Темной Александр Валерьевич: другие произведения.

Обратная сторона зеркал

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Избавившись от старого хлама, оставшегося после смерти бабушки, Иван не смог избавиться от старинного зеркала, которое на самом деле оказалось дверью в другие миры, которые только на первый взгляд кажутся не такими уж плохими, а на самом деле они таят в себе опасность и враждебность.

   Александр Темной
   Обратная сторона зеркал
  
  Почему я начал вести дневник?
  Хороший вопрос. Я и сам иногда об этом думаю. Наверное, нужно начать с того, что моя подруга Света меня бросила, сказав, что я - 'тупой, никчемный неудачник и мудак'. Она ушла к другому, у которого есть всё - квартира в элитном доме, джип и куча денег, которые он на неё тратит в больших количествах. А что ей могу дать я, скромный судебный пристав-исполнитель с небольшой зарплатой? Не беру взятки лишь потому, что не хочу когда-нибудь оказаться в местах не столь отдаленных. Я хочу сделать карьеру в юстиции и хочу, чтобы моя совесть была чиста, чтобы мне в старости не было мучительно больно за зря потраченные годы.
   Я остался один. В этом есть масса плюсов: во-первых, мне не нужно тратить свои кровно заработанные деньги непонятно на что. Во-вторых, у меня высвободилась масса свободного времени, которое я могу потратить на ведение дневника, на походы с друзьями в сауну. Я даже купил месячный абонемент в плавательный бассейн в спорткомплексе 'Щит'. Я так подумал, что похожу туда месяц, пока у меня отпуск, а потом - видно будет, продлять абонемент, или отказаться от плаванья до лучших времен. Уже пару раз сходил, поплавал. Женщины туда ходят - ну просто сказка. Они мне глазки строят, а одна - Марина - даже намекнула, что хотела бы провести со мной вечер. Любой нормальный мужик сразу бы согласился, а я сказал, что подумаю. Видели бы вы лицо Марины. У неё чуть глаза из глазниц не выпали от удивления. А не стал я бросаться на первые попавшиеся на глаза попку и комплект сисек только потому, что всё ещё - как последний кретин - верю, что моя Света ещё вернётся. Я ведь любил её, да и сейчас люблю. Хоть она и рыжая стерва, каких ещё свет не видел, но где-то в глубине моей маленькой, мученической души всё ещё теплится надежда, что мой Светик ещё вернётся. Пройдёт неделя, месяц, она поймёт, что я - лучший и уйдёт от этого денежного мешка. Придёт ко мне зарёванная, с потекшей тушью на лице, попросит прощения, скажет:
  - Прости меня, Ваня!
  Я, конечно же, повыламываюсь для приличия, а потом прощу её и буду так наказывать за измену, что кровать опять сломается, а сосед Санька будет долбить мне в стену.
  Конечно, пока это мечты, которым вряд ли суждено сбыться. Ведь я-то знаю, что деньги людей держат крепко и не отпускают. Это как наркотик, на который стоит один раз 'подсесть', а потом уже не откажешься. Потеряв одного толстосума Светка, наверняка, найдёт другого, такого же богатого или ещё богаче. Но я всё равно не сдаюсь и жду. Я даже не удалил её номер из мобильного.
  А если честно, это отпуск так на меня действует. Отпуск у меня длинный, работой я не загружен, вот и лезет всякая чушь в голову, полноценно отдыхать мешает.
  Как вы поняли, я решил удариться в спорт, чтобы куда-то девать свою энергию. Да и работа моя не располагает к здоровому образу жизни, я слишком много трачу нервов, часто курю. Поэтому надо хоть чуть-чуть начать следить за собой, чтобы прожить дольше и не тратить последние деньги на лекарства. Курить давно мечтаю бросить. Может, в этот раз получится? Как говорила моя бабушка, Мария Алексеевна, свежо придание, но верится с трудом.
  
  Кстати, о бабушке: золотая была женщина. На самом деле, она мне вовсе не бабушка была, а приёмная мать. Она усыновила меня, забрав из детдома, когда мне было четыре года. Её муж и дети разбились в авиакатастрофе где-то под Ярославлем, а жить одной ей было тоскливо. Вот она и решила взять сиротку из детдома. Всё моё детство она кормила меня сказками про то, что мои родители уехали в длительную командировку в Африку. А когда она призналась, что я - её приёмный сын, я ей не поверил, решил, что бабуля шутит. Мне тогда было шестнадцать. Когда же до меня дошло, что это не шутка, я стал любить бабушку ещё больше. После этого я стал сам готовить, ходить по магазинам, делал уборку в доме, а ведь раньше от любой работы отлынивал.
