас. Lemties verpetuose
(Перепетии судьбы)V., 2015, p.219).
Наш земляк, житель деревни Лицишкенай, полицейский Александрас Казлаускас
чуствуя, что может быть втянут в убийства евреев местечка Езнас, за месяц до этого уволился из
рядов полиции (LCVA, f.1436, ap.1, b.191, l.46) " Не мог быть там, где издевались над людьми
там, где они заставлялись питаться травой, без инструментов чистить пыль на улицах, это видеть и участвовать
мне, бывшему офицеру Литовской пограничной полиции, было неприемлемо", - говорил в 70 х годах прошлого столетия
.
Александрас, деревенскими земляками называемый Алесем.
Можно было назвать десятки случаев, когда жители Стаклишкяй и Езнаса отказывались покупать
дешево продававшееся имущество евреев, тем выражая немой протест убийствам евреев.
------------------------------------------
26 августа 1941 года убийства в Пренай.
14 августа 1941 года утром "партизаны" (имеются ввиду штатские служившие нацистам, имеющие
оружие - В.К.) начали бегать по Пренай и гнать евреев, чтобы шли работать в казармы.
Так из местечка все собирались в казармы. 15 августа всех годных к работам
собирали автомашинами, грузовиками вывезли к Каунасу. Дальше начали собирать евреев по окресностям,
местечкам: Балберишкяй, Бутримонай, Алитус, Стаклишкяй, Бирштон (здесь жили две семьи евреев - В.К.)
Йезно и др. и гнать в Пренайские казармы мужчин, женщин, стариков, детей и больных еврейской национальности,
которых пригоняли ночами. Все двинулись 26 августа, когда выгнали евреев копать ямы за казармами
на кладбище для животных в сосняке. Копали без конца две большие ямы: одна 4Х20 метров, другая меньше 4х10.
Какой глубины были, точно не знаю, только глубокие были, говорили люди. Всего здесь было расстреляно 1100 человек
(по другим данным 1078 мужчин, женщин и детей - В.К.).
26 августа 1941 года около 11 часов в Пренай все улицы были заняты полицией, "партизанами"
и другими чинами, ещё приехали два больших грузовика из Каунаса гестаповцев с черепами
на фуражках. Тогда открылись ворота казарм и отттуда вышла первая группа несчастных евреев и среди них
один литовец Полюс Антанас. Их раздели до нижнего белья и погнали к кладбищу животных. Ещё та группа
не была пригнана на место, как выгнали другую группу в том же направлении. Сразу послышался треск пулеметов,
вторая группа бывшая в пути улеглась на землю, или это был приказ, или они сами легли, пояснить не могу.
Далее другие группы шли смешанные: мужчины, женщины и дети и так угасали по очереди жизни людей
без перерыва, пока закончили убивать всех. В этот день была очень хорошая погода. Люди, или от усталости
или от страха, шли как пьяные, качаясь, до заранее им подготовленной цели.
Никто не скажет, что делалось у той ямы, потому что многих ещё живых закопали землей и известью.
Те самые убийцы, которые там были, рассказывали, что одна еврейка из Стаклишкяй вылезла вся в извести
из под трупов и просила, чтобы её оставили в живых, " потому что я работница, работала всю жизнь, и буду
работать как прикажете". Её местный житель "партизан" Иозас Маслаускас застрелил тремя выстрелами. Вся могила
качалась от задыхающихся несчастных, поднималась, казалось рвется выйти на свободу. После всего этого кровавого акта
"герои" веселились, потому что немцы привезли выпивку. Мы были сильно напуганы, задумались
потому что такого не ждали от немцев. Мы не могли подумать, что можно поубивать малых
детей, больных, беременных женщин и других не в чем не повинных людей.
Около трех - четырех часа дня нам разрешили пойти посмотреть к ямам. Тогда сыпали известь
на них сверху. Ещё дрожали, поднимались некоторые тела, так как известь их душила. Люди были закинуты
в яму в беспорядке, как деревья в лесу. Я узнала бывшую свою домохозяйку и её дочь. Кацене(Кац) с
дочерью семи лет лежали одна у другой. Дальше не имела сил и обмирая ушла оттуда
За неграмотную Ону Брасокене подписалась А. Брасокайте. Пренай 1945 год февраль 10 число.
(LMAB RS, f.159,b.46, l.20).
Историк Витаутас Кузмицкас
Евреи. Проклятие Литвы
Марюс Ивашкявичюс,
ru.DELFI.lt четверг, 26 мая 2016 г. 15:46
Кажется, мы наконец-то можем точно определить тех, кто сегодня вслух говорит об истреблении евреев в Литве. Либо они устраивают себе рекламу, поскольку подобное модно в Европе, либо их деятельность финансируют сами евреи. Все эти шокирующие подробности, эта хроника растерзания еврейских младенцев, когда для экономии пуль им разбивают головы о деревья, – есть не что иное как растравление незажившей раны грязными, неумелыми пальцами. Marius Ivaškevičius Marius Ivaškevičius No DELFI / Šarūnas Mažeika Таким способом травмируется ещё одно поколение литовцев, наших детей, рождённых уже на свободе, ибо эти действия вызывают не раскаяние или хотя бы сострадание, а возбуждают ещё бóльшую ненависть к евреям, – именно так работает естественный инстинкт национального самосохранения. Каждый народ уникален, поэтому для нас не подходит опыт Германии, когда именно через просвещение, самораскрытие, скрупулёзное исследование нацистских зверств пришло облегчение и окончательное исцеление. Там всё происходило сразу после войны, события были близки, а сегодня убийцы и свидетели почти все вымерли, и поэтому Литва должна отыскивать собственный путь. Ведь недаром наши интеллектуалы, хронисты, комментаторы утверждают: не нужно, нельзя растравлять эту рану, сначала пусть она заживёт, подёрнется забвением. Забытьё иногда не менее ценно, чем память. Я из Молетай. Это – городок невероятной красоты с тремя внутренними озёрами и ещё тремя сотнями окрестных; да что тут говорить – все знают Молетай, литовский дачный рай. Во время войны, точнее в один летний день 1941 года здесь были расстреляны две тысячи евреев. Иначе говоря, восемьдесят процентов населения. Более чем две трети жителей местечка исчезли за несколько часов и были зарыты в общей яме. Руководили убийством немецкие нацисты. Стреляли местные литовцы. Таковые сухие факты и цифры. Сейчас место казни – на окраине города. В советское время там был устроен скверик с мемориальной доской, а совсем рядом, то есть, буквально тут же, а может быть, прямо на краю огромной могилы расположилась районная строительная организация. Так что две тысячи наших земляков оказались у неё на задворках, среди нагромождения строительной техники, кирпичей, блоков, зажаты бараками, складами и бытовками, – словом, так искусно упрятаны, что я, рождённый и выросший в Молетай, ни разу на то место не попал и даже не знал о нём. Всё это существует и сегодня, только теперь это скорее свалка ржавой техники и строительного мусора, да и сам сквер выглядит жалко, если не сказать плачевно. Это зона застывшего, мумифицированного советского времени, кладбище растрескавшихся бетонных плит, сквозь которые пробивается трава. Я видел много похожих мест в российской, украинской глубинке, но там и весь фон такой: развал, разлом и распад. А Молетай никак не назовёшь останками советского гнилья, город с каждым годом хорошеет, «европеет», прокладываются велодорожки, оздоровительные тропы вокруг озёр, возникают теннисные корты, новые супермаркеты, и только там, где лежат евреи, – полный штиль. Год назад была оторвана и мемориальная доска, заодно со звездой Давида. Теперь случайным прохожим никак не понять, что это за место, к чему это брошенный сквер. Единственная сохранившаяся надпись на мятой бумаге призывает „Не сорить!“. Так заживает, зарастает величайшая во всей молетской истории рана, ибо Литва избрала именно такой способ обращения с памятью о загубленных евреях. Своеобразный, не похожий ни на чей другой. В самом деле: смелая страна. Ведь наших евреев мы зарыли не затем, чтобы позже ставить им памятники, а затем, чтобы их не осталось. Не только признаков жизни, но даже смерти. Ведь нам это больно, это может травмировать наших детей, пусть раны рубцуются сами. В один из майских выходных этого года футбольный агент из Израиля по имени Цви пришёл к этому нашему скверику, где лежит более двадцати его родных. Деды, дяди, тётки, их сёстры и братья, – все коренные, молетские. По еврейскому обычаю на большой камень, с которого содрана памятная доска, он положил малый камушек. Ещё побыл там, постоял. Собрался уже уходить, но тут ввалились местные пьяницы и стали пить. Не таясь, прямо на могиле. Когда Цви остановился и поглядел на них, от компании к нему подбежал мутноватый тип с криком: "Чего смотришь!". Конфликта удалось избежать лишь благодаря характеру Цви, он очень покладистый. Потом они даже разговорились. Цви спросил, почему они приходят пить именно сюда, ведь в Молетай столько прекрасных мест у озёр. Ответ был: а что – удобно, укромно, никто не видит. Подумаешь, невелика трагедия, это простые литовские пропойцы, им дела нет, да и вряд ли известно, что под ними – две тысячи убитых людей, что они пьют и мочатся прямиком на их кости. Они просто-напросто хотят жить в свободной стране и не знать её тёмного прошлого. "Пусть рана сперва заживёт, тогда и поговорим о ней". Зато взгляд городских властей уже совершенно другой – сознательный. Когда Цви на месте разбитого вандалами памятника предложил построить (за свои деньги) новый, молетские чиновники во главе с мэром бросились ему наперекор, уверяя, что новый монумент – это дело их чести, поэтому город берёт на себя всю организационную и финансовую ношу. Мало того, 29 августа, в день 75-летия еврейской резни, в Молетай будет устроено памятное шествие по главной городской улице, той самой, по которой когда-то к яме гнали несчастных. Со всего света приглашены потомки молетских евреев, в шествии примут участие президент и премьер Литвы, другие высокие лица, съедутся звёзды, вечером состоится концерт, потом угощение, выставки. Такой вот пример подлинного раскаяния, значимый жест примирения. Вы поверили? И правда, как это было бы мудро. И просто. Нужна только воля, желание, ведь это немного стóит, примерно как двадцать метров велодорожки, а между тем символическое значение такого жеста, такого шага неоценимо, это событие прогремело бы на весь мир, во всех еврейских общинах, по сути – за один вечер мы смогли бы решительно изменить свой образ, и всё это без публичного покаяния, которого так боимся, а просто всем показав, что мы уже не равнодушны, мы выросли, усвоили, чтó случилось, и мы теперь с той стороны, где жертвы, а не убийцы. Цви действительно на свои деньги хочет поставить новый памятник, который уже делается. Но земля, где лежат погубленные евреи, – казённая. На памятник требуется разрешение. Чтобы его получить, Цви постоянно летает из Тель-Авива в Литву, обивает пороги молетской власти и бесконечно плутает по кабинетам. Иначе сказать, всё делается для того, чтобы он заблудился в наших бюрократических лабиринтах: вдруг лопнет терпение и человек откажется от своего плана. Мне, наверное, впервые так стыдно за мой город. Бойня длится: одни крадут памятные доски с братских захоронений, другие не позволяют их восстановить, третьи безразлично наблюдают. Объясните: как, каким тоном, в каком тональности можно растрогать чуткую литовскую душу, чтобы она однажды пришла на такую могилу и сказала себе: здесь лежат мои евреи. Дети, которые передо мной носились по городским дворам, лазали по деревьям, плескались в тех же самых озёрах, их родители, которые, как и мои, шли на работу по тем же улицам, ссорились, хохотали, для всех них этот город был домом, они любили его так же, как мы, только их однажды всех расстреляли и сами они не могут об этом рассказывать. Кто-то другой должен это сделать за них. Они умерли. Я даже не пробую вообразить, каково им было над ямой. Пытаюсь представить себе, каким был город наутро после расстрела. Через неделю. Спустя год. Беспросветная пустота. Немота. Из почти трёх тысяч жителей осталось семьсот. Магазины, конторы, "бубличные", футбольный клуб, самодеятельный драмтеатр – всё обрушилось в эту яму. Старожилы рассказывают, что исполнителей казни и расхитителей еврейского скарба преследовало проклятие: страшные болезни, утраты близких, их дети тонули, гибли в авариях. На одном кладбище в Нью-Йорке стоит памятник жертвам той бойни. Он был установлен сразу после войны усилиями евреев, эмигрировавших из Молетай в межвоенную пору. На нём выбито: "И да отмстит Господь за их кровь". Догадываюсь, что на свете много таких обелисков с проклятиями каждому литовскому городу и местечку. То поколение евреев нас не простило и уже, видимо, не простит, я это ощутил в Америке, где встречал литваков и говорил им, откуда я приехал. Мгновенно изменялся не просто взгляд на меня, менялся сам взгляд. Эти старые глаза смотрели на меня как на потомка убийцы их близких. И я их вполне понимаю: пока мы поимённо не назвали палачей, не осудили их (а некоторым даже собираемся ставить памятники), до тех пор в их глазах головорезами будем все мы. И это уже не коллективная вина, от которой мы с таким пылом открещиваемся, а коллективное проклятие – и мы сами его на себя навлекли. Но Цви и такие, как он, – это уже другое поколение. Они заново обретают свою утерянную землю, им просто любопытно повидать домá своих предков, их дворы, улицы и, поверьте, им вовсе не нужны их-ваши кривые хижины, стоящие с давних времён, они приезжают сюда не затем, чтобы отнять у нас жильё, они лишились гораздо большего, чем эти дедовские дома и краденая мебель. 29-го августа, в годовщину убийства, в Молетай обещают приехать окола сорока потомков молетских евреев со всего мира: из Израиля, США, ЮАР, Австралии, Уругвая. И будет их шествие по главной городской улице, по той самой дороге, где 75 лет назад гнали на смерть их близких. Это шествие организуют они сами. И город Молетай обещал им (пока) не мешать, даже на несколько часов прекратить движение по улице, где пройдёт шествие. И всё. Да, будто бы существуют два города с одним именем, и один, сущий в нашем времени, другому, параллельному, из прошлого, милостиво позволяет воспользоваться своей улицей. Представьте себе, сорок молетских евреев в тот день двинутся в путь к родным могилам, а шесть тысяч молетских литовцев будут глядеть на них из своих окон. Но так уже было – 29 августа 1941 года. Когда евреев гнали по этой улице, а несколько местных белоповязочников бежали впереди и кричали в окна: "Не смотреть!". Кто посмотрит, будет вытащен из дому и отправлен вместе с евреями. Да, они прошагают, они почтут своих павших, возможно, даже воздвигнут памятник. Но потом они все уедут, и те две тысячи наших закопанных земляков вновь останутся в немой очной ставке с нами. Опять они будут мёртвы, а мы – живы, поэтому мы оскверним тот камень и будем дальше пить и мочиться на их могиле. Это самое страшное, что может случиться, но пока именно этот сценарий наиболее вероятен. И я не знаю, как быть, чтобы этого не случилось. Мой город, существующий в этом времени, не хочет или не в силах постичь значение этого события. Ему надо помочь. Помочь снять проклятие, длящееся 75 лет. Знаю, что есть мои земляки, которые хотят присоединиться к шествию, но боятся. Вы представляете? 2016 год, Литва, – люди в провинции всё ещё напуганы, им кажется опасным отдание почестей жертвам геноцида. Поэтому я зову всех, кто может и хочет: президента Литвы, председателя правительства, всех правых, левых, любых, земных и звёздных, прославленных и безвестных, всех, кто в этот день будет у молетских озёр, – приехать, прийти... Ничего не придётся делать, только идти, несколько километров по городку Молетай, вместе с нашими евреями. Сообща помолчать, посмотреться в глаза друг другу. Почти не сомневаюсь, что кто-то заплачет, ибо такие минуты ранят в самое сердце. Кто-то из них и кто-то из нас. И этого будет довольно. Только всего – показать им и себе, что больше мы не враги. Это шествие так или иначе случится. Вопрос только один: наши евреи снова пойдут одни или на этот раз мы будем вместе с ними. Так хочется верить, что это будет ясный, солнечный день на закате лета. 29-е августа. День, когда свершилось примирение. Перевод Георгия Ефремова
Еще раз о евреях и литовцах
Антанас Терляцкас
За пределами Литвы часто приходится слышать, что литовцы принимали весомое участие в истреблении евреев в годы второй мировой войны. Об этом спорили, спорят и еще долго будут спорить.
Но мало кому известен взгляд самих литовцев на эту проблему. Посылаю вам интересный, на мой взгляд, материал. Надеюсь для читателей вашего журнала он будет познавательным.
Хаим Баргман, Каунас, Литва.
Во время немецкой оккупации Литвы произошла страшная трагедия – около 200 тысяч евреев были убиты. По сей день жжет, не дает покоя вопрос – кто виноват? Почему литовцы, столетиями отличающиеся религиозной и национальной терпимостью, в середине XX века подняли руку на беззащитных людей?
И я тоже давно старался найти ответ. Никто в моем родном Кривасалисе не стрелял в евреев, никто из близких не запятнан невинной кровью. И тем не менее многие годы ношу я в себе неистребимое чувство вины.
Как-то говорил об ответственности литовского народа за истребление евреев с Т. Венцловой. Помнится, наши мнения совпали. Отклик Томаса на нечеловеческую эту драму опубликован в журнале «Евреи в СССР». Это талантливый, умный, одухотворенный глубоким и совестливым чувством документ. Трудно было представить себе, что он может оскорбить хотя бы одного литовца (за исключением, разумеется, тех, кто стрелял).
К стыду нашему, подпольная «Аушра» напечатала скрытый под псевдонимом Жувинтас «отпор» Т. Венцлове, статью которого «Аушра» не нашла нужным представить на суд читателей. Антисемитская статья Жувинтаса перепечатана эмигрантскими «Акирачяй». Боюсь, как бы начавшаяся полемика не обернулась оправданием убийц.
«Как понять то, что было? Когда речь идет о смерти и непоправимой вине, всегда можно привести множество рациональных объяснений, но в конечном счете они ничего не стоят. Это знал еще Эдип, еще лучше это знает христианство (...). Зло всегда остается злом, убийство – убийством и вина – виной. Ничто на свете не изменит факта, что в конце июня 1941 года литовцы на глазах у литовской толпы уничтожили беззащитных людей – даже тот факт, что в двадцатом веке многие, чуть ли не все народы, творили нечто подобное. И я, литовец, обязан говорить о вине литовцев. Садизм и грабежи, презрение и позорное равнодушие к людям не могут быть оправданы, хуже того – они не могут быть объяснены, они живут в столь темных углах личного и народного сознания, что искать их рациональные причины – бесплодное занятие (...). Раскаяние – сложное дело. Это никак не сведение счетов с убийцами, кому бы они ни служили. Это не раздирание одежды – раскаиваются внутренне. Но мы должны сказать обо всем происшедшем, не выгораживая себя, без внутренней цензуры, без пропагандистских искажений, без национальных комплексов, без страха. Мы должны навсегда понять, что уничтожение евреев – это уничтожение нас самих (...)».
Евреи 4-го полка польской армии празднуют Рош а-Шона около Вильно. 1920 год.
Так писал Т. Венцлова. А как насчет вины за уничтожение евреев в Литве у Жувинтаса? Очень просто – сами евреи виноваты! Легко сказать, какова цена его «аргументов».
1. Евреи в июне 40-го года встречали Красную армию с цветами. Этим они выказали литовскому народу вопиющую неблагодарность, за что и были наказаны спустя год. Конечно, уничтожать евреев не следовало бы, но надо попытаться понять и погромщиков, которые лишь слегка погорячились...
Царская Россия была тюрьмой народов, в которой евреев особенно преследовали. И евреи приветствовали создание независимой Литовской республики, так как надеялись, что ее создание будет способствовать национальному и религиозному развитию еврейского народа. Уже 5 декабря 1918 году один из сионистских лидеров бывшей Российской империи С. Розенбаум посетил премьер-министра А. Вольдемараса и предложил сотрудничество и помощь (П. Аксамитас, П. Фрейдгеймас. Иудаизм и сионизм. Вильнюс, 1971. С. 120). Премьер-министр со своей стороны обещал евреям культурную автономию.
Вряд ли где в мире в то время евреи имели такие условия для развития национальной культуры. Вот несколько примеров. В 1923 году, согласно переписи, в Литве было 7,7% евреев (литовцев – 83,9%). В 1938 году в Литве действовало 60 полных гимназий, из них литовских – 41, еврейских – 14, польских – 3, русская и немецкая. 93% еврейских детей учились в национальных школах, где преподавание велось в основном на иврите. В весенний семестр 1932 года в Каунасском университете студенты-евреи составляли 26,2% (литовцы – 67,4%). Это соотношение оставалось неизменным во все времена существования независимой Литвы. В университете действовали кафедры иврита и идиша. Евреи имели две раввинские академии – в Тельшяй и Вилиямполе.
Эту широкую культурную автономию евреи сторицей оплатили – своей кровью в борьбе за независимость Литвы (см. списки убитых добровольцев в книге «Добровольческое движение». Под ред. П. Русяцкаса. Т. 1 Каунас, 1937. С. 321-349).
Справедливости ради следует, однако, напомнить, что евреи не были уравнены в правах с литовцами. К примеру, они не могли владеть землей, их не принимали на офицерскую службу в армии. До 1926 года евреи участвовали в государственном управлении. Вильнюсская сионистская конференция делегировала в первое литовское правительство И. Выгодского, который занял пост министра по делам евреев. В Литовский государственный совет входили Розенбаум, Рахмилович, Фолькевич и другие. Первый сразу занял пост заместителя министра промышленности в торговле. После переворота (прихода к власти Сметоны) евреи были отстранены от государственного управления. Этим воспользовалась сталинская пропаганда, пообещав евреям уничтожение всех правовых ограничений. И так как евреи знали Сталина только по распространяемым в Литве «Известиям», они верили ему...
Была и другая, на мой взгляд, главная причина лояльного отношения евреев к советской власти. В 1939 году Гитлер приказал немцам Латвии и Эстонии вернуться на родину, Литвы эта реэмиграция не коснулась. Лишь наивные властители не понимали тайного смысла договора между Сталиным и Гитлером. Во всем мире только и было речи, что Литва скоро будет оккупирована немецкими войсками. Для литовских евреев это означало гетто, концлагеря, смерть. Дождавшись вместо немцев русских, разумеется, евреи ликовали, ибо для них это означало – жизнь!
Почему они не думали о нашем народе? Когда в июне 41-го восторженно встречали немецкую армию, много ли мы думали о евреях? Жалуемся, что мир не может понять, почему оккупантов встречали с цветами. Почему же мы не понимаем евреев, которые имели аналогичные, если не более веские, причины радоваться приходу Красной армии?
2. Среди энкаведистов было много евреев, а в их числе изощренные садисты. Жувинтас упоминает выродка Розовского.
Список евреев-сотрудников НКВД можно продолжить. Но выделялись ли чем-нибудь евреи на фоне таких, например, литовцев, как Мартавичюс, Петрикас, Тринкунас, Гузявичюс, Баранаускас, Баронас? Тип еврея-садиста черными красками рисовала оккупационная пресса, разжигая антисемитские страсти. Однако и сегодня, оказывается, им пугают народ,
Часто можно слышать, что когда в июле 40-го года, накануне выборов в так называемый сейм были проведены аресты, в них участвовали одни евреи (и лишь один литовец). Это избитая и проверенная тактика; гестапо арестовывает поляков – в акции обязательно участвует хотя бы один литовец, а при аресте литовца обязательно участие поляка... Юдофобы Берии и Сталина пользовались той же тактикой.
3. Евреи составили большинство в рядах компартии Литвы.
Жувинтасу на руку, что до сих пор не опубликован национальный состав компартии Литвы в период между войнами. Это скорее всего объясняется тем, что подпольные организации сознательно раздували свой личный состав. Попробуем использовать косвенные данные.
19 октября 1933 года Смечкус и другие, всего 24 литовских коммуниста, были обменяны на арестованных в России литовских священников (среди них был епископ Матулёнис). В числе 24-х было 14 литовцев, то есть более половины. По данным литовской госбезопасности, накануне второй мировой войны в компартии Литвы было 600-650 членов. Допустим, евреев среди них было около 300, и пусть даже, как кое-кто считает, все они совершили преступления против Литвы. Но в чем виноваты те 200 000 убиенных? Как-то несерьезно даже пояснять, что в 1940-м советскую власть поддерживали не одни евреи. В так называемом народном правительстве был только один еврей – министр здравоохранения Л. Коганас.
Гитлеровская пропаганда изрядно потрудилась, чтобы убедить часть литовцев, что каждый еврей – коммунист, а коммунист – еврей. В действительности большинство евреев было либо глубоко верующими, сионистами, либо индифферентными к религии и политике.
Такова цена «аргументов» Жувинтаса. Но он не использовал всего арсенала антисемитских обвинений против евреев. Приведем кое-какие, часто повторяемые.
1. Евреи всегда помогали противникам Литвы. Так ли это?
В 1794 году во время восстания Т. Костюшки кретингцу Берку Юзелевичу было поручено создать еврейский полк. Защищая Варшаву от суворовских оккупационных войск, весь полк погиб (Биржишка М. Восстание Литвы. Вильнюс, 1919. С. 11). Об участии евреев в восстании 1831 году сведений нет. В 1863 году немало евреев погибло в рядах восставших. 14 апреля 1864 года Лейба Липман был повешен русскими в Сувалках (Янулайтис А. Евреи в Литве. Каунас, 1923. С. 168). Другой еврей, старьевщик А. Беиц, помог совершить побег руководителю восставших Артуру Гросу (Лаурайтис В. Живые в воспоминаниях народа. Аушра. 1978. № 1. С. 25). Достойно уважения и доброй памяти поведение евреев и в годы революции 1905 года (Ликмантас П. Воспоминания пунского жителя. Вингис, 1973. Апрель. С. 10). Не были безразличны евреи и к страданиям литовского народа во время первой мировой войны (Литва в Великой войне. Под ред. П. Русецкаса. Вильнюс, 1939. С. 125).
Как мы уже видели, евреи сражались за независимость Литвы. Поэтому в 1933 году был создан «Союз литовских евреев – участников освобождения Литвы» (большинство членов Союза были расстреляны в 1941–1944 годы).
2. Евреи, преследуя свои национальные интересы, отличаются кастовой замкнутостью, в любых ситуациях евреи поддерживают евреев. Это не порок, а преимущество, которым мы, литовцы, увы, не обладаем.
Евреев всюду и во все времена преследовали. Законы часто не только не защищали евреев, но были направлены против них. Стоит ли удивляться, что даже в лучшие времена евреи не доверяли законам и не считали их до конца своими? Они признавали над собой лишь власть духовного Закона – иудаизма. Преданность своим установлениям – одна из основных причин обособленности евреев. Они могли отстоять свое право на существование, лишь укрепляя национальную солидарность.
Берк Юзелевич.
3. Евреи превалировали в торговле, извлекая барыши за счет литовцев.
На торговле разбогатела лишь горсточка евреев. Большинство нищенствовало. Крестьяне-литовцы и евреи всегда жили в мире. Если бы литовцы действительно ощущали гнет евреев-торговцев, такие отношения были бы невозможны.
... В трудные дни мой отец всегда обращался за помощью к пабанорскому еврею Черному, и я не слышал, чтобы деньги ссужались в рост. Таурагинские евреи Мятинис и Корка как только заворачивали в наш Кривасалис, отпускали свою лошадку, и она плелась от хаты к хате. Пока они ходили по домам, скупая щетину и тряпье, кривасальцы сами забирали с лошади приглянувшийся товар. Рассчитывались вечером. Никогда не возникало конфликтов из-за расчета или неуплаченного долга...
Похожие отношения были повсюду в литовской деревне. Упомянутый уже пунский житель рассказывает, как литовцы и евреи «один другого хорошо узнали и один другому буквально были необходимы... Литовцы и евреи жили мирно, помогая друг другу и выручая в трудные минуты».
Трудно вообразить меру страданий евреев гетто, ежедневно ожидающих все новых и новых «акций». Даже для воображения страшна, непереносима картина, как ведут к месту расстрела, как детишки постарше цепляются за материнские юбки, матери прижимают к груди младенцев. А двуногое зверье вырывает их – их малышей! – наотмашь бьет лопатами по головам.
Разве можно все это забыть, простить, оправдать? Искать «объективные» аргументы для убийц может только человек, для которого нет ничего святого!
Антисемит – жалкий подлец, гнусное и трусливое ничтожество, осмеливающееся поднять руку только на слабого. Но он еще и марионетка, которую сильные мира сего используют для самых грязных своих дел. Те, у кого поднялась рука на евреев, с той же легкостью уничтожали и своих земляков. Лумюс из Линкмениса, расстреливавший евреев, вступил в немецкую армию. Когда его работодатели проиграли войну, примазался к русским партизанам. В 1944 году пришел в ведомство Берии. Говорят, там он дослужился до звания майора. Только в 1958 году Лунюс был схвачен и расстрелян. Подобная биография не у одного убийцы евреев.
У каждого народа есть свои каины и свои заблудшие овцы. Но нет и не может быть такого суда в мире, который осмелился бы судить целый народ, и евреи не нуждаются в моей защитительной речи. Не евреи стреляли в литовцев, а наоборот, убийство литовских евреев – это трагедия и литовского народа.
Евреи – великий народ. Западная цивилизация обязана им величайшими открытиями в области духа и моральной культуры. Народ без истории – не народ. Дух без истории – не дух. А духовная история – иудейская Библия. Древние евреи создали высочайшую культуру, движимую социально-этическим идеалом и соединяющую монотеизм с целой системой нравственности. Не культ, а мораль является средоточием религии – эта идея, провозглашенная за восемь веков до рождения Христова, открыла человечеству пути к новому мироощущению.
«... и когда вы умножаете моления ваши, я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову» (Исайя, 1, 15–17). Более 26 веков назад прозвучал этот призыв к правде и справедливости одного из величайших еврейских пророков, а он и поныне жизненно важен, как и в те далекие времена.
Еврейский народ велик и своей жизнестойкостью. Где сегодня все древние народы, жившие в дружбе или вражде с евреями? Их давно нет, только памятники культуры на их могилах. Тысячелетняя история евреев как бы говорит, что нации, которые силой оружия порабощают своих ближних и дальних соседей, с течением времени погибают сами – их проглатывают новые, еще более могущественные хищники. Умирают государства, умирают и народы, которые свою мощь отождествляют с силой и крепостью государства. Евреи свою силу видели в мощи народного религиозного Духа, вот почему они выжили в веках и, в конце концов, обрели свой Иерусалим. Евреи достойны более чем уважения – преклонения за их любовь к свободе. Борьба евреев за землю предков, за независимость Израиля – пример для всех народов мира!
Литовцы не хуже и не лучше других народов. Только горстка литовцев – юдофобы. Об этом свидетельствуют воспоминания самих евреев: «Осенью 41 года все евреи из близлежащих местечек были согнаны в большое гетто в Пасвалисе. Гетто собирались ликвидировать, но к установленному сроку не нашлось желающих стрелять» (И без оружия воюют. Сост. С. Бинкене, Вильнюс. С. 271). Е. Якобсонайте вспоминает: «Десятерых обошли, и все нас укрывали, кормили. Они спасали нас от смерти, сами подвергаясь смертельной опасности. Спасаясь от фашистского зверя, обошла множество мест – Шяуляй, Шилуте, Каунас, Алитус, Трошкунай. И везде, куда шла, где побывала, меня сопровождали сердечной заботой простые литовские рабочие и крестьяне. Они делали все, чтобы выжила» (Там же. С. 107).
Выходит, что литовский народ не в чем обвинить? Вновь обращаюсь к Т. Венцлове. «Некоторые скажут: “Что же, евреев убивали не литовцы, а подонки (...), к литовскому народу они не имеют отношения”. Я и сам подобное говаривал. Но это неверно. Если считать, что эта персоналистская точка зрения единственно ценна и справедлива в мире моральном, – то к этой личности причастны все в народе – и праведники, и преступники. Каждый совершенный грех отягчает совесть всего народа и совесть каждого в нем».
Летом 1941 года в Дегутском лесу были расстреляны евреи окрестных волостей. Тогда-то священник Салакского костела Пятрас Раудуве произнес проповедь. Страшным обвинением убийцам прозвучали его слова. «Кто ответит за невинно пролитую кровь человеческую? Самое ужасное, что среди убийц были и литовцы, католики. Они призывают на весь наш народ гнев Божий». Все в костеле плакали...
Среди литовской священнической интеллигенции были и героические защитники евреев. Один только Повилас Якас руководил миссией спасения сотен евреев. Но немало священников не последовало истинно христианскому примеру своего брата во Христе П. Раудуве. Их взоры были обращены к Ватикану, к папе. А папа молчал... Молчим и мы!
Улица Жаткова в старом еврейском районе Вильно.
Не читал пьесы Хоххута «Наместники», но ее идею знаю. Молчание Пия XII стоило великого множества жизней и навлекло на Ватикан несмываемый позор. В 1975 году в Литве распространялся меморандум 17-ти интеллигентов. В нем говорилось о том, как в 1948 году один священник написал папе письмо от верующих Литвы и как литовские партизаны попытались пробраться с этим письмом на Запад. Попытка стоила девяти партизанских жизней, однако двум все-таки удалось увидеть Рим, но не папу... Папа отказался принять письмо литовских верующих, ибо боялся Сталина.
Из этого факта я сделал вывод, что равнодушие к иудеям порождает такое же равнодушие и к судьбам миллионов христиан... Мы призваны решить проблему восстановления союза и доверия между евреями и литовцами. Как говорят сами евреи, их положение в Литве много лучше, чем в других республиках. Однако многое еще надо сделать. И прежде всего постичь масштабы трагедии и степень вины поколения 40-х годов. Затем, отбросив предубеждения, ближе понять еврейский народ, его культуру, традиции. Только так достигается сосуществование, взаимопонимание, сотрудничество.
Французские епископы в своем обращении 1973 года писали; «Антисемитизм – наследие языческого мира, но в христианском климате он укрепился благодаря псевдотеологическим аргументам. Евреи достойны нашего внимания и нашего уважения, иногда нашего преклонения, временами нашей дружеской и братской критики и всегда – нашей любви. Может быть, в этом им больше всего отказывали, и это лежит бременем на совести христиан».
Литовскому народу выпало немало страданий – такова уж воля Провидения. Заботясь только о будущем своего народа, мечтаю, чтобы никогда в будущем литовцы не стреляли в невинных и беззащитных. Мир не гарантирован от еще более страшных катастроф. Уберечь литовцев от участия в погромах (на этот раз уже неевреев) можно, только безоговорочно осудив убийство мирного населения.
И тут главная роль должна принадлежать церкви. Мы часто слышали подобные проповеди из всех стран Европы и Америки. Только не в Литве. Литовско-еврейская трагедия заслонена повседневными событиями. Необходимо осудить во весь голос преследования людей, особенно по расовым, религиозным, политическим мотивам.
Почтим память погибших евреев. Их братские могилы поросли мхом. Церковь может взять на себя инициативу, чтобы на местах расстрелов евреев были поставлены памятники. В День поминовения принесу и я венок на Швенченельское кладбище, к братской могиле, где преданы земле литовские евреи. Надеюсь, что в этот день я буду не один...
Обращаюсь к епископам Юлиёнасу Степонавичюсу и Винцентасу Сладкявичюсу (в настоящее время Винцентас Сладкявичус – кардинал. – Ред.), ко всем честным литовским священникам: помогите сотрудничеству и взаимопониманию между литовским и еврейским народами. За ними последуют все, для кого Христово Евангелие не слова, а жизнь и дела.
8 октября 1978 год,
Вильнюс
Т.Венцлова. Евреи и литовцы: что изменилось и что не изменилось за 40 лет (20)
Томас Венцлова, ru.DELFI.lt понедельник, 27 апреля 2015 г. 12:09 Ровно 40 лет назад я написал статью "Евреи и литовцы". Прежде всего она появилась в еврейском самиздате, затем в Израиле, а потом ее перевели и напечатали литовские эмигранты. В эмиграции статья наделала определенного шума.
Žydai varomi į darbus. Kėdainiai, 1941 m. vasara (Genocido aukų muziejaus nuotr.)
Витаутас Каволис, Лютас Моцкунас, Альгирдас-Юлюс Греймас и еще несколько человек позже мне сказали, что подписались бы под этой статьей, однако были и совершенно обратные отзывы, правда, в основном анонимные или псевдонимные. Я тогда еще находился в Литве, уехал спустя два года. Написать статью меня попросил Феликс Дектор, переводчик с литовского на русский язык, тогда он был редактором еврейского самиздата — публиковал воспоминания о Каунасском гетто и хотел, чтобы по этому вопросу высказался и литовец, но не советский литовец, а я уже тогда был таким. Текст был посвящен моей дочери Марии, или Марите, которой тогда было два года. Мария по материнской линии — еврейка. Кстати, ее мать - также еврейка только по материнской линии. По моей линии Мария — литовка, как и я сам, значит, когда она вырастет, я думаю, ей, может быть, будет важно понять, что тогда произошло между двумя ее народами. Итак, что за 40 лет изменилось, что не изменилось? Начну с Марии. Ей сейчас 42, она сама стала матерью, считает себя американкой и литовкой, несколько раз приезжала в Литву и недавно подала заявку на получение литовского гражданства. В Израиле она не была ни разу, но о Холокосте, как каждый американец, она знает немало. Насколько важной для нее была именно моя статья, мы никогда не обсуждали. Феликс Дектор до сих пор жив и здравствует, курсирует между Израилем и Россией, издает книги — последние "Черная книга" и сочинения Зеэва Жаботинского. Если перейти к сути статьи, бросается в глаза, что литовцы в то время — и я в том числе — практически ничего не знали об истории евреев Литвы. В межвоенные годы независимости в учебниках по истории евреям уделялось в лучшем случае полстраницы. Авторов тех учебников волновали лишь этнические литовцы; ну, еще поляки, но, согласно официальной позиции, поляки были ассимилированными литовцами, или коварными врагами, или и теми и другими сразу.
Учебники советского периода вообще не упоминали о евреях, это слово считалось тогда как бы неприличным, его избегали. Об убийствах военных лет писали, но умалчивали либо пытались умалчивать, что жертвами в первую очередь были евреи. Между тем литовцы понимали советскую пропаганду иначе: если власти и в особенности КГБ что-то утверждают, значит, правда находится в диаметрально противоположной стороне. Если ругают и обвиняют "буржуазных националистов", значит, все они как один являются героями и борцами за свободу. Мало кто понимал, что таким образом становился зависимым от КГБ: это именно КГБ определял твое понимание истории, пусть и окольным, извращенным способом.
Tomas Venclova No DELFI / Tomas Vinickas
Хотя это и грустно признавать, даже самые отвратительные организации и самые отвратительные силы иногда, пусть даже искажая, говорят часть правды. Не все те, кого ругала советская власть, не все те, кого мы считаем борцами за свободу, были настоящими борцами за свободу. В семьях, вне всякого сомнения, дети слышали кое-что, но тоже вряд ли эти слухи были адекватными: в рассказах бабушек и теток присутствовал и бытовой антисемитизм, и желание вытеснить из сознания тяготившие совесть воспоминания, и многое другое. В эмиграции, с определенными небольшими исключениями, главенствовала апологетическая концепция 1941 года, которая передавалась и в Литву, а евреев считали par excellence "чужими". Сейчас мы не только располагаем довольно обширной информацией по еврейскому вопросу в общих исследованиях истории Литвы, существуют также многочисленные и довольно фундаментальные книги о наследии и прошлом евреев Литвы. Огромный слой культуры литваков уже не считают чуждым. Если он еще не совсем интегрирован в литовскую культуру, то, думаю, основание этому заложено. Много выставок, скажем так, касаются еврейского Вильнюса, и участвуют в них далеко не только еврейские художники. Кажется, что к этому проявляют искренний интерес, несмотря на то, что это часто осознают как экзотический анклав. Правда, мне жаль, что не хватило денег, а, наверное, еще больше - воли, на покупку для Литовского музея написанной Шагалом "Синагоги в Вильне". Вильнюсский Гаон стал почти такой же неотъемлемой частью наследия многонационального Вильнюса, как Гедиминас или Адам Мицкевич. Понятие "Северный Иерусалим" стало частью образа Вильнюса. Покойный Ицхак Мерас или ныне здравствующий Григорий Канович признаны создателями литовской культуры, существует немало успешных спектаклей и фильмов о прошлом и судьбе евреев. Опубликовано немало мартирологических воспоминаний, о положении евреев в годы немецкой оккупации уже не умалчивают, его по крайней мере пытаются сделать частью общественной памяти. Не умалчивают и о действиях литовцев-пособников фашистов, несмотря на то, что о них говорят очень абстрактно; любое обвинение в адрес конкретных лиц чаще всего называют клеветой и выдумками КГБ. Восстанавливают Вильнюсское гетто, в нем появились мемориальные доски, памятники. Было бы, конечно, хорошо, и у меня есть надежда на то, что рано или поздно отстроят Большую синагогу. Я писал в статье: в советское время кварталы гетто восстанавливали так, чтобы никто и не вспомнил о том, что они были еврейскими, и это наш национальный позор: вот этого позора уже нет, о том, что кварталы были еврейскими не умалчивают. Я бы сказал, что Вильнюс очень нуждается в хорошем большом еврейском музее, как в Берлине или Варшаве. Я также надеюсь, что это произойдет и считаю своим долгом заявить здесь об этом предложении. В статье сказано, что литовцы и евреи общались на протяжении многих десятилетий как марсиане и пришельцы "Марсианских хроник" Рэя Брэдбери. Они жили как бы на разных территориях и если встречались, то только благодаря очень редкой счастливой случайности. Сейчас этого, наверное, нет — литовцы и евреи сейчас не представляют собой непересекающиеся миры. Интерес к иудаизму, его теологической, философской, филологической традиции, традиции спора, вопрошания и несовпадающих интерпретаций, иудаистическое преклонение перед знанием — все это в некоторых слоях литовцев становится даже модным. Появились литовские романы, в которых пытаются честно рассмотреть отношение литовцев к Холокосту и роль литовцев в нем. Появились католические священники, представляющие такое отношение к Холокосту, что их ни в чем нельзя упрекнуть – например, Юлюс Саснаускас. Но это, скорее, касается элиты, а так царит амнезия, которая, кстати, касается не только прошлого евреев, но и прошлого литовцев. И книги не так уж много значат, поскольку слой читателей, внимательных читателей, очень тонок. Я писал в статье: мы вместе жили 600 лет, и, может, это время подходит к концу: в такое мгновение мы не можем быть врагами или равнодушными друг к другу. К счастью, это время сосуществования не завершилось: в Литве по-прежнему живут и значительно влияют на нее Ирена Вейсайте или Леонидас Донскис, которые, как и покойный Александр Штромас, являются и евреями, и литовцами или просто литовцами еврейского происхождения, воплощающими в своих личностях гражданское понятие литовскости — тем самым Литва переходит в ряд нормальных стран, поскольку в нормальных странах такие люди — обычное явление. По-прежнему есть люди, которые подчеркивают свою верность еврейской, иудаистической традиции, и очень хорошо, что есть такие люди. Я писал в статье: мы должны понять, что уничтожение евреев — это уничтожение нас самих, оскорбление евреев — это оскорбление и в наш адрес, ликвидация еврейской культуры — покушение на нашу культуру. Стало ли это аксиомой, которую безоговорочно принимает большинство литовцев? Наверное, нет. Антисемитизм не только не исчез (полностью исчезнуть он, наверное, не может, в нем есть нечто необъяснимое, почти метафизическое) – он даже не стал маргинальным, он нередко прорывается в центральных пространствах общества. Социологические исследования, правда, показывают, что функцию "козлов отпущения", самой нелюбимой группы у евреев перенимают ромы (цыгане), темнокожие, мусульмане, гомосексуалисты и лица с психическими недугами, но это небольшое утешение, поскольку в Литве по-прежнему существует латентная ненависть к "другому". Судя по некоторым признакам, она усиливается: кризисный момент может вылиться в действия, и, к сожалению, есть вероятность, что эти действия пойдут по старому руслу. Еврей исторически стал самым ярким, эмблематическим случаем "другого". Нередко создают впечатление, будто сосуществование литовцев и евреев до 1940-1941 гг. было идиллическим. Это не так. Оно было, возможно, немного лучше, чем во многих соседних странах, но все равно было отмечено отчуждением. Чего скрывать, я об этом говорил и в статье, в нашем фольклоре и в текстах классиков (Валанчюса, Кудирки, Петариса, но не Вайжгантаса, не Креве, не Майрониса) присутствует немалая доля антисемитизма. Этим, кстати, литовцы от других народов не отличаются. Антисемитами были Достоевский и Вагнер. Это, конечно, отвратительно, но еще не делает этих людей врагами человечества. Я думаю, и Вагнер, и Достоевский ужаснулись бы Холокосту. С другой стороны, все же не стоит забывать, что это способствовало созданию атмосферы, в которой Холокост стал возможен. Довольно сильные антисемитские тенденции, правда, не такие сильные, как, к примеру, в Польше, ознаменовали публичный дискурс в последние годы независимости. Эта негативная традиция литовцев сейчас также довольно внимательно и объективно исследуется. И хорошо, что исследуется. Однако в литовском дискурсе, который касается Холокоста, все еще есть, мягко говоря, пробелы. Несмотря на усилия по закреплению гражданского понимания литовскости, этнический национализм по-прежнему остается непоколебимой парадигмой общественной и государственной идеологии. И это неудивительно. Эту парадигму создавали практически все деятели литовского национального движения, те, кому ставят памятники, те, чьими именами называют улицы и площади — Даукантас, Басанавичюс, Сметона. На эту парадигму опирается до сих пор популярная история А.Шапоки. На нее опирались послевоенные партизаны и практически все эмигранты. В советское время этнический национализм был двойственным. Ему не чужды были многие коммунисты и просто идеологи с официальным привкусом, такие как Юстинас Марцинкявичюс; с другой стороны, он исподтишка насаждался практически в каждой семье — люди приспосабливались, сотрудничали с врагами родины, но в глубине души были, как сами считали, "за литовскость", и покойный Юстинас Марцинкявичюс стал культовой фигурой, поскольку он был таким же. На парадигму этнического национализма опирался и Саюдис, несмотря на то, что из тактических соображений старался этот момент не подчеркивать. В соответствии с этой парадигмой этнический литовец — за исключением нескольких предателей, которые не могут называться литовцами — может быть лишь безвинной жертвой или героическим борцом, а чаще всего и тем, и другим. Литовец всегда был и будет окружен врагами, жаждущими поругать и уничтожить его национальную идентичность, часто и его самого. Любые действия этнических литовцев оправданы, поскольку это вынужденная самооборона, и иначе быть не может. Мультикультурный взгляд и мультикультурная политика пришли в Литву со стороны после вступления в Европейский Союз, у них практически не было местных корней. По этой причине многие с упоением утверждают, что в Европе эта политика обанкротилась, несмотря на то, что подобные разговоры — явное преувеличение. Мультикультурализм проник в академическую среду, уже только благодаря идейной и финансовой помощи Запада, но не в массы, и не в большинство правящего слоя, представляющего менталитет масс. Глобализация вообще считается злом, даже коварным заговором против народности. Эта литовская идеология, по сути, тождественна, скажем, идеологии Марин Ле Пен во Франции. Разница в том, что в Литве ее поддерживают практически все влиятельные политические силы — в этом вопросе существует молчаливое согласие, консенсус. Итак, официально высказывают согласие с тем, что Холокост — это великое зло, есть день памяти о нем, но в месте с тем, официально хотят оправдать и даже канонизировать лиц, которые так или иначе участвовали в Холокосте. Этому также посвящены памятные дни и мемориальные доски. Такое явление следует называть государственной и национальной шизофренией. И тут — все то, что вызывает у евреев, а также у более просвещенных литовцев, законное возмущение: от частых антисемитских ноток в СМИ, от открытого агрессивного антисемитизма в комментариях в интернете до очень снисходительного отношения к демонстрациям крайне правого крыла, которые обязательно проходят в сакральное для Литвы время (в годовщины независимости) и в самых значимых для Вильнюса и Каунаса публичных местах. По моему мнению, эти демонстрации — оскорбление независимости Литвы, и только так их можно оценивать. Когда Давид Кац и Эфраим Зурофф обращают внимание на эти факты, поднимается волна возмущения. А что собственно возмущает? Кац и Зурофф, по сути, защищают нормальные критерии, принятые в демократическом мире, а для многих из нас это означает "нежелательное вмешательство в дела Литвы" и оскорбление литовского патриотизма. Такое понимание патриотизма — анахронизм и проявление безрассудства — и это, мягко говоря. Иными словами, расходится взгляд литовцев и принятый во всем мире взгляд: мир шагает не в ногу, в ногу шагаем мы одни. Таким образом престиж Литвы не спасти, это ему еще больше навредит. И все это не является, как часто говорят, "разным нарративом евреев и литовцев", противопоставлением двух национальных взглядов. Нет, это противопоставление честного и нечестного взгляда. Водораздел тут проходит не между евреями и литовцами, а внутри самого литовского общества. Катон завершил свое выступление словами delenda est Carthago, "кроме того, Карфаген должен быть разрушен". Я, как обычно, подытожу двумя карфагенами, которые должны быть разрушены. Первый — культ восстания 1941 года и Временного правительства. Об этом я писал 40 лет назад, и с той поры, когда я больше узнал, мое мнение о Временном правительстве Шкирпы-Амбразявичюса только ухудшилось. Антисемитизм был частью его программы, а трагические последствия этого абсолютно аннулируют мнимые заслуги этого правительства. Правительство хвалят за восстановление литовской администрации – что же, оно восстановило полицию и ей подобные образования, которые нацисты без проблем использовали в своих целях. Если мы назовем июньские события 1941 года началом достойного сопротивления, как это делает Витаутас Ландсбергис и его влиятельные единомышленники, мы посадим большое черное пятно на все движение сопротивления, включая послевоенное сопротивление советской власти. Эти события не должны прославлять в учебниках, должны ясно сказать, что с самого начала ориентир на гитлеровскую Германию был порочным и недопустимым, и в лучшем случае повстанцы были наивными, а в худшем — среди них было немало преступников. Перезахоронение Амбразявичюса на государственные средства, с почетным караулом, было большой моральной ошибкой, которую, к счастью (пусть и с нескольким опозданием), публично осудила немалая часть литовских интеллигентов, в их числе и национальный герой Томас Шярнас. Один политический истерик, которого сегодня нет в живых, назвал этих людей "квислингами", несмотря на то, что типичным квислингом (который публично предложил себя в союзники Гитлеру), нравится нам это или нет, был как раз Амбразявичюс. Официально пытаются сидеть на двух стульях: Шкирпа с Амбразявичюсом, быть может, немного ошиблись, но, по сути, они работали на благо своей страны и поэтому достойны уважения. Предложу параллель — официальное отношение к Сталину в современной России: он уничтожил больше людей, чем следовало, но работал на благо России, поэтому достоин уважения со стороны россиян. Параллель очень неприятная, но, к сожалению, очевидная. Тихомолком распространяется установка: Холокост мы вспоминаем потому, что этого требует международное положение, но наших литовских героев вспоминаем потому, что этого требует честь нашего народа. По моему мнению, это свидетельствует о жалком состоянии менталитета общества. Одновременно сожалеть о Холокосте и высказывать уважение к Временному правительству – это квадрат круга. Разрешить эту антиномию невозможно, тут не стоит лелеять никаких иллюзий. И второй Карфаген — теория двойного, или симметричного геноцида, отражением которого, кроме прочего, является название Вильнюсского музея КГБ музеем геноцида. Во избежание двусмысленных споров и трений музей стоит переименовать в Музей преступлений коммунизма. Насколько мне известно, в Литве есть закон, наказывающий не только тех, кто отрицает и умаляет значение Холокоста — насколько мне известно, за нарушение этого закона никто до сих пор не был наказан — но и тех, кто отрицает и умаляет значение советского геноцида. Я отказываюсь называть этот советский геноцид геноцидом и называю его стратоцидом. Если за это меня должны привлечь к ответственности, поскольку это запросто можно классифицировать как умаление значения советского геноцида — с удовольствием буду защищать свою позицию в любом суде. Текст подготовлен на основе лекции, прозвучавшей на конференции, посвященной вопросу Холокоста (завершающее мероприятие проекта "Быть евреем"). 17 апреля 2015 года, Вильнюс.
Читать далее: https://ru.delfi.lt/opinions/comments/tvenclova-evrei-i-litovcy-chto-izmenilos-i-chto-ne-izmenilos-za-40-let.d?id=67805470
Адрес https://ru.delfi.lt/archive/article.php?id=76521189 Х.Лейбовичюс. Молчанье не всегда знак согласья (50) Хона Лейбовичюс, Член Вильнюсской еврейской общины, ru.DELFI.lt воскресенье, 3 декабря 2017 г. 10:28 Я долго молчал. Не потому, что мне затыкали рот (бывало и так), не давали высказаться – не в том причина. Но случись такое – я высказался бы. Так кто б услышал? Друзья, сотрудники или случайные собеседники, хвала Господу, не были физически глухими. Но никому до этого не было дела. Chona Leibovičius Chona Leibovičius No Asmeninio albumo nuotr. Никого не интересовали события предвоенных, военных и послевоенных лет в контексте и через призму Холокоста. О трагедии европейского и, как его части, литовского еврейства, безусловно все куда ни глянь знали, но в сознании было это где-то далеко и не с ними. Как существование иных планет... Надо очень постараться, чтобы найти в ночном небе Марс – ведь теоретически мы все знаем, что он есть, но не более. Да и повседневные заботы, семья, дети, учёба, работа, насущные проблемы, праздники и веселья – сама жизнь во всех её проявлениях чаще всего не способствовали им приблизиться к теме так, чтобы она бросилась в глаза, чтобы возникла необходимость задержать взгляд, не отводить его и не пройти, случайно заметив боковым зрением, мимо. Упереться, как в шлагбаум... И не происходило ничего такого, и не появлялся никто такой, кто захотел бы и смог поставить эту тему на вид. Поставить на вид как людскую трагедию, унесшую более трети нашего народа. Обнажить преступное убийство невинных инородцев, но вместе с тем сограждан – соседей по двору, убийство друзей и подружек былых детских игр и развлечений и родителей тех друзей и подружек, не раз угощавших мацой и еврейскими сладостями их - детей титульной или государствообразующей нации, убийство врачей их пользовавших, убийство портных и сапожников, их одевавших и обувавших, и семей тех портных и сапожников, убийство евреев вообще совершенно незнакомых и впервые случайно встреченных. Хотелось бы, чтобы отрицатели Холокоста, потомки убийц и сегодняшние хулители невинных жертв своих предков понимали, что убивали нас повсеместно: не в равном бою, как наступавших солдат армии агрессора, и пали мы не как солдаты, отражавшие в неравной битве натиск захватчиков, покушавшихся на наши земли и свободу. Нас убивали не так, как краснокожих американского континента или многочисленные народы Сибири и Крайнего Севера с целью захвата и освоения новых земель и христианизации покорившихся и оставшихся в живых ограбленных местных племён. Нам приписывали все смертные грехи, предательства, попрание национальных идеалов, героев и святынь титульных наций для того, чтобы тем самим было легче оправдывать свои собственные национальные преступления против человечности. Нам отказывали в праве сопротивляться и защищать себя, а попытки противостоять гонениям и насилию вызывали "справедливый" гнев, широкое народное возмущение и многократное усиление репрессий против невинных инородцев. Нас винили во взаимопомощи и национальной солидарности – качествах самих по себе благородных и замечательных, извращая их смысл и направленность и представляя их неким кланово-маффиозным подобием. Когда же мы гонимые, под ликующие одобрительные крики толпы "покорно и безропотно" шли на смерть, это вызывало прилив презрения, всплеск самоутверждения и самоудовлетворения, ибо самое примитивное, самое последнее ничтожество тоже получало возможность почувствовать себя выше нашего мудреца, ощутить некую власть над нами, дававшую душевный подъём и эйфорию, и это чувство пьянило и вызывало энтузиазм, желание повторять под если не потакание власть предержащих, то как минимум, под пассивное одобрение или просто молчаливое согласие общества, господствующей церкви и тонкого слоя струсившей интеллигенции. И никому в голову не приходит, что искать сочувствия было не у кого, бежать было некуда – тут же этих ненавистных евреев сдавали палачам и преследователям из ненависти, воспитываемой веками, из корыстных соображений и боязни поплатиться за помощь несчастным или сочувствия жизнью своей и своей семьи. Это было безопасно и во всех ипостасях выгодно, и национальные моральные ценности и христианские заповеди и табу отступили в мгновение ока, как только немецкие войска 22 июня 1941 года переступили границу. Никогда прежде на протяжении веков ни один народ не был подвергнут такому тотальному беспределу и бесправию, не оказывался в таком отчаянном, безысходном положении, когда казалось единственный путь был в смертельную бездну, и сама невозможность что-то изменить, даже коллаборировать парализовывала. Евреи стали почти везде всеми отвержены. Я долго молчал не только потому, что говорить было некому. Едва начинаемая попытка обрывалась сама собой из-за отсутствия собеседника. Из-за того, что был бы гласом вопиющего в пустыне, но также и потому, что меня самого несло ежедневным течением жизни во всём её многообразии. Было недосуг. Но обо всём, что происходило с нами в предвоенные и военные годы, я знал из уст моих бабушки и мамы, родившихся и живших в довоенном Таураге, моего папы и тётки, детство и юность которых прошли в Обяляй и Каунасе, наших соседей происходивших из Расейняй и Шяуляй и других знакомых евреев, чудом выживших и уцелевших, потерявших кто родителей, кто детей, кто полностью всех близких и дальних родственников, проживавших в одном штетле. Всё это происходило и в родной и всеми нами любимой Литве. На 31 июля 1945 года в Вильнюсе проживало вернувшихся с войны, из концлагерей, эвакуации и немногих тех, кого успели спасти единицы героических местных жителей - всего 3497 евреев, когда на 24 июня 1941 г. в оккупированном Вильнюсе насчитывалось около 60 000 евреев. Вот эти спасители - местные жители, числом 900 на всю Литву и есть настоящие герои сопротивления. Бесспорные. Вполне возможно найдутся такие, у которых есть "своё мнение", и сегодня его можно анонимно и безнаказанно высказывать в комментариях и на форумах в интернете. Их сочувствие имеет другую направленность. Они могут себе позволить считать 200000 евреев жертвой, справедливо принесённой героями во имя борьбы за литовскую государственность в годы Второй мировой Войны, и эти, вышеупомянутые 900, для них героями не являются. А являются для них героями несомненные патриоты Литвы, оказавшиеся в партизанской войне в одной упряжке с уголовниками - бандитами, убийцами и грабителями евреев против советской оккупации. И уже сам факт противостояния советской власти рассматривается ими как индульгенция. Между тем, литовское лесное сопротивление замарало себя этим сотрудничеством с уголовниками, прикрывшимися святыми национальными целями и ушедшими в леса, чтобы избежать возмездия за свои преступные деяния. Не все партизаны были убийцами, но все убийцы стали партизанами. Возможно, они были приняты в число участников партизанского движения, чтобы пополнить весьма немногочисленные её ряды, и патриоты, сами непосредственно не обагрившие свои руки еврейской кровью, тем не менее не считали убийство евреев своими боевыми товарищами непростительным преступлением. А считали убийства евреев местью за гибель тех, чьи родственники были убиты или сосланы во время советизации Литвы, и за советскую аннексию территории Литвы, а также последующие аресты и депортации в Сибирь. Однако, сожжение еврейских книг, жестокие издевательства над раввинами и религиозными евреями невозможно объяснить ненавистью к советской власти. В других случаях утверждается, что литовцы участвовали в антиеврейской кампании под немецким контролем и руководством, а часть населения Литвы была замешана в уничтожении евреев как "случайные" участники. Однако литовский историк, писатель и дипломат Альфонсас Эйдинтас констатирует, что радикальный антисемитизм сильно вырос ещё в предвоенный период и был широко распространён среди литовцев. В то же время доподлинно известно, что бойцы литовского антисоветского сопротивления убивали евреев самостоятельно, без деления на коммунистических активистов и непричастных. Бойцы сопротивления, простые крестьяне и городской люд, гимназисты и студенты убивали всех под одну гребёнку, и стариков, и детей, а присвоенные убийцами имущество, дома и квартиры на себе никакого клейма не несли. Известны около 270 мест расстрелов евреев в Литве. Во многих из этих мест немцев вообще не было. Это страшные последствия стереотипов, насаждавшихся католической церковью, немецкой пропагандой и националистическими движениями и очень крепко утвердившихся среди литовского простонародья студентов и учащихся школ и гимназий. Не все, но многие из тех стереотипов дожили до наших дней, имеют свободный выход в социальные сети, на форумы и тиражируются в комментариях. Зачастую, по какому бы поводу ни была опубликована статья или шла дискуссия, всё заканчивается нападками на евреев, доходящими до оправдания их уничтожения и выражений сожаления – "мало вас убивали" и "жаль, что убили не всех". Постсоветское пространство повсюду (здесь и Литва) очень похоже в отношении предъявляемых евреям "претензий", и ничего нового в этом тренде нет, и хотя придумана эта лживая народная антиеврейская "забава" не в Литве, но популярна и в наших городах и весях. Это обвинения в организации и участии в революциях начала ХХ столетия, и разрушении Российской империи, и подрывной деятельности в странах Балтии, Западной Украине, Западной Белоруссии и Бессарабии (Молдавии) в предвоенный и военный период (ВМВ), в сотрудничестве с ГБ после советской оккупации. Уместно обратить внимание ретивых обвинителей, что в системе республиканского КГБ официально работало всего 6000 сотрудников, из них только 33 человека имели еврейское происхождение. Пресловутый Николай Николаевич Душанский (так его называли на службе), именем которого для литовского обывателя стало привычным шпынять в лицо всякому еврею (и не только – Витаутас Ландсбергис скандальной писательнице Руте Ванагайте), посмевшему коснуться темы преступного участия литовцев в Холокосте, с июня 1940 г. был не еврейским, а советским офицером госбезопасности, сотрудником НКВД, НКГБ, МГБ, КГБ в Литовской ССР, равно как и патриотом еврейским никогда не был. Вся семья его погибла в годы войны: отец Ноах и мать Фрейдл были убиты литовскими полицаями в гетто; сестра Рохл и брат Пейсах застрелены литовской полицией при попытке уйти в СССР. В операции по поимке Раманаускаса-Ванагаса в октябре 1956 г. принимала участие группа из 12 сотрудников под командованием полковников Синицина и Мартавичюса. Майор Душанский входил в эту группу наряду с другими 11 сотрудниками (литовцами и русскими) и отнюдь не был ни инициатором, ни руководителем операции, его служебный долг, позиция и исполнение приказов не содержали в себе никакой еврейской составляющей, как и однозначной враждебной направленности против литовцев. Ни он, ни остальные 32 сотрудника не отстаивали ни политические, ни экономические, ни какие-либо другие еврейские интересы, ни витальные принципы существования еврейской общины и тем более еврейского народа, не имели на то никаких полномочий, не прикрывались еврейским патриотизмом и не заявляли об этом. Органами советской ГБ, которой якобы служили евреи, предавшие интересы народов оккупированных советами территорий, были сосланы около 400 000 евреев. В числе депортированных из Литвы в предвоенные годы значительная часть были евреями. В странах Европы, охваченных войной произошло истребление евреев при большем или меньшем участии населения. Большинство из этих стран находились достаточно далеко от СССР и вне зоны его влияния. В них не было КГБ, и там не было возможности обвинить евреев в сотрудничестве и предательстве национальных и государственных интересов. Однако, уничтожение произошло, и даже, если утверждать, что все евреи были коммунистами, то после войны эти страны в отсутствие евреев или катастрофическом уменьшении их числа стали гораздо более левыми (Италия, Франция). Во Французской коммунистической партии (ФКП ) в 1947 г. было наибольшее число членов партии за всю ее историю — 908 000 человек (это почти в 3 раза больше, чем в 1937 г.); в Итальянской коммунистической партии (ИКП ) в 1943 г. состояло 15 000 человек, а в 1947 г. - уже 2 млн человек, в Бельгии в 1937 г. состояло 7000 членов коммунистической партии, а в конце 1945 г. - 100 000. Коммунистическое движение в Литве было довольно хилым, его влияние в обществе и еврейской среде ничтожным, партия находилась в подполье и насчитывала в 1939 году 1370 человек. Поэтому приписывать ему сколько-нибудь значительную роль в падении литовской государственности нисколько не обоснованно и по меньшей мере смешно. Почти во всех европейских странах процент коммунистов по отношению к населению был выше, чем в Литве. Тем не менее утверждается, что в первый период оккупации большинство коммунистов составляли евреи, имевшие большое влияние в партии (425 человек – 31%) и администрации, в репрессивных структурах. Руководствуясь приведёнными установками, в публицистике были сформулированы утверждения, что евреи массово (!) сотрудничали с оккупантами. Образованию таких домыслов способствовали некоторые политические силы Литвы - в первую очередь идеология LAF и насаждавшаяся в обществе в первый период советской оккупации установка на поиск виновника трагедии, постигшей Литву, получившие широкое распространение в сознании масс. Не литовцы, находясь во враждебном по отношению к ним еврейском окружении (по разным оценкам доля евреев в населении Литвы была от 7,3% до почти 10%) пали жертвой этих самых евреев, но евреи оказались обречёнными на смерть в окружении превосходящего литовского населения, и выжило только 5% от общего их числа. И, как бы ни неприятно было это принять, осознать и признаться самим себе, грех палачества, убийства 95% литваков в атмосфере бесцеремонного повального злорадства, доносительства и выдачи пытавшихся бежать или укрыться, при предательски лицемерном молчании не принимавших непосредственного участия, лежит на литовском народе. И формально можно согласиться с теми, которые кричат: "Мы не убивали!" Они – те, которые "не убивали" после всего случившегося уже и не могли убивать. Евреев не осталось... На какое-то время, до конца 1944 года Литва стала "judenfrei". Можно согласиться! Но только до тех пор, когда ныне живущие "мы не убивали" в спорах, дискуссиях и комментариях поднимают на щит старые заплесневелые байки о злокозненности евреев и их роли в литовских несчастьях, и под разными предлогами стремятся обелить тех, кто так или иначе прикоснулся к уничтожению литваков. Становясь в такую позицию, они во времени как-бы продолжают убийство имён, семей, биографий и трагических семейных историй пострадавших ни за что, невинных людей. Приобщаются к убийцам, как те партизаны – герои сопротивления приобщились к уголовникам, пополнившим их отряды. Ни в коем случае нельзя ставить на одну доску мирных, безоружных, невинных жертв и их многократно численно превосходящих палачей, пособников и равнодушных, и оправдать бесчисленные убийства политическими мотивами. Странно звучат призывы некоторых журналистов, общественных и медийных фигур к согласию и примирению, словно евреи и литовцы, как несмышлёные детки в песочнице друг друга обидели. Евреи-то уж точно никого не обидели, не "обижаются" и не призывают к отмщению, но память заглушить невозможно, и она - только вопрос времени. Только оно лечит боль. Некоторые пишущие в СМИ высказывают мнение, что согласия и примирения не будет, провоцируя лишний раз уже неоднократно звучавшее: "Ну, да – евреям всё мало..." Говорить о примирении? Так ведь нет явной вражды! И не следует инспирировать её обвинительным толкованием роли евреев и их отношения к постигшей Литву трагедии. О согласии? Так, согласиться с некоторыми обвинительными нюансами, пойти на "дипломатические" уступки и возбуждать в себе стокгольмский синдром light? Неуместно, неумно и невозможно, хотя попытки такие имеются. Такое обернётся предательством по отношению к себе и теперь уже заслуженно вызовет упрёки подобные тем, когда "вы покорно и безропотно" шли на смерть. Стоит ли говорить, что кровавый погром евреев и продолжающиеся сегодня жидоненавистнические словесные баталии подло и немилосердно изображать как в 15min (Регина Статкувене долго ли думала?) навроде равного поединка гладиаторов, ставить знак равенства между жертвой и палачом. В свете таких заявлений и возникшего скандала вокруг Руты Ванагайте и её книги евреям пытаются подкинуть "директиву", и всё чаще раздаются голоса в еврейском сообществе, что "не следует нам евреям соваться в "литовские дела", мы здесь не у себя дома и должны знать "своё место". То есть грубо говоря: "Кыш под лавку и не тявкай!" Таким образом, нам хотят навязать добровольный отказ от гражданской позиции, нейтрализовать свободолюбивый еврейский дух и социальную активность. Сохранять в стране клановые "нашесть и вашесть" вместо гордого МЫ – литовцы. С другой стороны в раздувании скандала с Рутой Ванагайте проглядывают и попытки вовлечь еврейство в осуждение и топтание писательницы, и конформистские голоса таких "добровольцев" уже становятся слышны. Прошло много лет, рухнули империи, и возникли новые государства, и наша Литва освободилась от советской оккупации и стала равноправным членом Евросоюза. Сегодня в Литве мы все в потоке новых веяний и нового мышления. И надо признать и отметить, что в сегодняшней Литве уровень антисемитизма один из самых низких в мире. Нам всем пора в конце концов забыть неспровоцированный евреями литовско-еврейский конфликт, забыть как собственно конфликт, и оставить лишь зарубку в исторической памяти о неблаговидном эпизоде национального прошлого. Для этого не только президент Альгирдас Бразаускас, своим извинением навлекший "на свою голову" проклятия узколобых патриотов, не только члены литовского правительства, не только часть интеллектуальной элиты страны, но всё общество должно осознать и признать национальную вину за былое - за совершённые кровавые преступления. Тогда постепенно иссякнут непрекращающиеся поиски виновных и ниспровержения сомнительных героев. Вопрос на этом будет исчерпан
Читать далее: https://ru.delfi.lt/archive/print.php?id=76521189
Рута Ванагайте, автор книги "Наши": про убийц, праведников и евреев. Интервью
время публикации: 08:00
Эксклюзив NEWSru Israel
Рута Ванагайте
За последние месяцы литовский театральный критик, писатель, журналист Рута Ванагайте – автор вышедшей в прошлом году книги "Наши" ("Mūsiškiai") об участии литовцев в массовых убийствах евреев во время Холокоста, ставшей бестселлером, но вызвавшей крайне противоречивую и порой враждебную реакцию в Литве – несколько раз приезжала в Израиль и выступала перед израильтянами.
На этой неделе Рута Ванагайте ответила на вопросы журналиста NEWSru.co.il Павла Вигдорчика.
Тема Холокоста в Литве достаточно хорошо исследована историками, в частности Альфонсасом Эйдинтасом. Есть материалы послевоенных судебных процессов, есть произведения художественной литературы – достаточно вспомнить Григория Кановича. Почему именно ваша книга вызвала такой эффект?
Историки эту тему исследовали, но широкая публика всего этого не знала. Мы все закрывали на это глаза, всем это было удобно. Никто не заставлял смотреть страшной правде в лицо. И в моем образовании, и в образовании моих детей теме Холокоста уделялось в девятом-десятом классе по 45 минут. Говорили, что 200 тысяч убито, говорили о местных пособниках, а остальное время – про тех, кто спасал евреев. Не рассказывается об этом как о системе, о механизме уничтожения. Говорится о горстке выродков. Это то, что мы знали. Мой интерес начался с того, что двое моих родственников были вроде бы причастны. Они не стреляли, но когда я узнала, как это все происходило… Люди не стреляли, но они составляли списки, делали свою работу в самоуправлении, охраняли. Они были участниками Холокоста.
Но это не объясняет эффект вашей книги.
Правильный выбор оказался в том, что я начала писать с точки зрения человека, который ничего не знает. Я встала на один уровень со своим читателем, стала разбираться абсолютно с нуля – как стал бы человек с улицы. Второе – я написала шокирующую книгу. Все острые углы, все шокирующие факты – они в книге. Она получилась как детектив или книга ужасов, написанная простым человеком с улицы. Те же историки, они же не исследовали, какие сны были у убийц, какие стихотворения они писали, что делали с зубами, выдранными у жертв. Историки занимаются совсем другим – и их книги неинтересны. Хорошие, но неинтересные. А моя книга, как историки говорят, плохая, но интересная.
Книга пока не переведена на русский, поэтому я не смог ее прочитать. Откуда у вас информация, легшая в основу книги? О том, что люди видели во сне?
У меня были три источника. И для меня было принципиально, чтобы рассказы выживших в Холокосте евреев или цитаты из израильских или американских исследований не попали в мою книгу. Только то, что говорят литовцы. А источников было три. Первый – книги литовских историков. Второй – дела, которые находятся в особом архиве – их десятки тысяч. Литовские историки их исследовали и подсказывали мне, где найти интересные материалы, самые страшные убийства, самые скандальные материалы. Они вели меня за руку. А третий – мы вместе с господином Зуроффым, знаменитым охотником на нацистов, были в 40 местах в Литве и просто заходили в избы и спрашивали людей – и находили тех, кто это видел.
И люди просто начинали изливать вам душу – просто потому что нашли, кому рассказать?
Думаю, да. Им было трудно говорить, они не соглашались фотографироваться, не хотели, чтобы я записывала, не называли имен. Но все, что они видели, они рассказывали. Для многих из них это был первый раз, что они об этом рассказывали, может кто-то говорил об этом с родней. Но чтобы кто-то чужой пришел и начал расспрашивать – такого не было.
Центр исследования геноцида говорит, что не осталось живых свидетелей. А их полно. Убийц, наверное, действительно не осталось – ведь в 1941 году им было не меньше 18 лет. Но те, которым было шесть или восемь, они же видели. И люди помнят все до мельчайших деталей – даже какого цвета было небо, и как были одеты люди.
На ваш взгляд, что ощутили эти люди после того, как излили вам душу? То, что вы их растормошили, принесло им облегчение или пробудило старые кошмары?
Я их не тормошила. Просто видела человека на улице и спрашивала – часто даже не заходила в дом. "Что здесь происходило, видели ли вы? – Да, я видел". И они рассказывали, что видели или знают от родных. Некоторые плакали, но это не поменяло всю их жизнь.
А когда книга вышла, то многие молодые люди стали покупать своим дедушкам и бабушкам. И когда те прочитали эту книгу, они стали разговаривать со своими внуками. До этого они думали, что это происходило только у них. Это было такое кошмарное событие, что они, наверное, даже не хотели об этом говорить – слишком страшно.
А оказалось, что это происходило со всеми. Значит, об этом уже легче говорить. И это очень важно.
Мы говорим о Литве, которая несколько веков была для евреев родным домом. Вильнюс стал новым Иерусалимом. Как все это могло рухнуть за считанные дни?
Литва 20 лет была независимой. Потом была советская оккупация, и немцы пришли как избавители. У литовского правительства была надежда, очень глупая, наивная, детская надежда, что немцы, расправившись с советской властью, дадут Литве или независимость, или автономию. Все, что произошло с евреями в Литве, произошло ради независимой, свободной Литвы. Основным мотивом убийства других людей была любовь к своему народу, к своей стране.
Это было стечением очень многих несчастных обстоятельств за очень короткое время. Если мое правительство говорит мне, что евреи – это коммунисты, если нацистская пропаганда поддерживается моим правительством, которое хочет для моей страны самого лучшего, если созданы государственные и муниципальные структуры, если вся пирамида власти, в том числе полиция, привлечена к этому. А остальной народ, когда понял, что происходит, был в ужасе.
Какой процент литовцев принимал участие в Холокосте?
Сейчас это точно подсчитали. Если считать участниками и тех, кто составлял списки, и тех, кто охранял, и тех, кто убивал, – это примерно 18 тысяч человек.
И этого оказалось достаточно?
Если в этом участвует вся пирамида, вся гражданская администрация… В Литве же вообще почти не было немцев. Всем руководило литовское самоуправление и литовская полиция. В августе 1941 года 90% литовских евреев еще были живы. В ноябре их уже не стало. Это произошло примерно за три месяца. Каждый день убивали по 5-10 тысяч человек. И только после этого люди стали прятать евреев, стали спасать – когда поняли, что происходит. А сначала никто ничего не понял. И люди боялись. Так что не было каких-то протестов.
Современная официальная позиция балтийских государств такова: "Мы были оккупированы, у нас не было национальных правительств. В условиях оккупации часть наших народов встала на сторону зла"…
Не часть народа. "Горстка выродков". А ведь это действительно была часть народа, и не худшая часть. Начиная с отца Ландсбергиса, который был министром, и кончая моими родственниками, которые составляли списки советских активистов. А то, что советские активисты были евреями и через день их расстреляли – так это просто так совпало.
Муж моей тети работал начальником полиции в Паневежисе. Чем он занимался? Им сказали сверху, что нужно охранять, нужно делать… Он все это делал. А потом бежал и скрывался под чужим именем всю жизнь. И присылал мне джинсы. Или отец нашего другого президента, Адамкуса. Он был начальником транспортной полиции на железнодорожном вокзале Каунаса, куда приходили огромные составы с евреями. Из Чехословакии, Австрии, Франции. Он не знал?
Тот же Адамкус пришел в Понары, ко рвам, и сказал, что этим преступлениям нет прощения.
Нет прощения. Но когда его спросили, чем занимался его отец в транспортной полиции, Адамкус ответил: "Мы дома об этом не говорили". А может и говорили. Причастны-то все. Может, у кого в родне не было дяди… Но куда делось имущество евреев?
200 тысяч человек погибли. Осталось 50 тысяч домов. Вещи, тарелки, полотенца, матрасы. Куда это испарилось? Немцы это не взяли. В каждой семье есть какая-то антикварная вещь. И каждый должен спросить, откуда эта вещь? Ответа у него не будет, но сам этот вопрос сделает его лучшим человеком.
Эта трагедия была трагедией и литовского народа. Для меня стал настоящим открытием замечательный историк Кристоф Дикманн. Он сказал, что в Литве в принципе не было немецкой оккупации. Численность советской армии у нас была 150 тысяч человек. А когда пришли немцы, то они пошли за советской армией на восток, и в Литве на всем протяжении оккупации было 600-900 немцев. А литовская муниципальная инфраструктура – 20 тысяч человек. А второе, что он сказал: даже если человек не был антисемитом, взяв еврейскую вещь, он им становится.
Круговая порука?
Да. "Евреи заслужили. Они кровь пили и вообще…"
Вы поднимаете вопрос о банальности зла. Впервые о нем заговорила Хана Арендт. Продолжил эту тему Даниэль Гольдхаген. Как такое может быть: человек встает утром, собирается на работу, жена ему собирает с собой еду – и он с восьми утра до пяти вечера, с перерывом на обед, занимается окончательным решением еврейского вопроса?
Мы решили этот вопрос еще до того, как состоялась конференция в Ванзее. К началу 42-го года евреи уже были убиты.
Это происходило постепенно. Люди пришли в карательные батальоны, потому что правительство сказало им: будет независимая литовская армия. Это люди из бедноты. Не было работы, не было еды… Им сказали: "Будем бороться с советскими активистами". Хорошо! Сначала они, скажем, охраняют какие-то заводы, потом аэропорт, потом синагогу, где эти активисты собраны. Потом этих активистов надо куда-то вести. И когда они уже приходят к яме…
Знаете, что интересно? На всех допросах эти убийцы, эти ребята называли евреев не советскими гражданами и не евреями, а "обреченными". В их сознании уже не было другого выхода. Кто-то уже вынес этот приговор, все уже решено за них. Идут на расстрел отец с маленьким сыном, отец обнимает сына… "Мы же не звери какие-то, чтобы на глазах у отца сына убить". Убивали в первую очередь отца, а ребенок – он ничего не понимает . Даже в нечеловеческих условиях они старались остаться людьми. Как бы парадоксально это ни звучало.
Вы раз за разом говорите о литовском правительстве. Это идет вразрез с официальной версией, согласно которой Литва была оккупирована, и правительства у нее не было. Очевидно, это одна из главных причин того, что в Литве к вам сложное отношение.
Да. Ведь если мы говорим, что это делали немцы – это одно. А то, что это делало литовское правительство, чтобы угодить немцам, в надежде получить независимость, которую немцы никогда не обещали – нужно переписать всю историю. И наша история, история жертв, история героев, становится также и историей убийц. Историки говорят об этом на закрытых конференциях: пойти с Гитлером было роковой ошибкой литовского правительства. И пойти до такой степени, чтобы даже отправлять батальоны в Белоруссию убивать их евреев.
Но Литва оказалась между молотом и наковальней. Был ли другой выход?
Можно было выбрать нейтралитет. Все государственные структуры, существовавшие в независимой Литве, вернулись на работу. Без них до такой степени этого бы не было. У немцев не было ресурсов, не было людей – все они были на войне. Только местные знали, где копать ямы, только они могли составить списки. Только сотрудничество местных властей позволило немцам сделать то, что было сделано.
Во время советской оккупации тема Холокоста была табуирована. Процесс осмысления в Балтийских странах начался после обретения независимости. Создается ощущение, что мы находимся на переломном этапе – можно вспомнить и марш в Молетае, и тысячи свечей, зажженных у памятника свободы в Риге в годовщину расстрелов в Румбуле. Каким вам видится продолжение этого процесса?
Литва раскололась на две части. В принципе, есть две Литвы. Одна – моего возраста, скучающая по Советскому Союзу, по советским фильмам, по обеспеченности, по бесплатным санаториям… Это поколение, конечно, тоже любит Литву и очень патриотично. Но это недоученное поколение, получившее образование в советских университетах. Они чего-то знают, чему-то научились, но думают, что знают все. Так и мои подруги: "Ну что ты об этих евреях? Ну, убивали их, немцы убивали, литовцы убивали. Сколько можно об этом говорить?" Их это не интересует. Никто не хочет в это углубляться. Это и комплекс неполноценности, и антисемитизм.
Но молодое поколение гораздо более открыто миру. У них друзья в Америке, в других странах. Эти друзья иногда спрашивают о судьбе литовских евреев. Молодежь тоже любит Литву, но не собирается там жить. Им очень важно отмежеваться от старшего поколения с его деревенским мышлением. Воспитанного на антисемитизме и католической церкви. Новое поколение к этому иначе относится. Но оно тоже не будет в это дело так углубляться. Для них это как крестовые походы или первая мировая война – давняя история. Но для них это правда. Для старшего поколения – давно и неправда, а для младшего – давно и правда.
И что делать с этой правдой?
Когда к власти придет младшее поколение, когда умрет Ландсбергис и все его патриотические сотрудники, то оно возьмет то, что написали литовские историки. Это будет в учебниках, люди будут знать. Думаю, лет 10-20 еще.
Хотелось бы узнать, что вы почувствовали, когда на марш в Молетае пришли и Витаутас Ландсбергис, и Даля Грибаускайте…
Не пришла она!
Разве она не приехала в Молетай?
Она с народом не пойдет. Она пришла отдельно, сама.
Тем не менее, она приехала в Молетай. И командующий армией приехал. Что это – соединение двух Литв, о которых вы говорили?
Нет. Политики всегда делают то, что интересно электорату. Они почувствовали, что появляется критическая масса молодых людей, для которых это важно. Но в принципе – они пришли туда, возложили венок и все. Они же не сказали, что вся Литва участвовала – просто почтили память жертв. Все. А что дальше? Дальше ничего не произошло. Меня не пригласили ни в одну школу. В школьных библиотеках нет моей книги. Продолжения нет. Но оно будет. Как мои дети мне сказали: "Мама, эту книгу никто не будет читать. Может, через десять лет".
Каким тиражом ее издали, кстати?
Сначала напечатали 2.000 экземпляров, но это раскупили за два дня. А сейчас издали 19.000.
Для Литвы это огромный тираж.
В Литве бестселлер – это книга тиражом в 5.000 экземпляров. Так что люди читают. Читают, плачут. Государственной позиции это не меняет. Центр по исследованию геноцида не делает больше того, что делал. Но если книга издана тиражом 19.000, а каждую книгу читают четыре, пять, шесть человек…
Чем это объясняется?
Книга скандальная, о ней каждый имел свое мнение – даже не читая.
Этот скандал планировался изначально?
Ни в коем случае. Я очень многих людей расспросила: кто будет читать? Даже мои дети говорили, что им это не особенно интересно. Мои подруги и друзья тоже сказали: "Сколько можно о евреях? Это нас не интересует". Интересовались, платят ли мне евреи. И все. Да, если бы платили, издали бы большим тиражом.
На какие языки ее переводят? Я знаю, что готовится русский перевод, ивритский. Будет ли английский перевод?
Она переведена на английский, но только в компьютере. Сейчас она издается на иврите – выйдет зимой в издательстве "Едиот Ахронот". В Польше тоже издали – первыми. Хотели полякам показать, что литовцы были еще хуже.
Когда, по вашему мнению, тот процесс, что сейчас идет в Литве, начнется в России? Лидеры Литвы, Латвии, Украины становятся у рвов и говорят, что часть их народов встала на сторону зла. На территории России было уничтожено 400 тысяч евреев. Они были убиты в основном местными коллаборационистами. Когда мы увидим Путина у Змиевской балки?
Когда будет критическая масса народа, которая будет от него этого ждать. Как этого потребовало молодое поколение в Литве. Которое ездит, общается. Россия это все-таки более закрытая страна. Пока нет критической массы электората, этого не произойдет. Политики говорят то, что хотят от них слышать. Если никто не хочет этого слышать, этого не будет.
У меня есть очень популярные книги, которые читают женщины моего возраста. Мне говорили, что я потеряю свою аудиторию, дескать, те женщины, что это читают, ненавидят евреев и не простят этой книги. "Ну и ладно!" – сказала я.
Так и вышло?
Нет. Они просто ее не читают. На моих встречах с такими читателями организаторы меня просят "только не про Холокост". Но я им все равно немного рассказываю. Они плачут.
Ваша книга как бы "наложилась" на сложные отношения между Россией и Литвой. Вы сделали несколько заявлений о Путине, которые плохо восприняли в Литве. Почему вы решили заняться политикой?
Когда я решила написать эту книгу, то узнав, о чем она, руководители издательства сказали мне: "Ты что? Знаешь, какая сейчас геополитическая ситуация?" В Литве никто никогда не выходит на улицы, не устраивает демонстрации даже в случае самой серьезной коррупции, потому что сразу скажут: "Тебе Путин платит". И мне даже друзья сказали: "Сколько тебе Путин заплатил за это?" Потому что Путину выгодно, чтобы литовец назвал литовцев фашистами. Но я этого не буду говорить. Не хочу, чтобы русские использовали мою книгу в своих пропагандистских целях.
Хороший бы заголовок вышел: "Мне Путин не платит".
(Смеется) Да, мне говорят, что евреи платят и Путин платит. Никто!
И кто платит больше?
Все деньги в Швейцарии. Я даже не знаю, откуда они приходят.
По числу праведников народов мира по отношению к численности населения Литва занимает одно из лидирующих мест. "Яд Вашем" удостоил этого звания 891 жителя Литвы – страны, население которой тогда не превышало двух миллионов человек . Кто для вас в большей степени "наши" – те, кто убивал, те, кто спасал, те, кто был убит?
Я так не разделяю. Все люди, что жили в моей стране, – "наши". И убийцы, и праведники, и евреи. Мы очень хотим, чтобы наш народ был чистеньким: баскетболисты, актеры и праведники. А история наша очень простая: был князь Витаутас, который добрался до Черного моря, а после этого были партизаны, воевали с советской властью, и наконец вступили в NATO. Вот это вся наша история. А она не вся такая. Не вся.
Беседовал Павел Вигдорчик.
Фото: Василий Юрьев. Фотографии сделаны 3 мая 2017 года, во время выступления Руты Ванагайте в тель-авивском книжном магазине "Бабель".
У британцев, гордящихся отцом или дедом, воевавшими во Второй мировой войне, гордящихся поражением, нанесенным союзниками Гитлеру, и отважной обороной свободы, предпринятой Великобританией, когда у Европы подкосились колени и она сдалась, сегодня есть обильные поводы для беспокойства. Беспокойства и разочарования по поводу того, что одна из крупнейших политических партий этой страны вступила в скоропалительный альянс с новыми ультраправыми партиями Восточной Европы.
Одним из приоритетов восточных ультраправых, несмотря на текущие экономические проблемы, является стремление смешать с грязью триумф союзников и переписать историю войны, подогнав ее под лекала местного ультранационализма. В голове не укладывается, что люди, возглавляющие партию Черчилля и Тэтчер, были настолько одурачены, чтобы объединиться с ультраправыми Европейскими консерваторами и реформистами (ECR), руководимыми скандальным членом Европейского парламента от Польши Михалем Камински (Michal Kaminski). Если консерваторы Кэмерона хотят получить ваши голоса, они должны продемонстрировать минимальное мужество, необходимое для того, чтобы быстро выйти из коалиции ECR, и пробормотать слова, которые так сложно даются любому политику: «Мы допустили ошибку, мы понимаем это, и сегодня мы устраняем ее и улаживаем дела».
Дело не только в коалиции ECR и двусмысленных утверждениях Каминского по поводу погрома в Едвабне, или о латвийских и эстонских партнерах консерваторов по ECR, горделиво одобряющих прославление войск СС. (Давайте не будем забывать о том, что именно республиканец и госсекретарь США Колин Пауэл однажды заявил им, что подобное поведение должно быть прекращено, если они хотят присоединиться к НАТО и ЕС; конечно, как только членство было получено, ностальгия по нацистам незамедлительно вернулась.) Речь также идет о проводящейся кампании по переписыванию истории Второй мировой войны, в рамках которой смягчаются оценки нацизма, звучат настойчивые призывы ко всей Европе приравнять преступления коммунизма к нацизму, а военные усилия союзников поливаются грязью, так как они не сделали ничего, кроме как заменили одну тиранию на другую, «равную» ей.
Будьте уверены, народы Восточной Европы ужасно страдали под властью коммунистов в десятилетия, последовавшие за войной, в то время как мы, жители Запада, наслаждались свободой и процветанием. Совершенно правильно, что сегодня они призывают к тщательному расследованию преступлений, совершенных коммунистическими режимами. Но требовать, чтобы весь Евросоюз объявил нацизм и коммунизм «равными» - это нечто совсем другое.
Возможно, следует пожить в Восточной Европе, чтобы оценить все нюансы. Хотелось бы подчеркнуть, что все это не связано с прекрасными, терпимыми, приветливыми и трудолюбивыми людьми, населяющими регион, среди которых я живу уже более десяти лет в столице Литвы Вильнюсе. Речь идет о злоупотреблениях среди властных элит, в правительстве, научных кругах, СМИ, судебной власти и так далее, чьи действия часто оказываются непонятны даже для местных жителей, и уж совсем непостижимы для ничего не подозревающих иностранцев.
Новые ультранационалисты – не скинхеды и не бандиты. Совсем наоборот – эти элиты учтивы, сладкоречивы, обаятельны и хорошо образованны, особенно в том, что касается истории. Но их интерес к истории не связан со стремлением к гражданскому диалогу по поводу конкурирующих идей, а с настойчивым желанием создать единую, унифицированную историю, которую они отправляют на экспорт.
В 2009 году литовский парламент всерьез обсуждал возможность двух- или трехлетнего тюремного заключения для людей, не согласных с моделью Второй мировой войны под названием «двойной геноцид», или тех, кто подвергает сомнению утверждения о том, что советское правление являлось «геноцидом». Даже если это никогда не будет закреплено законом, само по себе обсуждение запугало граждан, которые более не могут свободно высказывать свое мнение в этой части Европейского Союза.
Но какова же ультранационалистическая версия истории?
В случае прибалтийских стран, находящихся на дальнем востоке Европейского Союза (Литва, Латвия и Эстония), наблюдается нежелание признаться хоть в какой-то причастности к Холокосту. В процентном отношении, жертвы среди еврейского населения этих страны были крупнейшими в Европе (более 90% еврейского населения этих стран погибли в ходе войны). Дальше на запад, коллаборационизм означал доносы в гестапо или доставку соседей на вокзал, на депортацию. В этих же странах коллаборационизм означал нечто совсем другое. Тысячи рьяных местных добровольцев проводили большинство расстрелов еврейских граждан, чьи останки по-прежнему разбросаны по сотням смертоносных ям. В Литве и Латвии кровавая бойня началась еще до прихода нацистов. Конечно, мы признаем существование исключений и чествуем вдохновляющее мужество тех граждан стран Балтии, кто рисковал своей жизнью и жизнью своих семей ради спасения соседа-еврея.