  Так уж получилось, что окончание юридического института мы три дня отмечали у Васи Грымова на даче. Через три дня я приехал домой и с ужасом узнал о том, что бабушка упала и ушибла ногу. Позже оказалось, что у неё трещина в кости. Врачи уверяли, что трещина заживёт, а бабуля даже хромать не будет, но потом случилось страшное: бабушка попала под машину. У неё был перелом шейки бедра и многочисленные ушибы. А водитель сбившей её машины заявил, что она сама под колёса бросилась. Вы представляете? Вот урод! После этой дурацкой аварии бабушка лежала и не вставала с кровати. Её мучили страшные боли в ноге. Я сам видел, как сломанная кость под кожей ходуном ходит, а участковый врач, Нина Васильевна, прописала колоть бабуле обезболивающие препараты и сказала мне на ухо:
  - Перелом шейки бедра для стариков - смертельный приговор. Колите ей обезболивающее и ждите.
  - Ждать чего? - не понял я.
  - Худшего, - ответила Нина Васильевна.
  Я тогда был закоренелым оптимистом и продолжал ухаживать за бабушкой, искренне веря, что она поправиться, но, как-то придя с работы, застал её мёртвой в постели. Вы даже не представляете, как я горевал. Вместе с бабушкой я похоронил какую-то часть себя, причем, лучшую часть.
  Я не мог без слёз заходить в её комнату, пропахшую нафталином и лекарствами, не мог смотреть на её шкаф, доверху набитый старыми вещами. И вот, что я решил: нужно сделать ремонт в бабушкиной комнате, выкинуть шкаф, кровать. Понятное дело, нужно было что-то с комнатой делать, но что? Посмотрев на своё отражение в бабушкином старом зеркале, увидев пивной животик и нарождающийся второй подбородок, я решил переоборудовать комнату в тренажерный зал и начать следить за своим телом. Ходить в тренажёрный зал - дорого, да и времени много нужно тратить. А тут - бесплатно и в любое время. Красота!
  Выкинув весь бабушкин хлам, я купил в кредит импортные тренажеры, оббил стены деревянными рейками, на пол кинул ковровое покрытие. Комната изменилась до неузнаваемости. Оставил я только большое старинное зеркало, чтобы хоть что-то осталось на память и потому, что Мария Алексеевна говорила, что оно дорого стоит.
  Через три месяца упорных тренировок моё тело стало приобретать желаемые формы. У меня стали расти мышцы, появились 'кубики' брюшного пресса, которых я не видел с детства. Был ещё один 'плюс': я избавился от бабушкиного духа. Вам это может показаться кощунством, но после смерти бабули я не мог отделаться от ощущения, что она всё ещё находится в той комнате. Казалось, что я слышу её дыхание, кряхтение. Я бы не удивился, если бы услышал её надтреснутый голос:
  - Ваня, принеси мне судно!
  От этого можно было сойти с ума, особенно ночью, когда звуки из-за закрытой двери становились отчетливее и громче. Хотелось убежать, но куда? Когда же я выкинул всё, кроме зеркала, странные звуки в бабушкиной комнате смолкли раз и навсегда. Наконец-то это закончилось! Шум из бабушкиной комнаты надоел мне до чёртиков. Иногда мне кажется, что душа бабули пряталась в её вещах. Избавившись от них, я навсегда избавился от старушки. Но я не жалею об этом. Уходя - уходи. Незачем возвращаться и пугать живых родственников по ночам. Я иногда думаю, а не хотела ли она забрать меня с собой, в могилу? Один раз ночью в комнате так сильно что-то грохнуло, что я проснулся, и у меня заболело сердце. И увезли бы меня в больницу с инфарктом, не будь в холодильнике бутылки водки. С утра я набрался смелости и зашёл в ЕЁ комнату. Деревянный лакированный стул лежал на боку посередине спальни. Кто-то же его уронил, да? Окно было плотно закрыто, форточка - тоже. Странно, да?
  
   В это же время я встретил Свету. Мы познакомились в метро, когда я ехал с работы. Она понравилась мне, а я - ей. После непродолжительных ухаживаний с моей стороны, она с радостью согласилась переехать из комнаты в общежитии в мою двухкомнатную 'хрущевку'. Какое-то время мы жили душа в душу. Потом Свету стал нервировать мой тренажерный зал. Она стала навязчиво намекать, что неплохо бы сделать в бабушкиной комнате спальню, а тренажеры продать по объявлению. Я сказал категорическое 'нет', и она успокоилась. Потом ей вдруг захотелось у меня прописаться. Я сразу вспомнил слова бабули:
  - ... найдёшь себе какую-нибудь безработную студенточку-проституточку, откуда-нибудь из Задрищенска, пропишешь, а она потом рога тебе наставит. Придётся квартиру делить...
  Конечно же, я не стал прописывать Свету, что ещё больше пошатнуло наши отношения. Но жизнь показала, что Мария Алексеевна была права. Она, как в воду глядела: Светка была родом из Челябинской области, из села под названием Кутузово. Я даже в атласе такого населенного пункта не нашел. Она была студенткой, училась на дневном отделении, мечтала стать экономистом и работать в банке. В дальнейшем она вела себя, как самая настоящая шлюха, как можно дороже продав свои прелести. Нет, бабуля была права. Царствие ей небесное. И хорошо, что не пришлось ничего в комнате переделывать. Я отстоял тренажерный зал и часть жилплощади.
  
  Без Светы жить стало спокойнее, хотя чего-то не хватало. Наверное, секса. Но я каждый день тренировался, нагружая себя по полной программе, чтобы хоть как-то гасить огонь ниже пояса. И знаете, получалось. Тело от этого только выигрывало. Я стал мускулистым и рельефным, часто ловил на себе восторженные женские взгляды. Только мне было непонятно, почему, глядя на себя в зеркало, вижу Мистера Олимпию, а с фотографий, где я позирую по пояс обнаженный, на меня смотрит обычный среднестатистический россиянин, разве что слегка подкачанный? Я что, так быстро сдуваюсь? Куда это всё девается?
  Как-то раз я пришёл домой глубокой ночью, после празднования дня рождения Игорька Шорина. Мы поздравляли Игоря в баре 'Большая волна', оформленном в морской тематике. Я был немного 'навеселе', в голове крутились слова песни, которую крутили весь вечер: 'Ах, какая женщина, какая...'. Не знаю почему, но перед глазами стоял образ Светы. Может быть, поэтому я не поехал в гости к Наташе, с которой познакомился там же? Или виной всему было то, что я был пьян, и мне хотелось спать? Не знаю...
  Выйдя на балкон, я курил, глядя на огни ночного города, слушая пьяные разговоры молодежи, сидящей на скамейке во дворе, смотрел на яркий круг луны в ночном небе, который в моих глазах слегка двоился. Ночная прохлада освежала, ветерок приятно обдувал лицо.
  Напевая въевшуюся в мозг песню, которая трезвому мне никогда не нравилась, я уже хотел было упасть на диван и заснуть крепким, здоровым сном. И я знал, что мне удастся выспаться, ведь никто не разбудит меня среди ночи толчком локтя в бок, не заорет в ухо: 'Не храпи!'. Но вдруг из тренажерного зала послышались звуки, которые были сначала тихими, едва уловимые ухом, потом - всё громче и громче. Нет, это было не бабушкино кряхтение. Это была странная музыка - будто кто-то играл на дудочке. Я ещё тогда подумал, что забыл выключить магнитолу после тренировки. Открыв дверь, я потянулся к выключателю, но рука зависла в воздухе, потому, что в 'тренажерке' было светло, как днём. Вся комната была залита приятным голубоватым светом. Этот свет лучами исходил от старого зеркала. Музыка тоже лилась из него, будто в него были вмонтированы динамики. От голубого света на душе стало хорошо. Музыка словно притягивала, звала. Вытянув руку, я стал осторожно приближаться к зеркалу, затаив дыхание. Впервые в жизни я не увидел своего отражения и не испугался. Наоборот, мне стало интересно. Захотелось разобраться, что произошло с зеркалом, а главное - почему?