После развала Советского Союза и появления в регионе демократических государств, отдельные граждане из каждой страны предприняли энергичные усилия по раскрытию правды. Были основаны несколько замечательных НПО. Но ближе к концу тысячелетия три прибалтийских правительства вступили в сговор с целью создать финансируемые государством комиссии для изучения «в качестве единой темы» наследия нацизма и коммунизма. Эти комиссии получили неофициальное название «красно-коричневых». Самым нашумевшим из этих органов стала Международная комиссия по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов в Литве. В название расследования уже встроены заранее предрешенные выводы: первое, желаемая равнозначность нацистских и советских преступлений, и второе, ограничение на рассмотрение преступлений «оккупационных режимов», что оставляет мало места для расследований геноцида, совершенного местными силами, временами еще до начала оккупации. Комиссия уютно устроилась в офисе премьер-министра Литвы, превращая историю в пиар-отдел правительства.
Чтобы «исправить» неисправимую историю Холокоста в регионе, в игре используется множество ухищрений. Само определение «геноцида» было расширено местными законодательными собраниями, чтобы включить в себя несправедливую депортацию, заключение в тюрьму или попытки избавить общество от определенного класса. Таким образом коммунистический гнет «законодательно» определяется в ту же категорию, что и нацизм.
Финансируемый государством Музей геноцида, расположенный на главном бульваре Вильнюса, даже не упоминает слово «Холокост»; речь идет только о советских преступлениях, а сам музей щеголяет антисемитскими выставками. В обществе любят повторять рассказы о том, что Советы и их еврейские сторонники были первыми, кто совершил геноцид в 1940-м году (когда прибалтийские государства были незаконно включены в состав СССР, спустя менее чем год после заключения пакта Молотова-Риббентропа), и что за этим последовала обратная и равная реакция, когда в 1941 году немецкие захватчики и прибалтийцы начали свой геноцид еврейского населения.
Согласно этой истории, всё равно и все равны. Осталось только продать эту новую версию истории наивным жителям Запада, чьи мысли сейчас заняты совсем другим.
Но здесь, в Литве, процесс зашел еще дальше. Государственные обвинители, подстрекаемые антисемитскими СМИ, начали «расследования военных преступлений», направленные против людей, переживших Холокост. Эти люди живы сегодня лишь потому, что смогли покинуть гетто и избежать ожидавшей их смерти, а их «преступление» заключается в том, что они примкнули к антифашистским партизанским отрядам, действовавшим в лесах и поддерживаемым Советским Союзом (к сожалению, в этих местах не было американских или британских сил).
Один из обвиняемых, доктор Ицхак Арад (родившийся в 1926 году), кроткий ученый, ставший директором-основателем иерусалимского музея Холокоста Яд-Вашем, был обманом завлечен в литовскую красно-коричневую комиссию (чтобы придать ей легитимности), а затем абсурдно обвинен в преступлениях. Затем, в мае 2008 года, на низшей точке современной литовской истории, вооруженные полицейские начали преследование двух невероятно мужественных женщин-ветеранов: Фани Йохлес Брантовски (рожденную в 1922 году), библиотекаря вильнюсского Института идиша, и Рахель Марголис (рожденную в 1921 году), биолога и историка Холокоста. Сторонники индустрии «двойного геноцида» особенно ненавидят Марголис, потому что она обнаружила, расшифровала и опубликовала давно потерянный дневник поляка-христианина Казимира Саковича (Kazimierz Sakowicz). Сакович, ставший свидетелем десятков тысяч убийств в вильнюсском районе Панериаи, достоверно зафиксировал, что большинство рьяных убийц были местными жителями. Марголис, которая сегодня живет в Израиле, не может вернуться в свой родной город в Литве из-за страха судебного преследования.
Почему обвинители, до сих пор не выдвинувшие ни одного обвинения, преследуют жертв, а не виновников? На самом деле, речь идет о клевете и манипуляции историей, а не о наказании. Когда дело доходит до виновников, у государства нет ни желания, ни энергии. Как написал директор израильского офиса Центра Визенталя доктор Эфраим Зурофф:
С тех пор, как они получили независимость в 1991 году, прибалтийские государства продемонстрировали ужасающую неспособность наказать местных нацистских преступников. Ни один человек не был наказан за свои преступления.
Но что еще хуже, прибалтийские государства демонстрируют необузданную дерзость и работают в тесном сотрудничестве с ультраправыми партиями в других «новых европейских государствах» (среди которых выделяются Польша и Чехия) – вместе они нашли в Европейском парламенте «полезных идиотов», помогающих распространять их убежденность в том, что нацисты, по сути, были освободителями их стран от коммунистического ига.
На сегодняшний день величайшим успехом восточноевропейской клики является Пражская декларация, подписанная в июне 2008 года и требующая, чтобы весь Европейский Союз признал коммунизм и фашизм «единым наследием», и заявляющая, что «все европейские умы» думают именно так. Утилитарные требования этой декларации включают в себя новый Нюрнбергский трибунал для суда над коммунистическими преступниками и – хотя в это невозможно поверить – требование «полного пересмотра европейских учебников по истории» для отражения ревизионистской истории.
Одну из причин, по которой все это прошло без критической проверки, можно обнаружить в списке подписантов Пражской декларации. Среди них можно найти немало знаковых фигур антисоветского сопротивления, смело выступивших за независимость своих стран в момент развала СССР, а затем и помогших создать в этих государствах демократическое правление. Героическая роль, сыгранная Вацлавом Гавелом и Витаутасом Ландсбергисом в возрождении их стран, остается неизменной. Однако это не означает что сегодня, спустя два десятилетия, мы должны бояться выразить с ними несогласие, когда они, следуя за общей политической тенденцией в регионе, сворачивают вправо или невольно оказывают поддержку ультранационалистам.
Эти важнейшие вопросы европейской истории 20-го века и текущие проблемы, с которыми они тесно связаны в Восточной Европе – расизм 21-го века, антисемитизм и гомофобия – не должны стать в Великобритании политическим вопросом. Именно храбрый член Европейского парламента от партии консерваторов Эдвард Макмиллан-Скотт (Edward McMillan-Scott) бросил вызов восточноевропейским наследникам фашистского мышления и победил Каминского в борьбе за кресло вице-президента Европейского парламента. Но вместо того, чтобы получить полагающуюся ему медаль, он был исключен из Консервативной партии.
Да и партия лейбористов не оказалась полностью неуязвима для этого прибалтийского вируса. Прошлым летом, на парламентской ассамблее ОБСЕ, ультраправые из Восточной Европы умудрились втиснуть две фразы в Вильнюсскую декларацию от 3 июля 2009 года. Первая была утверждением о «двух основных тоталитарных режимах, нацизме и сталинизме, осуществлявших геноцид». Второй фразой стало ставшее уже привычным требованием, чтобы все члены организации ввели обязательный «Общеевропейский день памяти жертв сталинизма и нацизма». Делегация британского правительства вместе с другими западными членами ОБСЕ согласилась и проголосовала за резолюцию. В бесконечной карусели евроболтовни, кампания «красное-равно-коричневому» потихоньку проталкивается в «Стокгольмскую программу» 2010-2014 годов.
Сегодня для основных политических партий Британии существует реальная необходимость отказаться от восточных ультраправых, признать эти ошибки, потопить Пражскую декларацию и двигаться вперед. Пороча военные усилия союзников против Гитлера, жители восточных стран не только обеляют свою собственную историю Холокоста. Все это движение «красное-равно-коричневому», распространяющееся во Восточной Европе, потворствует низменным инстинктам, которые могут оказаться политически полезными в тяжелые времена. Это движение нашло удобный способ клеймить не только «русских» (что часто является общим термином для русскоговорящих людей многих национальностей, включая цыган), но и современную Россию. У этих стран есть всяческое право бояться Россию, и они заслуживают решительной западной поддержки своей безопасности и независимости. Однако это легитимное беспокойство не должно быть скомпрометировано попытками исторических фальсификаций и торговлей современными расизмом и антисемитизмом.
Каждое государство может проповедовать, что ему нравится, внутри своих границ. Но неподобающий ревизионизм, продвигаемый некоторыми восточноевропейскими государствами, не должен быть допущен на Запад через задние двери в Брюсселе и Страсбурге.
Пришло время сказать нет.
Понары: Дневник Саковича и остальное.
1. Вступление: ПОНАРЫ. Панеряй.
Дневник Казимира Саковича 1941 - 1943 -
Панеряйский Дневник -
история важного документа Холокоста.
2. ПОНАРЫ "Место резни людей" Професор Петр Нивинский.
Гданьский Университет Политологии.
3. ПОНАРЫ. Дневник Казимира Саковича 1941 - 1943
4. Акт о злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими
захватчиками в местности Понары, вблизи гор. Вильнюса
5. ПОНАРЫ - «БАЗА» Юзеф Мацкевич
Статья из римского журнала "Ожел бялы" ("Белый орел")
1945 год No35 (170)
6. Понары (Рассказ инженера Ю. Фарбера)
1.
Рукопись в бутылках.
Как гибнущие моряки посылающие письма в бутылках, в 1943
году польский журналист Казимир Сакович - свидетель и очевидец
расстрелов в Понарах (Панеряй) оставил нам послание, закопав около
своего дома несколько бутылок с дневником от 11 июля 1941 до
6 октября 1943 года. Часть записей видимо утеряна, но оставшиеся
представляют собой важнейший исторический документ.
Сам Казимир Сакович тоже погиб в 1944 г. убитый полицаем.
Рахель Марголис, обнаружила, расшифровала и опубликовала
давно потерянный дневник Казимира Саковича
(Kazimierz Sakowicz)
Сперва дневник издали в Польше:
K. Sakowicz,
Dziennik pisany w Ponarach od 11 lipca 1941 r. do 6 listopada
1943 r.
, Bydgoszcz, 1999
затем на иврите в 2002
קאז'ימיר סאקוביץ', וילנה – פונאר: אדמה ללא אלוהים יוילנה - פונר, אדמה ללא אלוהים 835 ימי רצח-עם בתיעוד העיתונאי הפולני א' סאקוביץ' תירגם מפולנית והביא לדפוס דב ברגמן
Затем в Германии на немецком:
Die geheimen Notizen des K. Sakowicz: Dokumente zur Judenvernichtung
in Ponary 1941 - 1943 Dezember 2003 von Rachel Margolis (Autor), Jim G. Tobias (Autor)
И на английском:
Ponary diary, 1941-1943 : a bystander's account of a mass murder
/ Kazimierz Sakowicz ; edited by Yitzhak Arad
Other Authors/Editors:
Arad, Yitzhak,
Published:
New Haven : Yale University Press, c2005
В 2012 году в Литве на литовском:
Kazimierz Sakowicz
1941–
1943 m.
Panerių
dienoraštis
Lietuvos gyventojų
genocido ir rezistencijos
tyrimo centras
2012
vilnius.
Я долго искал русский перевод и пришлось сделать самому.
1 мая 2017 года.
Посвящаю свой перевод всем погибшим в Холокосте.
Лев Шкловский.
2.
ПОНАРЫ
"Место резни людей"
мой перевод на русский язык.
Професор Петр Нивинский.
Гданьский Университет Политологии.
prof. UG dr hab. Piotr Niwiński
Uniwersytet Gdański
Instytut Politologii
Ponary
miejsce „ludzkiej
rzeźni”
Сейчас Понары - Панеряй жилой микрорайон Вильнюса. В первой половине двадцатого века он был пригородом Вильнюса, а городские жителям - отдаленным, тихим место для летнего отдыха. Панеряйские холмы были покрыты сосновым лесом, пересекались железнодорожной линией и шоссе, ведущим из Вильнюса в Гродно. Рельеф, близость железной дороги (около 300 метров от ж/д станции Вильнюс - Панеряй), шоссе и несколько деревянных зданий, в основном для отдыха, привлекло
Советское правительство, захватившее Вильнюсский край, выбрать это место для строительства емкостей для хранения топлива для подачи топлива для нужд в основном Советской Армии.
Строительные работы начались в начале 1941 года. Это были огромные ямы: вырыли их семь,
сверху ширина от 27 до 39 метров, в нижней части - 8 м. глубина - более 5 метров. Среди карьеров
были канавы для труб, связывающих резервуары в стадии строительства. Котлованы планировалось
выложить битым камнем и оббить жестью, которая служит в качестве внутренней стенки резервуара.
До июня 1941 завершить успели только два хранилища. Вся база площадью более 5 квадратных километров
была окружена в четыре метра высотой металлической сетью с колючей проволокой.
Когда немцы оккупировали Виленский край, новая власть выбрало это место для массовых убийств.
Победил прагматизм. Котлована годилась под массовые захоронения. Вдали от мест скоплений людей,
в окружении леса, гарантована незаметность - выстрелы заглушались лесом.
По близлежащей железной дороге и шоссе, без проблем можно было привозить людей.
Скорее всего, вдоль забора были минные поля, это было видно из надписей на заборе. Территорию
защищали охранники, которые применяли оружие против всх приближавшихся к огороженной зоне.
1941. 4 июля.
Немецкий оперотряд - Einsatzkommando 3A - под руководством
Оберштурмфюрера SS Эриха Вольфа выполнил первые расстрелы. Отряд принадлежал к оперативным командам
(Einsatzgruppe) созданным для того, чтобы, " очистить тыл фронта от вредных элементов - коммунистов и евреев ".
По сохранившихся данным за первые две недели оккупации Einsatzkommano в Вильнюсе убила около 5 тысяч евреев и точно неустановленное число советских военнопленных.
Вскоре после того, как отряд двинулся фронт, чтобы иметь возможность продолжать свою зверскую деятельность.
Почти сразу же он был создан новый спецотряд для массовых казней, немцы назвали его "Sonderkommando der Sipo und SD."
Его организатором и начальником был назначен немец Мартин Вайс, офицер SD (служба безопасности)
Первыми завербованными членами отряда стали мужчины организации «Союз литовских стрелков», также известные как шаулисы "стрелки", которое в то время массово регистрировались на службу в литовской полиции. Их командиром стал Юозас Шидлаускас позже - Балис Норвайша - оба бывшие офицеры литовской армии. В конце 1943 года руководство принял бывший сержант литовской армии Йонас Тумас. Все это время они были подчинены немецким командам.
1941. Июль. Тогда в отряде было только пятьдесят добровольцев, но вскоре в его рядах было уже несколько сотен солдат и офицеров. Большинство из них были литовские добровольцы, но временно участвовали трое поляков и несколько русских.
Команды отдавались на литовском языке. Отряд был названы "Особым Бюро" (полное имя
- немецкая полиция безопасности и СД особое бюро). Со временем польское общество членов отряда уничижительно называли «Панеряйские стрелки».
В течение первого времени члены отряда носили литовскую военную форму: серые брюки, кожаные ботинки, военные зеленые рубашки, зеленые пальто и кепки. Члены отряда, также носили знак довоенной литовской армии "Витис". В 1942 г. введена новая зеленый униформа с коричневой
рубашкой и круглыми шапками с изображением черепа.
За выполняемую службу солдаты и офицеры получали разныую оплату, как правило, небольшую.
По этой причине поощрялась торговля вещами убитых. В то же время выдавался допаек: водка и сигареты. Отряд был вооружен немецким и советским трофейным оружием.
Официально они должны были охранять гетто в Вильнюсе, некоторые здания полиции в Вильнюсе и (Место Бойни) Понары. Но главная цель существования отряда были расстрелы (экзекуции).
Со временем, из-за отсутствия опыта казней система исполнения изменялась. Первоначально приговорённые к смерти большими группами привозились автомобилями или железнодорожным транспортом. Они ставились к вырытой яме и расстреливались из пулеметов. Однако, таким образом,
не все люди сразу же убивались, кроме того, использовалось слишком много боеприпасов. На этом этапе казней происходило, то что раненые люди вылезли из ямы смерти.
Через несколько недель метод убийства был изменен. К месту расстрела пригонялись группы из десяти человек. Они снимали верхнюю одежду их расстреливали и сталкивали в яму, палачи, которых также было десять. Большие дети стояли рядом с взрослыми, младших держали матери.
Во втором случае один палач расстреливал мать, второй ребенка.
Иногда, в целях экономии боеприпасов, маленькие дети бросались в яму живыми.
Осужденные к смертной казни убивались одним выстрелом из коротко или длинноствольного оружия.
Чтобы выстрелы были точными, исполнители были обучены. Один
из свидетелей преступлений, Станислав Хомчевский писал: «Перед расстрелом офицер показывал схему, которая изображала человеческое тело и отмечала наиболее важные человеческие жизненные органы, например, место, в которое солдаты должны были целиться, выполняя расстрел. В соответствии
с ранее выданными инструкциями, после залпа выстрелов офицер подбегал к жертвам и проверить точность выстрелов».
Если кто-то показывал признаки жизни, его приканчивал стрелок, который ранее в него целился.
Слои трупов посыпались кальцием, фосфором и покрывались слоем почвы. Глубокие ямы засыпались только после нескольких расстрелов. Опасаясь вспышки эпидемий немецкие
власти время от времени приказывали ямы дополнительно покрывать кальцем и засыпать новым слоем земли.Для того, чтобы максимально использовать глубину ямы начали строить трапы, ведущие к середине ямы.
Осужденые должны были идти к назначенному месту трапа и там убивались. Таким образом, тела равномерно заполняли не только края, но середину ямы. Остальные ждали смерти в длинной очереди. Для обеспечения порядка были использованы резиновые палки, которыми били осужденных, ждущих казни. В целях предотвращения ударов и защиты себя в этот момент, они даже не успевали подумать, о побеге. Жертвы также травились собаками.
Один из анонимных свидетелей свидетельствовал польскому подполью «Пытая людей немцы и шаулисы - "стрелки" пустилина них собак, мучали людей, потому что они не могли защитить
себя - их руки были связаны за спиной. Собаки рвали их тела. И их (палачей) смех звучал как пулеметное эхо.
В то время грабежи укоренялись: вещи осужденных, которые позже продавали панеряйские "стрелки". Приведеная к яме смерти группа людей должна была раздеться. Они вырывали золотые зубы, зубные коронки. Найденные деньги, золото и другие ценности палачи формально обязаны были сдать немцам,
и эти вещи должны были прибыть в германский рейх. Но это они выполняли неохотно и небрежно. Они были убеждены в том, что за добросовестную, непрерывную службу драгоценности
жертв принадлежат им.
Они даже высказывали эту свою позицию в петиции к правительству Германии.
Некоторые из этих жестоких палачей образом накопили богатство и в конце войны это помогло бежать в Германию или скрыться в Литве.
Панеряйские "стрелки" часто жаловались на "тяжелые" условия труда. Частые казни осуществляющиеся в
плохих погодных условиях, сравнимые с тяжелым физическим трудом и умственная нагрузка иногда приводили к желанию уйти из службы. Однако, это было не так легко уйти от ужасного расстрельного отряда, солдаты иногда прибегали ко всем видам членовредительства. Тем не менее, это был лишь единичные случаи.
Для того, чтобы по меньшей мере частично предотвратить дальнейшую умственную деградацию, на казни выдавался алкоголь. Водка переливалась из бутылок в огромный котел, из которого каждый солдат мог пить сколько угодно. Таким образом, подавлялась чувствительность, вызвалась жестокость и
готовность к действию.
Расстрелы выполняли все члены отряда, назначаемые офицером в условиях фиксированного графика
с охраной, осуществляемой солдатами. До сих пор осталась только часть документов. Большинство из них были уничтожены. Дополнительную информацию, мы получали от свидетелей, видевших событие, впечатление, но их не так много. Пойманные палачи в своих показаняих,как правило, умаляют трагедию тех событий, а тех,которые спаслись остается мало. Поэтому особое внимание
следует уделять их рассказам и впечатлениям.
О том, что случилось в Понаряйской резне, больше всего узнаем из записок недалеко в то время жившего журналиста Казимежа Саковича, найденных после войны в бутылках, которые он закопал в саду возле веранды своего дома. Он описывает события с 11 июля 1941 года.до 4 ноября 1943 года. .,
которые он наблюдал из окна чердака своего дома . Среди многих других фактов, которые он описывает, как убивали представителей польской интеллигенции: "Ну, получается,что они стреляли польские адвокатов и врачей! В то же время, они расстреливали по двое, им сказали раздеться. Они держались твердо, не плакали, ничего не просили, просто попрощались друг с другом и перекрестившись - выходили." - писал Сакович (Sakowicz), который также не дождался конца войны.
За нескольких дней до освобождения Вильнюса, его убил литовский полицай.
3.
Как гибнущие моряки посылающие письма в бутылках, в 1943
году польский журналист Казимир Сакович - свидетель и очевидец
расстрелов в Понарах (Панеряй) оставил нам послание, закопав около
своего дома несколько бутылок с дневником от 11 июля 1941 до
6 октября 1943 года. Часть записей видимо утеряна, но оставшиеся
представляют собой важнейший исторический документ.
Рахель Марголис, обнаружила, расшифровала и опубликовала
давно потерянный дневник Казимира Саковича
K. Sakowicz,
Dziennik pisany w Ponarach od 11 lipca 1941 r. do 6 listopada
1943 r.
, Bydgoszcz, 1999
Я долго искал русский перевод и пришлось сделать самому.
1 мая 2017 года. Перевод дневника Казимира Саковича:
Панеряйский дневник 1941 - 1943
1941
11 июля 1941 г., Погода очень хорошая, тепло, плывут белые облака.
Сегодня были слышны выстрелы, вероятно, тренируются в стрельбе
в лесном лагере. Около четырех часов дня последние выстрелы,
залпы и уже не одиночные выстрелы, около двух часов.
12 июля, я уже узнал на Гродненском шоссе, что это были расстрелы
евреев. Около 3 часов они привели к большому лесу партию евреев.
В них стреляли. Это был первый день расстрелов. Тяжелое давящее
чувство. Стрельба прекратилась после 8 часов вечера, но долго ещё
слышались не залпы, а одиночные выстрелы. Евреев было более 200
человек.
На гродненском шоссе установили литовский военный пост. Проверяли
проезжающих.
На другой день 12 июля в субботу уже знали в точности, что произошло:
Около 3 часов после обеда в лес пригнали большую группу евреев - 300
человек.
Большинство интеллигентного вида, хорошо одетые и с чемоданами, это
были хорошо известные своей экономической деятельностью люди.
Через час раздались звуки выстрелов. Расстреляли построив по 10
человек.
Раздели пальто, сняли шапки и ботинки (но не снимали брюк!)
Расстрелы продолжались в последующие дни: 13, 15, 16, 17, 19 июля
( в субботу)
Расстреливали молодые "стрелки" 17 - 25 лет.
В доме Юхневича (сосед автора) основали военный пост, охраняющий
территорию.
На пост приходит группа евреев (5 человек) за лопатами. Выясняется,
что им придется закопать расстреляных вчера.
Так продолжалось всю неделю. Потом этот пост в доме
Юхневича ликвидировали. Только "стрелки" стреляли и охраняли.
На гродненском шоссе пост задержал евреев возвращающихся из
Друскининкай в город и загнали в группу направлявшуюся "на работы"
Также в группу были включены два молодых еврея, напрявлявшихся в
Вильнюс вместе с еврейкой.
Другие три дня 20, 21, 22 июля тихо.
VII.11
Автомобиль NV-370 с двумя веселыми "дамами" литовками и каким то
"господином" который отправился на экскурсию, желая посмотреть
как расстреливают. После убийств вернулись обратно. Я не видел
печаль в их лицах.
Однажды в июле, чтобы утомить еврейскую группу, в поле около
Науякемиса их заставили делать зарядку.
От VII.14
Раздевают до нижнего белья, широко торгуют одеждой её возами
привозят из Гуреляй у переезда (у гродненского шоссе)
На гумно - центр одежды, из которого, наконец, заправленную в мешки
одежду увозят.
Идет интенсивная торговля. Покупают одежду за 100 рублей, и находят
в ней зашитые 500 рублей! "Стрелки" с полными рюкзаками набитыми
часами, деньгами, и так далее. Обширная торговля за бутылку (3/4 л)
водки (Скайдрёи) продают одежду и так далее.
По пути еврейки задаются вопросом: «Где тут работа?»
От VII.23 расстрелы до конца месяца, за исключением того, в воскресенье,
VII.27.
Всего июль ежедневно в течение 17 дней каждый день были расстреляны
около 250-300 людей, то есть в среднем - по 275 человек (4675 человек: все
мужчины
и только одна "добавленая женщина). Кроме того, почти каждый день
привозили автомобилями по несколько или десятки людей, вероятно,
коммунистических тузов.
Вообще в июле были расстреляно около 5 000 людей. Оставалось только
стаи ворон но выстрелы и их отпугнули.
Свирепствует Пятрас Казюкас, воспитанник литовского приюта
священника Беляускаса. Казюкас - вор ограбил типографию "Руха"
в Пабраде и.т.п.
VII.23
Прекрасный день. Пригнано около 500 людей. Стреляли до темноты,
слышались крики: " Я - не коммунист!", " Что делаете?" Согнанные
начали бежать, выстрелы слышались по всему лесу целую ночь и утром.
Ловили, били и стреляли. Полно интеллигентов. Несколько человек
прорвалось до Йогелон, их догнали и расстреляли, но кажется
нескольким удалось убежать по гродненскому шоссе.
Август
Расстреливали 1 и 2 группами более чем из 300 человек.
Кейзикас поселился у Верешко.
Одежду носят после 9 часов вечера, когда никто не видит,
потому что запрещено ходить.
Проходят рядом с нами. У одного спросил чтобы продал картошку
из мешка за плечами, он ничего не ответив пошел к Верешко.
Кейзикас в Панеряй шантажирует евреев - семьи Понаса и Шапиро,
Понаса ограбил, взял радио и как слышал, много других вещей.
Самовольно делает обыски - "ищет оружие", а а выносит одежду и.т.п.
Немцам 300 евреев - это 300 врагов человечества, литовцам 300 пар
обуви, брюк и.т.д.
В августе расстреливали 1, 2, 6, 8, 11, 16, 19, 22, 23, 24, 26
всего за 10 дней расстреляли 2000 человек.
В последнюю неделю то есть VIII.27–29, "стрелки" говорили, что на
следующей неделе за день будет столько расстреляных, сколько за
весь август. Так и случилось.
С VIII.3 до 5 .
(Включительно) не расстреливали.
6 августа
Около 300 людей все с узлами, несколько повозок с чемоданами
позади. Шли через Понары "на работу".
VIII.7
Не расстреливали.
.
VIII.8
Расстреляно около 200 человек. Расстреливали только после обеда.
По дороге их били палками. Давид Каселис говорил: " Были в пути,
работали".
VIII.9 и 10
Не расстреливали.
VIII.11
Первый день расстреливали с утра около 8 часов (потому что какая
"работа" ночью.
Дочь З. Белостоцкого с улицы Францисканцев говорила: " Их взяли в
субботу
VIII.9,
а позже в понедельник в Понары"
Дочь имела справку, но было уже поздно, потому, что их расстреляли
в 9-11 часов утра,
но это выяснилось только в 3 часа, после обеда.
С VIII.12 до 15 .
(Включительно) Не расстреливали.
VIII.16
В группе около 200 людей, шла еврейка одедая в темно синее платье с
белыми пятнами, соеднего возраста, усталая,это была первая
женщина в группе из Вильнюса, также немало детей, которым
было по 12-15 лет и стариков, которых пришлось нести, так как
не было колясок. Коляски были только несколько дней, потом
в такие игры не играли.
VIII.17 и 18
Не расстреливали.
VIII.19
Было уже две женщины. Одна молодая светловолосая,
интеллигентной внешности. Всего около 100 человек. много
молодежи. Караима взяли на улице. Он уже был в яме, когда
немец участвовавший в экзекуции с самого начала и к которому
он обратился, говоря, что он не еврей, его отпустил. Выпил воды
у Рудзинских и пошагал в Вильнюс. Живет вроде на улице Киевской.
Стреляли людей группами в спину или из пулемета, во время дождя
или в позднее время( иногда закидывали гранатами)
Один человек в нижнем белье убежал до Дегсняй. Его догнали
и застрелили. Дети пасли коров, а он бежал в их сторону, так они
разбежались во все стороны. Несколько метров в рожь, которая
уже была подросшая.
Обычно расстреливали по десять человек, глаза завязывали только
этого пожелавшим. Другая группа видела ранее убитых, которых не
всех закопали. Нет! Идут по трупам будущие мертвецы.
Выяснилось, что VIII.22 один еврей на площадке ударил немца
бутылкой в затылок, немец упал и его увезли.
Это случилось, когда немец у осужденого на смерть взял драгоценности.
С VIII.22
немцы забирают драгоценности, а литовцам оставляют одежду
и прочее.
VIII.22
После разрушительных сильных ветров и обильных облаков снова
установилась хорошая
погода (это была пятница). Автобус "Арбона "
№ 5401 в 4-х часа после обеда возвращается в Вильнюс
примерно через час возле дома, где я полол гречку,
прошел Казюкас он шел домой, из за связанного покрывала
за его спиной была видна одежда. Он шел спокойно, уже ничего
не стыдясь. Вместе с ним шел какой то литовец.
VIII.22, 11,30. до полудня
Ветренно, полол с женой гречиху. Вдруг мы видим, как Kазюкaс
бежит по дорожке к гродненскому шоссе.
Я говорю жене, что, вероятно, снова гонят евреев, потому что Kазюкас
спешит на «работу» (одетый в какой-то новый
костюм). Я последовал за ним, вижу - по шоссе ведут более 100 человек,
в том числе 7 евреек, одна из них очень красивая, очень молодая.
Через 20 минут раздались выстрелы
Стоящая у будки какая-то женщин, обьяснила, что это горничная
владельца лесопилки Шапиро. Она говорит нам о том, что вчера на улице
взяли утром шедшего на работу сына Шапиро Сёму 18 лет, ученика
последнего класса польской гимназии на Доминиканской улице. Она
принесла ему пальто, продукты питания и другие предметы. Я не знаю,
что это позже с ней случилось. Она была христианкой, она, помимо всего
прочего, она принесла, как я видела, школьный плащ.
Оказалось, что VIII.23 евреи были две группы по 6 женщин, в общей
сложности 12 человек. Первая группа молодых евреек казнены
литовцами. Kазюкас хвастался Хавелайте они раздетые догола,
выглядели очень хорошо.
Вторая группа, доставленная через нескольких часов, уничтожают уже
не "стрелки" а немцы.
Видимо, немцы убедившись, что расстреляные девушки голые, не
передали вторую группу "стрелкам" , а сами их расстреляли.
Именно поэтому литовцы, вероятно, сердится и из мести, по-видимому,
говорили, что немцы «есть раса загрязненные евреями», потому что
немцы привезя евреек, удалили "стрелков" прочь от раскопок до ворот:
всё продолжалось почти час от прибытия до первого выстрела.
Что Kазюкас не лгал о наготе, о чем свидетельствует тот факт, что на
следующий день предложил купить шелковые чулки.
VIII.23 субботу
Отличная теплая погода. 8,30. Утром прибывает из Вильнюса автобус
"Арбоне"
No. 5491.
Реально ли это? На этот раз автобус вместе с несколькими немцами
сидят еще несколько гражданских лиц и кажется, 12 женщин, молодые
еврейки.
Автобус поворачивает на стратегическую дорогу, а затем - в лес.
Вскоре я слышу крик и ужасные предсмертные конвульсии. Через
некоторое время слышится залп, затем - несколько отдельных
выстрелов, и все успокаивается. А в 9,30. по гродненскму шоссе едет
автобус "Арбона" (уже без женщин),в Вильнюс.
Для караима, кажется, произошла ошибка, когда он уже был VIII.16 был
назначен в четвертую десятку запланированного расстрела.
VIII.24 и 25
Не расстреливали.
VIII.26
Расстреляно 88 человек, среди них - 6 евреек. Большинство как было
видно по одежде и другим вещам были не из Вильнюса, и не из городов,
а из местечек. Так Понары был как бы центральной базой(расстрелов).
Сентябрь
IX.2 вторник
Ветрено. Сильный дождь, холод, дожди.
7 часов утра - еду в Пирчюпис. По шоссе через стратегический путь
в площадку, автомобиль едет, а за ним - два грузовика с евреями.
Когда я был уже в Kaзбее, раздались выстрелы. Через полчаса на
дороге появляется длинный ряд людей - только вверх от переезда до
часовни около 2 километров(на самом деле)
Во время переправы побежали за 15 минут!
Это было, как выяснилось позже, в соответствии с Янковским 4000
людей, другие говорят что 4875 человек,только женщины, много детей.
Когда они повернули на дороге (Гродненское шоссе), что ведет к лесу,
они поняли, что их ждет, и кричали: «Спасите!» детей укачивали на руках,
и так далее.
Стреляли 80 "стрелков" Забор охраняли около 100 стрелков.
Стреляли пьяные.
Перед расстрелом мучили (Янковский), чтобы поиздеваться,
страшно пытали мужчин и женщин. Мужчин расстреливали отдельно;
женщина раздевали до нижнего белья. У людей было много вещей,
меха, ювелирные изделия, потому что они думали, что уходит в гетто.
Литовский командир взвода (Калиновскис)
вышел на шоссе в женской шубе, была пьян. Они стреляли так, что
другая группа должна была стоять на убитых. Они шли и шли по трупам!
Закопали сразу на следующий день. Там было много раненых. Одна
(еврейка) убежала в Жемайю.
Она была ранена в руку. Она видела в яме двух своих убитых детей, а в
другой яме погиб её муж.
Хавлова в этот день встретила 5 окровавленных евреек, одетый в одежду,
рваную колючей проволокой.
IX.3 и 4 шла активная торговля в женской одеждой! На второй день в лесу,
возле ямы, нашли маленького ребенок, играющего в песке, бросили в яму
и застрелили (Янковский).
Другой случай - на грудного ребенка оторвали от груди и застрелили.
(Kривкова)
Эти люди были расстреляны, в наказание за предполагаемые выстрелы в
немецких солдат в Вильнюсе на 31-воскресенье, август.
В городе было вывешено
обьявление Хингста, что за выстрелы в минувшее воскресенье
наказать виновных евреев. Стрельба продолжалась весь день, а затем
"стрелки" снова пили. Они пили, и на следующий день.
На следующий день, IX.3 (среда), зашла к Янковскому еврейка,
путешествующая из Вильнюса; её заметил литовский "стрелок".
Он бросился на крыльцо,
спрашивая: Что она "Юдэ"?
Она сказала, что "Юдэ"
Тогда он начал безжалостно бить и потащил в лес, где и убил.
Многие сокровища присвоили литовцы, потому что те, кто был послан в
" Гетто" разговаривал с ними может взять его с собой, так что они несли
сокровища, теплую одежду, и так далее. Литовки прибыли за одеждой.
Привезено около 2 тысяч еврев, в том числе много женщин и детей.
IX.8
Сенсация - обыск в Паняряй в квартире, где она жил Kазюкас;
он арестован
IX.12
Опять же, стрельба в 2 часа. во второй половине дня.
IX.17
Сенсация. Среди идущих евреев пошли Kазюкас и другой крестьянин
из Казбеи, который был пойман за забором, когда шли воровать одежду.
Оба из них были вынуждены надеть пальто, с пришитыми еврейскими
звездами. Kазюкас пошел на расстрел в первом ряду. Он был убит.
Оказывается, что одна из главных причин для расстрела было то, что он
посмел забрать часы евреев, и они принадлежали другим, по крайней
мере, не "стрелкам".
октябрь
Расстреливали Х.2 , 3, 16, 21, 25 и 27-е
X.16 четверг
Холодная погода, относительно сильный октября холодна
(неожиданная волна холода пришла в понедельник - вторник).
Во вторник, 4 еврейки убежали через Дягсне.
X.25
Многие получили ранения. В ночное время, пытаясь бежать, стреляли
всю ночь.
Рассказал, что когда сельский житель пришел к литовцам принеся
водку и попросил еврейских тряпок, то за водку получил целый мешок
тряпья; мешок был очень тяжелым.
Литовцы, давшие ему сумку, сказали быстро исчезнуть.
Рядом в лесу любознательный сельчанин открыл сумку и стал
просматривать вещи, где нашел убитого еврейского мальчика.
Он спрятал его под мох. Дорожные строители увидели, что сельский
житель прячет что-то, после того, как он ушел, пришли, открыли мох
и нашли трупик.
X.25, Ужасная суббота.
О 8:20 пм. утром на шоссе, рядом с часовней, показалась длинное
шествие обреченных
Когда они подошли к переезду, я увидел, что это были
только женщины - и пожилые, и молодые, и вместе маленькие дети в
колясках.
Дети лежали прижав ручки к груди, некоторые мирно спали.
Отличная погода, солнечно. В это время, в лесу уже один один
за другим раздавались залпы выстрелов. Они стреляли, и женщин
и детей, которые с 7 утра. были привезены в утро на двух грузовых
автомобилях
(№№. 4003 и 4005) из Лукишкяй
Интересно, что когда эти машины возвращались из леса, в них сидели
литовские солдаты и уже делили вещи. И как они успели!
У железнодорожной будки это видели там стоящие Янковский,
Высоцкий и другие, у Шлигельмильха не выдержали нервы и он убежал.
Когда первый ряд шествия подошел к переезду было ровно
8:52 пм., А когда прошел последний ряд, была 9,17 часов.! Шествие шло
довольно медленно, на лицах виделась страшная усталость. А залпы в
это время повторялись непрерывно.
Обреченные начал беспокоиться. Одна из них обратился к стоящему
около будки Высоцкому: «Какая это местность»
А тот, несмотря на, что за разговоры с обреченными приговаривали к
смерти (могли расстрелять, как это было в случае, когда арестовали
человека, который, спрошенный одной женщиной X.16, сказал, что
это - Панеряй), (Понары)
возбужденным голосом сказал :
Па-не-ряй. ( По - на - ры)
В рядах послышался плач. Еврейки начали отступать назад. Тогда по
приказу офицера солдаты ( их было 12, впереди - 6
с капитаном), начали избивать их прикладами. Одна еврейка говорит
солдату:
- Я дала вам все деньги, за которые вы обещали отпустить и
меня и ребенка, не дайте мне умереть!
Солдат смеется.
Другая молодая еврейские интеллигентка 19-20 лет, одетая в серое
пальто с черным меховым воротником, ведущая трех -четырехлетнего
мальчика в синем пальто падает на землю (несмотря на грязь), целуя
ноги офицера и просит, оставить в живых, обнимает грязные ботинки
и умоляет, а он для того, чтобы освободить ноги пинает её ботинком
в челюсть, и вытягивает ногу из ее объятий, но оцарапал кожу щеки
и кровь смешивается с грязью.
Еврейка лежит и судорожно умоляет, но еще один солдат
ударил ее прикладом , она хватает приклад ... и целует, стоя на коленях
на пути к входу в бойню. Тогда солдат хватает плачущего мальчика
и выбрасывает его за забор, как дрова, и там снова поднимает приклад,
чтобы бить ребенка. Еврейка кидается вперед, бежит за забор из
колючей проволоки, чтобы защитить ребенка.
А им только этого и надо. Выстрелы всё ещё звучат. Они продолжались
до 5 часов. во второй половине дня.
Еврейки шли вереницей по трупам, так же X.27 шли и евреи.
Примечание X.25.
Одна еврейка, услышав выстрелы, пыталась убежать; ее
поймали и по приказу офицера мучают на шоссе.
Офицеры также били и издевались. Теперь немцы тряпки возами
возят в Вильнюс.
X.27 понедельник
Пригнали около 1000 женщин и детей обоих полов. Так как было
необычно холодно, детям позволили снять только пальто, оставив их с
одеждой и обувью ждать смерти.
Во время пересечения переезда шли почти исключительно мужчины
(среди них - около 15 советских солдат), в конце шествия несколько
женщин.
Шел дождь.
Одна женщина с ребенком, и еще один парень - еврей, пытались
убежать, парня застрелили. Женщина с ребенком убежали через
Понары в направлении Черной Крыницы.
Примечание.
Теперь уже "стрелки" расстреливают в гражданской одежде и и военный
конвой.
И дальше мучают.
X.30
Погода прекрасная, солнечная. 9 часов. утром приходит четыре грузовика
с литовскими солдатами и офицерами. Вскоре - ещё 4 машины, полные
пожилых женщин и детей. Звучат выстрелы. 10 часов. У часовни
показывается длинная процессия. Когда она вошла в гродненское шоссе,
несколько человек попытались убежать. А убежали - я не знаю. Впереди
переезда женщины, в конце - мужчины. Женщины меньше охраняются,
мужчины окружены плотной сетью солдат.
Расстреливали залпами и из пулеметов, в трех местах проходила
экзекуция (слышались выстрелы). Вечером, около 7.30., в лесу начали
стрелять . Такие расстрелы в последние недели повторялись часто
-
Теперь выяснилось, что это серьезно раненные люди бегут спасаясь и
прячась в ночной темноте.
Некоторым из них повезло, если у них только достаточно
достаточно сил; тяжело раненые, не имея сил, чтобы бежать быстро
были пойманы.
Теперь 9 часов. вечер, и выстрелы слышатся в нескольких различных
местах.
Ясно слышно, что выстрелы в лесу быстро приближается, по-видимому,
кто-то бежит стреляя. Гонится.
---Переступив ворота какая-то еврейка поняла, куда она идет и просит
своего ребенка (мальчика несколько лет), бежать. Мальчик использует
подходящий момент и ускользает. Это замечает литовский офицер. Он
кричит, чтбы тот остановился, стреляет, ребенок останавливается,
офицер подбегает и несколькими выстрелами (серия) убивает. Ребенок
падает. Мать кидается к нему, но солдат колет ее штыком. Она падает.
По приказу остальные евреи её подбирают и уносят.
Раненая или убита - не знаю.
Ноябрь
XI.1
Они стреляли еврей и евреек с детьми.
XI.6
Автомобиль, привез еврев и евреек.
XI.17
4 грузовиков прибыли в только с мужчинами. Позже была организована
охота. Обреченные бежали через лес, и тогда на них охотились. Это
подтверждали отдельные выстрелы в разных местах в лесу. «Охота»
длилась около 2 часов, затем затихло.
XI.17
[Собраны евреи] охота, [они] разбежались.
XI.17, XI.19
[Привезли] автомобилями.
XI.19
Привезено более 200 женщин и детей. Был холодный, резкий ветер.
У него кончились патроны, пришел к будке погреться. И чтобы
сэкономить патроны от матерей отбирали детей и убивали прикладами,
да, были случаи, чтобы не утомляться стреляя каждого ребенка,
их живыми кидали в яму.
XI.21
Опять же, женщины и дети, мужчины (немного). Во время убийств и в
лесу звучали залпы. Из базы вышел "стрелок" с ружьем и на дороге
( был базарный день, пятница) предложил покупать принесенные
женские вещи - несколько пальто, платье, сапоги. Последние два пальто
- синее и коричневое - продал за 120 (сто двадцать) рублей, и добавил
пару ботов. Когда один из крестьян Вацловас Танкунас из Старого
Междуречья (Тарпупяй) спросил, что он ещё будет продать, "стрелок"
сказал, чтобы «подождал», пока он выберет еврейку на требуемый
размер. В. Tанкунас с женой испугалсь, и как только "стрелок" ушел
быстро уехали. "Стрелок" вернулся с одеждой и злился, что нет этих
"хамов", потому что он должен был «беспокоиться», подбирая еврейку
из четвертой партии, которая была "подходящая" по росту.
Кажется, XI.6 будет массовое убийство ...
1 ноября, благочестивые представители католического литовского
народа ликвидировали четыре грузовика еврев. Стреляли уже одетые в
свою военную одежду. В День 1 ноября (суббота) был день Всех Святых.
Это не мешало им расстреливать.
XI.25
Привезеные автомобилями - женщины, дети, несколько мужчин. Всего 9
автомобилей. Проезжая через ворота, жертвы пытались выскочить.
Их бьют.
Декабрь
XII.5
360 человек, в основном женщины, дети и больше не нужные
специалисты.
Многие ниток (катушек) [?].
[Привезены] только бедняки.
XII.7
Воскресенье, 6,30. вечером, было темно. На дороге остановили женщину,
вытащили к воротам - там крики, борьба, а затем выстрел и тишина.
В это время от Kазбеев ехала какая то телега, ехавшие в ней услышав
крики и избиение, повернули назад. Как выяснилось позже, в ней, кроме
других была (пани) Ольшевская из Понаров.
В деревне "Сорока татар" поймали еврейскую женщину, с ребенком.
Еврейку застрелили, а ребенка убили прикладом. Об этом, среди
прочего, рассказал проф. медицины Генрик Реубенбауэр.
XII.12
Kазюкас вернулся, бледный, избитый.
1942.
В одну пятницу апреля была застрелена Монгирдайте
; мне об этом рассказал её брат.
Это человек, который убил адвоката Сикорского
По прозвищу "дед", но его настоящее имя
Стасис Ленкайтис.
Сикорский имел две брюшные раны и в височной области, оба
выстрела спереди так как Сикорски пятился,
умоляя оставить его живым.
В течение некоторого времени, более трудно зарегистрировать день
расстрелов по двум причинам:
1) литовцы не приносят одежду сельчанам на шоссе, а доставляют
прямо Янковскому, с весны живущему в лесу возле базы;
2) периодически в определенное время ямы заливаются
(толстым слоем земли) из-за вони. Даже в июля заполняли.
Для этого даже специально привозили людей из Вильнюса на автобусе.
В то же время часто привозят и осужденных, укладываемых на пол
грузовика под ноги литовцам. Теперь вышел на поверхность тот факт,
что в 1941-1942 год. литовцы (полиция), убили в Вильнюсе поляка в
участке во время допроса, привезли его закопать в Панеряй.
VII.2
8,30. утром приехал один автомобиль, то же количество, как и в
прежде. Оказалось, что это 6 человек, в том числе 5 мужчин и одна
очень красивая молодая девушка. Разбежались лесу,
Их преследовали и выпустили серию выстрелов из револьверов
(на этот раз, кажется, стреляли немецы). Maриле видел бегущую.
Долго стреляли. По-видимому, потребовалось ловить в лесу
10:30. утром уже прекратили стрелять, и автомобиль уехал.
Вещи жертв приобрел Рудзинский за 5 тысяч рублей, занятые у
Стефании Кветковской (жены старосты) , когда полученные вещи
в том числе женское пальто. Рудзинский (которого встретил) сказал
мне об этом, и привел в свою квартиру на переездах
недалеко от станции и показал темно-синий драгоценный камень
с золотым цветом (одна сторона) от клея, который, вероятно, камень
прикреплял к чему то. Рудзинский, объясняя мне о цене камня
сказал, что нашел в кармане пальто расстреляной.
Камень был спрятан в уголке кармана и пришит. Шевровая обувь с
убитого , маленького размера, по-видимому, с небольшого человека ,
ручной работы. Подошвы резиновые. Кроме того, я видел
черный мех с подшивкой из серой ткани (почему жертва одела мех
летом?). Часы и другие предметы "стрелки" оставляют себе, как и
лакированную обувь. Позже всю ночь они пили в своей будке,
стреляли до 3.00.
Утро.
Рудзинский переживает, что не может найти деньги и золото
спрятанное его покойной женой. В отчаянии все пропил, оставил
квартиру и продал все вещи.
В 1942 году. 15 июля.
В Паняряй пришли два "стрелка" принесли и предложили купить шубу;
пошли в направлении Черных Крыниц.
Все чаще в последнее время "стрелки" грабят прямоо на улице.
В Вильнюсе сообщает нам, что литовские военнослужащие имеют
особые знаки отличия (Панеряйские). Правда расстреливают с
различными знаками даже... и кавалерия! Kазюкас вероятно снова
"работает" на базе. Я видел его 7 августа. его лицо в ужасных шрамах?
VII.15 среда
Стреляли красноармейцев, поляков, были доставлены 4 машины (около
70 человек). (Новицкий).
слышал от Палукнио (Paluknio) крики
S: "О, Иисус! (по польски - Езус)
VII.30 четверг
Грузовик по стратегической дороге привез пожилых евреев, которые
удалили из гетто как непригодных для работы. Привезли около 9 часов.
утра. Похоронены многие тяжело ранеными. Всего тогда были убиты
150 пожилых евреев.
Паняряйские в тесном контакте со "стрелками" (на самом деле это были
не "стрелки" а военные) поддерживают литовские железнодорожники,
полицейские и работница почты, в общем, вся панеряйская "литовская
колония"!
[Не хватает
несколько предложений]
... которых замучали (один солдат жаловался, что очень
устал от избиений) застрелили, вы можете подозревать, что похоронили
много тяжело раненых, из-за пыток и боли от стрельбы в плече, так что
не хотел больше стрелять и приканчивать (раненых).
Август
VIII.6 четвег
1 автомобиль, 20 человек, в основном советские и несколько пожилых
евреев. Погибли 20 человек: евреи и советские их привезли в одном
грузовике.
Их расстреляли в лесу, слышалось, как ведущие жертв "стрелки"
смеется.
VIII.14 пятницу
Привезены 4 человека, в том числе один человек был убит в тюрьме.
Другие, то есть 3 человека, покрытые брезентом вместе с четвертым
трупом, сидели в грузовике. Вокруг них стояли "стрелки". Это было 11
часов. утром. Кто, эти люди, неизвестно.
VIII.25 вторник
Убито 8 людей, кто такие неизвестно, был слышен плач, и позже
много выстрелов из пистолета. Стреляли, как обычно, литовцы.
Примечание.
В течение некоторого времени, жертвы транспортируются на другой
машине, перекрасили автобус "Арбону"Ну, транспортирует так: вокруг
них на сидениях сидит "стрелки" и у их ног на полу лежат жертвы. На
первый взгляд кажется, что едут только палачи и что жертв привезут
потом или "стрелки", едут одни, чтобы закопать старые ямы или просто
пострелять в воздух. Но истина открылась - "стрелки" несколько раз
и приезжали для того, чтобы уравнять ямы, без жертв и пострадавших.
VIII.26 среда
Расстреляли 20 евреев, которые скрывались в лесах и в последнее время
были выловлены "стрелками" и егерями.
Сентябрь
IX.10 четверг.
В солнечный день в полдень, 5 (17) в час, был в будке. вдруг
показался легковой автомобиль с закрытыми окошками, немцы едут
на базу, везут какой-то одного человека. Они приказали литовцам
убраться, сами его расстреляли и закопали.
Вернувшиеся литовцы его откопали, чтобы подобрать одежду,
а затем продать. Было невозможно узнать, кто он - или еврей, или
христианин?
IX.12
Около 9:25 утра. утро было тепло и солнечно; приехал автомобиль
№. 51620 с литовцами. Высадив жертв, он вернулся в Вильнюс.
Не ожидая литовцев, это подтверждает тот факт, что будет другая
партия . В течение этого времени, раздается эхо выстрелов.
10,50. возвращается машина, стреляют снова. Позже литовцы
возвращаются. Это был покрытый брезентом грузовик.
Считается, что расстреляли 25 людей, большевики, поляки и евреи.
октябрь
X.7 среда
8,30. грузовик прибывает из стратегической дороги; выстрелы.
Грузовик возвращается в Вильнюс и через час снова приносит новую
партию обреченных
Стреляли якобы так называемые "партизаны" из Вильнюсского района,
кто-то был из Молодечно. Почему даже здесь в Понарах? Литовцы
принесли вещи, чтобы продать в Науякемио и Казбее. Говорят, что
в одной одежде была найдена записка (её владельца) к своей жене,
чтобы спасала.
Он писал, что не знает за что сидит.
X.10, суббота
Один автомобиль (автобус); Литовцы сидят на скамейках а осужденные
лежат на полу. Это пытаются скрыть подготовку к расстрелу,
потому что вы могли бы подумать, что литовцы только собираются
закопать старые ямы.
X.13 вторник
2 машины; привезли пожилых евреев. Их расстреляли.
X.20 вторник
2 машины; Кажется, что привезли 16 евреев пожилого возраста.
X.31, суббота
2 машины; Были слышны крики, взывали о помощи.
Ноябрь
XI.14 суббота
2 машины привезли поляков из тюрьмы Лукишкяй. Они бежали,
литовцы их ловили и расстреливали. Раненых не прикончили, чтобы
не надо было тащить в яму, сами доползли.
Декабрь
XII.1
В день женщин, несших передачи в тюрьму, эти передачи не приняли.
XII.2 среда
Около 8,30. утром из Вильнюса со стороны шоссе показался уже
знакомый грузовик закрытый тентом. Рядом с водителем сидел
известный с вида немецкий офицер гестапо с очками, опухшим,
страшным, покрасневшим, лицом. В заднем конце машины усажены
литовцы, сидя так, чтобы снаружи не было видно осужденных.
Автомобиль проехал мимо железнодорожной будки и повернул
к стратегической дороге, а оттуда - к базе. Вскоре звук двигателя уже
послышался на базе расположенной недалеко от дороги, ведущей от
базы к гродненскому шоссе . Это, вероятно, была небольшая яма
рядом с первой небольшой ямой, потому что голоса там слышались
на железной дороге.
Через некоторое время, более точно в течение нескольких минут,
слышались громкие крики: «Стой, стой!»
Затем все замолкло, потом мы услышали выстрелы.
Вскоре после этого показался другой автомобиль. Опять же, несколько
минут тишины, а затем - выстрелы. Сразу после последнего выстрела
на гродненском шоссе показался бегущий осужденный, он был был
одет в светло-серые брюки, без рубашки и шапки, бежал кое как: ,
был ранен: ранения пулей в области грудной клетки; об этом
свидетелствовали кровь на груди и спине.
Пересекая шоссе и вбежав в лес по другой стороне базы,
(подтверждается следами на снегу) на шоссе, где был литовский пост.
Когда он увидел, что там литовцы, пытались отступить и столкнулся
с 14-15 литовцами из базы и 2 немцами. Литовцы открыли свирепый
огонь! Осужденный упал на землю.
Один литовец подбежал и прикладом ударил его по голове. Потом они
остановили пустую телегу, подняли труп, (голова - сплошь масса
крови и мозга)
За осужденным начали гнатся примерно через 5 минут. Если бы не
свежий снег, на котором хорошо были видны следы, он бы, конечно,
сбежал, но следы его выдали, куда бежит.
Любопытно, на следующий день, то есть. XII.3, я был в Вильнюсе:
XII.3 (узнал)
Когда к заключенным принесли снова месячные передачи,
нескольким женщинам возвратили пакеты. Говорит, что XII.2 был
взят из тюрьмы адвокат Вацлавский и другие.
XII.18
Привезли на одной машине.
Раздалось 6 выстрелов.
Как стреляли евреев.
Евреи загнали на базе в одно место. Было сказано, лечь лицом к
земле. Затем, отбирали по нескольку и вели ближе к яме. Здесь били
издевались и приказывали раздеваться. Первоначально сделали
трамплин над ямой. Когда осужденный шел по трамплину, в него
стреляли. Позже применяется второй способ - нескольких загнали
в яму и расстреливали.
Третий метод - загоняли в ямы и бросали гранаты.
В четвёртом - расстреливали в рвах. Одетые евреи были согнаны к
ямам, там должны были раздеться, а затем их расстреливали их из
пулемета.
Другие евреи сидели на шоссе и не знали, что скоро их будут убивать.
1943.
Январь
I. 28, четверг
Три (3) автомобиля показались на стратегическая дороге.
Заключенные имели страшный внешний вид, они устали, их только
что собрали из тюрьмы, в том числе несколько женщин,а также
несколько евреек. Их стреляли литовцы, немцев были двое. На
следующий день Янковский продавал хромовые кожаные сапоги,
большой размера, он сказал что эта его обувь, но она слишком мала.
Я сомневаюсь в этом, потому что было слишком большим размером,
хотя в хорошем состоянии, но все-таки подбиты подошвы. Почему в
случае, прежде чем они были «слишком малы»?
Это была обувь жертвы.
Тем не менее идет снег, природа хочет отыграться за опоздавшую
в этом году зиму.
Литовцы грабят на дорогах.
Снег уже так много, что в четверг, 4 февраля, по стратегической
дороги прибыли 2 машины, полные большевиков с лопатами для
уборки снега. Они выкопали снег с дороги на дорогу между
стратегическим шоссе и базой. Однако слышу про постоянное
задержание лиц, находящихся в деревне и
ловлю беглецов. Например, в Баушишкяй поймали одного (Semion)
то в январе 18. там арестовали (у) Трусявичене, которую нашли
у себя дома под печкой.
В Рудининкай организовали засаду и в Старых Мацелях
арестованы 9 человек, в основном из Юргелевичей, в первую очередь
из-за того, что был пойман долго скрывавшийся Житкевич - бывший
полицейский и работал в советском Вильнюсе; Он был связан с группой,
постоянно преследовавшейся литовцами. Все указывает на то, что
скоро будут расстреливать снова.
После того, как в Лондоне, сообщили, основываясь на сообщениях из
Стокгольма, что Каунасский епископ сказал, что литовцы не должны
убивать евреев и поляков, и он осудил и запретил это делать. Я не верю,
что это будет.
Почему Епископ не осудил немцев с литовцами когда убивали
священников (ксензов?) депортировали архиепископа, пытали и
убивали поляков. И теперь, когда проиграли в Ливии и в Триполи,
когда пал Сталинград, Ростов, Курск, Харьков, на Кавказе немцы в
окружении, в Крыму немцам слишком опасно, только сейчас
Епископ «осуждает», потому что ... чувствует немецкий коллапс, и с
ними и литовцев, которые больше, чем любой другой народ мира, не
имеет совести устроив резню. Ранее он не запрещал убийств, потому
что тогда его быть новым ценный актив, потому что это была чистка
поляков из церкви.
I.31
... сильный холод, много снега. Ехал на велосипеде из деревни в 5 часов.
после обеда. Чуствую сильные карболовые или чем-то подобные запахи.
II.18 четверг
9 часов. показалась уже знакомая машина. Она останавливается на
гродненском шоссе (Не едет дальше по стратегической дороге).
Остановился именно перед местом, где есть отверстие в заборе у ворот.
3 немца выскочили, за ними - литовцы, прозвучала команда мужчинам
вылезти, они в основном, без пальто и шляп, со связанными за спиной
руками, за ними одна высокая женщина темно - сером
пальто (как выяснилось позже, был серый из овчины
меховой воротник).
У каждого мужчины стоял литовец, держщий правой рукой за шею
а в левой - карабин. Когда заключенный высокий - палач держит его
за связанные за спиной руки.
Цепочка двинулась. Скоро слышатся глухие отдельные выстрелы.
Немцы и литовская часть возвращаются в автомобиль, что их ждет
Возвращает только часть литовцев, значит автомобиль придет снова.
Так и есть. На этот раз из автомобиля выходят мужчины, хорошо одете,
в головных уборах, лыжных шлемах, одетые в роскошных шубы и
пальто, эти хорошо выглядящие люди, конечно, не из тюрьмы. Также
скованы. За каждым сзади идет литовец. Опять же, идут в базу,снова
слышны отдельные тупые выстрелы.
Опять же, только часть палачей возвращается; что это значит -
не повторять. Это третий раз когда автомобиль прибывает!
Выходят женщины, только женщины, в основном, молодые, с
несвязанными руками, Литовцы приказывают им идти в лес. Пошли.
Женщины идут цепочкой и вслед за ними - отряд палачей. Тихие и
резкие выстрелы, короткие залпы. Прошло больше часа, возвращаются
литовцы, неся вещи убитых, грузят в машину и вместе с немцами все
уезжают.
Конец?
Вскоре в железнодорожной будке показывается
литовец Владиславас Клюкас - непревзойдённый убийца. Переговоры о
его заботах - в руках его обувь ( польские сапоги ) - Хочет- 4 тысячи
рублей. Обувь ещё теплая. Рассказывает нам о том, что немцы стреляли
мужчины по одному из пистолета. Один стрелял, другой в то же время
палкой толкал в яму. Женщины (в основном еврейки и советские) ...
Мужчин убили одетыми. Литовцы убитых раздевали а одежду прятали
под кустарники и в снег. Также поступили с второй партией жертв.
Только женщинам приказали раздеться. После расстрелов
немцы начали ходить по оставленным следам: нашли почти
все, литовцами спрятанное под кустами. Немцы смеялись:
Германавичюс спрятал шубу женщины из первой партии в будке
под кроватью, но нашли немцы. Они приказали, принести её в
автомобиль. В шубе был спрятан мужской костюм, хороший, только
немного окровавлен воротник. Немецы костюм не заметили, так как
Германавичус, после того, как немец вышел, ловко вытащил костюм
и спрятал.
Большинство осужденных были якобы большевики, поймнные во время
недавно бывшей облавы у реки Нерис, к востоку от Вильнюса. советские
женщины были с ними и были также ранены.
Дополнения к II.18
Затем были расстреляны 42 человек. В первом автомобиле, в котором
люди имели ужасный вид ... был молодой человеком, без
шляпы, светлыми, спутанными волосами, ужасно уставший. Закопали,
потом литовцы вернувшиеся с лопатами и кирками.
Баланс февраля.
Многие литовцы бегут из Вильнюса от мобилизации. Большинство
бежит в Варену, Алитус, Рудишкяй. Я вижу эти перемещения по шоссе.
Около рельс стоять запрещается, потому что постоянно объезжают
литовцы, и они очень рьяные.
II.27 суббота
В Рудне какие то партизаны якобы советские, убили 2 немцев и 2
литовцев егерей на свадьбе. После убийства отдыхали весь день в селе
Висинчяй, а затем двинулись в сторону Ночи. .
В тот самый день произошла авария поезда возле Варены
III.3 - другой же авария (столкновение) в том же самом месте.
Март
III.5 пятница
Около 2 часов. снова в почтовая посылка во второй половине дня на
трассе - появляется такси с «лидерами» № 35979 (? Видимо), а вслед
за ним - автомобиль с приговорёнными
Вскоре выстрелы карабинов (автомобиль выехал на стратегическую
дорогу, небольшой снег, хорошая дорога). И вот возвращается с
некоторыми литовцами значит ещё вернется! Определенно -
возвращается, но на этот раз выстрелы карабинов слышатся уже
по всему лесу, видимо, сбежали. Я рядом с будкой; возвращается такси,
на месте начальника сидит какой-то литовский лейтенант, везут немцы.
Через несколько минут появляются два
немца, погоны с двумя звездочками, один в очках, молодые,
22-25 лет, в сопровождении литовского прапорщика.
Оказывается, что они не могут покинуть базу, из-за отсутствия бензина.
Отправляют на Паняряйскую станцию литовцев позвонить по телефону
называют номер 3041. Сами ждут на перезде. Внезапно их будки
появляется "партизан" неся связки одежды, из которых торчит как-то
рубашки, вроде серые. Видно и синие или черные одежды, край
женской юбки.
Он сталкивается с немцами. Они останавливают и говорит ему, чтобы
нес вещи обратно в автобус. Литовец возвращается через ворота, но
снова проходит через отверстие в заборе, и бежит через
железнодорожные пути; продолжают идти по лесу (А я его позади)
переходит дорогу (на пути к Понарам). Здесь стоит
телега: он грузит узел и вращается в Вильнюс.
Оказывается, что стреляли литовцы и немцы, потому что заключенные ,
бежали и их ловили.
Смена руководства: теперь палачи не во главе с литовцем, а вдвоем
вместе: немецкий и литовский подчиненный офицер.
Другие вещи перевозятся на машине поздно ночью в Вильнюс.
Я не мог больше оставаться, потому что один немец начал меня
внимательно наблюдать.
Тот, кто взял радио, является Юргис Гуоба
III.19 пятницу
Я был на шоссе, вдруг около 12 часов. во второй половине дня со стороны
часовни показалось уже знакомое такси. Водитель и знакомый офицер с
очками, сидели спереди, а сзади - какие то двое гражданских.
Первая мысль в голове - видимо, какой-либо проверки.
Автомобиль повернул на соединительной улицу, а оттуда - к базе.
Подождем возвращавшихся «инспекторов», но вскоре со стороны базы
слышатся 3 автоматных выстрела. Значит не проверка. Вскоре автомобиль
возвращается, и кроме водителя, сидит только офицер в очках. Заднее
сиденье автомобиля пустое.
Кто они были? Можно предположить, что эти два литовцы осужденных.
Потому что мы должны знать, что только в последние дни, в основном с
понедельника, III.15, в Вильнюсе и по всей Литве из за агитации литовцев
против мобилизации немцы арестовали многих высокопоставленных
чиновников - литовцев. Агитация был прекрасно организована.
Против мобилизации были настроены все литовцы - от
самого низкого чиновника в провинции до самого высокого
в Вильнюсе.
Литовская полиция приказывала вернуться домой тем, кто
был призван.
III.20 суббота
Позже, по прибытию машины, в который был офицером с очками
около 9 часов приехал грузовик. На этот раз, в дополнение к
грузовику, проехал второй автомобиль.
Вскоре мы услышали выстрелы из автомата, а затем - после перерыва
и выстрелы из карабинов. Это немцы стреляли из автоматов, а
из карабинов литовцы. На базе послышался крик только одного
осужденного . Позже, во второй половине дня, два литовца- палача
Вальтерис ( стрелок из клайпедского района) и Меркис, говорили
о чем-то с Янковским, который сразу же пошел на базу, чтобы
забрать одежду. Возвращаясь сказал, что там только простые лохмотья,
кроме того очень кровавые. Янковский за всё заплатил 2 600 рублей.
Когда Янковскис был на базе в будке его заменил Ч. Окунев.
Кто же были эти осужденные? Вероятно, из тюрьмы литовского гестапо
а не из Лукишкяй.
Гестапо на улице Мицкевича в подвале камеры и там, когда
решено не посылать в Лукишкяй, а в Панеряй, литовцы- гестаповцы
заставляют заключенных снять хорошую одежду и дают ужасные
тряпки и башмаки - ветошь полностью без пуговиц. Вот такая одежда
была в будке, и её приобрел Янковскис.
В конце февраля, в Больших и Малых Лигайняй,
Гудяляй, Тарпупяй литовские полицейские собирали 3 000 из тех, кто
весной не шел на работу в лесу.
Полицейские из Палукняй. Собрали не более чем 100 людей -
в противном случае, сказал они, "немцы расстреляют".
III.27 субботу
11 часов. Они прибыли на двух машинах: легковых и грузовых. вскоре
послышались выстрелы из карабинов - это стреляли литовцы.
Грузовик вернулся пустой, значит поехали за новой партией.
Перерыв в стрельбе, прозвучали только три отдельные выстрела.
Видимо, кто-то был ранен, но все еще жив, поэтому прикончили.
Опять же автомобиль снова выстрелы, и тоже из карабинов.
Затем обе машины возвращаются. Значит экзекуция закончена.
Тишина, выстрел, после чего другой. Тишина. Два литовцы идут
на шоссе разговаривают с Янковском.
Только на днях я зашел в будку Янковскому узнал, что:
Это евреи, только "бабы и дети "
Апрель
' "
"
Светопреставление
"
25 марта, 26 и 28 гестаповцы шныряют по Понарам. Все
напуганы. Один немец пришел на станцию ​​и спросил, сколько
вагонов может поместиться на запасных путях?
В Паняряй предположили, что просьба о такой информации
- просто уловка, чтобы скрыть истинную цель прибытия.
IV.4-й, воскресенье, 5 часов. днем - 4 грузовика из Вильнюса
Литовские полицейские пришли одетые:
1) В сметоновской униформе то есть в синих или зеленых
пальто и в шапах с красныи полосами,
2) В черных пальто и черных фуражках то есть в немецкой
униформе и
3) В мундирах гестапо.
Вместе с ними привезли два ящика водки. В автомобилях - немцы
гестаповцы, в том числе основной "расстрельщик" в очках.
Суматоха, предупреждения друг от друга, укрывание
«подозрительных» предметов и.т.д.
Некоторые люди не ночуют или уезжают из Понаров. Гестаповцы
пошли на базу, мы видим, что осматривают ближайшую яму;
пошли дальше на базу еще что-то осмотреть. По Панаряй ходят
отдельные литовцы; между приехавшими больше внимания
уделяется числу сотрудников полиции
(В процентах).
Литовцы пытаются протянуть время, исследуя Паняряй,
ходят, пытаясь разговорить жителей, в основном напрасно,
потому что на литовский вопрос отвечают по польски
" nie rozumiem " (не понимаем)
И, наконец, новость ударила, как молния,: Чтобы привести
евреев поездами из Вильнюса на запасные пути и расстрелять.
Уже темно, стою у калитки, слышу локомотив прибывает с
пустыми грузовыми вагонами, довольно давно стоящий на
запасных путях - и в Лентварис. Тишина.
Вскоре поезд идет из Вильнюса, прошел через Панерюс.
1. Наконец пришел из Вильнюса и не проехал через дома,
значит остался в Понарах, так как слышатся звуки, похожие
на маневрирование поезда. Полицейские разводят костры.
Тихо! После полуночи они идут спать.
2. Просыпаюсь очень рано утром; тихо, уже светло. 5:20 час. утра.
Около 6 часов утра на автомобилях прибыли гестаповцы.
Открыли 4 вагона и приказали евреям выйти, но без вещей.
Заранее все окружила густая цепь литовцев и гестаповцев.
В групах двинувшихся из вагонов по 5-6 человек.
3. Евреи ... занервничали, но идут, а когда перешли ворота с
колючий проволкой и увидели издалека ямы, поняли, что их ждет.
Те, кто молодые, и даже женщины пустились бежать.
Залп прозвучал. 5 еврея бегущие к рельсам - оказались перед
колючей проволокой; за ними - немец и несколько полицейских,
сильный огонь, трое упало и два - через отверстие в заборе, но один
сразу же провалился подстреленный, еще не успев перебежать рельсы.
Второй - по рельсам в лес по направлению ко мне, но вдруг он начал
хромать и упал рядом с деревом.
4. Другие евреи, в основном женщины и дети, пошли дальше.
Перед первой ямой часть процессии остановилась. Часть - половина
из них пошла дальше. В другой стороны, когда дошли до того места,
где густой лес, несколько храбрых снова бежали.
Первой партии первой половине у ямы приказали раздеться.
Плач, стоны, мольбы, падения к ногам литовцев и немцев
Те их толкают, а упорных стреляют. Другие избиваемые раздевются,
стоя в 10 метрах от ямы.
Те, кто носит бедную одежду, не раздеваются. Их загоняют в
яму и от краев ям литовцы начали стрелять.
Позже, какой то наполовину одетый человек, по приказу немеца
за ноги потащил в яму женщину потерявшую сознание или умершую
от сердечного приступа, потом и ему литовец стреляет в голову; ясно
видно, как разбивается череп, и человек падает, как подкошеный.
В то же время, бьют других, и уже пять человек, женщина и три девочки
поставлены на краю ямы лицом в яму; за их спинами литовец стреляет
из револьвера и все исчезают в яме. Опять же, более десятка человек,
избиваемые прикладами, быстро загнаны в яму.
С краев ямы литовцы стреляют вниз в них.
В это время начинается новый расстрел второй половины партии-
выполняются следующим образом
.
По краям ям, выстраивают по 7-8 мужчин и женщин, которым
почти к голове прислоняя револьвер последовательно стреляет литовец.
Один за другим они как подкошенные, падают в яму. В то же время,
часть литовцев ... ликвидировав большинство первой партии,
маршируют обратно к новым жертвам в поезде.
Наконец, у ямы остается только 3 мужчин только с нижним бельем
и вокруг разбросанная на песке олежда. Один полицейский пользуясь
случаем, что не видит немец, запихивает в кусты какую-то
одежду. Немец дает команду и три еврея быстро подбегают к одежде,
из которой , откуда мы можем видеть, тащат в яму женщину
Это повторяется еще два раза. Наконец сами быстро вскакивают в
яму. Звучат 3 выстрела.
Конец
Нет, не конец! Литовцы скидывают в кучу одежду; вдруг из
одежды один литовец вытаскивает ребенка, бросает его в яму
после того, находит ещё ребенка снова бросает его в яму, ребенок,
и другой, и многие другие. Также - в яму. Один литовец стоит у
ямы и стреляет, как видно в этих детей.
Что это? Скорбящие матери так пытались спасти
жизнь своих детей, спрятав их под одеждой, видимо, надеялись, что
спрятанным детям каким-то образом удастся спастись. К сожалению.
Несколько минутный перерыв, а затем сформирована новая партия
из лежащих на земле в 80-100 м от ямы около бараков, лицом вниз.
И эта партия делится на две части. Опять продолжаются мучения,
чтобы разделись, плач, крики, мольбы. Какая-то женщина показывает
литовцам ребенка, по-видимому, еще младенца; он хватает ее и толкает
в яму с ребенком.
Наконец, много не раздетых мужчин и женщин, а это значит, плохо
одетых, загоняют в яму. Начинают стрелять с верха ямы.
Наконец у ямы выстраивают 7 женщин, одетая только в нижнее белье,
гремят выстрелы. С другой стороны ямы снова выстраивают 10
мужчин и женщин, опять выстрелы. Опять же, ребенок.
Литовец приказывает кинуть в яму.
Еврей несет и вдруг вдруг кидается с ребенком к лесу. Его ловят,
раздаются выстрелы.
Еврей исчезает за деревями в кустарнике; до сих пор слышатся
выстрелы. Скоро литовцы возвращаются. Сбежал?
Сбежал? Один литовец говорит что-то другим 3-м
евреям и люди с 2-мя полицейскими идут в лес.
В это время, с сильной стрельбой пригоняется третья партия;
снова приказывают раздеваться.
Какая-то женщина (это четко видно) плюет в лицо немца; литовец
ударяет её прикладом, женщина падает. По команде немца, два
еврея тащат её в яму. Выстрел не для нее.
За это время, выходят из леса 3 полицейских сопровождавших
евреев: два несут еврея, а третий - ребенка.
Все вместе идут к яме. 3вучат 3 выстрела
Вскоре в сторону ямы движется 40-50 человек, подгоняемых
прикладами.
Опять же, начинают стрелять с верха в яму. Опять то же самое.
Один человек сопротивляется, что-то кричит, показывает детей.
Выстрел - человек падает.
Одна женщина встает, сама идет в к яме и садится на её край.
За ней, с криком «мама» бежит десятилетняя девочка в
красном свитере и садится рядом. Немец выбирает 4 человека и с
их спины, около 2-3 м, стреляет в затылок каждому.
Опять же, гонят несколько десятков людей в яме, задержав на месте
4 мужчин, одетые в нижнее белье. Остановив у ямы, литовцы начали
стрелять. Конец. Немец что-то говорит, другим четырем, подбегая
к яме. Но не слышно выстрелов. Немец, который стоит у ямы,
жестикулируя что-то говорит четверке в яме.
Закуривает трубку, наблюдает, снова что-то кричит, нагнувшись в яму.
По-видимому, они в яме чем то заняты.
Может складывают убитых, разравнивают, устраняют кучи?
И, наконец, немец дает литовцам знак слышатся 4 выстрела.
Новая четвёртая партия, и опять то же самое. Примерно в том же
порядке расстреливают еще 7 партий; в общей сложности 11 партий
и в 11 часов. все утихает.
А действительно? Ну, да! Потому что поезд остался пустым и пришел
локомотив его забрать.
А все вещи убитых, ранее выгруженные из вагонов на землю.
Высится гигантская гора, это вещи и куча пищи, подушки, матрасы,
детские коляски, и все сумки, чемоданы, посуда, мешки с картошкой,
буханки хлеба, одежда - все смешанные вместе.
Как выяснилось, от 7 до 11 часов. расстреляно 49 вагонов с людьми
потому что это был первый состав грузового поезда.
Таким образом, в менее чем за 4 часа погибло около 2 500 человек
и, возможно, даже больше.
Удалось убежать немногим, может быть, только 50 -и людям.
Такое небольшое количество выживших может быть связано с тем,
что бежали только отдельные лица. Например, когда вели 200-250
осужденных, пытались бежать только 4-5 людей.
Литовцев шло 50-60, так что была полная неразбериха; поэтому
бегущих без каких-либо проблем расстреливали, тем более, что почти
все беглецы сделали одну и ту же ошибку: они бнжали на открытом
месте, а не через лес. Волнение отняло у них смекалку.
(По-видимому) надо было бежать, когда процессия приближалась к лесу.
Это не конец.
На (железнодорожную ) станцию прибыл новый поезд с жертвами
Те новые (жертвы), по-видимому, сразу же поняли, в какой
«Каунас» их привезли, и что ждет их здесь в ближайшее время.
Поэтому приняли тактику побега, которая в основном дала
гораздо лучшие результаты, чем жертвам первого поезда.
Только открыв вагоны приговоренных высадили на рельсы
и сформировали партию, они сразу (почти все) кинулись бежать
в разные стороны, начался хаос, стрельба,большинство бежит
по рельсам в сторону улиц, в направлении Науякемио,
часть - к дороге, и так далее.
Литовцы стреляют, один из полицейских, раненный пулей,
падает, его грузят в машину. Оказывается, другой полицай
выстрелил в еврея, но попал в коллегу, который попал в
траекторию выстрела.
Бежит какая -то еврейка в красном (свекольного цвета) свитере,
за ней - девочка; Еврека уже бежала через неохраняемую открытую
площадь перед станцией, повернула на улочку. В это время она
услышала сзади выстрел и крик ребенка "Маме, MAME", бежит
назад и почти лоб в лоб сталкивается с полицейским. Тогда выстрел
- она падает замертво.
Большинство бежали в сторону Науякемиса и там, на улице, в
основном, были убиты, но в ту сторону и побежали в основном.
За проволочный забор из той партии приходит лишь несколько
десятков человек, в основном - женщины и пожилые люди.
У ямы их пытают:
одна женщины в темным длинным пальто плача что-то кричит
немцу. За спиной литовец стоя с 2-3 метра, выстрелил, она падает.
Других медленно и трудно раздевающихся, в стороне подбегают
несколько литовцев и бьют палками по их головами. Некоторые
женщины вскочили и вслепую (как в трансе) бегут к яме.
Звучит много выстрелов;
одна окровавленная женщина в нижней одежде,ужасно крича,
влезает из ямы;
Литовец ее колет штыком - она ​​падает, другой убил ее выстрелом.
Других сгоняют к яме и усаживают на краю ямы; часть -
15-20 человек.
Вижу детей, все только в нижнем белье, звучат выстрелы. От ворот
показывается, новая, большая партия может быть, 400 человек в
относительно плотно окруженых.
По-видимому, литовцы, научились на побегах первой партии,
ревностно охраняют эту группу. Перед ямой все ложатся лицом вниз.
Отсчитывают несколько людей и ведут к яме. Что-то говорят,
наконец, один литовец что то говорят обреченным, они начинают
раздеваться, одна женщина с ребенком на руках и ещё двумя
маленькими вцепившимися в её платье, (медлит)
литовец начинает безжалостно бить её палкой. Крики.
Еврей в одной рубашке, защищая избиваеиую женщину, прыгает
к литовцу, щелкает выстрел - еврей падает почти у ног женщины.
Другой литовец хватает ребенка и кидает его в яму, еврейка, как
сумасшедшая кидается в яму за ребенком, за ней две девочки,
раздаются три выстрела. О УЖАС!
Эта партия - женщины, мужчины, дети - всех раздевают догола.
Они сами послушно бегут в яму - звучат выстрелы.
Опять от лежащих отделяют половину, гонят, слышны крики
литовцев " скорей, скорей!" У ямы все столпляются и раздеваются
догола. 5 евреек с детьми усаживают на краю ямы, одна блондинка
в сером нижнем белье, они руками закрывают головки детей.
Звучат выстрелы. Трех евреев не расстреляли, они с места где
раздевались, несут женщину в яму, видно внезапно умерла,
возвращаются, берут за руки и ноги ещё женщину и несут, опять
несут в яму мужчину, возвращаются.
Литовец им приказывает ложиться лицом вниз.
Встает оставшаяся часть партии, две женщины не поднимаются
литовец их пинает ногой - ничего. Другие евреи их уносят.
Все раздеваются донага. Расстреливают.
Три еврея поднимаются, приводят площадку в порядок, потом
и их убивают.
В одежде литовцы нашли двух детей, бросают в яму.
Литовцы двумя рядами идутт за новыми жертвами.
Через несколько минут звучит много выстрелов, напротив дома
Чесника ( Cześnik ) бежит еврей молодой, крепкого сложения,
за ним офицер полиции, звенит выстрел, еврей начинает хромать
литовец его догоняет у ограды, тот уже лежа на земле, умоляюще
поднимает руку, литовец что то говорит, тот кивает головой и из
за пазухи вынимает какой то черный мешочек. Литовец берет,
осматривает, прячет в кармане, ещё что то спрашивает, еврей
отрицательно трясет головой, литовец стреляет почти в упор.
Еврей падает. Около убитого лежит ученический билет с фото,
выданный Джуделу(Judelio) Шапиро, сын Вениамина средней школой
Швенчиониса, ученику 3 класса, дата выдачи 1941.III.18.
В то время, около 20 людей сбегают, насколько дальше бежит
мужчина с ребенком на руках, 30-35 лет, с женой и двумя
малолетними девочками; звук выстрела, отец падает, женщина
хватает мужа, что то кричит, забывает о необходимости бежать,
дети стоят возле неё, прибегают два литовца - все убиты.
Какие-то два еврея бежат прямо в лес за ними прозвучали выстрелы;
падают, лежат, но утром их уже нет, по-видимому, притворились
мертвыми, и встал, и ночью убежали. В том месте, где они лежали
у дома Кондратовича осталась лужа крови и рабочий документ Вульфа
Лишанского из гетто Швенчионяй.
Далее, в кустах, лежит паспорт Бориса Шапиро (По-видимому брата?)
Паспорт №. 504494.
На барьере, возле дома падает молодой еврей подбежал
литовец и размахнувшись ударил по голове прикладом.
Разбил череп. на следующий день в этом месте, видели большую часть
мозга. Вместе с Гене Чесюлите (Ciesiulyte) закопали мозги и нашли
паспорт Гирша Берковского.
В то же время, около самого дома литовец поймали еще одого выстрелил
тот упал, дрожа в предсмертной конвульсии, потом стало тихо.
Литовец, который остановился около него, положил карабин в сторону
и снял с убитого ботинки!
Из второго поезда был 9 партий, большинство (4 партии) были
раздеты донага.. Около 16 часов. во второй половине дня - это было
закончено.
Четырех евреев оставили, они под присмотром литовцев, собирали
одежды; затем открыли ящики и какой то белый порошок сыпали в яму.
Позже лопатами засыпали немного земли и, когда, наконец, все это
сделали сами залезли в яму и были убиты. Работали, вероятно,
больше, чем час.
Silence.
От рельс приближается 5 литовцев, они идут в лес в напротив дома,
Он обнаруживает еврея, который лежит, потому что он был ранен
в бедро.
Убили его. Через час от плотины приползает мальчик, 10-12 лет,
несчастный, не идет, а ползет. Дополз до убитого Шапиро, а затем к
нашему двору. Валерианки, воды [сказал]: Мама с сестрой сказала
мне у ямы: «Сынок, уходи!», И я ушел. Я повредил ногу. Хлеб;
от основного дороги в сторону. Он из Ашмяне.
На следующий день, с евреями [пришли] также ...
Еврейская полиция; Вторник IV.6 - прятался в яме, покрытой ветками,
тогда в мешке от картошки попал в Вильнюс. Какая-то женщина с
ребенком [ехала) из Вильнюса в Каунас. станция Вильнюс - в грузовике,
привезли в Паняряй, здесь он плачет, а затем отделяют их и взял их в
гестапо в Вильнюсе.
Весь вторник на автомобилях везут вещи, еврейские полицейские
собирают убитых, а вечером - вещи.
В Паняряй не пьют без кипячения воду, потому что попадает кровь?
Разворовывают вещи. Лучшее - немцы и литовцы, и худшее в Вильнюс
еврейской полиции.
Во вторник, немец подстрелил невесту Казюкаса. Она крала и
загружала вещи в тачку, увы...
"
Светопреставление
.
- комментарии
Многие бежали в Райстелюс. Какая то еврейка спряталась в сточной
трубе на перекрестке, но Высоцкий её выдал, другой еврей упал
с литовских рук (с моста) у Людвиново ( Liudvinavo.) погибли
Сикорский, Валентинавичене.
,
Ещё одно
"
светопреставление
“ IV.5
(Записано V.5)
Оказывается, что на мосту (стратегическая дорога) в будке
в то время был "стрелок" Кевялис из Вевиса. Его совесть отягощена
4 мя еврейскими смертями, которые в тот же день, только чудом
спаслись с базы на машине. К сожалению Кевялис ,
увидев 2 бегущих евреев (он был в будке) несмотря на холод и снежные
ямы. Он босой в нижнем белье выскочил с карабином, догнал и убил
на дороге 2 евреев, рядом с Людвиново.
Потом он запрещает приближаться сельским жителям, пока сам не
вернется; и бежит и вскоре вернулся одетый. Раздев евреев прежде,
конечно, хорошо проверив их карманы, а затем выбил молотком
(принес специально) золотые зубы. После завершения этой "работы",
он заметил из стороны Воке из имения Лентварио в Понары идущего
адвоката Сикорского, он проверил его документы и разодрал их, сказал
ему идти к кусту; когда тот прошел 3-4 шага, выстрелил ему в спину,
все это из кустов видели пастухи из Людвиново.
Затем он взял покойного Сикорского бумажник, кошелек,
и за разрешение забрать обувь убитого заставил односельчан немедленно
его закопать. Но узнали об этом убийстве, - рассказала жена убитого и
свидетели из деревни. Через десяток дней Павел Зайончковский из
Людвиново ночью ударил колом Кевялиса по голове, тот упал на землю.
Удивительно, но и это убийство не раскрыли.
В четверг, как уже упоминалось, только одну яму около нас закопали,
а другую нет, по-видимому, вторая яма по-прежнему будет необходима
в будущем.
Закапывали евреи под стражей нескольких литовцев.
"
Светопреставление
"
замечания
(Добавление "К Светопреставлению")
1. И дальше дежурю у своих ворот. Со станции Панеряй виден
огонь костров, это лагерь литовцев. Опять пришел поезд из
Вильнюса, он прошел без остановок. Кроме того, продолжается -
прибыло несколько других поездов.
2. В понедельник, 5 апреля.
3. Идут около 200-250 человек, в основном дети, женщины молодого
возраста почти нет, много женщин несет детей.
4. Один идет держась за правое бедро, по-видимому, был ранен
в это место.
4а. Другой, какой то молодой человек, быстро бросился бежать через
срубленный лес и убежал.
5. Безжалостно гонимые литовцами и избиваемые прикладами. Одна
женщина, одетая в темную одежду, с обвязанной косынкой светлой
головой, упала на землю, видимо, потеряла сознание. Сразу приказали
4 ближним мужчинам её подобрать и нести с собой.
6. Это произвело страшное впечатление на других осужденных, бывших
от выстрелов всего 10-15 метров, так что они могут видеть все, что
происходит с их близкими, а также то, что их самих ждет. 3 мужчин и
2 женщины, одна из которых с ребенком на руках, начинают бежать.
Литовец гонится и бьет её по голове прикладом ружья.
Женщина падает. Литовец хватает ребенка и несет за ножки.
Подходит к яме и бросает. В то время, трое мужчин падает вниз, один
убит, двое устали и физически сломались; их ловят и прикладами
загоняют в яму.
7. В то время с мест остановок поезда, слышатся хаотические
выстрелы, которые периодически останавливается, слышны только
редкие отдельные выстрелы. Ага, вот и новая партия осужденных
приходит умирать, но услышав выстрелы, поняли, что происходит,
поэтому пытаются убежать из вагона. Вскоре через ворота, сделанные
из проволоки, входит новая партия.
Я вижу, как несут 11 людей; они или ранены, или убиты при попытке
бежать. Так как у ямы ещё убивают первую партию, по приказу немца,
приговоренные ожидая своей очереди, ложатся лицами на землю.
Какой то еврей, уже высаженый из поезда ударил ножом немца в голову
тот упал на землю, и на автомобиле был доставлен в Вильнюс.
Литовцы прикладами убили еврея - это событие второго поезда. Кроме
того второй литовец также был ранен.
Светопреставление
"
Человек, который бежал через лесную просеку, а затем был ранен
в ногу, истек кровью, а затем был убит, имя Вигдор Данишевский
это видно из маленького листка Юденрата Гетто с датой 42.X.28. Эта
листок был в разорванном пустм бумажнике; встряхнул, потому что
литовцы обыскивали карманы убитых и нашли бумажник.
Убит ...
IV.17 суббота
Из тюрьмы Вильнюса привезли около 20 людей и расстреляли (якобы
за подделку денег) - 20 р.м, гт и 5 р.м. (рейхсмарок?)
IV.21
Окончательно засыпали ямы. Евреи работали весь день.
IV.28 среда
Около 1 часа. после обеда приехал один автомобиль - разные люди,
большинство из деревни, в том числе несколько евреев.
Всех расстреляли в яме которую не засыпали (то есть в небольшой
яме вблизи Рудзинских).
IV.30 четверг
Среди осужденных было 6 женщин. Вторник, 5 мая, Убиты 47 людей, но не евреи и поляки и красноармейцы.
3.
Акт о злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в местности Понары, вблизи гор. Вильнюса
Не ранее 26 августа 1946 г.
На временно оккупированной территории Литовской ССР гитлеровское немецко-фашистское правительство и немецкое верховное военное командование, осуществляя свои захватнические империалистические планы, старались искоренить жителей порабощенной Литвы и зверскими способами подготовить почву для полной колонизации и окончательного присоединения Советской Литвы к фашистской Германии. Немецкие захватчики, руководствуясь людоедской расовой теорией и будучи преисполнены ненавистью к людям других народов, осуществляли массовое уничтожение жителей оккупированной Литвы – мужчин, женщин, стариков и детей, планомерно и методически совершая массовые убийства.
Одной из многих местностей Литвы, где гитлеровцы применяли массовое истребление жителей Советской Литвы, являются Понары вблизи гор. Вильнюса.
Комиссия по расследованию злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в местности Понары, в составе:
председателя: депутата Верховного Совета СССР СТИМБУРИСА Ю.И.
членов комиссии:
председателя Вильнюсского уездного исполнительного комитета ВЕРГАСА В.
профессора Вильнюсского государственного университета КАЙРЮКШТИСА И.И.
профессора доктора медицины МАРБУРГА С.Б.
профессора Вильнюсского государственного университета СЛАВЕНАСА П.В.
писателя КОРСАКАСА К. педагога ЧИПЛИСА А. доктора медицины БУТКЕВИЧЮСА И. подполковника МОЗЫЛЕВА
с 15 по 26 августа с. г, исследовав местность Понары и основываясь на документальном материале, результатах судебно-медицинского исследования, заключении технической экспертизы, показаниях свидетелей и следственных материалах прокуратуры, установила следующее:
Заняв гор. Вильнюс, гитлеровские бандиты сейчас же приступили ... Понары, находящегося на расстоянии 8 км от гор. Вильнюс. Эта местность, обросшая сосняком, расположена у шоссейной дороги, ведущей по направлению к гор. Алитус.
В 1940 г здесь было начато строительство базы для жидкого топлива, для чего было выкопано несколько огромных ям. Строительство базы не было закончено, и эти ямы гитлеровскими убийцами были использованы для закапывания трупов убитых людей.
При осмотре местности обнаружено семь вышеупомянутых круглых ям и три продолговатые канавы, в которых находились трупы расстрелянных людей, одежда и ее остатки, разные вещи и документы убитых, а также кости и зола сожженных трупов. Вокруг указанных ям и канав были найдены десять площадок, где гитлеровские убийцы сжигали трупы.
Участок всей местности, на которой немецкие бандиты устраивали массовые убийства, составляет 48 608 кв. м. Весь лагерь был окружен изгородью из колючей проволоки, а во время немецкой оккупации, по показаниям свидетелей, эта местность, кроме того, была вокруг заминирована.
На воротах в лагерь, со стороны шоссейной дороги, была сделана надпись на немецком языке о том, что ввиду опасности на данную территорию запрещается вход как штатским, так и военным лицам и даже офицерам. Кто приближался к проволочному заграждению, в того, по показаниям свидетелей, сейчас же стреляли. Местность охранялась эсэсовскими и СД-частями, а также частями специальной полиции.