  Я подходил всё ближе, видя в зеркале только отражение своего тренажерного зала, в котором всё было голубым - стены, пол, потолок, тренажеры, стоящие в углу и пирамидка дисков - разновесов. Желая убедиться, что это не сон, я помахал руками, хлопнул себя по щеке. Отражение в зеркале не появилось, слабая боль булавками впилась в левую сторону лица. Проглотив комок, вставший - как верблюжья колючка - поперек горла, ощутив, как рубашка прилипла к мгновенно вспотевшей спине, я попытался дотронуться до зеркальной поверхности, но не смог, так как рука свободно прошла через неё, отражение тренажеров слегка всколыхнулось.
  Я отдернул руку, внимательно рассмотрел её. Ничего страшного не произошло. Рука была целой и невредимой.
  'Может, нечего мне бояться? - подумал я. - Наверняка, это какой-нибудь розыгрыш. Пока я пьянствовал в баре, меня решили разыграть. Наверняка, где-то там, внутри, стоит видеокамера, а завтра ролик с моим испуганным лицом появится в интернете. Скорее всего, это Светка решила напоследок меня разыграть. Только она может учудить такое! Да, я забрал у неё ключи, когда она вывозила своё барахлишко, но ведь эта рыжая бестия запросто могла сделать дубликат. И разыграть меня ей помог богатенький дружок. Если деньги в кошельке не помещаются, то можно себе позволить тратить их на фокусы. Не удивлюсь, если войду туда и упрусь носом в стену, на которую из дальнего угла 'тренажерки' проецируется изображение'.
  - Тухлый прикол! - Я улыбнулся, посмотрел по сторонам. - Старый и совсем не оригинальный. Коперфильд такое уже делал...
  Смело перешагнув через деревянную резную раму, я оказался по ту сторону зеркала. Я стоял в зеркальном отражении своего тренажерного зала. Не наткнувшись на стену, не увидев нигде камер, я был несказанно удивлён. Но продолжал медленно продвигался по тренажерному залу, озираясь по сторонам. Там было всё так же, но наоборот. Даже царапины на 'блинах' были такими же, только с противоположной стороны. Стеллаж с гантелями стоял не слева, а справа и гантели, которые я всегда раскладывал по возрастанию веса, были разложены в обратном порядке. Только сейчас я разглядел источник голубого свечения. Это была плоская люстра под потолком. В моей люстре всегда были три лампы, и все - обычные, а здесь, кроме двух простых ламп, была одна синего цвета.
  - Что за фигня? - Я подошёл к выключателю, выключил синюю лампу, включил обычные. Потом вообще выключил свет, потому, что в нём не было нужды: за окном было светло, как днём. А ещё за окном я увидел пальмы. Да-да, пальмы. Я подумал, что мне это чудится, хотел подойти к окну, но тут открылась дверь, и в 'тренажерку' вошла Света с подносом в руках. На ней были серое короткое платье и белый фартук с кружевами. Вьющиеся рыжие волосы были стянуты в 'пучок' на затылке. До чего же она была прекрасна даже в одежде служанки! Взгляд у неё был удивительно холодный, отрешенный, будто мы не жили вместе два года, не занимались любовью. На подносе был стакан сока и какие-то пилюли в розовых капсулах. Я замер, с приоткрытым ртом, не зная, что сказать. Теперь я точно был уверен, что это розыгрыш, но как её богатенький дружок смог всё переделать за один день? Ведь нужно было сделать конкретную перепланировку в доме. А куда они дели Тамару Фёдоровну, живущую за стеной? Она еле ходит, она никогда бы не дала согласие на нечто подобное.
  - Я увидела сигнал и принесла вам... лекарство, Иван Сергеевич... - Она поставила поднос на скамью и, не поднимая глаз, вышла, закрыв дверь.
  - Света! - крикнул я ей вслед.
  Распахнув дверь, я не увидел той комнаты, которая была в моей квартире. Вместо неё было какое-то помещение, в центре которого на кожаном кресле сидел широкоплечий розовощёкий здоровяк. Взгляд его был прикован к плазменному телевизору, закрепленному на стене. Транслировали футбол.
  - Вы уже закончили? - спросил здоровяк, глядя на меня безразличным взглядом.
  - Да... - Я с изумлением осматривал комнату, мебель - кожаный диван, картину на стене, лампу дневного освещения, большую вазу в углу, из которой торчали какие-то сухие светло-коричневые прутья. Поражали дороговизной обои на стенах, ламинат, кондиционер - всё то, что я не мог себе позволить. Справа я увидел две двери. Одна дверь была приоткрыта. Из полумрака мой взгляд выхватил светлый кафель и душевую кабину. Я понял, что те двери вели в ванную комнату и в туалет. Потом взгляд мой переместился на Свету, стоящую у выхода. Рука её сжимала массивную позолоченную дверную ручку.
  - Что-то ещё? - спросила Света, её брови вопросительно поползли вверх.
  - Синяя лампа в тренажерном зале для того, чтобы сигналы тебе подавать?
  - И для этого тоже, но, в основном, для дезинфекции.
  - Хм... вот как! - Я кашлянул. - Прикольный розыгрыш. Мне понравилось. Но как у вас это получилось? А главное - как вы вернете всё назад? В перепланировку такие деньжищи вбуханы...
  - Я не понимаю вас, Иван Сергеевич, - Света потупила взгляд, толкнула от себя дверь.
  И тут яркий свет ослепил меня. Проморгавшись, я увидел через открытую дверь большой бассейн, на краю которого и вокруг, в шезлонгах, сидели красивые девушки в купальниках и молодые мужчины в плавках. Между ними сновали официанты в белых рубашках и разносили напитки.
  С приоткрытым ртом я подошёл к бассейну, обернулся назад. То, что я считал своей квартирой, оказалось маленьким домиком. Громила с каменным лицом шёл за мной по пятам. Мужчины и девушки стали махать мне приветственно руками, официанты заулыбались, кивая головой. Дорожки, выложенные мраморной плиткой, пальмы, растущие в больших кадках - всё это было накрыто большим куполом из толстого прозрачного стекла. Стеклянный переход соединял купол с большим трёхэтажным домом. Дом выглядел очень богато: с колоннами и широким крыльцом, с большой спутниковой тарелкой покрытой красной черепицей на крыше. Я бы не удивился, если бы узнал, что в этом доме живёт какой-нибудь олигарх. Рядом с домом стояла башня, в верхней части которой были большие часы. Цифры на часах были написаны задом-наперёд, и расположены они были не слева направо, а справа налево. Секундная стрелка двигалась тоже не так, как надо. Глянув на деревянный журнальный столик, я увидел на нём журналы и газеты, испещренные буквами, записанными по-зеркальному, в другую сторону.
   'сензиб йикссуР ' - так назывался глянцевый журнал с моим улыбающимся лицом на обложке. Рядом лежала газета, которая называлась 'игьнеД'.
  'Чёрт возьми! - подумал я. - Уж больно это не похоже на розыгрыш. Неужели я попал в зазеркалье, где всё наоборот?'
  Ноги мои подкосились, я тяжело опустился в шезлонг.
  - Что с вами, Иван Сергеевич? - спросил широкоплечий верзила. В его глазах появилось нечто похожее на участие.
  - Да так, ничего! - тяжело дыша, ответил я. - Жарковато здесь...
  - Открыть купол! - заорал здоровяк, махнув рукой кавказцу - официанту. В этом кавказце я узнал соседа сверху, который меня затопил пару раз, но даже пальцем не пошевелил, чтобы загладить вину, ни рубля не заплатил. Гнида!
  Кавказец скрылся где-то в глубине бара на противоположной стороне бассейна, и я увидел, как купол плавно раздвигается в разные стороны. Вдохнув свежего воздуха, я почувствовал себя лучше. Взяв со столика бокал с коктейлем, сделав пару глотков сладковатой янтарной и очень пьянящей жидкости, я почувствовал себя лучше.
  - Вы же не... употребляете, - удивленно пробормотал верзила.
  И тут кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел Колю Дорогина. Я сначала не поверил своим глазам. Коля погиб год назад в автомобильной катастрофе. Его извлекали из разбитой 'хундайки' по частям, а хоронили в закрытом гробу. Сейчас он стоял передо мной живой и здоровый, но сильно располневший. Из одежды на нем были только черные плавки и толстая золотая цепь.
  - Коля, - произнес я, встав с шезлонга и обняв его. - Ты жив?
  - Заканчивай с коксом и с анаболиками! - Николай хохотнул. - Это сведёт тебя в могилу...
  - А ты... - Дрожащей рукой я взял его за запястье. Он был живой, тёплый.
  - Прекрати эту гомосятину! - Колька отдёрнул руку, отошёл от меня на шаг. - Давай сегодня нажремся, раз уж ты 'развязался'!
  - Давай! - согласился я. А что мне было терять? Почему бы мне не выпить с покойным другом 'на халяву'? Когда ещё такое будет?