Массовые убийства в Понарах немецкие изверги начали в июле 1941 г. Немецкие бандиты и их помощники свои жертвы сгоняли в Понары группами, по несколько тысяч в каждой. Свидетель СЕЙНЮЦ Станислав Степанович, родился в 1904 г., проживающий на станции Понары, по этому делу показал:
«Я знаю, что с июля месяца 1941 г. в Понарах немцы начали массовые расстрелы, сперва мужчин, а затем женщин и детей еврейской национальности. Неоднократно я сам видел, как гнали многочисленные группы людей, измученных, окровавленных, понукая их криками и ударами. Я видел, как люди, которых гнали на смерть, несли с собой трупы убитых по пути. Ослабленных и искалеченных вели под руку. Несколько минут спустя после того, как одну группу людей загоняли на участок, огороженный колючей проволокой, начинались сердцераздирающие крики и стоны, и сейчас же слышалась стрельба залпами, а затем одиночные выстрелы. Начиная с июля 1941 г. ежедневно пригонялись группы в несколько сот людей, а с сентября 1941 г. стали расстреливать группами по несколько тысяч человек в каждой. Кроме тех людей, которых гнали пешком, также привозили в закрытых грузовиках. Пешим порядком чаще всего гнали людей еврейской национальности, а поляков и людей других национальностей преимущественно везли. Когда привозили людей на машинах, я уже издали слышал громкий крик. Расстрелы совершались почти ежедневно, начиная с утра и кончая вечером, и продолжались до самого освобождения гор. Вильнюса Красной армией».
Свидетель ПАВЛОВСКИЙ Сигизмунд Доминикович, родился в 1896 г., проживает на курорте Понары, по этому делу показал:
«Я работал на заводе сельскохозяйственных машин и на ночлег ежедневно ездил на велосипеде домой в Понары. Немцы, заняв Вильнюс, стали из него гонять в Понары ежедневно от 1 до 4 тыс. чел. евреев. Люди были выстроены таким образом: впереди шли женщины, рядами по 5–6 чел. в ряду, взяв друг друга под руку, а за ними шли мужчины, положив руки на плечи впереди идущих. Иногда такие партии людей растягивались на протяжении полутора км. Таких партий я видел несколько. Последняя, мною виденная, состояла примерно из 7 тыс. чел. Всех их гнали на так называемую базу, которая находилась в лесу на расстоянии 400 м от ст. Понары. В районе этой базы были вырыты ямы. База была обведена двумя рядами колючей проволоки. Я знаю лишь то, что тот кто был немцами на эту базу приведен, тот живым из нее не возвращался. Целыми днями здесь была стрельба слышна из ружей и автоматов. Трупы расстрелянных немцы бросали в упомянутые ямы; зарывали ли их землей, этого я не знаю».
В последующем немецкие убийцы свои жертвы возили в Понары поездами и на грузовиках.
Тот же самый свидетель ПАВЛОВСКИЙ показал:
«Насколько помню, в одно сентябрьское утро 1941 г. я ехал рабочим поездом в гор. Вильнюс. В то время на станцию Понары прибыл товарный поезд. Окна и двери вагонов были закреплены проволокой. Проезжая мимо поезда, я сосчитал 49 вагонов. Я видел, как из вагонов через щели смотрели женщины еврейской национальности. Вечером, когда я возвращался с работы домой, я увидел ужасную картину: на площади перед базой и в канавах железнодорожной насыпи валялись трупы расстрелянных людей – стариков, женщин и детей. Трупы лежали 2–3 дня, а затем немцы их убрали».
Свидетельница ЮХНЕВИЧЕВА Мария Ивановна, родилась в 1895 г., проживала в Понарах, показала:
«5-го апреля 1943 г. прибыл эшелон с людьми еврейской национальности. Сколько было вагонов, трудно сказать. Однако я сама видела через окно своей комнаты, как людей гнали в эту немецкую „базу“ группами по 200–300 чел., между которыми были старики, женщины и дети. Были и больные, которых несли. Когда люди подошли к „базе“ и увидели выкопанные ямы в лесу и, поняв, что их гонят не на работу, а на верную смерть, с криком ужаса бросились бежать во все стороны. Немцы по разбежавшимся стали безжалостно стрелять. Удалось ли кому-нибудь спастись, трудно сказать, однако убитых было очень много. Можно было видеть по краям вырытых ям громадные кучи одежды, снятой с евреев. До расстрела немцы лучшую одежду снимали, а всех убитых они зарывали в те же ямы».
Об убийствах, совершенных в этот же день немецкими оккупантами в Понарах, свидетельствует также и гражданин ОСТРОВСКИЙ Эдуард Иванович, родился в 1884 г., проживал в районе станции Понары:
«5 апреля 1943 г. я был дома и в окно из чердака смотрел в ту сторону, где немцы расстреливали людей. Я видел вырытые громадные ямы. Людей заставляли раздеваться до нижнего белья и группами подводили к краю ямы, где в них стреляли из пулеметов и автоматов. Такие действия я наблюдал довольно часто».
Об этих массовых убийствах невинных людей в Понарах свидетельствует один из предназначенных к расстрелу, которому счастливым образом удалось остаться в живых и бежать из ямы. Его фамилия БЛЯЗЕР БЛАЗЕР Абрагем Пинкусович, родился в 1908 г., проживает в гор. Вильнюс, Трокская ул., дом № 18, который показал следующее:
«Сам я 13 октября 1941 г. был арестован и вывезен в Понары на расстрел. До отправления в Понары я сидел в тюрьме на Лукишках. Когда всех находящихся в тюрьме стали вывозить, приказали и мне сесть в грузовик, в котором вместе со мной было свыше 20 чел. На улице перед тюрьмой стояла длинная вереница грузовиков, переполненных людьми. После, по приказу, машины по очереди двинулись. Когда мы въехали в лес, сейчас же послышались голоса, чтобы вылезали из машины. Кричали: „Скорей, скорей“. Мы шли лесом, где увидели длинную канаву, которая вела в очень большую яму. Глубина ямы была около 6 м, ширина – 25 м. Прежде всего нам всем было приказано лечь лицом вниз в канаву. После этого по приказу вызывали поочередно по 6 чел. к яме. Затем всех вызванных ставили кругом по краю ямы. Среди них был и я. Военные, которые были назначены расстреливать нас, выстроились в одну линию, по сигналу расстреливали людей партиями по 6 чел. Расстреленная партия сваливалась в яму. Среди первой партии был и я, но меня не убили, так как я, услышав первый выстрел, сам повалился в яму. Через несколько секунд я почувствовал, что меня придавили трупы только что расстрелянных людей. Я видел и слышал, как по очереди партия за партией валились в яму. Когда начало темнеть, пьяные военные, кончив свою страшную работу, стали делить между собой одежду убитых. Воспользовавшись тем, что военные были не в трезвом состоянии и, кроме того, были заняты дележкой одежды, я, хотя и окоченел от холода, но все же, собрав свои силы, свалил с себя груду трупов и, выбравшись из ямы, убежал по направлению леса».
Подобно перечисленным показаниям свидетелей, в следственном деле прокуратуры находится еще целый ряд других показаний, которые разоблачают подробности массовых убийств, совершенных немецкими хищниками в Понарах.
О фактах массовых убийств в Понарах еще во время немецкой оккупации было широко известно жителям гор. Вильнюса и его окрестностей.
Однако немецкие бандиты тщательно старались скрыть свое преступление и уничтожить его следы. С этой целью они организовали в конце 1943 г. сожжение трупов расстрелянных людей.
Свидетель ЗАЙДЕЛЬ Матвей Федорович, родился в 1925 г., проживает в гор. Вильнюсе, по этому делу показал:
«В сентябре 1943 г. меня арестовало гестапо и я просидел 4 недели. В октябре 1943 г. меня отвезли на железнодорожную станцию Понары и поместили в бункер. Здесь немцы нас использовали для приготовления дров и сжигания трупов. В декабре 1943 г. мы были окованы в цепи и стали сжигать трупы. Вначале клали дрова, а потом трупы людей до 100 человек, обливали керосином и бензином, а затем опять накладывали трупы. Таким образом сложили около 3000 трупов, обложили кругом дровами, залили нефтью, с четырех сторон положили зажигательные бомбы и подожгли. Этот костер горел 7–8 дней. Среди груды трупов я опознал мать и сестру своего товарища КОВМАНСКОГО Либа. Среди этих трех тысяч сжигаемых большинство были евреи. На другом костре было сложено около 2000 трупов, по большей части красноармейцев и офицеров, а также 500 трупов монахов и ксендзов. Всего было сложено 19 костров. На этих кострах сжигали мужчин, женщин и детей. Потом нас заставляли собирать кости сожженных трупов, например зубы, кольца (перстни) и т. п.
Сжигание мы продолжали по апрель месяц 1944 г., когда мне удалось бежать из Понар. За 5 месяцев немцы уничтожили около 80–90 тысяч трупов».
Вышеупомянутый А. БЛЯЗЕР, который случайно избежал расстрела в Понарах 13 октября 1941 г., в ноябре месяце 1943 г. опять попал в Понары, на этот раз уже в качестве сжигателя трупов. Свидетель А. БЛЯЗЕР по этому делу показал:
«По прибытии в Понары нас всех сковали в кандалы. Наша работа заключалась в откапывании всех трупов, которых накопилось с самого начала расстрелов, и сжигание их на специально для этого сложенных кострах. Работа была организована следующим порядком: 15 чел. работали на распилке дров для костров; 10 чел. откапывали из-под земли трупы, 6–8 чел.
получили специальные крюки длиной в1,5ми толщиной в 25 см с острыми наконечниками. Они должны были всадить этот крюк в тело откопанного трупа и с помощью крюка вытащить труп из ямы. Случалось находить не сгнившие, а высохшие трупы. В этом случае можно было отличить цвет волос. Сильно разложившиеся трупы вытаскивали по кускам: отдельно голова, отдельно рука, нога и т. д. 10 чел. работали с носилками, по 2 чел. на носилки, на которые клали по 1–2 трупа. Два человека беспрерывно работали у костра, на который они складывали принесенные трупы. Трупы складывались рядами, и каждый такой ряд обливался горючим. Один человек с помощью 2-метровой кочерги, постоянно поддерживал огонь в костре, поправляя ею огонь и очищая каналы костра от золы.
Из первой ямы выкопали 18 000 трупов мужчин, женщин и детей. У большинства из них были прострелены головы разрывными пулями. Первая яма – это был результат ликвидации 2-го гетто гор. Вильнюс. Было много и поляков, которых мы отличали по крестикам на груди. Были также и ксендзы, что доказывалось одеждой. У поляков в большинстве руки были связаны веревками, ремнями, зачастую колючей проволокой. Некоторые трупы были совершенно нагими, другие полунагие, иные только в чулках.
Из четвертой ямы мы выкопали 8000 трупов, исключительно молодых людей, зачастую с завязанными глазами или головами – полотенцем или рубахами.
В пятой яме, шириной 25–30 м и в глубину 6 м, было около 25 000 трупов. В этой яме мы нашли трупы жильцов богадельни, а также больных, привезенных вместе с персоналом больницы – это мы узнали по больничной одежде. В этой же яме были расстрелянные дети сиротского дома.
Таким образом, из всех восьми ям мы выкопали около 68 000 трупов людей».
Свидетели А. БЛЯЗЕР и М. ЗАЙДЕЛЬ работали в Понарах при сжигании трупов по 15 апреля 1944 г, когда им вместе с другими одиннадцатью человеками, работавшими на той же работе, удалось сбежать по туннелю, вырытому под землей, из лагеря смерти к партизанам.
Сжигание трупов немцами видели также люди данной окрестности.
Свидетельница М. ЮХНЕВИЧЕВА об этом говорит:
«В то время, когда немцы совершали сжигание трупов убитых людей, распространилось ужасное зловоние, так что невозможно было открывать окна».
Свидетель Антон ВОЙЦЕХОВИЧ, родился в 1880 г., в то время работавший на шоссейной дороге поблизости от станции Понары, говорит:
«В то время воздух был настолько насыщен трупным запахом, что он проникал в жилые дома и в пищу, так что невозможно было есть, а люди из-за этого зловонья не могли нормально дышать».
Свидетель ОСТРОВСКИЙ Эдуард показал, что он видел огни костров, на которых были сжигаемы трупы, с октября 1943 по июль 1944 г.
Все то, что показали свидетели и о чем очень широко говорилось во все время немецкой оккупации среди жителей гор. Вильнюса, подтвердило исследование местности в Понарах, произведенное после освобождения Красной армией гор. Вильнюса и его окрестностей.
Комиссия произвела раскопку ям, находящихся в Понарах. Из круглообразной ямы № 1, размером в ширину 34–35 м и в глубину свыше 5 м, вместимостью 4000 куб. м, после удаления верхнего слоя земли, перемешанного с золой и сожженными костями людей, были выкопаны 486 трупов, которые были исследованы. После установления точной причины смерти выкопанных останков, имевших общий характер смерти, дальнейшая раскопка ямы № 1 была прекращена. На краях ямы с нескольких рядов трупов был снят песок и они были оставлены лежать на месте. Эти трупы осмотрели тысячи жителей гор. Вильнюса.
После раскопки круглообразной ямы № 2 вместимостью около 2000 куб. м трупов в ней не обнаружено, однако земля отдавала запахом трупов, а в песке можно было найти остатки сожженных костей.
Дно круглой ямы № 3, такой же вместимости, как и яма № 1, заросло травой. Из ямы несло запахом трупов, а ее песок был перемешан с сожженными костями людей. Вблизи ямы было разбросано большое количество зубных протезов. При раскопке ямы были найдены туго сжатые 27 трупов.
В канаве длиной 100 м, шириной 2 м и в глубину 1 м найдены два трупа в военной одежде.
Всего было выкопано и исследовано 515 трупов.
Кроме того, во многих местах понарского сосняка в поверхностном пласте песка найдено большое количество сожженных людских костей.
Сожженные кости найдены в яме № 5 вместимостью 8000 куб. м, а также на месте, приготовленном для братских могил эксгумированных трупов.
Большинство раскопанных трупов – это местные советские люди.
Судя по документам, найденным в одежде, большинство убитых принадлежало к еврейской национальности, остальные были поляки, русские и литовцы. На некоторых трупах найдены предметы католического и православного религиозных культов. Найденные в одежде убитых предметы и документы дают возможность установить, что среди расстрелянных находились врачи, инженеры, студенты, шофера, слесаря, железнодорожники, портные, часовые мастера, торговцы и др.
Некоторые из трупов были опознаны знакомыми и родственниками, например трупы вильнюсского врача ФЕЙГУСА, часовщика ЗАЛКАНДА и др. Гражданин ШУТАН П.А. из гор. Швенчионис опознал труп своей сестры ГРИНЕВОЙ.
Состояние большинства эксгумированных трупов свидетельствует о том, что они были убиты выстрелами в затылок.
Сохранность трупов и найденные в одежде убитых документы указывают на то, что расстрелы в Понарах производились систематически с июля 1941 по июнь 1944 г. Комиссия, основываясь на тщательном ознакомлении с фактами истребления мирных советских людей, установила:
1. Массовое уничтожение людей в Понарах систематически проводилось немецко-фашистскими захватчиками с июля 1941 по июнь 1944 г.
2. Уничтожение населения совершалось всевозможными зверскими способами: расстрелом, пытками, избиениями и закапыванием полуживых людей в землю.
3. С целью скрыть свои злодеяния гитлеровские бандиты ... их откапывание и последующее сжигание на специально устроенных для этого кострах. Сжигание начали осенью 1943 г. и продолжали до начала лета 1944 г.
4. Учитывая огромное количество сожженных человеческих костей, рассыпанных по поверхности всей площади, занимаемой лагерем, обнаруженные в ямах еще не сожженные трупы расстрелянных людей и свидетельские показания, общее количество трупов определяется не менее ста тысяч человек.
За все эти преступления ответственным является правительство гитлеровской Германии, немецкое верховное военное командование и прямые исполнители:
1. Шеф гестапо ВУЛЬФ из Берлина
2. Капитан ГЕРТ из Кенигсберга
3. Оберштурмфюрер НОЙГЕБАУЕР
4. Оберштурмфюрер РИХТЕР из Берлина
5. Оберштурмфюрер АРТШВАГЕР из Клайпеды
6. Обершарфюрер МАЙЕР Герман из Вены
7. КИТТЕЛЬ бывший киноартист
8. ШВЕЙНБЕРГЕР из Берлина
9. Гауптшарфюрер ВАЙЕС Мартин из Карльсруз Карлсруэ, начальник тюрем гор. Вильнюса. Руководил расстрелами в Понарах
10. Обершарфюрер ФАУЛЬГАРБЕР из Майнгейма
11. Шеф района Понар ПЭРР
12. Начальник охраны района Понар БИНКЕ
13. ШРЕДЕР – руководил сжиганием трупов в Понарах
14. ИОНДЕР Берта из Клайпеды
Депутат Верховного Совета СССР СТИМБУРИС
Председатель Вильнюсского уездного исполнительного комитета Е. ВЕРГАС
Профессор Вильнюсского государственного университета И. КАЙРЮКШТИС
Профессор, доктор медицины С. МАРБУРГ
Профессор Вильнюсского государственного университета П. СЛАВЕНАС
Доктор медицины И. БУТКЕВИЧЮС
Писатель К. КОРСАКАС
Подполковник МОЗЫЛЕВ Педагог А.ЧИПЛИС.
5.
Jôzef Mackiewicz Юзеф Мацкевич
из римского журнала
"Ожел бялы" ("Белый орел") 1945 год
No35 (170)
ПОНАРЫ - «БАЗА»
Перевела с польского
Наталья Горбаневская
Еще не так давно лес клином вдавался в город Вильно. Прямо
в то место железнодорожного узла, откуда выходили оба его юж­
ных разветвления: на Лиду и Гродно. Здесь он рос на холмах, пока
его не проредили после той Великой войны и оставили одни дубы.
Позже вырубили и дубы, оставив лишь кусты орешника, кое-где
молодую рябину и тому подобную жалкую поросль. Коровы и козы
железнодорожников, пасшиеся в этом кустарнике, изодрали кусты
в клочья, обгрызли кору, вытоптали лужайки. Потом на террито­
рию бывшего леса расползлись постройки станции Вильно-Товар-
ная, запылили его угольной пылью, задымили дымом из труб. В
конце концов построили какие-то склады, то ли оружия, то ли бое­
припасов.
Но этот холм тем важен, что от него, становясь все выше и
выше, тянется целая цепочка холмов, по сей день еще, как и преж­
де, поросших лесом и живописных, вдалеке пробитых туннелем, а
в километре за выходом из туннеля (когда едешь от города) удосто­
енных высокой — поскольку на самой вершине — чести: здесь вы­
строена станция Понары.
Понарские горы известны с давних пор. Известны своей живо­
писностью, высотою своих сосен, упоминанием в поэме Мицкеви­
ча, битвой между польскими войсками и русской императорской
гвардией, разыгравшейся здесь в 1831 году. Да и многими другими
более ранними и более поздними происшествиями. Здесь проходят
шоссейные дороги, которые сразу за старинной часовенкой разбе­
гаются, как пальцы на руке, веером в четыре стороны: на станцию
Понары, на Гродно, на Ваку и Ландваров, на Рыконы и Каунас.
Там, возле железнодорожного полустанка выстроили город-сад, а
по-нашему — обыкновенный дачный поселок, который мог слу­
жить и курортом, потому что хоть сосен тут и поубавилось после
многочисленных войн и нашествий (с 1914 года их было 15), но
круглый год тут пахнет живицей, а осенью — грибами и холодным
сильным ветром, который навевает свежесть со всех сторон нашего
края. Растет здесь и исключительно высокий вереск — на этой не­
плодородной, песчаной, сухой, здоровой для легких почве. Вереск
пользы не приносит, но придает окрестностям только им присущий
колорит. Эту синеву, эту печаль, источник которой — ржаво одно­
образные древесные стволы, усиливают утренние туманы и безгра­
ничная отдаленность горизонта.
Кто любил свои родные подвиленские края, тот, конечно, лю­
бил и Понары. Зимой туда ездили кататься на лыжах. Стыдно при­
знаться, но ездили и... стреляться на дуэли. Джентльмены, которые
дали друг другу в кабаке по морде, или по пьянке друг друга обло­
жили, или оклеветали в печати, - по местному обычаю, приезжали
сюда с "дуэльным кодексом" Бозевича и старомодными пистолета­
ми. По колено в снегу или в вереске, они отмеряли положенное
число шагов и поднимали тяжелые дула пистолетов. Пестрый дятел
переставал стучать и недоверчиво наклонял головку, белка взбира­
лась повыше, чтобы лучше видеть... Шоферы, которых ни свет ни
заря подняли с постели, зевали в такси до самого обмена выстрела­
ми.
Прославились Понары и одним преступлением. Однажды сюда
привезли, на автомобиле в лес, убитую женщину, труп облили
бензином и сожгли. Юбка и белье висели на деревьях. Вся страна
была потрясена; в Понары приезжали репортеры и фоторепорте­
ры; следствие продолжалось несколько лет, но убийц не нашли. А
сколько догадок, леденящих в жилах кровь... Вот такие были вре­
мена.
Все это было, все прошло. Дачные радости, красота окрестно­
стей, синева горизонта, лыжи, поединки и ужасающие преступле­
ния мирного времени навсегда замкнуты в одной лишь невозврати­
мой памяти, и сегодня их можно разглядывать, пожалуй, как
сквозь стекло витрины, через которую нищий глазеет на драгоцен­
ности.
Понары стали в эту войну воплощением ранее не слыханного
кошмара. При этих шести звуках, завершающихся гласной "ы",
многих бросало в дрожь. Мрачная, отталкивающая слава этого на­
звания потихоньку сочилась с 1941 года, как липкая человеческая
кровь, все шире и шире растекалась по стране и от страны к стране,
но на весь мир не прозвучала — и по сей день еще.
В 1940 г. большевики создали в Понарах, на бессмысленно
спиленном участке леса и землях, отнятых у населения, какой-то
никому не нужный государственный завод, по своему обычаю
окружив большое пространство крепким забором и колючей прово­
локой. Эту обезличенную территорию немцы и использовали в
1941 г. как место массовых убийств, организовав здесь резню евре­
ев, одну из величайших в Европе. Никто не знает, почему эту тер­
риторию прозвали "базой" и кто дал ей это название. В Понары
привозили грузовиками, а затем целыми железнодорожными эше­
лонами тысячи евреев и здесь убивали.
Далеким отголоском катились с этих холмов и разносились на
многие километры отдельные выстрелы, короткие, рваные, частые,
продолжавшиеся иногда по многу часов подряд, или, наоборот,
стрекочущие очереди пулеметов и автоматов. Происходило это в
разное время, чаще всего среди бела дня. Иногда несколько дней
подряд, обычно к вечеру или с утра. Бывали недели, а то и месяцы
перерыва, а потом опять, в зависимости от направления и силы
ветра, от времени года, от тумана или солнца, разносились более
или менее отчетливые отголоски массовой бойни.
Я, к несчастью, жил хоть и возле второй из расходящихся от
Вильна железнодорожных веток, но всего в восьми километрах от
Понар. Вначале в краях, так пропитанных войной и только войной,
как наши, никто не обращал особого внимания на выстрелы, кото­
рые, вне зависимости от того, откуда они доносились, уже привыч­
но вплетались в шум сосен, почти как знакомый ритм дождя, бью­
щего осенью по стеклам. Но однажды заходит ко мне во двор сапож­
ник, который относил залатанные башмаки, и, отгоняя дворняжку,
так просто, чтобы разговор завести, говорит:
— А чтой-то сегодня наших еврейчиков больно постреливают
на Понарах.
Прислушиваюсь — верно.
Иногда такая глупая фраза застрянет в памяти, как заноза, и
вызывает связанную с ней картину того мгновения. Помню, солнце
тогда начинало клониться к закату, а как раз на западной, обра­
щенной к Понарам стороне сада росла у меня развесистая рябина.
Была поздняя осень. Стояли лужи после утреннего дождя. На ряби­
ну слетелась стая снегирей, и оттуда, от их красных горлышек,
красных ягод и красного над лесом солнца (все так символически
сложилось), доносились непрерывные выстрелы, вбиваемые в слух
с методичностью гвоздей.
С этого момента, с посещения сапожника, жена моя начала
запирать даже форточки, как только с той стороны доносились от­
голоски. Летом мы не могли есть на веранде, когда в Понарах начи­
налась стрельба. Не из уважения к чужой смерти: попросту кар­
тошка с молоком никак почему-то не лезла в горло. Казалось, все
окрестности липнут от крови.
После 1942 г., когда в Понары начали прибывать массовые
этапы смертников, по лесам бегали евреи, которые вырвались из
конвойного оцепления, обычно раненые, бегали точно так же, как
бегает подстреленный зверь. Они блуждали, окровавленные, пач­
кая под ногами кровью мох или листья, ничуть не хитрее дикого
зверя, который тоже не умеет заметать за собой следы. Один ста­
рый еврей, у которого челюсть была оторвана выстрелом, умер за
целых десять километров от Понар, спрятавшись в трясине, на тор­
фяном болоте. Ни в их движениях, ни в том, как они петляли и
прятались, ни в их заплетающемся от голода и ужаса языке, фанта­
стических лохмотьях и ранах, а главное — в глазах, позеленелых
от одичания, уже не было ничего человеческого. Их и выслеживали
так же, как зверя. Шли стрелки-полицейские, с собаками, облавой.
Женщина, ребенок, молодая девушка, мужчина-еврей — никакой
разницы. Раненый, здоровый или уже умирающий где-то под кус­
том можжевельника — любого стреляли на месте, и облавщики
шли дальше. Только потом приазывали старосте выделить телегу
или сани и отвезти труп в указанное место.
Евреи, которых вел уже не человеческий рефлекс, а звериный
инстинкт предсмертного бегства, так же, как звери, избегали чело­
веческих поселений, собак, глупых детей, которые с бдительным
криком и объявлением новости бежали в деревню, указывая паль­
цем место, где случайно увидели чудище в человеческом образе.
Безжалостно исполнявшееся предписание карало смертной казнью
всякого, кто даст еврею убежище, или хотя бы кусок хлеба, или
хотя бы совет, всякого, кто знал и не донес в полицию. А полиция
эта, состоявшая из головорезов с темным прошлым, которых немцы
набирали в Литве и привозили на Виленщину, нацелена была не
только на уничтожение евреев, но и на притеснение жителей, гра­
беж, шантаж и питье самогона. Страх же — самый подлый совет­
чик человека.
И все-таки люди жили даже в самих Понарах. Правда, их ста­
ло меньше. Половина из них, то есть, в общем, те, кто мог, заперли
двери, забили веранды и окна вытащенными из забора досками и
перебрались в город или в другое места. Но были такие, кто не мог.
Человеческая жизнь протекает в тесных, обтесанных рамках, обте­
санных с трудом, а во время войны — с еще большим трудом, чем в
мирное время. Никакая скотина не сумеет так приспособиться к
условиям, так пригреться даже посреди ужасов, так ко всему на
свете привыкнуть, как — человек. Через станцию Понары шли по­
езда из "Генерального губернаторства" и поезда дальнего следова­
ния из Берлина, на фронт и с фронта, местные из Каунаса, приго­
родные и рабочие из Вильна и в Вильно. Значит, люди покупали
билеты, ехали, возвращались, ели, спали. Столько их живет возле
скотобоен на всем земном шаре, так почему бы за несколько лет не
привыкнуть к жизни вблизи людобойни?
Это, кажется, было в октябре 1943 года... Много ли до тех и с
тех пор поубивали евреев в Понарах? Некоторые утверждали, что
только 80 тысяч. Другие, что от двухсот до трехсот тысяч. Разуме­
ется, это недостоверные цифры. Триста тысяч людей! Людей!!!
Легко сказать... но цифры эти выглядят недостоверными не столь­
ко из-за своей огромности, сколько потому, что никто их достаточ­
но твердо, даже приблизительно, установить не мог. Известно, что
там убивали всех евреев — жителей города Вильно, а это должно
было составить около 40 тысяч. Кроме того, евреев этапировали из
всех больших и малых городов оккупированной страны, пожалуй,
со всей той территории, что носила административное название
"Остланд". Их забирали с семьями из гетто или же с сезонных ра­
бот, по окончании которых они не возвращались в гетто, а ехали на
смерть.
Итак, в октябре 1943 года начался период массового этапиро­
вания евреев в Понары. Никто, разумеется, не был об этом преду­
прежден и не знал, наступит ли еще одна массовая казнь сразу
вслед за последними или на этот раз перерыв окажется подольше.
Один мой знакомый, который с самого начала хватался за го­
лову и клялся, что больше ни дня не выдержит — сойдет с ума,
выдержал, тем не менее, без малого три года. У меня к нему было
срочное дело. Он не приехал на условленное свидание в Вильно, и
на следующий день я одолжил велосипед и утром поехал в Понары.
Утро было не дождливое, скорей только слякотное. Переднее
колесо велосипеда поминутно въезжало в мелкую лужу, и какой-
нибудь лист с дорожки, бурый, поминутно прилипал к шине и про­
ворачивался с ней несколько кругов, отлетал как что-то ненужное,
а потом прилипал другой. Над Понарскими горами ветер гнал не­
сколько этажей туч, растрепал их все и вытянул в длину, но до
голубого неба не сумел продраться. В оврагах было тихо. На боко-
вых дорогах — пусто-пустынно, и дождевая вода, не взмутненная
проезжим колесом, стояла в колеях. Кому-то перечень этих про­
стых фактов может показаться пустым и ненужным. Для меня они
были фоном одного из величайших в моей жизни переживаний. Я
стороной миновал железнодорожный туннель, въехал в березняк.
Здесь велосипед ехал по золотой тропинке, устланной листьями, и
шептал шинами: лип-лип-лип... Сразу за березняком я наткнулся
на часового. Это был эстонец из сформированых немцами нацио­
нальных частей СС. Краснолицый, словно порядком подвыпив­
ший. Он качнулся, как будто хотел меня задержать, но только по­
глядел затуманенным взором и пропустил. Я поехал тропинкой
вдоль железнодорожной насыпи.
Уже издалека виднелся стоящий на станции пассажирский по­
езд. Он стоял на боковом пути, не под парами. Тропинка несет меня
вниз, под насыпь, и вот я проезжаю мимо картины, которая вместе
со многими, увиденными в тот день, осталась у меня в памяти, по­
жалуй, навсегда. Под низкорослой сосенкой, растущей, как многие
в этих местах, двумя стволами в форме лиры, стоит деревянный
стол. На столе несколько стройных бутылок литовской водки-моно­
польки, нарезанный хлеб и круги колбасы. Будто лоток на ярмарке.
Стол окружают несколько человек в мундирах. Я нажал педаль.
"Halt!" - сказал немец в гестаповском мундире. Я вынул документы
и чувствую, что все это вместе отвратительно: и эта водка, и лица
пьющих, и то, что у меня сердце подкатывает к горлу, и эти круги
колбасы, и тот факт, что кто-то так старательно порезал хлеб на
равные куски, а главное, этот столик, и почему он так шатается?
Не могли его ровней поставить? Несколько немцев из гестапо, не­
сколько эсэсовцев в черном. Больше всего литовских полицаев, но,
кроме них, еще какой-то сброд в светлых немецких мундирах с
литовскими, латвийскими, эстонскими, украинскими знаками раз­
личия...
— Wo fahren Sie hin? — спрашивает немец, отдавая мне бума­
ги.
Я объясняю, что еду к своему знакомому в поселок. Он кивает
головой и принимается ножом, который все время держал в руке,
управляться с колбасой, а потом спокойно добавляет: "Только вам
надо поторопиться".
"Зачем они тут водку пьют?.." — и внезапно я выезжаю к поез­
ду. В этом месте поперек тропинки лежали разбросанные шпалы,
так что я слез с велосипеда — и в ту же минуту начинаю все пони­
мать. Очень длинный поезд (мне тогда не пришло в голову сосчи­
тать вагоны), битком набитый евреями. Выглядывают оттуда лица,
иные на человеческие непохожи, но другие выглядят нормально,
некоторые даже улыбаются. Поезд охраняется полицией. Как это
на вид для меня слишком просто, не так, как рисовало до сих пор
воображение. Возможно ли, чтобы их тут... их всех... Я остановил­
ся, опершись на велосипед, и в эту минуту какая-то молодая еврей­
ка высунулась из окна вагона и попросту, самым естественным об­
разом, спрашивает полицая:
— Скоро поедем?
Полицай посмотрел на нее, не ответил и мерной поступью ча­
сового, выбирая шпалы, чтобы ступить, отошел, а поравнявшись со
мной, сказал с полуулыбкой... (и это не была злая улыбка, или
стыдливая, или веселая, скорее дурацкая), сказал тогда:
— Она еще спрашивает, скоро ли поедет?.. Ее уже через пол­
часа, может, в живых не будет.
Я смотрю в это окошко. Вижу ее лицо, а там, там из-под локтя,
вылезает голова девочки, и в волосах у нее даже что-то вроде бан­
тика. По крыше вагона прыгают воробьи. И, странное дело, я в эту
минуту думаю: "Она поедет, и девочка с тряпочкой вместо бантика
поедет, и все они, весь поезд. Часовой, наверно, ошибается"... —
но, думая это, я чувствую, как ноги у меня подгибаются. Кто-то
орет на меня, велит проходить не задерживаясь. Я ухожу, и мой
взгляд падает на эту безжалостную надпись, черной краской на бе­
лом фоне: "Понары". Доска как доска, прибита к двум столбам,
столбы вкопаны в землю. Все выглядит очень просто, точно так, как
на других станциях. Все доски с названиями станций обычно стоят
напротив остановившегося поезда и говорят с ним своими буквами.
Я отхожу за сетку, которая в этом месте отделяет запасной
путь... "П" — инициал, как, например, Павел... "онары" само по
себе ничего не значит, пустой звук, и в этот момент звуки, донося­
щиеся от поезда, переходят в жужжание, все сразу, как разбужен­
ный поутру улей; потом в нем что-то хрипит, нарастает хруст возле
наглухо запертых дверей, словно скребутся тысячи крыс, потом
возникает шум, гвалт ужасный, он переходит в рев, крик, вой...
бьются под ударами кулаков оконные стекла, трещат, трещат, а
потом рушатся под напором некоторые двери. Полицаи замельте­
шили, на глазах умножились, забегали, размахивая руками и сры­
вая винтовки с плеч. Стал слышен металлический скрежет замков
и их, полицаев, дикий, грозный рев в ответ на рев людей, запертых
в поезде.
Я успел еще увидеть, как воробьи улетали с крыши вагона, и,
уже отделенный металлической сеткой от роковых путей, вскочить
под навес станционного здания. Слава Богу, там стояли два желез-
нодорожника в форменных фуражках. Я был не один. Судорожно
держу велосипед и подсознательно чууствую, что по отношению к
тому, что наступит, к тому самому страшному, что может насту­
пить, этот велосипед, эти железнодорожники, к которым я при­
стал, это неподвижное стояние на месте — единственное удостове­
рение на право жить дальше. Мы сгрудились вместе за велосипе­
дом, как за бруствером: бежать было некуда.
Евреи начали выскакивать из поломанных дверей вагонов, а
на помощь конвою бежали палачи в разномастных мундирах. Из
окон полетели узлы и чемоданы, и тоже из окон полезли евреи,
сами грязные и бесформенные, как их мешки и тюки. Это было
делом нескольких секунд. Первый выстрел был произведен следу­
ющим образом: один еврей как раз задом вылезал в тесное окно,
спустил наружу ноги и выставил седалище, а полицай подскочил и
с расстояния одного шага — выстрелил ему в задницу. Выстрел был
громкий, и с деревьев сразу взлетели в небо вороны. В общем гвалте
не было слышно, кричал ли раненый, только затрепыхались его
висящие ноги с подвернувшимися почти до колен штанинами, так
что с босых ног одна галоша свалилась, а другая повисла на шнур­
ке, привязанная к щиколотке. Поднялся ужасный крик, и вопль, и
вой, и плач, и со всех сторон сразу грянули выстрелы, засвистали
пули, обрушились с хрустом ломаемых костей и разбиваемых чере­
пов удары прикладов. Кто-то прыгал через ров и, получив пулю
промеж лопаток, падал в него, словно темная птица с распростер­
тыми как крылья руками. Кто-то полз на четвереньках между
рельсами... Один старый еврей задрал бороду вверх и вытянул руки
к небу, как на библейской картинке, и вдруг у него из головы брыз­
нула кровь и клочья мозга... Покатились какие-то корзины-кошел­
ки... споткнулся и упал на бегу один полицай... Тю-у-у-у! — свист­
нула пуля... Там почему-то лежало несколько человек друг на дру­
ге... Тихо лежал поперек рельса мальчик лет девяти, и хотя, если
бы он кричал, голоса его было бы не расслышать, но видно было,
что он уже мертвый, потому что не вздрагивает. Заклубилась толпа
под вагонами: большинство там искало спасения, и там их больше
всего поливали автоматными очередями, как водой из шлангов, —
темную гущу оборванных фигур. Вот спрыгивает та молодая еврей­
ка, ее светлые волосы распущены, лицо искривлено нечеловече­
ским страхом, возле уха, на пряди волос, повисла гребенка, она
хватает дочку... Не могу смотреть. Воздух раздираем таким страш­
ным визгом убиваемых людей, и все-таки в нем можно различить
голоса детей, на несколько тонов выше, точно такие, как плач-вой
кошки по ночам. Этого не воспроизведет никакая буква, придуман­
ная людьми!
...Еврейка сначала падает ничком, потом переворачивается
навзничь и, водя рукой по воздуху, ищет ручку своего ребенка. Я
не слышу, но по губам малышки вижу, что она зовет: "Маме!"... На
голове у нее трясется тряпочный бантик, и, нагнувшись, она хвата­
ет мать за волосы. Вы думаете, эти палачи, каты, гестаповцы, эсэ­
совцы, эта полицейская сволочь, набранная, чтобы убивать, рож­
дались не так, как мы, думаете, у них не было матерей? Женщин?
Ошибаетесь. Они — как раз из самой что ни на есть людской глины,
по-людски озверевшие, бледные, как снег, который здесь когда-ни­
будь выпадет, они — как сумасшедшие, как дикари в пляске, в
движениях, в безумных жестах, в убивании, стрелянии... Как ина­
че объяснить, что этот совершенно обезумевший полицай хватает
еврейку за правую ногу и пытается тащить ее между рельсами, весь
сгорбившись, с такой перекошенной мордой, словно саблей наис­
кось рассеченной, — куда?! зачем?! Женские ноги раздвигаются,
левая зацепляется за рельс, юбка съезжает к поясу, открывая серые
от грязи трусы, а ребенок хватает волочащиеся по камням волосы
матери и тянет их к себе, и не слышно, а видно, как она воет: "Мам-
м-ме!"... Изо рта влекомого тела теперь хлещет кровь... Частая сте­
на мундиров на мгновение заслоняет картину... А потом какой-то
латыш поднял приклад над торчащими вихрами, связанными на
темени обрывком тряпки как бантиком, и... я судорожно закрыл
глаза, и мне казалось, что кто-то зазвонил. И правда, зазвонил —
железнодорожник, конвульсивно сжимавший руль моего велосипе­
да, вцепился пальцами в звонок, невольно судорожно дер-нул его,
наклонился вперед и блюет; он блюет на гравий перрона, на по­
крышку переднего колеса, себе на руки, мне на башмаки, блюет в
судорогах, подобных конвульсиям, в каких умирают люди на рель­
сах...
Еврей хотел перепрыгнуть платформу — раненный в ногу, он
упал на колени, и теперь я слышу отчетливо и по отдельности:
плач, выстрел, хрип... Ох, а этот что делает?!!! Вон тот, там, рядом,
не дальше сорока шагов, в черном мундире! Что он хочет еде... Рас­
ставил ноги возле столба, скособочился, замахнулся двумя рука­
ми... Еще секунда... Что он держит?! Что у него в руках?!!! Господи
Иисусе! Господи Боже! что-то большое, что-то страшно страш­
ное!!! замахнулся и — шмяк головой ребенка об телеграфный
столб!.. А-а-а! а-а-а! а-а-а! — закаркал кто-то возле меня, а кто —
не знаю. А в небе... нет, не в небе, а только на фоне неба от удара
задрожали телеграфные провода.
Не все евреи выскочили из поезда. Большинство осталось, ско­
ванное страхом, парализованное, с той искоркой, наверное, не
столько уже надежды, сколько безумия, что это-де недоразумение,
им же официально сказали, что они "едут на работы в Кошедары”.
(Так говорили всем этапам, отправляемым в Понары.) Были и та­
кие, что выскочили, а потом испугались и стояли у вагонов выпря­
мившись, оцепенев, словно дисциплинированностью по отноше­
нию к своей смерти хотели от нее откупиться. Этих расстреливали
на месте, так, как стояли.
Как долго могло "это" продолжаться? Один Бог, который на­
верное смотрел и видел даже сквозь густые тучи этого дня, мог по­
считать минуты. Однако время, видимо, подходило к одиннадцати,
так как с юга шел скорый поезд из Берлина через Вильно в Минск,
не останавливавшийся в Понарах. Машинист, видя толпу на рель­
сах, уже издалека принялся давать бешеные свистки, и видно было,
что тормозил. Но стоящий с края станции гестаповец энергично
замахал, чтобы не останавливаться. Машинист пустил боковой
пар, с шипом пошедший белыми клубами, и, на минуту закрывая
вид происходящего, проехал по трупам и раненым, раскраивая ту­
ловища, конечности, головы, а когда он исчез в туннеле и пар раз­
веялся, остались уже только большие лужи крови и темные пятна
бесформенных тел, чемоданов, узлов — все они лежали похожие
друг на друга и неподвижные. И только одна голова, срезанная у
самой шеи и покатившаяся на середину пути, отчетливо выглядела
головой человека.
Поезд с остатками евреев стоял, уже плотно охраняемый, а
выстрелы, еще частые, но уже более отдаленные, разносились по
лесу и среди строений поселка.
Потом говорили, что нескольким десяткам евреев все-таки
удалось сбежать. Остальных отправили на "базу". Еще говорили,
что таких эшелонов в том месяце прибыло около семи. Говорили
также, что применены специальные меры конвоирования, чтобы в
будущем не повторялись случаи, подобные тому, свидетелем кото­
рого я был.
'Ожел Бялы" 1945
,
No35 (170)
6.
ПОНАРЫ (Рассказ инженера Ю. Фарбера). Подготовила к печати Р. Ковнатор.
ПОНАРЫ (Рассказ инженера Ю. Фарбера).
Подготовила к печати Р. Ковнатор.
— Я по профессии инженер-электрик. До войны я жил в Москве, работал в Научно-исследовательском институте связи и заканчивал
аспирантуру по специальности.
С первых дней войны я находился в рядах Красной Армии.
Осенью 1941 года я попал в окружение и после блуждания по лесам и попытки выбраться к своим был захвачен немцами.
Один из немцев, посмотрев на меня, сказал: ”Этому в плену мучиться не придется — он еврей и сегодняшнего заката уже не увидит”.
Я все понял, так как владею немецким языком, но не подал и виду.
Нас, большую группу пленных, повели на пригорок, окруженный колючей проволокой. Мы лежали на площадке под открытым небом;
по сторонам стояли пулеметы. Через три дня нас заперли в товарные вагоны и повезли: не давали ни еды, ни воды, не отворяли дверей..
. На шестые сутки нас привезли в Вильнюс. В вагонах осталось очень много трупов. Восемь тысяч пленных поместили в лагерь,
в Ново-Вилейку, около Вильнюса. Люди жили в бывших конюшнях без окон и дверей, стены были в огромных щелях. Начиналась зима.
Пищевой рацион был таков — килограмм хлеба на 7 человек, но часто хлеба не давали: немцы привозили смерзшуюся глыбу картофеля
с грязью, льдом, шелухой, соломой. Ее бросали в котел, разваривали до состояния крахмала, пленный получал пол-литра баланды.
Каждое утро из всех бараков вытаскивали мертвецов. К яме волокли трупы, их слегка присыпали хлорной известью, но не закапывали
ибо на другой день в эту же яму сбрасывали новую партию трупов. Бывали дни, когда число трупов превышало полтораста, нередко
вместе с трупами в яму бросали еще живых людей.
Немцы называли нас подонками человечества ”унтерменш”. Однажды за какую-то ничтожную провинность немцы приказали двум
пленным лечь животами в лужу, которая уже покрылась тонким льдом.
Их оставили на ночь, а они ведь лежали голые, и они замерзли.
У меня в памяти остались две даты — ночь с 5-го на 6 декабря 1941 года и ночь с 6-го на 7-е. У меня был товарищ, молодой парень
20 лет, украинец — Павел Кирполянский. В нашем бараке было холодно и чтобы согреться, мы ложились на одну шинель, а сверху
покрывались другой, и спали в обнимку. Мы были усеяны паразитами. Сыпной тиф косил людей. В эту ночь мы лежали, обнявшись
с Павлом. Внезапно я был разбужен, чувствую, что он порывается бежать. Я положил ему руку на лоб и сразу понял в чем дело. Павел
горел в жару, в бреду он меня не узнавал. Оставлять его без шинели нельзя было. Я его обхватил и держал крепко в своих объятиях
до утра...
Утром он умер, его поволокли в яму... Однако я не заболел тифом.
В ночь с 6-го на 7 декабря с двух сторон возле меня лежали украинские парни. Мы обнялись, мне было тепло, и я крепко спал.
На рассвете раздается свисток, я стал толкать своего соседа Андрея. Он не отзывался, он был мертв. Я стал будить второго соседа
— Михайличенко. Он тоже был мертв. Оказывается, эту ночь я спал рядом с мертвецами.
Мысль о том, что я останусь жив и буду в Москве меня никогда не покидала.
Я заставлял себя умываться и даже бриться. В бараке был парикмахер. Он изредка брил военнопленных и в качестве платы взимал
одну картошку. В этот день, 7 декабря, меня ожидала большая удача: мне попалась в баланде целая картошка. Я решил побриться.
Когда я протянул парикмахеру картошку, выловленную из супа, он посмотрел на меня и сказал: ”Не надо”... Я спросил: ”Почему?”
Он ответил: ”Ты все равно на этой неделе помрешь, кушай сам”.
Прошла неделя. Я снова пришел бриться. Парикмахер был поражен, увидев меня: ”Как, ты еще жив? Ну ладно, я тебя еще раз побрею
бесплатно, все равно ты скоро помрешь”. Когда, однако, я пришел в третий раз, то парикмахер сказал: ”Я тебя буду брить бесплатно,
пока ты не умрешь”.
К новому году я уже не мог ходить — у меня был голодный отек. Пальцы на ногах сначала почернели, потом мясо отваливалось и были
видны кости на пальцах.
Выделенный из пленных переводчик, ленинградский студент Игорь Деменев, — впоследствии он с товарищами убил немецких
охранников и бежал, — помог мне попасть в лазарет при лагере. Среди нескольких деревянных бараков, в разрушенном кирпичном
домишке, переводчик и несколько врачей-военнопленных организовали лазарет. Ко мне врачи отнеслись хорошо.
Заместителем главного врача был доктор Евгений Михайлович Гутнер из Сталинграда. Он отнесся ко мне с братским сочувствием и
заботой. К маю месяцу я научился ходить, в июне мог подниматься на второй этаж. Лазарет был единственным местом в лагере, куда
немцы не заглядывали, так как боялись тифа и туберкулеза. Меня не выгнали из лазарета, а сделали уборщиком. Смертность была
огромная.
В этом лазарете я прожил до конца 1943 года. Количество военнопленных все уменьшалось. Из привезенных восьми тысяч осталась
в живых небольшая горсточка.
Немцы использовали пленных на работах за пределами лагеря. Жители подкармливали военнопленных.
Военный врач Сергей Федорович Мартышев шел на величайший риск, чтобы спасти возможно большее количество людей.
Под разными вымышленными предлогами он задерживал людей в лазарете, оказывал им всяческую поддержку.
Когда мы узнали о Сталинграде, это произвело огромный поворот в настроении военнопленных и гражданского населения,
все поняли, что война немцами проиграна.
Отрезанный от всего мира, наш маленький коллектив тоже включился в борьбу против немецких захватчиков.
Для немцев писали листовки, некоторые на немецком языке писал и я. В одной листовке я писал: ”Господь бог дал немцам
три качества — ум, порядочность и национал-социализм, но никто не обладает больше, чем двумя достоинствами. Если немец умный
и национал-социалист, то он непорядочный, но если он умный и порядочный, то он не национал-социалист”.
В другой листовке было написано просто: ”Гитлеру капут?.
Мы написали до двадцати листовок, они пользовались успехом. Наша смелость все возрастала. Часто в 12 часов, как только погаснет
свет, мы начинали петь Интернационал. Немцы неистовствовали, применяли всяческие репрессии, однако ”виновных” им обнаружить
не удавалось.
Мое здоровье понемногу крепло, хотя Сергей Федорович и считал это чудом. По-моему, главное было в моей внутренней убежденности,
что я должен дожить до победы. Я мобилизовал все свои физические и душевные силы. Я сам держал себя в строжайшей дисциплине.
Хлебный паек в 150 граммов я делил на 20 ломтиков, а потом научился делить на 40. Это были немецкие хлебцы овальной формы.
Хлеб выпекался из спецмуки, в нем было много древесных опилок. Один хлебец делили на 7 человек, из своей порции я делал
40 ломтиков, тонких, как папиросная бумага. Нам привозили хлеб в 5 часов вечера, я растягивал свою порцию на 5 часов.
Я брал ломтик, насаживал на деревянную палочку, подносил к печке, поджаривал и в таком виде ел.
При лазарете был небольшой сад; на его территории нельзя было найти ни одной травинки, ни одного листика. Даже кора с деревьев
съедалась.
Изредка нас водили в баню. В бане выискивали и ловили евреев. Однажды немец привязался к одному пленному и говорит: ”Ты еврей”.
Немец записал его номер, чтобы доложить начальству. Военнопленный Ваня Нижний решил спасти товарища. Он улучил момент,
и в какую-то долю секунды успел переменить записку с номером.
В бане мылись поздно вечером, а на следующее утро с доносчиком произошел конфуз. Вызванный парень оказался русским, и к нему
никак нельзя было придраться.
В конце 1943 года начались новые проверки, вылавливали евреев. Всех выстраивали и заставляли раздеваться, нашим врачам
поручили быть экспертами.
Сергей Федорович категорически сказал: ”Режьте меня, делайте что хотите, я экспертизу проводить не буду”. Ему угрожали всякими
репрессиями; глядя на него, и другие врачи отказались.
В лагере я назвался украинцем Юрием Дмитриевичем Фирсовым.
Все-таки немцы дознались, что я еврей. Немцы выявили 6 евреев, среди них оказался русский парень Костя Потанин из Казани,
у которого даже знакомых евреев в жизни не было. Но немцы утверждали, что у него большой нос.
Настал памятный день, 29 января 1944 года. В лагерь военнопленных прибыла крытая машина, которую называли ”Черный ворон”;
комендант вывел арестованных евреев (среди них был и Костя Потанин). Нас повезли. Внезапно машина остановилась, как мы потом
узнали, возле Лукишской тюрьмы. Оттуда вывели двух евреев, которые бежали из гетто, прятались, были обнаружены и забраны в
тюрьму. Через несколько минут, как только машина тронулась, эти двое начали плакать. Молодой парень — Давид Канторович на наш
вопрос, почему они плачут, сказал, что машина едет по направлению к Понарам, а оттуда нет дороги назад.
Привезли нас в Понары. Место было огорожено колючей проволокой. У ворот надпись: ”Подходить строго воспрещается, опасно для
жизни, мины”. Машина проехала, и примерно метров через 300 оказался второй забор, за которым стояли охранники. Из ворот вышла
другая группа охранников; ни тех, которые были снаружи, ни тех, что приехали с нами, за вторую проволоку не пустили.
Порядок соблюдался строгий: никто не мог проникнуть в Понары.
Охранники были рослые, широкоплечие, упитанные. Машина с новой охраной въехала в лагерь. Колючая проволока образовывала
две стены, и как мы потом узнали, в проходе были мины.
В проволоке был еще один небольшой узкий проход. Этим проходом нас подвели к краю огромной ямы. Это был котлован для
нефтехранилища; диаметр составлял 24 метра. В глубину яма имела 4 метра. Стены ее были зацементированы. Две трети ямы
были укрыты бревнами, а одна треть открыта. На дне ямы я увидел женщину и понял, что там живут люди. Наверху лежали две
лестницы. Одна лестница считалась ”чистой”, ею пользовались только немцы. Нас спустили вниз по ”нечистой” лестнице, охрана
осталась наверху. Откуда-то вызвали старшего рабочего, это был еврей по имени Абрам Гамбург — из Вильнюса. Немцы его звали
Франц. Вызвали еще одного рабочего по имени Мотл, которого немцы звали Макс. Он был в кандалах, ему приказали и нас заковать.
Это были цепи из звеньев толщиной немного меньше пальца.
Их накладывали на ногу, пониже колена, примерно там, где оканчиваются сапоги. Цепь свисала до земли, чтобы она не мешала ходьбе
, половину цепи разрешили веревкой подвязать к поясу.
Когда все прибывшие были закованы в цепи, появился начальник — штурмфюрер.
Это был утонченный садист, ему было лет 30. Он был щегольски одет, на нем были белые замшевые перчатки до локтя
Нас выстроили, он спросил каждого — откуда он. Мы с Костей Потаниным сказали, что мы не понимаем его (я все время скрывал
знание немецкого языка), старший рабочий Франц переводил. Штурмфюрер говорил по-еврейски и по-польски, кое-как он объяснялся
по-русски.
Когда дошла очередь до меня и он спросил: ”Откуда ты?” — я ответил, что из Москвы.
Штурмфюрер насмешливо сказал: ”Люксус город Москва” и посмотрел на меня в упор. Я ответил: ”А что, не любишь Москву?”
Переводчик Франц затрясся, он перевел мои слова в очень смягченном виде. Штурмфюрер замахнулся, но не тронул меня.
Он сказал, что мы будем работать на важной работе государственного значения. ”Не пытайтесь снять кандалы, потому что их
будут проверять несколько раз в сутки, при малейшей попытке бежать вы будете расстреляны. Не думайте бежать, потому что
из Понар никто не уходил и никто никогда не уйдет”. Потом началось перечисление: за малейшую попытку к бегству — расстрел.
Во всем мы должны слушать команду начальников, за малейшее нарушение — расстрел. Мы должны выполнять все правила
внутреннего распорядка — иначе расстрел. Должны прилежно работать, кто будет обвинен в лени — расстрел. Он говорил очень
долго и мне стало ясно: умереть здесь нетрудно. После этой назидательной речи он ушел.
Мы стояли на дне ямы, там была одна женщина, и из глубины ямы вышла вторая. Мы стали с ними беседовать.
Мы сразу задали вопрос: ”Будут ли нас кормить?” Они ответили: ”Об этом вы не беспокойтесь, кормить вас будут, но выйти
живыми вам не удастся”.
Мы зашли под навес: там был деревянный загон, который назывался бункером, и маленькая кухня. Женщины сказали, что
здесь живут евреи из Вильнюса и окрестных сел. Они скрывались вне гетто, но их нашли, посадили в тюрьму, а потом привезли сюда.
Канторович, о котором я уже упоминал, (он был виленчанин) перекинулся несколькими фразами с женщинами.
Они стали откровеннее и сказали, что это Понары, где расстреляны не только виленские евреи, но и евреи из Чехословакии и Франции.
Наша работа будет состоять в том, чтобы сжигать трупы. Это держится в величайшем секрете. Немцы думают, что женщины ничего не
знают, и мы тоже не должны проговориться. При немцах надо говорить, что мы занимаемся заготовкой леса. Не успели мы все это
услышать, как раздался свисток, и мы должны были подняться наверх по лестнице. Нас построили попарно и повели.
Первое, что нас ошеломило — это запах.
Надзиратель СД сказал:
— Возьмите лопаты, отбросьте песок, и если увидите кость, то выбрасывайте наверх.
Я взял лопату, опустил в песок, она сразу наткнулась на чтото твердое. Я отгреб песок и увидел труп. Надзиратель сказал: ”Ничего
, так надо”.
То была колоссальная яма, которую начали заполнять еще с 1941 года. Людей не закапывали и даже хлорной известью не заливали,
это был конвейер, действовавший непрерывно. Трупы падали в беспорядке, в разных позах и положениях. Люди, убитые в 1941 году,
были в верхней одежде. В 1942 и 1943 гг. была организована так называемая зимняя помощь, — кампания ”добровольных”
пожертвований теплой одежды для немецкой армии. Пригоняемых на расстрел немцы заставляли раздеваться до белья, а одежда
шла в фонд ”добровольных” пожертвований для немецкой армии.
Техника сожжения была такая: на краю ямы из сосновых бревен строился небольшой очаг, 7х7 метров, помост, один ряд стволов,
поперек стволы, а в середине труба из сосновых стволов. Первая операция состояла в том, чтобы разгребать песок, пока
обнаруживалась ”фигура”, немцы велели так называть трупы.
Вторую операцию осуществлял крючник, так назывался рабочий, который извлекал тела из ямы железным крюком.
Тела лежали плотно. Два крючника, обычно это были самые сильные люди из рабочей команды, забрасывали крюк и вытаскивали труп.
В большинстве случаев тела разваливались на части.
Третью операцию делали носильщики — ”трегеры”. Надо было положить на носилки труп, причем немцы контролировали, чтобы на
носилках была действительно целая фигура, т.е. две ноги, две руки, голова и туловище.
Немцы вели строгий учет того, сколько тел извлечено. У нас было задание сжигать 800 трупов в сутки; мы работали от темноты до
темноты. ”Трегеры” относили тела к деревянному очагу. Там фигуры укладывались рядами, одна к другой. Когда был уложен один слой,
наверх клали еловые ветки; специальный рабочий-гойфенмайстер следил за топливом и обеспечивал костры сухими бревнами.
Когда бревна и ветви были уложены, все это поливалось горючим черным маслом, тогда укладывался второй слой, за ним третий и т.д.
Таким образом, эта пирамида достигала четырех метров, а иногда и больше. Пирамида считалась готовой, когда в ней было три с
половиной тысячи трупов. Ее обильно поливали горючим маслом не только сверху, но и с боков, обкладывали по бокам специальными
сухими бревнами, обливали бензином в достаточном количестве, закладывали одну или две термитных бомбы и вся пирамида
поджигалась. Немцы каждое такое сожжение обставляли очень торжественно.
Пирамида обычно горела трое суток. У нее было характерное невысокое пламя; густой, черный, тяжелый дым как бы нехотя
поднимался наверх. Он содержал большие хлопья черной сажи.
Возле костра стоял файермайстер с лопатой, он должен был следить, чтобы огонь не потух.
Через трое суток образовывалась груда пепла с частицами неперегоревших костей.
Глубокие старики и физически немощные люди работали на трамбовке. На огромный железный лист лопатами сваливали
перегоревшие кости, их дробили трамбовками, чтобы не сохранилось ни одного кусочка кости.
Следующая операция заключалась в том, чтобы размолотые кости перебрасывать лопатами через мелкую металлическую сетку.
Эта операция имела двоякий смысл. Если на сетке ничего не оставалось, значит их хорошо раздробили, а во-вторых, при этом
обнаруживались металлические несгоревшие вещи, золотые монеты, ценные вещи и т.д.
Следует упомянуть еще об одной операции. Когда из ямы выносили труп, то специальный человек вставлял металлический крючок
трупу в рот, и, если обнаруживал коронки или золотые мосты, то вырывал их и складывал в специальную коробку.
Были ямы, в которых находилось по 20 тысяч трупов. Смрад буквально выворачивал наружу нутро, доводил до головокружения.
Темпы работы были такие, что нельзя было остановиться ни на секунду.
Нас рабочих было 80 человек, охрана состояла из 60 эсэсовцев. Это были откормленные волкодавы, они отвечали за то, чтобы
мы не сбежали. Они стояли цепью вокруг ямы и каждые 15 минут переходили с места на место. У них всего было в изобилии: мясо,
вино, шоколад. Но за пределы Понар им нельзя было выходить. Они или отбывали вахту, или находились в своем помещении.
Страшней даже эсэсовцев были чины СД, — эти беспокоились о выработке и порядке. Они стояли с дубинками и часто пускали их в ход,
мы были постоянно под их надзором. Лексикон их был очень прост: или они кричали по-немецки ”ран, ран, ран”, что означает — ”беги”,
”катись”, ”быстро”, или по-польски ”прендзей” — ”скоро”. Употребляли они и русские матерные ругательства. Они стояли так, что
все участки ямы им были видны. Дубинки они пускали в ход часто, по любому поводу. Эсэсовцы кричали, когда мы носили тела:
”Неси, неси, скоро и тебя так понесут”.
В первый день появился штурмфюрер, осмотрел яму и закричал: ”А почему этот из Москвы работает лопатой, почему он не может
носить?” Сейчас же ко мне подбежали СД и велели взять носилки.
Мы взяли тело, положили его на носилки. Было очень тяжело, колена подгибались. Вдруг штурмфюрер закричал изо всех сил:
”По одной фигуре он будет в Москве носить, пусть несет две”. Пришлось взять второе тело. На мое счастье у меня был физически
ильный напарник. Это был Петя Зинин из Мордовской АССР. Понесли два трупа. Штурмфюрер вновь закричал: ”У них очень легкие
носилки. Пусть берут третью фигуру”.
Когда кончался рабочий день, нас пересчитывали, проверяли у всех цепи и приказывали спуститься вниз в бункер; когда все
спускались, лестницу забирали наверх. Когда нас привезли, пришлось строить второй бункер.
На темноту нельзя было пожаловаться: в яме было электрическое освещение.
Когда мы приходили с работы, нас ожидали тазы с марганцовкой; мы тщательно мыли ею руки.
Всех нас было 80 человек: 76 мужчин и 4 женщины. Мужчины были в кандалах. Женщины не носили кандалов. На их обязанности
лежало — убрать помещение, заготовить воду, дрова, приготовить пищу. Самой старшей из женщин — Басе — было лет 30.
Это была опытная женщина, она пользовалась большим влиянием, потому что безраздельно владела старшим рабочим — Францем.
Остальные были очень молодые девушки — 18, 19, 20 лет. Одна из них — Сусанна Беккер — дочь знаменитых виленских богачей.
Характерно, что даже там, в Понарах, некоторые старики снимали перед ней шапки и говорили: ”Это дочь Беккера; сколько у него
было каменных домов”.
Третью девушку звали Геней, она была дочерью Виленского ремесленника.
Четвертая девушка — Соня — Шейндл. Это девушка из бедной семьи, исключительно трудолюбивая и приветливая. Она старалась
облегчить наше существование всем, чем только могла. Например, в ее обязанности не входила стирка белья, но она частенько стирала
нам белье.
Мужчины в большинстве были виленчане.
У нас не было ни одного виленчанина, который не нашел бы свою семью среди трупов.
Вторую группу рабочих, человек 15, составляли советские военнопленные.
А третья группа мужчин была из Евье (Вевис), маленького местечка между Вильнюсом и Каунасом.
Самой многочисленной была виленская группа, в нее входили люди различных возрастов и социальных прослоек. Они знали друг
друга много лет, но частенько между ними не было дружбы и единства. Люди припоминали друг другу прегрешения 10-летней давности.
Из этих людей можно выделить Исаака Догима и Давида Канторовича. Догим, молодой, энергичный виленский рабочий, печатник и
электромонтер, 1914 г. рождения, был крайне необщительный человек.
У Канторовича судьба была своеобразная. Это был подвижной, разбитной парень, 1918 года рождения. До войны он служил приказчиком
в книжном магазине. Немцы убили его жену. Сам он связался с партизанами, но был пойман.
Мотл Зайдель был сын бедных родителей из Свенцян. Его мать и отец погибли, сам он жил в гетто. Это был миловидный юноша 19 лет,
он имел прекрасный голос и любил петь. С 1941 года он непрерывно кочевал по тюрьмам, было страшно слушать про его бесконечные
горестные скитания.
Мы называли его Мотл-маленький, ”ингеле”, в отличие от другого Мотла, с ”вонсами” — с усами.
Неразлучными друзьями были Лейзер Бер Овсейчик из Ошмян и Мацкин из Свенцян. Мацкину было лет 35. Это был богатый человек,
владелец магазина. Овсейчик был ремесленником.
Несмотря на социальное неравенство, этих двух людей связывала тесная дружба. Овсейчик сам не съест, а отдаст товарищу, и наоборот.
Интересной личностью был Шлема Голь. Это был человек средних лет, чрезвычайно добрый, крайне слабохарактерный.
Его жена, коммунистка, член компартии Польши с 1933 года, подвергалась преследованиям, была в концлагере Березе-Картусской.
В советское время они оба были на руководящей работе в Барановичах. Он никогда не злословил по адресу своих соседей и был
изумительно предан делу побега. Но об этом отдельно.
Абрам Зингер, довольно известный композитор, до войны он руководил оркестром. Это был интеллигентный, образованный человек.
Он хорошо владел еврейским, русским, польским и немецким языками.
Переводчиком у штурмфюрера служил наш старший рабочий Франц, но когда штурмфюрер произносил особенно торжественные речи,
переводил Зингер. Даже в страшных условиях ямы Зингер сочинял песни. Как-то он сочинил хорошую песню на немецком языке,
и мы стали ее петь в своей яме. К несчастью песню услышал штурмфюрер, он ее записал и напечатал за своим именем, дал Зингеру
за это одну сигарету и 100 граммов повидла; на Зингера это страшно подействовало: он со мной делился своими переживаниями.
Он видел в этом величайшее надругательство над своей душой и говорил: ”Я не для немцев пою песни”.
В яме было несколько лиц духовного звания. От времени до времени они устраивали поминальные трагические молебны,
— они проходили торжественно и печально... Все умывались тщательно, и готовились к этим молебнам. Овсейчик молился 2 раза в день,
по 2 часа ежедневно с большой искренностью и подъемом.
Скажу о военнопленных. Кроме меня, был Петя Зинин из Мордовии, русский, по профессии фельдшер, 1922 года рождения.
После побега он был у партизан, где показал себя с самой лучшей стороны.
Мирон Кальницкий, еврей из Одессы, был полезен тем, что в свое время работал вблизи от Понар в лагере для военнопленных
(не в лагере смерти) и хорошо знал местность. Среди пленных был также Вениамин Юльевич Якобсон из Ленинграда, 54 лет,
по профессии провизор. Это был чрезвычайно добродушный человек, он по-отечески заботился о заключенных. У него в кармане
всегда находились какие-то мази, бинты, порошки. Он пользовался большим авторитетом. Если возникал спор, Якобсон всегда мирил
спорщиков. Но он был человеком ”поврежденным” и все твердил, что нас не расстреляют. ”Мы не виноваты, за что нас будут
расстреливать?”
Грозой и ужасом был штурмфюрер. Когда он появлялся на краю ямы, все понимали, что дело добром не кончится. Люди выбивались
из последних сип, а штурмфюрер стоит, заложив руки за спину, смотрит, а потом обращается к кому-нибудь (некоторым он дал
презрительные клички): ”Почему ты медленно ходишь, ты болен?” Человек отвечает, что он здоров, ни на что не жалуется.
Но штурмфюрер не успокаивается: ”Нет, ты не здоров”. Был у нас один старик 65 лет, мы все звали его ”Фетер” — дядя.
Штурмфюрер ему сказал: ”Завтра ты пойдешь в лазарет”. Все знали, что это означает расстрел. Этот вечер в бункере был мучительно
тяжелый. Нам было страшно и стыдно, что старого человека уводят на смерть и мы ничем не можем помочь. ”Фетера” попробовали
утешить. Он сказал: ”Зачем меня утешать, я свое прожил”.
Однажды мы пришли с работы, дошли до ямы, вдруг появился штурмфюрер в очень злом настроении. Задает вопрос: ”Кто болен?”
Больных, естественно, не оказалось. Штурмфюрер выстроил всех в две шеренги и сказал: ”Я сейчас найду больных”.
Он подходил к каждому и пристально смотрел в глаза, буквально сверлил человека глазами. ”Вот ты больной, выходи”, — сказал
он одному, затем второму.
Но это ему показалось недостаточным. Он подошел к молодому здоровому парню и спросил: ”Ты со слесарным делом знаком?”
Тот ответил: ”Знаком”. Его также вывели из рядов и сняли кандалы. Всем было ясно: раз с человека сняли кандалы, значит его
поведут на расстрел.
Штурмфюрер подошел к четвертому человеку и спросил: ”Ты со слесарным делом знаком?” Тот ответил: ”Нет, не знаком”.
”Ну ничего, научишься, выходи”. С четвертого также сняли кандалы и повели наверх.
Через несколько минут мы услышали четыре выстрела. Штурмфюрер сделал выговор нашему старшему рабочему:
”Безобразие, не могли людей помыть, отправили их в лазарет, а на них вшей полно”. Прибегал штурмфюрер и к такому методу.
Он обходил шеренгу выстроенных людей, заглядывал в глаза и спрашивал, кому здесь не нравится работать? Все должны были хором
отвечать, что им очень хорошо. Штурмфюрер обращался к Зингеру: ”Ты музыкант, может быть, тебе здесь неприятно работать?”
Штурмфюрер продолжал спрашивать: ”Может быть, кто-нибудь из охранников груб с вами, плохо обращается?” Мы хором должны
были отвечать, что охранники относятся к нам хорошо. Затем он приказывал: ”Пойте песни”. После тяжелого дня, мы еле держались
на ногах, но должны были петь. Чаще всего он приказывал петь ”Сулико”, арии из оперетты ”Цыганский барон” и еще некоторые.
Он слушал, слушал и приказывал часовому: ”Я сейчас уйду, а они пусть поют, пока я не вернусь”. Грязным надругательствам немцев
не было предела.
Во мне все протестовало, мне казалось недостойным погибнуть ”бараньей” смертью. Такие настроения были не у меня одного.
Вскоре все это приняло реальные формы.
Мне пришлось во всем этом деле сыграть немалую роль. То, что я москвич и все сразу признали во мне человека интеллигентного,
очень укрепило мой авторитет.
Меня привезли на Понары 29 января, а 1 февраля мы уже начали производить подкоп.
Самую активную роль в подкопе играли Петя Зинин, Исаак Догим, Давид Канторович. Неутомимым работником был Шлема Голь.
Если надо было, он вставал в 4 часа утра.
Очень пригодились золотые руки Овсейчика: подпилить, подогнать — он был тут как тут. Виленский пекарь Иосиф Белец был
неграмотный, неразвитой человек, но в работах по подкопу он оказался очень полезен, так как имел в этом деле некоторый опыт.
В связи с подкопом я должен сказать несколько слов еще о двух жителях ямы.
Иосиф Каган (его настоящая фамилия Блазар) в свое время сидел в тюрьме за уголовные дела. Каган-Блазар знаменит тем, что
он ушел из Понар 2 раза. В 1941 году его забрали и отправили в Понары, поставили у края ямы и ”расстреляли”. Он выказал
изумительную находчивость и самообладание. Увидев, что пулеметная очередь приближается к нему, он сумел в нужный момент,
а какую-то долю секунды до выстрела упасть в яму. Он остался жив. Сверху на него падали трупы, их немного присыпали песком.
Так он пролежал до вечера. Когда стало темно, он выбрался из ямы и пошел обратно в город. Он прятался в ”малине”, но его нашли
и вторично отправили в Понары. Он участвовал в подкопе, и таким образом спасся из Понар во второй раз.
Франц (Абрам) Гамбург тоже два раза был в Понарах. В первый раз его нашли в одной из ”малин”, где скрывалось 17 человек.
Их всех привезли в Понары; заставив раздеться догола, подвели к краю ямы. Вопреки обычаю, стали расстреливать по одному человеку.
Гамбург стоял семнадцатым. Он видел, как немцы стреляют в упор, в затылок, и люди падают один за другим. Таким образом,
расстреляли 16 человек. Когда очередь дошла до него, он повернулся и сказал, что у него очень много золота. ”Вы меня не
расстреливайте, я вам его отдам”. ”Где золото?” спросили немцы. ”Спрятано в городе”. Ему позволили одеться, посадили в машину
и повезли в Вильнюс. В Вильнюсе он знал подвал, в котором лежало 2 тысячи тонн картошки. Он привез немцев к этому подвалу
и сказал, что там под картошкой, в самом углу, лежит золото. Немцы согнали большую группу рабочих, которые несколько дней
разбирали картошку и освободили угол, указанный Гамбургом. Он сказал, что надо копать вглубь, так как золото зарыто в земле.
Стали копать, но ничего не нашли. Немцы его смертельно избили, но он настаивал, что золото было именно здесь. К удивлению,
его не расстреляли, а вернули в Понары и сделали старшим среди ”бреннеров”.
17 февраля 1944 года привезли к нам новую партию военнопленных. Среди них было двое моих личных друзей из лагеря, где и я
содержался прежде.
Юрий Гудкин, инженер-строитель, до войны жил в Электростали, под Москвой. У него в Москве жена и дочь трех лет. В лагере для
военнопленных он принимал самое активное участие в выпуске листовок, организовывал связи с партизанами и т.д. А второй
военнопленный, Костя Жарков, студент ленинградского института, был со мной в госпитале, очень много мне помогал.
У него было подавленное настроение. Я старался его ободрить. Юрию я в эту же ночь показал наш подкоп. Он одобрил его и дал
несколько ценных указаний. Я очень дорожил его мнением. Наутро нас, ”стариков”, отправили на работу, а новых оставили в яме.
Женщины потом рассказывали, что пришел штурмфюрер, всех выстроил; штурмфюрер осматривал новичков. Если нас он спрашивал,
откуда кто родом, то им он задавал один вопрос — о профессии. Не знаю, как случилось, что Юрий Гудкин, человек, бывавший в
переделках, безрассудно заявил, что он инженер-строитель. Надо сказать, что немцы в первую очередь истребляли интеллигенцию.
Штурмфюрер пришел в необычайно веселое настроение. Он потирал руки от удовольствия: ”Зачем вас сюда прислали?
Мы вам дадим работу по специальности. Снять с него кандалы”. Его вывели из ямы. Костя Жарков и еще один военнопленный
сказали, что они студенты. Штурмфюрер был в восторге. Заявив, что немцы высоко ценят науку, он приказал снять с них кандалы.
Их вывели наверх и всех расстреляли. Остальных отправили к нам.
Провокаторство, садизм, цинизм немцев были поистине невероятны.
Вот рассказ работавшего с нами Козловского.
”6 апреля 1943 года на Понары привезли эшелон женщин. Немцы пустили провокационный слух, что гетто в Вильнюсе будет
ликвидировано, а гетто в Каунасе останется в неприкосновенности. Немцы отобрали две тысячи пятьсот самых красивых и здоровых
женщин и сказали, что через несколько дней они поедут в Каунас. Им дали номерки, которые рассматривались как право на жизнь.
За эти номерки люди отдавали все свое состояние. Эшелон пришел на Понары. Немцы вошли в вагоны и предложили всем раздеться
наголо. Женщины отказались, тогда их страшно избили. Затем под усиленным, учетверенным конвоем их отвели к ямам. Контроль
следил, чтобы на них не осталось ни одной тряпочки, ни одной ниточки... И действительно, когда мы раскопали эту яму, то обнаружили
там две тысячи пятьсот хорошо сохранившихся обнаженных женских трупов”.
Командовал этим избиением Вайс.
Козловский, который был в команде по сбору одежды, рассказал мне такой эпизод.
Вайс всех торопил, только и слышно было: ”Скорей, скорей”. Открылись двери одного вагона (Козловский стоял у дверей), одна
женщина при выходе споткнулась и упала. Тогда Вайс сделал знак всем остановиться, собрал женщин и мужчин и обратился к ним
с речью: ”Как это могло случиться, что женщина, выходя из вагона, упала и никто ее не поддержал? Где ваша галантность, ваше
джентльменство? Ведь эта женщина, может быть, мать в будущем”. Он читал такую нотацию в течение 10 минут, потом дал сигнал,
и всех женщин, вместе с упавшей, повели на расстрел.
Был у нас мальчик Беня Вульф, 16 лет. Как-то проехала автомашина, и Беня Вульф перебежал перед машиной дорогу. Вдали стоял
штурмфюрер и видел это. Он был вне себя, дал свисток, приказал немедленно собрать всех рабочих. Мы стоим грязные, с лопатами,
а он учинил Бене Вульфу выговор: ”Как ты неосторожен. Ведь тебе могли повредить руку, это было бы большое несчастье. Подумать
страшно, тебя могли убить, это была бы непоправимая катастрофа. Жизнь — божий дар, никто не имеет права посягать на жизнь.
Тебе только 16 лет, у тебя все впереди”. Штурмфюрер считал это происшествие исключительно важным.
Исаак Догим нашел в одной яме с трупами свою жену, мать, двух сестер. Это на него так подействовало, что он был близок к
помешательству. Он и до этого был мрачный и неразговорчивый человек. Немцы глумились и издевались над ним...
Мотл нашел в яме своего сына. Этот день был самым тяжелым. Когда мы пришли ”домой”, в свою яму, Исаак Догим сказал,
что у него есть нож, он подкрадется к штурмфюреру и убьет его. Я его очень долго уговаривал не делать этого, он погубит всех.
А между тем подкоп был почти готов. Я дал ему честное слово, что он выйдет на волю первым.
Как мы делали подкоп? У нас имелась маленькая кладовка для продуктов. В этой маленькой кладовке мы соорудили вторую
фальшивую стенку, приладили две доски на гвоздях: дернешь и гвозди отпадают, и туда можно проникнуть. Весь инструмент мы
нашли в ямах: мертвые помогли нам.
Почва была песчаная, песок вынимался легко, но возникало одно затруднение — едва песок выберешь, он обваливался с кровли.
Надо было делать крепь, деревянные подпорки, потребовались доски. К этому делу были привлечены Овсейчик и Канторович.
Когда нас привезли в Понары, пришлось строить второй бункер, так как в одном бункере было тесно для всех. Они строили бункер,
и тайком снимали доски.
Однажды у трупов нам удалось найти пилку для хлеба. Она стала нашим основным инструментом. Мы ее закалили на огне; кроме
того, мы нашли пачку маленьких граненых напильников. Таким образом нам удалось сделать настоящую ручную пилу.
Подкоп мы вели после своей дневной работы.
Люди приходили с работы, обедали и начинали петь. Песни пели громко, немцы были довольны таким весельем. Я советский
гражданин, но не знал такого количества советских песен, как виленские евреи. Они знали содержание всех советских кинокартин,
имена всех советских киноартистов, все песенки из кинофильмов знали наизусть. Они очень любили песню ”Советская винтовка”:
”Бей, винтовка, метко, ловко”.
Абрам как старший рабочий оказывал нам содействие, распоряжался, чтобы нам оставляли обед. Мы обедали позже, отдельно от других.
Все отдыхали и пели, а мы сразу уходили в кладовую и приступали к делу, к рытью туннеля. Вначале работа подвигалась довольно
медленно. В первой половине февраля копали только я да Каган. Костя, Овсейчик занимались заготовкой досок. Мацкин помогал
вытаскивать из туннеля песок и разбрасывал его по полю. Яма, в которой мы жили, была глубиной в 4 метра, к концу работы яма
была глубиной в 3 метра 90 см то есть слой вынутого песка достиг толщины в 10 сантиметров. Сперва мы выкопали шахту, а затем
стали рыть туннель — штольню. Проход мы делали шириной 70 см., а высотой 65 см.
Работа все ширилась, становилась все более трудоемкой. В это время у нас было два бункера: мы сделали так, что в наш бункер
перевели наиболее надежных и активных участников подкопа, а во второй бункер — людей пассивных.
У нас была такая система: сначала клали две стойки и подпорки, — эту часть работы приходилось делать вдвоем.
Один выгребал землю, ставил стойки, другой подавал доски и отгребал песок. Это была крайне тяжелая работа, два человека могли
работать полтора-два часа и выходили из подкопа в полном изнеможении. За эти полтора-два часа можно было поставить 4 доски.
Тяжесть была в том, что воздуха не хватало, спички, зажигалки не горели. Встал вопрос о проводке электричества.
Когда двое работающих вылезали (это были либо я и Каган или Белец и Канторович, либо Шлема со своим напарником, его фамилию
я забыл), в подкоп залезала бригада выбрасывать песок. Люди лежали цепью на боку, брали горстями песок у головы и бросали его
к своим ногам. Это была каторжная работа.
Нам удалось провести электричество, выключатель был в комнате у девушек, в кровати. В кухне мы оставляли дежурного, он смотрел
наверх, если немцев нет, то можно было работать; как только немцы показывались, он бежал к выключателю и давал сигнал: надо
было выползать пулей. Мы ложились и укрывались шинелями. Один раз, буквально через три секунды после того как мы выскочили
из колодца и успели поставить доски на место, появился эсэсовец.
Многие отказывались от работы в подкопе, потому что не верили в успех и, главное, все страшно уставали после дневной каторги.
Были и такие, которые не хотели уходить из Понар. Они говорили: ”У меня здесь убита жена, убита семья, куда я пойду?”.
Так говорили пожилые люди, среди них был и раввин.
9 апреля мы наткнулись на корни пней, расположенные треугольником. Мы стремились, чтобы подкоп вышел на поверхность между
этих пней, так как это место не просматривалось часовыми. Когда мы наткнулись на корни, я понял, что мы находимся на правильном
пути, очень близко от поверхности земли. У нас был железный крюк и мы протолкнули его немного вверх. Мы почувствовали струю
свежего воздуха. Я радовался с товарищами и гордился, как инженер, что технически вопрос решен правильно.
У меня был компас, линейка и мы сами сделали ватерпас. Я давал указания и отвечал за выбор направления подкопа. Надо сказать,
что в начале апреля люди в подкопе работали через силу. Раздавались голоса: ”Два месяца копаем, и никакой пользы”. Мы взяли пробу
земли и оказалось, что рядом с подкопом имеется яма с трупами. Возникло опасение, что мы можем натолкнуться на трупы.
Некоторые начали упрекать меня в том, что я неправильно определил направление подкопа. Последние дни были буквально
критическими днями: только небольшая группа оставалась мне верна. Мне пришлось проявить настойчивость и волю, и тем больше
было мое торжество, когда я 9 апреля наткнулся на корни и почувствовал, что выход найден. Теперь во всей остроте встал вопрос
— как организовать выход. Мы знали, что кругом немецкая охрана, а дальше — все было неизвестно. Находятся ли вблизи партизаны,
— об этом тоже ни у кого не было ни малейшего представления.
Зингер знал эту местность. Он мне сказал, что в 14 километрах от Понар начинается знаменитая Рудницкая Пуща — большой лес,
и что где-то вблизи должна быть река.
Немцы охраняли Понары необыкновенно тщательно. Однажды у нас вдруг поднялась тревога: к нам забрел заблудившийся мертвецки
пьяный эсэсовец. Штурмфюрер пристрелил его на месте. Никто не должен был проникнуть в тайну Понар.
Мы решили идти все вместе по определенному направлению.
Всех заключенных мы разбили на 8 десяток. Над каждой десяткой был поставлен командир. Этот командир знал состав своей десятки
и инструктировал своих людей. Я поставил вопрос таким образом: выход возможен только на основании железной дисциплины.
Я сказал: ”Выбирайте любого командира, я его распоряжения буду беспрекословно выполнять”.
Мне поручили составлять списки. Первые две десятки я объединил вместе. В это число я включил людей, которые больше всего
работали по подкопу и, кроме того, могли в дальнейшем принести пользу партизанам.
Вот в каком порядке шли люди первой десятки: 1 — Догим, 2 — Фарбер, 3 — Костя Потанин, 4 — Белец, 5 — М. Зайдель, 6 — Петя Зинин,
7 — Овсейчик, 8 — М. Кальницкий, 9 — Шлема Голь, 10 — Канторович.
9 апреля все было готово. Мне хотелось уйти 12 апреля, так как это число — знаменательная дата в моей жизни: день рождения моего
брата.
Но, к сожалению, 12 апреля светила луна; вот тут нам помог своим советом раввин. К нему обратился Овсейчик. Раввин ему сказал,
что 15 апреля будет самая темная ночь месяца.
12 апреля мы с Белецом спустились в подкоп. У нас была маленькая медная трубка с делениями, и мы снова убедились, что до
поверхности земли осталось 10 см. Мы видели уже звезды, мы почувствовали свежий апрельский воздух, и это нам придало силы.
Мы воочию увидели, что освобождение близко.
15 апреля мы целый день работали. В этот день один немец, которого мы прозвали обезьяной, без всяких причин сильно ударил
меня палкой по плечу.
В 11 часов вечера мы с Догимом собрали всех.
У первой десятки было два ножа и большой флакон уксусной эссенции, который разлили в две бутылки. Все это мы взяли у трупов.
Вообще все, что у нас было, мы доставали у трупов. Перед выходом я сказал: ”Имейте в виду, назад дороги нет ни при каких
обстоятельствах. Если нас обнаружат, нас все равно расстреляют. Лучше умереть в схватке, но идти только вперед”.
Мы поползли. Догим убрал последний слой земли, мы уже дышали полной грудью. Ночь, действительно, была очень темная, кругом
стояла абсолютная тишина. Когда все было готово, Догим и я сняли цепи. Послали Вульфа дать сигнал, что все готово, и вот, по одному,
первые 20 человек спустились в туннель. Костя всем снял цепи и люди поползли. Стали выползать из туннеля. Надо было соблюдать
абсолютную тишину, даже при стрельбе не нарушать порядка и молчания. Ползти надо было метров 200-250 от нашей ямы, там
начинался небольшой лесок. Надо было добраться до проволоки и перерезать ее кусачками. На то место в заграждении, которое
прорывалось кусачками, были повешены две белые тряпки, чтобы следующие видели, где проход. Я предполагал, что 14 километров
можно пройти за одну ночь. Первым полз Догим, вторым я. Держу его за ногу, выползаем и, вдруг, я вижу, что Догим сворачивает
вправо. Я вижу, что налево, на фоне неба вырисовывается фигура часового. Еще отползли шагов 20-30, но и с этой стороны виднеется
фигура часового. Он медленно ходит. Опять пришлось сделать поворот. Когда я полз по земле, то испытывал совершенно
непередаваемое чувство. Я дышал всеми порами тела.
Я чувствовал, что наш труд не пропал, и ликовал. Вдруг раздался выстрел в воздух. Видимо, под чьей-то рукой хрустнула веточка.
Как только раздался первый выстрел, началась стрельба со всех сторон. Я оглянулся: вся наша трасса была наполнена ползущими
людьми, некоторые повскакивали и бежали в разные стороны. Однако, мы доползли до проволоки и разрезали ее кусачками,
а выстрелы все громче и ближе.
Через 2 километра — снова проволока, мы ее также перекусили; я вижу, что около меня осталось только пять человек. А немцы
ударили из миномета. Это сигнал тревоги для всего гарнизона. Мы вбежали в лес, но не учли, что со всех сторон были расположены
военные объекты. Нас отовсюду обстреливали. Дошли до реки — новая беда: никто из пяти моих спутников не умеет плавать.
Пришлось мне по очереди каждого из них переправить через эту реку. Мы шли всю ночь, а днем замаскировались в лесу.
Пробирались мы 14 километров целую неделю; 22 апреля мы были уже в глубине Рудницкой Пущи, пришли в лесную деревню
Жигарины. Встречных крестьян я спрашивал: ”Немцы есть?” Они делали удивленные глаза, говорили: ”Немцев нэма и поляков нэма”.
”А советы есть?” ”Тего не вем, проше пана”. Вечером мы встретили трех партизан, советских офицеров, среди них оказался капитан
Василенко. Я стал его целовать. Он спросил нас: ”Вы откуда?”
”С того света”. ”А точнее”. ”Из Понар”. ”Из Понар? Пойдемте со мной”.
Я сказал, что я москвич. Он также оказался москвичом. Вдруг наша беседа была прервана, начался обстрел. Сильный обстрел, а
наши ребята не прячутся. Капитан Василенко их спросил с удивлением: ”Вы что, смерти не боитесь?” Они ответили: ”Нет”.
Нас привели на партизанскую базу, рядом с ней была база еврейских отрядов ”Смерть фашизму” и ”За победу”. В еврейских отрядах
нашлось много знакомых моих виленских спутников. Двоюродный брат Ицика Догима, Аба Ковнер[64], был командиром отряда
”Смерть фашизму”. Еврейские партизаны отлично знали, что такое Понары. Никто не мог поверить в то, что мы оттуда пришли
живыми, это произвело потрясающее впечатление. Нас буквально разрывали на части, расспрашивали обо всем и обо всех.
По всем партизанским базам было отдано распоряжение встречать беглецов. Партизанская разведка в тот же день обнаружила еще 5 человек из нашей партии.
Наши люди (перевод) книги Мусишкяй - Рута Ванагайте
Исак Аноликас родился в 1903 году, убит в 1943 году в Каунасском 9 форте. Один из талантливейших евреев спортсменов Литвы, велосипедист - чемпион Литвы в гонках на 10 километров в 1925 и 1926 годах. Представлял Литву на олимпиадах в 1924 году в Париже и в 1928 году в Амстердаме.
Балис Норвайша родился в 1908 году. Лейтенант, командир Особого отряда в 1941 - 1943 годах руководил операциями по ликвидации людей во многих местах Литвы. Особый отряд только в Понарах убил 70000 людей, в 1943 году Балис Норвайша перешел в батальон самообороны, дальнейшая судьба неизвестна.
3
Мы - Александр, или Витаутас, милостью Божьей Великой Князь Литовский [...] Мы дали права и свободы всем жившим евреям в нашей стране [...], если какой еврей попавший в беду попросит помощь ночью, и христианин не придет ему на помощь, то все соседи и евреи также должны заплатить тридцать шиллингов [...].Из Князя Витаутаса Великого 1388 год. привилегии для еврейской общины Бреста *Евреи края Швенчионис. Книга упражнений. Švenčionys, 2004, p. 6.
4
СОДЕРЖАНИЕ.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Поездка в тьму
я. «Опять евреи?»
/ 9
Как все начиналось
/
9
Моя семья - жертвы или нет?
/
13
«Быть ​​евреем» - это игра с последствиями
/
16
Евреи - кто они?
/
21
Противостояние с врагом
/
28
А мы отвечаем за свою собственную историю?
/
33
II. Наши. Дети, которые видели
/ 36
Лаймонас Норайка / 36
Юлюс Смулкстис / 39
Антанас Кмеляускас Kmieliauskas / 41
Мартинайтис / 43
III. Наши. Политики
/ 45
Литовские активисты / 48
Литовские временные / 58
Советники и консультанты / 68
4. Наши. Расстрельщики евреев.
/ 74
Национальная охрана труда / 74
• Зубной техник и Co
/ 77
• Летающие убийцы
/ 85
Особенные мужчины / 89
• Паняряй: Портреты свидетелей
/ 90
• Студенческий портрет
/ 95
• Портрет почтальона.
/ 97
• Через тридцать лет: Сны убийцы
/ 104
• Портреты убитых
/ 107
• Не сгорели в аду: свидетельство сжигателя
/ 113
• Судьбы участников пециального отряда.
/ 116
6
Командированные убивать / 119
Убийцы с человеческим лицом / 132
V. Литва разбогатела.
/ 138
Vi. Наши люди. Спасатели
/ 143
Vii. Сегодняшний взгляд. Интервью с историком
/ 147
Первая часть
Постскриптум
/ 154
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
ПОЕЗДКА
С ВРАГОМ
Эфраим Зуровас. Литва в моей жизни / 161
Миссия возможна? Разговор перед поездкой / 167
Путешествия / 175
Линкменис / Лингмян / 175
Швенчёнис / Свенцян / 184
Каварскас / Коварск / 193
Укмерге / Вилкомир / 203
Шедува / Shadeve / 214
Тельшяй / Telz / 224
Плунге / Плунгян / 229
Плателяй / Платель / 234
Таураге / Тавриге / 240
Бутримонис / Бутриманты / 245
Паневежис / Понивеж / 251
Каунас / Ковно / 262
Вильнюс / Вильнюс / 268
Беларусь / Бебрус / 273
Прощание с врагом / 280
Эпилог. Где был Бог? /286
Разговор с Томом Шернасом / 286
Интервью с Ричардом Довейкой / 291
Ресурсы и литература / 299
Мусишкяй - Рута Ванагайте
Наши люди (перевод)
«Опять о евреях?»