  Сначала мы пили в баре, потом купались в бассейне, общались с другими людьми, многих из которых я когда-то знал, но немного в других амплуа. Из разговоров я узнал, что здесь все были богатыми бизнесменами, политиками, элитой общества. В моём же мире, по ту сторону зеркала, они были грузчиками, сантехниками, соседями по подъезду, с некоторыми я пересекался по долгу службы. Это были злостные должники, неплательщики алиментов. Со всеми этими людьми меня когда-то сводила жизнь, поэтому я не чувствовал себя чужим. Те, к кому я приходил как пристав, в этом мире тоже посматривали на меня со страхом. Пока я не мог разобраться, что здесь происходит, я налегал на спиртное, беседовал со всеми, кто ко мне подходил, старался вести себя естественно, хотя все подмечали, что я веду себя как-то не так, скромнее.
  Остаток 'их' дня и вечер я старался не отходить от Коли. Как бы дурачась, я спрашивал его, кто я, чем занимаюсь и так далее. Выяснилось, что в этом мире я - успешный бизнесмен, совладелец торговой сети 'Анис', хозяин того трёхэтажного дома, который по сути был круглогодичной зоной отдыха. Почти все люди, крутившиеся вокруг меня, были моими компаньонами по бизнесу. Точнее, моего двойника. Молодые девушки с модельной внешностью - жёны и любовницы моего зеркального отражения и его компаньонов. Среди них была и моя - точнее, моего двойника - любовница, но я не стал ни у кого о ней расспрашивать, чтобы не ставить себя и его в дурацкое положение. Жизнь покажет, с какой из этих красавиц спит второй я.
  Всё, что я здесь видел, принадлежало моему отражению в зеркале. А раз его здесь не было, значит, он сейчас в моём мире. Интересно, чем он там занимается? Кстати, название сети магазинов - 'Анис' - было выбрано неслучайно. И в моём, и в этом мирах у меня фамилия Анискин. Интересно, что будет, когда мой двойник вернется? Как они все отреагируют, узнав, что я - самозванец? И как другой самозванец поведёт себя на моей стороне? Но, пока мой двойник не вернулся, я решил оттянуться по-полной, взять от жизни всё, а потом свалить в свой мир по-быстрому.
  Стало понятно, почему они пишут наоборот, но говорят так же, как мы - если поднести любой текст к зеркалу, буквы будут направлены в противоположную сторону, наклон тоже изменится. Но губы отражения всегда шевелятся в унисон с моими губами. Значит, говорить они должны так же, поэтому их речь от нашей не отличается. Это ж зеркальный мир. Но здесь я - важная шишка, а там - так, винтик. Поэтому сейчас я могу делать всё то, что никогда не смогу сделать на 'своей' стороне.
  Уяснив для себя кое-что, немного придя в себя, я стал пить и есть всё, что подают официанты. Потом я стал сталкивать гостей в бассейн, прыгнул туда сам и облапал брюнетку с большим бюстом. Она мне сразу отвесила пощёчину и быстро вылезла из воды. Позже выяснилось, что это мой адвокат, и зовут её Ирина Викторовна. Потом Коля проводил меня в мой дом, где мы блуждали часа полтора-два, и я чуть не заблудился. Но Колямба, похоже, ориентировался в моём доме лучше меня. Лично мне дом напомнил музей. Только табличек 'Руками не трогать' нигде не было. Когда мы спустились в гараж, моему изумлению не было предела. Там было больше двадцати роскошных машин, у всех у них руль был справа.
  - Поехали по городу кататься! - крикнул я, прихлебывая шампанское из горла бутылки. - И девчонок с собой возьмём, только эту ... сиськастую адвокатшу не будем брать. Вот эту возьмём! - Я схватил за руку случайно оказавшуюся рядом Свету, прыгнул на заднее сиденье красного кабриолета и усадил её рядом с собой, обняв и вручив бутылку шампанского. Света сначала отнекивалась, краснея, но я сказал, что если она не поедет со мной, то будет уволена. Это сработало. Коля занял место за рулем, хотя был, пьянее меня. Рядом с ним села симпатичная длинноногая мулатка, которая в нашем мире работала администратором в ресторане 'Джангл', в котором я был только один раз, когда мы поздравляли начальника с рождением внука.
  И мы поехали кататься по ночному городу. Я сначала чувствовал себя неловко из-за того, что мы едем по левой полосе дороги, как в Англии, но потом я привык. К тому же, другие машины ехали также. Машина иногда ехала зигзагами, но ГИБДД-шники нас не останавливали, а только отдавали честь. Верзила, который, как выяснилось, был моим телохранителем, ехал сзади нас на чёрной тонированной спортивной машине. Вадим то отставал от нас, то приближался так близко, что казалось, ещё немного, и мы стукнемся бамперами. Но этого не произошло. Водитель он был хороший.
  Нас сопровождала луна, то ныряя в темные облака, то выпрыгивая из них, будто подмигивая мне. Это была неправильная, зеркальная луна, катящаяся не слева направо, как я привык, а наоборот. Но для меня это не имело особого значения, только как-то всё это необычно.
   Мы пили шампанское, смеялись, кричали, подставляя лицо струям воздуха. Накачав Светку шампанским, я её целовал взасос и мял руками её груди. Я был счастлив, как никогда. Мимо нас проносились огни неоновых реклам, написанных наоборот, 'неправильные' дорожные знаки и указатели. Я был счастлив, как никогда в жизни. А была ли у меня жизнь в моём мире? Если что-то и было, то жизнью это трудно назвать. Так, существование.
  
  Я проснулся утром с сухостью во рту и сильной головной болью. В памяти всплыли подробности вчерашнего вечера по городу: езда на машине, ночной клуб, дискотека. Я с кем-то дерусь, потом меня под руки выводит Вадим, на своей машине привозит домой. Потом я занимаюсь любовью со Светой. Живя со мной, в моём мире, она никогда не была такой страстной. А тут она показала такое...
  Я потянулся к тумбочке, нажал на кнопку. В ту же секунду вошла китаянка в форме служанки.
  - А где Света? - спросил я несвоим, хриплым голосом.
  - Дома Света. Ви назначить Света старший служанка. У неё виходной...
  - А что я ещё сделал? - Я сжал руками пульсирующие болью виски.
  - Уволить Гурам и разбить масыну, - китаянка улыбнулась уголками губ.
  - А... это тот горец-официант?
  Кажется, в моём мире его так же звали.
  - Как же я умудрился тачку разбить? - Я задал вопрос скорее себе, чем служанке.
  - Ви ехать по встрецны полоса... И есё вы избить господин Дорогин. Он в больница... Цево зелаете?
  - Принеси мне стакан сока... Нет, лучше пива. Холодного пива.
  - Хоросо, - служанка сделала поклон и ушла.
  Я уставился в потолок, покрытый рельефными узорами, и засмеялся:
  - Погулял, блин! Молодец!
  
  'Позавтракав' бокалом пива, я вышел из дома и направился к тренажерному залу. Я шёл туда не для того, чтобы заняться спортом, а для того, чтобы вернуться через зеркало домой. Хотя здесь всё было хорошо, но я чувствовал себя чужаком и немного соскучился по своей уютной 'двушке'. И потом, не зря же говорят: 'Хорошего понемножку'. Не знаю почему, но я был уверен, что у меня получится попасть домой только через то зеркало, через которое я пришёл сюда.
  Щурясь от яркого солнца, махая руками девушкам в бикини, я вышагивал по дорожке, а Вадим следовал за мной, держа дистанцию в несколько шагов.
  - Посмотри телевизор, а я пока себя в порядок приведу, - сказал я, открывая дверь 'тренажерки'.
  Вадим кивнул головой, усаживаясь в кожаное кресло, сиденье которого уже приняло форму его тела.
  Погремев для вида дисками, я подошёл к зеркалу. На меня смотрело моё отражение - слегка помятое лицо, взъерошенные волосы, белая рубашка и брюки, в которых я был ещё вчера на противоположной стороне зеркала.
  - Так, а почему я вижу себя? - Я нисколько не сомневался, что сразу увижу свою комнату в том мире, и не будет никакого отражения. Я протянул руку, ощутив под подушечками пальцев прохладную гладкую поверхность. Внутрь рука не проходила. - Эй, эй! Открывайся, блин!
  Я начал колотить по зеркалу руками и разбил бы его, не откройся дверь. Вошла та же китаянка с подносом в руках. На подносе, как и вчера, стоял стакан сока, рядом с ним лежали пилюли.
  - Что это? - спросил я, указывая на яркие капсулы.