Как всё началось
Ну, Гитлер ненавидел евреев и привез их в Германию. Затем типа загнал в ямы и пустил газ. Так их не стало.
Мой друг Дайнюкас, 15 лет
Я типичная простая литовка. Жила о Холокосте, зная, сколько
знает большинство из нас, простых людей. Может быть, больше, чем Дайнюкас, словами которого я начинаю эту главу , но не немного. Являюсь типичным продуктом лжи советской власти и молчания свободной Литвы.
. Homo sovieticus lituanus.(человек советский литовец)
Когда я работала в газете, читала, какое сообщение читателя наиболее интригует. Самым неинтересным в мире названием будет:
«Небольшое землетрясение в Чили, погибших немного ». Все признаки неинтересного известия: далеко, случилось с незнакомыми людьми, жертв немного.
Разве это не так с гибелью евреев? Давно это случилось с незнакомцами и, возможно, с многочисленными жертвами, но
что мы знаем о них? Шесть миллионов жертв в мире, 200 000 в Литве -
Это просто статистика, много нулей и нулей, ничего не сообщают нашему сердцу и уму. Как сказал Сталин: «Смерть одного человека - это трагедия, миллионов - только статистика.
9 стр.
Путешествие в темноту
15 лет назад, - тогда я была директором фестиваля LIFE, - в моей жизни была одна, казалось бы, незначительная вещь, и это меня очень потрясло. от сталинской статистики и литовского поля безразличия я подошла на один шаг к
человечности. Только один, но никто не поддержал его и тема Холокоста меня больше не беспокоила, как других.
В 1998. я написала первый текст о евреях в своей жизни, он был опубликован в еженедельнике „Ekstra žinos“. (Экстра новости)
Вот он.
РИСК ИНФЕКЦИИ В ЛИТВЕ ОСТАЕТСЯ,
Не поехать ли в Понары? - спрашивает мой гость, французский художник
Кристоф Бертонно (всемирный мастер огненного шоу в парке Vingis, где состоялось открытие LIFE, в котором приняли участие 100 000 человек).
12 километров от Вильнюса, место смерти евреев, 100 000 мертвых («Вильнюс в кармане»). Хорошо, я отвечаю, но так и не отвожу. Я не знаю дорогу.
На другой день уворачиваюсь от прогулок по Вильнюсскому гетто. Я не знаю его пределов. Еврейское кладбище в Калну парке? Разве мы, литовцы, не имеем собственных трагедий и мемориалов , что он о них не расспрашивает?.
Или, может быть, давайте посмотрим , - он не француз, а еврей, кто?
Нет, он просто человек Запада, который умеет читать.
Наше поколение получило образование в здоровом советском духе. О еврейском Холокосте, их историях мы ничего не знали, зато мы много знали много хороших анекдотов об евреях, и умели их затаившихся сразу распознавать.
Наши дети также воспитываются в здоровом то есть литовском духе. Трагедия литовского народа велика, страдание является самым важным, потому что оно - наше. Небольшой раздел для еврейского Холокоста в 1941 году в учебнике пятого класса. Хватит - в конце концов, они даже не говорили по-литовски.
У меня есть культурные знакомые - они знают больше. В их глазах священный огонь ненависти возбуждается только после того, как произносится слово «еврей».
«Опять о евреях?» "
10
Известные артисты Молодежного театра,
были вынуждены играть в пьесе с еврейскими мотивами, однако их, не заставили идти в
музей Модильяни в Париже, зная у двери, что ... Знаменитый путешественник Литвы и покровитель исчезающих народов неожиданно почуствовал: - они, они управляют миром, я их ... Насколько у нашего интеллигента есть проблемы с поиском чистых впечатлений - даже в кино не пойлешь: есть Чаплин, Хофман и Спилберг. на воротх гетто Вильнюса были написаны: «Осторожно: евреи. Инфекционная опасность.
Интересно, что все изменилось в Литве в течение 20 лет независимости,
И от статьи «Евреи и литовцы», написанной Томом Венцловой в 1978 году,
ничего не изменилось. Только евреев не осталось - почти.
95% населения было ликвидировано крупнейшей еврейской бойней в Европе, до войны евреи составляли около трети населения Вильнюса.
Позже - огромная волна эмиграции. В Литве было 5000 евреев. Кого мы будем обвинять в том, кого презирать после нескольких
десятилетия? Что братья будет дезинфицировать?
В Вильнюсе ни мои предки, ни мои родители не жили.
За несколько лет здесь три раза переселялась из одной квартиры в другую - и я все три купила у евреев, которые бежали отсюда.
Купила их дешево. Я воспользовалась их паникой и сделала себя хорошо. Кто из нас был евреем?
«Литовское правительство не антисемитское», - заявил писатель Григорий Канович на одном телешоу: «Нет, действительно нет». И деньги были даны к юбилею Гаона, и президент Бразаускас каялся в Израиле , и вице-мэр Вильнюса согласился разрешить перенести еврейские могилы из Дворца спорта в более спокойное место, если это будет сделано не на средства города.
Политики должны действовать разумно, т.е. чтобы избиратели их переизбрали.
Как бы мы ни выглядели снаружи. Но мы выглядим так: никто из военных преступников, участвовавший в убийстве евреев, еще не был осужден в Литве, поэтому Празднование Гаона должно быть бойкотировано, говорит Центр Симона Визенталя.
700 жертв Тускуленай более важны для Литвы, чем 100 000 погибших в Понарах, -
пишут „US News“. (новости США.)
11
В Вашингтоне, округ Колумбия, состоялась выставка «Тайная история Каунасского гетто» - 200 фотографий, сделанных Джорджем Каддишо с его камерой собственнго производства через отверстие пуговицы пальто
Кто будет платить за доставку этой выставки в Литву? Что такое Холокост? Кто продвинет издание 15 000 экземпляров образовательного проекта «Дневник Анны Франк» и еврейские учебники истории для школ Литвы? Кому нужно 5000 голосов? Нужно для Зингера (еврей - депутат Сейма Литвы) - пусть он и заботится.
И если не для избирателей, даже не для просто человеческих ценностей, но только с прагматической точки мы рассмотрим: какие преимущества государства, если мы сделаем больше, потому что мы вынуждены и, возможно, иначе, чем хочет большинство избирателей ... Если останки евреев были бы перевезены за счет фонда города Вильнюса. В конце концов они управляют миром или нет, а тысячи тех правящих происходят из Литвы. Даже так в Южной Африке литваки - это 85 процентов евреев. Нет - ответят мне настоящий литовец - Образ Литвы в мире будет основан на репродукциях Чюрлениса и бросках баскетболистов. И вы сами подумаете: может быть, вы сами, если можно так выразиться, если вы уже
поднимаете этот вопрос? Да. Мой дед со стороны матери был Серадзинскис, рижский сапожник.
12
Моя семья - жертвы или нет?
Я должна разочаровать подозрительных читателей - я простая литовка, еврейской крови не имею. Я не только литовка, но я примерная литовка, потому что отца Ионаса Ванагаса, отец старый Ванагас, политический заключенный, осужденный за антисоветскую деятельность и
умер замерзши через полгода в Карлаге . Вся его семья - депортированные, которые были изгнаны в Красноярский край
Я всегда гордилась своим дедом, который в 1941 году спилил дерево в Каварске, чтобы преградить путь отступающей Красной Армии. И он сорвал портрет Сталина со школьной стены. Соседями литовцами
конечно, был обжалован и арестован.
Я прочитала секретный файл 96-страничного архива моего деда в Литовском специальном архиве, в то время как Советы арестовали соседа об этом свидетельствовали, допросы и показания протоколов,
Подвиг Йонаса Ванагаса был несколько омрачен - нашла сведения о том,
что во время немецкой оккупации он был комиссаром, который составлял еврейские списки,
Он не принимал участия в массовых убийствах евреев, он не делил еврейскую собственность, потому что был достаточно богат. Свидетели, которые были допрошены, сказали, что все десять зарегистрированых евреев Каварска в 1941 году. в августе были отвезены в Укмерге. Сосед Балис арестованный и допрошенный вместе с моим дедом, конвоировал этих евреев
13
на место экзекуции и за это получил награду - еврейский дом и 4,5 гектара земли. Так написано в деле.
Я не только литовка, я литовка, вынесшая советскую годину. В годы зрелого социализма, четыре двоюродных сестры, молодых барышни, мы хотели украшаться, чтобы быть стильными, но у нас не было ни джинсов, ни пластинок. Но у нас была тетя, сестра отца, в Америке и ее невероятно хороший муж Антанас. Мы писали им письма с списками пожеланий. Teтя был очень занят работала зубным врачом, и ее муж отправили нам джинсы в коробках все советское время, с пластинками, и даже зубными пломбами. Он писал красивые и теплые письма. По какой-то причине письма были подписаны не Антанасом, а Антоселе. Родители сказали нам, что дядю Антанаса ищут Советы, поэтому он предпочитает, чтобы его имя и фамилия нигде не были упомянуты. (письма из-за границы были прочитаны советской безопасностью). Моя тетя
была довольна своим мужем, потому что он был великим, честным человеком, правда офицером, полковником Независимой литовской армии, а при немцах командиром полиции безопасности Паневежиса.
Теперь, когда все джинсы, отправленные "Антоселе", уже давно сношены, когда они ушли в мир иной
И нет ни его, ни тетки, ни Советов, когда я пишу эту книгу, я уже знаю, что такое в годы немецкий оккупации литовская полиция в Паневежисе и других городах и почему Советы дядю Антанаса так интенсивно искали. Не нашли "Aнтоселе" умер во Флориде, в красивом доме недалеко от океана с садами, в которых росли большие манго.
Памятник ему был поставлен в одном из литовских городов. К сожалению, его фамилия упоминается в известном списке 5000 литовских палачей, который составили евреи.
Вот что я, Рута Ванагайте, я - хороший потомок хороших литовских героев
или представитель народа презренных убийц евреев, в семье которой есть пятно преступления против человечества?
Но у меня тоже была мать. Она родилась и выросла в Паневежисе, большом прекрасном доме с жильцами, где она была воспитана не только ее строгой матерью, но и ее квартиросъемщицей тетей Цилей, которая работала в Пайнвежисской женской семинарии
преподавала немецкий. Циля была немецкой еврейкой. Она убежала от нацистов сюда?
Возможно. Моей матери было 14 лет, когда началась война, в Литву
14
вступили немцы, и Танте, как ее мама называла, быстро убежала из
Литва. Куда? Никогда, несмотря на все поиски прежних адресов Танте
мать не могла найти ее следов. В какую яму вы были сброшены тетя Циля, в какую печь?
Моя мать потеряла не только Танту Цилю. Паневежис, улица А. Сметона
дом мамы, номер 47, все еще стоит. По соседству
жила семья еврейских интеллигентов. У нее был только один ребенок, Ицик, на год моложе моей матери В детстве они двое играли в саду мамы. Затем наступил 1941 год немецкая оккупация и семья соседей исчезли однажды. Люди в этот день видели евреев, гонимых из гетто. В тот день в Зеленой пуще недалеко от Паневежиса 8 000 евреев были застрелены. 1609 детей кладут и стреляют (или стреляют и кладут?) в отдельную яму. Там, не очень глубоко, среди других детей Паневежиса лежат и кости Ицика.
Так кто я? Может быть тоже своеобразная жертва, если моя мама в Холокост потеряла двух близких людей?
Я просто литовка, чьи дедушка и бабушка и родители пережили как советскую, так и нацистскую оккупацию. И я принимаю все трагедии своего народа, не распространяя их на свои и чужие, большие и малые.
Я принимаю ошибки и потери моей семьи не обвиняя и не повторяя, что было. Я хочу понять, что произошло, что из-за них и со всеми моими людьми. С моими литовцами и моими евреями
В моей Литвее. Чтобы поняли, знали и помнили мои дети.
Если никто из ваших родственников, и нигде больше не участвовал и не знал евреев, то, подумайте о других статистических данных: во время войны уничтожено больше, чем 200 000 евреев Литвы. Это 50 000 домов, но еще магазины, синагоги, школы, кафе и библиотеки, аптеки и больницы ... Немцы взяли еврейское золото, выдирали зубы. И сколько в других еврейских домов, убитых в Литве, осталось добра: шкафы, кровати, часы, простыни, подушки, обувь, блузки, -
Что, конечно, это не ваши бабушки и дедушки хватали и везли на тележках, когда все это было брошено через окна или продавался дешево на площадях городков.
Точно не ваши, а другие, худшие, литовские бабушки и дедушки. Но, может быть, вы знаете, хорошие литовцы где эти антикварные кровати убитых? Кто на них спит? Что им снится?
15
"Быть евреем" игра с последствием.
В пятьдесят семь, и я впервые заработала деньги в своей жизни на Холокосте. Я заработала немного - минимальную полугодичную зарплату. Я сделала много. Проект «Panerių lopšinė»(Панеряйская колыбельная) получил финансирование от Европейской комиссии, и это позволило нам сделать десять самых замечательных мероприятий в Вильнюсе. Их идея
Это просто: собрать группу из 40 человек и позволить им почувствовать в один прекрасный день евреями: узнать в синагоге, что такое иудаизм (в конце концов, вильнюсец встречается там редко)
Пойдти в гетто, побывать в укрытиях, слушать еврейскую музыку,
Изучать еврейскую песню и танцы, есть то, что они едят. И только потом, после хорошего полдника, заняться, подтянуться, разобраться и
идти туда, где были убиты евреи. В Понары И все же не конец: отправляясь в Panerius
Мы выучили песню «Paneriai lopšinė», созданную 11-м мальчиком из гетто Тамилом.
Тамил был в гетто в 1942 году. Участвовал в конкурсе песни и выиграл.
2012. Я читала в первый раз, я говорил и пела на идиш вместе с сорока другими.
16
Shtiler, shtiler
S’htiler shtiler, lomir shvaygn kvorim vaksn do.
Shobn zeyfarflantst di sonim: grinen zey tsum bio.
SJirn vegn tsu Ponar tsu, sjirt keyn veg tsurik.
Iz der täte vufarshvundn un mit im dosglik.
Shtiler, kind mayns, veyn nit oytser, s’helfi nit keyn geveyn
Undzer umglik vein sonim zay vi nit farshteyn.
Syhobn breges oykh di yamen. S’hobn tfises oykhet tsamen,
Nor tsu undzer payn keyn bisl shayn.
Tyliai tyliai
Tyliai tyliai, patylėkim, mirusieji čia auga.
Juos pasodino tironas, pažiūrėk, kaip jie žydi.
Visi keliai veda į Panerius, nėra kelių sugrįžti.
Ir mūsų tėvas pražuvo, o su juo mūsų laimė.
Bet neverk, mano mielas, ašaros nepadės.
Mūsų skausmo žiaurūs žmonės niekad nesupras.
Jūros ir okeanai niekam nepaklūsta, kalėjimas irgi kažkur baigiasi,
Bet mūsų skausme nėra šviesos.
Тихо, тихо, скажем, мертвые здесь растут.
Они были посажены тираном, видят, как они цветут.
Все дороги ведут к Панеряй, нет возможности вернуться.
И наш отец погиб, и с ним наше счастье.
Но не плачь, мои дорогой, слезы не помогут.
Жестокие люди нашей боли никогда не поймут.
Море и океаны никому не подчинятся, тюрьма также заканчивается где-то,
Но в нашей боли нет света.
В лесу Панеряй, где большинство из нас было в первый раз, несут розы и камни мы стояли и слушали про убийства. И мы пели. Затем мы понесли тихо розы на снег, одна из шести ям смерти, которая была переполнена смертью.
Самой большой На дне ямы следы на снегу по-видимому, недавно над тысячами разбитых черепов пробежал панеряйский кролик.
И это еще не все. Поездка из Панеряй в Вильнюс была смелым экспериментом.
Должны ли мы вернуться в Вильнюс молча, видели ли вы и так опытных Панеряй? или наоборот - вернуться, чтобы вдохнуть, объединиться? После Панеряй , после очной ставки с Холокостом.
18
В автобусе открываем кошерное вино, полученного из Израиля,
Домашние сладости - имберлех, и Михаил, музыкант еврейского ансамбля,
заиграл для нас «Тумбалалайку». То, что было невероятно, было ощущение поездки по Северному Иерусалиму в воскресенье днем, пустой город без евреев, без литовцев и петь со смехом: «Tumbala, tumbala, Тум-балалайка!» Или хором: «Le-Хаим» - «Да здравствует!» Петь вместе с сорока другими. Сорок литовцев, которые не знали, сегодня утром о евреях практически ничего, а сейчас, вечером, возбужденные, вдохновленные, грустные и очень рады ...
Приехав в Вильнюс участники не могли разойтись, мучили нашего гида Симона вопросами, попросили прийти в следующее воскресенье, позволить привести чью-то мать, брата, тетю, подругу ... Потом рассказывали дома, что они слышали о евреях, что увидели. Не одна подруга сомневалась и подозрительно качала головой: ну, они тебя
охмурмли, разговариваешь как сектант. Вы видите, как их надо остерегаться ... Дадите им мизинец, всего утащат ...
Прошел год. « Быть евреем", прошел в Каунасе и в других европейских городах, в некоторых, к сожалению, все было казенным,только поглощение фондов ЕС. но Каунас ... Каунас потряс меня. Час, проведенный в Слободке, теперь в Вильямполе, очень потряс.
Вот картина бывшего одного из крупнейших гетто в Литве, где жили
десятки тысяч каунасских евреев и где через несколько «акций» (одна из их детская) - все убиты ...
Тридцать учителей в Каунасе во главе с евреем Симоном стоят в середине прежнего Каунасское гетто Дома, кладовые - сараи, где были тысячи во время войны, куда нацисты согнали евреев во дворах играли дети, а затем все они были доставлены на какую нибудь площадь или в Каунасский форт и расстреляны. Дома и кладовые, перестроенные, отремонтированные, там живут каунасцы, которые не знают, где они живут, и кто пришел сюда к ним. Откуда знать - ничего не написано, не сохранено,
Просто камень у входа. Отремонтированный дом - бывший магазин,
в окне которого было выставлена отрубленнвя голова раввина гетто. Равину отрубили голову, когда он молился и положили на Талмуд.
19
Ауди останавливается около нас. Бритоголовый открывает окно и кричит: «Ну, евреи? Куда вы лезете Что вы ищете? »Получив вежливый ответ от нашего гида, почти извинение за то, что мы здесь, человек проехал по улице гетто, но после нескольких минут разворачивается и на всей скорости подъезжает к нам. Визжат тормоза, машина останавливается чуть не вьехав в нашу группу. Я вижу, что это будет плохо, я иду к машине и пытаюсь смягчить ситуацию. На сиденье не допитая бутылка пива.
Я говорю мужчине: «Не бойся, понимаешь, мы не евреи, это экскурсия, в конце концов, оно было здесь. Гетто, не знал наверно? »Я вижу, что ему это новость, он не знает, что это такое за гетто. «Вы не можете ехать - вы выпили попадете в полицию.
Я сам полицейский, - признается он. В конце концов он не причиняет нам вреда.
И самой замечательной частью «Быть евреем» была лекция Симона о
иудаизме в Вильнюсской хоральной синагоге, где почти все участники были
впервые в жизни.
Многие читатели, вероятно, не были в синагоге и мало что знают об этом Об евреях и иудаизме не слышал истории о мудрой и грустной, мудрой и ироничной, действительно литвакского рассказа Симона. Мы его восстановили.
20
Евреи - Кто они такие?
Симон: По еврейскому календарю теперь 5776 лет. Почему? Наш календарь показывает некоторые иные ценности. Мы не рассчитывали его от рождения Иисуса как христиане, а от первого человека Адама. Мы - нация Книги, поэтому читая внимательно Книгу Тора, то есть Ветхий Завет мы учимся годам, когда Адам родился Это очень легко для нас. Расчет календаря от первого человека, а не первый еврея, пророка Авраама, мы, словно, показываем, что самым важным является человек, и только тогда его вера и так далее.
Среди десяти заповедей Бога есть приказ праздновать воскресенье - это день воскресения Иисуса. Седьмой день для нас - суббота, старый
вариант, который находится в Ветхом Завете. Мы не читаем Новый Завет.
Почему вы, евреи, отвергаете Иисуса?
Нельзя сказать, что евреи не приняли Иисуса. Его ученики были евреями, они принимали Иисуса, назывались христиане и отделились. Но мы читаем Тору и там написано, что Мессия будет тем, кто войдет в Иерусалим, и тогда придут живые
21
И мертвые. Тогда Иисус ожил, его ученики, но мертвые не были ...
Самое главное, почему мы не признавали Иисуса, это его слова:
«Поверь мне, я Сын Божий». Евреи верят в Бога, а не что-то еще. при условии Иисус сказал бы: «Верь в Бога, потому что я Сын Божий» - мы, вероятно, поймем это. И из-за рождения Иисуса. В древнем арамейском языке слово «невинная» и так же написано «молодая». Мы можем интерпретировать предложение двумя способами: молододая
Мария родила ребенка »и« невинная женщина Мария родила ребенка
. Вторая интерпретация, которую мы получили от христиан, кажется нам странной ...
Что такое суббота
Наша суббота начинается в пятницу вечером, когда солнце спускается и заканчивается в субботу вечером, когда опускается солнце.
Это снова показывает, что значит быть народом Книги.
Вы должны внимательно прочитать первую страницу Торы, написанную там, что в первый день было создание мира: «Был вечер, и было утро», а второй День », и это был вечер, и было утро». Что это значит? Это означает, что наш каждый день в календаре начинается с вечера и заканчивается на следующий вечер.
Для обеда в Шабат все одеты в самую лучшую одежду, готовят самые вкусные блюда и вино, женщины семьи зажигают свечи. Мы не используем ни технологии, ни телефоны, телевизоры, компьютеры,
Мы не ездим и не ездим на машинах, мы не готовим.
Просто отдыхаем: разгвориваем, молимся, гуляем, играем с детьми, читаем, кушаем, радуемся И так 24 часа в неделю всю жизнь. Чем более
человечество становится зависимым от технологий, тем более значима для евреев Суббота
Похоже, что ваша суббота похожа на наше Рождество, только раз в год, не каждую неделю ... Вы избранный народ?
Многие люди думают, что евреи, называющие себя избранным народом, кажутся глупыми. Слово «избран» на иврите означает «избранный делать больше». Это не привилегия, а обязанность. Мы передаем ценности нашим детям через определенные рассказы. Одна история такова: когда Бог выбирал, какой народ был бы им избранным, евреям не предложили первыми принять Тору.
22
Люди спрашивали: o том, что будет с нами, если мы возьмем Тору, потому что Тора - это набор обязанностей.
Увидев, сколько обязанностей записано в Торе, все отказались. А евреи Тору приняли - поняли ее смысл. Таким образом, евреи выбраны для выполнения долга по улучшению мира (Тиким Олам).
Тора - это универсальный набор советов. В нем написано 613 заповедей, что делать и что не делать.
Бог говорит Моисею, Бог говорит Аврааму - и мы читаем
пристально. Христиане скажут, что есть десять заповедей Бога, а мы имеем их
613.
Почему Тора не книга, а рулон?
Евреи покинули Египет и бродили в пустыне, ища свою родину с ними
брели и животные. В то время книг еще не было, и Тора была написана на коже, как и в последнее время. Тора переписывается вручную, и если тот, т кто переписывает Toру делает одну ошибку, переписывает огромный рулон. Один молящийся в синагоге читает Тору, а две стоят рядом с ним и следят чтобы прочитано было правильно.
Как вы искупаете свои грехи?
Иудаизм - это не вера, а большая реализация того, что написано. Это все во первых образ жизни. Классическим примером здесь было бы понятие греха.
Если вы попросите христианина, как искупить грех, он ответит, что нужно
пойдите к священнику на исповедь, возможно, пожертвовать церкви, возможно помолиться и получишь отпущение грехов. В иудаизме по другому - никакого отпущения никто не дает Раввин не является посредником между Богом и человеком. Он скорее
учитель. Если я совершил грех, я должен понять, что я совершил грех, затем идти, извинится, исправить преступление и возместить моральный ущерб, а четвертое, что я должен сделать, это обещать, что никогда не согрешу.
Почему евреи качаются в молитве?
В книге говорится, что через молитву человек должен быть сосредоточен и молиться всем телом. Евреи не преклоняют колени. Молитва в синагоге
23
Для молитвы в Синагоге требуется кворум - десять людей, это называется Миньян. Мы молимся вместе, чувствуя друг друга. Мы учимся не по одному, но не менее двух. Еще одна важная вещь, связанная с еврейским обучением, - это не только чтение ответов, но и задавание вопросов.
Правда ли, что евреи учатся иначе, чем наши дети, то есть не пытатаясь
запомнить, а всегда споря и задавая вопросы?
Что действительно важно, так это то, как христианство учит, как смотреть на авторитеты и чему учит Иудаизм. Обратите внимание, что все наши пророки спорят с Богом.
Мы спорим не потому что нам это нравится, а потому, что мы обнаруживаем в споре истину.
Евреи составляют всего 3 процента человечества, а среди лауреатов Нобелевской премии более 20 процентов - евреи. Одиого лауреата Нобелевской премии кстати, происходящего из Литвы, спросили, почему он так умен. Он ответил: это заслуга моей матери.
Когда я возвращался из школы, мама спрашивала совсем не то, что другие матери. Она не спрашивала, что произошло и какую я получил оценку. Она спрашивала меня: ты задал хоть один хороший вопрос? Хотя все знают, что два плюс два - четыре, мы можем думать, что есть два котенка и две мыши, тогда у нас будет вопрос, действительно ли два и два будет четыре.
Эйнштейн однажды сказал, что если нормальному человеку скажешь искать иголки в стоге сена, он не ищет, потому что он прекрасно знает эту пословицу. Но успех исходит от тех людей, которые ищут иглы в стоге сена. И находят. Согласно Эйнштейну, если я найду одно иглу, я знаю, что их будут все больше и больше. И я ищу больше. Я нахожу вторую и третью.
Это то, чем я отличаюсь от многих людей. Иудаизм учит вас искать истины
не остановливаясь.
Скажи мне, откуда традиция обрезания мальчиков.
Это происходит из той же книги. Авраам, первый еврей, со своей женой
Сара не мог иметь детей в течение долгого времени. Бог сказал ему: только в союзе с Богом он может родить ребенка. Эта часть тела человека несет ответственность за рождение ребенка, поэтому ребенок
должен быть зачат в союзе с Богом. Каждый еврейский мальчик обрезан на восьмой день его жизни. Теперь все это понимают, что это делается
также по соображениям гигиены.
24
Какую пищу у вас кошерная?
Одна из 613 заповедей Бога, которую мы находим в Торе, звучит так: «Не варите теленка в молоке его матери" «Скажем, есть караимы, которые не имеют Талмуд о толковании Торы, это предложение понимают непосредственно, а евреям, Не вари ягненка в молоке «означает, что мясо-продукты не следует смешивать с молочными продуктами.
Другое дело, что есть мясо, которое мы не едим. Мы можем съесть мясо парнокопытных животных. Говорят, что евреи не едят свинину из-за того, что она является грязным животным. Свинья не более грязная, чем другие животные. Современная наука доказала, что свинина не является здоровой пищей для людей. Чтобы мясо было кошерным, животное должно быть убито определенным образом,
Предоставляя ему как можно меньше боли. Это делает специальный человек - резник с особым ритуалом.
То, что мы читаем в Торе сейчас, по прошествии нестольких лет, доказала наука - если страдает животное, в мясо попадают токсины. Есть много вещей в Торе, которые не понимали, но сейчас наука доказала, что это хорошо.
А как насчет мифов о маце? Кажется, вы кладете кровь детей христиан в нее.
Этот миф был популяризирован в средние века, во времена инквизиции. вместе с охотой на ведьм. Наша пища вообще не может быть с кровью. Маца религиозный продукт, мы едим ее все восемь праздничных дней Песаха. Евреи бежали из Египта, не было времени, чтобы положить закваску в тесто хлеба, маца и вышла - воду с мукой, запеченная на солнце. Во время праздника Пейсаха все, как богатые, так и бедные, вспоминая своих предков, которые пришли из Египта ничего не ели, кроме мацы.
Почему евреи в шапочках - кипах?
Есть детское объяснение и есть серьезне. Мама сказала, что мы носили
кипу, что Бог свыше может видеть, какой человек - еврей.
В раннем христианстве все священники были с шапочками - кипами, и теперь они только носят их высокие христианские церковные иерархи.
А евреи носят их все. Носить кипу нам, знак уважения , в отличие от христианского мира, где в знак уважения или в святом месте мужчины снимают шапки.
25
Как вы сопровождаете своих мертвецов?
Покойного человека хоронят в тот самый, или на следующий день. Он не одевается в костюм или красивую одежду. Тело обернуто простой тканью.
И кто и кем в этом мире был тот человек неважно, мы все идем в другой мир одинаково. После похорон - семидневный траур, семья скорбит у себя дома и друзья и родственники приходят в гости. В современной культуре семья готовит скорбный обед, в то время как в иудаизме - наоборот - друзья и родственники приносят пищу скорбящей семье. Тридцать дней спустя разрешено ставить мемориальный камень, памятник. В могиле мы приносим не цветы, а камень как знак вечности и в то же время символ печали
. Это словно часть Иерусалима, разрушенный Храм, вспоминия о
его уничтожении вызывают у нас печаль. Мы верим, что в приход Мессии Храм будет восстановлен, а затем мертвые оживут и вступят туда вместе с живыми.
Как иудеи представляют Бога? Это старец на небесах, это сила - что это?
Когда вы придете в синагогу, вы не найдете никаких изображений - ни Бога, ни святых. Мы не молимся за кому-то. Бог всеобъемлющий. Мы не думаем о нем как о чем-то осязаемом. Я сравниваю это так: мы похожи на муравьев, которые копошатся на земле, и мы внезапно видим гигантский боинг(самолет).
Наше восприятие Бога точно такого же уровня: что могут понять
муравьи видя летящий боинг? Они видели летающих птиц, поэтому некоторые муравьи могут сказать, что это летающая очень большая птица Другие скажут, что это как гром, третьи - много лампочек, другие даже не поймут, что это. Это примитивное сравнение, но оно точное.
Мы должны делать то, что нам по силам, но в то же время мы должны понимать, что наше восприятие ограничено.
В конце беседы Симон рассказывает две короткие истории.
26
МОТЫЛЁК
Дети задумали посмеяться над раввином, который, казалось, знал всё. Один взял в руку маленькую бабочку - мотылька. Они решили спросить раввина, жива ли бабочка или нет. при условии если Раввин скажет, что она жива, он раздавит ее и оставит бабочку живой если он скажет, что
она мертвая, ребенок откроет ладонь, и бабочка улетит. У рабби просто нет шансов.
Они пришли к раввину и спросили, жив ли мотылек или нет, и раввин
ответил: «Я не знаю, жив ли он или нет. Я знаю одно: все это в твоих руках"
ДВА ЗВЕРЯ
В каждом из нас есть два зверя: один злой, другой добрый. Злой - это ненависть, ложь, ревность, жестокость. Хороший - это лучшие качества:
щедрость, благородство, любовь. Молодой человек спрашивает пожилого человека: «И какой из этих зверей побеждает? »
Мужчина ответил:« Я не знаю, кто из зверей побеждает в каждом человеке Одна вещь, которую я знаю: зверь, которого вы кормите, побеждает. " Какого зверя в себе кормили в 1941 году "наши"? Те, кто составил списки евреев, конвоировали, охраняли ... И те, кто стрелял. А может они уже стали зверями?
27
Очная ставка с врагом
Конференция по (образованию) эдукации Холокоста должна была состояться по завершении проекта «Быть евреем»
Я ненавижу слово «конференция». Слово «проект». И слово эдукация -«образование».
Я не организовала конференцию, но убежала от многих. Что меня ждет Макетирование приглашений, организация участников, раздаточные материалы, перевод сообщений, а затем - скучные типы на трибуне, зевающая публика, может мне повезет я буду играть роль модератора ... Брррр ... Ну, может, это еврейский обед с музыкой в перерыве даст немного веселья? Может быть, кашерное вино должно быть обеспечено?
Что пригласить говорить? Я должна полагаться на ученых - я часто пью кофе со многими разными специалистами по Холокосту ... Они предлагают, помимо литовских историков, пригласить на конференцию двух зарубежных литовцев: Саулюс Сужиделиса (я слышу впервые о таком),
Томас Венцлова (ладно, или он согласится?), Кого-то еще из нового Еврейского музея в Варшаве И что, не дай Бог, не называется - это очернителя Литвы Давида Каца и охотника за нацистстами Ефрема Зурова. Если вы действительно хотите пригласить сейчас
кого нибудь «спорного», это только не Зуров. Недавно он в Иерусалиме
28
обидел делегацию литовских учительниц , обозвав женщин убийцами евреев
Хм ... Ничего. И если есть два или один из них, разве не будет битвы? Нет,
Говорит, не следует. Может быть, договориться с Зуровым, чтобы он не нападал на всех ведь он умный человек
Но если Кац и Зурофф будут, представители академического сообщества не будут присутствовать на вашей конференции только потому, что они оба работают на Путина. Он финансирует их.
Ну, я думаю про себя, здесь очень плохо. Я не хочу, чтобы в Литве были агенты Путина, а меня обвинят, если я их приглашу.
Я только уточню: откуда консультанты знают о деньгах Путина для этих двух злых людей? Один знал, потому что ему сказал кто-то из посольства США. Другой тоже не сомневался из-за Зуроффа
нашел в списке друзей на его учетной записи Facebook Альгирдаса Палецкиса. И где Палецкис, там и Путин, как вы знаете ...
Я уже получаю удовольствие ... Когда я возвращаюсь домой, я нахожу литовскую информацию о тех врагах Литвы. Да, они очерняют нас по всему миру в течение многих лет, так же, как Путин дает взятки ... Они изображают нас палачами Холокоста
29
чтобы привлечь к ответственности, им по-прежнему поручено не допускать ультраправые марши в Каунасе или Вильнюсе. Зуров, по-видимому, особенно воинственен, пишут, как он своими грязными руками шарит по нашим архивам. Затем я смотрю на нелитовские источники: тот же страшный Зуров, кажется, приглашен читать лекции по всему миру, написал три книги, они переведены на 18 языков. За усилия по ловле сербских нацистов был представлен к Нобелевской премии мира.
Не получил, ее в тот раз дали Бараку Обаме.
Итак, в тот же вечер я написала электронные письма для обоим очернителям Литвы . Это будет тем более интересно - не нужно покупать вино ... И какая конференция без
евреев ... На следующий день я получаю ответы - оба спрашивают, на каких условиях приглашаются. Условия, как и всем участникам конференции: оплачиваются полеты, отель, и мы предлагаем плату в размере пятисот евро.
Только позже я узнала, что у обоих очернителей Литвы был шок: ещё никто другой в независимой Литве не приглашал их на более официальное мероприятие, и еще в муниципалитете Вильнюса, и все оплачивается и ещё нормальный гонорар. Я не знала этого, я бы позвонила, но я бы не предлагала гонорар, эх, было уже слишком поздно ...
Ефраим Зуров объявил, что скоро будет в Литве, будет наблюдать за неонацистским маршем 11 марта, чтобы мы могли встретиться на короткое время. Я подумала, может, в общественном месте, меня он как литовку бить не будет, но, вероятно, традиционно прибьет на крест за все грехи Литвы.
Я выдержу, я не буду уподобляться этим вышеупомянутым учительницам.
Когда я вошла в кафе, я увидела этого монстра и сразу поняла, почему его так боятся, и не только в Литве. Мы привыкли к тому, что евреи не высокие, часто мелкие или упитанные (Сколько уж евреев мы видели?) И вот гигант передо мной заполнил все пространство. (Я позже прочитал в одной газете PAR, что Зуров похож на мамонта). Хочется сидеть подальше от него. Сидим за большим столом. Пронзительные голубые глаза исследуют меня, представителя убийц еврейской нации,
с нескрываемым недоверием. Первый вопрос от Зуроффа мне прямолинеен: «Почему вы делаете этот проект? За деньги, которые заплатил Европейский Союз? »« Нет, я бы сказала, из-за того, что я нашла людей в своей семье, которые, вероятно, внесли свой вклад в Холокост. И я чувствую, что, воспоминая
30
и отдавая должное убитым евреям за их возможную вину ». Я говорю
о муже твоей тети и дедушке.
«Вы, наверное, первый человек в Литве, от которого услышал признание
вина своих родственников, - говорит Зуров. - За двадцать лет моей деятельности в Литве я не встречал никого, кто бы так сказал. Литва - самая трудная, самая недоброжелательная страна, здесь истина наиболее скрыта ». Пьем минеральную воду. Мой следующий шаг - нанести удар: «Скажите, правда, вы работаете на Путина? Ведь Путину полезно, чтобы литовцы были известны во всем мире как нацисты.
Это то, что вы говорите. Сколько вам платит Путин?
Зуров не взрывается. Рассказывает долго. О своей антисоветской деятельности, своими отношениями с русскими Путина, которые пытались использовать его в своих целях. И как объясняет Палецкис, этот человек, вероятно, один из пяти тысяч его друзей в Фейсбуке.
Поэтому после взаимного нападения мы, наконец, начинаем говорить
как обычные люди. Зуров говорит, что на конференции очень хочет присутствовать, к сожалению, в то время у него будет серия лекций в США. Предлагает мне другие фамилии. Интересуюсь, а о чем вы бы говорили, если бы участвовали.
«Я хотел бы рассказать о том, как трудно Литве и Восточной Европе открыто говорить о Холокосте. Причин две. Только в Восточной Европе сотрудничество с нацистами подразумевает активное участие местных жителей в убийстве евреев.
В Западной Европе евреи были изолированы, но не убиты. Западные евреи были привезены в Восточную Европу , чтобы там убить - прежде всего в польские концентрационные лагеря, а также в Литву.
Во-вторых, после Второй мировой войны страны Восточной Европы
либо были оккупированы, либо попали в сферу влияния советского режима. В советскую эпоху правда о Холокосте была заглушена или искажена.
Я не фанатик идиот, чтобы мог бы думать что Литва за несколько
лет независимости могла созреть, чтобы смело смотреть на черные
пятна вашей истории. Франция сделала это только через пятьдесят лет
после войны. Однако рано или поздно литовцам придется это делать ».
Ну, я думаю, это ничего страшного в этом Зурове, жаль, что этот мамонт на нашей конференции не будет. Я предлагаю ему простое решение - записать на видео его доклад сейчас, пока он находится в Литве, и показать на конференции. Итак, трое
31
Путешествие в тьму
в одном: и у нас будет мамонт, и литовские историки не будут бойкотировать и сражаться мы избежим
Так началось знакомство с литовским очернителем и обзывателем учительниц, с кем-то, кто упорно охотился на нацистов четверть века по всему миру, практически один охотимся за ним, с каким-то таким маленьким финансированием из Соединенных Штатов, но без государственной поддержки Израиля. Пока Зуров был в Вильнюсе посол Израиля в Литве практически «отправил» его, дескать везде ездит и портит людям настроение ...
Доклад охотника за нацистами был снято в отеле рядом со станцией, в лобби, на фоне громко говорящих русскоязычных туристов. Попрощались после съемки. Сильно пожали друг другу руки.
Я сказал Зурову: «Ты знаешь, что моя мечта?
Чтобы я могла бы попросить на проведении такой конференции по Холокосту тебя и мистер Каца покинуть зал и закрыть дверь с другой стороны. Пришло время я бы сказала вам, и мы сами, литовцы, без вашей помощи выясним своего прошлого черные или серые пятна. - «Отлично, это также и моя мечта», ответил он.
Когда я вернулась домой, я подумал о том, что сказал Эфраим Зуров,
Что касается его слов об восточно-европейской убийцах евреев, то что сказать, о вине людей из народа Литвы выступят докладчиками литовцы. И ещё одна мысль: должно быть интересным вмнсте с Эфраимом Зуровым проехать по местм массовых убийств евреев в Литве в поисках живых свидетелей, в поисках правды. Начнем с Линкменай, где жили его предки погибшие от пуль в Понарах (Paneriai). Документальный фильм может родиться с прекрасным именем - «Путешествие с врагом». Что мы, враги, литовка и еврей в этом путешествии?
Чья версия Холокоста в Литве окажется в научной правде Литвы правда или есть что-то еще, ужасное и поэтому замолчано? А что, если Зурофф не монстр? Кто тогда монстр?
А мы ответственны за нашу историю?
Удивительный вопрос, согласны ли вы? Это невероятно, но правда: так называемый раздел о Холокосте назван в учебнике, рекомендованном Министерством образования и науки. Таким образом, «Время», книга истории для 10 класса, издательство «Бриедис», 2007.
Я внимательно читаю.
"Жертвами литовских евреев и их сторонников некоторых литовских подонков стали более 130 тысяч людей (стр. 118).
Раздел «Мы несем ответственность за нашу историю?»
Сегодня на Западе литовцы часто приклеивают ярлык убийц евреев, считается, что литовский антисемитизм имеет глубокие исторические корни, некоторые местные жители были готовы участвовать в массовых убийствах евреев. На самом деле все было по-другому. [...] Первоначально народ был обозлен большевиками, а затем нацистами. Во время Второй мировой войны преследование и истребление евреев было организовано и осуществлено нацистской Германией, которой была оккупирована Литва. Очевидно, что без сотрудничества литовских властей с нацистами
33
не удалось бы убить так много наших евреев. Несколько
тысячи участников убийств отметили Литвы несмываемым кровавым пятном.
А литовский народ несет ответственность за Холокост? Профессор Александр Штормас, бывший узник каунасского гетто, сказал: «Возможно, худшее наследие Холокоста это взаимный уклон взвалить ответственность народов и групп людей и рост нежелания - также взаимный - различать виновных, невинных и самых благородных,
который были во всех народах. «[...] В 1994 году Сейм Литовской Республики обьявил День памяти о геноциде евреев Литвы 23 сентября, в день ликвидации Вильнюсского гетто (стр. 121).
Конец раздела
Я читала, и у меня не сходились концы. Или иудеи убили «некоторых литовских подонков», как это было на стр. 118, или все таки убийства, тем не менее, поддерживало «с нацистами сотрудничавшее правительство Литвы », как указано в с. 121, кроме того, даже «несколько тысяч участники массовых убийства отметили, Литву несмываемым кровавым пятном »? Это либо
Я правильно понимаю, что тогдашнее правительство Литвы поддержало подонков, так само оно и было таким? Сколько было тысяч подонков? Многие ... Или, может быть, те несколько тысяч, поддерживаемых литовскими властями, были не так уж плохи, но ... кто они были?
Это было И если в учебнике предлагается отделить преступников от невинных и самых благородных, то мы отбросим их.
Виновны в гибели 96 процентов евреев Литвы (без нацистов). Три варианта:
Подонки.
Правительство Литвы.
Тысячи литовцев.
Какой вариант правильный? А может все три?
Поэтому я начала искать ответы. Меня вдохновила статья историка Нериуса Шепетиса, которая после проекта «Быть евреем» была перепечатана даже тремя литовскими порталами(сайтами). Историк рассматривает вопрос о том, не был ли этот проект просто «шоу полезных идиотов»:
34
Те, кто участвовал в убийстве наших евреев в Литве - в основном литовцы. И что? Давайте сделаем их списки, еще лучше - потихоньку напишите их биографии, показывая (если таковые вообще) типичные черты, но просто не давайте наших евреев тем, которые в соответствии с личностью являются охотниками за нацистами
(такими как Зурофф) или защитниками истории(Как Кац). Потому что евреи, живущие и убитые у нас, - всего лишь инструмент. * Слова «И что?» Подсказывали меня начать книгу - путешествие одной женщины к истине.
Самое важное правило для этого моего путешествия - углубить только то, что написано, опубликовано или сказано в Литве, написано или сказано нами, литовскими людьми.
Не тех, кто живет в США или Израиле. Никаких отзывов со стороны.С чего начать Возможно, от детей - свидетели Холокоста?*
* Nerijus Šepetys. „Būti žydu“ Lietuvoje: Šoa atminimo stiprinimas, pilietinio sąmonin­gumo ugdymas, o gal... naudingų idiotų šou?“ 15min.lt, 2015 m. balandžio 30 d
Нериус Шепетис. «Быть евреем» в Литве: Укрепление памяти о Шоа, повышение гражданской сознательности, или, может быть,шоу полезных идиотов ? »15min.lt, 2015 30 апреля
II. НАШИ. Дети, которые видели
* Все четыре интервью в этой главе из фондов музея Холокоста Вашингтона. Джеффо и
Коллекция Тоби Херра.
В Музее Холокоста Вашингтона содержится несколько сотен видеороликов -
Интервью * с народом Литвы, который видел в 1941 году события. Или кто
участвовал в Холокосте. Он был Холокостом.
Лаймонас Норейка.
Актер, лауреат Национальной премии в области культуры и искусства Литвы. Лаймонасу было 14 лет летом 1941 года.
В июне 1941 года, когда разразилась война, мы работали с братом в переплетной мастерской. Возвращаясь домой на повороте дома с проспекта Витаутаса мы увидели людей, стоящих рядом.
Возможно, на тротуаре остановилось около пятидесяти маленькая толпа.
Мы подошли со своим братом. Мне тогда было пятнадцать лет, моему брату было восемнадцать. Когда я повернулся к забору, там был такой проволочный забор. Я прислонился совсем рядом.
. Это был гараж «Lietūkis». Три двери в гаражи была открыты,
И во дворе полно конского навоза. Его так много - возможно, в том гараже или немцах, или русские держали лошадей, прежде чем они бежали и накопилось много навоза.
Прямо перед моими глазами мужчина, одетый в черную одежду, интеллигентный такой, и другой на коленях стоит и хватает этот навоз. А тот интеллигент бьет его по спине железной штангой и кричит:
«Норма! Норма! Норма! А тот
человек собирает навоз, навоз падает из его рук, другой снова бьет ему железным прутом по спине и снова кричит: «Норма!»
Я увидел две группы. Одна бьет, другую. Дикий ужас. По сторонам даже
не смотрю ... и этот человек упал и больше не поднимался. Затем другой берет шланг, из которого моются машины, и льет на него воду, и он начинает шевелиться, вставать ... Затем снова снова наносит удар, снова и снова кричит: «Норма, норма!»
Трое гаражных ворот открываются, и там я вижу упавших, неподвижных людей.
Там дальше внутри темно, ничего не видно. Некоторые люди стоят у ворот, другие лежат. Живые? Не живые? Неподвижные.Живые? У меня сложилось впечатление, что все - и избиваемые,
и бьющие были в костюмах, интеллигентные люди, а не какие то рабочие.
Я не видел крови, просто навоз и поток воды.
В толпе не было ни сторонников, ни протестующих, все просто смотрели у того забора. Любопытно. Мы были там десять минут, может быть, еще ...
Тогда мой брат взял меня за плечи и оторвал от этого забора, и мы вернулись домой.
В то время на другой стороне проспекта Витаутаса было центральное кладбище Каунаса, и там были похороны погибших белоповязочников. Играли скорбные марши. Рыдания. Здесь они убивают, тут тот марш.
Когда мы возвращлись домой, мы слышим крики. Белоповязочники ловили евреев, чтобы те собрали трупы с взорванного моста Алексотаса.
Те трупы были повсюду: и в воде и под руинами, Трупы на другой день исчезли. Вывезли ли их куда, или вытащили из руин и пустили в Неман по течению?
2004. 7 октября, Вильнюс
1941. 27 июня 52 человека в Каунасе были убиты в гараже «Летукис»
Каунасские евреи.
Юлиус Шмульктис
Доктор философских наук, бывший советник президента Валдаса Адамкуса.
Летом 1941 года Юлиусу было 11 лет.
Мы лежали на пляже Кулаутува, Нямунас. Внезапно мы услышали выстрелы, и мы увидели, что эти звуки исходят с другой стороны Нямунаса. Пришла толпа людей, послышались выстрелы, и эта толпа людей, заколебалась, вероятно, падая в яму. Мы влезаем в кусты на Немунасе и смотрим на какие-то полчаса или дольше, но потом мы заметили, что там был пар или столб дыма.
Мы вернулись назад в городок Кулаутува. В городке увидели собравшихся людей, они говорили очень горячо. Мы остановились послушать. Я слышал от одного что евреи Запишкес были расстреляны здесь и что , это не наше дело.
Но были и люди, которые говорили: но это наши друзья, наши друзья. Были упомянуты даже имена. У меня сложилось впечатление, что эти люди были разделение на две стороны: некоторые были шокированы тем, что люди были расстреляны, а другие не были шокирован и имел разные аргументы, что здесь ничего такого не произошло.
39
Позже я узнал, что действительно евреи Запишкес были фактически расстреляны в тот день, но ещё я узнал, что, как это делалось во многих местах, они стреляли и упавшие в ямы мертвые тела были захоронены, залита известь и была залита вода на известь, И поэтому поднялся пар наверх.
2001. 9 мая
Рапорт начальника полиции Запишкес о задержании евреев.
40
Антанас Кмеляускас
Художник, лауреат Национальной премии в области культуры и искусства Литвы.Летом 1941 года Антанасу было 9 лет. В Бутримонсе, где мы жили, евреи были большей частью города. Дом к дому, везде магазины.
Они полны всего, люди ходят в церковь после церкви идут в те магазины. Везде движение.
Затем евреев начали регистрировать и цеплять им желтые звезды на одежде спереди . И здесь вроде ничего нет, но как-то было очень неприятно, когда пришили даже на спине, точно так же, как цель * стрелять.
В день стрельбы я услышал от моих родителей, что все евреи загнаны на площадь и приказали им снять одежду. Это было ужасно. Мы, дети, понимаем, что будет что-то страшное.
А потом они били их вечером, потому что мы услышали рыдания. Мы хотели пойти посмотреть, но не позволили этого детям.
Уже ямы были вырыты в лесу, и все знали, что евреев будут стрелялть и все ждали этого.
41
Мы, дети, отправились в лес Клиджонай на следующее утро. Небо
над Бутримонисом на западной стороне было такое красное, или, может быть, просто помню, из за ужаса ... Мы пошли, спрятались за домом и наблюдали. Их пригнали почти неприкрытыми, были голые, без одежды. Возможно, просто с трусами, их было может десять. Они стояли на краю ямы. Стреляли, и все упали. Стреляли в спины.
Руки этих людей также были сложены за спиной. Те, кто стрелял, было также десять, все они были с зеленой униформой.
Люди приводили партиями из города. Они не сказали им, чего их ждет. Больше вели женщин и пожилых людьми, потому что младшие уже были увезены в
Алитус на расстрел. Может быть, боялись сопротивления. Приводят, убивают и гонят других.
Затем после этих расстрелов мне снились кошмары. Ямы. Может быть, всем детям снятся кошмары? Тот, кто видел эти расстрелы, остается впечатление на всю жизнь.
Праведность ни над носом.(Teisybės nėra nei per nago juodymą.)
Родители сказали, что затем они сложили еврейскую одежду на второй этаж одного дома,
веревкой связали в узлы, и спускали со второго этажа через окно вниз. Были люди кто их взял. Это такая неприятная вещь.
Те, кто участвовал в расстреле евреев там, затем попытались убедить евреи эксплуатировали людей. Они сами тогда внесли свой вклад, когда Советы везли людей в Сибирь.
Большинство людей были пожилыми, и было легко убедить их в том, что они бедно живут, потому что они эксплуатируются евреями. Они думали, что возьмут что-то от евреев, когда они будут расстреляны. Потом те самие говорили, что их эксплуатируют богатые литовцы. И везли в
Сибирь этих эксплуататоров. И немцы, и русские использовали те же методы. Был такой один, который вез зерно еврею в Каунас. Еврей дал
ему заработайть. И он сказал, что еврея слуга и еврей его эксплуатировали . Есть такие люди, которые могут стрелять в кого угодно даже в ребенка. Если в будущем - придут какие китайцы и скажут что нужно стрелять художников, потому что они не работают, но используют его, и было бы достаточно людей - тех, кто стрелял. Просто нужно такая власть - такой организатор. Существует такой тип людей - с низким интеллектом и образованием- их легко убедить ...
1998. 19 апреля
42
Марцелиус Мартинайтис
Поэт, лауреат Национальной премии в области культуры и искусства Литвы. Летом 1941 года Марсели было 5 лет. Я дважды видел массовое убийство евреев. Мои воспоминания глубоко врезались в память.Мы возвращаемся к отцу с рынка в Расейняй. На пастбище было еврейское гетто и евреи вереницей гнались по так называемому шоссе Юрбаркас. Мы ехали в телеге у вереницы , которую вели , чтобы расстрелять. Очень странно было, что вели множество людей, но только четверо с автоматами по бокам. Я был ребенком, удивлялся, почему они не бегут.
В следующий раз, когда мы возвращались из Расейняй, мы остановились на повороте к дорожке.Была пригнана группа. Они приказали им раздеться. И женщины были голыми. Почему то расстреливали не построенных. Двое мужчин взяли и сбросили их в яму возле обочины и стреляли в них с дороги.
43
Это было скашивание ржи, начало августа. Красивые, теплые дни. Тогда было много расстрелов. Каждый день было несколько раз. Слышались крики, которые страшно слышать за холмом. И мы знали, что они сразу начнут стрелять. Люди слышали стрельбу в поле, останавливались. Женщины молились, палали ниц , когда услышали крики.
Затем слышали звук автомата. Затем тишина, тишина, тишина.
Когда стреляли, засыпали землей, а затем другую партию и другую. Оставалось там и живые. В ту ночь они пришли в нашу деревню, вылезшиешие из-под земли.
Я не знаю их дальнейшей судьбы, потому что от детей это скрывали говорили дети. Эти люди остались, их не выдали. Я видел одного приползшего окровавленного, и он после исчез. Может быть переночевал у родителей, может быть, кто то принял, я не знаю.
Тогда еще одна жестокая вещь. Я не видел, но рассказывали , что они не стреляют в детей, а убивают. Ударяют головой в дерево, разбивают череп а затем их бросают в яму. Потому что ребенка очень сложно застрелить, они очень маленькие.
Кто стрелял Мной виденное было таким: были немецы, но они были как-то далеко. Стреляли местные. Две из нашей деревни были. Улецкас и Савицкис. Еще один из соседней деревни.
Соседи, где они жили на несколько сотен метров, после стрельбы заходили к нам. Выпили. Носили униформу, на рукаве череп.
Он был очень горд и показал этот знак. Они хотели выпить, приносили
одежду и вещи, предлагали родителям, но они этого не брали. Ни один не взял во всей деревне
Улецкас пошел в лес после войны, но бродил один, потому что партизаны его не приняли. Затем его застрели. Савицкис спрятался, его нашли на ферме зимой, он бежал голый по снегу. Подстрелили и его кровавые следы остаются в поле.
Там, где евреев стреляли, после войны пасли там коров. Позже начали строить шоссе Каунас-Клайпеда. Делал путь и не знали, что там есть могилы. Копали, и нашли черепа, кости. Затем заасфальтировали это кладбище. 1998. 28 сентября
44
III. НАШИ. Политики
Во имя той
Литвы
Единство {... без евреев)
После 1940 года Советская оккупация в Литве вызвала большую ненависть к евреям.
Почему? В конце концов, они, евреи, встретили русских цветами. Они, евреи, взяли литовцев в
Сибирь. Они, евреи, заняли все ведущие позиции. Они, евреи, арестовывали, допрашивали и пытали литовских патриотов в тюрьмах НКВД.
Это правда об евреях. Литовцы увидели это, услышали, прочитали об этом.
Евреи пришли к власти при Советах.
Истина В конце концов, у Сметона не было еврейского правления. Они не имели права работать в правительственных учреждениях. Неожиданно евреи появились в структурах советского правительства и они стали очень заметными. Очень раздражали. Не имеет значения, что их было мало, но они были.
Евреи встретили Красную Армию цветами.
Появление армии означало спасение от смерти. А самые первые
Краснаую Армию встретили не евреи а литовские
военные офицеры , выполняя 15 июня приказ командующего армией генерала Виткаускаса
и начальника штаба Вооруженных Сил генерал. Пундзевичюса
45
Были случаи, когда по дорогам Литвы,катившиеся танки останавливались из за отсутствие топлива, то их топливные баки, заполняли бензовозы литовской армии*.
Евреи были коммунистами или теми, кто им симпатизировал.
Факты: «1941 1 января Коммунистическая партия Литвы состояла из:
63,5 процента литовцев, евреев и русских - 16 процентов ». **
Еврейская собственность не пострадала от Советов.
Факты: «Около 83 процентов Советским Союзом национализированных предприятий принадлежало евреям. ***
Евреев не ссылали в Сибирь. Сами евреи нас ссылали.
Факты: «Не менее 20 процентов всех в 1941 году депортированых в Сибирь были евреями ». ****
«Центральный штаб был создан, чтобы возглавить операцию по высылке: все 9 прибыли из России: Быков, Бакулин, Герасимович, Гузеев, Чолева, Иванов,
Медведев, Николин, Попов. *****
* Liudas Truska. Holokausto prielaidos Lietuvoje. Iš: Šoa (Holokaustas) Lietuvoje. Skaiti­
niai. II dalis. Sudarė Josifas Levinsonas. Vilnius: Valstybinis Vilniaus Gaono žydų muzie­jus, 2004, p. 137-138.
* Alfonsas Eidintas. Žydai, holokaustas ir dabartinė Lietuva. Iš: Lietuvos žydų žudynių byla:
dokumentų ir straipsnių rinkinys. Sudarė Alfonsas Eidintas. Vilnius: Vaga, 2001, p. 137.
*** Ten pat, p. 74.
**** Aleksandras Štromas. Žydų ir nežydų patirtis. Iš: Šoa (Holokaustas) Lietuvoje , p. 189.
***** Liudas Truska. Lietuviai ir žydai nuo XIX a. pabaigos iki 1941 m. birželio: antisemitizmo
Lietuvoje raida. Vilnius: Vilniaus pedagoginis institutas, 2005, p. 222
46
Большинство в НКВД были евреями.
Факты: «В конце мая 1941 года россияне составляли 52,2 процента от общего числа.
Литовцы - 31,2 процента, евреи - 16,6 процента. сотрудников службы безопасности * *
В Райняйском лесу наши были убиты евреями.
Показания исполнителя экзекуции Дома Роцюса: «Стрельба
производилась красеоармейцами . От нас были: начальник отдела НКГБ
Раслан Петр, уполномоченный Галкин и начальник тюрьмы Поцевичюс. **
В 1940-х годах «Еврейские коммунисты не могли не чувствовать себя козырем для националистов и литовских антисемитов (а позже и пропаганду нацистских оккупантов) ** *
«Образ еврея-большевика не родился в Литве, он появился в рейхе, и оттуда его Литовский активистский фронт помог имплантировать. ****
Весной 1941 года из Берлина в Литву начали поступать бюллетени.
* Liudas Truska, Arvydas Anusauskas, Inga Petravičiūtė. Sovietinis saugumas Lietuvoje
1940-1953 metais. Vilnius: Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras
(LGGRTC), 1999, p. 93.
** Rainių tragedija, 1941 m . birželio 24-25 d. Parengė Arvydas Anusauskas ir Birutė Burauskaitė. Vilnius: LGGRTC, 2000, p. 6-7.
*** Liudas Truska, Arvydas Anusauskas, Inga Petravičiūtė. Sovietinis saugumas Lietuvoje
1940-1953 metais , p. 71.
**** Alfonsas Eidintas. Žydai, holokaustas ir dabartinė Lietuva. Iš: Lietuvos žydų žudynių
47
Литовские активисты
"Приветствие активистов - поднимите правую руку".*
Из провозглашения Литовских активистов перед народом
Литовский активистский фронт (ЛАФ) был сформирован в Берлине, В квартире литовском посланника в Германии Казиса Шкирпы. Только за полгода до войны ... Литва оккупировала Советами ... Литва молчит.
Она не испытала ссылки - она скоро будет страдать. Но в эмиграции насчитывается тысяча бывших политиков независимой Литвы, и они принимают действие.Казис Шкирпа является первым добровольцем Литовских вооруженных сил, честолюбивой политиком, президент Антанас Сметона, не желал чтобы тот был назначен премьер - министром. Сметона, который уже живет в Соединенных Штатах, является сторонником нейтралитета Литвы. Шкирпа, который уже давно живет в Берлине, видит будущее Литвы только с Гитлеровской Германией. Он здесь свой, у него много друзей. Шкирпа координирует запланированные действия активистского фронта с немецким военным руководством*
* LYA, К-l, ap. 58, b. 12949/3, vokas 64-16.
LYA, K-l, ap. 58, b. 12949/3, конверт 64-16.
48
«Казис Шкирпа был в контакте с немецким старшим военным руководством
(ОКВ), военная разведка (абвер), безопасность Германии SD (Sicherheitsdienst). Шкирпа был убежденным противником нейтралитета Литвы и продвигал тесный экономический и военный союз с Германией ». * Проходят заседания ЛАФ,собираются информационно-пропагандистские материалы, это поможет мобилизовать литовцев на борьбу с большевиками и евреями. Борьба - только вместе с немцами. ЛАФ готовит восстание, которое, по договоренности с рейхом,
начнется в тот же день, когда немецкая армия войдет в Литву.
Одним из новых членов ЛАФ является молодой юрист Миколас Науйокайтис. Ему в 1940. зимой гестапо помогало в переходе границы между оккупированной советской армией Литвой и Германией с намерением отправиться к своему брату в Америку. Не вышло. Получил работу в Берлине, и вскоре задача от ЛАФ- снова пройти границу с информацией
* Белые пятна 1941 года. Интервью с Саулюсом Сужиделисом. От: Шоа (Холокост) в Литве, с. 163.
49
для Литвы. Миколасу придется собирать литовцы - создать отделения ЛАФ в Каунасе, Вильнюсе, Паневежисе и Утене. В начале апреля немцы позаботились о ЛАФе Науйокайтиса ждут в Тильзите, готовя все для него все, чтобы успешно перешел границу: два пистолета, патроны, химикаты для производства секретных чернил - это вместе с листовками ЛАФа должен передать людям, ожидающим в Литве.
Патруль с собакой на советской границе, видят Науйокайтиса, и двоих с ним пересекающих границу, стреляют и ранят храброго связника ЛАФа.
Он в бегстве оставляет портфель со всем пропагандистским материалом, разработанным лидерами ЛАФ.
Воззвания поднимают литовский боевой дух будущего антисоветского
восстание:
Всем литовцам
Прочитав передай другому
ДОЛОЙ ЕВРЕЕВ
Во времена Гедиминаса евреи затопили Литву.
Во время польского рабства дворянства литовцы стали крепостными - рабами а
Еврей - торговец, купец.
Царская Россия оккупировала Литву - еврей процветал дальше;
Литовец в отсутствие свободы не имел и прессы.
В бурю Великой войны лопнули железные обьятия России, но
остался самый жестокий паразит нашей нации - еврей ...
Оккупация Литвы большевиками - евреи - все, как один, с
красными тряпками дали им согласие: евреи радовались
и ввергли нас в коммунистическое еврейское рабство.
ЛИТОВЕЦ, сегодня ваши близкие и друзья убивают ту банду гнусных выродков. Вся Литва утопает в крови своих лучших сыновей
50
В потерянном портфеле Миколаса Науйокайтиса. НКВД нашло такие обращения
число:
Долой евреев - 69.
Иудам Литвы - 93.
Навечно освободим Литву - 35.
Ни в содержимом портфеля, ни в других текстах LAF не упоминается до войны восстановление ранее независимого государства или продолжение независимости
Один из текстов, передаваемых в Портфеле, вызывает сожаление, что
51
"в Независимой Литве не обуздали евреев и подобных. элементов, которые для своего блага жестоко эксплуатируют литовцев »*. Тексты LAF были созданы в 1941 году. весной.
Через несколько дней Миколас Науйокайтис снова был схвачен и ранен на допросе рассказал НКВД, что происходило в Берлине, в штаб-квартире ЛАФ, отметив имена командиров LAF, но без упоминания Казиса Шкирпы. Через полтора месяца
в тюрьме, когда началась война, Науйокайтис вернулась на свободу. В 1944 году вместе с немцами бежал на Запад
.В 1998. Президент Литвы Валдас Адамкус Миколаса Науйокайтиса наградил орденом командора ордена Витиса
Командующий ЛАФ, друг рейха и патриот Литвы, Казис Шкирпа, согласует организацию восстания с немецким военным руководством. «Восстание в Литвы было подготовлено с ведома OKW, - пишет он в своей книге воспоминаний «Восстание» **.
Цель организованного восстания - не только показать немцам и миру, что Литва, не только, выступает против советской оккупации, но и добиваться независимости.
Шкирпа надеялся, что немцы, увидев усилия литовцев, верность Рейху, дарует Литве независимость, и он сам, как заслуженный перед немецкой властью будут удостоен стать у руля государства. Немцы приветствовали восстание, участвовали в
планировании его, но смутные речи Шкирпы об устремлениях независимости были отброшены и не услышаны.
Рейх не видел необходимости информировать лояльных литовцев о своих военных
планах. Казис Шкрипа вспоминает, что в Берлине работал один из сотрудников ЛАФа в типографии и ночью с 21 по 22 июня он случайно увидел кучу отпечатанных Гитлером листовок «Восточный фронт». Руководство ЛАФ, зная
то, что Гитлер любит атаковать ночью с субботы по воскресенье, поняло, что он начнет войну на 22-е число. В тот же день он был опубликован на радио Берлина
Провозглашение ЛАФ «Навсегда, мы избавим Литву от ига евреев».
Воззвание немедленно стали распространять в Литве.
* Также, конверт 69-15.
** Казис Škirpa. Восстание для восстановления суверенитета Литвы: обзор документального фильма. Vasing
Тон, 1973, с. 367.
52
НАВЕЧНО ОСВОБОДИМ ЛИТВУ ОТ ЕВРЕЙСКОГО ИГА
Литовские братья и сестры. Скоро будет долгожданный час,
Когда литовский народ восстановит свою национальную свободу и восстановит Литвское независимое государство.
Сегодня все встаем на борьбу с я против одного общего двуличного врага. Этот враг - Красная Армия, русский большевизм. [...]
Мы все убеждены, что этого врага - величайший и самый загадочный помощник был еврей. Еврей не принадлежит никому народу или сообществу. У него нет родины или государства. Он всегда только Еврей. [...] Российский коммунизм и его вечный еврейский слуга -
Есть один общий и тот же враг.
Устранение оккупации русского коммунизма и еврейского рабства
Самое святое лело. [...]
Витаутас Великий дал евреям в Литве право укрытия,
Надеясь, что они не превысят обязательств в сфере гостеприимства. Но Израильским ... это была первая возможность попасть в тела литовской нации.
Вскоре после этого евреи стали все более расширяться, как мошенники, денежные кредиторы, . [...]
Самые страшные чекисты, обвинители литовцев и мучителями были и есть евреи. [...] Одним словом, евреи повсюду
Самые жестокие эксплуататоры литовские рабочих, крестьян и горожан.
Фронт литовских активистов от имени всей литовской нации в максимально возможной степени
торжественно заявляет:
1. Во времена Витаутаса Великого данное евреям право на приют в Литве полностью и окончательно отменено;
2. Все без исключения, литовский еврей приказом предупрежден немедлено покинуть землю Литвы;
3. Все евреи, которые в исключительных случаях были отмечены литовским государством в выдаче и преследование литовских соотечественников или пытках
53
действия притеснения будут привлечены к ответственности отдельно и получат наказание. Обязанность всех честных литовцев - принять меры по задержанию таких евреев, а в важных случаях выполнять наказание;
4. Вся недвижимость, принадлежащая или управляемая литовскими евреями собственность будет передана в собственность литовского народа; [...]
**
Во вновь созданной Литве не будет для евреев
гражданских прав или средств к существованию. Таким образом
будут исправлены прошлые ошибки и подлость евреев. Таким образом будут заложены сильные основы нашего арийского народа в счастливом и творческом будущем
ЛАФ(Литовский фронт активистов) *.
В 1973. Казис Шкирпа, живущий в Соединенных Штатах, опубликовал книгу воспоминаний «
Восстание для восстановления суверенитета Литвы », где публикуется наиболее важные документы ЛАФ. Все, что было написано об евреях, пропало.
Другие времена - другие документы.
Восстание
1941. 22 июня, когда началась война, Красная Армия бежала из Литвы на Восток, оставив полные оружейные склады. ЛАФ в Каунасе 23 июня начинает восстание, которым хотело, чтобы показать Германии, что Литва не является территорией СССР
и этим смыть тот позор, когда в 1940 году Советская Армия была встречена без выстрелов
(Если мы будем называть героя 1940 года, мы бы его не нашли, говорят историки). В июне 1941. - все по-другому, литовские герои восстали против оккупантов.
Повстанцы освобождают заключенных, которые были заключены Советами, взрывют мосты ,
Борются с отступающей Красной Армией. Согласно немецким инструкциям все повстанцы на рукаве носят белоую повязку с буквами TDA (Национальная трудовая охрана). Ужасное будущее ждет эту белую повязку...
* LYA, К-l, ap. 58, b. 12949/3, t. 1, vokas 64-18.
54
Кто были эти повстанцы? «Повстанческие вооруженные группы назывались по-разному: активисты, партизаны, охранники, вспомогательная полиция,
Охранные батальоны. * С кем они сражались? С отступающей Красной Армией, конечно. Но а только? С коммунистами в Литве? Какую команду они выполняли?
В Литовском специальном архиве есть дело работников Вильнюсской психиатрической больницы
В первые дни войны на собрании в больнице их вызвали в полицейский участок для регистрации повстанцами.
Уже 25 июня Все эти люди - представители администрации и санитары - получили оружие и задачу ареста евреев, живущих на улице Вокечу в Вильнюсе и привести их в тюрьму Лукишкес. Работали несколько дней - несколько десятков еврейских семей арестовано, их имущество конфисковано, квартиры запечатаны. Евреи, заключенные в Лукишкес вскоре были «переданы специальному отряду» или отданы в немецкую безопасность »** - такие записи по фамилиям содержатся в тюремной книге
А семьи этих евреев были большевиками? Большевики - вся Вокечу (Немецкая) улица?
Кстати, в книгах тюремных заключенных Лукишкес евреи начали регистрироваться уже с 1941 года 6 июня.
И все же многие литовские мужчины пошли и начали стрелять, полагая, что они борются за их родину, и они не понимают, что их патриотизм может быть использован для убийства виновных. Белые повязки должны была остаться белыми.
Сколько было повстанцев? Казис Шкирпа пишет в своей книге, что 100 000, но, по словам историка Альфонса Эйдинтаса, цифра «явно преувеличена чтобы показать немцам, что Литва созрела для свободы, внесла большой вклад в уничтожение коммунизма. По словам историка В. Брандишаускаса, в июне общее количество ЛАФ и мятежных активистов, называемых партизанами, число не более 20 000, погибло около 600 * * ***.
4 Alfonsas Eidintas. Žydai, holokaustas ir dabartinė Lietuva. Iš: Lietuvos žydų žudynių
byla , p. 129.
К н и г а у ч ё т а а р е с т о в а н н ы х , LCVA, f. R-730, ap. 2, b. 35.
*** Ten pat, p. 110.
55
Представители Литвы участвуют в праздновании 50-летия Адольфа Гитлера. в центре Казис Шкирпа ( Kazys Škirpa).
Видимо, тогда, в последние дни июня 1941 года, мой дед, Йонас Ванагас, покинул свой дом в Каварске, внес вклад в дело повстанцев и получил пистолет. Затем он повязал свое белую повязку и отправился в бой против ненавистных Советов - да
так написано в его деле: протоколы допросов, опросы свидетелей. В конце концов, Советы только что отняли его землю и передали бедным. В первые дни войны
мой дедушка, как утверждали свидетели, которые говорили на допросе в НКВД, вместе с другими, обстреляли в Каварской школе, укрывающихся красноармейцев.
Затем, с помощью своего соседа, он перегородил бревном дорогу через Каварск, чтобы танки не смогли отступить, и немецкая армия их догнала. Мой дед - патриот
за это позже, вернувшись Советам, в 1945 году Был приговорен по статье 58 «Национальная безопасность». Пробыл в Карлаге полгода и умер как настоящий патриот в
1946 накануне 16 февраля.
Таким образом, гитлеровскую армию встретили литовцы, особенно военные, с радостью и приветствиями. Русскую армию провожали выстрелами. После первых депортаций в Сибирь множество людей думали, что любое изменение - это спасение. Для литовцев
56
приход Гитлера означал освобождение. Для евреев - погибель, поэтому они, охваченные паникой, бежали из Литвы, но немцы оккупировали ее так быстро, что на территорию СССР успело уйдти лишь около 6 процентов всех литовских евреев Президент независимый Литвы Антанас Сметона Казисом Шкирпой организованное июньское восстание оценил как немецкую работу. ** То же, с. 117.
57
Литовское временное.
Во многих случаях убийство «своего» биологически, социально и морально не оправдано, но когда будущая жертва становится «одной из других», открывается дверь, чтобы объяснить будущее злым действиям. В случае с евреями до физической смерти социальная смерть уже произошла, поскольку они были исключены из социальной жизни все общественные места стали недоступными. Им было запрещено прогуливаться по тротуарам, специально приказано носить звезды Давида на одежде, идентификационые документы были отмечены ярким «J» (Jude - Еврей). Они как будто готовые к вырубке деревья в лесу - все еще здесь, но уже «отобраны», и это всего лишь вопрос времени, когда евреи станут только тенями, в обществе, которое уже жило без них. *
По инициативе ЛАФ в первые дни войны был образован временное литовское правительство (LLU). Премьер-министр - Казис Шкирпа. Невероятно: LAF - друзья, соратники литовцев немцы, немедленно заключили в тюрьму нового литовского
* Robert van Voren. Neįsisavinta praeitis: Holokaustas Lietuvoje . Iš anglų k. vertė Linas
Venclauskas. Kaunas: Vytauto Didžiojo universitetas, 2012, p. 142-143.
58
премьер-министра в Берлине - посадиди под домашний арест. Каждые два-три дня квартира посещалась немецким офицером и проверяли, оставался ли Шкирпа дома Он говорит, что он мог бы попытаться выбраться из дома, но он не хотел дразнить этим дружественных немцев. Вместо заключенного Шкирпы Премьер-министром Временного правительстват временно стал учитель литературы и литературный критик Юозас Амбразевичюс, ранее работавший в школе.
«Почему ЛАФ объявило только Временное правительство? -
спрашивает Альфонсас Эйдинтас и цитирует другого литовского историка Зенанаса Рекашюса: -
«Потому что, согласно заявлению самих активистов, литовскому народу, только выяснив отношениям сотрудничества с Германией будет создано постоянное правительств»- поэтому власть Литвы будет сформирована не в зависимости от воли ее граждан, но от воли фашистов Германии ». *
Только собравшись, временное правительство посылает страстную телеграмму благодарности
Для Гитлера:
Освободительная буря войны прошла через Литву, представители Свободной Литвы
отправляют Вам, Вождю немецкого народа, самое глубокую и самую серьезную благодарность.
За освобождение земли Литвы от оккупантов евреев и большевиков и спасение литовского народа и выражает надежду, что Ваш гений будет решающим - литовцы примут участие в победном марше ведомом вами на уничтожение большевизма и плутократии, защиту свободы человека, защиту культуру Западной Европы и внедрение нового европейского порядка. **
Давайте сравним, как год назад, в августе 1940 года другое «избранное» литовское правительство поздравило другого великого командующего:
Рассматривается вопрос о вступлении Литвы в Советский Союз. Здесь он приходит и наша делегация Ее впереди с флагом товарищ Зиберт. Флаг из красного бархата его края обшиты золотыми полосами, на нем красный пятиугольник.
* Альфонсас Эйдинтас. Евреи, Холокост и нынешняя Литвы. Из: Литовская еврейская резня
Файл, стр. $ 129.
** Казис Шкирпа. Восстание для восстановления суверенитета Литвы, с. В 349.
59
Звезда и лица тех великих людей, чьи имена гордятся всем миром. Это имена Ленина и Сталина. За флагом идет товарищ Мотейус Шумаускас, который несет декларацию ЛССР. Декларация написана красным цветом, украшена золотыми рамами и белым барельефом Сталина. Следом идет Саломея Нерис которая несет написанную ей поэму о Сталине. Эта поэма написана золотыми буквами в одном экземпляре. *
Москва громко аплодировала литовской делегации.
Руководство Рейха на приветствие литовского правительства не ответило. Может быть, мы могли бы сказать, что Сталин был более наш друг чем они?
Интересно, что литовские эмигрантские историки, которые очень ценят временное правительство Литвы, когда они говорят об этом историческом приветствии Гитлеру?
Августин Идзелис, директор Литовского центра исторических исследований в Чикаго, в 2010 так прокомментировал поздравления временного правительства:
Я не придаю этому значения. Приветствия есть приветствия, они ничего не значат. Все поздравляют всех. Это больше этикет, протокол, но не существенное дело. **
Исследователь Миндаугас Блознялис утверждает:
Представьте себе людей, которые только что избавились от призрака смерти. В конце концов, большинство членов Временного правительства - Юозас Амбразевичюс-Бразайтис, Адольфас Дамушис, Пранас Падалис, другие - каждую ночь, проводили каждый раз в другом месте,
НКВД охотился на них и ловил.
Люди после долгих переживаний, сокрытия, духовных и физических страданий внезапно чувствуют себя спасенными!
Не только они, но и десятки тысяч других. Это как не поблагодарить тех силы, которые им способствовали
Спасение от истинной погибели? Вот чисто эмоциональная аппеляция.
С другой стороны, здесь есть определенная политика - участвовать в политической жизни. попытайться привлечь внимание к себе. Кто о них знает? А здесь - поздравление Гитлеру. Представление группы, которая стремится представлять страну.
* Vytautas Vaitiekūnas. Vidurnakčio dokumentai (3 knyga). Vilnius: Katalikų pasaulis,
1996, p. 633-634.
** Vidmantas Valiušaitis. Kalbėkime patys, girdėkime kitus. Vilnius: UAB „Petro ofsetas“,
2013, p. 124.
60
где продвигается немецкой армия. Естественно, что сначала вы должны быть довольны тем, с чем вам неизбежно придется встретиться, если вы верите в какие то отношения. *
Проходит всего несколько дней, и литовские повстанцы разоружены немецким приказом. 28 июня Каунасский комендант, назначенный Временным правительством
Юргис Бобялис формирует батальон Национальной обороны (TDA) из разоруженных бывших повстанцев - партизан и новых добровольцев. На протяжении всей оккупации
В Литве было сформировано двадцать таких батальонов. Считалось, что эти батальоны станут началом новой литовской армии.
Солдаты батальона охраняют евреев в первом концентрационном лагере в Литве
Лагерь - 7-й форт Каунаса. Набираются две роты нацистов из Каунасского батальона и сразу получают работу. Первая и третья роты собираются расстреливать евреев в 7-м форте. За одну экзекуцию убили 2514 евреев. В начале массового убийства евреев часть батальона дезертировала (5-11 июля 117 солдат бежали из батальона).
Оставлось около 1000. Эти солдаты продолжали охрану и ликвидации в крепостях Каунаса и других местах - ликвидируя тысячи, потом десятки тысяч литовских евреев.
Лейтенанты Брониус Норкус, Юозас Барзда, Анатолий Дагис руководили «ликвидаторами».
Временное правительство немедленно восстановило административные довоенные структуры Литвы
, муниципалитеты и полиция издавали законы о разгосударствлении, возвращая собственность всем, кроме евреев. «Ограничения росли, евреи
были сосредоточены в особых местах, предназначенных для массового уничтожения.
В июле литовские власти только повторяли приказы Немецкой администрации. **
В то время Шкирпа, который живет в Берлине под домашним арестом, все еще не верит в немецкий цинизм, сочиняет петиции и меморандумы, обращается к Гитлеру, Риббентропу.
* То же, с. 92.
* * Alfonsas Eidintas. Евреи, Холокост и нынешняя Литвы. От: Литовская еврейская резня
с. 112.
61
Протокол заседания ЛВП Литовского временного правительства об учреждении концлагеря в Каунасе.
62
Говорящая информация: 23 июня Заключенный премьер-министр Литвы пишет министру иностранных дел Германии Йоахиму фон Риббентропу выражая ему и армии большую благодарность за освобождение и просит разрешить ему вернуться на родину. Нет ответа. 29 июня письма Шкирпы направляются одному из клерков с сопроводительным письмом: «Я посылаю вам три письма литовца Шкирпы, переданные министру иностранных дел рейха и которым министр иностранных дел Рейха не намерен давать какие-либо
ответ. * * Затем Шкирпа просит разрешения, по крайней мере, отправиться на похороны повстанцев в Каунас. Немцы не отвечают. Шкирпа посылают один за другой инструкции, программные документы и Литву, включая, в частности, указание для временного правительства «очень важно продвигать лидеров повстанцев в первую очередь
мою личность, таким образом, заставить немцев большесчитаться с нами »**.
Временное правительство Литвы также постоянно пишет немцам
о своей лояльности, прося признания или хотя бы внимания. Но оно этого не дожидается. Премьер-министр Литвы Юозас Амбразевичюс говорит:
Отдельные ведомства и министерства сделали все возможное, чтобы удовлетворить немцев, выполняя экономические требования, терпимость к незаконности и т. д. Правительство
надеясь, что в обмен на поддержку и лояльность немцы в конечном итоге дадут Литве в перспективе независимость. [...] Различные министерства с различными просьбами, требованиями, поступали в различные области немецкого военного правления, которых пожелания всегда были стопроцентно удовлетворены. * ***
Временное правительство Литвы работает во именя Литвы. Она не сделала ничего, чтобы усугубить положение евреев, говорят теперь бывшие члены этого правительства
В воспоминаниях и проф. Витаутаса Ландсбергиса - даже наоборот, Каунасский комендант Юргис Бобелис протянул еврейский уход в гетто с 5 часов до полного месяца и лично отпустил из VII форта несколько евреев. Кроме того, правительство узнало о резне в гараже «Lietuks»
Th Kazys Škirpa. Восстание для восстановления суверенитета Литвы, с. 351.
* * Кроме того, с. 364.
*** Отставка: июнь 1941 года: документы по шестинедельным временным вопросам
Едва правительство составленое Витаутасом Ландсбергисом.
Вильнюс: United Press Services, 2012,
р. 26-27.
63
и Вилиамполе решило в тот же день «избегать публичных еврейских казней». Кроме того позднее правительство сожалело о том, что оно не может «положительно повлиять» на истребление евреев- слова премьер-министра *. Больше о Холокосте
литовское правительство не высказывалось.
Почему временное правительство не заботилось о евреях, которые также были гражданами Литвы - , где, согласно 1938 года, Конституции равны все граждане? Ответ прост и ясен.
Историк эмиграции А. Идзелис писал:
Мой ответ был бы таким. Это не вопрос «обеспокоенности». Это вопрос возможности. Какова практика военной медицины, когда много раненых и когда не хватает врачей и лекарств? Пострадавшие делятся на группы: те, у кого больше возможностей выжить, и тех, которые иногда невозможно спасти. Вы должны видеть ситуацию рационально. Однако это не означает настроенности против той или другой группы. Реалистично. В зависимости от возможностей и ресурсов. **
Другой эмигрант-историк Кестутис Скрупскелис, профессор Южной Каролины и университета Витаутаса Великого, сказал:
Возможности спасать евреев почти не существовало. В июне в первую неделю войны вопрос об убийстве евреев не мог даже подниматься. Идет война. Немцы расстреливают литовцев, поляков, русских, евреев. Большинство советские чиновники.
Хотя они был убиты немецами и повстанцами. В свою очередь, кровавые бойни проводили большевики - в Правенишкес, Райняй, Червене ...
Вокруг хаос. Они пытаются восстановить порядок. В то время нет оснований говорить исключительно об евреях. Военные действия - вокруг сотни мертвых. В Каунасе повстанцы похоронены в братской могиле. Первая проблема заключается в стабилизации ситуации, ее восстановлении общего порядка. Тогда есть надежда решить другие проблемы,. ***
* LCVA, f. R-496, ap. 1, b. 5, p. 4.
** Vidmantas Valiušaitis. Поговорите с нами, давайте послушаем других, с. 267.
*** Там же, П. 293-294.
64
Министр финансов LLV Йонас Матулионис, говоря с еврейским представителем, бывшим военным офицером Литвы Якобом Голдбергом, объяснил эту ситуацию в Литве:
Литовцы не едины по вопросу о евреях. Существует три взгляда: по крайней мере, все литовские евреи должны быть истреблены; Более скромные требуют создать концентрационные лагеря, где кровь и пот евреев искупит преступления, совершенных против литовцев. Третий взгляд? Я практикующий католик. Я и другие, подобные мне, убеждены, что у человека невозможно отнимать жизнь. Только Бог может это сделать. Я никогда не был там
Однако, прежде чем что-то решить, при власти советов, я и мои друзья убедились, что с евреями нет общего пути и никогда не будет. С нашей точки зрения, литовцы должны быть отделены от евреев, и чем скорее, тем лучше. Из-за этого необходимо гетто Там вы будете отделены от нас, и вы не сможете навредить нам.
Это христианское положение. *
Прошли только недели, и временное правительство увидело, что Рейх с ним не считается. Хотя правительство пытается доказать свою лояльность, у немцев это
игнорируются. Даже благодарственная телеграмма Гитлеру осталась без ответа. LLV(литовское временное правительство) все еще отчаянно пытался - а может быть? За четыре дня до отставки правительство издало «Установления о положении евреев».
Вот несколько выдержек:
Евреи [...] размещаются в специально выбранных местах.
Носят желтый 8 см
Желтый круг с буквой «J» посередине.
Евреям запрещено иметь:
(A) Радиооборудование
(B) Печатные машины, пишущие машинки
(C) Автомобили, мотоциклы, велосипеды
1941 metų sukilimo baltosios dėmės. Pokalbis su Sauliumi Sužiedėliu. Iš: Šoa (Holokaus­
tas) Lietuvoje , p. 169.
65
(D) Пианино, фортепиано и фисгармонии.
E) фотоаппараты. *
Говорят, что эти правила более мягкие по сравнению с ранее выпущенными немецкими инструкциями, например,нет запрета на посещение евреями парков. Впоследствии министры LLL, которые находились в эмиграции, утверждали, что этот документ является подделкой. Однако подпись. Амбразевичюса принадлежит ему. Нет, говорит сам Амбразявичюс.
В июле 1941 года немцы дирижировали литовской борьбой за власть - литовские националисты - вольдемаринкай организовали путч против временного правительства. О соотечественниках боровшихся за власть - интересные показания премьер-министра Юозаса Амбразявичюса. После многих лет жизни
В США Амбразевичюс (тогда Бразайтис), который был одинок и уважаем, писал: Написать воспоминания? Слишком поздно. И я не хочу. [...] Кто оставляет документы что мы были взрослыми, но не проявляли государственную зрелость. В конце концов, все эта деятельность со времен Каунаса и Вюрцбурга не выходили шла не за свободу Литвы (хотя этим прикрывалось), но за власть, которую мы будем иметь в Литве. Сколько неопределенности, сколько ненужных боев, подозрения и очернения друг друга.
Жили самостоятельной жизнью недолго и не научились государственной мудрости! Я пишу это не охваченный впечатлениями, но прочитав эти документы. Поэтому зачем оставлять другому поколению свидетельств такого рода? **
Комментарий историка Альфонсаса Эйдинтаса: «Короче говоря, немцы обманули молодых литовских политиков - восстания и восстановленные учреждения использовали для достижения своих целей. За неправильной ориентацию пришлось дорого заплатить. ***
* Lietuvos laikinosios vyriausybės posėdžių protokolai. Parengė Arvydas Anušauskas. Vil­
nius: LGGRTC, 2001, p. 135-137.
** Vidmantas Valiušaitis. Kalbėkime patys, girdėkime kitus.
*** Alfonsas Eidintas. Žydai, holokaustas ir dabartinė Lietuva. Iš: Lietuvos žydų žudynių
byla, p. 118.
66
Увековечение памяти Юозаса Амбразявичюса-Бразайтиса:
Одна улица Каунаса и зрительный зал имени Юозаса Бразайтиса в университете Витаутаса Великого. 2012. Пепел Юозаса Бразайтиса похоронен в Литве, возле Воскресенской церкви в Каунасе со всеми почестями в присутствия литовских войск и президента Валдаса Адамкуса. Правительство Литвы выделило на захоронение останков
30 000 литов.
Увековечение памяти Казиса Шкирпы
Улицы в Вильнюсе, у подножия горы Гедиминас, и в Каунасе, в микрорайоне Айгуляй названы именем К. Шкирпы. В центре Каунаса, по ул. Гедемино есть мемориальная доска, открытая в честь его в 25-м доме
С текстом: «В этом дворце в 1925-1926 годах работал в Литве
доброволец, Создатель армии, Участник битв за независимость,
Член-основатель Сейма, начальник штаба, дипломат,
Основатель и глава активистского фронта, Литовский Временный
Премьер-министр правительства, кавалер Креста Витиса
Полковник Генерального штаба Казис Шкирпа (1895-1979)
Исследовательский центр геноцида и сопротивления Литвы
Подготовлен сертификат о Казисе Шкирпе:
Казис Шкирпа, организация, которой он управлял, можно упрекнуть в том, что антисемитизм был поднят в деятельности организации Берлинского ЛАФ на политический уровень это могло бы стимулировать часть населения Литвы принять участие в Холокосте. С другой стороны, следует отметить, что Берлинская рганизация ЛАФ предложила «еврейские проблемы» решать не геноцидом, а выселением из Литвы *
67
.
Советники и советчики.
1941. 5 августа Нацисты ввели гражданское правление в Литве, именно для прислан Комиссар-назначен ответственный от рейха , Теодор Адриан фон Рентельн. Временному правительству был предложен совет, переименоваться в Тарибу (Совет) 3 бывшие министра согласились и стали немецкими подчиненными, - сказали генеральными советниками. Шесть из девяти советников были членами Националистической партии.
Временное правительство ушло в отставку, поскольку оно хотело оставаться верным целям независимости Литвы. Тем не менее, историки в условиях отставки правительства указывают на одну довольно не совсем славную вещь: «По окончанию
Временное правительство не дало своей деятельности ни публично, ни каким-либо особым образом
Циркуляр, чтобы оставить свои места начальникам полиции, военным комендантам, командирам созданных батальонов и солдатам, которые работали в созданной администрации. Нацисты использовали следующие структуры ». *
Первым генеральным советником был Петрас Кубилюнас. После смены правительства все в нижних ветвях осталось по старому. Начальники уездов (что более важно стали
* Alfonsas Eidintas. Žydai, holokaustas ir dabartinė Lietuva. Iš: Lietuvos žydų žudynių
byla , p. 125.
68
нацистским инструментом), бургмистры, главы районов, руководители полицейских участков, вспомогательной полиции и судов остались работать. В Литве было около 6000 человек
полиции. Все они сохранили свою зарплату. Муж моей тети, подполковник Антанас Стейпуленис остался командующим полиции безопасности Паневежиса, затем перешел в гражданские структуры, он работал до 1944 года. После ввода
Непосредственное руководства немецкого языка был объявлен официальным, литовский язык - допустимым.
Таким образом, по словам историка Арунаса Бубниса, «Местное самоуправление узаконило нацистские указы. Суть заключается в следующем: немецкая администрации будет осуществлять наблюдение и контроль, а также практическую работу по управлению по немецким инструкциям местных администраций "*. Местные управления должны обеспечить порядок нацистской бойни транспортного организатора, накладывать ограничения на евреев, назначать жителей, которые будет копать ямы для евреев, а после казни, их закопать.
Устраивать аукцион еврейского имущества или по другому его реализовывать.
Генеральный секретарь Националистической партии Зенонас Блинас всю свою и коллег советников-националистов, работающие с немецким гражданским правлением,
которая продолжалась до конца войны, фиксировал в дневнике. Вот несколько записей патриота
:
ДНЕВНИК ПАТРИОТА
13.VIIL41.
Один человек приехал из Йонишкиса. Сельчанам трудно привыкнуть к резне евреев, в сельской местности, этот еврейский террор не бушевал, так это в деревне делает тяжелое и давящее впечатление. Они говорят, что лучше гнать их на работу, чем коммунистов стрелять. Плохо что слишком много, стреляем и стреляют литовцы. Особенно, если правда в том, что немцы фотографируют эти расстрелы. **
Ą Arūnas Bubnys. Vokiečių okupuota Lietuva (1941 -1944). Vilnius: LGGRTC, 1998, p. 164.
M LYA, f. 3377, ap. 55, p. 103-104.
69
14. VIII Al
Я разговаривал с начальником округа Рокишкис. Этим утром должны быть расстреляны 9000 евреев в Рокишкис. Глубокая яма высотой в три метра выкапывается, 100 евреев пригоняют, они ложатся в канаву, говорят, что они убьют того кто встанет, а потом несколько человек строчат ручным пулеметом.по спинам, затем насыпают 20-30 см песка, и кладут второй ряд. Это было
Было пригнано 100 евреев в один день. Он приказал вывести их из города. Они вышли с узлами. Через пару километров велел положить узлы и снять верхнюю одежду. Евреи поняли свою судьбу. Это была сцена трагедии. Действовала на людей, которые убивали. Есть еще 2 тысячи людей (старики, женщины, дети) остается «второй партией». По гуманитарным соображениям, не заботясь о детях ... теперь они расправляются с здоровыми молодыми людьми. *
20.VIII.41
Теперь ситуация такова, что я не могу претендовать на то, чтобы сразу дать нам независимое государство. Тебе нужно смотреть в реальном. [...] Немцы не обещают нам ничего конкретного
Но если мы уверены в себе, едины, можно помочь людям,
Возможно, это должны сделать батальоны, которые должны быть набраны. Мы рассчитываем за верную помощь реализацию всех наших устремлений - нашего независимого государства. **
24.VIII.41
Вчера Брунюс рассказал мне о резне в Рокишкисе. Они были преданы гласности. Людям приходилось прыгать в яму глубиной 3 м, сперва полураздетые. Их расстреливали ходя вокруг ямы
Мозг и кровь были плескали. Мужчины стрелки были в крови. Вывели из города с узлами. У ямы он приказал положить узлы и раздеться. Женщины кричали. Выбранные люди из этого района. Сначала смеялись, улыбались, были довольны, позже заволновались, арийки тоже начали плакать. Забой.
Резня. Иуда начальник уезда. Я сказал, что если немцы это делают нашими руками он должен делать все спокойно, без публики, без скандала. Вот и все.
Этот выродок сделал все наоборот. Я его запомню. Подлец ***
* То же, с. 105.
** такой же, p. 116-117.
*** Там же, П. 121
70
30.VIII.41
Это газета „Į laisvę“«Свобода» этого дня - интересное стихотворение Бразджониса , называющееся " Зову я народ"
«Я взываю имя твоего горя на землю
Голос курганов, и лугов, и лесов -
Не мстите, за горячие пятна крови
Не проклинай на вас детей детей "
Наверное, из-за евреев.И все же, когда наша газета идет, мы снова ставим священнический антисемитизм - довоенные заявления. Пусть не падет вина только на нас. *
Наша задача - остаться. Просить-политиков-говорите = тяните время.
Повторение 1918 года Или подобная ситуация, немцы дадут нам государство и вооружат до ушей. Жду, пока немцы поймут. Поймут. Не скоро, может быть, еще
В следующем году. **
18/9/41
1, 2, 3 батальона несут службу. Каждый носит свою одежду. Нет матрасов Лежат на полу. Не дают ничего Настроение добровольцев солдат плохое. Евреи ... ***
30.IX.41
Сегодня солдаты батальона ходят по городу совсем пьяные говорят, что они (сами говорят)поедут в Ригу. Ой поживут там . Не будет до пятницы покончено с евреями? Может быть, литовцы будут там заниматься как почетные убийцы - забойщики,
Их работа? ****
13.X.41.
В субботу был ужин [...]. Я: «Поднимаю бокал за Адольфа Гитлера, за немецкую армию, немецкий народ и ... после небольшой паузы ... за Литву ».
* То же, с. 136-137.
** Там же, 136.
*** Там же, П. 156.
**** то же, с. сто семьдесят первой
71
Сегодня д-р. Вокетайтис говорят, что мой тост был коварной ответом на немецкое издевательство. Быть, вы не можете открыть свое сердце, обниматься. По словам Роппсо, слова «курвы». *
11/2/41
Вильнюс говорит, что осталось только около 10 000 евреев. Литовцы гонят длинные колонны евреев
После 5-6 ударов, избивая и толкая даже на улице Гедиминаса. **
11/6/41
Вернулся Барзда из района Минск-Борисово-Слуцк. Расстрелял литовский батальон более 46 тысяч еврев (Из Гудии и привезеных из Польши), русские коммунисты и русские
заключенные. Фотографировали только немцы. Солдаты вшивые, говорят, что 30% страдают от чесотки. Плохая одежда, холодно. Сапоги без подметок..
Мы слышали, что Вильнюсский батальон отправляется в Люблин. Почетные обязанности
По словам вильнюсцев, «они публикуются, и их уважают эти господа, немцы. Украинцы, латыши, эстонцы - не стреляют. Нам одним нужно стрелять. ***
11/29/41
Смешно, что наш корпус офицеров упал настолько низко, что он делает то, что немецкий офицер никогда бы этого не сделал. Еврев сейчас стреляют первый батальон, доставлены из Чехии. Они имеют визы Бразилии, Аргентины. Говорят, что их везут в карантин! Все законно, и они вообще исчезают. Первый батальон
их "устраивает". ****
13/12/41
Для меня имеет значение определенный принцип - спасение одного или нескольких евреев. Я не могу не отрицать тот факт, что Литва превращается в мертвецкую-кладбище, что заставляет их регулярно стрелять из Германии с визами прибывших евреев из Германии,становимся оплаченными палачами, то, что нас фотографируют, а себя немцы - нет. Я не могу стерпеть этой подлости. *****
72
19 декабря 1941 года
Мы получили на зарплату 50 000 р/м., До 1.1.1942 и в последний раз. Я получил сегодня
Зарплата за декабрь 237,57 р/м. *
06/01/1942
Во всяком случае, начало стрельбы евреев было дано литовцами именно во время временного правительства. **
01/12/1942
Какой пьяный офицер сердился, что чехи не хотели копать ямы,
сами лезть в ямы и стяли(на расстреле) сцепившись руками и пели чешский гимн. Вечное проклятие для этих офицеров. ***
Зенонас Блинас, как настоящий патриот Литвы, не убежал с другими националистами и принял свою судьбу в СССР. Он был арестован и допрошен - держался твердо, совсем ни о чем не сожалея
1946. октября
17 d Архангельский военный трибунал вынес приговор - расстрел, Блинас сказал, что очень сожалеет, что так мало удалось сделать в борьбе против Советского Союза за свободу и независимость Литвы.
1946. 6 декабря Приговор был исполнен.
4 там, с. двести двадцать шестой
4 4 Там же, стр. 228. * 44 Там же, П. 228
4. НАШИ. Стрелки евреев.
Лез еврей по лестнице
И упал нечаянно.
Берите, дети, палочку.
И убейте этого еврейчика.
Детская (литовская) считалка
Национальная трудовая охрана.
Июньское восстание началось в Каунасе. Один из символических актов - литовский флаг был поднят на крыше Воскресенской церкви. Он был поднят лейтенантом Бронюсом Норкусом, который вскоре стал одним из командиров батальона. национальной обороны
Некоторые штрихи для портрета Брониуса Норкауса, рассказывает Казис Бобелис:
Когда началось восстание, возможно, через три дня мы, молодые люди, играли в футбол на углу Кауко и улицы Агуону. Внезапно с улицы Прусу мы видим человек поворачивается Синяя, литовская военная авиационная униформа. Без пуговиц.
Без погон. Большие, запутанные волосы. Глаза красные. В одной руке - пол-бутылки в, другой - револьвер. Мы испугались Подходит к нам. «Дети, где евреи? »О Иисус, Мария! Мы не видели никого. Здесь не живут. Начал на нас кричать. Выстрелил из револьвера три раза в воздух. И пошел себе. Потом оказалось, что это был лейтенант Норкус, литовский авиационный офицер. Когда пришли большевики, посадили его в тюрьму. После бомбардировки Каунаса он покинул тюрьму.
74 стр.
Сначала он отправился в Жялякалнис к своей жене и детям. Соседи сказали, что его семью вывезли в субботу (21 июня). Я не знаю подробностей, но потом начал пить шнапс и стрелять. Он говорил: «Я убью каждого еврея на месте. Стал командиром батальона. Получил лошадь Пьяный упал, лошадь ударила в голову копытом и убила. *
Брониус Норкус был назначен командиром роты и начал службу в Каунасском батальое ТДА
Спрашивать «Дети, где евреи?» После 28 июня ему больше не нужен.
Евреев привозили к нему прямо в яму. В Каунасе в VII Форт 4 июля 416 мужчин и 47 женщин были застрелены в канавах (доклад К. Ягера). Стрелял ТДА и командовали лейтенант Б. Норкус и младший лейтенант Йонас Обелевичюс. . ** 6 июля, Жертвы были расстреляны и и пулеметами
«Vidmantas Valiušaitis. Давайте поговорим о себе, давайте послушаем других, стр. 290-291.
** Арунас Бубнис. Литовская полиция 1 (13) Батальон самообороны и еврейская резня в 1941 году
От: Геноцид и сопротивление, 2006, No. 2 (20), с. 35.
75
2514 евреев расстреляли в спину. Расстрелами командовали лейтенанты Барзда, Дагис и Норкус.
Акциям в самой Каунасе, где в нашем распоряжении достаточно хотя бы сколько подготовленных партизан, можно считать парадными расстрелами. *
Отчет К. Ягера
Деятельность 3-го батальона в VII-м форте, по-видимому, для немцев и наших очень понравилось, поэтому я использовал его везде »**. в роте служило
200 литовских солдат. В октябре батальон TDA (в августе назван в честь полицейских батальон - PPT) 3-й батальон дважды, но очень интенсивно работал в IX форте Они пригнали из гетто примерно 10 000 евреев, а затем получили
Еще 2000 евреев из Чехословакии - их отправили в Каунас для «вакцинации» до планируемой поездки в Южную Америку. Командиры те же: Б. Норкус, Дж. Барза
И А. Дагис. Согласно докладу К. Ягера, из 10 000 еврейских гетто, убитых в IX форте половина детей, - 4273. Великая еврейская резня в провинции Литва состоялось в 1941 году Август-сентябрь. В двадцати шести литовских солдатских батальонах служило от 12 000 до 13 000 человек. Августовская реорганизация - в Каунасе были сформирован батальон национальной обороны, 1-й и 2-й формирования батальонов полицейской службы: PPT-1 и PPT-2.
1-й батальон убил 36 000 человек.
2-й был командирован в Беларусию и там в 15и местах Беларуси убил 15 452 еврея ***
* Документ № 1. Документы. Из: Литовский еврейский случай резни, стр. 293.
** Протоколы опросов П. Матюкаса, LYA, K-l, ap. 58, b. 47337/3, т. 1, p. 139.
*** Альфред Рукшенас. Каунасский батальон самообороны участвует в участии евреев и других
Мотивы для массового убийства групп в период немецкой оккупации (1941-1944 годы). От: Геноцид и
Сопротивление, 2011, вып. 2 (30), с. 30.
76
ЗУБНОЙ ТЕХНИК и Ко
Я был любитель стрелять людей. *
Пранас Матюкас
Пранаса Матюкаса, в 1962 году, в суде в советской Литве спросили: «Почему расстреливал евреев?» ответил: «Потому что в 1941 году в Правенишкес
(В советском концентрационном лагере в Литве) меня вытащили из кучи трупов. Стрелявшие в нас были в основном евреями. **
В период Независимой Литвы Пранас Матюкас работал в типографии и в то же время я изучал стоматологию. Отступающая Красная Армия, в Каунасе он встретил красноармейца, он пригрозил ему карманным ножом и тот отдал ему винтовку. Затем Матюкас отправился в Народный оборонный батальон, чтобы зарегистрироваться. Одному сыну Матукаса было пять в то время и год другому. ***
Этого деятеля дело составляет 12 томов. С 1961 года 3 декабря Протокола допроса:
Это было летом 1941 года. Я не помню точных дат, это может быть июль. Днем наша третья батальонная рота, которая все еще была развернута на проспекте Лайсвес возле собора во главе с лейтенантами Барздос, Норкаус, Скаржинскас и Дагис, отправились пешком в седьмой форт Каунаса
Городской форт, который был в Жялякалнисе. Форт охраняли других рот солдаты..
Внутри форта, в овраге, расположенном между склонами, было около 300-400 человек - евреев. Они были там под открытым небом.
Еврейские женщины, которых было около 100-150 человек, содержались в подземных укреплениях седьмого форта.
4 LYA, К -l, ap. 58, b. 47337/3,1.1, p. 141.
4 4 Aleksandras Štromas. Holokaustas: žydų ir nežydų patirtis. Iš: Šoa (Holokaustas) Lietu­
voje, p. 188.
4 4 4 LYA, К -l, ap. 58, b. 47337/3, t. 1, p. 208.
77
Расстрелы проходили в следующем порядке. Группа солдат батальона около 10 человек под руководством унтер-офицеров и офицеров было взято около 10 человек из ямы, где содержались осужденные еврейской национальности. Они были приведены приблизительно 50-100 метрах к месту, где была большим взрывом вырытая яма.
После этого их установили на землю около этой ямы и застрелили их с расстояния несколько шагов.
После выстрелов трупы упали в яму. Солдаты стреляли из винтовок, которыми были вооружены а офицеры - Дагис, Норкус, Барзда - из пистолетов.
Так как приближался вечер, стрельба была прервана. На следующий день, едва рассвело мы вернулись в форт и окружили место содержания задержанных. На месте было
два или три легких пулемета типа Бруно - они были поставлены на склонах. Барзда и Норкус сказал, что придется стрелять осужденных там, на месте, сверху со склонов в яму. Когда команда была дана, началась стрельба. Расстреливаемые начала метаться в этой яме, но никуда не могла убежать, потому что повсюду их доставали пули.
Такая беспорядочная стрельба длилась около полутора часов. За это время дно ямы было покрыто трупами и кровью. Могу сказать, что почти вся наша третья рота стреляла, за исключением нескольких человек, которые по той или иной причине оставались в казармах. Я тоже стрелял.
Я не могу сказать, сколько людей я застрелил, потому что это невозможно было установить.
Сама яма была размером около 50 х 50, склоны пологие были вокруг высотой 10-15 метров.
Как свидетельствуют другие солдаты батальона, люди в 7 и 9 м фортах были уложены в ямы и только затем застрелены. После расстрела одной партии на трупы ложились другие.
В этом деле допросили свидетеля Юргиса Восилюса, он сказал:
Поскольку вокруг этого форта было много жилых зданий, многие местные жители собрались посмотреть на стрельбу. Как охранник, я должен был гнать их и не пускать близко, поэтому я не очень хорошо видел сам расстрел в A *
* То же, с. 40.
78
Вот как, по словам Пранаса Матукаса, были расстреляны евреи Каунасского гетто. Для операции во главе были те же офицеры - Дагис, Барзда, Норкус.
IX Форт, Матюкас, 1962 15 января допрос:
Нам сказали, что мы не напивались вечером, в шесть или восемь утром все должны быть в бараке и пойти на операцию. Вышеуказанный приказ мне передали Барзда и Дагис.
На следующий день в восемь часов утра рота была построена, и все мы пошли в гетто В этой операции участвовали весь наш батальон.
Около 400 евреев, мужчин, женщин и детей из гетто передали нам после этого мы взяли около 8-10 солдат, чтобы охранять этих евреев, мы начали гнать их в Девятый форт, расположенный примерно в двух километрах от города.
Мы пригнали евреев в форт, где была большая яма. Здесь мы пригнанных передали другим солдатам охранять а сами
снова вернулись в гетто, чтобы взять очередную группу
людей. Пригнав в форт вторую группу осужденных, я больше не ходил в гетто, но остался в форте.
За фортом на противоположной стороне Жемайтийского шоссе были выкопаны три длинных ямы, возможно, около 100 метров в длину, 2 метра в ширину и так же глубоко.
Когда я добрался до раскопанных ям, я обнаружил, что там были из нашей третьей роты около 30 человек. Офицеры были с ними Бардза, Норкус, Дагис. Кроме того, группа немецких солдат и офицеров.
Одновременно от нашей роты стреляли около 30 человек
и около 10 немецких солдат, которые стреляли из автоматов а офицеры ещё и из пистолетов. Затем я стрелял из своей винтовки и сделал около 60-70 выстрелов.
Я стрелил около полутора часов. Сколько людей я застрелил лично, не могу сказать, потому что мы стреляли в одно и то же время в общую массу людей в яме. Я помню, что я лично принимал участие в стрельбе по двум группам из 400 человек. Конечно, я стрелял с перерывом.
В общем, сказать, кто стоял у ямы, стрелял - я не могу, потому что там не было порядка: один пострелял и уходил, другой приходил.
79
Из осужденных в знал Гравеца Ривера. *
Я брал только золотые вещи. В IX форте давал водку, но по очень мало.
Когда мы пришли взять боеприпасы, Норкус и Барзда давали выпить из бутылки водки. [...] В те дни было расстреляно около 8-10 тысяч человек, как это было сказано в среди охранников. После стрельбы солдаты выбирали из кучи лучшие вещи убитых, я не брал ни одного предмета, застреленных,
Во время стрельбы я взял пару часов, которые они сами дали. **
Евреи были уложены, как и в VII форте, а затем застрелены. Когда рота закончила расстрел взрослых евреев, немцы расстреляли детей из пулемета. Только один мальчик одиннадцати лет спасся.
Во второй раз мы стреляли в IX форте, это был расстрел чехословаков. Мы пригнали их в IX Форт, там сказали, что им нужно будет стрелять около 2000 человек. Осужденные были завезены с засучеными рукавами, чехи сказали, что их ведут вакцинировать против оспы.
В яме чехи пытались бежать, но куда подежишь, если окружили. ***
Я участвовал в массовом убийстве людей, потому что все мы участвовали в этом, батальон, третья рота, в которой я принимал участие. Я выполнял приказы. ****
Из суда Прано Матюка в 1962 году:
Согласно моей совести, я виновен. Но как солдат я не виноват. Просто выполнял приказы. Я не знаю своей цели. *****
* Там же, т. 12, с. сто сорок второй
** такой же, p. сто сорок второй
*** Там же, П. 145.
**** то же, с. 254.
***** Там же, П. 145.
80
Свидетельство подсудимого Алекса Райжи в деле: После расстрела у Матукаса увидел зубы. Матукас сам показал золотые зубы на ладони Я спросил, зачем Матукасу нужны зубы, военные сказали:Что он дантист, а его жена - дантистка. У Матукаса я видел очищенные, гладкие кажется, 4 зуба. **
То же, с. 150
.81
После войны Пранас Матюкас был судим, но сидел в тюрьме в течение короткого времени. Президиум Верховного Совета СССР в 1955 году 17 января Об амнистии для советских граждан, которые сотрудничали с оккупантами во время Второй мировой войны в период
1941-1945 . , лица, приговоренные к 10 годам лишения свободы,
были освобождены, которые были приговорены к 25 годам лишения свободы сократили срок на половину. 1955. Пранас Матюкас был освобожден из-под стражи. Он со своей семьей поселился в Паневежисе и работал по своей специальности - зубным техником в поликлинике Йонишкелиса. Активно участвовал в деятельности драматической группы.
Шесть лет спустя, когда возникли новые обстоятельства, его повторно арестовывали.
Потребрваны характеристики с работы. Главный врач Йонишкской районной поликлиники ответил о Матукасе следующим образом: «Душевный, энергичный, активный участник самодеятельности, который внес большой вклад в возрождение художественной самоднятельности,
Участвовал в драмкружке. * *
Пранасу Матукасу и семерым другим убийцам 3-й роты TDA в 1962 году. 9 ноября В Вильнюсе смертная казнь была выполнена расстрелом. Стоматологического техника
карьера закончилась.
«Пранас Матюкас участвовал в расстреле около 18 000 человек» (Постановление суда) **.
Историк Альфредас Рукшенас проанализировал мотивы убийц Каунасского батальона самообороны
. Он выделил четыре категории людей, которые были в батальонах ***:
Патриоты - те, кто присоединился к батальонам самообороны, чтобы защитить свою родину от врагов и полагая, что батальоны являются началом армии будущей независимой Литвы.
.
Безработные - бывшие офицеры Вооруженных Сил Литвы и другие безработные
Лица, которые присоединились к батальонам, потому что там была выплачена зарплата.
* То же, с. 140.
** такой же, p. 264.
*** Альфред Рукшенас. Присоединение жителей Литвы к батальонам самообороны Каунаса в 1941 году.
Летние и осенние мотивы. От: Геноцид и сопротивление, 2012, No. 2 (32), с. 7-26.
82
Подсудимый Пранас Матукас показывает место, где были убиты осенью 1941 года 500 евреев Бабтай. 1962 год.
Обиженные - обиду испытавшие офицеров Литовских вооруженных сил, в советскую эпоху они были уволены в резерв, допрошенные советскими нквдистами, которые хотели разобраться с недугами
.Небезопасные - те, кто служил советской власти и присоединились к батальонам, чтобы избежать наказания. Были и те, кто боялся уезжать в Германию работать.
4 июля евреи, которых загнали в одну яму в 4-м форте Каунаса, были расстреляны не сразу. Только ранены, прошло еще полтора часа, пока никто в яме не перестал дышать.Вероятно, многие люди в яме были расстреляны сразу, только ранены, и чтобы закончить позже, в течение нескольких минут, часа, возможно, через полтора года после начало резни. У них было «приятное время», чтобы рассмотреть, ето эти люди в униформе, которые стоят на насыпи, стреляют, пьют и скоро их прикончат. -Может быть, патриоты, может быть, безработные, возможно, самые обездоленные? Или, может быть, небезопасные люди, которым это работа дает ощущение человеческой безопасности?
83
Вот как сами члены третьей роты говорили о своих мотивах в суде.
Алекс Райжис:
Почему я присоединился к батальону, которого не знаю сам. Я не могу объяснить свои действия.
Может быть, я присоединился к батальону из нищеты, я не знаю. Почему я стрелял в людей
Я даже не знаю. *
Юозас Копустас:
Цель моего вступления в батальон заключалась в том, чтобы кого-то ограбить. Мы не получали зарплату. Одежда . осужденных была для нас зарплатой. Мне было полезно быть в батальоне. После первого расстрела я не понял что делаю плохо. **
Клеменс Скабицкас:
Я присоединился к батальону из-за плохого здоровья, работа там была нетяжелой. [...]
Я не знал людей, которых я стрелял, они ничего не сделали для меня. Я верующий.
Я не знал что будет когда стрелял в людей. После этого я исповедовался. ***
После первой бойни 3-й роты несколько солдат дезертировали. Один солдат, капитан Бронюс Киркилас, уехал в отпуск в 1941 году. 12 июля застрелился в своей квартире. Почему? Не выдержал напряжения. По мнению историков эмиграции,
решил отомстить евреям, пока не убьет «определенное число». Это выполнив Киркилас и застрелился.
Если это так, Брониус Киркилас сделал за слишком мало времени всего несколько дней. Количество было огромным.
* LYA, K-l, ap. 58, b. 47337/3, т. 12, с. 154.
** такой же, p. 160.
*** Там же, П. сто шестьдесят шестой 84
84
Летающие убийцы.
Цель очищения Литвы от евреев могла быть достигнута только благодаря тому, что из отборных людей был организован Летучий отряд под командованием оберштрм-фюрера Хамана, который полностью понял мои цели и смог обеспечить
сотрудничество с литовскими партизанами и соответствующими структурами.
К. Ягер, 1941 1 декабря Сообщение *
К 1941 году в августе, когда началось массовое убийство всех литовских евреев, 90 процентов литовских евреев были еще живы. 8-10 немцев и 30-40 литовцев служили в Летучем отряде Хамана. Для операций все было подготовлено местной администрацией, полицией и партизанами,
Изоляция евреев, доставка их к заранее выкопанным ямам. [...] До 15 октября 1941. 70 105 евреев были убиты. Около 50 000 евреев оставлено на ремонтные работы и военные заказы. Крайний срок полного уничтожения евреев отложен на позднее время. **
Третий батальон Батальона ТДА стал основой команды Иохима Хамана. Несколько немцев-гестаповцев и несколько десятков офицеров и солдат 3й роты были приглашены на конкретную акцию в провинции Литвы. «
Хаман часто не ездил на убийства в провинции, он только назначал задачи для офицеров 1-го батальона (лейтенанты А. Дагис, И. Барзда, Б. Норкус) ***
Немцы, скорее всего, оставались в Каунасе для других функций и на расстрелы в провинции ехали всего 2-3 немца. Они прибывали на легковой машине, а немцы палачи одним или двумя грузовиками, иногда на «Lietūkio» автобусе. Группе «Хаманн» в провинции часто помогали местные полицейские
Или активисты ****
* Arūnas Bubnys. Vokiečių okupuota Lietuva (1941-1944), p. 203.
** Ten pat, p. 203.
*** Arūnas Bubnys. Lietuvių policijos 1 (13)-asis batalionas ir žydų žudynės 1941 m. Iš:
Holokaustas Lietuvoje 1941-1944 m. Straipsnių rinkinys. Sudarė Arūnas Bubnys. Vilnius:
LGGRTC, 2011, p. 392.
**** Alfonsas Eidintas. Žydai, lietuviai ir holokaustas. Vilnius: Vaga, 2002, p. 262
85
В августе все области Литвы стали участвовать в уничтожении евреев.
86
Секретный циркуляр руководителя департамента полиции Витаутаса Рейвистиса в 1941 году.
16 августа №. 3, отправлено командирам полиции во всех округах:
По получении этого циркуляра немедленно задержите всех евреев в указанных местах, еврев с 15 лет и женщин, которые во время большевистской оккупации отмечались своей большевистской деятельностью или даже сейчас отличаются.
такая деятельностью или наглостью. Соберите задержанных на магистральных дорогах и немедленно сообщите сотрудникам полиции специальными средствами.
Сообщая точно укажите, где именно и сколько задержанных и собранных евреев этого типа.
Необходимо следить за тем, чтобы содержащиеся под стражей лица получали пищу и обеспечивались надежной охраной,
для которой могут использоваться вспомогательная полиция.
Этот циркуляр должен быть заполнен в течение двух дней после его получения. Задержанных евреев, охранять пока они не могут быть взяты и доставлены в лагеря.
Витаутас Рейвитис, директор департамента полиции, авиатор, профессиональный стрелок в мишени, спортсмен, представил Литве спорт Дзю-джитсу
(Опубликовав книгу об этом виде спорта). Jiuzittu - японский "Искусство нежности", один из видов борьбы самураев. *
Начальники полиции немедленно сообщают В. Рейвитсу:
18 августа начальник полицейского участка Вилькии пишет: «От Вилькии было вывезено 280 мужчин и 120 женщин ». **
* LCVA, f. R-683, ap. 2, b. 2,1. 1.
41* Arūnas Bubnys. Žydų žudynės Kauno apskrityje 1941 m. Iš: Holokaustas Lietuvoje 1941-
1944 m., p. 184.
87
Начальник полиции Кедайняй (17 августа.): «913 евреев в городе Кедайняй и сельских районах помещены в саду и роще культурной технической школы Кедайняй. Мужчины отдельно от женщин. Они содержатся до отдельного "указания"
Начальник полицейского участка Шакяй « Сообщаю, что с сегодняшнего дня во мне порученном округе евреев нет
их "организовали" местные партизаны с вспомогательной
полицией. «* **
Статистика отряда Хамана неизвестна. Неизвестно также, сколько людей в провинции убила команда Хамана и сколько им помогали местные белоповязочники. «Холокост в Литве в провинции до сих пор неизвестен, и неисследованный вопрос
нашей историографии », - говорит историк Арунас Бубнис ***.
У нас нет средств для исследований? Историков не имеем? У нас нет желания и ждем пока вымрут все
свидетели резни? Ждать осталось недолго.
* Arūnas Bubnys. Lietuvos žydų mažieji getai ir laikinosios izoliavimo vietos. Iš: Holo­kaustas Lietuvoje 1941-1944 m., p. 150.
** Garažas: aukos , budeliai stebėtojau Sudarė Saliamonas Vaintraubas. Vilnius: Lietuvos
žydų bendruomenė, 2002, p. 40.
* Arūnas Bubnys. Lietuvos mažieji getai ir laikinosios izoliavimo stovyklos. Iš: Holokaus­tas Lietuvoje 1941-1944 m., p. 136.
88
Специальные мужчины.
Специальный отряд был создана в июле 1941 года. Он был непосредственно подчинен гестапо. Командирами и участниками были литовцы, было несколько русских и поляков. В начале,
до того, как штаб-квартира команды находилась на улице Швентарагис, в помещении нынешнего министерства внутренних дел, приходили желающие которые хотели вступить в отряд писали прошение - никаких обещаний подписание не требовалось. После того, как отряд перебрался на улицу Вильняус дом. 12 (теперь Вильняус 37) начал требовать подписания обещания не раскрывать тайны деятельности.
Сначала в специальном отряде участвовало около 100 человек,
позже - в 1941 году во второй половине и в последующие годы войны - около 30-40. люди согласно опросам, получали продовольственные талоны, с ними можно было пойти в любой ресторан или столовую в Вильнюсе, необходимо было просто оторвать талон и отдайть его официанту. Служащим в отряде платили арплату, давали продпаек, в нем был изюм и раз в неделю - водка.
Главным местом работы спецотряда были Понары ( Paneriai.)
89
Понары - (Paneriai): портреты свидетелей
В архиве осталось свидетельство девушки участника особого отряда Владаса Клюкаса Вероники. Когда ей было восемнадцать, она встретила девятнадцатилетнего убийцу.
Владас Клюкас и Владас Буткунас жили в Вильнюсе, на улице Басанавичюс. 15. Владас Клюкас пригласил меня в квартиру, где жил с Владом Буткунасом. Когда я начала дружить, узнала, что они служат в специальном отряде.
Во время выпивок они хвастали, что расстреливают еврейских граждан в Панеряй, что имеют много еврейской собственности. Насколько я заметила, у Буткунса, Клюкаса и Чепониса
было много денег, и они с ними не считались. Они рассказывали, что пили водку, а потом расстреляйте еврейских граждан. Они часто пили в квартире Стасиса Чепониса , а затем дрались между собой и стреляли из пистолетов.
С Владасом Клюкасом дружили до осени 1943 года, а затем, когда я забеременела от Клюкаса, то он ко мне не заходил и дружба кончилась.
Кроме того, как я заметила, у него было больше девушек в то же время, когда дружил со мной. *
Помогал ли Владас своей подруге финансово? По словам Вероники, «дал деньги и принес рубашку и юбку "**.
Владаса и Вероники сын умер не дождавшись 2 месяцев ***
До войны Понары были тихим пригородом Вильнюса, покрытыми соснами где горожане отдыхали летом . Пригород пересекала железнодорожная линия и Вильнюсско-Гродненское шоссе. От центра города - девять километров, людей можно привезти
пр шоссе, железной дороге или пригнать пешком. В 1941. Советы решили здесь оборудовать хранилища жидкого топлива - семь больших ям, соединенных каналами через которые прокладываются трубы. Пять квадратных километров территории
был огорожены колючим забором. Немцы выбрали Понары для массовых убийств, территорию стали называть «базой».
* LYA, К -l, ap. 46, b. 4914, p. 126.
** Ten pat, p. 133.
*** Ten pat, p. 161
90
База Понары - «Paneriai» была рядом с железной дорогой и домами, где жили люди. Железнодорожный сторож Янковский, который дежурил в будке у переезда, вспоминает:
Телами расстрелянных были заполнены две больших двадцати пяти метров в диаметре и пяти метров глубины ямы, несколько меньших ям и два канала между ям *
Убийц возглавлял немецкий офицер, которого они называли «шефом». Это был блондин среднего роста в очках. Когда приводили очередную партию жертв, немец, и кто-то еще с ним приезжали на легковом автомобиле. **
Свидетель Галина Окуневич в 1977 году 17 июля В городе Ольштын в Польше рассказала:
Однажды я спросила одного полицейского, зачем он носит такой нож с себой, и он сказал мне, что ножом режет детей, потому что на них жалко пули. Это сказал Владиславас Клюкас ***
Свидетель Юстас Мартишиус, член Специального отряда, в том же суде
1977. 25 мая на заседании вспоминает:
Если попадалась мать с ребенком на руках, то стреляли бы двое, однин в мать, а другой в ребенка. ****
Мечис Буткус, один из членов спецотряда, сказал в ходе допроса:
Мне пришлось писать список тех евреев, которых расстреляли в Понарах. Стол был поставлен у входа в яму, и я за ним сидя писал списки тех, кто был выведен из одной ямы и привден к другой яме для расстрела. Я писал фамилию, имя и год рождения. Поэтому я вспоминаю что 2000 человек были перечислены. *****
* LYA, К -l, ap. 58, b. 47746/3, t. 2, p. 18.
44 Ten pat, p. 20.
*** LYA, К -l, ap. 58, b. 477746/3, t. 3, p. 202.
"*** Ten pat, p. 246.
***** LYA, К -l, ap. 45, b. 1353, t. 14, p. 151-152.
91
Главным хронистом убийств в Понарах является Казимеж Сакович. Этот польский журналист перед войной в Вильнюсе выпускал еженедельную газету Przegląd gospodarski.-Пржегляд Господарский. Во время советской оккупации, потеряв типографию и жилье в Вильнюсе, переехал в дом в Paneriai. Этот дом был совсем рядом с местом казни. С первых дней резни Саковичюс наблюдал за событиями через окошко чердака и тайно писал дневник. Он помещал листы дневника в пустые лимонадные бутылки и зарывал в землю.
Дневник Казимежа Саковича вышел в 1999 году на польском,
2000. - Иврите, 2003 - немецком, 2005 - на английском в Литве
«Дневник Понаров» появился в 2012 году. Выпуск - 500 экземпляров. ( в 2017 появился перевод на русский)
В этой книге я должна процитировать выдержки из дневника Саковича - только потому что почти никто не знает о нем в Литве. Разрешение на цитирование должно было потребовать от Исследовательского центра геноцида и сопротивления литовского народа потому что ему принадлежит авторское право на перевод на литовский язык .
Ответ этого центра, первоначально задававшегося вопросом, будет ли дневник в книге использоваться для «позитивных», целей этого или нет, ответ на первое издание книги был следующим: «Мы понимаем, какова цель этой книги, и поэтому мы не согласны с использованием и отрывков "Панеряйского дневника" в книгеь автора . Хватит того, что она сам выберет из архивов. Конечно, никто не запрещает ей писать, что "Panerių
dienoraštis" - «Панеряйский дневник » также публикуется на литовском языке .
Что тут добавить? Поэтому я цитирую литовский перевод, насколько это не запрещено
Литовскими законами:
IV Четвертое, «Страшный судный день» в воскресенье, так как молнией поражают новости:
Должны привезти евреев поездами на запасные пути и расстрелять. [...] *
Расстреляно всего 11 партий и около 11 часов все успокаивается. Вы уверены? Ну да!
Потому что поезд был пуст, и локомотив прибыл, чтобы взять его.
* Kazimierz Sakowicz. Panerių dienoraštis. 1941-1943 m. Iš lenkų k. vertė UAB „Magist­
rai“ Vilnius: LGGRTC, 2012, p. 87
* Казимеж Сакович Дневник Панера. 1941-1943 м. От польский Магистр
Рай »Вильнюс: LGGRTC, 2012, стр. 87
92
И все имущество убитых, которые раньше высадились из вагонов на земле, казалось, было похоже на гигантскую гору вещей и еды. Подушки, матрацы, детская одежда, банки, всевозможные сумки, чемоданы, кухонная утварь, картофельные мешки,
которых больше, хлебные куски, одежда - все смешивается.
Как оказалось, от 7 до 11 часов. были расстреляны 49 вагонов людей.
Еще не конец, на станцию прибыл новый поезд с жертвами.
Литовцы двумя рядами идут за новыми жертвами. Через несколько минут звучит много выстрелов, еврей пробежал перед домом Чесника, молодой, крепкого сложения, за ним - полицейский, звучит выстрел, еврей начинает хромать, литовец его догнал у забора, он уже лежал на земле, умоляюще поднимая руки, литовец что-то говорит, он кивает головой и вынимает из за пазухи какой-то черный узелочек. Литовец берет, смотрит, прячет в кармане, ещё что то спрашивают еврея
еврей отрицтельно кивает головой, литовец стреляют почти в упор. Еврей падает. У тела убитого лежит билет ученика с фотографией Юделя Шапиро сын Бенджамина, ученик Швенченской средней школы. *
1943. V. 29
В Понарах после «Последнего дня суда» многие не пьют некипяченую воду из-за страха, что в воде есть кровь. **
Одним из самых потрясающих свидетельств дневника Саковича является рассказ о собаке из Панеряй - (Понаров)
Мышка - это маленькая, серая с кривыми ушами и длиннохвостая сука. Эта сука лает ужасно по вечерам, до позднего вечера, а утром может видеть, как она возвращается из
"базы. Ох! Дети Янковского и Рудзинского знают Мышку, потому что они пасут животных у "базы": они часто выгоняют ее из ямы. Она копает землю в яме, а затем рвет остатки одежды жертв и ест их тела.
93
Она рвет и грызет грудь, живот, ноги - всё что откопает: лицо, щеки. Это маленький монстр. Но Сенцюс гордится тем, что у него такой маленький монстр. И сам Сенцюс имеет еврейское происхождение.
Возможно, у суки есть его очень близкие родственники *
Маршрут спаривания и возвращения всегда один и тот же: он проходит через отверстие забора Сенцюса и идет к холму, а затем поворачивается к железнодорожным путям.
Вы можете видеть, как она проходит через рельсы, затем исчезает из глаз и только после некоторого времени появляется на основании песчано-желтой дорожки, она пересекает ее и исчезает среди .деревьев,
Иногда возвращается неся что то. Один раз это было в 1943 году в августе.
Она в зубах несла кишки, но испугались кого то и бросила их перед участком земли Сенцюса. Дети их повесили на заборе Сенцюса. **
* Kazimierz Sakowicz. Ponary Diary, 1941-1943. A Bystanders
* Казимеж Сакович Понарсный дневник, 1941-1943. Аккаунт Bystanders о массовом убийстве,
Под редакцией Ицхака Арада. Йельский университет, 2005, с. 97.
** такой же, p. 100-101.
94
Дневник Казимежа Саковича прерывается в 1943 году. 6 ноября
По словам родственников, дневник Саковичюс писал до своей смерти - в 1944 году 5 июля Его застрелили когда он ехал на велосипеде из Вильнюса домой в Понары.Лимонадные бутылки с записками Саковича пролежали в саду в много лет и только в 1959 году были обнаружено при копании земли. Соседи, которые думали, что может быть закопано золото копали дальше, но только нашли бутылки с бумажными листами и отдали их в музей.
Портрет ученика.
Ученики Вильнюсской первой ремесленной школы в 1941 году летом, вместо того, чтобы бездельничать, работали - в спецотряде.
Студент школы ремесла, перспективный слесарь, говорит:
В 1941. Летом я был в Вильнюсе и жил в ремесленной школе на улице Филарету. Чтобы найти работу во время летних каникул, я обратился в торговую организацию и назначили меня в продуктовый магазин на улице Ужупис. Я работал там около 2-3 недель, но я сделал недостачу, и я был уволен.
А в середине июля 1941 году я встретил своего знакомого . Он сказал мне, что есть такое рабочее место, где можно неплохо заработать. Он объяснил мне, что нужны люди, которые должны собирать драгоценности у лиц еврейской национальности, такие как кольца, часы и другие золотые вещи. Он объяснил, что при сборе необходимо заполнить какие документы, но можно взять несколько дорогих предметов, не внеся их в эти документы.
Я решил пойти туда, по совету этого знакомого человека. Он сказал мне, где подать заявку на эту работу. Это было на улице Вильняус, я не помню номер. В кирпичном здании на втором этаже находился так называемая «Специальный отряд». Первоначально я не знал, как он называется, но узнал, когда выдал удостоверение, что я являюсь членом «Специального отряда ». Затем я нашел в отряде
95
ученика ремесленной школы Ставара Влада, который учился со мной в группе слесарей. Чуть позже в этом отряде я заметил других наших учеников
Учеников - ремесленников, которые принадлежали к этому отряду, кормили в общежитии школы ремесел на улице Филарету. За службу в этом подразделении мы, ученики, не получили никакого вознаграждения.
Я оставался в отряде примерно месяц, потом я оттуда ушел и продолжил свое образование в школе.
С самого начала, когда мы присоединились к отряду, не давали винтовок и надо было без оружия, чтобы гнать еврейских граждан из квартир на улицу, где их брали под охрану солдаты литовского батальона и вели их группами в тюрьму Лукишкес. [...] Уже после этого вручили нам русские винтовки. нам необходимо было гнать еврейских граждан от Лукишкеса до Понаров, где они потом были расстреляны.
Участники «спецотряда», вооруженные винтовками, отправились в тюрьму,
но мы не попали в тюрьму, а остались у ворот. К тюрьме также пришло значительное число, солдат из литовского батальон которые были в форме бывшей буржуазии Литвы. Они были вооружены не русскими винтовками, а другими, какими я не помню сейчас.
На тюремном дворе еврев: мужчин, женщин и детей выстривали, и когда они стали проходить через ворота, мы, «Спецназ» и солдаты батальона окружили их со всех сторон, и гнали в Понары( Paneriai). Винтовки несли руках. Солдаты шли спереди и сзади колонны.Я не замечал солдат, одетых в немецкую форму. В каждом случае гнали несколько сотен человек, но я не знаю точного числа. По какии улицам мы их гнали, теперь я не помню.Я помню, что в Понарах нужно было пересечь перекресток, и сразу за перекрестком был лес, где и было место для массовых убийств. Там было несколько выкопанных глубоких ям, которые Советская Армия выкопала до войны. Насколько я помню, это были ямы диаметром около 20 метров и более. Мы загоняли осужденных в одну из ям, и они были там
96
до расстрела. Затем их из этой ямы группами гнали в в другие ямы и там расстреливали.
В той яме, где их держали до стрельбы, осужденные должны были оставить свои вещи, которые были в узлах. Перед ямой, в которой их расстреливали, они должны были раздеваться до нижнего белья и только затем их отводили в яму и расстреливали. [...] нас, ремесленных учеников, на стрельбу не брали, но приказывали отправиться охранять осужденных. Участники другого отряда
отправлялись на место стрельбы и расстреливали осужденных *
Комментарий из протокола допроса старшины Особого отряда Йонаса Тумаса:
Я хотел бы сказать, что в расстрелах участвовали все члены Особого отряда, потому что этот отряд был сформирована для этого. Если какой-либо из участников «особого отряда один день стоял на у обреченных, на следующий день он в яме их
расстреливал. Не было таких , которые вообще не стреляли. ** Я могу категорически заявить, что в Понарах еврейских граждан расстреливали
все члены Специального отряда ***
Портрет почтальона.
Винцас Саусайтис, участник специального отряда, В 1944 не удалось бежать на Запад , после войны, изменил свою фамилию и жил по поддельным документам. Арестован в 1948 году, приговорен к 25 годам тюрьмы за служение за конвоирование и охрану евреев время резни в Понарах . Амнистирован. В 1955 году он вернулся в Литву, создал новую семью, имел детей. На допросах других членов спецотряда в Польше выяснились новые обстоятельства и в 1977 году. 26 июля Винцас Саусайтис снова арестован - подозревается, что он не только конвоировал
* LYA, K-l, ap. 58, b. 20046/3, стр. 64-65.** LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 2, p. 9.*** LYA, K-l, ap. 46, b. 4914, стр. '83.
97
евреев в Понары, но также стрелял в них. На вопрос, почему он не сказал о стрельба евреев в 1948 году на допросе, они ясно и ясно ответили: «Я не сказал, потому что меня никто не спрашиаал.
Из истории Винсаса Саусайтиса:
В 1941 году я приехал в Вильнюс, потому что у меня не было работы. Я получил работу в центральном
Почтовом отделении, почтальоном, где я работал, если не ошибаюсь, до весны 1941 года. Из почтового отделения меня уволили, потому что я не отнес в этот день все письма адресатам, а оставил их за кустом на следующий день. Дети увидели письма и разорвали.
Летом 1941 года, когда Вильнюс оккупировала фашистскую Германию, люди стали говорить, что мужчин будут вывозить на работу в Германию. Из того, что я узнал, что в Вильнюсе, в здании, расположенном на улице Клайпедос, организуют резервную полицию и работающие там
служащие не везут в Германию. В июле 1941 года я отправился в штаб-квартиру полиции на улице Клайпедос и подал заявку на вступление.
Осенью 1941 года я не помню месяц, я с другими членами отряда, всего шесть, с немецем Вайсом, на грузовике мы отправились в Понары на место для расстрела людей, в которое немецкие солдаты вскоре привезли на грузовие 13 пожилых евреев. Вайс приказал осужденным снять одежду и обувь, отдайть все все золотые вещи, которые у них есть.
Осужденные шли один за другим к Вайсу и бросали в его портфель, обручальные кольца
часы, у которых были золотые и бумажные деньги. После этого все раздевались до нижнего белья и
сняв туфли все бросали в кучу вещей. После этого Вайс приказал им лезть по лестнице в яму, стать в один ряд на уже лежащие трупы и повернуться спиной. После того, как осужденные выполнил свои указания, Вайс выстроил нас к краю ямы, т. е. шесть членов Специального отряда и около десяти немецких солдат. Мы все были вооружены военными винтовками.
Я стоял на втором месте в ряду стрелков. Вайс предупредили нас, что мы без команды не будем стрелять. Мы все зарядили оружие и прицелились в головы стоящих в яме и ждали, команды Вайса начать стрелять. Я целился в затылок второго с начала ряда в яме. Вместе со мной
98
стояли Чепонас, Буткимас, Границкас и другие. Вайс дал команду стрелять махнув рукой. Я стрелял вместе с другими. и увидел, как человек, в голову которого я целился, был убит. Некоторые из осужденных были только ранены. Их Вайс прикончил из пистолета. Затем Вайс приказал похоронить трупы. Я с членами особого отряда и немецкие солдаты их закопали. После этого немцы
99
бросили в грузовик одежду и обувь расстрелянных людей, и мы вернулись в Вильнюс.
В дополнение к этому, мне пришлось несколько раз расстреливать осужденных в Панеряй. Если я не ошибаюсь, примерно три раза. Сколько я расстрелял во время службы в специальном отряде я не могу сказать сейчас, потому что никто не считал расстрелянных.
Порядок расстрела был следующим. Арестованных раздевали до нижнего белья и забирали у них ценные предметы: обручальные кольца, часы,
деньги. Иногда стрелки стояли на краю ямы, и когда они стреляли в больших ямах, это было с жертвами в яме. Осужденных строили в один ряд, спиной к стрелкам. Иногда они опускались в яму по лестнице
(Когда их стреляли в более мелких ямах), а в большие они были введены кем-то, в частности
кем то из особого отряда. Перед проходом в яму им приказывали взять одному другого за руки. Как правило, расстреливали десять осужденных за один раз.Такое же количество было и стрелков из особоого отряда.
Команда стрелять отдавалась Вайсом, Норвайшей или старшиной Тумасом. После стрельбы мы не во всех случаях закапывали трупы. Как правило, их оставляли до расстрелов на следующий день. Затем их хоронили другие осужденные, которые впоследствии был расстреляны.
Члены специального отряда, помимо Панеряй, также стреляли людей в других областях.
Я слышал о их поездках со их слов, но я не помню названия этих мест. Я расстреливал осужденных только в Понарах. В других областях я их не стрелял.
Я не помню год, я с другими членами специальной команды, их фамилии теперь я не могу вспомнить, я ездил в Эйшишкес и Тракай. Что мы делали?
В , Эйшишкес теперь я не помню, мне кажется, что мы там не стреляли. В Тракай члены специального отряда, если я не ошибаюсь, вместе с местными полицейскими расстреливали осужденных. Я тогда не стрелял в них, а стоял в охране зоны стрельбы
Число людей, убитых в Тракае, их возраст и другие обстоятельства стрельбы не сохранились в моей памяти.
100
Вопрос: Что вы знаете о потреблении алкогольных напитков во время расстрелов людей в Понарах ?
Ответ: Во время стрельбы людей в Панеряй спецотрядники пили водку. Ее пили перед стрельбой в людей. Насколько я помню ее на
место для стрельбы доставлял шеф особого отряда Вайс. Я понял, что немцы давали участникам особого отряда пить водку перед стрельбой,
чтобы они не ужасались расстрелом осужденных, чтобы они были более
мужественными в то время. Ящик водки ставили в нескольких метрах от расстрельной ямы, на которой стрелки стояли на краю, - члены специального ордена. Они шли к ящику, выпивали водки, а затем расстреливали осужденных. Хотелось бы сказать, что водка была доставлялась на место расстрелов в Понары не всегда.
Ее доставляли, когда надо было убить много осужденных
Когда я стрелял осужденных в Панеряй, то на месте расстрела водки не было. *
По данным уголовных дел в Литовском специальном архиве, по крайней мере семь почтальонов из Вильнюса работали вместе с Винсасом Саусайтисом в специальном отряде. Участие Саусайтита в массовых убийствах евреев в 1941-1944 годах. подтверждено двумя бывшими жителяит Понаров и четырнадцатью бывшими членами спецотряда. Бывший член отряда Юстас Мартишюс ( Justas Martišius) сказал:Когда я пришел в команду, я нашел Саусайтиса и оставил его после ухода. В 1943 году я перешел в строительный батальон. [...] Я помню, что Саусайтис участвовал в расстрелах. **Бывший старшина спецотряда Йонас Тумас: Саусайтис участвовал в расстрелах много раз. Я не знаю такого факта, чтобы члены спецотряда были расстреляны за невыполнение команд. [...]
4 LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 2 с. 177-188.«LYA, K-l, ap 58, b 47746/3, т. 4, стр. 330.
101
Я не помню, чтобы Саусайтис попросил меня освободить его от стрельбы. Но вместе с тем такие
случаи происходили. *
Отчет о задержании лица и других обстоятельствах,
Тем, кто может повлиять на его исправление:
Отношение к работе отрицательное, он выполняет работы, на которых могут иметь личные выгоды.
Выписка из медицинского сертификата:
Эмоция лабильная, очень легко плачет. ***
Последнее слово Винко Саусайтиса на судебном заседании в 1978 году
16 февраля (Выдержки)
Я сожалею, что сделал жестокие преступления против советского правительства
И всего человечество. Палачи разрушили мою жизнь и стерли мою
совесть. [...]
* То же, с. 330.
** LYA, K-l, ap. 58, b. 47743/3, стр. 76.
*** Там же, П. 159.
102
Винцас Саусайтис был приговорен к смертной казни к высшей мере наказания - исполнено в Минске в 1978 году.*
То же, с. 352-354.
103
После 30-и лет:
сны убийцы
Зеленая школьная тетрадь в котором находилась стопка беспорядочных листков была вложена в дело одного члена Специального отряда. В них рукой осужденного записаны сны в тюрьме Лукишкес в ожидании смертной казни. На обложке тетради
написано:
Прошу, открыть после моей смерти. Прошу, не уничтожать. Очень жаль покидать родину и детей без крыльев и радоваться детям в старости и поставить их на прямую дорогу, где Ленин ведет верный путем.
11 марта. Утром кажется, что мой отец учил меня стихам, и я запел: «ноги застыли , руки застыли и голова» ...
17 марта мне снилось, что я на своем дворе, и я вспомнил, что коровы не выпущены на пастбище. Я открыл дверь забора и выпустил ее. Какая то грязная, и как не наша. И заборы разбиты, и я слышу - бык мычит. Так и его я выпускаю, какой-то черный, маленький. И какого то человека хотел застрелить, бродил по каким то развалинам и целился стрелять. Затем он вышел на улицу и
там несколько раз стрелял в мужчину, но не убил . И я вынул из головы большую вошь и убил.
19 марта я шел по красивому лесу, я хотел найти грибы, но не нашел. Такой лес чистый, белый мох. Затем я прошел через небольшое поле, перепрыгнул через канавку и вошел в густой леса, я говорю нашел ягоды, но я не нашел и увидел большие дубы я посмотрю есть ли желуди, я видел, но я не брал.
Но Витас позвал меня, сказал «война», иди быстрее, я говорю, я скоро приду. Проснулся
21 марта. Мне приснилось, что я собираюсь в какой-то коридор помочиться. И коридор настолько грязный, везде загроможден, но я стоял в середине, и я не испачкал туфли. 2. Похоже, йонас меня меня подстриг. Я говорю, не стриги много, говорит он, я просто я только укорочу, я не режу тебе шею и не стригу его с ушей, а порезал шею машиной, сначала болело, я сказал, что не жми так, потом
не больно. Выгляжу красивым 3. Кажется, Петрайтиса Ангеле прибежала ко мне
104
голая, такой красивая, и снова убежала. 4. Альгирдаса Марцеле лежал на нашей кровати как обреченная, такая худая и бледная, я лег на нее, не помню или встал, кажется, я встал.
22 марта. Мне снилось: я в своем доме, и следователь допрашивает человека, сказав: не беспокоить меня, и я вышел из этой комнаты и предупредил, я кричу, что даже не дают одеться, когда я несколько раз стучал дверью, но не закрывалась вообще. И я пошел по снегу, такой чистый ...
23 марта. Мне приснилось, кажется, кушал большие блины с моей дочерью, такие белые, только половинк отломил, это казалось более тонкая половина ... Там была вода грязный, не пил, просто стоял и смотрел. И я спал в каком-то доме, а на левой руке было два пореза. Кажется, мой отец обещал меня убить его за что-то, но этот человек говорит, что это не обязательно, потому что оба пореза имеют одинаковую длину и уже заканчивают заживать, не болят. Это я пришел к отцу, мой отец такой большой, и как не отец, и я начал извиняться, чтобы не убил, и кажется, что он простил меня, и я заплакал.
... До суда мне снилось в , что в нашей кухне готовится какой-то бал, но мы не пили и не ели. Два покрывала белого цвета положили на стол. Ионас дал бельё белое, но я говорю: будет тепло, потом Юлия принесла чистое полосатое, но не совсем новое, и я оделся. Сидя за столом, я вымыл руки, но не совсем чисто, какие то пятна остались, и
невеселый уселся.
Перед судом я дал отцу белого петуха без головы, но он все еще был жив, и отец ушел с петухом. Открыв заборную доску, я вылез через маленькую дыру, это было очень красиво, и брел по чистой воде.
13 апреля. Мне приснилось, что я прохожу через канаву и забрался на такой крутой песчаный берег. Я вцепившись в ветви деревьев тяжело влез в красивый лес. Красивая тонкая сосна, без ветвей, я стоял там у нее. Через поле бежал заяц, я стрелял, но не застрелил. Кролик влез в куст, я прижимал его палкой и вытащил его за хвост. Оказывается, эта кошка черная, маленькая. Две мертвые мыши съел.
Домой не принес.
105
14 апреля. Мне снилось: я приехал к себе домой, поговорил с Юлей, но не видел ее. Я говорю, нужно побриться, потому что нужно попрощаться со всеми.Я взял лезвия, все старые, одно точил об руку, но не брился. Я сказал своему сыну, чтобы сложил лезвия. Он сложил, сидел на диване такой красивый. Я пришел и, и целовал, целовал. Он начал плакать.
Последнее стихотворение:
В память о сиротах, оставшихся без отца
Замерзли руки ноги
Замерзла голова
И где мои детишки
Что берегли меня
Весна приходит
Цветы расцветет
А мертвое тело
В могиле будет лежать.
Прозвенит в мире
Моя жестокая смерть
Только в груди
Сердце уже не будет бить.
Не ждите
Отец не вернется
Потому что желтый песок кладбища
Глаза мне засыпет
Простите меня за это
Что был плохой
Только не забывайте,
что вас ростил.
106
Записка на стихотворении:
Уважаемый начальник,
Пожалуйста, не уничтожайте это стихотворение, а отправьте его моим детям
Прошу мою просьбу удолетворить. *
Просьба не был удовлетворена. Письмо с стихотворением осталось в деле.
Портреты убитых
1942-1944 м. Священник Юозас Балтрамонайтис служил капелланом в тюрьме Лукишкес. Его дневник содержит беседы с арестованной еврейкой. Позже, в Понарах, ее расстреляли члены особого отряда.
1943.VII.20. Сегодня я посетил заключенного Робинавичюте Шейну - еврейку из Каунаса, 24 года. Девушка выглядит очень растерянной и, кроме того, сильно напряженной. Очень боится смерти, очень стремится жить. Я начал разговаривать с несчастной девушкой. На вопрос, как она смотрит вообще на свою жизнь, я получил от нее следующий ответ:
- Я никому не завидовала богатству, я просто хотела свободы и учебы, многому научился и жить, чтобы быть полезным людям. Я расскажу вам, как я хочу убежать отсюда ... Там, где есть воля, там и сила, но здесь это не может быть применено, ее можно применять только на живя на свободе. Что я хотела, я решалась, и у меня все получалось.
Этого нельзя достичь и сделать здесь. Я хотел бы открыть и разрушить решетку этой камеры, но так не делается, хотя я очень этого очень хочу. Я понимаю, что здесь тюрьма, здесь нет ни силы, ни воли. О, Боже, как я несчастна ...
~ Какие неприятности прежде у вас были от других людей?
* I, YA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 4, конверт 98-57.
107
- Во время работы в Гебиткомисариате меня VII. 16 арестовали немецкие сотрудники службы безопасности. За что я спросила в глубине своего сердца. Может за то, что я хорошо работала и работу выполняла? До этого один литовец в гебитсккомисариате сказал, что я немецкая шпионка.
О Боже, как это больно. Я не чувствую, что, похоже, ни кому не сделала что-то плохое. Один литовец из особого отряда, который после моего допроса из Гестапо вел в Лукишкес назад, увидев грузовик у тюрьмы и рядом стоящего немецкого гестаповца, стоящего рядом с ним, сказал, что на таком меня повезут в Понары расстреливать.
.
Я взволновано спросила, почему он так ужасно говорит мне. Он ответил, что хотел посмотреть, как я буду реагировать на это заявление. Боже мой, подумала я: недостаточно, чтобы я страдала так ужасно, и ещё - такие ужасные слова. То, что немцы делают это, - это закон, но наши люди убивают невинных людей по собственной инициативе.
Я хочу жить в тюрьме в течение нескольких лет, но только бы я знала, что останусь в живых. Почему я хочу жить таким образом? Я не знаю ...
- Как вы прожили свою молодость?
- Уже в 12 лет я начала писать стихи. На развлечения не ходила... Я много читала. Я не читала легких романов. Я читала Шиллера, Гете, многих классиков, Кудирку, Майрониса, Вайчайтиса ...
Шиллер говорит, что приходит время для людей прекратить творить, потому что то, что они создают, уничтожает другие ... Я просто хотела все исправить, но что я буду делать, я такая слабая, я ничего не могу сделать ... Но что из этого всего выйдет.?
- Что вы подразумеваете под верой?
«Если бы я действительно считала, что существует вечная жизнь, я бы не боялась умереть». Но я этого не знаю, я боюсь. Я вспоминаю случай жизни Максима Горького. М. Горький однажды прошел через красивое поле. Проходвший мимо
пьяный старик спросил Горького:
«Горький, скажи мне, это Бог?» Горький ответил старику: «Если ты в него веришь, то есть, А если ты не веришь, то нет ...»
Да, нужно верить, то есть Бог и загробной жизни, но кто поможет мне поверить, и кто убедит меня в том, что есть Бог и посмертная жизнь. Много раз я говорю: «Боже, если Ты есть, я верю ... и прости меня, что я не верила; Я невиновна что
108
я не верю, потому что я не хочу в это верить. «Я читала и нашла, что Стивенс писал, что у человека много друзей и врагов: первые для него желают хорошего, а вторые плохого. Смерть и друзья уходят, забывают; Не всегда, даже когда собака пробегая мимо останавливается у могилы, чтобы выполнить свои естественные дела ...
- Как в прошлом везло в жизни?
- Я много страдала. У меня есть следующие слова поэта: «Я хотел собрать бриллианты, но я только получил капли росы. "
VII.22. Продолжение разговоров с VII. 16 арестованной еврейкой Робинавичюте Шейной.
- Как вы себя чувствуете сейчас в тюрьме?
- Здесь нехорошо жить ... Окно окна ... Я смотрю в окно, но я не вижу его ... просто забор и забор длиной не более 3 метров верхушку березы. Веточки березы качаются, листья дрожат, как будто они боятся ... Боюсь, и я вместе с дрожащими листьями этой березы. Но почему я вздыхаю и все еще жалуюсь ...
Вечно быть несчастной и некрасиво. Как я хочу жить, поэтому в настоящее время нужно быть благодарной, если кто-то даст хоть несколько часов, чтобы жить ... Но если для мне суждено умереть, так будет такая воля Божья. Желание жить настолько сильное, что оно не позволяет мне понять волю Бога, волю которая хочет, чтобы я умерла ...
Теперь я неописуемая эгоистка, я говорю только о себе, и я не говорю о высших вещах: боль, добро ... Я ненавижу себя, что я так много говорю о своей жизни... ...
- Как вы себя чувствовали в прошлом?
- Мне нравится много читать и писать, я люблю природу и многое другое. В Германии в течение 5 месяцев я часто оставалась одна на берегу, я рвала цветы, их обнимала, целовал, любовалась и желала, чтобы люди были такими же невинными и красивыми, как эти цветы. Я делала это всю свою жизнь ...
Я часто писала о цветах в Нюрнберг Оскару, с которым мы хотели пожениться. Я неоднократно писала ему, что и жизнь нас двоих будет такой же прекрасной, как и эти цветы. В моем последнем письме, написанном Оскару, теперь я вижу, как будто я осознала свое нынешнее несчастье. Я написала ему: «Оскары, я как будто
109
чувствую, что есть люди, которые хотят и жаждут столкнуть с порога наше счастье ... »
Это было реально.
VII.23. Продолжаю разговор с Робинавичюте ...
- Как идет допрос?
- Мне очень интересно, что во время допроса все было так хорошо, они меня не били, сочуствовали, вежливо со мной разговаривали. Также в тюрьме все ко мне очень хорошие и вежливые. Или Бог хочет, чтобы перед смертью мне были приятны все люди. Что такое хороший человек? Мне кажется, что у хорошего человека должно быть что-то особенное ... Но для меня сегодня хорошо то, что не ругают и мне сочуствуют.
- Каков взгляд на будущее?
- Если бы я знал, что мне нужно будет жить в тюрьме в течение 5 лет, я бы много читала, попросила разрешения писать ... Но так жизнь в этом мире не имеет значения:
Приходится самой страдать, приходится видеть, как страдают другие ...
- Как вы себя чувствуете в камере?
- Как птичка в клетке ... В камере есть мыши, я их очень боюсь. Даже смех берет - какая большая девочка и боится таких маленьких мышек ...
Начиная с VII.20, Робинавичюте готовится к крещению. Мы все повторяли сегодня. Она отлично знает молитвы как по литовски, так и на латыни, и у знает много псалмов, она несколько лет жила в Каунасе с монахинями, с которыми сердечно дружила и с ними ходила в церковь . Уже в VII.25 я согласился крестить ее утром в церкви в тот же день Она была полна решимости принять крещение.
VII.24, как гром ударило известие о том, что Робинавичуте везут в Понары. Ей сначала говорят, что отпускают в гетто...
но она сразу же узнает, что ее отвезут в Понары. Страшно преживает ... В камере я крестил ее во имя Марии, принял Св. Причастие. Лицо просветлело ...
Говорит:
110
«Я хочу жить ... потому что я никому не сделала ничего плохого ... Как жестоко: я буду стоять на краю ямы, и на меня наставит винтовку , человек, которому я не делала ничего плохого, которого я никогда не видела ...
которого я не хочу видеть, но будет вынуждена
увидеть.
Я искренне прощаюсь с новообращенной Марией, желаю ей силы, и попросил ее молиться о мире, чтобы в мире не было больше насилия ...
Она бросает камеру с суровостью и в то же время с любовью, глядя на меня, вытирая глаза, послав последнее "прощай". Увидев в коридоре немцев с автоматами и солдат спецотряда, она кричит необыкновенным голосом и начинает умолять о пощаде, о котором она также просила в просьбе в гестапо ...
Один солдат специального отряда, согласно указаниям немца, чтобы не кричала затыкает ей рот тряпкой ... *
* Juozas Baltramonaitis. Dienoraštis (1942-1944). Vilniaus sunkiųjų darbų kalėjimo kro­nika. Lietuvių katalikų mokslo akademijos metraštis, t. 22. Vilnius, 2003, p. 558-561.
...............
В 1944 году, когда советская армия вошла в Вильнюс, в августе в Панеряй была проведена эксгумация останков убитых в 1941-1944 годах. . Находки из шести ям пронумерованы и тщательно описаны в протоколе эксгумации в 1944 году. 23 августа :
Nr. 9. Труп человека с разбитым черепом. Некоторые кости отсутствуют. Одежда для гражданских лиц - серый костюм, обувь. Паспорт, найденный в вашем кармане, название не получилось. Год рождения - 1920.
Nr. 24. Женский труп 20 лет. Одежда: хлопчатобумажная кофточка, трикотаж
Нижнее белье, юбка из ковровой ткани, шелковые носки, обувь. НА правой стороне лба и
на боковой и правой стороне шеи есть два входных отверстия огня 0,7 см.
Один выход 8 х 6 см был найден на левой стороне затылка под кожей, где был обнаружена пуля 0,8 мм. Еще одна пуля была обнаружена во рту.
Nr. 26. Женщина в возрасте до 20 лет труп. Одежда: трикотажная блуза, крепдешиновое
платье, кожаный ремень, футболка, трусики, носки, обувь, марлевый шарф на голове. Темно-коричневый, волосы до 20 см.
111
размер входного отверстия - внизу левого затылка, где был найдена 0,8-миллиметровая пуля. Молочные железы хорошо развиты.
Nr. 36. Женщина 50 лет труп. Одежда: трикотажная ткань, шелковое нижнее белье, две юбки, один ботинок, где 1000 марок были найдены под подошвой. есть один зуб во рту.
Nr. 68. Девочка в возрасте до 4 лет труп. Одежда: белое короткое платье, рубашка, носки, обувь. Череп и лицевые скелетные кости не повреждены.
Nr. 78. Труп человека нельзя определить по возрасту. Одежда: рубашки, нижнее белье, носки, обувь, без головы.
Nr. 80. Человек около 70 м. труп. Одежда: нижнее белье, белье, обувь. Жертва раздавлена: отверстие 18 x 15 см.
Nr. 117. Девушки 4-5 лет труп. Одежда: футболка, трусики. Входящая пуля прошла через правую сторону лба, вторая справа , оба выхода в отверстии.
Фото:
Эксгумация останков в Понарах 1944.
112
Nr. 123. Мальчик 12-13 труп. Одежда: черные хлопчатобумажные брюки с записной книжкой, карандашом и карандашом в карманах. Нижняя часть затылка разбита.
Nr. 192. Труп старушки с длинными волосами. Одежда: пальто, платье, две рубашки, колготки, носки, сапоги. Нет нижней челюсти.И так далее ...
Конец отчета: Выкопав 486 трупов в 1-й, 2-й и 3-й ямах двльнейшие исследования были прекращены, так как причина смерти повторяется и ясна.
Подписи: Главного медицинского эксперта 3-го Белорусского фронта и 6 паталогоанатомов.
Не сгоревшие в аду:
Свидетельство сжигателя
В 1943. осенью гестапо начало готовиться к уничтожению следов массовых убийств в Панеряй. Была выкопана новая 8-метровая яма , покрыта крышей и оборудована кроватями и кухнями внутри. В конце 1943.под руководством офицера Вильнюсского гестапо Ойгена Фолхабера охранники привезли около 80 еврейских и советских военнопленных. Они были размещены в яме и должны были выполнять специальную работу, представляющую госудственный интерес, - сжигание трупов расстреляных. Привезенные евреи и пленные выкапывают трупы и помещают их в специально подготовленные сормированные пирамиды высотой 4,5 метра. Окрестности Понаров (Panerai) на долгое время загрязнена запахом горелой человеческой плоти . ***
* LYA, К -l, ap. 58, b. 47746/3, t. 4, p. 177-250.
** Arūnas Bubnys. Mirties konvejeris Paneriuose: budeliai ir aukos. Iš: Kazimierz Sakowicz. Panerių dienoraštis. 1941-1943 m., p. 17-18.
113
Фото:
Жертвы Панаров. 1944.
Свидетельство Авраама Блейзера, чудом сбежавшего из ямы Панеряй.
1941. В октябре:
«Меня не убили, потому что, услышав первый выстрел, я упал в яму. После нескольких
секунд я почувствовал, что меня придавли несколько недавно застреленных мертвых тел. [...]
В то же время, солдаты были пьяны и, кроме того, заняты дележем одежды, я, хотя я был заморожен и застыл, накопил всю силу и оттолкнул трупы, которые
накрыли меня и, выйдя из ямы, я отправился в лес. *
Абрахам Блейзер был схвачен, он вернулся в Панеряй в 1943 году. зимой Когда мы приехали в Панеряй, мы все были скованы цепями. Работа была организована следующим образом: Пятнадцать человек пилили для костров дрова. Десять человек выкапывали мертвые тела из шести
* Abraomo Bliazerio parodymai Ypatingajai valstybinei komisijai, 1944 m. rugpjūčio
15 d. Iš: Masinės žudynės Lietuvoje, 1941-1944. Dokumentų rinkinys. I dalis. Vilnius: Min­
tis, 1965, p. 167.
114
.
* Свидетельство Авраама Блейзера Специальной государственной комиссии 1944 года августейший
15 d С: Резня в Литве, 1941-1944 годы. Сбор документов. Часть I Вильнюс: Мин
Tis, 1965, p. 167
114
востми людей получили специальные полтора метра в длину и двадцать пять миллиметров
крючки с острыми концами. Им нужно было воткнуть крюк в откопанное тело этого каркаса и вытащить тело из ямы.
Иногда мы находили мертвые тела не сгнившими а засохшими, в таких случаях мы могли различать цвет его волос. Очень сильно разложившиеся тела вытаскивали по частям ... , отдельно голова, отдельно рука, нога и т. д. Десять человек работали с носилками по двое на одни носилки, на которые грузили один или два трупа.
Двое людей все время работали при кострах, на которых они эти трупы сжигали. Трупы мы складывали рядами и каждый ряд обливали бензином (горючим). Один человек двухметровый кочергой постоянно поддерживал в кострах огонь, направляя огонь и очищая костер от пепла.
Из первой ямы мы выкопали восемнадцать тысяч тел мужчин, женщин и детей, у большинства головы были размржжены разрывными пулями. Первая
яма была результатом ликвидации Вильнюсского второго гетто. Было много поляков которых определяли по крестам на груди. Были также священники, которых мы определяли по одежде. Было много поляков руки которых были связаны за спиной проводми, ремнями, часто колючей проволокой. Некоторые трупы были обнаженными, некоторые полунагие, другие только с носками.
Из четвертой ямы мы собрали восемь тысяч мертвых тел, только молодых людей, часто с завязанными глазами или головами.
В пятой яме, ширина которой составляла двадцать - тридцать метров, и глубина в шесть метров, было около 25 тысяч трупов. Мы нашли в этой яме
жителей приюта, а также больных, которые были привезены сюда с сотрудниками больницы - это , мы узнали по больничной одежде.
В той же яме расстреляли и приют для сирот.
Таким образом, мы собрали около 68 тысяч трупов из всех восьми ям *
* LYA, K-l, ap. 58, b. 41081/3, стр. 172.
115
1944. 15 апреля Ночью тринадцать сжигателей трупов смогли вырваться из Панеряй выкопанным ими тайно туннелем длиной около 30 метров. Одиннадцать беглецов присоединились к советским партизанам в Руднинкайском лесу. Вместо беглецов в Paнеряй была привезена еще одна еврейская группа из Вильнюса, и она продолжала сжигать трупы почти до конца немецкой оккупации. В конце работы все сжигатели трупов были застрелены.
Судьбы членов Особого отряда.
По словам свидетеля Юозаса Мекишюса, который был допрошен в Польше, в спецотряде служили более 500 человек в течение 4 лет
Один из членов Специального взвода после войны работал дирижером в Доме культуры и
художественным руководителем. Несколько членов отряда скрывались в Польше до восьмидесятых годов 20-го века под чужими фамилиями. Были пойманы Один из членов команды Владас Буткус, который жил в Польше как Владислав Буткунас, на первом допросе выскочил из окна, получил ранения, но позже был приговорен к смертной казни. Всего выполнено 20 смертных казней - в Польше, Беларуси и Литве.
Некоторые члены спецподразделения не были приговорены к убийству - они отрицали их либо
молчали о них, но за охрану осужденных и конвоирование на место убийства.
. Когда были обнаружены новые обстоятельства, некоторые из их обвинений были возобновлены, их судили и наказывали более суровыми наказаниями. Некоторые члены отряда, приговоренные к 25 годам лишения свободы, отбыли более короткий срок и в начале 1990-х годов были РЕАБИЛИТИРОВАНЫ прокуратурой Литовской Республики.
Одним из таких является Влада Корсакас, член спецотряда, который работал после войны
руководителем Дома культуры в Латвии. Он получил документ такого содержания,
за подписью генерального прокурора Артураса Паулаускаса:
отмечается, что «Владас Корсакас был незаконно репрессирован,
невиновен для Литовской Республики *
* LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 3, p. 147.
116
и его права восстанавливаются. Репрессированному назначена компенсация, которые будут выплачиваться местным муниципалитетом и возвращена его собственность »*.
Большое количество членов отряда отступили вместе с немецкой армией на Запад и
позже жил в Англии, Австралии, США. Они умерли в преклонном возрасте.
Самое интересное - судьба тех членов клана, о которых КГБ в полностью секретных делах
написано в «принадлежал к агентской сети» или «переведен в агенты», или «Агент Йонас» * **. Что им предлагали в КГБ? Меньшие наказания? КГБ
агент также была и работавшая поваром столовой особого отряда, в КГБ она называлась «агент Ирена».
Только один из членов Специального взвода покончил жизнь самоубийством - во время операции в Панеряй выстрелил себе в живот и вскоре умер в больнице. А действительно так? По другим свидетельствам, он просто чистил винтовку. Фамилия этого человека - Ивинскис.
Фото:
Члены спецотряда. В последнем ряду с солнцезащитными очками стоит Владас Корсакас.
( реабилитированый в современной Литве)
* LYA, К -l, ap. 58, b. 41081/3, vokas 227-2
** LYA, К -l, ap. 58, b. 47746/3, t. 3, p. 226.
117
Статистика деятельности спецотряда:
1941-1944, Вильнюс, Панеряй - 35 000-70 000 человек.
1941. Осенний период.
20 сентября, Неменчине - 403 человека.
22 сентября, Новая Вильня - 1159 человек.
24 сентября в Варене - 1767 человек.
25 сентября, Яшунай - 575 человек.
27 сентября, Эйшишкес - 3446 человек.
30 сентября Тракай - 1 446 человек.
6 октября, Семелишкес - 962 человека. 7-8 октября (Еврейский Новый год), Швенчионеляй - 3450 человек.
118
Командированные убивать.
Майор Антанас Импулявичюс, офицер литовской армии, когда Литва была оккупирована Советами, была арестован и заключен в тюрьму в течение 9,5 месяцев. Он мог подвергнуться «мерам физического воздействия» .Дело Импулявичуса было поручено следующими лицами еврейской национальности: заместителю начальника 3-го отдела НКВД ЛССР. ст. лейтенанту Данилу Шварцманасу, начальнику отдела следственной части НКВД ЛССР Евсею Розаускасу и Моисеею Виленскому, а также двум русским служащим и одному гражданину Литвы.Когда началась война, Импулевич был освобожден из тюрьмы и стал
119
командующим батальоном TDA, он запросил 5-недельный отпуск для поправки пошатнувшегося в тюрьме здоровья и лечения нервов. *
Командиром батальона А. Импулевичюс стал в августе 1941 годом. Это был второй батальон
TDA / PPT. 6 октября батальон торжественно провожают в Беларусь.Поздравления, полученные от генерального советника Петраса Кубилюнаса, были переданы им. Каунасский военный комендант обратился к солдатам следующим образом:
1941. Октябрь. 6
Приветствие: Отбывающие солдаты, назначенные вам обязанности, выполняйте с решительностью, честно и благородно. Везде, всегда быть достойным почетного имени литовского солдата, потому что вы будете представлять всю литовскую нацию.
КРТ Квецинскас, каунасский комендант. **
* Alfredas Rukšėnas. Kauno savisaugos batalionų karių dalyvavimo žydų ir kitų asmenų
grupių žudynėse vokiečių okupacijos laikotarpiu (1941-1944) motyvai. Iš: Genocidas ir
rezistencija, p. 47-48.
** LCVA, f. 1444, ap. 1, b. 3,1. 159
120
Солдаты батальона во главе с майором Антанасом Импулевичюсом, в 1941-1944 годы
В Литве и в более пятнадцати мест в Беларуси убили 27 000 евреев, военнопленных, гражданских лиц и участников движение против нацистов.
С 8 октября 1941 года до 13 ноября этот литовский батальон участвовал во всех акциях по Холокосту в Беларуси, например, в операция акция " без евреев" (на немецком языке. Aktion Judenrein), а затем казнях в Минской, Борисовсой, Слуцкой областях собранных евреев.
Батальон участвовал в убийстве евреев в Слуцке и сделал это с таким энтузиазмом, о котором позже гебитскомиссар Карл писал генеральному коммисару Вильгельму Кубе :
«С сожалением я должен сообщить, что
выполнение акциии было похоже на садизм. «Как особую жестокость Карл определил, что некоторые евреи могли вылезли из своих могил другими словами, они были похоронены заживо. "Я прошу удолетворить одну мою просьбу в будущем
этот батальон держать как можно дальше от меня". *
Далее предлагаю интервью солдат батальона Импулявичуса , полученные из фондов музея Холокоста в Вашингтоне , из коллекции Джеффа и Тоби Херров . С солдатами
Говорит режиссер Саулюс Бержинис.
Леон Стонкус родился в 1921 году. в Дарбенай В начале войны ему было 21 год в годы Советской оккупации, с четырьмя друзьями пытались перейти немецкую границу в поисках работы. Был пойман русскими, заключен в Каунасе в тюрьме, освободился в первый день войны. Охранники, охранявшие заключенных, отперли двери и всех выпустили.
Леон Стонкус: Мы спустимся вниз, там, в столовой, полно людей, может быть, полторы тысячи. Их призвали добровольцами - литовцев. Я подумал: мой
жизнь очень печальная, все равно нужно будет служить в армии ... Сказали куда
* Robert van Voren. Neįsisavinta praeitis: Holokaustas Lietuvoje, p. 189.
121
идти, куда мы оба, и вступили - стали литовскими военными добровольцами.
[...] Мы получили литовскую военную форму и повязку: литовский военный доброволец.
Учились пять месяцев. Потом дали оружие. Мы охраняли железнодорожную станцию, аэродром Шанчяй. Потом внезапно команда: выехать в Минск.
и все.
А вам приходилось участвовать в расстрелах?
Молодых нахально не гнали, только давали более трудную работу. И не получишь деньги. Кто
расстреливал все время, они были более зрелого возраста ... никто не знал, что придется ехать на расстрелы. Привезли, евреев поставили в ряд, а затем получаешь приказ: «Оружие вверх!» «Наметить цели!» «Огонь!» - и стреляешь. Те, кто стрелял, получили дополнение к зарплате за работу. За стрельбу в евреев платили особенно дорого .
Сколько платили?
Сколько получили, не говорили. В начале меньше, потом больше, больше ... Те, кто стрелял, были добровольцами. Весь батальон были добровольцами.
Можно ли было отказаться стрелять?
Это было возможно. Если бы весь батальон отказался стрелять, наши офицеры вышли бы из себя. Посмотрели бы на этих офицеры - как свирепо они выглядели ...
Я не понял, получили ли они золото. Когда вы стоите в среди солдат - «Огонь!» - и стреляют. Все стреляют. Если "огонь", то и ты должен сделать "огонь".
С какого расстояния я должен был стрелять?
Нужно стрелять с расстояния около 10 метров.
Сколько застрелили людей?
Именно я? Одного. И то не смертельно. Я не мог этого делать и все.
Мне плохо делалось, дрожу и все.
Как выглядел ваш выстрел?
Пять выстрелов в обойме. Пять выстрелов, и другие приходят. Солдаты стояли на другой стороне ямы после того, как пригоняли евреев. Все делалось очень внезапно: быстро выстраивали и сразу же...
Кто там их закапывал, я не знаю, белорусы или другие гражданские лица, им платили зарплату.
122
Вы видели их лица?
Евреев? Люди, как люди
Куда стреляли?
Прямо в грудь. Мы не в голову стреляли. В голову нужна точность. Солдат было много, некоторые волновались ... Такую работу делают ...
Они смотрели на тебя?
Что, евреи? Нет. Они смотрели туда. Не видели тех, кто стрелял.
Как вы стреляли
Я стрелял в левую сторону. Он не упал, он так клонился, клонился, клонился. Старшина стоял рядом с ним, выстрелил в него, он внезапно упал.
Что было дальше?
Ну, ничего. Если не можешь стрелять снова, отстранен не идешь в строй. Другие приходят.
Что вы делали, когда отстранилсь?
Ну, я отошел, поставил винтовку, оперся на ствол. Подошел унтер-офицер, говорит, почему не в строю? Я говорю «нет», я не могу. Мне плохо, очень плохо, я ничего не могу сделать, делайте что хотите, хоть меня стреляйте. Тогда, говорит, поставьте оружие здесь, со всем оружием и отступите назад
за спины солдат.
Вы возвратились домой без оружия?
Без оружия И прямо в карцер. И затем допрашивали, почему так делал, почему поднял панику.
Я говорю, я паники не поднимал, я никому не говорил, чтобы он не делал бы этого.
Я не могу, делайте, что хотите со мной, я в юности
этого не делал, и теперь я этого не сделаю.
Сколько еще вы отказались?
Похоже, много. Трудно сказать, сколько было может двадцать. Все молодые Не служившие в армии. Из Каунаса, из Плунге, из Тельшяй, из Шяуляй было немало
123
А всех одинаково наказывали, кто отказался?
Те, кто не служил в армии, их одинаково наказывали. А которые уже служили в армии и отказываясь, их уже строго, знали, что из них солдата не будет. Когда я отказался, я росле этого был только охранником.
Выпивать давали?
Ну, возможно, старшинам, а так нет. Боялись.
В конце концов, могли бы покуситься на начальство.
Евреи пытались убежать?
Нет. Я не знаю, может быть, в тот момент что-то парализует. Все люди были как обмершие.
Они ведь видели, зачем их привезли сюда. Отобрать жизнь. Все застыли. Никто не двигался
Что было с детьми?
Дети не не понимали что будут убивать. Дети идут, матери следом..
Все ли были разодеты?
Нет детей не раздевали. Ни женщин, ни детей. Только мужчин.
Кого вы расстреливали первым?
Первыми мужчин.
Почему?
Понимаете, чтобы не вызывть тревоги. Когда мужчин расстреляли, женщины сами ложились на
земля и все. А дети прыгают, они понятия не имеют, что здесь будет. Дети не понимают, что родители больше не живы. Которые побольше, девочка, мальчик те понимают, но которые маленькие, играют, и все.
Они не боялись этих выстрелов?
Не боялись. Они не волновались и не понимали, что это уже кончено и навсегда ....
Не было ничего страшного. Матери вели детей. Была такая команда: ребенока
не оставляйть. Дайте соседка, пусть соседка ведет.. К яме приводили вместе.
Мало того, что стреляли солдаты, были поставлены пулеметы.
Что делали ночью после стрельбы?
Тот, кто делал это, видите, уже пел по ночам ... По-видимому, приносили самогон, частно продававшийся на железнодорожной станции. Напьются и поют.
124
На исповедь ходили?
Церковь была в центре Минска, Белоруская, но католическая. В церковь ходили. Вся рота шла и вооруженные. О, хороший был священник ...Игнатавичюс?
Кажется Исповедь была общая. 4-5 человек собираются, и исповелуются , за свои грехи. И потом священник перекрестит, попросит помолиться, молишься. Вам не нужно было говорить священнику в ухо.
Почему вы это сделали?
Мне кажется, что нет необходимости говорить об этом в ухо. Если я сделал жестокую вещь, то мне этого не отпустят. Становись на колени, поцелуй землю и проси прощения у Бога.
125
А вы кому нибудь рассказывали о том, что застрелили мужчину в Руденске?
Я сказал, когда пришел к своему исповеднику на отпуске в Дарбенай. Я сказал, что застрелил одного человека, а сразу ли он умер или не умер, этого я не могу сказать
Но я больше не занимался такими делами.
И сегодня мне жаль.
Что сказал вам священник?
Он сказал: в такой юнности, и такой грех жесток, был, по-видимому, вынужден. Уже
не добровольно стал стрелять.Всё.
А рассказывали детям?
После войны рассказал. Знали дети. Я сказал, что был в такой армии, которая должна была быть в таком месте, где они расстреливали людей еврейской национальности,
Я должен был быть там, и я должен был убить одного.
Скажи почему, отец, ты пошел в эту армию? Поскольку у меня не было дома, у меня не было где жить, я должен был пойти в эту армию. Я специально не стрелял в евреев. Литовские добровольцы - это батальон и все такое. Защита Литвы, а не такие дела. И если правительство это сделало,то это правительство виновнее.
Когда вы охраняли евреев, думаете ли вы, что вас могут обратно взять к яме, стрелять евреев.
Нет, никто не возьмет. Если вы откажетесь, вы уже будете приговорены к смертной казни или
тюремное заключение, но не отправят стрелять. Потому что сами командиры не знают в кого вы будете стрелять. Если вы вдруг повернетесь и выстрелите в командира?
Считаете ли вы, что те, кто стреляли, то стреляли добровольно?
Да, конечно, добровольцы. Заставь тебя. Ни одного не .заставили.
1988. апрель.
Юозас Алексинас родился в 1914 году и служил в армии независимымой Литвы, а затем в батальоне А. Импулявичаса. Во время Советской оккупации
был профсоюзным секретарем.
Во время резни в Беларуси ему было 28 лет.
126
Юозас Алексинас: Служить в 1941 году из резерва призвал Кубилюнас.
Мне пришлось явиться в комендатуру. Сказали, чтобы сохранить внутренний порядок. Полгода. Помогать немцам. Мы охраняли военнопленных на работах в торфянике.
Когда вы отправили из Литвы?
Когда, я не скажу, я знаю только что в осень, с сентября по конец октября или в начале октября.
Отбыли в Минск. Не сказали, куда везут, только посадили в машины. Тогда первый и последний раз я видел капитана батальона майора Импулявичуса, участвовал в прощании.
Как долго вы там пробыли?
В мае я растаял снег, и тогда сбежал.
Почему сбежали?
Я не хотел сражаться за немцев. Немца не были настоящими друзьями, мы были только их инструментами. Хотя они нами не командовали, они просто ездили с нами. Мы не понимали их языка, поэтому нами командовали наши офицеры. Гецевичюс - командир отряда, командир роты Плунге. Из всех офицеров я знал , что только Гецевичюс хорошо владел немецким языком, что у него всегда был общий язык с немцами. Приказания, которые мы получали, передавал нам. Жили в Минске, не в казармах, но отдельными небольшими группами, мы жили в комнатах.
127
Так вас возили по всей Беларуси?
Возили.
И в каких городах вас ставилии стрелять в евреев?
Во всех. Было много автомобилей, всем батальоном ездили в более крупном городе. Мы ездили в ерытых немецких машинах. Никто не говорил нам, куда мы идем.
Местная полиция шла по квартирам и собирала евреев, гнала их на площадь. Впоследствии, согласно списку, немцы оставляли для себя, кого было необходимо - возможно, врачей или инженеров,
все остальные впадали в яму. Ямы уже были вырыты за пределами города, на склонах.
Сколько вам пришлось видеть этих расстрелов?
Сейчас я больше не могу сосчитать. Около десятка. Нам приходилось гнать с площади
к яме, и в конце мы стреляли. Мы брали группами от массы людей и уничтожали их.
Были ли они с вещами?
Нет, просто одеты. Не давали брать вещи из дома. Строем их гнали по четыре человека, Колонна длинная делалась в большом городе. Затем часть солдат уже стояли на краям ямы, а некоторые из них пригоняли к яме. Загоняли в яму ложили
и мы расстреливали их.
Стреляли лежащих?
Лежащих. Один ряд расстрелян, затем другой ложится сверху, затем другой снова.
Землей не засыпали?
Нет. Затем, в конце, только хлоркой засыпали.
Кто их засыпал окончательно, я не знаю. Мы заканчивали стрельбу, и мы уходили. Нам выдавали русские винтовки и русские боеприпасы. Среди боеприпасов были и разрывные и горящие пули. Был, загоралась одежда, одних гонят, а здесь горит одежда здесь сожжена, такой запах исходит от горящего тела.
Противно. Я не могу вам объяснить, это надо видеть..
Людей пригоняли, и им приходилось ложиться на этих горящие трупы?
Да. Ложились и все. Сопротивления не было. Чтобы остановиться на краю ямы: не пойду ... Раздевались, лезли и ложились.
128
В какое место необходимо было целиться?
В основном в нрудь. Или затылок. Но были разрывные пули, которые очень быстро разможжали череп человека.
Сколько убивали за один день?
Черт его знает. Сколько пригоняли, столько и стреляли. Не уезжали, не закончив. Назад из
этих групп никого не везли. Никто не сообщал, пригонят тысячу или две, или сто, или сколько Они шли как ягнята, никакого сопротивления.
О дети?
Они несли маленьких детей, других вели. Всех мы
уничтожали, если мать или отец держит ребенка на руках, он или она ложатся в яму вместе с ним?
Ложатся, и ребенок вместе с вами, положив руку на ребенка.
Вам нужно выбрать, чтобы стрелять в отца или ребенка?
Сперва стреляли в отца. Ребенок ничего не чувствует. Подумайте: как себя
чувствует отец, когда рядом с ним убивают ребенка? Не из автомата стреляешь, одна пуля
отцу, потом ребенку.
Что вы чуствовали когда вы расстреливали , каково было ваше настроение?
Не спрашивайте. Становишься человеком похожим на автомат. Делаешь не зная, что. Противно.
Немцы редко стреляли, в основном фотографировали ...
Когда вы стреляли, то задавались вопросом, почему эти евреи были расстреливались?
Я больше ничего не виню, только Бога, если он есть, почему он разрешает убивать невинных людей.
И тогда я так и думал.
1988. апрель
Солдат батальона А. Импулевичюса в командировках кормил Стасис, повар.
Стасис: Сначала они не сказали, что едут, чтобы стрелять. На операцию «w» ездили. Большинство добровольцев были. Не все могли это сделать ...
Когда они уезжали на операцию, то возвратившись не брали суп;
Много оставалось ...
129
Почему не брали эти супы?
Это было, когда они имели полные карманы денег. В карты играли, выпивали, пьянствовали несколько дней.
Как здесь было с этими добровольцами?
Они шли все время те же самые, или в следующий раз другие?
Те, кто жадные были, видели, что другие получают хорошие вещи, деньги, и в следующий раз они просились принять участие в операции. Многие не сразу пошли. А те которые трусливые не просили об этом, и они этого не делали. И те, кто такие азартные, просили об этом.
Скажи мне, но как же уживались те, кто пошел на эти операции, и те кто не пошел?
Те, кто едут, счастливы получить трофеи. А те, кто не пошел, не и хотели эту добычу. И те довольны, и эти ...
1998 год.
В литовской прессе постоянно освещают ежедневный распорядок батальона. Вот что написало в 1942 году. Патриотическое издание «Воин № 4:
В 10 часов в Минском соборе была молитва. Проповедь держал капеллан литовских батальонов на востоке Игнатавичюс. Во время служения в Минском соборе звучали
литовские песнопения. Поклонение было завершено литовским гимном. [...]
Продолжая программу, хор батальона спел несколько литовских песен. Воины батальона прочитали несколько стихотворений, написанных ими и некоторыми из поэтов. Затем играли сцену, написанная лейтенантом Йодисом «Эхо Рожины».
Программа была дополнена куплетами «Минские колокольчики», которые показывали на более типичные события в жизни литовских батальонов. *
Жизнь минских колокольчиков не была сладкой. Большинство солдат, которые вступили в батальон в 1941 году летом им пообещали служить 6 месяцев, а служили
* „Karys“, 1942 m. kovo 14 d., Nr. 12. Iš: Masinės žudynės Lietuvoje, 1941-1944 , p. 319-
320.
130
в два раза больше. Никто даже не собирался отпускать их домой, где остались хозяйства, жены, дети. На просьбы солдат уволить со службы, потому что они уже отслужили больше чем год, немцы не реагировали.
Один из командиров литовского батальона самообороны в в ноябре 1942 году писал немецкому начальнику тыла области:
Когда в 1941 году в декабре мы прибыли на фронт, мы были оборваны, без рубашек, часть без обуви, но когда срочно необходимо выполнить боевую задачу, мы свми подготовились, хотя оставшиеся на постоянную охраны остались голыми у (без
рубашек), 25 солдат совсем босые, но мы не оставили службу. Все без зимней одежды в январе 1942 года. Но литовцы и в более сильный холод, исполняли обязанности на фронте. Это все факты, которые говорят за имение идеалов. *
Майор Антанас Импулевичюс, возглавлявший батальон, который убил десятки тысяч людей в своей стране и Беларуси, уехал на Запад,
Стал Импулоном. В 1964. Получил гражданство США и был избран в Филадельфии председателем литовской общины. В Литве была приговорен заочно. Умер в США
Rimantas Zizas. Lietuvos kariai savisaugos batalionuose. Iš: Lietuvos archyvai , t. 11,
1998, p. 62.
131 .
Убийцы с человеческим лицом.
Кто такие были наши, люди, которые стреляли в других мужчин, женщин, детей, стариков и больных? Одно из немногих исследований по этой теме - Статья историка Руты Пуйшите о Холокосте в Юрбаркасском уезде. Основная идея Руты Пуйшите: «Уничтожение людей было преднамеренным, т. е. преступник осознавал, что он делает - убийство женщин, на виду его матери ребенка убивал ударом о дерево Владас Клюкас, специальный член команды.По мнению историков, к убийствам преступников способствовали следующие внешние факторы:*
* Rūta Puišytė. Masinės žudynės Lietuvos provincijoje. Iš: Žydų muziejus: almanachas.
Vilnius: Valstybinis Vilniaus Gaono žydų muziejus, 2001, p. 175.
132
1. Адаптация к новому правительству (некоторые люди приняли участие в антиеврейских действий, чтобы доказать свою лояльность новому правительству, потому что 1940-1941 был слишком усердствовали в создании советской системы в Литве).
2. Политическая ситуация. Человек был награжден за зверства, показанную жестокость и наказан за милость (смертная казнь за спасение евреев), более того, немцев считали гарантами государственности.
3. Позиция Временного правительства, общественных лидеров, Иерархов Церкви.
4. Общественные настроения испытавших открытую советизацию и депортации. Сперва
пытались оправдать убийства - расстреляли еврейских мужчин, советских активистов. Тем не менее, с течением времени общественное настроение стало меняться, люди были в шоке,
появилось унизительное слово žydšaudys -«стрелок евреев»
5. Пропаганда.
6. Повиновение приказу, внутренняя долг. Кампания за уничтожение евреев в провинции
началось, когда пресса начала пестреть антисемитскими атаками.
Преступников можно разделить на несколько категорий в соответствии с отношением убийцы к жертве:
1. Человек, который знаком, сосед, одноклассник,
друг или коллега.
2. Преступник чувствует себя «неприятно»,
3. Судьба жертв воспринимается как неизбежность: рано или поздно евреев не останется.
4. Перед убийством без разбора издеваются.
5. Преступник не является прямым убийцей. Его вклад носит чисто «официальный» характер,
Составьте список жертв с адресом, найдите место для его уничтожения. Эта категория людей чаще всего не чувствовала ненависти или враждебности по отношению к евреям.
6. Позволялось жертве бежать или иным образом помочь. Однако, в большинстве случаев это делаелось путем личного знакомства или за отдельную плату. *
Историк Римантас Загрецкас сделал уникальное исследование. Автор использовал современные междисциплинарные методы для изучения литовского специального архива *
* То же, с. 199-200.
133
Фонд уголовных дел. Фонд LYA "относится к нескольким тысячам людей, вовлеченных в Холокост, поэтому не имея возможности сразу охватить такого множества, мы остновились на историографии менее исследованых кругов: Биржай,
Кедайняй, Паневежис, Рокишкес и Утена. По этим округам удалось определить 205 относящиеся к Холокосту и частично за это осужденных лиц.
Все они в этих областях в 1941 году были участники повстанческих сил, которые восстали в июне, а затем реорганизовались в вспомогательные полицейские силы »*.
Был представлен анализ анкетных анкет на 205 человек и автобиографических данных
Протоколы допросов и свидетельские показания.
Выводы:
Все [...] люди были приговорены за действия, связанные с массовым убийством евреев, были
в 1941. участники или полицейские, которые участвовали в восстании в июне и еще не расформированы.
Социальный статус осужденных примерно отражает социальные структуры всего населения Литвы (большинство из них - крестьяне, меньшинство - ремесленники, наемные работники
рабочие, слуги и интеллигенты).
Самая высокая доля осужденных по Холокосту была малообразованной - закончив четыре или менее начальных школьных класса или вообще не получив.
Осужденные члены Холокоста в Независимой Литве были аполитичными лицами **.
Почему евреев стреляли батальоны войск самробороны?
По словам историка Альфреда Рукшнаса, «основным фактором, побуждающим войска батальонов к участию в массовых убийствах, было чувство долга. Еврейские кампании уничтожения
были выполнены в порядке приказа. Те, кто участвовал в структурах, выполняли задачи из обязанности подчиняться приказам и обеспечивать их соблюдение. Воины
* Rimantas Zagreckas. Holokausto dalyvio socialinis portretas. Iš: Genocidas ir rezistenci­
ja, 2012, Nr. 1 (31) p. 63-64.
** Ten pat, p. 84.
.
134
Участие в геноциде евреев и других групп лиц стало обязанностью солдат. Такое назначение было неожиданным для солдат, потому что они не знали, когда они вступали в батальон, что их долг будет военным преступлением »*.
Уникальный разговор с Альфредом Рукшанасом о мотивации солдат Батальона TDA, участвующих в убийствах, объявленный в 2012 году. Веб-сайт Bernardinai.lt **. Вот несколько важных моментов в интервью:
Согласно моему долгу, я бы выделил три типа поведения батальона самообороны Каунаса: простой, активный и нонконформистский. Простой тип поведения является более механическим, без каких-либо конкретных особенностей. Это было характерно для большинства. Приказы исполнялись только потому, что от них требовалось, и не более того. Другие, т. е. небольшая часть солдат, были очень активны, пошли стрелять
добровольцами. Некоторые из активных с жертвами были жестокими. Я думаю, что их вдохновляло чувство удовольствия от активного выполнения своих обязанностей, т. е. садистские начала.
Нонконформистами были те солдаты, которые отказались выполнять приказы во время операций.
На вопрос, можно ли отказаться от стрельбы и было ли много таких, историк ответил:
Дело не в том, что солдаты массово отказались расстреливать жертв, т. е. в течение всей организованной немцами операции.
. Мне удалось найти данные об одном солдате, который отказался убивать евреев в Каунасе, долине Мицкевича, в 1941 году. в июле. Что произошло
Немецкая организованная операция. Он был расстрелян за это. Есть также свидетельства того, что один солдат отказался расстреливать жертв в 1941 году. в начале июля в каунасском VII форте. Литовский офицер обругал его и отправил в охрану. Один из офицеров каунасского народного охранного батальона, участник резни в VII форте, вспоминает, что
* Alfredas Rukšėnas. Kauno savisaugos batalionų karių dalyvavimo žydų ir kitų asmenų
grupių žudynėse vokiečių okupacijos laikotarpiu (1941-1944) motyvai. Iš: Genocidas ir
rezistencija , p. 42.
** Savaitės pokalbis. Alfredas Rukšėnas: „Jie pakluso įsakymui, o ne sąžinei“. Bernardinai.lt ,
135
за отказы в стрельбе по жертвам немцы грозили расстрелять. Хотя с немецкой стороны и были
угроза санкций, многие офицеры и солдаты были вовлечены в бойню не из за этого. Как я уже сказал, их участие было вызвано, как командованием, так и ненавистью.
Я приведу вам пример из Беларуси: 1941 10 октября 2-й батальон PPT 2 рота проводила операцию по уничтожению еврейского гетто в Руденске. Жертв отказались стрелять около 15 солдат. 1941. 14 октября солдаты третьей роты того самого батальона расстреливали евреев, проживающих в городе Смиловичи. Часть солдат отказалась это сделать. В результате, на расстрел жертв вместо третьей роты были назначены солдаты 1-й роты. Следует подчеркнуть, что солдаты, которые отказались стрелять в Руденске и Смиловичах, во время уничтожения людей, однако подняли оружие против жертв. Можно было отказаться один или другой раз, но не постоянно. Сведений того, что за отказы были назначены наказания нет.
Скорее всего, они не были назначены.
Кто были литовцы, которые убивали евреев?
Я думаю, что литовцы, которые служили в батальонах и убивали невинных людей, не были
не лучше, не хуже, чем их другие сверстники.
Не хуже людей нынешнего времени. Если бы не было советских и немецких оккупаций солдаты, которые служили в этих батальонах, действовали бы так же, как в период независимой Литвы. Офицеры служили бы в Литовских вооруженных силах, которые
также были их местом работы. Они успешно поднимались бы по карьерной лестнице, учили молодых людей, призывали к военной службе и защите страны. Офицеры запаса работали бы в литовских полицейских структурах и на других рабочих местах. Другие солдаты были бы заняты наемными работниками в сельском хозяйстве, строительстве и фабриках.
Некоторые из них считались бы хорошими, образцовыми, другие - неквалифицированными рабочими. Остальные солдаты остались бы унтер-офицерами Литовских вооруженных сил.
Те солдаты, которые жили на границе с Германией, могли заниматься успешной контрабандой. Многие солдаты были бы активны в деятельности
Союза литовских стрелков. Один, другой солдат, которые были более религиозными вступил бы в семинарию или стал монахом.
136
С этим прозрением от историка я могла бы оказаться в самой печальной части книги о мотивации убийц евреев. Тем не менее, я должна процитировать слова известного психоаналитика и философа Эриха Фроммо, что значительно усиливает понимание литовского историка. (Это первый и последний раз в этой книге, когда я нарушаю свой принцип - приводить только произведения литовских и (или) авторов, опубликованные только в Литве).
Книга Эриха Фромма называется «Анатомия разрушения человека». По мнению ученого, агрессивность группы часто определяется следующими двумя мотивами:
• Конформистская агрессия. Это агрессивные действия, которые не выполняются,
Что агрессор охвачен желанием уничтожить, а потому, что его преследуют и убеждают, что это его долг. Послушание считается добродетелью,
Неповиновение - грех. Конформистская агрессия довольно распространена и
Требует серьезного внимания. Начиная с подростков и заканчивая солдатами, многие деструктивные действия осуществляются, потому что они боятся оказаться «разными» из-за препятствий приказам.
• Групповой нарциссизм. Он имеет важные функции. Сначала он поощряет групповую солидарность и чувство общности, которое облегчает манипулирование людьми. Во-вторых, это чрезвычайно важно для членов группы, чувство удовлетворения, особенно для тех, у кого есть еще несколько причин гордиться собой и чувствовать себя достойным. Даже если вы худший, самый бедный, наименее респектабельный член группы, состояние вашего бедствия компенсируется чувством: «Я на самом деле являясь земляным червем,
я становлюсь гигантом, когда я становлюсь членом группы ». Степень группового нарциссизма выше, тем меньше человек доволен своей жизнью. Те социальные слои, которые наслаждаются жизнью, менее фанатичны, чем те, кто страдает от лишений и чья жизнь полностью монотонна. *
4 Erich Fromm. The Anatomy of Human Destructiveness. London: Penguin books, 1977,
p. 278-280 ir 275-276.
4 Эрих Фромм. Анатомия разрушения человека. Лондон: Книги Пингвин, 1977
р. 278-280 и 275-276.
137
Литва обогатилась.
В год нацистской оккупации в Литве было убито около 200 000 евреев.
200 000 - это 50 000 семей. Они покинули свой дома, землю, скотину, мебель, драгоценности и деньги. Они оставили свои компании, магазины, аптеки, больницы, школы, синагоги, библиотеки со всеми ценными активами и инвентарем.
Куда все это делось? Кто стал богатым? Неужели немцы приказали передать все ценности Рейху? Только те, кто стрелял, а затем золотые зубы выдирал и делил одежду?
Или, может быть, наша страна, наши литовские учреждения и даже обычные литовцы, например, моя и твоя бабушка и дедушка, купив ее подешевле, на аукционах, проводимые городскими властями?
Кто знает ...
1941 год. Начальник полиции Департамента Витаутас Рейвитис считая, что «ликвидация еврейской собственности может решить раз и навсегда для полиции и всех ее сотрудников, вопрос предоставление помещений и квартир *.
* Valentinas Brandišauskas. Žydų turtas ir kultūros vertybės. Iš: Holokaustas Lietuvoje
1941-1944 m., p. 478.
* Валентинас Брандишаускас. Еврейской собственности и культурного наследия. От: Холокост в Литве
1941-1944, с. 478.
138
Письмо № № 1875 главы города Шяуляй и округа Йонаса Норейки
1941. Сентябрь. 10 d
Инструкции по ликвидации движимого имущества евреев и бежавших коммунистов. Извлечение:
1. Из собранного имущества необходимо оставить и продолжить хранить отдельно до моих инструкций, хорошую мебель, материалы в рулонах и неиспользованное белое белье. Списки этого имущества доставить мне.
2. Другим соответствующим имуществам обеспечить учреждения, такие как школы, поселковые советы, приюты, больницы и т. д. , но не мененее четверти их надлежащего имущества осталось хранить до моей отдельной инструкции *
Йонаса Норейки эта забота и партизанская деятельность увековечены во многих местах Литвы - мемориальные доски, названия улиц и школ. Также на стене Специального архива. На другой стороне стены, всего в нескольких метрах от
надписи, посвященной литовскому герою Йонасу Норейкасу - читальный зал ЛСА, в котором содержатся дела еврейских убийц,в том числе из Шяуляй ... По приказу Норейки евреев отвезли в Шяуляйское гетто. Вернемся к собственности. Известно, что часть активов убитых людей не доходила до складов - местные жители вывозили
до аукционов. Сотрудники полиции
разграбляли имущество, взяв под стражу еврейские дома. «Разграбление имущества происходит в течение дня, и это компрометирует * имя полиции», - жаловались чиновники Вильнюсской полиции. *
**
В конце торгов некоторые активы остались, например, Рокишская комиссия по ликвидации еврейского имущества передала на склад нереализованные активы.
4 LCVA, f. R-1099, ap.l, b. 1,1. 239.
** Valentinas Brandišauskas. Lietuvos žydų turto likimas Antrojo pasaulinio karo metais.
Iš: Holokaustas Lietuvoje 1941-1944 m., p. 484.
139
Среди оставшихся предметов - посуда, горшки, ведра, платья и блузки - 2399, полотенца - 1661, скатерти - 894, женские рубашки - 837.
Между тем радиоприемники, телефоны, часы, учитываются в единицах. *
Некоторые учреждения бесплатно получали еврейскую собственность: среди них - приюты, начальные школы, районные управы, местные муниципалитеты. медицинская
оборудование досталось амбулаториям и больницам.
Жизнь улучшилась.
«Большинство еврейских ферм были переняты физическими лицами, абсолютное большинство которых были литовцами» **.
Регистрацию, обслуживание и распределение всех оставшихся еврейских активов (продажи)
пришлось организовать местной администрации: руководителям, старостам, полицейским и другим должностным лицам. Комендант Рокишкиса жаловался, что поддерживать правильный порядок невозможно из-за большого притока покупателей в пункт продажи ***.
Что сказал великий моральный авторитет католической церкви, покупателям, получателям еврейской собственности?
Отношение католической церкви к собственности евреев было частично раскрыто католической церковью в 1942 году. Прочтите священнические конференции. В сообщениях преобладают
мнения о том, что если бедный забрал имущество и оно нужно только для его собственных нужд, то это имущество останется в его распоряжении. Но если человек взял больше, чем мог использовать его, он должен вернуть: лучшее - Церкви, но вы можете обеспечить бедных или посвятить на благотворительность. Оговорка применяется только в нерегулярном порядке врейское имущество расхищено бывшими партизанами, которых они не трогают за благородные цели: они не обязаны к реституции, потому что в начале войны они рисковали жизнью.
Приобретенная еврейская собственность это вознаграждения за бывший риск. ****
* Ten pat, p. 480.
** Ten pat, p. 475.
*** Ten pat, p. 480.
**** Valentinas Brandišauskas. Žydų nuosavybės bei turto konfiskavimas ir naikinimas Lie­
tuvoje Antrojo pasaulinio karo metais. Iš: Holokaustas Lietuvoje 1941-1944 m., p. 501.
В годы второй мировой войны. От: Холокост в Литве в 1941-1944 гг., С. 501 установлен.
140
Саулиус Бержинис беседует с Региной Прудниковой: из Вашингтонского музея Холокоста, Коллекции Джеффа и Тоби Херра.
Многие бедные литовцы служили евреям. Евреи были милосердными людьми.
Я также служила, но потом я ушла, я боялась ... потому что я была очень красная, крупная, но, говорили, что евреи не живут без крови христиан, на праздники должны имейть хоть каплю крови.
Когда немцы пришли, евреи не имели права ни на что. Литовцы грабили магазины, несли все ... Всго наприносили, и я принесла. Что вы принесли?
Я принесла материала из еврейского магазина и обуви, но ботинки были разные.
И тогда евреев выгнали из дома на площадь. С оружием и окружили. построили в ряды. Все гнали, потому что они просили всех пойти и сказали, что они отдадут имущество, дома, квартиры. Тогда много
кто жил здесь, в еврейской собственности.
Затем в ресторане «Липке» были торги, покупали, рвали, возили ... В ресторане Липки была загружена одежда, куда ее привозили на лошадях. Из окон бросали покрывала, подушки, одеяла, это люди хватали, кто что успел схватить, и Иисус, что здесь происходило ...
Кто бросал?
Те, кто участвовал в стрельбе. Те и бросали. Лучшее из вещей, мебель оставили себе.
Когда вы зашли, то увидели эту мебель?
Я знаю, что у них ничего не было, нищих, а потом я посмотрела, я увидела пальто каракулевое ... жена кузена надела. Обуви был полный коридор.
Я взяа бордовые сапоги из замши, а он вышел и отобрал. Сказал это моё. Я говорю - не твое, а евреев.
Там вероятно, были и золотые кольца ...
Это было ... они избавились от них голыми, которые были более богатыми. Зуб вынимали ... Так я купила один зуб.
141
Вы купили зуб? Можно было купить зуб?
Да, да, золотой. Я заплатил небольшую цену. Когда руммкие пришли, купила у одной женщины
.Где этот зуб сейчас?
Здесь (показывает золотой зуб во рту пальцем). Расплавили и сделали мне зуб.
Мужчина той женщины стрелял евреев, он продал его мне с целой коронкой
Так покупали коронку с зубом?
Да, с зубом.
.Это, значит, и вы нажились от евреев?
Как это я нажилась?
Я ведь купила этот зуб.
1998. апрель
142
VI. НАШИ. Спасители.
Я знаю только несколько евреев, спасенных со времен нацистской оккупации от смерти: театралов Ирену Вейсайте, Марка Петухаускаса и Каму Гинкаса. Я не знала спасателей ни одного.
Так я думал, пока не увидела стенд о докторе Пятрасе Баублисе в лобби в еврейской общины. Бублис был евреем? Я не знала ... Нет, один из членов общины ответил мне. Он - Праведник Мира, который спасал евреев от смерти.
Пятрас Баублис - и мой спаситель.
Примерно в тринадцать лет меня мучилась сама и мои родители , но никто не мог обнаружить болезнь. Всевозможные врачи проверяли, они провели много исследований, но температура поднималась каждую ночь и постоянно мучила усталость.
Подростковый возраст или все таки болезнь?
В конце концов, кто-то сказал своим родителям связаться с доктором Пятрасом Баублисом. Он принял нас с отцом в своем доме в Вильнюсе на улице Шило. Задержались на час. Доктор увидел, что на моих легких на фотографии, то что не видели другие - начинается туберкулез. Он приказал немедленно вывести меня из школы на полгода и отвезти меня в санаторий на лечение, глотать лекарства и вдохать воздух соснового леса. Благодаря доктору Баублису, родители купили мне собаку, чтобы гуляла как можно больше в сосновых лесах.
Я был счастлива. Я окончила школу, в 1973 году поступила в Московский театральный институт, а в декабре того же года вернулся в Вильнюс. Назад должна была летать в декабре
143
на 16-й день. У меня был билет, но я вернулась, потому что у меня не было лекций, и я могла
остаться еще на несколько дней. В этот день лучшие литовские педиатры были доставлены в Москву
Накануне они были в Паневежисе, на конференции, а после нее на спектакле «Танго смерти» в Театре Юозаса Мильтиниса. Вылетел в Москву
и Петрас Баублис тогда ему было 59 лет. Самолет Ту-124 разбился около Минска. Петрас Баублис погиб. Все врачи, все пассажиры самолета, погибли.
Я осталась в живых.
В 1977. Петрас Баублис был признан Праведником мира .
Скольким детям доктор Петрас Баублис спас жизнь во время войны?
Не одному десятку ... Может быть, спасенные еврейские дети были отданы литовским семьям
и не знают свои корни, не знают, что данная им врачом инъекция, усыпившая их на несколько часов была первым шагом из зоны смерти?
В течение двух лет, с 1942 по 1944 год, он работал в Каунасском доме ребенка директором «Колыбельки». Они находились в Вилиамполе, недалеко от границы с еврейским гетто.
Говорит еврейка Рут, доктором Баублисом принятая, как Ирена Балтадуоните:
Я был ввнесена из гетто 17-летней еврейкой, которая не была похожа на еврейку. С доктором Баублисом было соглашено, что он оставит меня на у входа в «Колыбельку» завтра.
Я спала усыпленная лекарствами, и ранним зимним утром меня отвезли как сверток одежды. К счастью, немцы не проверяли, потому что иначе это была бы смерть обоим. В этом пакете записано было мое поддельное имя и фамилия, с которой я и росла в «Колыбельке» у доктора Баублиса *
История одного ребенка особенно странная:
Один полицейский нашел девочку и принес ее к доктору Баублису в детскую с следующими словами: «У меня есть сын, но у меня нет дочери. И я хочу, чтобы этого красивого ребенка вырастить . «Д-р Баублис считал, что это лучший вариант, потому что
* Gyvybę ir duoną nešančios rankos. 4 knyga. Vilnius: Valstybinis Vilniaus Gaono žydų
muziejus, 2009, p. 198.
144
у полицейского она будет в безопасности ... Утром он дал девочке конфету, она сказала «кеке», так еврейские дети называли сладости от слова «зукерке». Поскольку этот литовский полицейский вырос среди евреев, он понял, что это девушка из гетто,И поэтому немедленно вернул ее к воротам гетто * Говорит сестринская сестру в «Яслях»:Дети были подстрижены, их головы покрыты перманганатом калия.Гестапо проверяло ясли два или три раза в неделю глубокой ночью. **
Когда гестапо узнало, что число брошенных детей значительно выросло в яслях возле гетто, сотрудникам запретили запирать дверь ночью. Ясли должен были быть открыты 24 часа в сутки, чтобы проверять их.
*То же, с. 200.
** такой же, p. 204.
145
В марте 1944. за так называемое «Детскую акцию» в каунасском гетто от содержания под стражей матерей дети были отобраны. В то время 1300 беспомощных людей - детей и престарелых - вывезли в концентрационные лагеря. Их ждали газовые камеры Аушвица и Дахау.Еврейский музей Вильнюского Гаона в 2002 году опубликовал книгу - список литовских людей, которые спасали евреев. В нем насчитывается 2559 фамилии.Спустя 10 лет Центр изучения геноцида и сопротивления литовского народа подготовил список людей, которые, вероятно, участвовали в Холокосте и опубликовали его на Веб-странице. В этом списке есть 2055 имен.Таким образом, в Литве было больше спасателей. Официально.Список Центра геноцида в 2012 был передан правительству Литовской Республики. Так сообщается. Видимо, наше правительство последовательно следит за этим с той же позиции, выраженное в простых словах историком Нериусом Шепетисом: «Те, кто участвовал в убийстве наших евреев в Литве, - были в основном литовцы. Ну и что?
146
VII. Сегодняшний взгляд.
Интервью с историком
Саулюсом Сужедялисом - историком из Университета Пенсильвании (США) в Милсвилле
Почетный профессор, член международной комиссии по расследованию преступлений в период нацистской и советской оккупации, автор книг и публикаций о Холокосте.
Вы слышали о списке лиц возможно причастных к Холокосту, составленному по поручению правительства Исследовательским центром геноцида и сопротивления ?
Нет, я не слышал. Обязательно поинтересуюсь.
Насколько, вам известно, наши, литовцы, участвовали в Холокосте во время нацистской оккупации?
В Литве немцы, которые были непосредственно вовлечены в массовое убийство евреев, были в меньшинстве - несколько сотен (различные службы безопасности и вермахта). Местные, в основном этнические, литовцы составляли гораздо большее число: они убивали напрямую, по крайней мере несколько тысяч, и это противоречит мифу об убийцах евреев, как «маленькой горсти подонков». Так много или мало?
Историк Соломон Атамукас пытался решить этот вопрос, но, по его словам, вычислить количество преступников было затруднено, не хватало выражения определения степени виновности.
Тем не менее, следует предположить, что его вывод логически приемлем: «Во время преследования евреев, погромов, тысячи местных жителей принимали участие в процессе грабежа, загона в гетто, их охраны, дальнейшей концентрации, передвижения, транспортирования и расстрела ».
147
Кто, на ваш взгляд, были самими убийцами и почему они убивали?
Монография Кристофа Браунинга попыталась ответить на этот фундаментальный вопрос
«Обычные мужчины». Автор изучил типичный немецкий полицейский батальон в Польше. Этой частью из солдат старшего резервного возраста (около 500 человек) была убито или депортировано в лагеря смерти 83 000 евреев. По словам Браунинга, батальон участвовал в массовых убийствах в основном от повиновения командирам, а также чуствуя психологическое давление сослуживцев. Браунинг считает, что антисемитизм, ненависть к жертвам, нацистская идеология были не так важны. Повиновение бюрократическому механизму, приказам командиров и лояльность к соратникам играли главную роль в превращении в
убийц «обычных людей». Садистов, убежденных нацистов было меньшинство.
Насколько был важен антисемитизм литовцев в отношении Холокоста?
Антисемитизм в Литве после оккупации большевиков был очень важным фактором. До тех пор проявления антисемитизма были, но массового насилия на самом деле не было. Антанас Сметона не был антисемитом, и его политика была умеренной по отношению к евреям. Однако после советской оккупации в 1940 году, было убеждение, что евреи
предали Литву, потому что они встречли большевиков цветами. Считалось также, что энкависты были в основном евреями, хотя на самом деле большинство из них были русскими, хотя
конечно, были и литовцы, и евреи. Литовцы считали, что евреи не пострадали от Советов, хотя факты показывают, что советские оккупанты отняли земли и другие активы как от евреев, так и от литовцев. Вместе с литовцами в 1941 году было депортировано в июне много литовских евреев.
Какую роль играет временное правительство Литвы в Холокосте?
Не так давно был на эту тему разговор с одним крупным политиком. Он утверждал, что лояльность временного правительства к нацистам была частью стратегии поиска независимости Литвы, и мы не должны сейчас судить об этом с башни (позиции) современности и обвинять литовских лидеров того времени, которые сделали все для Литвы. Члены тогдашнего правительства сами боялись репрессий, опасаясь, что немцы их арестуют. Однако я убежден, что, если вы уже сказали, что после восстановления независимой Литвы и принятия моральной ответственности за это в своей риторике, то надо было и действовать соответственно. Решения правительства, дискриминирующий евреев закон
148
противоречил Конституции 1938 года, принятой Независимой Литвой, в которой провозглашалось, что все граждане равны. Если LLV объявило о восстановлении этой Литвы до 1940 года - значит, литовская Конституция была действительна.
Если бы это считалось иначе, в Конституцию Литовской Республики должны были быть внесены поправки, чтобы принимать евреев дискриминирующие постановления.
Мне кажется, что Временное правительство просто не поняло сущность вызвнного фашизмом геноцида, они думали, что национал-социалисты были одинаковы с немецкими патриотами, возможно, с крайними или других оттенков. И были предупреждения Литве. Ещё, в 1933 году. известная
фигура партии таутининку (народной) Валентинас Гаутис писал об опасностях, которые, когда Гитлер пришел к власти, угрожают Германии. А по оценке с башни сегодняшней мудрости ... мы ведь ценим советских сотрудников с сегодняшних позиций и осуждаем тех, кто принес в Литву Сталинское солнце. Поэтому и в этом случае должна быть последовательность.
В 1941. Временное правительство было в смятении. Конечно, немецкая армия освободила Литву от большевистского ига. Однако нацистская политика уже была очевидна из их действий в Польше и первых шагов в Литве. Гитлеровская война в Западной Европе не была разрушительной. Скажем, фюрер уважал Англию и считали ее равной Германии. Но планы Гитлера по Восточной Европе были совсем другие. Это была война на уничтожение. Люди гитлеровского окружения прошли Первую мировую войну и знали, почему она была проиграна: из-за лишений и голода. Начав новую войну в Европе, было принято решение, что немецкая армия не будет недоставать пищи ни при каких обстоятельствах - ее будет поставлять немцам Восточная Европа. Это требовало резкого сокращения числа людей, живущих там. Сперва уничтожались евреи Восточной Европы, а затем, по-видимому, были бы приняты и другие решения.
Временное правительство Литвы, при приходе немцев не справлялось с ситуацией, даже не командовало армией. На практике было безвластие. Таким образом, LLV не организовывало расстрелы еврев и не поддерживало их. Начиная с 1941 года. к концу июля немцы стали править сами Литвой, используя так называемых «советников» - настоящих коллаборационистов, а также восстановленную LLV администрацию, местную полицию.В 1941.- август, сентябрь, октябрь - самая кровопролитная страница в истории Литвы, когда за
149
очень большое количество людей были убиты в течение очень короткого времени, абсолютное большинства литовских евреев. Генерал Петрас Кубилюнас был бы сильно осужден к союзникам за то, что он сделал при нацистском правлении в Литве.
Каков опыт других европейских стран - кто-нибудь более серьезно выступал против нацистского геноцида евреев?
В Литве во время немецкой оккупации было убито 90-95 процентов евреев.
Между тем, в Дании 90 процентов евреев сбежали. В 1943. после того, как немцы отменили датский протекторат и ввели оккупационный режим, датское антинацистское Сопротивление организовало перемещение около 7 000 сограждан-евреев в Швецию, таким образом, изъяв 90 процентов евреев из числа погибших. В 1999. в Вашингтоне состоялась впечатляющая выставка плакатов из Театра Вильнюсского гетто. Выступая на открытии встречи, Том Лантос, член Палаты представителей США, происходящий из Венгрии. В молодости он пережил Холокост, но выжил благодаря известному шведскому дипломату Раулю Валленбергу. В своем выступлении Лантос назвал датчан в качестве примера для Литвы, неспособной защитить своих сограждан. Согласно Лантоса, датчане, даже спасли собак еврейских соседей, которые покинули свой дом и бежали в Швецию - после войны они вернули их хозяевам, вымытыми и причесаными.
Но очевидно, что случай Дании был исключительным, там немецкая оккупация, по сравнению, скажем, с Польшей, была, можно сказать, нежной. В Венгрии и Румынии, где массово-фашистские движения доминировали в межвоенный период, которого не было в Литве, процент евреев, переживших Холокост, значительно больше (половина евреев Румынии спаслось). Франция потеряла около четверти еврейских граждан, а из Голландии вывезено и уничтожено три четверти еврейской общины. Венгерский случай особенно поучительный.
До весны 1944 года в стране насчитывалось еще 800 000 евреев. Во время войны многие из них подвергались репрессиям и преследованиям, часть из них была убита, но венгерский лидер адмирал Миклош Хорти не соглашался на требования Берлина отдать евреев на смерть. Начало уничтожения большинства венгерских евреев связано
с марта 1944 года - немецкое вторжение в и введение прогерманского марионеточного правительства . Когда Рейх фактически получил исполнительную власть в стране, штаб Адольфа Эйхмана начала массовую депортацию венгерских евреев в лагеря смерти.
150
Я бы сказал,напрашивается вывод, что наименьшая вероятность бегства была там, где немцы ввели непосредственную оккупационную власть и включили местные административные структуры в сотрудничество. Вышеупомянутые примеры показывают, что местные сотрудники и антисемитизм населения способствовали работе берлинских планировщиков.
Какова роль католической церкви в Холокосте? В конце концов, даже в батальонах смерти были капелланы, и они отпускали грехи убийц, верно?
Католическая церковь в Литве как институт с огромным моральным авторитетом не осуждала публично еврейский геноцид. Взгляд митрополита Йозапа Йона Скквирецкаса на ситуацию был неоднозначным: например, из дневника видно, что Сквирецкас боялся событий, происходящих в Каунасе
погромов и даже пытался повлиять на ситуацию. С другой стороны, он читал и хвалил некоторые из сочинений Гитлера ... Епископ Винцентас Бризгис публично поздравлял «освободивших» Литву нацистов, но поддерживал усилия монахов, чтобы помочь евреям, которые были заключены в гетто. Некоторые священники спасали евреев и с кафедры
осуждали убийц. Однако это были отдельные случаи. В архиве сохранилось Апостольское послание для приходов, епископа Тельшяй Юстинаса Стаугайтиса в 1941 году. 10 июля в котором он призывает не мстить, не подвергать насилию и не обижать, а даже помогать им, четко имея в виду евреев. Это сильный текст.
К сожалению, насколько я знаю, это единственное документированное письмо такого типа иерарха. В сентябре 1941. Юозас Бразайтис-Амбражевичюс, глава LLV посетил Сквирецкаса и призвал священнослужителя присоединиться к публичнму заявлению, в котором говорится о отделении (отстранении) литовского народа от массовых убийств, которые уже стали массовыми. Но митрополит отказался и из этого намерения ничего не вышло.
Нас, литовцев, евреи обвиняют в том, что почитаем военных преступников, строя им памятники и называя улицы их именами. Но это правда ...
Давайте не будем говорить о главах ЛАФ и временном правительстве, но это памятники, непосредственно уничтожавшим евреев. Существует памятник Юозасу Барзде, школа Йонаса Норейки, площадь Юозаса Крикштапониса, племянника Антанаса Сметоны и памятник ему на ней.
151
Это большая проблема. Скажем, названный в честь Крикштапониса площадь в Укмерге. Да, он был партизаном, но прежде, в годы нацистской оккупации, он был определенно скомпрометирован. Однако таких случаев не так много. Весь этот шум с реабилитацией партизан произошел в начале независимости, не полностью осознавая некоторые вещи. Саюдис, эйфория независимости, всеобщая
реалибитация партизан, и здесь кто-то начинает прицепляться из-за их деятельности в годы нацистской оккупации. Каждый партизан считался героем. Это была психология автоматической реакции: все, кто был плохим для русских, хороши для нынешней Литвы. Вернувшись к независимости, отправляйться в архивы КГБ не было большого желания.
Когда архивы КГБ были захвачены и охранялись людьми Саюдиса, я однажды обратился к ним с историком Валентином Брандишаускасом.
Эти хранители встретили зло, они были подозрительны, они не понимали, что мы искали здесь. Кстати, президент В. Адамкус однажды пригласил меня и спросил, следует ли давать орден одному репрессированному партизану. Я сказал вам надо посмотреть, что делал, что делал любой другой советами репрессированный человек, которому сейчас вручают награды. На самом деле не все сопротивление было святым. Ясно, что политическое давление велико. И не только здесь, но и в изгнании. Военный преступник Антанас Импулевичюс был избран председателем литовской общины в Филадельфии - он просто сказал, что он служат в немецкой армии, и ни у кого никаких подозрений не возникало.
Как вы думаете, мы когда-нибудь посмеем открыто взглянуть на нашу историю?
А в Литве и за рубежом семь основных стереотипов все еще укоренены в умах некоторых людей:
1. Участие литовцев в массовых убийствах евреев было понятным ответом на участие евреев в уничтожении литовцев.
2. Литовские евреи хотя бы частично заслуживают своей судьбы, так как они составиляли эксплуатирующее литовцев закрытое общество во времена независимости и особенно провинились перед Литовским народом в первые советские времена, когда евреи пошли вместе с коммунистами, и не было евреев среди ссыльных.
3. Во время немецкой оккупации многие литовцы спасали евреев.
152
4. Весь геноцид евреев осуществлялся нацистами, иногда переодетых в литовскую униформу, и, возможно, им помогала горстка отбросов народа и бывших коммунистов, хотевших искупить свою вину.
5. Утверждения в западной прессе о литовских эсэсовцах являются клеветой, поскольку все мы знаем, что литовцы, в отличие от латышей и эстонцев, решительно отказались создать легион СС.
6. Обвинения против отдельных лиц, особенно отличившихся патриотической деятельностью, являются политическим маневром оккупантов на основе фальсифицированных документов КГБ.
7. Западные СМИ контролируются евреями, которые полностью сосредоточены на геноциде , игнорируя более широкомасштабные коммунистические преступления.
Пока господствуют эти стереотипы основаные частично на исторических фактах, будет трудно оценить трезво самую кровавую страницу литовской истории . Мы все еще находимся в оборонительной позиции. Будучи в неадекватной позиции в этой ситуации, мы часто переходим в контратаку: а что вы делали? Я всегда думал, что если бы вы смогли критически оценить себя, тогда другие не могли бы обвинить вас, словно бы были обезоружены. Придет время, когда все равно мы все будем должны открытыто сказать себе, что такова была наша история и что в ней было плохого.
153
Постскриптум первой части.
Самый важный вопрос, который я подняла в начале книги, - это глава о Холокосте в учебнике 10 класса : Кто являются виновниками?
Литовское правительство?
Кучка подонков?
Тысячи литовцев?
Историк Саулюс Сужидялис говорит: по крайней мере несколько тысяч. В списке (тайном) причастных к Холокосту, включенных в список Центра изучения геноцида и сопротивления Литвы, можно назвать 2055 имен. Римантас Загрецкас (Rimantas Zagreckas), автор социального портрета убийцы евреев, пишет, что Специальный архив содержит несколько тысяч случаев, связанных с Холокостом.
По словам историка Арунаса Бубниса, во время немецкой оккупации около 12 000-13 000 солдат служили в батальонах самообороны. По меньшей мере 10 батальонов так или иначе способствовали Холокосту. Так убийц было 5000-6000?
По словам Альфонсаса Эйдинтаса, рейху служили около 20 батальонов самообороны.
154
Историк Людас Труска называет около 10 000 участников Холокоста.
Холокост в Литве состоял из двух частей, двух преступлений. Первой была изоляция евреев, скопление их во временных лагерях, создание условий для второго - массового уничтожения.
Некоторые работали в разных правительственных учреждениях разного уровня. Другие были членами литовских вооруженных структур - литовской вспомогательной полиции, Национальной службы охраны труда и вспомогательных полицейских (белоповязочники) подразделений, в основном подчиненных главам штаба литовской полиции. Третие служил в батальонах самообороны. В Литве
было сформировано 26 батальонов самообороны, в которых служило 12 000-13 000 солдат. *
По мнению израильских историков, в дополнение к нацистским военным структурам в каждой провинции были десятки людей, которые сотрудничали
с оккупационными властями и вносили вклад в изоляцию и убийство евреев. По их словам, при расчете всех прямых и косвенных участников Холокоста общее число их в Литве достигнет 23 000 человек.
Правда, возможно, посередине. Между 10 000 и 20 000. Историки, с которыми я говорила, считают, что, по крайней мере, предположительно количество игроков в Холокост будет возможно, если пять историков будут работать не менее пяти лет, изучая десятки тысяч дел в специальном архиве
А также материалы из израильских, польских, латышских, белорусских и немецких архивов.
В течение 25 лет независимости Литвы таких исследований историкам никто не заказал .
Так что, вероятно, число участников Холокоста в Литве мы никогда этого не узнаем. Однако мы всегда будем знать, что их было слишком много.
* Alfredas Rukšėnas. Lietuvos gyventojų stojimo į Kauno savisaugos batalionus 1941 m.
vasarą ir rudenį motyvai. Iš: Genocidas ir rezistencijay 2012, Nr. 2 (32), p. 40.
* Альфред Рукшенас. Присоединение жителей Литвы к батальонам самообороны Каунаса в 1941 году.
Летние и осенние мотивы. От: Геноцид и Сопротивление 2012, №. 2 (32), с. 40.
155
156
Мусишкяй - Рута Ванагайте
ВТОРАЯ ЧАСТЬ. ПУТЕШЕСТВИЕ С ВРАГОМ.
159
Литовские историки говорят, что Холокост в провинции Литва - белое пятно, явление, которое не изучалось в последние годы. Логика жизни гласит, что
В Литве было очень мало людей, которые видели смерти евреев, которые видели это своими глазами.
Тем, кому было 10 лет в 1941 году, сейчас 85. Тем, кому было 7 лет, сейчас 82 года. Мои личные обязательства после окончания проекта «Быть евреем» - выкапывть правду не только в архивах и в книгах историков, но и побывать на местах массовых убийств и говорить со свидетелями, которые еще живы, и до сих пор помнят. Ехать одной?
С кем-то - но никто не будет иметь для этого время а нанимать другого человека не на что.
Что остается? Путешествие с врагом? Путешествие к правде ... Удастся ли? Согласен ли враг Литвы с такой авантюрой, знает ли он и без поездки, что в Литве все являются убийцами?
Я написала письмо Эфраиму Зурову - я предложила путешествовать по 12 городам Литвы и местечкам. Он может выбрать половину из них - штетлы родителей, бабушек и дедушек или городов, которые были самыми важными еврейскими культурными центрами. С другой стороны я бы выбрала - места рождения моих родителей или бабушек и дедушек - это мой город. Бензин пополам.
Ответ скоро пришел. Это было очень длинное письмо от литовского врага о своих связях с Литвой.
160
Эфраим Зуров. Литва в моей жизни.
С детства Литвы Литва значила для меня много. Мой дедушка родился здесь - Зейде, как его называли евреи, Шмуэль Лейб Зарас (его имя в Америке каким-то образом стало Самуэлем Л. Сару). Влияние моего деда в моей жизни было очень высоким - даже до того, как я родился. Фактически, он выбрал мое имя, почитая одну из жертв Холокоста в Литве. Это было решение, которое мистики считали роковым для меня как человека.
Я все еще сохраняю письма,
которые мой отец и дед посылали друг другу. «Эстер родила мальчика», отец написал своему тестю
который работал в то время, помогая евреям, пережившим Холокост в лагерях беженцев в Европе. И мой Зейде немедленно ответил: «Я предлагаю имя Эфраима». Вероятно, в то время в августе 1948 года он уже был уверен, что, его младший брат Эфраим (один из шести) был убит в Холокосте в Литве. Поэтому его предложение было принято, и родители дали мне имя Эфраима Якова вместо намеченного, Моисей Даниил.
161
Дед не только выбрал мне имя, но и решал вопросы моего образования, предлагая школы, которые я должен был посещать, и интересовался моими
достижениями. Я никогда не забуду открытку, которую он послал мне на отдыхая в Майами. Он ответил на мое письмо, в котором я хвастался, как деньги заработал на рытье снега. Он написал, что заплатит мне столько же, сколько я буду зарабатывать на уборке снега, если я это время потрачу на учебу. Он имел огромное влияние на мою жизнь - и еще потому, что дед был одним из самых важных фигур университета Ешив в США - самом важном современном ортодоксальным учебном заведении.
Свидания моих родителей, были также идеей деда. Он выбрал моего отца, как одного из самых ярких студентов, видя его в качестве потенциального зятя. Мой отец стал учителем в возрасте 24 лет. Так дед в нашей семьи был патриархом и примером для всех мужчин семьи.
Мой дед был гордым литваком. Он был убежден, что литваки чрезвычайно умные и талантливые. У него был очевидный литвакский комплекс величия.
Литвакское сочетание: интеллектуального анализа деда и "bubba meises" - сказки бабушки с другой - на меня очень сильно повлияли.
Как ни странно, тема Холокоста в нашей семье не звучала, и тот факт, что брат моего деда Эфраим был одаренной ученым Талмуда, был более важным, чем его и его жены Беллы и сыновей Хирша и Eлияху трагические смерти в Литве Только чуть позже я узнал подробности их смерти. В то время я был уже втянут в тему Холокоста в Литве и в других местах. Знакомство с новыми фактами ещё больше меня связало с Литвой.
Первый раз, когда я пришел в "alte heim" - старую родину, когда Литва была еще в Советском Союзе. С 1970 года я уже жил в Израиле, а в 1985 году израильское правительство предложило мне отправиться в Советский Союз, чтобы встретиться с так называемым «отказниками», т. е. евреями, которые хотели эмигрировать в Израиль, но советские власти не позволяли им сделать это.
Люди, с которыми мы должны были встретиться, были сионистами, еврейскими учителями. Организаторы искали людей, которые
прибыли жить в Израиле из западных стран, эти страны по-прежнему сталкиваются
162
и поэтому мог путешествовать в Советский Союз, претендуя на то, чтобы считаться туристом. Я выбрал Вильнюс, и мне разрешили поехать туда.
Итак, 1985 год Я впервые приехал в Вильнюс осенью. Я действительно хотел поехать в Понары(Панеряй), где был убит мой старший брат Эфраим. Я знал, что не смогу добраться до Линкменай, потому что туристы с Запада не были свободны в путешествиях по стране. Но Понары - Paneriai все еще были Вильнюсом. Накануне запланированной поездки в Панеряй мы столкнулись с КГБ.
Как и в каждом городе СССР, который мы посетили, мы отправились в синагогу - посещение еврейской общины в Советском Союзе не было запрещено. Конечно, среди тех, кто молился, всегда был засланный человек, агент КГБ. Когда в тот день мы пришли к вечерним молитвам, только среди стариков в синагоге был один молодой человек, и он предложил нам показать еврейский Вильнюс.
Мы все перешли с улицы Пилимо, где была синагога, на улицу . Басанавичюса. Внезапно два мужчины,одетые в граждансое , напали на нашего гида и положили его на землю. Затем они приказали нам немедленно вернуться в отель, где на следующее утро нас ждет разговор. На следующее утро мы спустились в вестибюль гостиницы «Летува», и ждали запланированного разговора. Никто не появился. Мы отправились в Pонары - если
мы понадобимся им, они все равно найдут нас, где бы мы ни находились.
Спустя 30 лет, летом 2015 года, когда я написал запрос в Литве, я получил архивную справку КГБ, в котором говорилось, что наш разговор в синагоге был
прслушан - слушали, и сотрудник милиции сообщил в КГБ. Был ли он в синагоге или слушал из машины неподалеку - мы не узнаем ...
ОХОТА НА НАЦИСТОВ В ЛИТВЕ
Давайте перейдем к временам падения Советского Союза. Удивительные новости: Литва становится независимым государством, она дала мне много надежды.Это было немыслимо в течение десятилетий, теперь, в новых политических условиях, это, вероятно, будет возможно. Я взял статьи, в которых я говорил о том, что Литва должна честно посмотреть на свое кровавое прошлое
163
- Холокост. «Мы ждем справедливости от Литвы» - эта статья, опубликованная в ежедневной газете «Джерузалем пост» в 1990 году. была стартом моей многолетней деятельности в Литве.
Мой первый контакт с независимой Литвой состоялся в июне 1991 году. , в довольно специфических условиях. Литва пригласила большую делегацию из Израиля, в том числе людей, которые пережили Холокост в Вильнюсе, чтобы открыть новый памятник в Панеряй. На этом памятнике больше не будет советских надписей, маскировавших и жертв (евреев), а также палачей (в основном литовцев). Не будет небольшие памятников там, где погибло около 100 000 человек, из которых 70 000 были евреями. Однако, как раз на церемонии открытия памятника, под дождем, я начал понимать трудности евреев, связанные с проблемами Холокоста как в Литве, так и в других посткоммунистических странах. Эти вопросы связаны как с памятью жертв, так и с преследованием убийц, а также с документацией истории, образования и особенно деликатной
проблемой реституции.
Премьер-министр Литвы Гедиминас Вагнориус, основной оратор церемонии, попытался уменьшить масштабы трагедии и роль литовских убийц в уничтожении еврейской общины в Литве. «Мы не должны забывать, что эта трагедия произошла не за одно мгновение, но и по крайней мере за три месяца », - торжественно сказал Гедиминас Вагнарас, сократив трехлетнюю резню до трех месяцев.
Хуже того, он попытался описать участие коренных народов в массовых убийствах массового убийства в качестве днйствия группы преступников, хотя данные показывают, что нацисты сотрудничали со всем спектром литовского общества - от священников и подстрекателей до хулиганов и преступных элементов. Таким образом, по мнению Вагнорюса,
литовцы, которые спасали евреев в Холокост, их подвиги и общие усилия евреев и литовцев, чтобы восстановить независимость Литвы, гораздо важнее для истории, доброго имени страны и национальной совести, чем действия группы преступников .
Таким образом, в самом начале независимости на самом высоком уровне Холокост был унижен публикацией ложной симметрии среди нескольких
тех, кто спасал евреев и тысяч тех, кто активно участвовал в убийстве
164
практически вся литовская еврейская община. Поэтому, если бы кто-то ожидал, что литовцы открыто посмотрят на кровавое прошлое страны и фактически попытаются привлечь к ответственности нацистских преступников, они должны были послушать Вагнорюса и понять, что их надежды разбиты.
После церемонии в Панеряй мне удалось отправиться в город Линкменай, штетл, где родился мой дед и его пять братьев. Мой дед Элияху, еще будучи молодым, утонул в озере Линкменай и оставил свою вдову, мою бабушку (bubbe), одну с шестью сыновьями. Это было очень волнующее путешествие, прежде всего потому, что в городе не было никаких признаков того, что евреи жили десятилетиями или, возможно, веками. Земля моих предков была открыта и доступна, но ничто на ней не напоминало мне о прошлом моей семьи.
Я пишу это через четверть века после моего визита в Литву, когда страна обрела независимость и имела возможность взять на себя ответственность за свое прошлое впервые за всю свою историю. Я добивался, все двадцать пять лет моего общения с Литвой, общения со страной, где рождались росли мои предки и со стороны моей матери и со стороны моего отца. В течение четверти века я стремился
чтобы память жертв была почтена , привлечением убийц к ответственности, чтобы историческая правда об участии литовцев в Холокосте была раскрыта и стала известна как в Литве, так и за рубежом. Для меня было очевидно, что эта задача непростая и что мои усилия в Литве не будут оценены. Но для меня
казалось, что в этой миссии я не должен искать компромисса или популярности. Враждебность литовцев ко мне и тому, что я сделал, была той ценой, которую я знал, что мне придется заплатить.
Сейчас, через двадцать пять лет, я не жалею, что выбрал этот путь, но я признаю, что не оценил все трудности, с которыми мне пришлось столкнуться. Я не мог представить себе, что через четверть века Литва будет еще более далека от истины, и как слово божье распространяет искаженные факты о Холокосте и теорию двойного геноцида ,
Согласно этой теории, геноцид Сталина
и Холокост одинаковы. Однако я не думаю, что моя борьба за правду завершена, и я уверен, что ложь, распространяемая властями и финансируемыми ею институциями, не будет всемогущей. Но «победа» может быть достигнута
165
только в далеком будущем, когда литовские историки и другие известные люди оспорят повествования, сфабрикованное в первый раз с момента обретения независимости. И я могу остановиться тем, что я не предал жертвы Холокоста в Литве или унизил их память
Человек вдохновший меня выбрать этот образ жизни и упорно по нему идти, известный охотник за нацистами Симон Визенталь, именем которого назван наш центр. На вопрос, почему после войны он отказался от карьеры архитектора и отправился на охоту за нацистами, Симон сказал: «Я не религиозен, но я считаю, что существует не только этот мир. Я уверен, что мы после смерти отправимся на небеса и встретим там жертв Холокоста. Они сразу же спросят нас: «Вам повезло, вы прожили (жизнь). Вы сохранили свою жизнь и получили много подарков жизни. Как использовали этот подарок? Что вы сделали с вашей жизнью Некоторые из нас ответят: "Я стал предпринимателем", другие: "Я стал адвокатом", и еще другие: "Я стал учителем ". Я хочу, им ответить следующим образом: "Я вас не забыл".
Эта поездка с врагом является важной частью книги,„Mūsiškiai“, и в то же время своего рода примирением, или, возможно, даже прощанием с Литвой, передачи факела Холокоста литовцам, а также автору книги Руте Ванагайте ( Vanagaite ), которая имела мужество признать, что ее родственники принимали участие в Холокосте. «Наши» это попытка показать, что убийства коренных и привезенных из других стран евреев было трагедией Литвы, которая бросает тень над этой прекрасной страной, пока эта трагедия не будет, наконец, понята и признана. Только тогда, когда вы литовцы поймете, что мой народ, убитые евреи, хотя другой веры, традиций, образа жизни, также были также и ваши - только тогда в вашей стране начнется настоящий процесс возрождения. Я надеюсь и молюсь об этом.
166
Миссия возможна?
Разговор перед поездкой.
Итак, Ефрем Зурофф прибывает в Литву - поездка с врагом состоится. Идеей заинтересовалось одно телевизидение, предлагавший поехать вместе, но я не согласился с этой идеей - я была уверена, что камеры и микрофоны повредят этой книге: литовские люди просто испугалются. Но прежде чем мы начали планировать поездку, нам пришлось поговорить и узнать кое-что. Итак, первый не очень дружеский разговор произошел сразу же по прибытии Эфраима Зурова.
Рута: Многие мои знакомые, узнав о идее путешествия с врагом, предупредили меня. Сказал, что вы агрессивный и опасный человек и лучше не работать с вами. Первое, что говорят СМИ и люди о вас: Зурофф ненавидит Литву. Он не успокоится, пока не останется один литовский житель Земли. Это действительно так?
167
Эфраим: Да, в мире есть люди, которые пережили Холокост , родственники которого умерли от рук литовцев. Некоторые из них думают: если атомная бомба упадет на Литву, этого будет недостаточно. Есть и другие люди такие, как я, которые убеждены, что преступники должны нести ответственность за свои преступления, но их детей и внуков нельзя обвинять. С тех пор, как я начал свою деятельность в Литве, я всегда говорил, что я не чувствую ненависти к странам Балтии. Напротив, то, чего я добиваюсь, Литве, будет очень полезно в долгосрочной перспективе. Ваша страна должна оглянуться назад в свое прошлое, честно оценить, что
произошло во время Холокоста. Тогда она будет равна другим демократическим западным странам. Вы должны это сделать. Сделать не ради меня или какой-либо еврейской организации, чтобы нам угодить. Вы должны сделать это ради самих себя.
Рута: Я спрашиваю вас по-другому: можете ли вы сказать что-то хорошее о Литве?
Эфраим: Я бы сказал две вещи. В глазах евреев Литва - самая важнейшая прибалтийская страна. В начале нацистской оккупации в Литве проживало 220 000 евреев. В Латвии их было 70 000, в Эстонии - всего 1000. Во-вторых, природа Литвы невероятно красива. Моя проблема в том, что когда я вижу ваши леса, я говорю себе: грустно, что в этих красивых лесах насчитывается несколько сотен мест массовых убийств. Эта резня - это огромный контраст с красотой природы в Литве. И еще одна вещь
Что я должен признать: я стараюсь не эмоционально реагировать на Холокост, но я становлюсь старше и больше думаю о брате моего деда Ефреме и его
семье убитой в вашей стране. Их убили ваши.
Рута: Вы любите свой народ. Я люблю свой. Ну, хорошо, представители моего народа убили людей вашего народа. Поэтому я понимаю, что вы не считаете наших людей людьми
- ни убийц, ни безразличных свидетелей массовых убийств. Мы враги, и это неизбежно. Вы представитель жертв, я представляю в ваших глазах
нацию палачей. Если я совершу поездку с врагом, то прежде всего, чтобы понять, что случилось с моим народом, с литовцами, которые их убивали. Почему они это сделали? В конце концов, они не были роботами, и не выродками ... Что об этом мне расскажут их ещё живые ? Я хочу понять, что случилось с моим народом, и если это случилось однажды, возможно, это может повториться опять.
168
Эфраим: Я не рад буду сказать это вам, но это может случиться снова. Потому что это уже случилось один раз. Если в 1930 году кто-то предсказал бы, что тысячи литовцев пойдут стрелять в своих соседей, этот человек будет заперт в сумасшедшем доме.
Но только это произошло. Я хочу сказать следующее: мой многолетний опыт показывает, что 99,99% людей, участвовавших в Холокосте, были нормальными людьми. Они не участвовали в преступной деятельности до или после Шоа(Холокоста). Они имели семьи и жили нормальной жизнью.
Рута: Один из нацистов в Нюрнбергском суде отрицал учвстие в преступлениях. Он сказал, что в полицейской школа быле был обучен определению того, что является преступлением. Преступление должно состоять из четырех компонентов: субьекта, объекта, намерения и действия. Поскольку он, обвиняемый, не собирался убивать, это тоже не было преступлением. Так и эти молодые литовцы, которые присоединились к батальонам самообороны служить своей Родине, не собирались расстреливать евреев. Их просто приводили или привозили в определенное место и приказывали охранять евреев, конвоировать их или ... да,
стрелять. Шаг за шагом они втягивались в резню. Попадя в такую ситуацию, возникает большое давление и нужно очень много сил, чтобы
отказаться делать то, что приказывают, и что делают все. Ты не в саду у отца, ты в армии.
Эфраим: Прежде всего, мы все знаем, что можно было отказаться от стрельбы. Об этом говорил не один допрашиваемый преступник. Можно было не участвовать в изоляции евреев или приведении их к месту расстрела. Сколько литовских мужчин воспользовались этой возможностью? Сколько людей отказалось помочь нацистам в организации изоляции и убийства евреев? К сожалению, большинство делало то, на что надеялись власти. То есть, они участвовали в массовых убийствах или делали возможными такие убийства.
Рута: Но вы прекрасно знаете, насколько сильна инерция. Вступил в армию. Получил оружие. Согласися охранять у территорию, или людей, которые в ней. Охранять от кого? Или зачем? Ведь не знаете ... Если вы начали, пути назад нет.
Эфраим: Вот поэтому международное право признает личную уголовную ответственность. Никто не говорит, что эти молодые люди были такого уровня преступники как Антанас Импулявичус (Impulevičius.) Никто не говорит, что они руководили бойней.
169
Но они стреляли. Они совершили преступление. Холокост никогда бы не достиг такого масштаба, если бы эти люди этого не сделали. Они должны взять на себя вину.
Рута: Я не могу не чуствовать жалости к тем введеным в заблуждение молодым людям ...
Эфраим: Твоя милость просто неадекватна. Если убийство было бы одноразовым действием, то аргумент о заблудшем человеке был бы веским. Но массовые убийства совершались одно за другим. Скажем, люди Импулявичуса или Специального отряда, они прекрасно знали, что делают, и все равно это делали.
Рута: Власть независимой Литвы побудило их делать это, командиры им приказали, Церковь молчала, все остальные в отряде делали это, и в конце концов Бог позволил этому случиться - что будет делать этот человек? Они так думали, не я поймите это правильно. Давайте будем реалистами: большинство из этих людей не получили образования, половина из них неграмотны или почти неграмотны. Они не слишком много думали о моральных ценностях.
Некоторые из них - просто примитивные сельские парни ...
Ефрем: Пойдите к людям, чьи родственники были убиты в Холокост, и скажите им: «Извините, а вы знаете, наши люди, которые это сделали, были не очень образованными». Это звучит убедительно?
Рут: Нет. Но я все еще думаю о роли Церкви, самом важном моральном авторитете в Литве того времени. Или о роли Бога, просто говоря. Невероятно, даже абсурдно полагать, что большинство убийц были верующими, посещали церковь, шли на исповедь, что позволяло им чувствовать меньше ответственности за то, что они делали. «Почему Бог допускает такие ужасы?» -
Сказал один из убийц Импулявичуса. Если Бог разрешает это, что может сделать ничтожный человек?
Эфраим: Тем не менее, мы должны требовать, чтобы каждый человек понял, что то, что он делает, - самое страшное преступление, которое можно вообразить.
С каких пор недостаток образования или глупость снимает ответственность? Мы не говорим о какой-либо несчастном, когда-то случайно нажал на курок и убил одного человека. Мы говорим об убийствах тысяч людей - мужчин, женщин, детей, пожилых людей и больных - убивая человек должен был быть полным аутистом для этого чтобы
170
не понимать, что делают. В этом случае в действительности в Литве было два вида преступников. В небольших городах были люди, которые стреляли один или два раза. Но есть те, кто служил в спецотряде, в Летучем отряде или в батальоне А. Импулявичуса, который убивали целыми часами, из месяца в месяц, из года в год.
Рута: Я тоже думаю об этих людях. Некоторые из них говорили, что стрелять было трудно только в первый раз, а затем, привыкаешь, стреляешь автоматически, ничего не чувствуя.
В конце концов, те, кто стрелял, даже не видели лица жертв, жертвы были поставлены в 10 метрах спиной к ним. назад, или ничком лежали в ямах.
Эфраим: Вы как будто пытаетесь оправдать или уменьшить их вину любой ценой. Я не хочу говорить о своей семейной трагедии, но думю о брате деда, Эфраиме, невинном, замечательном, талантливом человеке, о его маленьких детей. Кем они могли бы стать? Сколько замечательных людей мы потеряли, вы потеряли - сколько они могли бы дать вашему государству?
Рута: Конечно, я думаю как литовка. Но думаю и о том, и что некоторые из этих полунеграмотных, запутанных, пьяных сельских парней, вероятно убили будущих ученых, которые могли бы изобретести лекарства против рака и спасти этим допустим их сестру ... Но он нажал на спусковой крючок, а затем выпил еще водки.
Эфраим: Хорошо сказано. Но это то, о чем думает человек, который избегает признать свою вину.
Рута: Я не могу принять все обвинения, которые вы предъявляете моим соотечественникам. Я открыла книгу, которую вы прислали мне, - еврейские свидетельства из провинции Литвы, и меня чуть не стошнило. Каждая страница страшные обвинения, обвинения всех литовцев, литовцы грабили, насиловали, пытали, расстреливали, сокрушали головы детей ... Нигде не сказано, что это солдаты батальонов или полицейские. Просто литовцы. Книга полна ненависти ко всей моей нации. Я хотела бы, чтобы в этом путешествии с врагом и вы попытались понять, что были разные люди, разные судьбы, а не просто убийцы, безразличные и спасатели. И я сама хочу увидеть более полную картину - ведь это мои люди, это история моей родины.
171
Эфраим: Слушайте, большинство литовцев были безразличны - не убийцы и не праведники. Очевидно, что в ваших аргументах вы пытаетесь хотя бы частично оправдать убийц.
Рута: Нет, на самом деле нет.
Ефрем: Уверены в этом?
Рута: Нет, не совсем.
Эфраим: Ну, по крайней мере, вы честно признаете это. Но вы все еще пытаетесь смягчить удар. Вы пытаетесь облегчить для литовцев согласие со своим прошлым. Но если вы хотите примириться с прошлым, вы должны принять его каким оно было, а не с преукрашенной, дезинфицированной версией. Принять факты такими, какие они были. Это ваш долг перед собой, вашей собственной страной. Не мой. Я здесь не живу. Я поеду домой. И моя страна этого не делала.
Рута: Я знаю, почему ты ненавидишь Литву. Потому что она тебя отвергла. Вы приехли к нам в 1991 году, мы только что обрели независимость. И вот вы приехли сказать нам: вы убийцы. Вы приехали, чтобы испортить свадебный бал, испортить наши праздники. Вы должны были начать медленно и осторожно, начиная с далекого, шаг за шагом. Дать нам больше времени.
Эфраим: Как вы считаете, должна длиться эта свадьба?
Рута: Хм ... может, двадцать лет. Может быть, десять Пока не пришло время для похмелья. Это время уже наступило. Это заняло немного времени, пока мы не поняли, что счастливая свадьба все еще не означает счастливый брак ... И еще одна из ваших
ошибок. Вы нагрузили на нас слишком много бремени вины. Нам очень трудно признать, что мы, литовцы, сотрудничали с нацистами. Если бы это было вашим единственным обвинением, мы могли бы сказать: ну, может быть, мы посмотрим, исследуем, как это было на самом деле. Но вы напали на нас, сказав нам, что мы начали убивать евреев еще до того, как нацисты пришли. Это было слишком много. И еще одна ваша ошибка. Вы приехали и попытались прикончить наших стариков - бывших преступников Казиса Гимжаускаса и
172
Александраса Лилейкиса, депортированных из Соединенных Штатов. Стариков, которым было почти 90 лет ...
Эфраим: Потому что они прикончили старшего брата моего дедушки и его семью.
Рута: Но если вы прикончите брата моего дедушки, это не вернет к жизни брата вашего дедушки. Эти два старика, которых вы пытались привлечь к суду
были полностью дряхлыми. Лилейкис жил в соседнем доме на улице Театро в Вильнюсе. Несколько раз я видела его на улице. Выглядел очень жалко. какой там суд ...
Все литовцы видели этих стариков по телевизору. Мы, литовцы, католики, глядя на озлобленнго Зурова и тех стариков, подумали: пусть этот Зуров едет туда, оттуда приехал. Если эти дедушки и бабушки на самом деле виновны, они попадут в ад и очень скоро. Пусть Бог судит их, людям уже слишком поздно делать что-либо.
Эфраим: Вы ничего и не сделали. И не собирались этого делать. Пятнадцать военных преступников были депортированы и прибыли в Литву. Ни один не был осужден ... Это плохая весть для всего мира. Если никто не был осужден, то это означает что и преступления не было. Евреи придумали все, не так ли?
Рута: Почему вы сосредоточили всю свою энергию на преследовании двух стариков? Почему вы никогда не искали человека, который считается величайшим военным преступником в Литве? Я говорю о начальнике полиции Витаутасе Рейвитисе, который приказал массово сосредоточить евреев по всей Литве, доставить к истреблению. После войны Рейвитис эмигрировал в Шотландию, затем отправился в Америку и в 1988 году спокойно умер в Чикаго.
Эфраим: Знаете ли вы, когда я начал свою деятельность, - охотясь на литовских нацистских преступников? В 1991 году Если в 1988 году Рейтер умер, то это объясняет почему я его не искал. Но почему американцы не искали его? Это невероятно. Я в шоке. Я не знал, что он живет в Америке. Все эти годы я сделал все, что мог, чтобы найти военных преступников и заставить их судить. Но я был один. Ни одно государство не ждало меня с распростертыми руками, готовое судить соих собственных граждан, как это требует Зуров. Кстати, я всегда говорил, что я прекрасно понимаю, как трудно Литве признать свою вину. Прошло 50 лет, прежде чем Франция признала свою вину.
173
У Германии не было выбора. Но ради вашего же блага, ради блага ваших детей, вы должны честно посмотреть прошлму в глаза. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее заживет большая рана Литвы.
Рута: Если Франция признала свою вину только через 50 лет, то и Литве будет нужно столько же.
Эфраим: Нет, Литве потребуется 90 лет, потому что ваши преступления больше, а способность справляться с проблемами слабее. Французы собрали своих евреев и отправили их за границу, чтобы там они были убиты. Они не убивали их. Литовские евреи были убиты самими литовцами. Вашими людьми.
Рута: Наши люди, наши бедные люди ...
Эфраим: Можете плачешь до самого дня Последнего суда, но факт остается фактом. Вы должны посмотреть правде в глаза. Вы, а не я. Знаете, почему литовцы меня ненавидят? Потому что они знают, что я прав.
Рута: Позвольте мне убедиться, что вы правы или нет. Позвольте мне посмотреть правде в глаза. Давайте сделаем это вместе. Давайте отправимся в путешествие по Литве и посмотрим, что мы услышим от людей, которые помнят. Что мы увидим. Поедем в путешествие враг с врагом. Бензин пополам. И ещё. Надеюсь, мы будет сражаться все время, и поездка не станет кошмаром.
Эфраим: Хорошо Пусть это будет путешествие с врагом, но без драк.
174
ПУТЕШЕСТВИЕ.
Линкменай (Linkmenys)
В конце XIX века в Линкменисе было 297 евреев (35,1% от общей численности населения). *
Первый город в Литве, куда прибыли два врага, является родиной бабушки и дедушки Эфраима Зурова. Дедушка Зурова утонул в озере Жездра. Эфраим все еще боится воды. В Линкменисе перед войной жило 23 еврейских семьи. На озере Жездро - деревня Пажиздрис. От Линкменай и, следовательно, от еврейских домов эта деревня отдалена на около полутора километров. Адамас Линюс, командир убийц евреев и партизанского батальона, родился в этой деревне. Что здесь произошло в 1941 году? Свидетельства зафиесированы в делах литовских специальных архивов. Свидетель Билейшис, житель Линкменай, говорит:
* Здесь приводятся данные о количестве евреев, основанных на карте, «Города и города, населенные литовскими евреями в XIX веке. В конце 2003 года Подготовлено Международной комиссией по преступлению нацистских и советских оккупационных режимов в Литве.
175
В начале войны Германии против СССР, в Линкменай и его окрестностях действовал так называемый «партизанский отряд» командиром которого был в настоящее время передо мной
сидящий Лунюс Адомас, я тоже был участником этого "партизанского отряда". Как командир отряда, Лунюс был вооружен пистолетом. Я точно не помню, но к концу июля 1941 года Лунюс Адомас в помещение, где ранее была пожарная, а в то время штаб собрал всех членов отряда.
На этом собрании было около 30-40 человек. Также и я. такой же. Затем Лунюс Адомас, обращаясь к нам как к «партизанам», «повстанцам», сообщил, что надо обязательно согнать все еврейские семьи в здание сельской школы Дваришкес. В тот раз Лунюс Адомас
разделил всех повстанцев на группы по 4-5 человек. Лунюс поручил каждой группе, конкретную еврейскую семью, они должны были забрать и доставить , в здание деревенской школы Двариксес. Я помню, что я, с двумя незнакомыми «партизанами», получил задание представить еврейскую семью на место сбора, фамилии которых я не помню.
Выполняя эту задачу, я пошел в тот дом в семье было 3-4 человека, теперь в этом доме живет Шеренас Юргис.
Когда я и другие пришли вывести еврейские семьи, мы им предложили, пойдти вместе с нами в деревенскую школу Дваришкес. В тот момент, когда мы привели еврейскую семью в школу, Адомас Лунюс сидящий теперь передо мной, предложил мне и другим «партизанам» и «повстанцам» доставить евреев на участок поля за деревней Дворишкяй возле озера Усю. По его словам, мы найдем место сбора там. Когда мы привели евреев на поле у озера, там уже были евреи, которые были отконвоированы другими «партизанами». Я помню, евреи сидели на земле в одной куче, а «партизаны» стояли рядом и их охраняли.
Мы привели наших трех евреев туда, где сидели другие евреи.
Всего в этом месте было собрано около пятидесяти советских граждан еврейской национальности, возможно, больше, возможно, меньше. Когда все евреи были собраны у озера, пришел Адомас Лунюс, чтобы осмотреть место сбора и приказал всем евреям лечь на землю, что они и сделали. После этого Луний сказал: стрелять в евреев, а «партизанам» должны начать стрельбу
согласно его сигналу, т. е. когда он выстрелит из пистолета.
176
Когда евреи, лежавшие на земле, услышали, что их расстреляют, они начали кричать и плакать. Стоя рядом с местом расстрела, я видел хорошо, что Адамас Лунюс выстрелил из пистолета, но куда он выстрелил вверх или в лежащих евреев, не видел.
После этого выстрела, это было около 11-12 часов дня, все "партизаны" (повстанцы), которые имели оружие, открыли огонь по лежащим на земле евреям. Расстрел еврейских советских граждан продолжались около 15 минут. После расстрела евреев Адомас Лунюс обратился к "повстанцам" , которые не имели оружия, и сообщил, что желающие могут вернуться домой, что я и сделал. Через несколько дней из квартир казненных евреев в синагоге Линкменай были собраны еврейские вещи, а затем некоторые из этих вещей получили "партизаны", среди них и я получил 2 полотенца, скатерть и ещё что-то, но я не помню что. *
Говорит Адамас Лунюс:
Я не совсем согласен с некоторыми показаниями свидетеля. [...] "Повстанцы" попросили у меня разрешения расстрелять евреев голыми, забрав у них часы, кольца и другие ценности, но я это делать запретил и дал команду расстрелять евреев с одеждой. [...] Показаний свидетеля, что он после моей команды «огонь» убежал от места расстрела, я не подтверждаю. Не было случаев побега "повстанцев" с места стрельбы вообще. **
Свидетель Владас Клюкас, который жил рядом со стрельбищем:
Увидел через свое окно как члены "повстанческого" отряда гонят евреев на поляну на берегу озера Усю (Ūsių). Меня заинтересовало то, что повстанцы будут делать с евреями. Я вошел в свой сад и прячась за деревьями пошел в сарай хозяйства Миколаса Пиланиса. Вошел в сарай поднялся по лестницам к к стене из досок и стал смотреть через большое 30 см. отверстие в стене сарая, через которую поле у деревне Дворишкес было хорошо видно. С моего места наблюдения видел
* LYA, K-l, ap. 58, b. 46360/3, т. 2 с. 213-215.
** такой же, p. 230.
177
еврейских советских граждан , которые сидели на земле. [...] Некоторые из евреев начали просить повстанцев разрешить им помолиться перед смертью. Как евреи молились - сидя или лежа, я не помню за давностью событий.
В конце расстрела я вышел из сада и решил пойти посмотреть свою лошадь, которая паслась примерно в 300-400 метрах от места стрельбы. Когда я подошел к лошади на 20-25 метров то, кто - то из повстанцев меня пригласил на место расстрела, когда я подошел, Адамас Лунюс показал мне лопату и приказал выкопать яму. Мы выкопали 4-5 ям.
Свидетель Алекса, 1960 7 января Спец. отдел КГБ, кабинет 157.
Очная ставка происходит при освещении (в электрическом свете), на литовском языке, через переводчика Тарашкявичюса. В протоколах сказано:
Летом 1941 года в начале войны Германии против СССР, я шел через город Линкменай, где я встретил, сидящего передо мной Луюса, который предложил мне присоединиться к руководимому им повстанческому отряду, он также сказал, что если я присоединиюсь к отряду, меня не мобилизуют в немецкую армию и не вывезут в Германии. Узнав об этом, я дал Лунюсу согласие на вступление в группу повстанцев. Таким образом, я в отряде Лунюса пробыл в течение двух недель.
Я помню, что два раза по приказу сидящего передо мной Лунюса в Синагоге Линкменай, я охранял еврейские предметы, собранные после того, как расстреляли евреев, которые жили в Линкменах. Я помню, как Лунюс говорил мне идти охранять еврейские вещи, потому что их могут унести. В комнате штаба были винтовки, я пошел, взял ружье и пошел охранять, в той комнате, где были винтовки, был и Лунюс, у которого были ключи от синагоги.
Примерно через четыре-пять дней Луний сказал мне следить за другими повстанцами, которые стояли на посту в синагоге, так как он сказал, чтобы они стоя на посту не растащили вещи через окна, что я и сделал.
Через несколько дней после хранения предметов в синагоге мне сказал кто то из повстанцев, что я в какой то день приду в синагогу и получу часть еврейских предметов *
* То же, с. 235.
178
которые будет делиться среди повстанцев руководимой Лунюсом комиссией. В тот день я подошел к двери синагоги и мне кто то из повстанцев дал нижнее белье, простенькое и некоторые другие мелочи. Получив эти вещи, я ушел. *
Группа повстанцев во главе с Адомасом Лунюсом убила 70 человек. Из них девять были детьми. Команда убить Лунюсом была получена в каком-то штабе, вероятно, от нацистов. Своих соседей расстреливали, не все повстанцы, а только те, кто служил в армии независимой Литвы - в повстанческих группах, по одному в каждой из них. Только у них были винтовки. Так рассказывается в материалах дела. Лунюсу, который руководил убийствами, было тогда 26 лет. У него была жена и двое детей, они жили здесь же, в деревне Пажездрис. О его семье в деле, записаны все, кто родители, дети и другие близкие родственники. Старшая сестра Адомаса Лунюса жила в Австралии в то время, когда его брата арестовали. Ее фамилия Ванагене. Мне даже неприятно стало, когда это прочитала. Может быть, Она Ванагене, сестра убийцы, является женой одного из моих родственников? Я никогда не узнаю, но иногда я думаю о том, как мы все связаны ...
Адомас Лунюс был впервые арестован в 1950 году. Приговорен к 5 годам тюремного заключения по статье 117 Уголовного кодекса. КГБ не знало его деятельности по убийству людей. Вернувшись из тюрьмы, Адомас Лунюс создал новую семью на новом месте. Арестован второй раз в 1959 году 25 декабря в Рождество.
Арестовав Адомаса Лунюса в тюремный склад, отданы его личные вещи:
Кожаный ремешок - один
Шерстяная куртка - одна
105 рублей и 05 копеек
(Подпись кладовщика)
В конце концов, у арестованных всегда отнимают то, что можно использовать для повешения.
4 там, с. 210-212.
179
Адомас Лунюс, заключенный под стражу, в следственный изолятор жаловался на боль в плече, поэтому тюремный хирург доктор. Овсеюс в 1960 году 23 мая принялся за лечение. Сделав рентгеновский снимок плечевой области Лунюса, врач определил неподвижность сустава.
Лечение, назначенное пациенту:
1. Процедуры нагрева (парафин, «Sollux»
2. LFK - и массаж.
180
Помогло ли лечение - неизвестно. Несколько месяцев спустя, в 1960 году В сентябре Адомасу Лунюсу выполнен смертный приговор в Вильнюсе. Его дочери было пять.
2015 Апрель
Спустя 74 года после смерти еврейских людей Линкменай, мы с Эфраимом Зуровым, стоим на лугу, где, согласно приказу Адомаса Лунюса в июле 1941 года, евреи были усажены, а затем положены лицом к земле. Вероятно, он всетаки еще позволял им помолиться. И не раздел догола, расстрелял в одежде. Поступил гуманно.
Вокруг лес краснеет от малины - больше в этом году, чем когда-либо. Может быть, тогда, в 1941 году в июле, так было? Путешествуя по Литве, мы увидим огромное количество ягод во всех местах массовых убийства. Зуров никогда в жизни не видел лесной малины . Уидел теперь. И когда я смотрю на малиновые ягоды, в голову приходит давно прочитанное стихотворение Марины Цветаевой:
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед:
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
181
Эфраим Зуров стоит у памятника и говорит Кадиш - молитву за умерших. Молитва, а после нее псалом. Я не знаю, как мне себя вести, поэтому я держусь подальше и жду, пока он не закончит. Затем я слышу странный звук. Очень странно. Охотник за нацистами плачет. Здесь есть усадьба рядом с местом расстрела и памятником. Человек, косящий сено за трактором, женщина, пропалывающая огород. Придя, я спрашиваю об убийствах, которые произошли под их окнами - окнами их родителей или дедов, потому что эти люди слишком молоды, чтобы видеть.
Здесь жил ее отец. Женщина показывает старый сарай стоящий рядом. В тот день, когда отряд Лунюса расстрелял евреев, всех детей деревни Дваришкес белоповязочники закрыли на полчаса в этом сарае и охраняли их, чтобы они не могли вылезти и не увидели. Усадьба Миколаса Пиланиса на холме, уже снесена а этот сарай все еще стоит.
Кто были стрелки, спрашиваю.
Литовцы, все литовцы, из Линкменай, ответила женщинами. Так сказал отец. И родители моего мужа, и они были в этом сарае, когда стреляли евреев. Они также знали тех евреев и тех литовцев. Поблизости избушка. Здесь живет одинокая 90-летняя старушка Янина. Она все помнит.
Соседи так сказали. Но она не расскажет. Муж Янины был партизаном. Мы долго сидим в домике старушки. Я не хочу, я не буду говорить, говорит она. Кто стрелял?
Немцы отвечает, только немцы. В конце концов, однако, рассказывает:
Я была молодой. Когда евреев вели стрелять, я была рядом с девушками по другую сторону дороги. Вели рядом с нами. Мы думали, что их вывели из домов, сказали на собрание. Мы думали, что пока они собираются обыскать дома у них, а потом их приведут назад. Сидя на месте, мы услышали выстрелы. Когда выстрелы утихли, я вернулась домой и только потом я узнала от своей матери, что всех евреев расстреляли .
Мужа Янины, при возвращении русских, застрелили стрибасы(отряды боровшиеся с "партизанами"). Ее депортировали в Сибирь, по-видимому, из-за ее мужа. Янины будующий муж - партизан, был тогда при расстреле евреев? Я не знаю Я хочу спросить фамилию старушки но зачем?
Чтобы в архивах между этими убийцами поискать и его? Но в этом нищем доме живущая одинокая старуха, ведь ни при чем.
Мы прощаемся. Я вижу
182
на стене фотографию красивого молодого человека, в рамке. Он ваш муж? Нет. Это сын, - говорит она. Единственный Уже умер. Идем к машине, поедем дальше. Женщина, которая познакомила нас с Яниной, догоняет, хочет дать нам только что выкопаную картошку и лук. Она не хотела ни разговаривать с нами, ни быть с нами у Янины. Узнала меня, видела по телевизору. Давая картошку, она сказал, почему она не хотела говорить или участвовать: «А, ты ещё напишешь или расскажешь по телевизору ... Я не хочу».
183
Швенчионис.
В конце XIX века в Швенчионисе проживало 3172 евреев (52,6 процента населения города)
ГОД 1941
В Еврейский Новый Год - 7-8 октября. из Вильнюса прибывает Специальный отряд. 30 мужчин
Как записано в протоколах допроса членов Специального отряда , в 1941 году, 7 октября на грузовике из Вильнюса, чтобы стрелять евреев в Швенчионисе и прилегающих районах прибыли следующие сыновья Швенчиониского края: Хуберт Денинис, Стасис Чепонис, Дионизас Гольцас, Владас Клюкас, Владас Буткунас. *
Свидетельствует кормилец убийц евреев Юозас Буткявичюс:Когда стрельба состоялась, в то время я работал заведующим склада в Литкопсоюзе Швенчиониса. Я выдавал Швенчионским городским столовым и*
LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 3, p. 115-116.
184
рестораны продукты питания. Начальник кооператива, Дуденас, сказал мне, что в течение нескольких дней нужно будет кормить отряд военных, откуда то прибывший. Что за отряд был и откуда прибыл мне не обьяснял, просто сказал, что мне нужно будет дать им обед в буфете Швенчионской железнодорожной станции, и велел мне дополнительно выделить продукты из кооперативного склада на тридцать человек.
Я желая посмотреть, что за люди были убийцы отправился в вокзальный буфет около 13 часов, где им был им приготовлен обед. Убийцы прибыли двумя непокрытыми грузовиками. Все были одеты в военную форму, но какой армии я сейчас не помню. Убийц могло быть около тридцати человек. Пообедав в буфете, они сели в грузовики и поехали в сторону полигона, где до вечера снова слышались выстрелы. [...]
Теперь я не помню, в какой день расстрела осужденных Дуденас, глава кооператива, сказал во время разговора со мной, что есть приказ (которого не упоминал) организовать обед для убийц. Узнав от Дуденаса, что ужин будет организован в ресторане, расположенном на улице Кальтаненай я посоветовал ему освободить официанта, я ему посоветовал отпустить подавальщиц ,сказав, что пьяные убийцы могут приставать к молодым девушкам.
Насколько я помню, Дуден так и сделал
назначив обслуживать убийц кухонных работниц пожилого возраста.
Теперь я вспоминаю, что Дуденасу мог дать приказ организовать убийцам ужин бурмистр Циценас . *
Свидетельствует Юодис-Черняускас:
Осенью 1941 года, возможно, это было в конце сентября или в начале октября, я точно не помню, я увидел группу пьяных людей, идущих по улице Адутишкис. Они шли не в строю. Их могло быть около двадцати или тридцати человек, одетых в форму бывшей буржуазной литовской армии, вооруженные одни
* LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 3, p. 115-116.
185
были с военными винтовками, другие с автоматами. По тротуару шел мужчина в форме немецкого офицера. Некоторые из них очень пьяные кричали. Один из них кричал, что он Стёпка Мелагянский или Стёпка из Meлагену, сейчас я не помню точно. Он кричал, что этот город ему знаком. Он и другое кричали на литовском языке.
Как только они становятся показались, население стало говорить на Швенчёнеляй приехали расстрелявшие еврейские граждан стрелки евреев , чтобы отдохнуть. *
1941. 8-9 октября Всего на полигоне Швенчёнеляй было расстреляно 3450 человек.
Арифметика проста: каждый из тридцати членов спецотряда должен был прикончить 115 человек.
2015 ГОД
Мы находимся в центре Швенчёнелиса, недалеко от гетто. В музее нас встречает один из музейных экскурсоводов.
Мы спрашиваем о Холокосте. Руководительница музея: «Почему всегда нагнетается этот вопрос, потому что есть другие вопросы. Мы должны учитывать не только евреев, но и свои беды. Этот вопрос не очень актуален для городских жителей. И так, мы сделали много, ни один литовский район столько не сделал. "
(Позже, осенью, мне пришлось слышать речь той руководительницы в память о жертвах резни в Швечёнисе. Она вдохновленно говорила, что в 1941 году для еврейское гетто был выбрана самый красивая, центральная площадь города и отсюда евреям даже открыли двое ворот в вечность ...)
Сотрудница музея дает нам бесплатную образовательную публикацию для учеников, а также я покупаю брошюру " Евреи Швенчёнского края". Осматриваеи и стенд о Холокосте: там лежат очки , кошелек и еще нескольких вещей -
* То же, с. 110.
186
все, что осталось от 3450 погибших в полигоне Швенчионеляй. Во всех публикациях одна и та же фраза - форма словесного безличного: «В 1941 году, 7-8 октября Еврейская община района Швенчионис была уничтожена в лесу недалеко от Швенчионелиса ... «были согнаны« ... », палачи равнодушно убили детей» ... Кто гнал? Кто убил? Кто те палачи?
Форма безымянная исчезает, когда начинается разговор о спасателях. Не пишут: «были спасены». Написано более конкретно: Елена Сакалаускене, жительница Швенчиониса, спасла и 1.1. (Евреи региона Швенчионис. Книга упражнений).
Мы останавливаемся у магазина, за которым должен быть поворот к полигону Швенчионеляй. Эфраим видит старушку во дворе, она едва движется, но ее лицо светлое и умное. Осторожно спрашиваю, где находится полигон, и помнит ли она, как все происходило.
Старушка из Швенчинеляй:
Я видела как гнали ... О, как жаль, что мы не спасли евреечек. Мы жили с нашей матерью в деревне Падумбляй. С евреями хорошо уживались, давали в долг муку. Две девочки Бентских были 15 и 7 лет. Когда их вели мимо, мы плакали с нашей матерью, что мы не могли спасти девочку.
Как взять - все вооруженные. И если бы мы взяли ее раньше, мы бы спрятали в подвале. Многие бы взяли евреев, но боясь. Не немецев боялись, своих.
Чего свои не скажут, того немец не узнает ... Жестокое дело было. Люди озверели. Затем, когда всех там расстреляли, на озере Шалнайчяй, говорили, что на полигоне два дня кровь сочилась из земли. Тот, кто все это видел, уже умер, а другие, молодые, хотят только выпить. И он ничего не понимают и не хочет знать.
Кто стрелял, спрашиваю старушку.
Стреляли все, кто хотел, ответила она. Никто не могла остановить. Как тут взбешенных остановишь? Возможно, боялись только священников.
Я спрашиваю ее имя. Старушка говорит ее имя, она только просит никому не говорить. Мне нужно жить, и я живу одна, говорит она. Конечно, мы не будем говорить.
187
Прощаемся. Мы оставили ее, плачущую за забором, у двери домика. Плачущую из за девочки Бентских, которую она и её мать не спасали 75 лет назад.
Памятник жертвам в полигоне Швенчёнеляй был построен в советские годы (1961).В 2001 году мемориал был возобновлен за счет Посольства Англии, это написано в листовке музея. Молодцы англичане...
188
РАЗГОВОР С ВРАГОМ. ШВЕНЧЕНЕЛЯЙ-ВИЛЬНЮС
Эфраим: Я в шоке от того, как близко рядом массового убийства местных жителей, живут люди Линкменай. Переехали в места, под землей лежат убитые, и живут, словно никогда ничего здесь не было. Словно, эта резня была совсем рядовым событием.
Рута: Может быть, вы думаете, что они взяли и придумали поселиться здесь после бойни?
В конце концов, здесь жили их предки и родители. Это всегда был их дом, их земля ... На эту землю пришли другие, облили невинной кровью. Куда деться тем, кто здесь родился и жил в течение многих лет?
Эфраим: Эти люди не хотят говорить о том, что здесь произошло. Может быть, у них есть что-то связанное с ужасными событиями, или, возможно, боялся, что я начав говорить расскажут то, что не хотели вспоминать? Их соседи, невинные люди были стерты с лица земли, словно их здесь никогда бы не было. Их имущество было украдено, даже скатерти ... Я повторяю, еврейская молитву траура - Кадиш, Кадиш снова и снова Кадиш, молился в Пабраде, Линкменай, полигоне Швенчонеляй ... так много в таких небольших местах массовых убийств. Хочется кричать так громко, чтобы быть услышанным всеми: как это могло случиться?
Рута: Разве вас не удивляет, что старые люди так боятся говорить? Я была удивлена ...
Эфраим: И да, и нет. Кажется, что после стольких лет, люди могли осмелиться говорить. Мне кажется, что люди словно что скрываю. Они отказываются говорить либо из страха или из солидарности с другими людьми и со своими соседями. Они больше боятся вас, чем меня чужестранца. В конце концов, они видели вас на экране телевизора. Они опасаются, что литовское телевидение покажет или сказать вам: вот этот человек говорил о массовых убийствах, произходивших в вашей стране.
Рута: Эти люди старые. Они одиноки. И они боятся. Если такие ужасные вещи происходили в прошлые времена, они могут повторяться. Один очень старый человек, который живет в районе Швенченис, однажды рассказал мне о бойне. Потом когда я приехала с диктофоном, он отказался говорить. Убьют, говорит он. Кто будет убивать, я спросила. Улыбнулся невесело и говорит: Кто кто ... литовцы. Люди боятся, и я их прекрасно понимаю.
Их бабушки и дедушки, их родители и они сами так много прожили столько исторических
189
потрясений и опасностей, что им не говорить гораздо безопаснее. Тишина не наказывается. Есть русская пословица: «Будь ниже травы, тише воды». Вся жизнь этих людей - это литовский, русский и немецкий урок: молчи и выживешь. Другое дело: если вы видели преступление и дали показания, преступник будет приговорен, но после освобождения из тюрьмы он или его сообщники придут и отомстят вам.
Эфраим: Извините, но этот аргумент совершенно глуп, так как почти все убийцы уже давно умерли. И если не умрли, сколько из этих девяностолетних могут прийти и отомстить вам? Еще одна вещь Вы говорите, что эти люди видели убийства. Однако убийства должны были произойти в совершенно изолированном месте, чтобы не было свидетелей, кроме тех, кто стрелял и хоронил трупы. Они видели только ведомых людей, но не расстреливаемых людей.
Рут: Они слышали выстрелы. Слышали рассказы. В конце концов, в каждой деревне люди говорили о том, что произошло, о том, как земля была пропитана кровью, как она еще несколько дней поднималась, потому что и живых людей похоронили ... Поэту, чье свидетельство в начале этой книги было пять лет, когда он увидел ночью
приползшего окровавленного еврея, который выбрался из под трупов. Это ужасное впечатление, которое длится всю жизнь.
Эфраим: Возможно, это повлияло на некоторых людей ...
Рута: Те, кто видел резню евреев будучи детьми, никогда этого не забывают. Но если никто никогда публично не говорил о том, и не говорит об этом, эта тема остается табу.
Если полиция не расследует преступление, они не собираются расследовать это преступление сами. Если никто не говорит о массовом убийстве евреев, не рвутся на телевидение рассказать. Кто ты, одинокая старуха, живущая на опушке леса? Зачем тебе говорить? Почему сейчас? В конце концов, мертвых не воскресить...
Эфраим: Должно было произойти противоположное. Если полиция не воспринимает преступление, а вы его свидетель, идите в полицию и дайте показания. Старушке девяносто лет? Хорошо, но почему она не стала свидетелем раньше? Я понимаю, почему она молчала в советское время, но Литва уже была независимым государством в течение 25 лет. Центр Саймона Визенталя также обьявил инициативу
190
«Операция: последний шанс», мы заплатили деньги за информацию о Холокосте. Все литовские газеты печатали наши объявления. Зачем говорить все время о страхе? В конце концов, вы живете в демократическом государстве, вы являетесь частью Европейского Союза ...
Рута: Но убийцы были их соседями. Дети этих соседей все еще живут рядом с ними. Если не рядом с вами, живите где-нибудь в Литве. Они расскажут вам об этом, вы назовете людей, ваша семья остановит вас. Вся деревня, вся родня будет относиться к вам как к жалобщику. Когда я сказала своим родственникам, что собираюсь написать книгу о Холокосте, упоминая о наших родственниках, они были очень расстроены. Вы Павлик Морозов? Или, может быть, вы работаете на евреев за гнилые евро? Может быть, я буду осуждена, я стану черной овцой в своей семье. Мне это нужно
Эфраим: Но у каждого преступления есть своя цена, и кто-то должен это заплатить.
Рута: Почему я? Если мое правительство, суды, полиция ничего не делает? Если мне исполнится девяносто лет, и я живу в хижине возле леса, как Янина из Линкменай? Да, я, Рута Ванагайте, лично, готова стать черной овцой, потому что я считаю, что должен делать то, что не делали другие люди.
Если не я, так кто? Если не сейчас, то когда? Все свидетели вымирают.
Но вы знаете одно? Если бы мой дедушка лично стрелял евреев, я бы, наверное, молчала. Мне было бы слишком больно, слишкомстыдно. Я уверена, что
никто в моей семье никогда не направил ружье на другого человека и не нажимал на курок.
Эфраим:: Почему вы так уверена? Вы можете даже не знать об этом. Но вернемся к разговору о страхах. Вы пытаетесь сказать, что люди жили в советские времена, жили в страхе и боятся до сих пор. Я хочу спросить: когда придет время и перестанете прикрываться советской эпохой? Если чье-то детство было очень трудным, наступает время, когда человек все равно должен взять на себя ответственность за свою жизнь и перестает обвинять во всем своего отца или мать.
Рута: Мы не говорим о чьем-то детстве. Мы говорим о всей человеческой жизни. Жизни нескольких поколений. Жизни боясь. Это большая разница.
191
Эфраим: Хорошо. Другими словами, через 25 лет люди начнут говорить?
Рута: Те, кто знает, будут давным-давно мертвы . Теперь они очень старые, а старость - это не то время, когда вы хотите стать героем.
Ефрем: Таким образом, единственный способ достичь нашей цели - обратиться к молодому литовскому поколению, к тем, кто не пережил советскую эпоху. Но это означает, что вы освобождаете от ответственности старшее поколение, так и литовскую власть.
Рута: Власти не хотят слышать правду, потому что того не хотят их избиратели. Правительство хочет остаться у власти. Это единственная его цель. Если кто-либо и будет расследовать, то никто не обратит на это слишком много внимания. Центр исследований геноцида и сопротивления Литвы составил список из 2 205 человек, которые, возможно, внесли свой вклад в Холокост и отправили его правительству Литвы. Вы думаете, что-нибудь случилось? Ничего не случилось. Так что, если бы бабушка из Линкменай сказала по телевизору о том, что отец ее соседа стрелял евреев? Стрелял, ну и что, как сказал мною цитированый литовский историк.
Эфраим: Но тогда наконец откроется истина.
Рута: А что из того? Какая польза
Ефрем: Большая польза для Литвы и ее общества.
Рута: А кто есть то литовское общество? Я говорю о позициях этого старушки.
Эфраим: Общество, в котором она живет, будущее которое ее заботит.
Рута: Но ...
Эфраим: Я знаю, что ты сейчас говоришь. То, что старушка живет в своем маленьком мире, в маленькой бедной деревенской хижине без туалета и воды. Её не заботит какое-либо общество. Общества для нее нет. Все это очень печально.
192
Каварскас Каварск
XIX век В конце года в Каварске проживало 979 евреев (63,3% от общей численности населения города).
Каварск - дом моей бабушки, место рождения моего отца. Дом все еще находится на главной улице Укмерге. Во дворе был колодец. Старик Ванагас, как его называли в семье, доставал воду и уронил бадью. Его сын, Витукас, единственный брат моего отца, сидел у колодеца.
Вращение рукоятки ворота колодца поражает мальчика в голове. Через десять дней Витукас умер, все эти десять дней он кричал от боли. Только родившись умерла его сестра Эмилия, и его сестра Валерия. Ей было 21 год, незадолго до войны подкосил туберкулез. Все остальные члены семьи были высланы в Сибирь Советами. Выслали из за моего деда.
На Каварском кладбище похоронена вся моя семья. Кладбище украшеное, все могилы обсажены цветами, ухожены. Я постояла у могил семьи, хотя на этот раз у меня не было свечей.
193
«Впервые в моей жизни я нахожусь на католическом кладбище, - говорит Зурофф. Но наше путешествие происходит через другие могилы. Через немаркированные, без присмотра. Через неназванные.
На этом кладбище есть также памятник моему дедушке Ионасу Ванагасу, хотя он умер где-то в Карлаге, в лагере в Казахстане. Его дело в Литовском специальном архиве небольшое - один 96-страничный том для двоих: мой дедушка и его сосед Балиус Шимке, советами, арестованный в том же году в 1945 году 20 января. Они оба были участниками одного дела, и они были приговорены, а затем они были заключены в тюрьму. Вернувшись из лагеря, Шимке сказал нам, что Йонас Ванагас провел полгода в своем лагере и в 1946 году 16 февраля умер замерзшим на лагерных нарах.
Свидетели дела говорят, что Йонас Ванагас был богат - 50 гектаров земли, 6-8 лошадей, 14 коров, 16-18 овец и большой дом. Он рассердился - Советы отняли у него 20 гектаров земли и передали их безземельным Каварска.
Он был довольно старым в начале войны - 60 лет, поэтому ему не пришлось носить оружие с молодыми повстанцами по Каварску.
Что действительно сделал мой дед? Три свидетеля говорят одно и то же: он был человеком, уважаемый немцами, имел браунинг и был членом нацистской судебной комиссии.
В самом начале войны комиссия сформировала список из 10 активистов. Эти активисты были расстреляны в самом начале войны. Кто они?
Только евреи? В деле упоминается только одна фамилия убитого - секретарь комсомольской организации Яков Овчиников.
Мой дед не признал мою вину в суде. Он был приговорен к 15 годам тюремного заключения на основании свидетельств трех свидетелей. Как это было на самом деле, дед? А не врали ли свидетели? может мстили за что нибудь?
2015 Август
Мы в Каварске. Мы не знаем места резни, они просто не отмечены. На центральной улице Каварска мы видим пожилого человека. Человек по имени Ромас, работает завхозом по соседству и знает все. У Ромаса есть время и он соглашается все
показать. Спрашиваем, где была синагога, где начальником местной полиции
194
Мажейкой в августе 1941 году, были согнаны евреи Каварского района, их убили - 500 человек.
Синагога стоит в самом центре Каварска. Она приватизирована. В советское время здесь был продуктовый магазин, теперь это склад и гаражи одного промышленника. Конечно, нет никаких признаков того, что было до войны или во время войны. Мать промышленника открывает нам бывшую синагогу. Идем по обломкам железа , автомобильным запчастям, поднимаемся на второй этаж синагоги. Как здесь помещалось 500 человек, чем они дышали за два дня до их смерти в Укмерге? Как они жаждущие, голодные, заключеные в тесноте - молились и верили?
Спрашиваем Ромаса о смерти 10 еврейских активистов в Каварске. Один из вариантов - кладбище атеистов, другой - деревня Пумпучяй, недалеко от Швянтойи. Наверное, там. Римас едет вместе с нами в деревню Пумпучяй на полях близ Каварска. Нет знака, нет указателя на место казни. Дорожка заканчивается , путь вниз километр по тропинке идем пешком. Путь почти не виден, трава высока, у реки - плотные заросли. Даже река не видна. «Надо когда нибудь скосить, - говорит
Ромас. В кустах - небольшой памятник. Кто-нибудь приходит сюда? Едва ли. Пара из Израиля в прошлом году, Римас и привел их. Зуров стоит и молчит. Я вижу, как он смотрит на улитку, ползающую по памятнику. Я забираю ее. Затем он говорит молитву Кадиш, мы ждем с Ромасом в стороне. Молчим.
195
Затем все трое поднимаемся на холм, проходя через соседей, которые живут на расстоянии 100-200 метров. Одна избушка, другая - никто не знает, не помнит. О, если бы Вебры были бы живы, они наверняка знали бы ... Да, Вебра упоминается в качестве свидетелей в случаях убийств в Каварске. Но нет Вебр, убийц тоже нет. Только заросли глухо закрывают реку Швянтойи.
ГОД 1941
Свидетельство церковного звонаря
1952. в деле осужденного свидетеля Антанаса Гуденаса протокол допроса.Гуденас упоминается в деле мого дедушки между белоповязочниками. За участие в отряде и ему инкриминируемые преступления он был приговорен к 25 годам лишения свободы и переведен в лагерь в Мордовии. В 1963. был отправлен из Мордовии в Вильнюс, чтобы дать показания по уголовному делу Кароля Чюкшиса, командира Каварского отряда белоповязочников.
Антанас Гуденас, звонарь церкви Каварска, вошел в группу белоповязочников на четвертый или пятый день войны и пробыл там до октября 1941 года, когда команда разошлась. Все евреи Каварска были тогда под землей.
Я не помню дней в июле 1941 года, около 20 часов, я, с каким видом, теперь я не помню, я отправился из своего дома в город. Когда я только что вышел из двора, я встретил в Каварске трех белоповязочников, из которых я теперь только помню Мисюнаса Йонаса и Бригацкас Йонас, а третий белоповязочник был мне незнаком. Все они были тогда одеты в гражданскую одежду и в их руках держали по лопате.
Кроме того, один из них, которого я не помню, имел две лопаты. Когда я только что познакомился, Мисюнас Йонас и Бригацкас Йонас сказали мне, что мне дали приказ отправиться с ними на берег реки Швянтойи и помочь им выкопать яму. Кто именно дал им такой приказ, и для чего им нужно было вырыть яму, они не сказали мне, и я не спрашивал их. Сначала я хотел отказаться от копания ямы, но когда Мисюнас Йонас и Бригацкас Йонас сказали, что я должен это делать, потому что людей больше нет, и взял от одного белоповязочника, у которого было две лопаты,одну,
196
мы пошли прямо через поля к берегу реки Швянтойи. Когда мы прошли от города Каварск на расстояние около одного километра, и мы были там
в деревне Пумпучяй Мисюнас Йонас и Бригацкас Йонас остановились у берегов реки Швянтойи возле кустарников, которые там выросли, и сказали, что в этом месте нам нужно вырыть яму.
По указаниям Мисюнаса и Бригацкаса, мы все начали копать яму в том же месте. Больше людей в этом месте тогда не было.
Когда мы начали копать яму, солнце уже спустилось и стемнело. Когда мы рыли яму, мы увидели, что с дороги Каварск-Укмерге, которая проходит по полям, остановился грузовик около 50 метров от нас. Когда грузовик остановился, мы увидели, что на нем сидят люди, охраняемые со всех сторон мужчинами вооружеными винтовками и автоматами, стоящими в грузовике.
Когда я увидел это, я понял, что эти вооруженные люди привезли на расстрел арестованных советских граждан,
Когда грузовик остановился, один мне незнакомый человек вылез из него и подошел прямо к нам. Когда он подошел к нам, он сначала посмотрел на нами вырытую яму, а затем он приказал нам выбраться из ямы и отойти в страну. Сказав это, он снова вернулся к грузовику. Тогда этот человек был одет в гражданскую одежду, и не было ли у него оружия, я не помню.
Когда человек ушел от нас, мы вышли из ямы и отошли примерно на 20 метрах от нее. . Таким образом, мы тогда раскопали на берегах реки Швянтойи яму длиной 2,5 метра, шириной 2 метра и около 160-170 сантиметров в глубину.
Когда человек вернулся к грузовику, сначала, из грузовика вышло около 8-10 вооруженных ружьями и автоматами, а затем из грузовика высадилось около 10-12 задержанных, но сколько точно, я не помню сейчас.
Когда арестованные вылезли из грузовика, их окружили вышеупомянутые вооруженные люди, которые отвезли их к нашей яме. Все те вооруженные
197
люди были одеты в гражданскую одежду и были среднего возраста. Среди них моих друзей не было. Я никого не узнал и из арестованных. Один из арестованных был с бородой.
Когда задержанных пригнали к яме, им дали приказ раздеться до нижнего белья и положить одежду в одну кучу. Потом задержанные сбросили обувь и , они положили их в кучу. После приказали им,они из отправиться к вырытой яме и остановиться у нее. Таким образом, арестованные встали , примерно в 1-1,5 метрах от ямы, лицом к яме и спиной в сторону реки Швянтойи. Когда арестованные остановились от них на расстоянии около 4 метров, встали в один ряд и все вооруженные лица, которые говорили по-литовски. Одетых в военную одежду, среди них не было, и не было среди них белоповязочников из города Каварска.
Когда вооруженные люди остановились с винтовками и автоматами направленными на осужденных, раздалась команда : «Стреляй, но кто из них дал эту команду, я не заметил. Услышав команду палачи, которые стояли в одном ряду, начали стрелять из автоматов и винтовок в советских граждан, которые были приговорены к смертной казни. Во время стрельбы не было криков. Выстрелы продолжались всего несколько минут.
После стрельбы палачи подошли к трупам, лежащим у ямы, но так как один или двое были ещё живы их прикончили одиночными выстрелами. Таким образом, палачи убедившись, что всех арестованных застрелили, они бросили мертвые тела в выкопанную яму, а затем, взяв всю ту одежду и туфли, пошли к грузовику. Там они загрузили все вещи в грузовик, а затем сели на него и поехали по той же дороге Каварск-Укмерге. [...]
Когда палачи сели в грузовик, мы вчетвером закопали тела расстрелянных. Закопав трупы мы взяли лопаты и отправились в город Каварск, а оттуда, никуда не заходя, мы отправились по домам. *
* LYA, K-l, ap. 58, b. 47397/3, т. 3, p. 170-176.
198
Я читаю дело дальше. Похоже, что Гуденас, однако, был не только свидетелем, он был не просто ямокопателем. Звонарь делал гораздо больше. Это подтверждают другие убийцы и свидетели. Неудивительно - и церковный звонарь хочет жить. Согласно всем свидетельствам, в тот день активисты были расстреляны не незнакомцами. Стреляли свои, жители Коварска. Соседи.
РАЗГОВОР С ВРАГОМ. KАВАРСК-ВИЛЬНЮС
Эфраим: Мы едем из Каварска. Место резни советских активистов не отмечено. В 700 метрах от дороги, через поля до оврага в реке, без помощи местного населения, мы бы никогда не нашли его. Может прекрасно понять, почему они были убиты здесь. Никто не видит, никто не знает. Мы
разговаривали с местными жителями, и они ничего не знают. Кто-то приехал сюда из Израиля год назад, так или иначе какая то пара два года назад, но, похоже, никто из живущих в Литве не бывает здесь даже в День памяти жертв Холокоста, 23 сентября. Этот дальний угол в прибрежных кустарниках - одна из самых шокирующих
199
ужасающих мест гибели евреев. Нет никаких знаков того, кто умер, сколько умерло, когда они умерли
И кто убийцы. В советских протоколах допроса и свидетельствах свидетелей погибло 10-12 человек, а источники в Израиле говорят о 30-40 убитых здесь.
Рут: Израильские источники увеличивают число жертв и тяжесть насилия в два-три раза.
Эфраим: Вот поэтому мы не согласны. Мы посетили синагогу, т. е. что осталось от синагоги, которая сегодня стала частным складом. Это не вина Литвы - советская власть очень давно превратило синагогу в магазин товаров. Мы добрались до второго этажа синагоги, где когда то молились женщины. Здесь евреев держали, пока их не привезли в тюрьму Укмерге, и вскоре они были убиты в лесу Пивония. Я могу только представить эти ужасные молитвы, наполненные тревогами, которые говорили евреи, молясь о том, чтобы Бог спас их. Вероятно, они не знали, кто их ждет, но чувствовали, что все они будут столкнуться с ужасной судьбой. Теперь это всего лишь небольшая точка среди многих других точек - массовых убийств в Литве. Один еврейский польский историк Ян Гросс написал книгу
«Соседи» о резне в польском городе Едвабне. Поляки сами расстреляли местных евреев. Когда эта книга появилась, вся Польша была в шоке.
Так и должно было быть. Я говорю себе: есть страна за границей, полная таких мест, каждое из которых настоящее Едвабне, и эта страна до сих пор не шокирована происходящим. Об этом мы и должны говорить. Не имеет значения, что мы с противоположных сторон баррикад, на разных позициях, но наши чувства аналогичны, а также наша цель: раскрывать правду, достигать людей, чтобы слышать и понимать ее.
Рута: Я думаю о дедушке, который действительно ненавидел советскую власть, и если он был в комиссии, которая составляла списки еврейских коммунистов, он не знал, с какой целью эти списки были сделаны ... Я думаю о тех 10-12 или 30-40 -
по вашим словам , людей, которые вели через поля, через кусты к яме недалеко от Швянтойи. 700 метров вниз по дороге к смерти. Они знали, куда их привели, потому что их вели пять вооруженных людей. Я ненавижу такие места. Никогда не
200
Никогда не гуляла, не ходила на реку со слишком большой травой, полной клещей. Это самые ужасные места природы Литвы. Когда я вижу такие кусты и кустарником заросшие непроходимые места , я думаю: если бы меня переехали и бросили в такие кусты, никто бы не нашел, пока не поднялся запах ... Это неприятный, ужасный последний путь человека. Ужасное место, чтобы лежать после смерти. Прежде чем я прочитал Кадиш, вы показали мне улитку, которая ползла по памятнику вашим людям. Вы ничего не сказали, но я поняла, что вы хотите удалить эту улитку. Так я и сделала. Я сняла улитку с памятника вашим людям.
Эфраим: Да. Спасибо за это. Теперь проезжаем через город Каварско на центральной улице Укмерге. Эта улица, как указано в свидетельствах свидетелей, вскоре была подожжена после прибытия нацистской армии. Это было сожжено местными жителями, потому что там жили евреи. Любопытно, что дед и отец Рут жили на этой улице так же, как мы только что видели их дом.
Рута: Я этому не верю, мой отец сказал бы мне о пожаре. Отец родился в 1921 году, поэтому, когда началась война, ему было двадцать. Он учился в Каунасе, но он оставил лето в Каварске, помогая родителям в хозяйстве. Он рассказал мне о том, как он жил здесь до войны рядом с евреями и что антисемитизма почти не было. Вы неоднократно и постоянно повторяли, что литовцы только хотели расправиться с евреями перед появлением нацистов. Возможно, это были отдельные случаи, но я не могу поверить, что это всеобщее явление. Я никогда не слышала об этом от своих стариков и родителей. Я знаю, что случилось в Литве, с приходом нацистов, но я прошу вас не заставлять меня полагать, что всеобщие зверства начались еще до того, как они пказались.
Эфраим: Хорошо Я приведу вам выдержку из книги «Литовские евреи» - Яхадут Лита, опубликованной в Израиле. Том четвертый. Раздел об Укмерге.
«В Укмерге было много литовцев, которые как только началась война грабили еврейские дома, пытали и убивали евреев. Женщины, которые работали в еврейских домах, приводили вооруженных людей и показывали, где были скрыты еврейские ценности ».
Рута: Когда ты говоришь «много», мое сердце останавливается. Что такое «много»? То, что вы говорите, кажется, делает всю мою страну одним большим монстром. Все два миллиона литовцев
201
Все два миллиона литовцев ждали много лет, чтобы убить своих еврейских соседей, которые жили тут рядом 600 лет? И, наконец, дождались?
Эфраим: Я не сказал «все литовцы». Я сказал «много литовцев». На самом деле их было много. Укмерге был большой город. Здесь проживало 8 000 евреев ...
Рута: Сколько это "много"?
Эфраим: «Много» - это сто, пятьдесят, восемьдесят, двести. Что с вами делается? Вы реагируете слишком чутко.
Рута: Да, я чутко реагирую, когда лгут о моем народе. Это нормально. Когда вы говорите «многие литовцы», меня просто тошнит.
Эфраим: У меня есть предложение. Вы можете петь гимн Литвы, если от этого вам будет лучше. Как ваши соотечественники после бойни в гараже «Летукис» в Каунасе.
202
УКМЕРГЕ ВИЛЬКОМИР
В конце XIX века в Укмерге проживало 7287 евреев (53,8 процентов от общей численности населения города).
Мы едем по тому пути, по которому осенью в 1941 году евреев вели из синагоги. Мой дедушка Йонас их не вел. Счастье, дедушке было тогда 60 лет, поэтому никакой начальник полиции не мог его ни во что впутать.
А вел ли евреев Балис Шимке, который был арестован и заключен в тюрьму вместе с Йонасом? Протоколы допросов говорят, что да.
Что за конвоирование или охрану евреев Шимке получил награду - еврейский дом и 4,5 гектара земли. В другом месте написано, что Шимка был командиром белоповязочников, а в другом месте, - что Б. Шимкус упоминается в свидетельствах об убийствах в Укмерге рядом с фамилией Чюкшиса? Является ли это тот самый Балис Шимке, с которым включен мой дедушка в одно дело?
Пятьсот евреев Каварска из синагоги были пригнаны в тюрьму Укмерге. В тюрьме было 37 камер. В 1941 году в июле число заключенных увеличилось с 45 до 789. В тюремных книгах было зафиксировано число заключенных:
203
1 сентября - 667 взрослых, 8 детей
.5 сентября - 1409 взрослых, 24 детей.
6 сентября - 11 взрослых, 0 детей.
Мы останавливаемся у руин имения Вайтукишкис. Сюда согнали тысячи евреев. По дорожке вели их вниз, группами. Расстреливали группами Усадьба частная. Открыта. Никакой отметки, конечно, нет. Усадьба, видимо, ждет поддержки со стороны Европейского Союза и будет реставрирована. Затем здесь появится знак - логотип Европейского союза.
У смерти нет логотипа, поэтому его здесь и нет.
ГОД 1941
Свидетель Адомас Данунас, 24 года, дезинфектант в Каварской больнице, который присоединился к группе белоповязочников, потому что начальник полиции Каварска угрожал ему: если он это не сделает, его отправят в Саксонию.
В октябре или сентябре 1941 года я точно не помню, я вместе с другими членами Каварского отряда националистов один раз участвовал в массовом расстреле евреев в лесу Пивония.,
204
Около 10 часов утра Каролис Чукшис пришел ко мне домой и сказал, чтобы я пошел с ним в Укмерге, и он сказал мне, что по приказу начальника полиции мне пришлось пойти на охрану в Укмерге. Но что нужно охранять, он не сказал мне.
Я был одет и вышел с Чукшисом Каролем из моей квартиры, которая в то время была в школьных помещениях. По дороге я увидел телеги на дороге у школы, в которых сидел каварский отряд националистов. Каково было общее число телег, я не помню сейчас, и я также не помню, чьи они были и кто были возницами. Мы ехали около 12 человек из Каварска. Все были вооружены военными винтовками
В то время мне была дана винтовка Чюкшисом, который был старшим. Получил русский карабин. Карабин лежал в повозке, на которой я был посажен. Патроны были в обойме, т. е. карабин был заряжен боевыми патронами.
Когда мы покинули Каварск около 10:30, мы приехали прямо в поместье Вайткушкис. Усадьба от Укмерге находилась примерно в 4-5 километрах. Развалины поместья остаются на дороге от Укмерге до Вильнюса и сейчас, . Когда мы приехали к имению, мы остановились во дворе, и все вышли из повозок. Мы прибыли примерно в 1-2 часа дня. Когда мы прибыли в усадьбу, мы нашли там около 100 вооруженных людей. Некоторые из них были в форме немецкой и полицейской. Мы все были одеты в гражданскую одежду. Помимо нас, более половины всех бывших вооруженных людей в имении Вайткушкяй были одеты в гражданскую одежду. Немцы были в зеленоватой униформе. Полицейские были одеты в форму бывшую буржуазной полиции Литвы.
Примерно через час после того, как мы прибыли в поместье, люди, незнакомые мне , вооруженные люди, погнали толпу еврейских граждан,
включая детей, женщин! мужчин и стариков.
В общей сложности в толпе было около 50 человек. Чукшис всем нам, приехавшим участникам каварского националистического отряда сказал взять на себя эту еврейскую толпу со двора усадьбы и гнать к лесу. Сначала мы не поняли, зачем нам надо гнать их в лес. Нам сказали, что их отправляют куда-то на работу.
По полевой дорожке, идущей в лес, мы отвели их на площадку примерно в 40-50 метрах от края леса. Какая площадь площадки была, я не помню сейчас. На площадке было несколько крупных ям. ямы были
205
примерно одинаковые. Они были около 20 метров в длину, 2,5 метра в ширину и около 2 метров в глубину. Концы ямы были со спуском. Мы встретили группу людей у ям. Среди них было около 20 человек в форме, немцев и полицейских. Они окружили со всех сторон эту полянку. Также было около 10 или 15 одетых в гражданские одежды вооруженных людей.
Когда мы пригнали их к лесного полнке, Чукшис Каролис приказал всем еврейским гражданам раздеться до нижнего белья. Когда они разделись Чукшис приказал им спускаться в яму. Некоторые пошли, а другие не хотели идти. Тогда Чукшис и мне незнакомые одетые в гражданское вооруженные лица, стали избивать их деревянными палками и гнать в яму. Палки они выломали из кустов, которые росли в лесу.
Мы все стояли на краю ямы. На противоположной стороне ямы было 5 или 6 немцев с автоматами. Когда все еврейские граждане были загнаны в ямы,
им приказали лечь рядом друг с другом. Они легли как попало. Когда все евреи легли в яме, нам всем приказали выстроиться у ямы в один ряд.
На краю ямы все без исключения выстроились члены каварского отряда националистов. Выстроились около одного метра от края ямы. Когда мы выстроились, кто-то приказал нам зарядить ружья, что мы и сделали.
После этого кто то скомандовал на литовском языке:
«Огонь в яму!»
После команды «огонь» мы все выстрелили в яму.
Я выстрелил только один раз, но я не видел, куда я попал. После этого выстрела у меня затряслись руки и это увидел немец который стоял на другой стороне ямы, и отогнал меня от ямы. Один из них, говорящий на литовском языке, сказал мне положить винтовку в сторону и взять лопату.
Лопаты были возле ямы. Наша группа расстреляла только самую первую группу еврейских граждан. Когда мы расстрелили их, мы закопали яму лопатами и взяв оружие вернулись в имение, и в тот день мы больше не стреляли.
Вопрос. Почему вы не рассказали нам о массовом расстреле советских граждан в лесу Пивония во время предыдущего допроса?
Ответ. Ранее я не хотел признавать, что я участвовал в массовых расстрелах советских граждан в лесу Пивония из-за того, что мне было стыдно. *
* LYA, K-l, ap. 58, b. 47397/3, т. 3, p. 277-282.
206
Каролис Чюкшис так и не был осужден советской безопасностью. Имел что предложить?
Отчет К. Ягера содержит статистику
Укмерге:1941. 5 сентября:4709 человек. Из них 1123 мужчины, 1849 женщин и 1737 детей. *
«Пожалуйста, учтите мой низкий уровень образования и дайте мне более мягкое наказание. "Обращение главы тюрьмы Укмерге Й. Кузьмицкаса.
Кузьмицкас по списку принимал в тюрьму еврейских заключенных и по списку выдавал их, чтобы расстрелять. Он также участвовал в повешении 117 евреев в сарае возле усадьбы и расстреле в лесу Пивония.
2015 ГОД
* Masinės žudynės Lietuvoje, 1941-1944, p. 134.
207
Эфраим: лес Пивонии ... Здесь убили 10 239 человек. Это мои данные. Все они были пригнаны из Укмерге, Каварска и всех окружающих деревнь и городков. Самое страшное, что эти места не могут быть найдены. Мы стоим на 14 гигантских могилах, отмечающих четырнадцать ям.
О Боже, мы стоим на вершине одной могилы, мы стоим на тысяче человеческих останков!
Рут: Это невозможно понять умом, что под нами
- кое как брошенная груда выброшенных тел, кости, черепа ... Горы, слой за слоем, метр за метром ...
Знаете, есть такой известный польский психиатр Антон Кепинский, который прошел концентрационный лагерь Миранда де Эбро. Он писал, что оставшиеся в живых из концентрационного лагеря позже, после возвращения в нормальный мир, больше не могут участвовать в каких-либо похоронах. Они смеялись над ними: столько переживаний из за одного мертвого человека ... Это страшно сказать, но иногда я думаю, что после этой поездки я поеду навестить могилы родственников.
Каждая могила красивая, благоустроенная, присмотренная, поименованная ...
Прополю цветники, почищу памятники, зажгу свечки, как привыкла, но и буду думать о других погребениях - о десятках тысяч не своих родственниках, под землей брошенных безымянных людях - разбитые черепа, челюсти с выдранными зубами ... обнимающие своих детей, которых закопали живыми ...
И таких мест в Литве - 227 ... Как может быть, что литовская земля больше не поднимается?
297
Эфраим: Каждый в Литве должен думать так, как вы думаете сейчас ...
Рута: Так и будет когда-нибудь. Послушайте, уже есть положительные сдвиги. Вот в лесу Пивоняй уже
даже металлические столбы вокруг монумента и металлические цепи, не украденные как в Каварске.
Прежде чем мы сядем в машину, нахожу записи из специального архива - открою один из протоколов эксгумации, о которых я постоянно думаю который выучила почти наизусть. Я прочитала его, но Эфраиму не перевожу. Зачем?
208
Останки захоронены в могилах 2-3 слоями, иногда в 4 слоя. В одной могиле трупы были обнаружены скорчившиеся, и их конечности тянулись к животу или к груди, а верхние -
конечности тела большинства к лицу, глазам или обнимали детские трупы.
Мы направляемся в центр Укмерге. Думаю об убитых детях и подростках в лесу Пивонии..
Я вспоминаю в школе декламировавшиеся стихи Юстинаса Марцинкявичюса - один из моих любимых: «О, сколько эйнштейнов и галилеев шестнадцатилетних спят в земле!» Писал поэт о лесных братьях, а не о убитых евреях. Возможно, это совпадение, что он упомянул еврея Эйнштейна. Только совпадение, что 16-летние евреи, будущие эйнштейны, были убиты в 1941 году литовцами не намного старше их. Не галилеи
Мы останавливаемся в центре Укмерге. Заходим в городской музей Укмерге. Мы спрашиваем о Холокосте. О лесе Пивония. Вот что показывает нам, Холокосту выделенный стенд.
Оснащен на средства Международного альянса памяти Холокоста (IHRA). Несколько фотографий и
традиционный, обязательный текст, как и в музее Швенчиониса и листовки: евреев арестовывали, перевозили, убивали. Кто арестовывал? Кто убивал? Какая разница? В конце концов, это было давно. И, в конце концов, это история Укмерге?
Мы пытаемся найти площадь, недавно названную городом Укмерге, именем партизана Юозаса Крикштапониса. Никто из местных жителей не знает ни площади, ни памятника или Крикштапониса. Знают только, что есть памятник каждый год к которому приходит монсеньор Альфонсас Сваринскас. Да, так и есть. Рядом с центральной улицей Витаутаса, у публичной библиотеки, находится огромный памятник с выбитым барельефом героя.
Крикштапонис знаменит тем, что был сын сестры Антанаса Сметоны, и малоизвестно об этом партизане то, что ранее честно служил нацистам в батальоне Импулявичюса. Участие во всех бойнях, главным образом в Беларуси, было одним из командиров казней. По словам литовских историков, батальон А. Импулевичюса убил там 15 452 еврея.
2002. Указом Президента Литвы Юозас Крикштапонис получил звание полковника (после смерти).
Центр изучения геноцида и сопротивления литовцев
209
в 2014 признал Юозаса Крикштапониса военным преступником.
Памятник все ещё стоит. Только Сваринскас больше не посещает. Другие литовские патриоты приезжают.
Интересно, решают ли муниципалитеты Литвы, какие памятники должны быть в городах.какие памятные доски, названия улиц, по крайней мере спросите историков, что
210
кто эти герои были до своей героической антисоветской деятельности? Сколько людей убило?
Стоя у огромного памятника палачу, и мне стыдно смотреть в глаза Зурову.
Он тоже не смотрит на меня, он смотрит прямо на барельеф и говорит: «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо". : «Я думаю, было бы лучше, если бы мы не нашли этот памятник.
РАЗГОВОР С ВРАГОМ . УКМЕРГЕ - ВИЛЬНЮС
Эфраим: На третьем этаже краеведческого музея Укмерге есть стенд Холокоста. Этот стенд оснащен Международным альянсом по защите жертв Холокоста. Вот что написано о Холокосте:
«В 1941 году 18-19 августа и 5 сентября в лесу Пивония около Укмерге погибло более 6 354 человек ».
Но здесь не написано, кем они были убиты. Больше всего я был ошеломлен деталями, что установка этого стенда финансировалась Альянсом Мемориала Холокоста - то есть эта организация платит деньги за то, что преступления в Литве будут скрыты! Это происходит в городе, где проживало более 8 000 евреев ...
Рута: Лучшее образование в области Холокоста - это не музейный стенд с несколькими абстрактными предложениями, а знаки во всех местах, связанных с убийствами. В Каварске в частном гараже или на складе, бывшей синагоге, где держали евреев Каварска. Рядом с имением Вайтукишкис (Vaitkuškis), которое также является частным. Десять лет спустя никто не узнает, что там произошло. Никто не знает и теперь, к сожалению ...
По дороге в Вильнюс мы посетим еще два позорных места.
Вероятно, здесь, по дороге в Жельву, глава тюрьмы в Антакальнисе II, плохо образованный в суде, Й. Кузьмицкас повесил со своими товарищами примерно 100 евреев. Повесил в сарае. Почему так мучился и вешал, стрелять ведь легче, как и всех остальных 10 000 в лесу Пивонии. Место убийства не отмечено. Нет указателя.
На месте, где были повешены евреи Укмерге, был построен мясной комбинат. Теперь этот комбинат производит что-то другое.
211
Поедем дальше. В селе Шешуоляй мы должны найти другое место, не стоящее памятника. Неизвестно, кто их убил, сколько и когда. Увидели столбик - указатель , мы добираемся через пустырь до холма и перед нашими глазами открытывается большая яма, покрытая ветками и прочим... Видимо, здесь и лежат евреи Шешуоляй расстрелянные целыми семьями.
РАЗГОВОР С ВРАГОМ. ШЕШУОЛЯЙ-ВИЛЬНЮС
Рута: Если никто не заботится о тех местах, где погибли евреи, массовых захоронениях, это очень простое сообщение для широкой публики :
То, что здесь произошло, не имеет значения.
Смерть этих людей не важна ... Их память не имеет значения, их жизнь не имеет значения, и их потеря не важна. Евреев привозили, повесили или расстреляли - ну и что? Была война. Более того, это было давно, и это не наши люди. Не наши. Не наши люди погибли, и не наши люди убивали. Разве нет других проблем, как сказала директор музея в Швенчёнисе?
212
Эфраим: Это потрясающее послание. Эти люди не были вашими людьми. Их могилы для вас не могиы.
Рута: Мы не такая богатая страна, чтобы строить памятники, указатели на них и присматривать 227 еврейских массовых убийств в Литве.
Эфраим: Надо было подумать об этом, прежде чем начинать стрелять в евреев.
Рута: Те, кто стрелял, были не очень грамотными. Они даже не считали ... Если мы уже говорим так скверно, я скажу что-то еще. Вы заметили предупредительные знаки на дороге? «Опасность свиной чумы ». Если наши свиньи погибают от чумы, тогда, возможно, евреи умерли от чего-то подобного. Есть ли разница?
Эфраим: Наверное, нет.
Рута: Нет, разница есть. Свиней больше. Является ли этот юмор слишком черным?Холокост был еврейской чумой. Если хочешь, теперь можешь меня ударить.
Ефрем: Нет. Это поездка без насилия. Мы договорились.
213
Шедува / Shadeve
В конце XIX века в Шедуве жили 2513 евреев (56,2% от общей численности населения города).
Эфраим: Поедем в Шедуву. Это город, где моя бабушка родилась со стороны моей матери - Берта (Батья) Зар.
Я позвонил своей матери в Иерусалим, и я был рад, что я еду на родину матери. Семья Заров была довольно богатой. Откуда я знаю В Шедуве был филиал Тельшяйской ешивы. Мальчики, обучающиеся здесь, жили в общежитии, где не было столовой. Они были распределены по еврейским домам, в семьи, в которых ели каждый день. Одной из этих семей, которые забрали некоторых учеников ешивы за свой стол, была семья моей бабушки. За обеденным столом моя бабушка, ученица тогдашней ешивы, встретила дедушку. Они полюбили друг друга и поженились.
Впоследствии оба отправились в Америку. Так
они выжили, не умерли от Холокоста, как моего деда брат Эфраим. В то время, до войны, более половины Шедувцев были евреями. Сегодня здесь нет евреев. Это даже не стоит говорить, это очевидно. Вот пожилой человек. Может быть, он покажет нам, где еврейское кладбище Шедувы, где похоронены мои предки. Остановимся и спросим его.
214
Так мы познакомились с Ромасом. Ромас, который проработал в мелиорации в течение 30 лет, хорошо знает всю область Шедува. Мы едем на еврейское кладбище. Затем - на аэродром, где евреев держали в ангапах перед тем как повели на расстрел.
В центре города вместо синагоги есть несколько временных торговых павильонов. «В советское время синагога стояла, - говорит Ромас, - там были выставки животных. Затем разрушили.
Ромас - первый человек, который встретил нас в пути, который сказал свое имя и фамилию. Он говорит:
Отец был фермером, растил быков. Больше евреи у него покупали. Они платили золотыми деньгами. Мы вместе учились с еврейскими детьми вместе играли, и всем хватало места под солнцем. . Когда немцы пришли, наши люди думали, что они будут здесь навсегда, и начали лезть к ним в доверие. Другие убиты за имущество.
Сначала искали тех, у кого было больше имущества. Всё было здесь, люди говорили мне, что на евреях верхом ездили и пальцы отрезали - так они кольца снимали.
Были и те, кто предлагал какого нибудь еврея спрятать. Тот привозил имущество, а затем его и выдавали. С брата отца так осталось много стульев из еврейских домов. Многие белоповязочники были из деревни Вайдатоняй, сыновья хозяев. Я помню, как священник сказал на проповеди матерям этих молодых людей: как вы можете разрешать убивать своим сыновьям. Ведь всё имеете, всего достаточно ...
215
Эфраим: Я хочу спросить вас обоих. Слово «Žydšaudys»(Жидшаудис - стрелок евреев) - это просто слово или имеет отрицательный оттенок?
Рим: О, это плохое слово ...
Рута: «Жидшаудис» - это тот, кто стрелял в евреев. Я думаю, что на литовском языке должны быть другие подобные слова, описывающие других людей, которые внесли свой вклад в Холокост, например, «žydgaudys» - как «šungaudys» - (евреелов, как собаколов). Другим может быть „žydvedys“ - «евреевод» - тот, кто конвоировал в места резни или «žydvagis» - который разграбил еврейский дом или выдирал зубы ...
Эфраим: А как насчет людей, которые стояли за этим процессом - Литовский активистский фронт или Временное правительство Литвы?
Рута: Эти люди, возможно, не изменили слова литовского гимна. Вместо «Во имя той Литвы единство пусть цветет» они словно сказали в своих действиях: «Единство без евреев "...
Эфраим: Это печальная шутка. Но это правда. Они этого и добивались в своей стране - что Литва осталась без евреев. И им это удалось.
Рута: Нет, им это не удалось. Единства, которого мы так и не достигли.
Эфраим: Им удалось избавиться от евреев, но не смогли достичь единства народа Литвы ...
Рута: Вот Шедува ... Разве это не прекрасно - город без евреев? Только посмотрите, когда не осталось ваших, сколько пустых домов появилось для нас, чтобы поселиться.
Эфраим: Я привык к такому черному юмору. И в Музее Яад-Вашем, и в центре Симона Визенталя, иногда тоже так шутят так. Поэтому, твои идиотские шутки меня не шокируют. Я хочу спросить Ромаса, нашего гида: сколько людей в настоящее время живет в Седуве? Только 300 Вы убили вдвое больше евреев, чем сейчас! Убили даже восемьсот!
216
Ромас предлагает отправиться в Радвилишкис, где живет его старшая сестра Юра. Она прекрасно помнит эти события. Мы едем
Юра, сестра Ромаса, пенсионерка, бывший учитель литовского языка. Когда началась война, ей было 12 лет. Мы слушаем ее рассказ:
Это было очень страшно. Мы познакомились с этими людьми. Одна еврейка, может быть, 18 лет, мне понравилась, она работала в магазине, дочь владельца, и теперь там есть магазин под названием "Айбе". В школе не было враждебности, класс был рядом. Когда началась бойня, мужчины повязали белые повязки выгоняли евреев из домов, не позволили им идти по тротуару, видели, как их гонят по улице. Были и дети. Куда гнали - я не знаю. Говорят: сначала загнали в синагогу, где сейчас рынок. Гнали все время, начали в июле и гнали в течение многих дней. В то время в городе не было немцев. Люди говорили об этих массовых убийствах по разному - они были очень сочувствующими, те, кто хорошо знал евреев. Наши родители, приехав из деревни, всегда ставили повозки в еврейском дворе. И когда была евреская Пасха, они давали родителям мацу.
Я слышала проповедь священника, где он говорил с матерями убийц. Кричал: «Как вы позволяете своим детям убивать?» Кровь потребует крови! »Они возвращались принося окровавленную одежду, матери стирали эту одежду в ручье. Мы не видели никаких убийств, мы только слышали разговоры. В городе никого не убивал. Кто жил у леса видел, как везли, слышал, как стреляли, и рассказал другим. Когда уже расстреливали, там, конечно, были немцы. Все знали, что такой Сенулис убил много ... Гринюс тоже ... Он был учителем математики. Затем русские вернулись и отвезли его в Сибирь. Остался сын, внуки. Есть и другие, которые были убивали, они были вывезены, а затем возвратились из Сибири.
Люди говорили о "стрелках евреев" . В Шедуве они все вымерли после войны. Просто пили без конца. Они были теми, кто убивал, они должны были пить. Может быть, еще совесть была И было на что-то выпить. Они не работали где и что. Все пропились. Люди сказали, что они сгорели изнутри. Были такие люди - очень плохие. Очень плохие. Я не знаю, стреляли ли эти сыновья фермеров, или может быть, они только гнали евреев. Были такие безработные, пьяницы, они хотели грабить. Люди не уважали их, они называли их
217
«Стрелками евреев» - это последний человек. Сказать что-нибудь, против людей боялись. Очень боялись. В конце концов война. Это было страшное время. Я не помню, что кто то пытался спасти и спрятать евреев, потому что он знал: спаси, ты сам умрешь.
Акт Специальной комиссии от 10 сентября 1944 года
В Ляудишском лесу было обследовано 20 трупов, в том числе 8 детских трупов (6-8 лет), дефекты всех черепов. Найден в трупах травмы, трещины костей детских черепов свидетельствуют о том, что эти травмы были сделаны тогда, когда они были еще живы, твердыми предметами или ударами головой по прочной поверхности.
Председатель комиссии Сиромолотный *
РАЗГОВОР С ВРАГОМ.
ПУТЕШЕСТВИЕ ШЕДУВА - ВИЛЬНЮС
Рута: И Ромас и его сестра сказали что-то важное, чего я никогда не думала. Когда немцы прибыли в 1941 году, большинство литовцев считали, что они пришли надолго. Поэтому, вероятно, многие молодые люди в Литве надеялись, что если они будут сотрудничать с немцами, они не только выживут, но и будут жить хорошо и процветать. Это один из факторов, объясняющих, почему нацистам пытались так угодить.
Эфраим: Я не сомневаюсь, что те литовцы, которые были готовы убить, хотели угодить нацистам. Это еще один аспект мотивации убийства. Я бы посмотрел на это с другой точки зрения: одним из главных мотивов было желание чтобы Литва снова стала независимым государством.
С одной стороны, литовцы хотели обрести независимость, с другой стороны, они знали, что немцы ненавидели евреев. Поэтому они были убеждены, что немцам это понравится, если литовцы
сами, своими руками уничтожит литовских евреев.
Это путешествие от одной братской могилы к другой ужасно. Когда вы преодолеваете этот ужас, вами овладевает другое чувство - гневом. Гнев, что случилось так, что ничего
* LYA, K-l, ap. 46, b. 1276, конверт 37-2.
218
Это гнев, что это произошло, что ничего нельзя сделать для того, чтобы возвратить жизнь этих людей. Это цена, которую евреи заплатили за все ваши «мотивации» и «причины». Вы, литовцы, ищете оправдания, чтобы облегчить вашу вину. Некоторые
из вас по-прежнему чувствуют вину, стыд и отвращение, хотя ваши родственники, возможно, не нажали на курок. У всех ваших людей был тот или иной мотив.
Рута: Потому что они были людьми.
Эфраим: Да, я понимаю. Знаете ли вы, насколько особенной будет эта книга? Вы пишете о людях, как на уровне глаз, как будто глядя этим людям в глаза. Вы смотрите на эти события не как историк, а глазами каждого человека. Вы хотите, чтобы
читатель мог идентифицировать себя с описанным человеком.
Рут: Если я хочу, чтобы литовские читатель внимательней посмотрел на тех из своих соотечественников, которые убивали, мне нужно, самой посмотреть на них как на людей. Не как на отбросы общества, которую мы можем с легкостью списать. Итак, мы сейчас подходим к одной важной теме ...
Эфраим: Это ...
Рута: Это дневник убийуы. Сны участника Специального отряда, которые он написал в Лукишкской тюрьме в ожидании расстрела. Я перевела и отправила вам эти мечты, и вы написали, что не можете их прочитать, потому что вам просто плохо. Это вас разозлило. Я подумала: как это может быть, что человек, который расследует преступление Холокоста в течение 35 лет, не может прочитать снов убийцы - ему делается плохо? Почему? И я нашла ответ. Все, о чем вы беспокоились или читали за эти 35 лет, было вашим, т.е Родственники жертв или сами выжившие. Страшно, шокирующее, но это были свидетельства хороших . Вы никогда не думали, что плохие, т. е. убийцы тоже были людьми. То, что они жили, мечтали, видели кошмары во сне, любили своих детей и боялись смерти. Этот новый угол зрения (ракурс) заставил вас рассердиться.
Эфраим: Неправда. Я всегда знал, что убийцы - тоже люди. Моя проблема другая Когда я начинаю думать о них как о людях, и я пытаюсь понять их, это неизбежно приведет к уменьшению моей решимости, чтобы привлечь их к ответственности за совершенные преступления. На пути к выполнению отомщения, по пути к
219
правосудию так много препятствий, что я не могу себе позволить роскошь, думая о том, что чувствовали эти преступники. Мы отличаемся этим.
Рута: Если я глубже смотрю на этих людей, чудовищ или не чудовищ, значит ли это, что я пытаюсь их оправдать? Ибо, если вы считаете мечты человека, стихи, его свидетельства на допросе, этот человек неизбежно становится человеком в ваших глазах ...
Эфраим: Вот здесь и есть вся суть. Самый большой ужас Холокоста - тот факт, что преступления совершались обычными людьми. Они были до Холокоста нормальными, после Холокоста, они были нормальными, но во время Холокоста они совершили самые ужасные преступления. Этом можно говорить почти обо всех нацистских преступниках.
Рута: Что вы подразумеваете под словом «нормальный»?
Эфраим: Мы говорим о людях, которые придерживаются законов и норм в обществе.
Рут: Знаете что? Эти люди были нормальными на протяжении всей своей жизни - до, во время и после Холокоста. Просто закон изменился. Новый закон «Долой евреев» не был включен в кодекс законов или Конституцию. Он просто был. И они подчинялись этому закону, подчинялись властям требовавшим, чтобы они участвовали в осуществлении этого закона на практике. Таким образом, период Холокоста не был «вырезан» от их жизни, нормальных людей. Они были нормальными - они всегда нормальны для жизни. Это страшно, но это правда.
Эфраим: Вероятно это правда. Ваше замечание очень интересное, грустное, но весомое. Очень важный взгляд. Убедили меня. К сожалению.
Рута: Простые законы и социальные нормы всегда были обычны в Германии, или в этом случае граждане Литвы сделали то, что им сказали их власти. Они охраняли евреев. конвоировали. Стреляли. Некоторые с удовольствием. Некоторые может без. Старайлись не думать, а потом - не помнить, что они сделали. И я, как и вы, не думали об этом раньше. О многом я не думала... Знаете, насколько ценны наши разговоры в автомашине? Вы, профессионал Холокоста, углубились в эту тему на треть века, 35 лет. Мне эта тема нова, раньше
220
Мне эта тема нова, год назад я ничего не знала об этом. Я задаю наивные вопросы. Но иногда эти наивные вопросы или замечания позволяют вам смотреть на то, что вы знаете по-другому.
Эфраим: Да, они показывают что-то, что я не полностью обдумал. Третий рейх создал реальность, в которой лишь немногие, только самые сильные, могли действовать морально. Большинство людей плыло вниз по течению. Вниз по течению в Освенцим - убивать ... По течению к бойне в литовских лесах.
Рута: Теперь давайте послушаем и послушаем музыку. Я помнил, что вас здесь не было в апреле этого года, в конце проекта «Быть евреем», во время церемонии Йом Ха Шоа - Памяти Холокоста. Слушайте псалом который пели ученики на Ратушной площади, прежде чем отправился в Панеряй, чтобы почтить там погибших евреев. 200 детей на лестнице мэрии, 500 обнявшись на площади, останавившись у звезды Давида. Они поют на иврите, может быть, мне можете перевести? До сих пор я не знаю, о чем этот псалом. Я знаю только, что Бог есть на иврите Хашем.
Мы слушаем. Длительная пауза Эфраим не переводит слова псалма. Он повернулся к окну. Плачет.
Эфраим: Я просто заплакал. Я не мог себя контролировать. Просто проняло. И совершенно понятно, почему. То, что я вижу в Литве, поражает меня в сто раз больше, чем посещение Освенцима. Наверное, потому что это личное. Я всегда думал, что единственный способ вынести и сделать то, что я сделал, - это т. е. охоту на нацистов, держать холодную голову, чтобы Холокост не стал моей личной трагедией. Если нацистов не прощают, я должен идти в ногу. Если им удается скрыться, я должен смотреть дальше. На протяжении многих лет мне это удавалось. Но теперь я чувствую, что моя оборонительная стена начинает рушиться, что вся эта поездка становится очень личной. Почему мои усилия в Литве не дали ожидаемых результатов? Я был практически один. Я был иностранцем.
И я появился в Литве слишком рано. Я приехал сюда в 1991 году, как только вы восстановили мою независимость, и, как вы сказали, я пришел, чтобы испортить свадебный бал. В то время я действительно не понимал, что я порчу.
221
Рута: Нормально. Это была не ваша свадьба.
Эфраим: Да, это была не моя свадьба.
Рута: И мы не приглашали вас.
Эфраим: Вы правы. Меня никто не пригласил. И поэтому мои усилия не дали удовлетворительного результата. Теперь, наверное, мой последний шанс - добиться чего-то.
Я с другим человеком, партнером из Литвы. Человеком, которому литовцы доверяют. По крайней мере, до сих пор было доверие, пока Рута не взялась писать о Холокосте.
Если это доверие существует, возможно, некоторые люди, которые прочитали более ранние книги Рут, откроют и эту и подумают. Возможно, другие люди присоединятся к Руте и поговорят с другими. Это лучшее, что вы можете ожидать. История Холокоста в Литве настолько драматична и шокирует, что люди, читающие книгу, будут в взволнованы и, вероятно, начнут изучать историю своей страны другими глазами.
Рута: Мне в голову пришла одна мысль. Критикуйте, но я расскажу вам это. Если бы эти дети, которые пели, изучали 5-6 еврейских псалмов, я бы наняла им несколько автобусов, и мы путешествуем вместе по самым забытым местам массовых убийств. Мы останавливаемся в кустарниках Каварскоа, возле мясокомбината в Антакальнисе и яму в Шешуоляй. И мы воздаем должное памяти жертв как своего рода детский реквием для евреев. Мы ползаем через кусты, чистим, останавливаем и поем, потому что никто никогда 75 лет этого не делал. Не опевал тех убитых, засыпаных известью , засыпанных и забытых людей. Это неважно, в ямах есть десять или тысяча.
Меня более всего злит не то, что евреи были убиты. Я знала и, в некотором смысле, с этим соглашалась. Но я не знала, что память о них была стерта. Они закопаны и оставлены под кустами, как сдохшие
крысы.
Дорожки заросли, памятники, построены в советские времена, или деньги родственников жертв. Или за счет английского посольства ... Или памятники даже нет, невозможно, если мы не рассматриваем мясной комбинат как памятник бойне. Прошу прощения за эту отвратительную мысль.
Эфраим: Ничего, я уже мог привыкнуть к вашим циничным замечаниям.
222
Рута: Что случилось с нами, литовцами? Ведь мы так уважаем мертвых? Вы видели Каварское кладбище, где похоронены мои родственники? Это просто ботанический сад. Мы соримся в семье, что не так, а не те растения высаживает в могиле, а не как памятник стоит ...
На Велинес (День всех усопших) мы идем на сотни километров, чтобы зажечь свечу на могиле каждого родственника, даже на могиле, на которой нет ни у кого нет огня ... Почему мы не уважаем массовые захоронения, мертвых, т. е. могилы убитых евреев? Почему мы хотим их забыть? Потому что евреи не наши? Это потому, что наши убили их, а чем более плотные кусты будут покрывать этот позор, нам будет легче?
В этой поездке я обнаружила две вещи, обе неожиданные. Первое: через 75 лет после трагедии люди все еще боятся говорить. Боятся очень старые люди, страх быть убитыми самим, несмотря на то, что они уже умирают ...
Второй - полное равнодушие к тем, кто был убит. Которые были убиты нами - литовцами. Женщина, с которой я говорил в Кварске живет в нескольких сот метров от места бойни. Почему она не сажает цветы там, почему бы не попросить мужчину иногда выкосить дорожку? Во всей Литве могилы евреев присматриваются учениками, потому что их туда ведет учитель. Это пусть и на этот раз не в качестве народного хора, и 100 обычных школьников отправились бы в Каварск, где в кустах уже 75 лет лежат забытые 10 или 12 евреев. И пусть они тем десятерым под землю еврееям споют мощный реквием, и весь Каварск должен это услышать. Или, может быть, вся Литву, если реквием будет транслировать литовское телевидение. И пусть Литва думает: вы видите, как ...
223
Тельшяй
В конце XIX века в Тельшяй жили 3088 евреев (49,8% от общей численности населения города).
Едем в направлении Тельшяй. Мы останавливаемся в лесу Райняй. Райняй - это то место, о котором говорили мои друзья много: они пишут о вине литовцев евреям, а в конце концов, в Райняй наши люди были замучены евреями ...
Эфраим: Я прочитаю свидетельство о том, что случилось с евреями в Райнисе. Они были согнаны во временный лагерь - бараки в лесу.
В пятницу вечером раввин Блох попросил коменданта Платакио разрешить евреям молиться. Раввин сказал: если мы останемся в живых, мы всегда будем соблюдать три правила - субботу, кашрут и чистоту семьи. Все евреи сказали: «Аминь, и перед началом иудейской суббота опустошила свои карманы из-за субботы для евреев ничего нельзя с собой нести. Вечером были отправлены домой женщины и дети а мужчины остались. Женщины поняли, что судьба мужчин была решена. Рабби попросил разрешения носить шляпы для мужчин и молиться молитвами, которые говорят перед смертью ...
224
Рута: Теперь моя очередь. Мы поговорим о нашей трагедии в Райняй.
1941. 25 июня
После начала войны сотрудники НКВД и НКГБ считали, что расстрел заключенных являются эвакуацией. В документах это называется эвакуацией категории I. [...]
Из 162 заключенных содержалось 76 заключенных НКГБ в тюрьме Тельшяй. [...] Красноармейцы отвели заключенных из камер в помещение охраны. Затем заключенных один на другого сложили в грузовики. Уже на рассвете 25 июня машины с заключенными отправились к Локес, в лес Райняй. То, что происходило, не очень хорошо известно.
В Литве это была, вероятно, единственная бойня, после которой оставшийся в живых свидетелей не осталось. Свидетельствовали только исполнители. Домас Роцюс сказал: «Расстрел проводился красноармейцами. От нас были: начальник отдела НКГБ Раслан Петр, оперуполномоченный Галкин и начальник тюрьмы Поцявичюс. «*
Среди 26 сотрудников НКВД, участвующих в аресте, следствии или убийстве заключенных Тельшяй, есть две наиболее вероятные еврейские фамилии: Нахман Душанскис, Тельшяй
Оперативный агент и Данил Шварцманн. **
Свидетельствует Стасис Кильчаускас, житель Райняй: Мученики лежали в ямах. Я и Йонас Чинскис неожиданно обнаружили в Райняйском лесу со свеже копанную землю. [...] Там лежали два двигателя, валялась капуста тушеная. [...] Через полчаса в лес собрались люди, пригнали евреев. Большинство копали руками. ***
Пранас Сабалияускас:
Я родился и вырос около Райняйского леса. [...] Я знаю об убийстве из рассказов Антанины Роцене, в которая с ее мужем участвовала в убийствах. В исполнительном комитете
* Rainių tragedija , 1941 m. birželio 24-25 d., p. 6-7.
** Ten pat, p. 68-69.
*** Ten pat, p. 78.
225
приехали два чекиста и приказали ему отправиться в тюрьму с собой взяв веревок, гвоздей, молотки, и ножи. Войдя в тюрьму, он привел заключенных и приказал их подвергнуть пыткам. Чекисты указали методы пыток: они заломали руки за спиной, разрезали губы. Когда забивали гвозди в голову, заключенные начали очень сильно кричать . Чтобы не кричали, им отрезали половые органы и затыкали рот, потом вынесли на улицу в автомобиль В лесу пытпть заканчивали, там был приготовлен бак с капусты. в горячую капусту засовывали руки и в ямы помещали , все еще живых. С верха ямы трое выползли из леса в поле ржи, там и было найдено еще три трупа. Три машины были поставлены, чтобы заглушить крики людей. Я сам видел, что происходило в лесу, трупы выкапывали еврем. Говорили что когда трупы обмывали евреям приказали выпить эту воду, и тот, кто не пил, был немедленно выводили и расстреливали. *
Эфраим: Теперь моя очередь.
Через несколько дней после резни литовцы обнаружили тела убитых заключенных. Епископ Стаугайтис и литовские власти решили организовать похороны, которые станут символическим актом победы над Советами. Каждый день евреев отправляли в лес Райняй, туда, где заключенных казнили, и заставляли выкапыать тела, мыть их, лизать раны, ложиться возле трупов в гробы. Большая часть просто не могла этого сделать. Отказавшиеся расстреливались на месте. Только 13 июля была похоронная церемония. Евреи были поставлены возле кладбища и каждый участник процессии мог подойти и ударить или плюнуть в лицо. 15 июля все 700 евреев были убиты в лесу Райняй. До расстрелом раввин Блох обратился к литовцам и сказал: «Ваша страна залита нашей кровью. Но наша кровь будет звать вашу кровь. Наша кровь польет деревья. Ваша кровь омоет улицы
* То же, с. 85-86.
226
Рута: Вернемся к литовской трагедии в Райняй.
В более поздних расследованиях этих массовых убийств было указано, что и в те времена, в начале войны, и затем, события Райняй были и остаются политическим делом. Как еврейский след, считались конкретные способы пыток жертв и тот факт, что Душанский был вовлечен в пытки, которые считались его любимым способом пыток, якобы, было терзание половых органов. Главный организатор убийств Петрас Расланас бежал в Россию, не был осужден ни в убийствах участвовавший Роцюс, ни Роцене.
Душанский уехал в Израиль. Но все Литва по-прежнему убеждена сегодня, что убийцы Райняй
евреи - энкаведисты. По словам учителей, учащиеся, которые рассказывают о Холокосте, говорят: «Хорошо, что евреи были расстреляны, потому что они мучили наших в Райняй». Некоторые из моих друзей также рассказали мне то же самое. Да, один
Душанский стал большим количеством душанских, поэтому что мы можем их обоснованно ненавидеть, ... Ведь они сами виноваты: Душанский бежал в Израиль и не был выдан в Литву. Если вы, евреи, утверждаете, что мы должны осудить виновных в Холокосте, почему вы не дали нам одного из самых важных виновников убийств в Райняй?
Ефрем: Я встретил Душанского в 1991 году, когда он бежал из Литвы. Его обвинили в двух вещах. Первое обвинение: он участвовал в резне политических заключенных в Райнисе близ Тельшяй. Второе обвинение - во время перерывов в послевоенные годы, он подвергал пыткам литовских партизан.
Душанский утверждал, что он не участвовал в резне Рейна, потому что в тот день он, кажется, отправился в Алитус в другое место. Правительство Литвы обратилось к израильской юридической помощи при расследовании дела Душанского. Была собрана группа экспертов: Иосиф Меламед, литовских евреев представитель в Израиле, Дов Левин, известный историк и я. В Израиле существует закон: если заявление о правовой помощи было продиктовано антисемитизмом, нам не нужно предоставлять эту юридическую помощь. Поэтому Израиль ответил: помимо Душанскиса, 25 чиновников того же или более высокого ранга участствовали в трагедии Райняй, и на никого из них не было возбуждено дело. Это все, что я знаю о Душанском.
Рута: Оставим его в покое. Или не в покое, если он действительно виноват. Душанского уже нет, как и большинства других преступников. Ни вы, ни я не знаем его вины. Однако мы знаем, что события Райняй сильно разожгли антисемитизм литовцев.
.
227
Эфраим: И мы знаем, и мы видим, что 72 жертвы райняйской резни - литовцы - почтены уважением - огромной часовней, построенной на дороге, и дубовым парком высаженным по другую сторону дороги. Для 700 жертв убийств в Райняй - евреев - нет ничего.Даже указателя на их место смерти. Старый советский памятник стоит рядом с упавшим забором рядом с недавно построенным заводом.
Рута: Итак, жизнь литовца стоит 10 еврейских жизней, так? Стоит часовни и дубов. Стоит около десяти книг, написанных об этих убийствах. В конце концов, в Райняй убили наших. Ваших погибло в 227 или даже больше местах в Литве, поэтому Райняй - совсем не уникальное место. И нет дубовых рощ, потому что дуб евреям не подходящее дерево. Под дубами мы расстреливали их.
228
Плунге.
В конце XIX века в Плунге проживало 2502 еврея (55,6% от общей численности населения города).
Эфраим: Мы прибыли в Плунге, где встретились с Евгением Бункой, сыном последнего жителя Плунге, художника Якова Бунки. Отец Евгения был умер в последнее время, поэтому в Плунге, одном из самых важных еврейских городов Литвы, нет ни одного еврея ... Яков Бунка учился в Тельшяйской ешиве - так называемой мехине, школе для младших мальчиков, которые еще не могут быть допущены в ишиву. В советское время здание ешивы превратилось в сувенирный завод, там работал Яков. Вот надпись на стене прежней ешивы: «Посетителям Еошивы для внимания. В 1940. при советской оккупации Литвы ешива переехала в Кливленд.
Рядом с Ешивой была и синагога, одна из тех, что действовали здесь. В этом здании теперь оконный и дверной магазин. Я сам был в Тельшяй только один раз, в 1991 году Затем, кроме Бунки, жили только три еврейки, все вышедшие замуж за литовцев. Теперь они уже не живы.
229
Евгений отвез нас в гости к Ванде, однй из свидетелей событий в округе Плунге. Ванда угощает напитком из черной смородины и рассказывает:
Кто убивал? В Альседжяй Балтеюс, кузнец. Здесь было 134 еврея. До войны вы все прекрасно уживались. Когда немцы пришли, Балтеюс немедленно себя показал. Здесь немцы не расстреливали. Только их штаб был. После войны этот Балтеюс уехал, оставив здесь свою жену и троих детей. Он был пойман в Польше, и когда сюда привезли вся рука была выкручена.
Понимаете, есть правда. Он убил 29 женщин. Мы спрятали трех евреев и одна служанка выдала. Еврейки были из Альседжяй. Служанка работал в хозяйстве и заметила, что варим кашу и мама куда то носит. Евреек было три - швея Сара Браудене, ее 20-летняя дочь Браудайте и Брикманайте совсем им чужая ей было 40 лет. Они пришли совсем голыми с нами, и жили в течение трех лет, но с переездами. Полтора года пробыли, меня воспитывали, мне было два года.
230
По воскресеньям мой отец возил служанку в церковь, а в одно воскресенье она подумала о возвращении. Она приходит, и вот три еврейки, меня держат на руках и брата. Сколько отец просил, ничего. Она дружила с полицейским, который расстреливал евреев, молодая, глупая. Сразу же отец увез этих женщин. Обыск делали, отец был арестован и держали в течение трех месяцев. Затем он снова вернулся к нам. Мы все смотрели окно, если кто-то шел по дороге, немедленно скрывались в подвале. Приходит к отцу Балтеюс, другие белоповязочники, их отец усаживает на кухне за стол, он ставит бутылку, пьют все, а они со мной в подвале и мне рот затыкают чтобы ни звука не было. . Он выпили, уехали, и мы вылезли через несколько часов. Встретился Балтеюс с отцом в городе, говорит: я знаю, ты, Карейва, скрываешь евреев. Отец говорит: Пойдем, поговорим. Сидят пьют оба. Балтеюс продолжает кричать: Ну, поймаю я тебя ...
Рядом с ним сидел сосед, слышит все, прыгает на лошадь и говорит жене, чтобы она предупредила мою мать. Все евреи были расстреляны в Алседжяй во время Рождества. А те которых мы прятали, все остались живы. Мой отец, Пранас Карейва, имеет эту медаль Праведников Мира . Но еще несколько человек спасали, и священники спасали.
Рута: Кажется, здесь, в Жемайтии, люди гораздо больше доверяют друг другу, чем в других районах Литвы. А жемайтийцы такие? Они намного солидарнее, верно? Если два жемайтийца, проживающие в Вильнюсе, встречаются 30 лет спустя, какими бы ни были представителями элиты, они обязательно начнут разговаривать друг с другом по жемайтийски. Кроме того, люди здесь жили не в деревнях, а на хуторах, поэтому должен был
менее боялся соседа, кроме того, сосед был важен и нужен - мало ли что ...
Эфраим: Евгений, знаете ли, сколько литовцев участвовало в убийстве евреев? По моим данным, от 25 до 40 тысяч.
Рута: Вы, евреи, даже здесь, особенно здесь, применяете коэффициент не менее 50 процентов ...
Евгений: Могу только сказать одно: в районе Плунге таких было около 700. Когда немцы пришли, эти люди думали, что на все времена. Те, кто спасал евреев, также думали, что немцы пришли и останутся. Они знали, что, скрывая евреев, они взяли на себя ответственность на всю свою жизнь. Им придется прятать этих людей в подвалах до самой смерти. Мало того, что они сами берут на себя этот долг, но также нагружают этим своих детей. Это не смелость. Это намного больше.
231
Эфраим: Я ничего не слышал об этом. Мне никто этого не сказал. Но, с другой стороны, меня не интересовали праведники Холокоста, но убийцы.
Рут: Но ты должен слушать. Даже если вы враг и не любите нас, вы должны слушать и слышать все, что мы говорим.
Эфраим: Я слушаю, я слушаю. Евгений, как вы думаете, что объединяло людей, которые спасали евреев? Были ли они хозяевами? Верующими? Чем они отличались от своих соседей, которые были либо безразличны, либо убивали? Неужели люди, которые спасали евреев, были удостоены чести в Израиле? Если нет, мы должны позаботиться об этом.
Евгений: Для них это не имеет значения. Они спасли евреев, потому что они были их соседями, их знакомыми. Возможно, некоторые из них работали в еврейских домах, воспитывали еврейских детей. Другие торговали с евреями, ели в еврейских кабаках, покупали у них, получали товары в долг Говорят, что еврей, сосед литовской женщины, просил сохранить свои драгоценности, в том числе золотые изделия. Он планировал отправиться в Палестину, и когда он был уже там, она послала бы ему все это. женщина сказала: «Нет. Если не хватит еды для моих детей, я продам ваше золото, и тогда я не смогу вернуть его вам. «Где сейчас еврейское золото? Я думаю, что убийцы нашли его и взяли.
Рута: Кто был убийцами в Плунге? Необразованные? Неверующие? Примитивные? Безработные?
Евгений: Всякие были ... Среди них учителя, врачи, государственные служащие ...
Ephraim: Я говорю об этом в течение 25 лет. Сотрудничество с нацистами охватывало весь спектр литовского общества. А правительство Литвы уже 25 лет говорит, что это всего лишь несколько подонков ...
Евгений: Большинству убийц была важна еврейская собственность. Другое дело - у них что-то не так было с мозгом. В самом городе было около 30 убийц. Одного убийцу спросили, почему он убивает евреев, и ответил: «Потому что евреи - мошенники. Я бы продавал им гусей, они всегда торговались ». Один еврей, из Ужвенчяй, Цикас, был арестован и охранялся. Попросил уйти, и
232
он попросил уйти, а охранял его его друг. Этот литовский друг Цике и говорит: «Беги» Цикас убежал в хозяйство на холме к хозяину, и тот спрятал его. Прятал всю войну.
Самое ужасное было то, что через эту усадьбу они гнали евреев, на расстрел Цикас видел это сквозь трещину в стене дома. Затем он женился на дочери этого хозяина. Евгений отвез нас в лес Каушенай, где на средства фонда его отца построен огромный мемориал. На стене выбито 1200 еврейских фамилий.
В отдельной яме лежат 84 убитых девочек гимназисток они были убиты отдельно. Евгению пришлось заплатить муниципалитету штраф за ремонт лестниц, ведущих к мемориалу - месту убийства - на территории парка. Штраф не был высоким, но он был. Когда Евгений начал приводить в порядок территорию места убийства, работник муниципалитета тут же купил участок там. Надеялся, продать выгодно. Деловой парень. Продал - участок был куплен Евгением. Территория Мемориала присматривается далее.
233
Платяляй.
В конце XIX века 171 еврей жил в Платяляй (28% от общей численности населения города).
Луг. Холм. Гора Язминай (Бокштакальнис) - кладбище еврейского геноцида.
Лестница вверх к памятнику. Здесь были расстреляны молодые, сильные люди Платяляй Евреи. Рядом с усадьбой старик и его жена связывают веники. Подходим. Жемайтийский язык трудно понять, но я это понимаю. Странные те жемайтийцы, малоразговорчивы, но каждое слово взвешено. Может быть, из-за того, что мало разговаривают, мало и выдавали?
Вы видели, когда стреляли?
Я все видел. Мне было восемь лет. Я все помню. Нас было десять лет.
С горы смотрели. Машина пришла, вышла такая женщина красивая немка и дала команду. Всех расстреляли, поехали, один остался пьяный на страже. Дремал сидя возле дороги и этой ямы. Затем Норвилас пришел закопать. Норвилас был ублюдком, и зубы вынимал(у трупов) . Я этого не видел, только родители рассказывали
234
Ну, один вылез из могилы, окровавленный, но не раненый. Глупенький, он мог бежать в гору, бежать и сбежать, так нет, он побежали к этой стражнику. У того змея был еще один выстрел. И застрелил. Пьяный, но застрелил. Перетащил за ноги и бросил назад ...
А с молодыми евреями дружили до того?
Как не дружить, мы знали всех. Отец был кузнецом, для евреев бывало колеса оббивал....
Да. Молодых людей. По шесть он ставили, или по пять к яме. Из винтовки стреляли. Никто не кричал. Как замершие были. После этого привезли хлорку и засыпали.
Те, кто не стрелял, засыпали.
Рассказывали родителям, что видели?
Как не расскажешь. Но не разрешали идти смотреть. Говорили, куда вы лезете, ещё подстрелят. Жалел отец тех евреев, как не пожалеть. Хорошо уживались ... Пока они были живы, я шел в магазин, приносил баранок за пять центов, обернув вокруг руки. Пироги пекли, телят забивали. И коптильня была и бойня. Мы всех знали, но когда я стреляли, я никого не узнал, это далеко было...
Через две недели расстреливали женщин Плателяй.
В синагоге осталось около 100 человек. В конце августа Якис (начальник полиции безопасности Кретинги) направил приказ командиру "повстанцев" учителю Баркаускасу их ликвидировать. Было созвано собрание, в котором планировалось место, день и час, и было рассмотрено, как без шума собрать женщин, которые в то время служили хозяевам, откуда можно было получить достаточно повозок для детей и стариков. Среди собравшихся были Баркаускас, Жвинис, Зубавичюс, который до войны служил писарем в городском управлении. Обсудив все, вызвали 12 человек, полицейских и повстанцев. Среди них было 6 добровольцев.
235
Когда еврейки были доставлены к яме около озера Плателяй и ясно поняли, что их ждет, начался нервы разрывающие крики и плач. Взрослых раздевали и стреляли по порядку одного за другим. С детьми обращались по другому. Их расстреливали дальше от ямы, а затем бросили в них. Всех дети от 1 до 10 лет было около 20. Все они были расстреляны Бертой Гришманаускене, женой полицейского Гришманаускаса. Стрельба продолжалась всего около часа. Участники поделили одежду. На другой день Баркаускас посылал Якову отчеты о выполненной задаче. *
Убийца Берта Гришманаускене был немкой. Короче, не наша.
РАЗГОВОР С ВРАГОМ. Плателяй-Клайпеда
Эфраим: Меня беспокоит одно в этом путешествии. Рута отвергает все свидетельства, которые я читаю во время ее вождения. Свидетельства о литовцах, которые жестоко обращались с евреями перед приходом нацистов. Она не считает, что
люди могли быть такими.
Рута: Да, вы читали мне, что по Плунге шли голодные еврейские девушки, а литовцы через окна им бросали в окна обьедки и кости. Как не волнуйся.
Эфраим: Да, это рассказы свидетелей. Я не вижу причин не верить в это. Это один из самых важных источников взаимного напряжения в этом путешествии. Рут явно пытается показать события Плунге в качестве примера, что в Литве было немало людей, которые не убивали, а спасали евреев. Может быть. Возможно, жемайтийцы были такие, и они не боялись своих соседей и осмеливались скрывать евреев.
Рута: Почему я должен доверять показаниям, которые через столько лет израильским издателям дали выжившие жертвы Холокоста? Люди через определенный период времени часто увеличивают степень своих страданий. Страшный ужас становится двойным или тройным ужасом, а из за нескольких десятков литовских убийц евреев весь литовский народ становится убийцей. Вся идея нашего путешествия - не читать друг другу всякие
* Rūta Puišytė. Masinės žudynės Lietuvos provincijoje. Iš: Žydų muziejus: almanachasy
2001, p. 182-183.
236
свидетельства, но проехать через Литву, чтобы обоим послушать то, что сейчас говорят люди - живые люди, те, кто видел, слышали сами или от своих родителей. Посмотрите в глаза этих людей, посмотрите на слезы в их глазах, услышать их интонации, их тишину ...
Эфраим: Где мы можем знать, что люди говорят правду?
Рута: Так откуда ведь же они литовцы, верно? Но в Плунге мы поговорили с пятью людьми, и все они говорили о том, сколько местных жителей пытались помочь евреям. Почему мы не должны им верить?
Эфраим: Хорошо Мы остаемся с нашей верой и нашими сомнениями. Пойдем дальше.
Рута: Я хотел бы вернуться к разговору о мотивации убийц.
Эфраим: Может быть, однажды мы перестанем говорить о мотивации ...
Рута: Нет, я хочу поговорить об этом. Вернемся к Плателяй. Вспомните, что говорил старик, который вязал веники на месте резни в Бокштакальнисе? Я спросила его, почему эти сыновья хозяев стали убийцами евреев? Хотели ли они грабить еврейские богатства? Были ли они жестокими или просто пьяные, или хотели бы, чтобы они понравились немцам? Этот человек сказал: они хотели быть могучими. Это новая идея. В конце концов, эти молодые и примитивные деревенские парни наслаждались унижая евреев, потому что они чувствовали себя сильнее и могущественнее. Они не стали сразу стрелять. Они стали белоповязочниками, полицейскими ничем не рискуя. Впервые в жизни у них есть оружие, повязки, и заодно - право контролировать других, других людей, делать с ними все возможное. «Мы покажем им» - это менталитет, который заставляет парней одной деревни бить других деревенских парней на танцах. Сила группы. Тупость группы. Жестокость группы. И все же: немцы им означали силу, и они чувствовали себя сильнее вместе с немцами.
Эфраим: Они стали частью силовой структуры, верно? Но евреи в литовском обществе всегда были теми «другими». Антисемитизм был очень важным фактором. Эти люди наконец почувствовали себя сильнее евреев. Они всегда знали или чувствовали, что евреи были чем-то более превосходящими. Они получили образование, им везло, они
237
занимали большую часть местного бизнеса, значительную часть свободных профессий. В этой поездке я понял одну важную вещь. Отчуждение евреев и литовцев ... Евреи, жиаущие в провинции Литвы, несомненно, чувствовала себя выше, чем жители деревни, и это привело к все возрастающей враждебности. С литовской стороны
Рута: Я никогда не думала об этом. Как евреи «транслировали» это послание - мы превосходим вас.
Эфраим: Сначала они были изолированы. Исторически было необходимо, чтобы евреи сохраняли свои особенности неассимилированными. Евреи считают, что они избранный народ. И тогда верили. Литовцы, конечно, это чувствовали. Это было большой барьер между евреями и более примитивной частю литовского общества, особенно в провинции.
Рута: Исследование историка Римантаса Загрецкаса свидетельствует о том, что половина литовцев, судимых за еврейские расстрелы, были неграмотные, а четверть из них окончили несколько классов начальной школы. Правда, он изучил только несколько сотен файлов из тысяч, хранящихся в Специальном архиве.
Эфраим: Я склоняю голову перед историком, который открыл это. Это очень важное исследование. Однако все труды и исследования, которые были или будут опубликованы в Литве не решают проблемы, потому что о них не пишут о средствах массовой информации, они не отражаются в речах политиков и не оказываются в учебниках, из которых учится молодое поколение.
Они не влияют на сознание людей.
Рута: Но вы соглашаетесь с тем, что такие исследования, которые проводятся изучающими Холокост литовскими историками - шаг вперед?
Эфраим: Да, их исследование - это один шаг вперед.
Рута: Все, что нам нужно сделать, это популяризировать то, что историки написали в своих научных исследованиях. Сделать доступными эти факты эти открытия доступными и понятными каждому литовцу.
Эфраим: Существует огромный разрыв между тем, что написано в академических исследованиях литвовских историков и тем, что знает ваша широкая общественность.
238
Рута: Кто должен заполнить этот пробел?
Эфраим: Как ни странно, я думаю, что вы должны сделать. Я надеюсь, что эта книга, которой вы пробьете стеклянный потолок и правда прорвется. Я уже говорил вам о классическом примере польского историка Яна Гросса книга «Соседи». Когда она появилась, поляки были в шоке: что мы - убийцы? Так мы жертвы, мы всегда были жертвами. . Эта книга в Литве может вызвать подобный эффект.
Рута: Но, этот эффект должены были вызвать все книги историков, изучающих Холокост: Арунаса Бубниса, Альфонсас Эйдинтаса, Валентинаса Брандишаускаса, Альфредаса Раукшенаса, Людаса Труски, Саулюса Сужиделиса, Руты Пуйшите, Римантаса Цизаса, Римантаса Загрецкаса ...
Эфраим: Да. Эти исследования не прозвучали, как они были должны. Никто не хотел, чтобы это произошло. Тем историкам посчастливилось, что почти никто в Литве их не читал и не дискутировал о том, что они написали. У них есть безопасная работа, делают академическую карьеру, и все это могут уничтожить люди власти пытающиеся скрыть правду. Чем меньше людей читают литовские исторические исследования, тем лучшие возможности им продолжать делать то, что они сейчас делают.
Рута: Те же историки, однако, признают, что еврейская резня в провинциях Литвы практически не изучена. Это белое пятно. Я бы сказала наоборот - это очень, очень черное пятно. А истории и историографии Литвы. Самое черное. Руководитель исследовательского Центра изучения геноцида и сопротивления сообщила журналистам, что исследования Холокоста неполные, просто потому, что, просто не хватает людей их выполнить.. Но людей хватает на всестороннее исследование антисоветского сопротивления. Исследования наших людей.
239
Таураге
В конце XIX века в Таураге проживало 3634 еврея (54,6 процентов от общей численности населения города).
ГОД 1941
Я Антанас Шегжда, заявляю о своей готовности добровольно присоединиться к полиции. Моя цель присоединиться к полиции заключалась в том, чтобы получить больше прав, что сделало бы мою жизнь постоянно лучше, поскольку у меня будет больше возможностей получить все, что нужно.
Антанас Шегжда с 1939 года учился в семинарии учителей Таураге. 15 июня 1941. Студентов семинарии выпустили на летние каникулы. Антанасу было 19 лет. 25 или 26 июня двое друзей пришли ко мне и предложили присоединиться к отряду добровольцев. Они сказали, что если я присоединяюсь к этому отряду, мне будет легче жить. [...] Быть *
* LYA, K-l, ap. 58, b. 43767/3, стр. 5-6.
240
Я носил гражданскую одежду в полиции, я был вооружен винтовкой, на левой руке у меня было белая повязка из белого материала, на который я написал сам.Ordnungdienst" что означает «Служба порядка»
В конце августа 1941 года я три раза участвовал в расстреле евреев. Нас было 50 полицейских. В первой операции я лично расстрелял 10 евреев.
Из города в лес их конвоировали кадровые полицейские. Они вели их рано утром, чтобы их не могли видеть жители города. Мы отняли у них деньги и ценности, положили одежду в кучу, а затем отвезли на склад и раздали потнрпевшим от войны, включая мою мать, со склада.
Мать принесла мне новое синее шерстяное пальто со склада. Кроме того, я находил большие суммы денег у евреев, прибывшим на расстрел. То есть, когда приводили партию евреев к яме, вырытой для стрельбы, им предлагал отдать мне деньги, потому что их все равно ждет смерть. Тогда они отдавали мне различные суммы денег, за которые я купил шляпу за 50 рублей, в Каунасе я купил скрипку за 700 рублей, а другие деньги я потратил на еду. За весь период я забрал у убитых евреев около четырех тысяч рублей. За всю свою деятельность я убил около 50 евреев.
В части безопасности я служил около трех месяцев, т.е. С 26 июня по конец августа, а с 15 сентября я снова начал учиться. Антанас Шегжда работал хористом в Шяуляйском городском театре в послевоенные годы, а также литературным сотрудником в газете. 1948. Был арестован и приговорен к 25 годам лишения свободы.
2015 ГОД
Таурагский краеведческий музей. Есть ли информация об еврейской общине, жившей здесь, о убитых 4000 евреев из Таураге? *
* LYA, f. 3337, ap. 55, b. 153 с. 4-7.
241
Мы встречаем дружелюбного музейного работника, который ведет через экспозицию музея. Нет, у нас нет ничего о 4000 евреев, которых убили. Но мы очень гордимся другими частями экспозиции. Мы рассматриваем коллекцию монет в один цент Соединенных Штатов. Парень говорит, что многие посетители удивлены видением такой большой экспозиции монеты в 1 цент. Другой стенд для писателя Оноре де Бальзака, который когда-то путешествовал по Таураге и даже оставался там.
РАЗГОВОР С ВРАГОМ. ТАУРАГЕ - ЮРБАРКАС
Рута: Пройдя столько мест массового убийства, я уже знаю, в каком лесу искать их. Я уже узнаю «годные» на убийство леса. Он должен быть большим, плотным, недалеко от города и дороги. Должно быть поляна, где удобно копать ямы и иметь достаточно места для стрельбы людей и достаточно места для самих стрелков. Здесь, например, здесь находится подходящий лес. Это знак, что евреев убивали здесь.
Эфраим: Здесь убито 3000 человек.
Рута: Литва такая прекрасная страна ... И вы это признаете ... Мы можем думать о ней как о молодой красивой девушке, чье цветущее тело ранено, хорошо скрытыми от взглядов людей. 227 ран - 227 мест убийства. Мы можем объявить, что девушка здоровая и раны давно зажили, но от наших разговоров они не заживут. Мы должны что-то сделать с этими ранами. Историк Альфонсас Эйдинтас в 2001 в сейме говорил: «Необходимо открыть раны и позволить выйти гною ...» В Литве нет других таких запущенных, гнойных ран
- только это ...
Старое еврейское кладбище вместе со своим забором - это место массового убийства. 2000 Юрбаркасские евреи - вся еврейская община Юрбаркаса, расстрелянная в 1941 году 3 июля.
Эти убийцы были милосердны - они убивали людей возле своего родового кладбища, а не где-то у болот или в кустах ... Давно умершие дедушки и бабушки и родители слышали крик своих детей и внуков. Дети, перед убийством возле могил своих родителей или дедушек и бабушек, наверно могли подумать, как думал я, что буду говорить встречая смерть в 30
242
метрах от могилы моего отца: «Отец, помоги мне ...» Что думали люди перед смертью?
Какие молитвы они говорили, какие псалмы они поют или доверяют тишине выстрела?
Эфраим: Есть много историй о евреях, ожидающих смерти. Я слышал о четырех разных псалмах или песнях, которые чаще всего пели евреи, прежде чем они погибали. Одна очень известная песня рассказывает о еврейской вере в пришествие Мессии. «Я буду ждать, когда он придет каждый день, и даже если он опоздает, я все равно буду ждать». Еще одна песня называется «Хатиква», ранее
была гимном сионистского движения, и теперь она стала гимном Израиля. Эта песня выражает желание еврейского народа вернуться на родину и создать независимое государство. Третья песня - «Интернационал», а четвертая - национальный гимн Чехословакии. Многие евреи из Чехословакии были патриотами своей страны и идя к газовым камерам Аушвица, пели этот гимн.
Рута: Когда я написала книгу о проблемах ухода за пожилыми людьми, я много читала о смерти. Я видел много людей на смертном одре - своих и незнакомых людей. Мне кажется, что смерть достаточно милосердна. Прежде чем взять человека, она затемняет его сознание. Прежде чем вы умрете, вы уже не думаете, вы не мертвы, почти нет. Входите в бессознательное или полусознательное состояние. Вероятно, это своего рода механизм самозащиты, который работает в то время. Я надеюсь, что все евреи, которых вели стрелять или стояли на краю ямы, находились в таком состоянии. Зная, что смерть уже здесь, они, казалось, были парализованы. Их ум затмился. В конце концов, многие убийцы в своих рассказах говорят: евреи молчали перед расстрелами, они молчали, застввали, словно парализованные, как будто они были наполовину мертвы ...
Эфраим: Во многих случаях евреи не знали, что их ведут расстреливать. Убийцы говорили им, что их ведут на работу, собрания, митинги, даже прививки. Евреи, вероятно, полагали, что есть шанс убежать, поэтому их уводили без сопротивления. Если бы вы бежали, охранники бы вас расстреляли. Я думаю о том, почему евреи почти не сопротивлялись, хотя иногда их охраняли или конвоировали очень немногие охранники. Была ли их воля разрушена унизительным и мучительным пребыванием во временных лагерях и гетто? Была ли здесь традиция еврейских мучеников? На протяжении веков евреи поклонялись мученикам, которые вместо того, чтобы отвергнуть свою веру, предпочли умереть.
243
В период инквизиции многие евреи отказались принять христианство и умирали Киддуш Хашем (поклонялись имени Бога). Возможно, это был один из факторов. Еще одна важная вещь: евреи были меньшинством, где бы они ни жили, беспомощное меньшинство. Когда вы соедините все эти факторы в один, вы поймете, почему евреи так редко осмеливались сопротивляться.
Рута: Это удивляет всех свидетелей. Всех убийц. Когда они допрашивали, они говорили, что они видели, что евреи были спокойны, как овцы. Восемь солдат 1-го батальона TDA / PPT вели несколько сотен еврейских партий одну за другой из Каунасского гетто в IX-форт на несколько километров. Ни один еврей даже не пытался бежать. Ни один из 10000. Правда, один одиннадцатилетний ребенок бежал из ямы - так расказывал сказали зубной техник, «любитель убивать людей» Пранас Матюкас. Мальчик был по имени Юделе. Детей тогда из автоматов расстреливали немцы.
244
Бутримонис.
В конце XIX века 1919 евреев жили в Бутримонисе (80,1 процента от общей численности населения города).
ГОД 1941
Бутримонес был одной из старейших еврейских общин в Литве. В местной еврейской общине были каменную синагогу, школы с преподаванием на иврите, благотворительные общества, 52 (из 54) магазинов, пивоварен, пекарен и других предприятий.
*Начальник полицейского участка Бутримонского района сообщил начальнику полиции области, что еврейский вопрос «очень актуален, потому что в городе насчитывается 2000 евреев, которые должны быть "приведены в порядок" в ближайшем будущем» **
* Arūnas Bubnys. Holokaustas Alytaus apskrityje 1941 m. Iš: Genocidas ir rezistencija ,
2012, Nr. 1 (32), p. 37.
** Ten pat, p. 38
245
8 сентября по приказу командира полиции Бутримониса Леонардаса Каспарюнаса-Касперского все оставшиеся живые евреи были загнаны ночью в начальную школу города. На следующее утро были запланированы убийства бутримонских евреев.
По-видимому, ждали, что 3-я рота батальона TDA во главе с Бронюсом Норкусом завершит работу в Алитусе и «освободится» на работу в Бутримоняй. В 1941 году 9 сентября произошла самая большая резня в Алитусе. Согласно докладу К. Ягера, в тот день мужчины во главе с Б. Норкаусом в Алитусе «устроили» 1 279 евреев: 287 мужчин, 640 женщин и 352 детей. Мужчины не отдыхали, они сели в автобус. Ждала работа, а затем заслуженный отдых в непосредственной близости от Бутримониса.
9 сентября 1941 года из Алитуса прибыл автобус с примерно 20 солдатами мобильного отряда. Во второй половине дня местные полицейские и белоповязочники начали гнать евреев из школы и строить их по колоннам. Одетым в лучшие одежды евреям было приказано раздеться до нижнего белья. Колонны евреев были пригнаны в деревню Клиджоняй, расположенную в 2 км от Бутримониса. [...] Расстрел окончился вечером.
Затем убийцы вернулся к Бутримонис, и конец работы был отпраздновали в столовой городка.
В 1941. 9 сентября в Бутримонисе убили 740 евреев (67 мужчин, 370 женщин и 303 детей). *
Когда Л. Каспарюнас-Касперскис, который был знаменит зверствами, был переведен на работу главой полицейского участка Бирштонас, «уезжая из Бутримониса, он вез с собой 14-15 больших повозок награбленного имущества» . Местные жители увиделв это , говорили: «Едет евреский король Касперскис». **
2015 ГОД ...
Прежде чем отправиться с Зуровым в Бутримонис, я посетила художника Антанаса Кмеляускаса, единственного живого свидетеля, процитированного в начале книги, который видел убийство 1941 года своими глазами.
* То же, с. 39.
** там же, p. 40.
246
Антанас Кмеляускас все еще помнит все, как будто это произошло вчера. Рассказывает, что не было упомянуто прибыв из США в 1998 году: когда убийства закончились, мы, дети, которые наблюдали все, из дома, пошли туда к яме. Пришли и больше бутримонишкцев пришли. Мы видели, что некоторые люди все еще живы в яме. Одному из раненых ребят трудно было дышать, очевидно, был залит кровью его нос, он пошевелился пытаясь дышать воздухом. Убийцы не хотели расходовать пули, они искали камень вокруг ямы, чтобы прикончить этого человека. Ведь не литовцы это придумали, а немцы. Литовцы были втянуты только в эту резню. Можете ли вы нарисовать то, что вы видели, спрашиваю художника.
Антанас Кмеляускас рисует ...
Бутримонис - небольшой городок. Пустой. Мы ищем старика - как и во всех городах, которые мы посетили до сих пор. Вот около магазина идет старый, совсем старый и потрепанный бутримоновский старик проходит мимо косы палки в лесу. Он согласен показать нам за пачку сигарет массовые захоронения и в городе и в лесу Клиджонай.
247
Клиджонис находятся всего в нескольких километрах от Бутримониса. По пути - место, где убийства видел художник Антанас Кмеляускас в возрасте девяти лет. Здесь убили стариков, потому что молодые и сильные бутримонские евреи уже были расстреляны в Алитусе. И где второе место убийства, где, по словам нашего старого гида, расстреляно 352 ребенка? Мы проходим через поля, через луга, без указателей, не понимая, куда нас ведут, и сколько еще нам нужно. Старичок идет опираясь на палку, его легкие надрывно хрипят. Звук ужасен. Слышится издалека
Человеку очень плохо с легкими. Наконец, старик останавливается и говорит: «Я не могу пойти с вами дальше. У меня нет здоровья Идите в этом направлении, вы найдете место убийство детей.« Человек остается ждать нас посреди поля. 35 градусов тепла. Мы идем в поля дальше, но куда идти? В каком направлении? Налево от пасущейся лошади или направо? Канава. Эфраим останавливается. Я иду дальше. Мне нужно найти детское кладбище. И все же я не нахожу его. Вот и все. Как-то очень жалко старика, который там на жаре сильно хрипит легкими. Мы возвращаемся. Старичок приносит извинения за то, что не нашел место, жалуется живет один, бедствует
жена давно мертва, а сын убит в Италии. Прощаясь он нам еще показывает дом последней еврейки Бутримониса Ривки, огромное здания в центре города с забитыми окнами.
Когда всех бутримоновских евреев убили, Ривка со своей сестрой спаслась и осталась у себя дома. До 1977 года потом они двое переехали в Вильнюс.
Эфраим: Ривка был одна из немногих бутримонских евреев, переживших Холокост. Она и ее сестра остались здесь, чтобы сохранить свои воспоминания о своих родственниках и соседях. Это был очень редкий случай, потому что евреи, пережившие Холокост, не оставались там, где они родились, и где их близкие были убиты. 220 еврейских общин в Литве были стерты с земли. Вся провинция Литвы осталась без евреев. Евреи собрались
в нескольких городах - Вильнюсе, Каунасе - немного осталось в Шяуляй и Паневежисе. Я встретил Ривку Богомолну в 1991 году. Она была первым человеком
248
в Литве, которая привлекла внимание мирового сообщества к незаконной реабилитации преступников Холокоста в Литве. Хотя в Литве был установлен правильный закон - никто, кто участвует в геноциде, не должен быть реабилитирован - просто Закон практически не работал.
Рут: Кто были эти люди - убийцы евреев Бутримониса? Ведь стреляли люди 3-й роты знаменитого TDA / PPT, возглавляемого Норкусом, были приглашены в летучий отряд Хамана, которая также расстреляла алитусских евреев этим утром ... А, согласно
Ривке, в убийствах участвовали и местные, ее соседи из Бутримониса?
Эфраим: Да. Это были Юозас Красинскас и Казис Гриневичюс. Ривка рассказала мне об этом в 1991 году. Затем профессор из Литвы Шмуль Куклянскис дал мне дела еще 12 преступников, реабилитированных в Литве. New York Times
опубликовала эту историю на первой странице. Как ни странно, но в тот день Литва стала членом Организации Объединенных Наций. Десятки тысяч людей, приговоренных Советами, были реабилитированы, когда Литва обрела независимость. Сколько из них участвовало в расстреле евреев? Были ли надлежащим образом расследованы их дела или были ли проигнорированы преступления, совершенные во время войны?
Рута: Сколько приходилось интересоваться, около 26 000 человек в Литве были реабилитированы. Среди них один член Специального отряда. Почему? Я не знаю В конце концов, в соответствии с показаниями
старшины Йонаса Тумаса , возглавлявший этот отряд, убивали все «специальные» ... Я видела форму заявление о реабилитации . Если вы хотите, чтобы ваш отец или дед, которые являлись осужденными советами были реабилитированы и им было возвращено имущество, а также получили денежную компенсацию, должно заполнить заявку. Она спрашивает немного о том, где родился этот человек, о какой приговор, где и сколько был в заключении. . Генеральная прокуратура после получения этого заявления решает и дает ответ в течение трех недель. В Комиссии, которая расследуют заявление этого человека, всего несколько человек, . Было тысячи заявок. В делах осужденных случаях иногда один, а иногда и 5, 7 или 12 томов, в каждом томе несколько сотен страниц. Были ли эти дела тщательно исследованы, и, возможно, только читали приговор в конце дела, и только? И ещё. Если человек был реабилитирован благодаря большому реабилитационному буму, в первые годы восстановления независимости, возможно ли через 20 лет эту реабилитацию пересмотреть? Стоит ли это того? Что мы добьемся? Человек мертв, возвращенного имущества больше не отнимешь.
249
А Литва будет выглядеть плохо и в своих глазах, и в глазах других - ошиблась (опозорились) реабилитируя убийц и убийц найдется больше, чем мы хотим найти, если хотим найти ... Сколько из них были ошибок: даже Мемориал Тускуленай, где 700 останков заключенных НКВД, более половины из них признаны виновными в массовых убийствах евреев. «Смерть всех ровняет», - сказал вице-министр культуры на открытии мемориала. Убийца равен жертве. Наконец-то. Как на обложке этой книги ...
Ефрем: Но литовцы говорят, что люди, которых допрашивали Советы, признали, что их пытали ...
Рута: У литовских историков есть свое мнение. Во-первых, советские допрашивали не только обвиняемого, но десятки его соратников, свидетелей и обычно совпадают даже детали показаний. Я сама прочитала эти показания. Поистине то же самое, и из всех протоколов, в которых десятки и сотни случаев могут давать довольно точную картину преступлений. Конечно, каждый из них уменьшает свою вину, число расстрелянных ...
Вторая интересная вещь: когда речь идет о допросах, на которых литовцы советским следователям говорит о своей антисоветской борьбе, мы не думаем, что эти признания под пыткой.
Мы верим в них, в основе которых герой антисоветского сопротивления. И если мужчина рассказал о том, что расстреливал евреев, нет оснований полагать, что он признался под пытками. Человек прославляется за то, что он был антикоммунистом. Гитлер был величайшим антикоммунистом в истории, верно? Поэтому, очевидно, наше желание быть красивее, чем мы на самом деле были ... Иногда я шучу с друзьями, что литовская история, в общем, было такая: что с лошади Витаутаса перескочили прямо в НАТО, а что было в промежутке? Ну, депортации и 13 января, героизм и страдания ...
250
Паневежис.
В конце XIX века 6627 евреев жили в Паневежисе (51,1 процента всего населения города).
Эфраим: 10 000 евреев жили в Паневежисе до войны. После таких городов, как Вильнюс и Каунас это была третья самая важная литовская еврейская община. Паневежская Ешива был одной из самых важных в Литве. Брат моего деда Эфраим Зарас
был одним из ее учеников. В 1940. Советы закрыли ее. Тогда раввины отправились в Израиль и там открыли новую Паневежскую ешиву, который является одной из самых известных в современном
еврейском мире.
Рута: Почему Паневежская Ешива была так важна?
Эфраим: По двум причинам. Прежде всего, уровень преподавания. Лучшие раввины мира учили в Ешиве, поэтому самые талантливые ученики евреев приезжали сюда, чтобы учиться. Приезжали отовсюду. Некоторые из них позже стали раввинами, другие просто образованными людьми. И многие, конечно, погибли во время Холокоста.
Теперь вернемся к 1941 году. Хочешь или не хочешь, я буду читать свидетельства выживших опубликованные в Израиле.
251
Рута: Не хочу.
Ефрем: Я читаю.
Когда евреев бросили в гетто в самой бедном квартале города, над ними постоянно издевались. Евреев ежедневно таскали по городу и избивали. Большая толпа горожан собиралась, чтобы увидеть, как несчастные подвергались пыткам. Многие еврейские интеллигенты были арестованы и особенно жестоко подвергнуты пыткам. Мужчины из гетто были доставлены на цементный завод. Здесь были огромные ямы с известью, где известняк все еще кипел. Евреям было приказано лить воду в ямы, чтобы известь лучше кипела. Затем евреям приказали прыгать в ямы и плавать в кипящей воде.
Рута: Это действительно слишком много для этого. Никто не может плавать в кипящей воде ...
Эфраим: Как вы считаете, что это свидетельство - выдумка? Читаю дальше
Один еврей пытался удержать голову над водой, и убийцы решили, что он хочет спасти свою бороду. Они ударили этого беднягу по голове прикладом винтовки и нырнул. Когда другие евреи вытащили его, его глаза были выжжены и совсем белыми. Затем они повезли этих евреев, чтобы расстрелять в лес Пажуосте.
Рута: Слушай, все имеет предел. Да, он плавал в кипящей воде, и думал о том, как сохранить бороду ... А потом поплавав они вышли на берег, а затем были привезены расстрелять ... Может быть, я могу попробовать предложить вам вернувшись вскипятить котел? Как бы ни чтила свидетелей Холокоста, есть предел для всех небылиц.
Ефрем: Здесь не было предела еврейским мукам. Просто не было.
ГОД 1941
Один из моих самых близких и самых замечательных людей - муж тети Гени полковник лейтенант Антанас Стапулионис в 1941 году В конце июня
252
командовал повстанцами Паневежиса *. Когда немцы прибыли, повстанцы стали полицейскими или полицейскими помошниками белоповязочниками . A. Стапулёнис, бывший комендант города и округа, стал начальником штаба местной охраны Паневежиса. Когда на службу вернулись все бывшие служащие городского управления, за исключением бурмистра, Стапулёнис был назначен временным, и это продолжал работать до конца нацистской оккупации.
Штаб местной охраны заботился о порядке в городе, издал приказы, запрещающие расхищение заброшенной чужой собственности. Насколько командир штаба мог помочь загнать еврев в гетто, т. е. следуя приказу немецкого ортскоменданта?
С 11-го июля евреи были загнаны в один квартал, из которого литовцы были перемещены. Дома, оставленные евреями, грабило простонародье Паневежиса. Сотрудники службы охраны не могли их остановить ... Из 4423 евреев в живущих гетто только у 3207 было укрытие над головой, а другие 1216 году жили под открытым небом.. Считается, что по крайней мере половина из этих евреев, оставшихся без крова, могла быть размещена, выгрузив из занимаемых евреями домов шкафы, столы и диваны . **
А друг по играм моей мамы Лили тринадцатилетний Ицик имел месяца полтора, остававшихся жить, крышу над головой? Знала ли моя мать, где он, и почему летом не выходит во двор?
23 августа произошла самая большая бойня евреев Паневежиа в лесу Паюостес. В тот день летучий отряд Хаманна посетил Паневежис, как и Бутримонис. Отчет K. Ягера гласит: «1941.VIII.23 день» "организовано" «1312 еврейских мужчин, 4602 евреек , 1609 детей.» Детская могила отдельно. Вероятно, там и лежит Ицик с разбитой головой.
Тяжелую работа делали мужчины Хаманна ... Из рапорта К Ягера: Наши люди прошли около 160-200 километров в некоторых местах акций и оттуда. Только умело планируя время, можно было сделать до 5 акций в неделю. ***
* Panevėžys nuo XVI a. iki 1990 m. Autorių kolektyvas. Panevėžys: Nevėžio spaustuvė,
2003, p. 459.
** Ten pat, p. 471.
*** LYA, К -l, ap. 58, b. 4774/6, t. 4, p. 160-161
253
Антанас Стапулионис сохранил свой пост до конца августа 1941 года.
Затем, до 15 ноября, он работал в муниципалитете в качестве налогового инспектора. Муниципалитет города должен был ликвидировать имущество убитых евреев до осени. Более дорогая мебель и другие вещи были взяты немцами, худшие вещи были
переданы в Паневежский драматический театр, спортивный зал девочек, больницам, приютам или проданы жителям города,. Не все удалось продать, жители Паневежиса бесплатно получили: «2636 мужских брюк, 7644 покрывла, 12 751 белья, 8235 наволочки, 10 254 полотенца, 2,536 детских пальто и 4827 других детской одежды и тысячи других вещей от кроватных матрасов до тарелок и чашек "*.
Открыв список отданных жителям вещей и взяв калькулятор подсчитала, что осенью 1941. паневежцы получили бесплатно: всего было
разделено более 80 000 предметов. По муниципальным данным, в Паневежисе были расстреляны 4423 евреев в 1941 году. В конце августа в городе проживало 25 540 человек.
Таким образом, каждый житель города бесплатно получил по 3-4 вещи или поношенной одежды убитых евреев. Что-нибудь тоже взяла моя бабушка? И одевала ли что-нибудь из этой одежды моя четырнадцатилетняя мама?
2015 ГОД
Мы с врагом уже в Паневежисе. Мы проходим через город, ищем ешиву. Сотрудник туристического информационного центра чуть ли не берет нас под руку и показывает нам. На ешиве надпись: «Торты и пряники. Мы принимаем заказы." Сейчас здесь кондитерский цех «Eglė» и магазин. Женщины, продающие пироги, не знают, что было здесь раньше.
Мы идем дальше. Бывшая синагога Паневежиса - во дворе театра ни следа.
Другая по-прежнему стоит. Эта является муниципальной собственностью, в настоящее время агентство Remax предлагает в аренду под офисы и магазины.
* Panevėžys nuo XVI a. iki 1990 m., p. 486.
254
Мы находим одно еврейское здание - бывшую гимназию девочек. Здание было возвращено еврейской общине Паневежиса. В нем также находятся принадлежащие компании, предприятия, даже одной партии штаб-квартира. Евреи вертятся, как могут ... Один коридор, полон людей. Что здесь происходит?
Посол Израиля в Литве, несколько евреев и несколько политиков Паневежиса сидят за столом за столом. Произносят речи. Увидев Зурова, охотника за нацистами, все ошеломлены. Некоторые обнимают, но другие недовольны нежелательным гостем.
Посол смотрит на тарелку и больше не произносит ни слова. Может быть, израильским властям не нравится Зуров, что вредит его отношениям с литовскими властями?
Зуров говорит речь. Все фотографируются с ним. Когда наконец обед заканчивается, политики садятся в черные автомобилях с водителями и венками и отправляются воздать дань памяти жертвам Холокоста в лесу Паюосте. Туда едем и мы в «Шоа автомобиле», как мой автомобиль зовет Зуров. Охранники посла внимательно наблюдают за окрестностью места убийств. Посол выступает с речью. Он удивлен (или, может быть, совсем нет), почему власти Литвы, власти Паневежиса оставляют присмотр могил добровольцам школьникам.
Мэр Паневежиса тоже здесь. Он говорит несколько фраз о Холокосте: очень жаль, что мы будем помнить навсегда и так далее.Возлагает венок. Кортеж отбывает.
Мы остаемся на месте убийств, остаемся втроем с одной учительницей из Паневежисе, чьи ученики приводят в порядок место гибели евреев Паневежиса.
Учителница: Одна знакомая, в Паневежисе, в 1941 23 августа он наблюдала как детей везли в лес Паюосте через окно школы. Когда грузовики
остановились, некоторые из детей не двигались с грузовика, а другие спрыгивали и бежали к яме. Палачи были смертельно пьяны. Все литовцы. Затем они расстреляли тех детей и вылили на этих детей
негашеную известь, чтобы не было запаха. Засыпали очень немного. Эти дети все находятся в крайней траншее. Каждый год мы приводим в порядок эту братскую могилу с нашими детьми, а несколько лет назад мои дети нашли золотой зуб.
Были очень шокированы.
255
Правда, один убийца евреев похоронен в Паневежисе, а его могила по этот день без креста - родные ставят, а кто то всё опрокидывает. Все знают, что он стрелял в евреев ...
Эфраим: Вот один из многих старых памятников, построенных в советские времена. На этом ничто не написано на литовском и даже на русском языках с ошибками. Но здесь, по крайней мере, трава скошена, и, оказывается, это сделали студенты.
Но если на литовском языке нет надписи, никто из сюда пришедших не поймет, кому был построен памятник и что здесь произошло. Никто не знал бы, что огромная насыпь на краю территории отмечает отдельную массовую могилу еврейских детей Паневежиса
.Рута: Не понял бы, если бы не нашел золотой зуб...
Поскольку ученики приводят в порядок массовые захоронения, властям нечего вмешиваться. Они могут приезжать с цветами, как сегодня сопровождая посла Израиля. И если
256
И если мы спросим прибывшего вице-мэра или мэра, почему город ничего не делает, чтобы почтить
7 000 человек, которые тут погибли, ответ будет один: мекание или тишина.
И то, и другое будет означать то, что мы и так знаем: «Ибо они не наши ... Там есть евреи, и пусть они приводят в порядок еврейские могилы». Или школьники, если хотят. В конце концов, это гражданское образование, не так ли?
Учительница сопровождает нас в краеведческий музей в центре города. Прощаясь напомнает нам, чтобы мы никогда не упоминли ее имя и фамилию. Известно, что могила 1609 еврейских детей Паневежиса.
257
не упомянем. Ещё попадет кому нибудь ... Музей находится рядом с другим музеем - специальным, посвященным истории Саюдиса, расположенном в доме убитого еврея.
В Краеведческом музее нет экспозиции об евреях Паневежиса или об их массовом убийстве. Нет так нет. В конце нашего путешествия Эфраим, кажется проявляет все меньше и меньше терпения, и не с того ни с сего, вступает в спор с молодым музейным работником.
Эфраим: Паневежис был одним из самых важных центров еврейской жизни и культуры в довоенной Литве. А вы это знаете?
Музеолог: Всё может быть. Но, я думаю, вы должны поговорить обо всем этом с нашей еврейской общиной.
Ефрем: Конечно, я уже был у них. Но я думаю, что если вы работаете с историей города, а значительная часть городского населения были евреями, которые способствовали развитию города, к культуре, которая сделала Паневежис знаменитым во всем мире.
258
А вы это знаете? И знаете, почему имя Паневежиса известно во всем мире? Потому что здесь была ешива. Адрес ее теперь ул. Саванорю. 11.
и по сей день в Израиле есть Паневежская ешива. Это важно? Не имеет значения?
Или вы хотите сказать мне, что история еврейской общины - это не история Паневежиса? Это были «не ваши», а другие, которые чужие вам люди?
Музеолог: Думаю, вы могли бы подать жалобу в правительство. На самом деле, пишите городским властям. Они - наши основатели, и они решают, что показывать и что не показывать в этом музее.
Эфраим: Но я хочу спросить вас, дала ли эта община что нибудь городу?
Музеолог: А я вас. Сколько людей в мире знают Паневежис из за того, что вы говорите?
Эфраим: Четыре миллиона.
Музеолог: Вы так думаете?
Ефрем: Я знаю это. Паневежис был уникальным.
Музеолог: Хорошо, я подумаю об этом. Я рад, что услышал это, потому что теперь я смогу рассказать об этом и посетителям музея. Всего хорошего.
*
Осужденные округа Паневежис, участники Холокоста, социальный
портрет (исследования Римантаса Загрецкаса):
Профессии:
Из 47 человек, 22 крестьянина, остальные профессии: 5 учителей, 3 сторожа,, 2 швеи, 2 сельскохозяйственных рабочих, а также страховщик,
почтальон, бухгалтер, кузнец и заготовитель торфа.
Образование:
Из 47 человек 24 неграмотных или закончили до 3 классов начальной школы. *
* Rimantas Zagreckas. Holokausto dalyvio socialinis portretas. Iš: Genocidas ir rezistenci­
ja, 2012, Nr. 1 (31), p. 75.
259
РАЗГОВОР С ВРАГОМ. KАУНАС-ВИЛЬНЮС
Эфраим: Мы еще не говорили о антисемитизме в Литве ...
Рута: Хорошо, давай поговорим. Я не могу скрыть, что некоторые из моих друзей или знакомых значительно антисемиты. Только поколение моих детей - нет. Я понимаю тех людей, которых я знаю. Мы все приехали из деревень. Лишь несколько процентов литовцев до войны жили в Вильнюсе.
А в других городах, кроме Каунаса, не больше. Наши дедушки и бабушки и дедушки и бабушки были не очень хорошо образованы, тогда
они, естественно, приняли все законы, установленные Церковью и, вместе, суеверия. Когда наши родители отправились жить в города, евреи там исчезли.
Я имею в виду литовских евреев литваков - образованных, высококультурных людей. Люди в книге. Мое поколение не знает литваков, может быть, даже не встречались с ними. Они были убиты или покинули Литву в советские времена за границу.
Другие евреи - с территории СССР, русскоязычные, часто просоветские, и плохо образованные прибыли на место литваков после войны. Они получили квартиры, работу,
Потому что официальный официальный язык был тогда русским, поэтому все двери были открыты для них. Конечно, мы не связывались с этими евреями. Мы не уважали их, я думаю, и они нас, потому что они не интересовались нашей культурой, не изучали наш язык.
Эти советские евреи окончательно уничтожили наше желание интересоваться еврейской культурой и еще больше укрепили стереотип еврейского коммуниста в наших умах. Можно ли обвинить нас в том, что мы были антисемитами? Наш антисемитизм, унаследованный от наших дедушек и бабушек, усилил послевоенное советско-еврейское вторжение.
Эфраим: Но вы учились в университетах, и вам приходилось встречаться с еврейскими учителями, которые открыли вам глаза на более широкий мир истории, философии ...
Рута: Что вы говорите? В конце концов, мы окончили советские университеты, где большинство учителей нам открывали глаза в марксистско-ленинский мир. Только некоторые, которых не выловила советская госбезопасность, были другими. Возможно, среди них были евреи, но я этого не слышала. Я сама училась в Москве, и я встретила много чрезвычайно интересных евреев, потому что Москва была центром еврейских интеллектуалов, ученых и художников. Но в Литве этого не было. Мы, литовцы, не знаем нашу собственную еврейскую культуру. И чем меньше мы знаем, тем больше места суеверим, тем сильнее наш старый добрый антисемитизм.
260
Эфраим: Это очень интересный аргумент. Это объясняет многое, например, почему многие из ваших родственников или знакомых, с которыми говорили о книге, глядят на нее отрицательно. Эти люди, вероятно, умные и образованные, но все, что имеет отношение к еврейским темам, им неприемлемо. Как будто в их сознании была одна глухо закрытая дверь.
Рута: Я не сломаю эту дверь, чтобы добраться до сознания этих людей. Никто не разобьет Дверь откроется, когда откроется, когда этому придет время. В этом смысле мы, вероятно, являемся потерянным поколением. И уже не изменимся.
Эфраим: Вы, наверное, правы. Потерянное поколение. Люди, с которыми в Литве я говорил все эти 25 лет и были представителями этого поколения.
Рут: Они смотрели на тебя и думали, что этот еврей, конечно, также просоветской, кроме того, он делает деньги на Холокосте. Это его бизнес.
Эфраим: То, что я должен делать, чтобы ваше мнение обо мне изменилось?
Рута: Дай нам деньги. Поделись.
Ефрем: Нет. Вы слишком коррумпированы ... А что, по вашему мнению взгляд людей этого поколения на евреев говорит о нынешнем литовском обществе?
Рута: Вы сами знаете, что говорите. Говорят, что мы должны винить Советы за много больше вещей, чем до сих пор думали. За свой антисемитизм тоже.
Ефрем: Но литовцы были антисемитами до прихода Советов. Они только ухудшили ситуацию.
Рут: Да. Советы ситуацию ухудшили. И теперь мы очень плохие.
261
Каунас
В конце XIX века в Каунасе проживало 25 548 евреев (35,9 процента от общей численности населения города).
2015 ГОД
Гараж «Летукис». Здесь в 1941 году 27 июня произошло одно из первых и самых страшных массовых убийств евреев в Литве. В присутствии любопытной толпы, металлическими стержнями забили насмерть 52-х евреев Каунаса.
Убивали, как рассказывают отпущенные из тюрьмы заключенные ранее пытаемые НКВД
Один из них позже сказал, что он делал это охваченый гневом, а потом очень сожалеет.Впервые нас сопровождают не литовцы, а еврей, известный старый знаток еврейского Каунаса Хаим Баргман. Его имени скрывать, слава богу, как и других людей, сопровождающих нас ... Он не боится.
Эфраим: Мы стоим перед памятником жертвам убийств в "Лиетукисе". Надпись на памятнике свидетельствует об убийстве здесь нескольких десятков евреев.
Но кто их убил?
Вулкан, цунами, землетрясение?
262
Рута: Я читала показания одного из убийц. Это был унтер-офицер литовской армии, который был заключен в Каунас в тюрьму тяжелых работ. Он заговорил только через несколько десятилетий. Я цитирую: «Я один из тех, кто исполняли казни. Когда меня освободили из тюрьмы, я хотел мести, и когда эти евреи стали сопротивляться, мои нервы не вытерпели ». *
Хаим: Я имею в виду рассказ видетеля Водзинского. На семинаре, организованном Университетом Витаутаса Великого, Водзинскас сказал,
То, что он тогда был 16-летним мальчиком, катался на велосипеде по гаражу «Летукис» и увидел группу евреев, арестованных из «желтой тюрьмы». «Желтая» называлась каунасская тюрьма тяжелых работ, ее здание было покрашено в желтый цвет. Евреи сопровождали только 4-5 охранников в VII форт, где был создан концентрационный лагерь.
Гаражный двор «Летукис» до прибытия немцев был конюшней с красноармейскими лошадьми. Нацисты приказали сторожу очистить гараж, потому что он был полон конского навоза. Но сторож увидел, что идет еврейская колонна, подбежал к
охранникам и сказал, что евреи - друзья русских, и пусть они очищают этот навоз русских лошадей. Охранники привели евреев в гараж. Вот почему все это что случилось, произошло здесь.
Водзинский поставил велосипед к дереву, залез на дерево и смотрел, как евреи чистят гараж. Они собирали навоз руками. Другие дети также залезли на деревья и смотрели на это. В то время грузовик с четырьмя немецкими солдатами въехал во двор
Грузовик тоже был грязным, и евреям было приказано его очистить. Но руки евреев были испачканы навозом, поэтому кто-то вытащил шланг мойки и пустил воду, чтобы евреи могли мыть руки и чистить грузовик.
Ephraim: Что здесь делала толпа людей?
Хаим: Евреи были убиты очень жестоко. Люди на улицах слышали крики и приходили посмотреть, что происходит.
* Henrikas Žemelis. Juodasis Lietuvos istorijos lapas. Iš: Lietuvos žydų žudynių byla ,
p. 598-599.
263
Эфраим: Правда ли, что евреи были убиты двумя способами: один из них до смерти забиты металлическими прутьямиi, другие были убиты еще хуже: жертвы были вставлены в рот поливочные шланги наливали воду в кишечник, пока кишки не взрывались ...
Хаим: Это совершенно неверно. Водяные шланги были принесены, чтобы позволить евреям вымыть руки от навоза. Один еврей, когда ему сказали
голыми руками, чистить конский навоз, ударил литовского охранника и побежал на еврейское кладбище на другой стороне забора. Он был быстрым, но выстрел был еще быстрее.
С того все и началось. Охранники начали бить евреев металлическими прутьями. Убивали всех по одному. Толпа собралась у гаражного забора, чтобы посмотреть ето до конца. Водзинскас тоже. Позже он сказал, что его убийства не потрясли вообще, потому что «евреи еще и не таких бед натворили».
Рут: Эфраим, Но ты 30 лет всему миру говорит о том, что в гараже "Lietūkis" литовцы убивали евреев, закачивая воду в их внутренностях. Это неверно.
Вы лгали 30 лет.
Эфраим: Я читал показания немецкого армейского фотографа. Он рассказал, что видел. У этого человека не было причин лгать. Это свидетельство беспристрастного наблюдателя.
Рут: Удивительные новости: охотник за нацистами верит в нацистское свидетельство больше, чем чему-либо! Хорошо, я пожалею вас. Я слышал один рассказ литовского врача: она была здесь, когда произошло убийство, и видела то, о том, что вы сказали, цитируемое нацистами. Вода, налитая в рот, и все остальное.
Эфраим: Правда ли, что в конце массовых убийств толпа начала петь литовский гимн? Вот что сказал немецкий фотограф.
Хаим: Ничего подобного. Когда все евреи были убиты и лежали на земле, с железнодорожной станции пришли два бездомных. У одного из них была гармоника.
Кто-то из охранников спросил: «Сыграй их Слободка еврейский марш старые каунасцы очень хорошо знали этот марш, по крайней мере, в его мелодии..
264
Рут: Этот немецкий фотограф не знал, что за песня спросил людей, стоящих рядом с ними, и они пошутили.
Хаим: Да, легенда известна на весь мир, что после резни толпа исполнила гимн Литвы. Евреи и распространяли легенду. Они не знали еврейского марша "Слободка" народа, это была песенка антисемитского простонародья в Каунасе.
Рута: Эфраим, вы распространили эту ложь о литовцах 30 лет по всему миру об исполнении гимна Литвы после бойни в Лиетукисе. И это было доказано вам не мной, литовкой, а евреем, вашим ... Спасибо, Хаим, от всего литовского народа за рассеяную ложь.
Каунас VII форт
Каунасcкий Форт VII не пуст. Там сейчас детский летний дневной лагерь. Молодой человек,
один из вожатых этого лагеря, приводят нас к месту резни в крепости на
территории возле забора, за которым - жилые дома. Высокая трава
заросшая яма. Торчит мемориальный столюик, которым отмечено место убийства.
Когда, кто, сколько здесь были убиты?
Мы спрашиваем молодого человека, что в настоящее время устроено в форте. Здесь работает музей холодной войны.
Музей. Остальные комнаты - химическая лаборатория. Проходят занятия классов.
Здесь, в каунасском VII Форте, в 1941 году. в июне временное правительство приняло решение создать первый концентрационный лагерь в Литве и выделило деньги батальону, охраняющему собранных здесь евреев Каунаса. Здесь, в каунасском VII Форте, 6 июля первая и третья роты батальона национальной защиты убивает людей. Убивает экономя время:
Вечером расстреливает одну часть, на следующий день все остальных загоняют в яму, кладут их
рядом друг с другом и расстреливают в течение полутора часов. Они стреляют до тех пор пока никто не двигается.
Сколько людей были только ранены, страдали, пока, возможно, только через час с половиной
какого то зубного техника Матукаса или другого солдата батальон выстрел
их прикончит?
265
В советское время форт был военным объектом, поэтому его не посещали и не расследовали, не почтили жертвы. Литва была независимой в течение 20 лет. За эти 20 лет
не расследования, ни почтения жертв.В 2009. Каунасская VII Форт был приватизирован.
Вот и все. Со всеми 5000 евреев, погребенных здесь, убитых батальоном национальной обороны.
Владелец начал наводить порядок на 7 гектарах земли в 2012 году. Ему при этом произошла следующая неожиданность.
. Вот что сказал нынешний владелец форта Владимир Орлов:
На стороне улицы Гервеяй мы выгрузили больше одного грузовика самосвалами мусор. В яме, после мусора, мы нашли слой извести, из которого торчали вроде какие то палки - это были кости расстрелянных людей.
Когда выкачали воду заливавшую яму, руками нащупали слой костей могущий достигать нескольких метров.
О находках была информирована полиция, Департамент культурного наследия, Еврейская община. Никто не предпринял никаких действий, поэтому хозяева форта положили кости в три мешка для мусора и оставитесь стоять.
Раскрыв этот факт в средствах массовой информации, муниципалитет Каунаса создал комиссию с мудреным названием «Для останков партизан и других лиц, убитых в период оккупационных режимов в Литве, перемещения их захоронения и увековечивания". Комиссию возглавил бывший устроитель каунассого джазового фестиваля
Министр культуры Йонас Джучас. В течение двух лет комиссия собиралась дважды.
Только в 2014 году кости вернулись в могилу - три мешка были помещены туда, где они были найдены.
Веб-сайт Каунасского VII форта в настоящее время представлен как «Природный и исторический оазис." В оазисе организуются джаз, детские дни рождения и корпоративные вечеринки. Возмущенные шумными событиями жители Каунаса или гости города (евреи, не иначе) обратились к охране наследия Каунаса, эти, в свою очередь,
обратился к владельцам форта, попросив их не делать праздников, игр и подобного.
* Нериус Повилайтис. Консенсуса относительно того, как хоронить еврейские кости, нет. От: Lrytas.lU 2014
3 октября
266
Владельцы ответили, что все здесь организованные мероприятия - образовательные.На данный момент сайт 7-го форта Каунаса приглашает детей на дни рождения С надувными шариками, к другим образовательным мероприятиям, среди которых есть мероприятие, названное «Поиск сокровища». Им занимаются на площадь 7 га.75 лет назад в одной большой яме, полной мертвых, тоже искали «сокровища» это убийца, любитель золотых вещей Пранас Матюкас, который после войны работал в стоматологическом зубным техником в Йонишкелисе. Сколько золота, выдранного из ртов мертвых он переделал и вставил в рты жителей Ионишкелиса? А, может быть, еще один-другой золотой зуб остались в Каунасе, в яме форта, и жаждущим сувениров стоит заплатить эти 3 евро за образовательную игру «Охота за сокровищами»?
267
Вильнюс / Вильно
XIX век В конце его в Вильнюсе проживало 63 996 евреев (41,4% от общей численности населения города).Последний день путешествия. Остался Вильнюс Мой город
И город их, евреев, называвшийся литовским Иерусалимом .Чеслав Митошас пишет:Сегодня я с удивлением удивляюсь об исчезнувшем еврейском Вильнюсе навсегда.Это был город с огромными концентрированными источниками энергии, там печатались книги на иврите и идише, столица, литературная и театральная. Благодаря этому тогда только Нью-Йорк мог конкурировать с Вильнюсом. *Начнем с районов Вильнюса, которые усеяны еврейскими могилами.Специальный отряд также работал здесь, а не только в Понарах ... В окрестностях Вильнюса, недалеко от Науосиос Вильниос (Новой Вильны), есть гора Пликас(Лысая), у которой спецотряд*....
* Garažas: aukos , budeliai, stebėtojai , p. 112. .
268
1941. 22 сентября расстреляли 1159 евреев. До расстрела евреи были несколько дней под стражей в колонии Вилючёнис - Vlliucionys.
Где теперь этот Велючёнис? Где эта колония? Что такое Лысая гора? Я живу в Вильнюсе пять десятилетий, я ничего не слышала об этих местах.
Мы очень долго плутали на дороге, и видим указатель в Велиучионис, а рядом с ним находится надпись «Еврейское кладбище - 2 км».
Колония Вилияшионис - это старинная усадьба, не видевшая ремонт от царских времен. Мы спрашиваем одну женщину, которая встретили в деревне, другую, третью, где еврейское
кладбище, или это просто место кладбища или смерти евреев. Все встреченные женщины, не понимают по литовски. Все они отвечают по русски:. «Мы не знаем, вы спросите у охраны колонии,"
Колония была основана в 1900 году, теперь называется Центром социализации детей.
В ней те дети, с которыми нельзя управиться в домах опеки(интернатах).
В Царские времена здесь были 10-16-летние мальчики из Вильнюса, Каунаса, Гродно, Минской губернии, пишут на сайте Центра. После Первой мировой войны существовала колония сельскохозяйственных ремесел для еврейских мальчиков.
Во время Второй мировой войны здесь был создан еврейский детский лагерь. «Куда они были увезены?
старожилы деревни не знают ... »- так написано.
А везли их недалеко. Точнее, в один прекрасный день все были расстреляны, потому что
Специальный отряд и в больших количествах расстреливал всего за день.
Пожилые сельчане не знают, но их родители, вероятно, слышали что еврейских мальчиков и еще тысячи других были расстреляны в километре или нескольких от них.
Вы также не найдете места расстрела. Напрасно путешествовали по дорожкам, которые кончались в зарослях, пока наконец
на усадьбе у железной дороги мы увидели человека.
Мы его попросили, чтобы садился в машину и показал нам место смерти евреев, почему то называющееся Кладбищем. Этот человек являлся заядлым грибником, поэтому однажды он в лесу нашел это место и памятник. Потом не был там пожалуй, лет пять. По-видимому, это негрибное место.
Дороги нет, тропинки тоже нет, лезем через крапиву, выше человека,
Но дороге канава. Приходится вернуться и попытаться перейти с другой стороны. там...
269
также крапива, а также огромная куча мусора. Согласно европейской директиве
В Литве такие полигоны уничтожались, и это было закрыто, но наш грибник говорит, что жителям наплевать, у них всегда были привычки носить мусор сюда. «Здесь это символический памятник мертвым евреям », - говорит Ефрем, указывая на вонючую мусорную гору ... ну, враг - он и есть враг.
Грибник упорный. Упорны, и мы с врагом. Через час мы наконец найдем то, что искали. На склоне зарослей советский памятничек,
Построен в 1951 году. 1159 мертвых.
Один из убийц, от которых евреи погибли в этом укромном месте еврейские
дети о своем ожидании смерти в тюрьме в 1978 году писал своим детям:
Не ждите
Отец не вернется
Потому что желтый могилы песок
Глаза мне засыпет.
.
Боялся человек смерти. Очень любил детей.
Грибник за труды получает плату в размере 5 евро. Переживает что колония близко, все мучаются, потому что подростков охраняют
пожилые женщины ,
они убегают оттуда , ограбили магазин, а недавно на дороге убили одого своего друга.
Мы находимся в 15 километрах от Вильнюса. Мы возвращаемся молча. Нам нужно купить мазь для обожженых крапивой рук. Возвращение от зарослей в цивилизованный мир, туда где мы еще не были, но мы обязательно должны туда добраться.
На последок оставили мы дом погибшего тезки Зурова, Эфраима Зара
на улице В. Шопена у железнодорожной станции. Номер дома 3, квартира №. 19.
Ефрем Зарас возглавил ешиву в восточной Польше, когда в 1939 году, ее оккупировали Советы. Вильнюс тогда достался Литве. Евреи - раввины и
студенты 23-х ешив поняли, что русские закроют все учебные заведения. Поэтому в большинстве потянулись в Вильнюс. В 1939. там было 2660 учеников и 171 раввин из восточной Польши. Ефрем Зарас был одним из них. Он был очень любим студентами.
270
на его лекциях были полные аудитории как в Польше, так и в Литве.
В 1939. Вильнюс стал лучшим городом в мире - городом ешив.
В 1941. 13 или 14 июля рабби Эфраим Зарас покинул свою квартиру на улице В. Шопена и повернул к улице Пилимо. В тот день белоповязочники искали раввинов, узнавали их по бородам и задерживали.
Они также арестовали и Ефраима. Увезли говорят, что в Лукишкес, но мы искали в книге заключенных Лукишкес за 1941 год, что хранится в Центральном государственном архиве, и мы не нашли его фамилии. Вероятно, Ефрем Зарас был взят непосредственно с улицы Пилимо в Панеряй, и был застрелен вместе с одним из первых осужденных евреев Вильнюса.
Дневник Казимежа Саковича захватывает расстрелы в Понарах(Панеряй)
с 11 июля. После Ефраима, через несколько дней или недель, в Панеряй,
но, вероятно, в другую яму, пришла семья Эфраима: жена Бейла и два
их два сына - Хирш и Элияху.
2015 ГОД
По адресу дома В. Шопено 3. во дворе мы находим пару людей во дворе. Дом ремонтируется, здесь работает молодой мужчина и женщина - оба с запашком. У женщины на руках - девочка нескольких месяцев. Они договорятся, чтобы мы добрались до лестницы. Кому-то звонят, организует. Наконец, через окно лестницы, высовывается голова мужчины
Злой взгляд на Зурова. «Что вам нужно здесь?» Я говорю, из Израиля приехал человек, желая увидеть, где жил брат деда, который был убит в Панеряй.
«Врет», - говорит мужчина. -Он не это ищет. Я знаю его по телевизору.
Однако, через некоторое время подумав, пускает, мы входим на лестницу, где на четвертом этаже квартира №. 19. Человек стоит рядом с нами, сердито бормоча: «Пусть не говорит, этого не было
Не было здесь ни его деда, ни брата. Что он здесь ищет?
Когда мы выходим с лестницы, мы хотим поблагодарить женщину с девочкой . «Может быть, что нибудь купите вашей дочке? »« Я не знаю, что она ест », - говорит мама. - Мы только что взяли ее из детского дома, мы не знаем, что дать. Ее отняли у нас, когда наш дом сгорел , и теперь э дали только на выходные. Может быть, вы можете купить памперсы?
271
Последнее назначение -Понары / Paneriai. Здесь семью раввина Ефраима Зар ждали выстрелы в голову от Специального отряда и полная яма трупов.
Музей Понары - Paneriai - только один домик, только одна большая комната и несколько десятков еврейских имен на стенах комнаты, как-то только дюжина из 70 000 здесь убитых. Есть несколько фотографий, на одних евреи, на других - поляки и многие другие,
в другом месте - советские военнопленные, а здесь погибшие литовцы. Каким-то образом на экране показывают фильм.
Это фильм о японском дипломате Сугихаре. Цена за вход в дом составляет 3 Евро.
Не отмечен путь, которым привезли или привели осужденных.
Спрашиваем людей в магазине, , может быть, они знают. Нет, никто не знает. Никто не говорит по литовски. Говорят, идите, есть мама Риаль, и спросите.
Мама матери живет в Риале? Нет, не мама Риаль, а мемориал. A, мемориал ...
Наконец, с мемориальным гидом и узнаем. Путь осужденных, оказывается
это не тот, кто сейчас подходит к Понарам /Panerius. Он шел со стороны, с железной дороги. В каком месте была будка железнодорожника Янковского вместо этого? Где дом Саковича, из которого он видел все массовые убийства с своего чердака? Где находился двор Синичжуса, из которого страшная сука Маля бегала по вечерам
к яме и грызла мертвые тела, а однажды утром вернулась с человеческими кишками в зубах?
Здесь всего четыре дома. Пойдем от одного к другому. Некоторые заброшены нежилые, , другие уже отремонтированы. Нет людей нигде. Лают собаки Кстати бывшие «базовые» ворота находятся у сарая, которые почти рухнул. Мы видим, как из него выходит большая черная собака.
Не лаетет Медленно идет к нам, цепь собаки тянется вслед, собака останавливается. Глядит на нас, глядит очень странно, словно не видя нас,
Не видя Глаза голубые, без зрачков. Собака слепая. Черная собака панеряйского ада
Мы вдвоем подумали одинаково.
Наша поездка по Литве закончилась.
272
Белорусия / Белорусь
Могу ли я закончить книгу на разделе Понары? И да, и нет. Не дают покоя
показанные в этой книге свидетельства двух солдат батальона А. Импулевичюса.
Свидетельства тех, кто в 1941 году, были отправлены из Литвы в Беларусь. Командированные убивать, отбывая они , как и другие 475 человек батальона А. Импулевича, не знали, что до весны 1942 году на 15-м месте они убьют больше, чем 15 000 человек.
Мы должны туда добраться. Враг, который никогда не был в Беларуси, путешествовал вместе.
Мы следим за следами повествования Юозаса Алексина. В город Дукору
команду А. Импулевичюса, 6 октября, торжественно сопровождают в Каунасе («Везде и всегда оказываются достойными имени литовского солдата, потому что вы будете представлять Весь литовский народ ") 8 октября они уже были в маленьком городке Дукора 40
километров за Минском. Здесь всего две улицы.
Литовская полиция 2-го (12-го) батальона во главе с командиром роты лейтенантом Зеноном Кемзурой, прибыл на грузовике. Вместе на легковой машине ехали
273
четыре или пять немецких офицеров.
Четыре или пять немецких офицеров. Прибывая на место, воины батальона окружают городок Дукору, евреев гонят на рыночную площадь. Потом осужденных к смерти на площади строят
в колонну, конвоируют по улице Рчная по мосту через речку Свислочь на луг за городком(местечком?). *
Мы проходим через Дукору. Тротуарная плита к реке, столетней давности
Итак, то же самое, по которому и 394 евреев городка, вели только что прибывшие с родины молодые литовцы. Этих люди ждали первых убийств в своем путешествии.
. Это была первая рота батальона, которая уже имела опыт расстрела людей в VII форте Опытные убийцы, хотя в Дукоре они ждали этого нового: стрельба разрывными пулями. Как солдат батальона Юозас Алексинас сказал:
«Были разрывные пули, очень быстро разрывали затылок человека».
Первый раз был только для командира роты Зенонаса Кемзуры
. Как рассказал Алексин, одежда мертвых и тела горели, другие люди шли на горящих, другие на них, пока яма не заполнялась.
Мост через речку Свислочь тот же, очень старый. Та же луг очень большой.
Он заканчивается в кустах. Когда разрывные пули разможжили затылки 394 человек, литовцы начали искать спрятавшихся в лесу, нашли семерых и их вместе с немцами тоже расстреляли. Не ушли не закончив " работу"
2015. В октябре мы стоим на лугу возле кустарников, возле советского памятника.
Убитые люди, вероятно, прятались в самих кустах - там подъем,
Там, видимо, литовцами согнанные жители Дукор и похоронили своих соседей
Соседей, с которыми вчера только здоровались на улице или покупали у них хлеб.
. В наших вопросах об убийствах две старушки Дукора говорят, что когда-то
земля поднималась здесь несколько дней, и никто не знает, кто такие их убивали.
Наверное, немцы. Откуда людям знать?
Из Дукора мы едем туда, где в 1941 году Ваш первый и единственный выстрел сделал солдат батальона А. Импулевичюса Леонас Стонкус в своем рассказе
* Alfredas Rukšėnas. Kauno 2-asis pagalbinės policijos batalionas ir gyventojų žudynės
Baltarusijoje 1941-1943 m. Iš: Genocidas ir rezistencija , 2007, Nr. 2 (22), p. 30.
274
Место резни в Дукоре на лугу. Здесь просто - литовские войска прибыли в Беларусь и расстреляли 394 местных жителей - евреев. Фото автора
Эта книга здесь
. Руденск, город недалеко от железной дороги. Здесь литовцы
2-й роты, возглавляемый командующим лейтенантом Юозасом Крикштапонисом
В 1941 году прибыли в грузовых вагонах. 10 октября через несколько
дней после первой резни в Дукоре. Для роты это был первый расстрел,
до этого солдаты батальона в Каунасе охраняли здания, аэродром.До этого момента командир роты Крикштапонис никогда до прибытия в Руденск не отдавал приказ стрелять в людей: «Приготовьсь, прицелиться, огонь!»
Часть литовских солдат, по приказу офицеров, окружила город
и его охраняла
Другие вместе с немецкими жандармами отправились в еврейские дома
там они хватали мужчин, женщин и детей и гнали на площадь рядом с
почтовым отделением. Оттуда осужденные были доставлены на место убийства, возле железной дороги,в гравийные или песчаные карьеры (здесь были уже выкопаны ямы). Солдаты 2-й роты под руководством офицеров, осужденных евреев расстреляли
Около 15 человек из 2-й роты отказались стрелять, им командир роты летенант Юозас Крикштапонис заказал
Выйдите в сторону. *
* То же, с. 32.
275
Леонас Стонкус, по-видимому, был одним из тех пятнадцати отказавшихся. Он тогда выстрелил и ранилил мужчину, и «он этого не видел, он клонился, клонился и клонился. Старшина который стоял рядом с ним высрелил, и тот внезапно упал.
После этого выстрела Леонас удалился в сторону. Это ему разрешил командир роты Крикштапонис, который после убийств в Руденске возглавил большинство операций в местечках Беларуси
Юозас Крикштапонис - племянник Антанаса Сметоны, позже партизан в Литве. Итак, теперь он уже литовский герой, которому в Укмерге
мы поставили памятник и назвали площадь в центре его именем.
2015 ГОД
Мы были в Руденске, у почты, где когда-то собирались евреи города.
Стоящий у магазина местный любитель выпить, садится вместе с нами в машину и показывает карьер на железной дороги, находящийся в самом городе.
Идеальное место: плоский тупик и глубокая яма. На пустыре есть забор, за ним - сад местного жителя.
. Литовцы, наши, Леон и другие стояли на этом тупике. В яме стояли, а затем падали на землю руденские евреи.
Памятник - на нем венок из искусственных цветов, на котором написано: «Великий ...
Тупик возле Руденска, на которой стояли литовские солдаты во главе с Юозасом Крикштапонисом, расстреливали людей впервые.
Фото автора
276
Героям Великой Отечественной войны - от Коллектива Руденского совхоза ». Кто убили евреев Руденска? Любитель стаканчика что никто в городе не знает. Получив платеж, 13 000 рублей - часть евро, он пытается ответить, что показал нам место резни не за деньги, а потому, что никто не посещает это место.
Пойдем дальше. Места резни батальона А. Импулевичуса - Свиловичи, 14 октября Потому что Свиловичах убивали посреди города, в яме неподалеку от Центральные улицы, солдаты 3-й роты, согласно показаниям «расстреливали неохотно, поэтому они были сняты с расстрела»*.
Третья рота до того еще никогда не убивала. Ее командир, Юозас Усялис, тоже. Хотя все они были новички в этой работе, хотя и неохотно расстреливали, от их рук в Свиловичах, в самом центре города, в 1941 году. 14 октября в ямау упали 1000-1600 местных жителей.
Одно место очень важно для нас. Сегодня 28 октября, годовщина резни в Слуцке. В Слуцке уже был целый батальон А. Импулевичюса в - там было много "работы". Как раз о резне в Слуцке написал своим командирам зверствами литовцев удивленный немецкий гебитскомисар Х. Карл: «Я молю, чтобы удовлетворили одину мою собственную просьбу - в будущем я прошу, чтобы этот батальон держался как можно дальше от меня ».
Место убийств в Слуцке, как и другие массовые захоронения в Беларуси, не возможно найдти - нет указателей на дорогах. Темнеет. На местном рынке уговорили, чтобы пенсионерка продавец-яблок сядетт с нами в машину и поедет искать это место в 12 километрах от города, в деревне Селище у березняка. Мы едем. Пенсионерка Женя 40 лет назад работала в Селищенской библиотеке и каждый год в День Победы должны были организовать пионеров, чтобы пойти у памятнику с венками. Она не была здесь с 1965 года. Но место убийства и памятник Женя находит. За 50 лет мало что изменилось. На единственном пластиковом венке надпись
«Героям - освободителям в Великой Отечественной войне». ". 1941. 27-28 октября Здесь был убиты 8712 будущих «героев освободителей». По меньшей мере 2250 из них, согласно истории
277
Альфреда Рукшенаса, «организовали» солдаты батальона А. Импулевичюса за два дня. Однако часть евреев была похоронена заживо, как писал Гебитскомиссар Карл, могли выбраться из закопанных могил. Кажется, не выползли.
3000 тел евреев были сожжены в соседней силосной яме. На следующий день, после расправы с Слуцком, убийцы отправились в Клецк, где они ждали еще больше - около 5000 евреев. На якобы митинг собрали евреев Клецка. Затем загнали в яму, где, согласно последующим свидетельствам убийц Импулявичуса, они ложились в яму
ничком, один за другим, на тела уже убитых. Мы едем в Клецк, где Ольга - сотрудник Музея краеведения
соглашается показать нам яму. Она сожалеет, что в музее ничего нет ни о евреях Клецка, ни о их смерти. Клецкая яма - посередине города. Кто убил, наверное, фашисты, говорит Ольга.
На холме, за забором - большие ухоженные православное и католическое кладбища. А на этой стороне от забора - просто глубокая яма, где 5000 останков мертвых. По словам историков, 2000 из них, 30 октября, были убиты из Минска приехавшими литовцами.
Наши. Согласно показаниям, расстреливали добровольцы , но не найдя для стрельбы достаточно добровольцев, подбирали солдат. Я думаю, что я первый человек из Литвы, который находится недалеко от Руденска, Свиловичей и Слуцка и этих ям Клецка пришла, действительно зная, и почему? Я последняя? В конце концов, насколько я знаю, даже литовские историки когда, писали о Холокосте, они не ездили по этим дорогам. У нас в государстве нет для этого денег.
.В Минске мы ждем торжественного открытия Александром Лукашенко Мемориала Малого Тростянеца . Здесь убиты 206 000 евреев - почти втрое больше, чем в Понарах. Мемориальная территория огромна. Много надписей, но нигде не упомянуто, кто погиб. Просто - погибли люди . Школьники, двенадцатилетние, идет отряд. Не вытерпев, спросила:"Что было здесь, что они знают."
Один из других мальчиков говорит: «Здесь фашисты убили партизан и подпольщиков» - спрашиваю «Есть ли евреи?» - - «Нет, наши, белорусы». «Почему их убили?» - «Были битвы, Затем их взяли в плен и здесь держали».« Разве убивали только мужчин? »-« Нет, держали и детей. Они кормили их свеклой и брали кровь. Учительница рассказывала.
278
- «А зачем эта кровь?» - «Для экспериментов» - уверенно отвечают дети, Потом один интересуется, откуда мы, и даже он слышал, что мы прибыли из Литвы. «Там у вас действительно ужасно хорошо?» («Круто там у вас?») В Минском национальном архиве мы пытаемся найти больше материала о
убийствах батальона А. Импулявичуса. К сожалению ... архивы КГБ с протоколами допросов в Беларуси недоступны. В других государственных и региональных архивах есть только общие знания о фашистских палачах и их пособниках, которые убивали невинных советских граждан. Это официальная, старый и неоспоримая версия ... Ни дети, ни взрослые в этой стране не знают, что
не просто мирные граждане, а не воины, но сотни тысяч простых евреев погибли на своей земле. 15 452 из них были убиты обычными молодыми литовцами.
Запутаные, обманутые, погубленные. Чтение протоколов допроса этих мужчин самое ужасное, что большинство из них даже не знали города, в которых они убивали, Только на допросе вспомнили, что там был своего рода «холм» или «железная дорога». Города Беларуси, в которых литовцы были привезены на несколько часов, евреи жили на протяжении десятилетий а умерли за несколько секунд. Последнее слово, которое они слышали до его смерти, было священное литовское слово: Угнис - „Ugnis!“ «Огонь!»
279
Прощание с врагом. Дорога в аэропорт.
Рута: В Беларуси я была очень удивлена, что советская легенда все еще жива: евреи, убитые в Холокосте, по-прежнему остаются «мирными» или «Героями Великой Отечественной войны» и даже «освободителями». Это означает, что смерть сотен тысяч по-прежнему используется для пропаганды. В Литве мы называем это «танцами на могиле», danse macabre.
Эфраим: Вся Беларусь, особенно поездка в Малый Трасцянец, была для меня очень болезненным опытом. Огромный мемориал и ни слова об евреях. Встретить детей и слышать, что 200 000 советских партизан были расстреляны здесь, как если бы оказаться в Диснейленде, ужасном Диснейленде, Холокоста, где создана искусственная реальность. Теперь я действительно узнал, что история Холокоста искажается двумя разными способами. Националистическим в Литве и коммунистическим, я бы сказал, был Сталинским в Республике Беларусь. Ни литовцы, ни белорусы не отрицают, что сотни тысяч людей были убиты. В Литве признано, что убитыми были евреи, но личность убийц была скрыта, в в Беларуси скрыта личность убийц и жертв. Есть только жертвы и фашисты.
280
Рута: Значит, вы согласны с тем, что ситуация в Беларуси намного хуже, чем в Литве?
Эфраим: Знаете что? Это не международный конкурс, кто более или менее искажает историю.
И все же: эта книга о Литве. Тот факт, что нас интересует, это то, что литовцы ехали убивать евреев, которые не имеют к ним никакого отношения, которые жили в другой стране. Вы можете утверждать, что литовцы убивали евреев в своей собственной стране, потому что считали, что они служат Литве. Казалось бы, это понятно, хотя это будет неприятная теории. Однако миссия в Беларусь не имела никакого отношения к независимости Литвы. Единственным мотивом такой поездки мог быть тот факт, что литовцы хотели помочь нацистам выполнить свою «священную» миссию: смести евреев с поверхности Земли.
Рута: Но есть одна важная вещь, о которой говорят наши историки. Солдаты батальона А. Импулявичуса ехали в Беларусь, чтобы не убивать евреев, а помогать немцам сражаться с советскими партизанами. Это было сказано им перед отъездом. А потом, через несколько дней после их прибытия, их отвезли в Дукору, Руденск или Свилович, чтобы арестовывать евреев у себя дома и стрелять в мужчин, женщин, стариков и детей. Для многих солдат это было совершенно неожиданно для всех трех рот. Вот почему так много солдат в Свиловичях не стреляли, а в Руденске пятнадцать человек вообще отказались стрелять.
Эфраим: Я согласен с тем, что вы только что сказали, что ситуация намного сложнее. Но они «неохотно», они все же стреляли. Литовские солдаты расстреляли невинных белорусских евреев.
Рута: Я просто хотела подчеркнуть, что все было не только белым или черным.
Эфраим: Все было не белое и черное до последнего момента. Перед массовым убийством. Белое и черное - такой был конечный результат.
Рута: Вы не совсем правы. Конечный результат был черный и черный. И он все еще такой.
Эфраим: Все это путешествие «Шоамобилем» было черным в 30 или 40 районах массового убийства.
281
Рута: Путешествуя по Литве и Белоруссии, мы нашли одного общего врага - безразличие. Безразличие к произошедшей трагедии и к воспоминанию убитых людей.
Эфраим: Два общих врага. Безразличие и невежество. Книга будет в первую очередь нацелена на борьбу со вторым противником. Я мало что знал о себе, во время этой поездки я обнаружил много нового. Я понял, насколько мала ваша страна. вы
Вы просто не можете делать то, что я требую от вас с самого начала. В конце концов, Франция признала свою вину за прогитлеровское правительство Виши
Деятельность только через пятьдесят лет после войны. И Франция - очень сильное государство. Литва - небольшая, слабая и сильно травмированная страна. У нее нет большой традиции прав человека и справедливости. Это занимает много времени для этого
Традиция формируется. Я даже не говорю о Беларуси.
Рута: Вы приехали в Литву в 1991 году, надеясь, что наша страна стала сильной и демократической ночью?
Эфраим: Да, и эта надежда была необоснованной. Было наивно ожидать, что вы будете готовы оставаться в курсе своего прошлого. Но, даже признав это, я не мог требовать, чтобы в Литве судили кого-либо, некоторых из преступников, которых Америка депортировала, и вы получили их на серебряном блюде. Преступники, такие как Лилейкис, Дайлиде, Гимжаускас суд в Литве, был бы очень примерным делом. Проведя суд над одним или несколькими военными преступниками , ваша страна продвинулась бы на пути демократии как минимум на 20-30 лет вперед. Но вы не приговорили ни одного из тех пятнадцати убийц.
Рута: Слишком поздно сожалеть о том, что мы этого не сделали. Все наши военные преступники мертвы. Может быть, поэтому людей так легко забыть: убийцы мертвы, а те, кого убил Холокост, к 2015 году, умерли бы. Поэтому пусть покойные остаюся в мире. Пусть они отправятся в суд Бога. Может, Бог все таки есть?
Ефрем: Я думаю о своей миссии в Литве. Однажды мы провели час с вами в Национальной библиотеке Мартинаса Маживидаса. Для меня это
282
Это был очень неприятный опыт. Наконец я понял, что ни один иностранный гражданин не может убедить Литву на очную ставку с ее прошлым. Я был удивлен, сколько много исследуя Холокост в Литве сделали историки, о которых я даже не знал. Я почувствовал, как если бы я обманывался
Я не знаю, сколько Литва сделала в раскрытии истины. Я должен был убедиться, что то, что было написано в Литве, будет переведено, и я мог бы читать исследования историков и полагаться на них в своей работе. Это должно быть сделано.
Рута: Я не согласен, потому что вы сначала сражались с позицией официальной Литвы. Независимо от того, что пишет историки, независимо от того, чему вы придерживаетесь в своих исследованиях, это не приведет к радикальному изменению чего-либо. Не изменит позицию правительства, не изменит общественное мнение. Только время изменит. И если вы вмешаетесь, историки, может быть замолчаны, а белое пятно, которое мы назвали черным, сделалось бы его чернее ...
Эфраим: Да, вы сказали мне, что почти все написано в Холокосте в Литве, и почти ничего не читалось. Вот почему эта книга так важна.
Истина, открытая историками, сделает ее понятной для многих людей, потому что это будет книга для простых людей. О обычных люди. Захватывающая книга.
Рут: Потому что это было захватывающее путешествие. Поначалу моя поездка - это месяцы, потраченные на чтение дел об убийствах в архивах. Затем - поездка с врагом через Литву, в 15 городов, более 30 объектов массового убийства.
Через Беларусь и места бойни . И до этой поездки, и даже после нее, я все еще не могу поместить число жертв в моей голове: 10 000 в Укмерге?
70, 000 Паняряй? 206 000 Минск? Я помню, как один еврей, кажется, писатель, сказал, что в Холокосте не убито мистические шесть миллионов евреев. Нет.
Было шесть миллионов убийств, и каждый конкретный человек погибал каждый раз. Все, что я могу себе представить, - это один погибающий человек.
Это люди. Я вижу, как он стоит спиной к убийцам, глядя на яму, в которую скоро упадет его тело. Упадет и останется навсегда на других мертвых телах, наложенных на других. Я могу видеть, как простой молодой, может выпивший литовский этот парень пускает пулю в затылок еврея. Входное отверстие будет 0,8 см, выходное - 8 см. В десять раз больше. Пуля просто разрывает человеческий мозг изнутри. Мозг еврея, который с раннего возраста учился ,
283
изучал Тору много читал. Затем я подумал о другом человеке об еврее из Руденска, о котором сказал воин Имулевичюса Леонас Стонкус. Когда Леонас застрелил единственную жертву, еврея среднего возраста, он «клонился, клонился,клонился », а затем рядом стоящий унтер-офицер прикончил его. Для Леонаса это был первый выстрел, после которого он больше не мог стрелять. Я его понимаю. Он наш человек. Вы никогда не поймете этого моего чувства.
Эфраим:: Нет, действительно никогда не пойму.
Рута: Прежде чем мы простимся, может мы снова послушаем псалом, гимн нашего путешествия?
Эфраим: Хорошо
Мы приближаемся к аэропорту. Враг повернулся к окну. Я услышала, как он плачет, больше, чем он плакал у Шедувы в прошлый раз.
Рута: Ты в порядке?
Эфраим: ...
Рута: Не хотите говорить?
Эфраим: Да. Хотя, может быть и так. Меня внезапно охватило ужасное чувство вины, что я предаю жертв из Литвы. Думаю, как я могу оставить их в земле в ямах, которые так далеки от глаз людей, из памяти и восприятия людей ...
Рута: Ты много сделал для них. Помни это. И помни, что я остаюсь.
Эфраим: Ты права. Я их не предал. Но кто-то, кто живет в Литве, должен помнить о них. По крайней мере, кто-то ... Единственный способ для Литвы встать на очную ставку со своим прошлым - если литовцы понесут знание дальше. Понесут другим литовцам.
И знаете что? В этом случае это будет очень интересно. Убитые
284
мои люди станут вашими. Но ваши никогда не станут моими. Никогда.
Рута: Я тебя понимаю.
P. S. После окончания поездки и после начала учебного года в Литве я, наконец, получила слова псалма от учительницы школы Саулетекио
на иврите и отправила их в Иерусалим, попросив Эфраима перевести.
Зуров писал:
Одна вещь, которая меня озадачивала, когда я слушал песню, заключалась в том, что я не понял ее слов. Дети пели как на иврите, но я мог расшифровать только два слова: «Ерушалайм» (Иерусалим) и «Хашем» (Бог). Но песня все еще была очень захватывающей.
Когда вы посылаете мне слова песни, я остолбенел. Особенно я был шокирован второй строкой:
«Ерушалаим, харим сукив ла; Ve-hashhem saviv le-amo. "
(«Иерусалим окружен (защищает) горы, а Хашем (Бог) окутывает (защищает) свой народ».)
Эти слова ужасно контрастируют с тем, что произошло в Литве, и тем, что мы видели в поездке. В этих случаях я отправился в 30 мест резни, я говорил в молитве: Кадиша,.EI Malei Рахамим, иногда добавляя тексты из наших Псалмов, я спросил себя: где был Бог Израиля?
Почему эти жестокие преступления в Литве произошли во время Холокоста, а также в других частях света?
Жертвы были беспомощны, поэтому было необходимо, чтобы Хашем (Бог) был вместе. Но он не был.
285
ЭПИЛОГ.
ГДЕ БЫЛ БОГ.
Разговор с Томасом Шернасом
Томас Шернас единственный живой свидетель убийств в Медининкай, свяшенник евангеликов реформатов.
Евреи жили в Литве со времён ВКЛ - значит, им здесь было хорошо.
В 1941 эта благость закончилась и в Литве за короткое время были истреблены почти все местные евреи. Тем не менее, не следует всё упрощать: евреи говорят, что литовцы были их убийцами, наши деды, возможно, утверждали, будто евреи были предателями Литвы и «пили христианскую кровь».
Действительность бывает намного сложнее. Почему того, что произошло в Литве, не было в Дании? Литва с конца XVII в. подвергалась постоянным потрясениям: крепостное право, запрет письменности, два неудачных
восстания, уничтоживших литовскую и польскую элиту, несколько войн, несколько оккупаций – всё это не осталось без последствий. Если бы Данию
первой захватили не немцы, а Советы, и целый год там распоряжались бы так же, как это происходило в Литве, может быть, и там сложилась бы такая ситуация.
286
Так что случилось?
Не забывайте, что с началом войны Литва была занята практически за сутки. Люди только что пережили депортацию, и некоторые на самом деле
хотели отомстить. Следует также помнить, что Литва была очень молодая страна, и тогда она только пыталась понять свою идентичность.
Самый простой способ увидеть себя, отделяясь. Мы не поляки и не русские, мы порядочные литовцы. Интеллигенты стали поговаривать,
что мы, возможно, арийцы. На радио и в печатных изданиях началась пропаганда, направленная против евреев, их называли слугами большевиков,клещами и.т.п.
Обычные люди получили продукт - мощную антисемитскую пропаганду. Сформировалась во всех отношениях очень неблагоприятная к евреям
ситуация. Меня заинтересовало и опечалило положение человека: он оказался загнанным в угол, ему грустно, ему страшно, его близкие депортированы, он находится в замешательстве. И вот этот человек получает высокую дозу пропаганды, объясняющей, кто виноват в его
бедах и что делать. И человек берёт в руки оружие. Это сделала небольшая часть Литвы, но сделала.Что случилось?
Не забывайте, что когда началась война, Литва была занята практически через день. Люди просто переживали депортации, а некоторые действительно хотели мести Мы все еще должны помнить, что Литва была очень молодой страной, затем
Она только пыталась понять ее личность. И самопонимание - это самая легкая вещь, чтобы держаться в стороне
Вы первый из моих знакомых, кто признался в том, что и среди его
родни были причастные к Холокосту. Кто это был?
В моей родне никто об этом чётко не говорил. Были другие времена.
Но из старых рассказов я знаю, что брат моего деда Йокубаса
Шярнаса Йонас, вроде бы участвовал. Когда евреи в Биржай были
согнаны в церковь, он, вроде бы, очень испугался и ушёл оттуда,
отправился в Вильнюс к моему деду. Может быть, он конвоировал
евреев, возможно, расстреливал - я не знаю, но в семье были убеждены,
что он по своему характеру не мог убивать. Позже его по ошибке вместо
моего дедушки гестапо отправило в концлагерь Штуттгоф. Его описал
Балис Сруога в книге «Лес богов».
Он спас от смерти Балиса Сруогу и некоторые его произведения спас.
Позже родственники удивлялись, отчего, оказавшись в США, Йонас
стал маниакально подозрительным. Эти перемены в нём родственники
связывали лагерными переживаниями. Сегодня я думаю, что причин
могло быть больше.
Почему нам, литовцам, так трудно смотреть на прошлое и своих
родных, и страны?
287
Может быть, в этом, отчасти, повинна слабая урбанизация нашей страны? Я немного шучу, но правда в этом, я думаю, имеется. Там, где люди издавна жили в городах и местечках, они привыкли больше доверять социуму, ставить открытые вопросы, говорить правду.
Литва была и остаётся крестьянской страной, где каждый сам за себя, родня - за себя, а другим не доверяют. А в том, что не говорят об этих болячках - ничего удивительного. Литва до сих пор не научилась
мусор сортировать, так где уж там говорить о своих прегрешений. Но всё равно это однажды придётся начать. Не ради других, но только для самих себя. Понять себя, своё прошлое и не говорить, что того, что было, не было. Люди боятся очной ставки с самими собой. Ведь самое трудное - отдаться истине. Но не следует бояться, что Литве придёт
конец, если мы эту истину выскажем.
Что бы вы ответили тем, кто утверждает: это, дескать, старые дела, что было, то было, давайте оставим мёртвых в покое...
Видите ли, не может быть так: минувшее прошло, и не вернётся. Сегодня это – нынешнее, а завтра будет будущее. Это будущее зависит от того, насколько мы осознаём настоящее, а настоящее зависит от того, насколько мы понимаем прошлое. Еврейская теологическая мудрость
говорит, что мы можем изменить прошлое, если изменим настоящее. Ведь если сами не вспомним, не назовём то, что было, всегда найдутся те,
кто напомнят. Путин, Зуров или кто-то ещё. И тогда мы или наши дети не будут знать, что сказать. Так лучше пусть они знают, и пусть это будет
правда, нежели какие-то выдумки.
Почему Бог допустил все эти ужасы? Этим же вопросом задаются и сами убийцы.
Я не думаю, что эти убийцы были людьми религиозными. Формально - да.
Но сердцем - нет. Может быть, они уверовали, будто «евреи распяли Иисуса» или во что-нибудь подобное. Другие вообще не думали. Не было времени думать. Все были в смятении. Не осознавали. Когда у нас отобрали государство, начали депортировать близких, часть людей просто парализовало. Они созидали Литву, верили, и вдруг – одна оккупация, другая... И хорошие люди сжались. А те, кто хуже и глупее, подумали: сколько можно страдать и терпеть? И взялись за винтовки.
Эти люди могут быть частично поняты. Это не только возможно, но и необходимо. Однако они не могут быть оправданы. В конце концов, человек не является скотом. Кто-то сказал, что человек - существо бесконечного горизонта. Это означает, что человек может быть бесконечно глупым и чрезвычайно хорошим и бесконечно страшным.
288
Вы помните историю, когда Витаутас Шустаускас сказал: «Если бы не
немцы, мы сейчас евреям обувь чистили бы»? Вы ответили ему так:
«Я сам согласился бы всю оставшуюся жизнь чистить обувь Шустаускасу,
и ненавистным мне нацистам, если бы так мог спасти хотя бы одного
еврейского ребёнка».
- Да, я тогда увидел по телевидению то интервью Шустаускаса.
Долгое время раздумывал, потом написал, что думаю. Я получил
в том году титул Человека толерантности, хотя написал под влиянием
обиды, гнева, и никакой толерантности с моей стороны не было.
Это был, скорее, агрессивный ответ.
Только разве это хорошо? Сколько из нас ранят другого человека
своим гневом, плохим словом, насмешками или равнодушием?
Ведь это не прямое убийство, это как бы намёк. Декларация, что
«я тебя не люблю». Поэтому у меня нет сомнений, что это историческое
зло когда-нибудь снова повторится – в той или иной форме, так как человек
склонен убивать. И так много способов внушить ему ту или иную мысль.
- Так имеет ли смысл говорить о массовых убийствах, которые имели
место, если подобное неизбежно повторится?
- Чем больше правды мы говорим, тем меньше шансов манипулировать.
Зло неизбежно существует всё время. Всегда будут люди, которые
захотят эксплуатировать других. Наше оружие – это правда и мужество.
Если мы будем бояться самих себя, своих людей, с такой психологией
мы далеко не уйдём.
- Так где же был Бог?
- Существует Божье обещание Аврааму, Исааку и его сыну Израилю.
И оно исполнено. Народ Израиля не уничтожен, мало того, он вернулся
на Землю обетованную, и это чудо. Евреи живут на своей родине,
крепнут, и это тоже чудо. И ещё. Папа Иоанн Павел II высказал эту
идею. Советский режим виноват в гибели миллионов людей, но Бог
позволил ему продержаться более 70 лет. Сколько продержался
нацистский режим после прихода Гитлера к власти в 1933 году?
До 1945 года. Как только серьёзно затронули богоизбранный народ,
нацистам настал конец.
289
Отвечал ли я вам, где был Бог? Нет? Но кто сказал, что Бог подобен Бэтмену или Капитану Америка, который прыгает с небоскреба, чтобы немедленно прекратить глупость или зло? Нигде в Писании это
Не написано Бог гораздо страшнее, ближе и сложнее, чем мы хотим видеть. Бог - это бесконечный дух, и в самое страшное время Он был с осужденными, сделал свои невидимые решения, чтобы худшее было сделать это как можно лучше. Он принимает эти решения. И вопрос о том, где был Бог, когда беспомощные люди уничтожаются, - это вопрос батрака. Тора и христианская Библия спрашивают то же самое: что такое свобода и ответственность человека?
Вы знаете заповеди Бога, поэтому вы обязаны принимать собственные решения.
Но батрак всегда кажется невиновной, всегда жертвой. Батрак не сомневается, что все остальные несут ответственность за все: господин, власти, даже Бог. Только не он.
Пора идти долго, пока мы не избавимся от мышления батрака и не изменимся. Я сам спокоен: время идет, и мы неизбежно приближаемся к правде.
290
Разговор со священником Ричардом Довейкой
Тема Холокоста, разговор о людях, которые подняли руки против другого человека, - это кровоточащая рана. Эта книга также кровоточит. Струп может быть на ране, но шрам, похожий на то, что произошло, всегда останется. Таким образом, так получилось.
В этом событии приняли участие люди нашего народа, члены нашего общества: наши прозелиты, дедушки, соседи, дяди. Это правда. Имея мужество, чтобы взглянуть на эту истину в глазах, это очень сильный шаг в исцелении, примирении, надежде на будущее. Эта книга должна вдохновлять нас на то, чтобы проанализировать прошлое, сказав факты, чтобы идти вперед. Мы, поколения наследников, должны говорить, расколоться, расстаться
Сказал и иди вперед. Холокост - не что иное, как следствие злоупотребления свободой воли.
Неправомерное использование Божьей свободы воли для нас является причиной всех язв, которые мы испытали: разногласий, войн, цивилизаций, а также великого Холокоста. Те люди, которых послали стрелять в других людей - так как в основном они это делали не по своей воле, их подталкивали в эту ситуацию и они просто выполняли приказы.
291
Источником появления зла является воля злоупотребляющего свободой человека. Он стремится достичь своих целей, беря на себя роль Бога, манипулируя другими людьми, превращая их в свои собственные жертвы. Я хочу еще раз напомнить вам, что Бог не лишил человека свободы. Каждый раз, когда человек отвергает Бога, когда он выбирает: я сам буду иметь дело с Богом - Бог дает ему время, чтобы обойтись без его руководства.
Поверив, что в своих руках имеют силу решать, поставив свои игры, палачи в них втянули абсолютно невинных людей. Они нашли жертв и превратили их в палачей, чтобы уничтожить другого, невинного человека, даже ребенка. Люди ставились против простого факта: мировоззрения, идеологии, в которых они подчинюятся, заканчивается щелчком курка. Тот, кто должен нажать на курок, сам не понимает, как он сюда попал.
Один стоит в яме без оружия, другой стоит с оружием на краю ямы. И за тем с оружием стоят еще несколько с оружием. И тогда остается один вопрос: или я тебя, или тот кто стоит за мной - нас обоих.
Но можно было отказаться стрелять, покинуть службу. Тяжело, но возможно. Или, может быть, тот факт, что стрелки были верующими, было легче для них нажать на спусковой крючок: как они сказали себе, если Бог допускает такие ужасы, что я могу сделать?
У каждого из нас есть естественное знание: не делайте ничего другого, что вы не хотите чтобы делали с вами. Нет большей любви, чем жизнь за другого отдать.
Великий моральный вопрос: сколько у меня мужества, чтобы пожертвовать собой, чтобы жить другим? И это был экзамен, который каждый человек держал. Некоторые прошли этот экзамен, другие подумали, что я всего лишь винтик и буду ли я это делать, или я ничего не буду делать, ничего не изменится.
Не выстрелю я, выстрелит кто-то другой, стоящий рядом со мной. Третий отдал все в руки Божьи. Но мы забываем: Бог не виноват в том, что человек сделал что-то не так. Тем не менее, люди тогда были помещены в такую структуру, в такие обстоятельства, что решали не люди, но инстинкт жизнесохранения.
Были те, кто в подвалах прятал евреев в опасности для себя и своих семей. Скрывали от страха перед соседом, который мог на них донести, чтобы решить любые свои дела, угодить властям или получить от них что-то. Они поняли, что
292
не сможет жить с бременем вины и скорее рискнул спасти других людей, чтобы дети и внуки когда-нибудь посетили его могилу и сказали: «Вот могила праведника». Те, кто выбрал выживание, убив другого, затем прожили кошмарную жизнь. Их ждали угрызения совести, отсутствие смысла жизни, самоубийство, болезнь, преждевременные смерти, а также годы тюрьмы или смертная казнь.
Считаете ли вы, что Бог наказал этих палачей?
Я думаю, что Бог сильно страдал за этих парней, потому что и жертва, и палач его дети. Они оба являются жертвами зла. Что чувствовало сердце Бога, когда один из его детей стрелял в другого? Как чувствует себя папа или мама, когда они видят одного из ваших детей поднявшего руку против другого, брат против брата?
Где был Бог в Холокост?
Знаете, где был Бог? У меня есть ответ. Жертвы Холокоста действительно знали его. Бог был рядом с ними. Он был в теле этих людей. Бог страдал так же, как и они.
Это очень неожиданный ответ. В конце концов, вы, вероятно, не знали, что свидетели убийства и сами убийцы задавались вопросом, почему евреи ведомые , чтобы расстрелять, не сопротивлялись, молчали, как будто парализованые, были спокойны как овцы. Послушно лезли в ямы, обнимали своих детей и ложились на другие трупы.
От гетто Каунаса до IX Форта 400-500 евреев несколько километров вели восемь литовских солдат. Они могли атаковать этих стражников, бежать, спасаться ... Ни одна из 10 000 жертв этого не сделала. Что это было - предсмертное послушание божьих овечек?
Мы не можем говорить о еврее как о человеке без религиозного аспекта. Давайте еще помним, что было время - религия была очень важной частью повседневной жизни этих людей. Мы не будем знать, что человек чуствует, ложась в яму, чтобы ждать выстрела, когда он знает, что он прав и невиновен. Я убежден, что примирение евреев, их спокойствие, на самом деле, очень ясны в реальности предков
свидетельствование. Это было экзистенциальное, прямое переживание божественной близости.
293
Мы, христиане, знаем: Божье обещание восстановить нанесенный урон. Он также устранит ущерб, нанесенный Холокостом, убедившись, что выжившие в Холокост будет освобождены от болезненных воспоминаний.
Могли бы вы стать капелланом в батальоне убийц? 450 молодых людей батальона А.Пуплевичюса каждый день убивали белорусских евреев, а в воскресенье отправлялись на молитву и исповедь, получали отпущение грехов ...
Я бы не смог, если бы мой мозг не был промыт, и я бы служил определенной идеологии. Если я не стану жертвой этой идеологии и меня
Пришлось бы нанимать других жертв. Да, и в Католической церкви были священники, которые были очарованы этой идеологией, но было много людей, которые в приходе скрывали евреев и рисковали жизнью.
Все это относится не только к Холокосту: и теперь также имются убиваюшие идеологии . Здесь мы возмущаемся тем, что кто-то бросил в окно щенка или котенка, но если начатая жизнь прерывается, это не жестокость, а наше право на наше тело. И снова мы становимся жертвами убийственной идеологии. И что происходит сейчас, когда в исламских государствах ружья носят боевики пятнадцати лет?
Разве идеология в настоящее время не использует амбиции молодого человека, желание стать чем-то, иметь кого-то, превращая его в жертву? Нам нужно жить, спрашивая, почему это произошло? Почему люди в нашего народа это сделали? Если у меня хватит смелости посмотреть правде в глаза, как я буду жить дальше? Я, вероятно, буду жить по-другому. Я никого не смогу осудить, потому что, возможно, в моей семье были люди, которые участвовали в Холокосте. Мне не нужен этот очень хороший вариант, чтобы обернуться плащом жертвы.
Плащ исчезнет и растворится. И эти плащи очень приятные! И ещё мне по носу хорошо ударят дверями.
И все же я хочу поинтересоваться о своей родне , возможно, были люди, которые скрывали людей или осуждали их на смерть ... Я хотел бы знать, потому что правда - освободит меня.
Мы все должны сказать себе: это прошлое нашей нации.
Глядя на правду, мы достигнем зрелости в глазах и будеи строить будущее дальше. Речь идет не только о Холокосте, но и о нашем советском прошлом. Я стоя в школе у доски
294
учителем был опозорен публично тем
, что я хожу в церковь. Этот учитель или учительница, который тогда унизил меня в классе после того, как Литва обрела независимость, и я стал священником, потерял отца или мать. Он позвонил мне и попросил услуги на похоронах. Как мне нужно было действовать? Напомните мне тогда
испытанное униженные и сказать: «Твою отца или мать пусть хоронит кто нибудь другой?»
Как бы вы поступили?
Я спросил, в какой час отпевание и когда похороны.Это был мой ответ. Этот учитель был жертвой той идеологии. Будь то для работы, будь то для дохода или для спокойствия, он сделал это.
Как вы думаете, что произошло 75 лет назад в Литве, может ли это повториться?
В настоящее время в Литве действуют также националистические движения. Они уже готовятся к «встрече» эмигрантов, приезжающих в Литву. Если в Литве будет построена мечеть для прибывших мусульман, возможно, ее окна будут разбиты ...
Я спрашиваю себя, есть ли у нас гражданское общество или национальное государство ? Разве мы так погрязли, что отказываемся быть национальным государством и говорим о гражданском обществе, в стране, где многие века, жило много народов, культур и рас?
Что случилось, когда мы стали жертвами новой националистической идеологии? Мы должны быть осторожны в том, чтобы хвалить себя и осуждать других, в том числе и русский народ, в том, что они не могут отделить Русских людей от идеологии Кремля.
Когда вы говорили о дверном ударе, я подумала: я уже испытала это. Мои родственники и некоторые из моих друзей узнали, о чем будет эта книгоа, сказали: «Ты предатель своей родни, своего народа». Что бы вы им ответили?
Считаете ли вы, что осуждение семьи более важно или вечное чувство людей вечности, что кто-то осмелился защитить их, сказав правду: они также были жертвами. Мы должны сказать, что наши расстреляли евреев, а затем в лесах стреляли друг в друга, писали доносы друг на друга и тащили одни других в Сибирь ... Что в 21 веке делаем: пересмотрим свою совесть или нет? Наконец, выучим этот урок
295
или ждем снова, чтобы круг истории развернулся и повторились подобные события? Чтобы наш нос ткнулся в то же болото? И пересмотр моей совести позволит ли мне сделать шаг вперед к пониманию, к примирению, подав руку человеку, чьи близкие могли осудить кого-либо из моей родни на смерть?,
Но сегодня я протягиваю его ребенку руку и говорю: «Мне больно и тебе больно , мне грустно и тебе грустно, я не понимаю, и ты не понимаешь». Может быть, мы можем, наконец, избавиться от всех этих идеологий и сознательно взять на себя ответственность? В конце концов, это зависит от меня - придет идеология убийц или нет.
От меня - сегодня.
Являюсь ли я обычным человеком или политиком, образованным или нет - не имеет значения. Палачу нужны все жертвы. Чем глупее жертва, тем агрессивнее она атакует. Глупый человек всегда просто винтик. Сколько систем - тех, кому нравятся эти винтики! Могу ли я спокойно спать, если увижу, что эти винтики начинают формироваться в моей среде и находится человек, который собирает их в одно место?
Так какой самый важный урок нам нужно изучить?
Мы наследники, и мы должны принять наследство. Наши деды, другие родственники или их соседи участвовали в Холокосте. Кто-то сделал списки
Кто-то выстрелил, кто-то спасал, кто-то присвоил вещи убитых.
Мы гордимся тем, что унаследовали знаменитую фамилию, землю или титулы от наших дедушек и бабушек.
Мы принимаем это наследие. Но если в моей семье был кто-то, кто осудил жизнь другого на страдания - я являюсь наследником этой истины. Я могу отвергнуть эту истину спрятать, чтобы избежать очной ставки с ней, но от того эта истина не изменится. Однако, насколько хорошо, что истина не контролируется нами и не зависит от нашей воли. Мы либо принимаем это, либо нет.
Кто выигрывает больше: кто принимает истину и делает выводы, совершает покаяние, смотрит на совесть и пытается снова восстановить мосты дружбы и отношений? Разве он тот, кто отвергает истину и впадает в такую трясину самообмана, что становится все глубже каждый день, а затем громоздятся для многих будущих поколений? Скорее всего, он обвинит того, кто принял правду: для кого вы копаетесь, посмотрите, как мы веселимся с этой иллюзией, поэтому мы будем и впредь становиться жертвами и не выцарапывать правду..
296
Да, наши люди подвергались пыткам со стороны других. Запрещение языка, веры, не позволяли путешествовать по миру.
Но если в нашей стране были палачи, почему мы должны бояться этой истины? Разве это разрушает наши судьбы?Может быть, нам будет больно, когда мы поговорим о наших предках, о которых мы узнали немного, не будут так рады смотреть на унаследованные антиквариат, что они не знали, как они пришли в дома.Сделайте это Но давайте знать, что это раздражение - это наши извинения и покаяние. Мы будем знать, что те, кто будет жить после нас, не пострадают за нашу жизнь и наши решения.Мы не поднимем ни одного из могилы, мы не свяжем палача с жертвой, но, возможно, мы узнаем, что случившееся не повторится.
Ресурсы и литература
Šaltiniai ir literatūra
LCVA - Lietuvos centrinis valstybės archyvas.
LYA - Lietuvos ypatingasis archyvas.
Vašingtono Holokausto muziejaus fondas. Jeffo ir Toby Herrų kolekcija.
Žemėlapis „Lietuvos žydų gyvenami miestai ir miesteliai XIX a. pabaigoje“.
Parengė Tarptautinė komisija nacių ir sovietinio okupacinių režimų nusi­
ultimas Lietuvoje įvertinti, 2003.
Baltramonaitis Juozas. Dienoraštis (1942-1944). Vilniaus sunkiųjų darbų
kalėjimo kronika. Lietuvių katalikų mokslo akademijos metraštis. T. 22.
Vilnius, 2003.
Bubnys Arūnas. Vokiečių okupuota Lietuva (1941-1944). Vilnius: Lietuvos
gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras (LGGRTC), 1998.
Eidintas Alfonsas. Žydai, lietuviai ir holokaustas. Vilnius: Vaga, 2002.
Fromm Erich. The Anatomy of Human Destructiveness. London: Penguin
books, 1977.
Garažas: aukos , budeliai , stebėtojai. Sudarė Saliamonas Vaintraubas. Vilnius:
Lietuvos žydų bendruomenė, 2002.
Genocidas ir rezistencija. Vilnius: LGGRTC, 2006, Nr. 2 (20); 2007, Nr. 2
(22), 2011, Nr. 2 (30); 2012, Nr. 1 (32), Nr. 2 (32).
Gyvybę ir duoną nešančios rankos. 4 knyga. Vilnius: Valstybinis Vilniaus Ga-
ono žydų muziejus, 2009.
Holokaustas Lietuvoje 1941-1944 m. Straipsnių rinkinys. Sudarė Arūnas
Bubnys. Vilnius: LGGRTC, 2001.
Laikas. Istorijos vadovėlis 10 klasei. Vilnius: Briedis, 2007.
Lietuvos laikinosios vyriausybės posėdžių protokolai. Parengė Arvydas Anu-
šauskas. Vilnius: LGGRTC, 2001.Lietuvos žydų žudynių byla: dokumentų ir straipsnių rinkinys . Sudarė Alfon­
sas Eidintas. Vilnius: Vaga, 2001.
Masinės žudynės Lietuvoje, 1941-1944. Dokumentų rinkinys. I dalis. Vil­
nius: Mintis, 1965.
Panevėžys nuo XVI a. iki 1990 m. Autorių kolektyvas. Panevėžys: Nevėžio
spaustuvė, 2003.
Povilaitis Nerijus. Nesutariama, kaip laidoti nužudytų žydų kaulus. Lrytas.
lt, 2014 m. spalio 3 d.
Žydų muziejus: almanachas . Vilnius: Valstybinis Vilniaus Gaono žydų mu­
ziejus, 2001.
Rainių tragedija, 1941 m. birželio 24-25 d. Parengė Arvydas Anusauskas ir
Birutė Burauskaitė. Vilnius: LGGRTC, 2000.
Rezistencijos pradžia: 1941-ųjų Birželis: dokumentai apie šešių savaičių laiki­
nųjų Lietuvos vyriausybę. Sudarė Vytautas Landsbergis. Vilnius: Jungtinės
spaudos paslaugos, 2012.
Sakowicz Kazimierz. Panerių dienoraštis. 1941-1943 m. Iš lenkų k. vertė
UAB „Magistrai“. Vilnius: LGGRTC, 2012.
Sakowicz Kazimierz. Ponary Diary, 1941-1943. A Bystanders Account of a
Mass Murder, edited by Itzhak Arad. Yale University press, 2005.
Savaitės pokalbis. Alfredas Rukšėnas: „Jie pakluso įsakymui, o ne sąžinei“.
Bernardinai.lt, 2012 m. sausio 17 d.
Šepetys Nerijus. „Būti žydu“ Lietuvoje: Šoa atminimo stiprinimas, pilietinio
sąmoningumo ugdymas, o gal... naudingų idiotų šou?“ 15min.lt, 2015 m.
balandžio 30 d.
Škirpa Kazys. Sukilimas Lietuvos suverenumui atstatyti: dokumentinė apžval­
ga. Vašingtonas, 1973.
Šoa (Holokaustas) Lietuvoje. Skaitiniai. II dalis. Sudarė Josifas Levinsonas.
Vilnius: Valstybinis Vilniaus Gaono žydų muziejus, 2004.
Švenčionių krašto žydai. Pratybų sąsiuvinis. Švenčionys, 2004.
Truska Liudas, Anušauskas Arvydas, Petravičiūtė Inga. Sovietinis saugumas
Lietuvoje 1940-1953 metais. Vilnius: LGGRTC, 1999.
Truska Liudas. Lietuviai ir žydai nuo XIX a. pabaigos iki 1941 m. birželio: an­
tisemitizmo Lietuvoje raida. Vilnius: Vilniaus pedagoginis institutas, 2005.Vaitiekūnas Vytautas. Vidurnakčio dokumentai (3 knyga). Vilnius: Katalikų
pasaulis, 1996.
Valiušaitis Vidmantas. Kalbėkime patys , girdėkime kitus. Vilnius: UAB „Pe­
tro ofsetas“, 2013.
Van Voren Robert. Neįsisavinta praeitis: Holokaustas Lietuvoje. Iš anglų k. vertė Linas Venclauskas. Kaunas: Vytauto Didžiojo universitetas, 2012.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Видящий-5. На родной земле"(ЛитРПГ) О.Гринберга "Невеста для герцога"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Е.Кариди "Одна ошибка"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Последняя петля 6. Старая империя"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) С.Суббота "Шесть тайных свиданий мисс Недотроги"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) Eo-one "Система"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"