  - Масса, мысцы... - коротко ответила китаянка и вышла.
  - Ёж твою мать, - я присел на скамейку, обхватил голову руками. Я был в шоке от осознания того, что не могу вернуться домой. А жить здесь я был морально не готов. Слезы наворачивались на глаза, стало тяжело дышать, будто грудную клетку чем-то сдавило. Появилось ощущение внутренней пустоты и обреченности. Чисто автоматически руки потянулись к гантелям. Пару раз согнув руки в локтях, прочувствовав резиновую упругость мышц, я стал немного успокаиваться. Так как делать было нечего, я решил всё же потренироваться. Я прокачивал тело часа два, обливаясь потом, делая небольшие перерывы между подходами. Ощущение безнадежности стало таять, ход мыслей стал стройным и ровным.
  'Что мы имеем? - рассуждал я. - Мой двойник балуется химией. Поэтому, глядя на себя в зеркало, я видел доморощенного супермена. Но его я видел только в зеркале тренажерного зала. У нас только тренажерные залы похожи, значит, в других зеркалах я видел других своих двойников из других параллельных или зеркальных миров. Кто сказал, что отражается только один мир? Их может быть великое множество. И зеркало - дверь в тот - в другой - мир, которая открывается и закрывается. Как жаль, что нет точной науки об этом явлении, иначе я бы быстро сориентировался. Зеркала в 'тренажерках' у нас одинаковые. Значит, вернусь домой я только через это зеркало! Но когда оно опять откроется?'
  Чтобы подтвердить свою теорию, я пробежался по всем комнатам дома своего двойника, заглянул во все зеркала. Вадим везде следовал за мной и помогал найти выход, если я терялся в многочисленных комнатах. Во всех зеркалах я видел своё отражение и силуэт Вадима у себя за спиной. К моему глубокому сожалению, все зеркала были обычными, Значит, моя теория верна. Оставалось выждать время и подловить момент, когда можно будет вернуться в свой мир.
  Искупавшись в бассейне, я развалился в шезлонге, потягивая коктейль через трубочку, глядя, как по небу бегут облака, отметив, что солнце движется с востока на запад. Расслабившись, я прокручивал назад ленту памяти и пришел к выводу, что виной всему полнолуние. Вчера была ночь, когда луна была полной. Сегодня луна пойдёт на убыль, но всё равно нужно будет попробовать уйти. А если не получится, то попробую позже, во время следующего полнолуния. Здесь ведь тоже жить можно, причем, неплохо.
  Плюхнувшись в бассейн, подняв в воздух мириады брызг, обрызгав молоденьких девушек, вызвав у них взрыв смеха, я взгромоздился на надувное кресло, качающееся на воде, и стал думать. А думалось, как никогда, хорошо. И вот к какому выводу я пришел: раз мой двойник здесь не появлялся, значит, он тоже застрял в моём мире. Я не думаю, что для него там возникнут проблемы с адаптацией, но я должен делать всё возможное, чтобы никто не понял подмены, и чтобы мое нахождение здесь не принесло ему материальный ущерб. Значит, нужно быть осторожным.
  А что для этого нужно? Нужно узнать о нём всё.
  Я решил начать с гардероба. Вадим проводил меня в просторную комнату, заставленную рядами вешалок с разнообразными костюмами, пальто, плащами, дубленками и стеллажами с обувью. Надев на себя стильный костюм двойника, который оказался мне великоват в плечах, я попросил Вадима проводить меня в рабочий кабинет. Там я не нашёл ничего полезного, кроме мобильного телефона и вороха бумаг на столе, содержание которых было для меня китайской грамотой. Но этого было мало. Перерыв весь кабинет, не нашел сейфа. Спустившись на первый этаж, в гардероб, я представил, куда бы смог спрятать сейф и тут же нашёл его. Он был за стеллажом, заставленный коробками с обувью. Подобрать код тоже не составило труда. Моя дата рождения - слишком просто, значит, это день рождения бабушки - 21071922. Сработало. Щелкнув, тяжелая дверь сейфа открылась. Там оказался пистолет, пачки зеркальных долларов, рублей, марок, евро и портмоне, набитое кредитными карточками. Взяв пару кредитных карточек - 'asiV' и 'dracretsaM', пачку рублей, я понял, что к жизни в зеркальном мире готов.
  Но информации было все равно мало. Тогда я полез в адресную книгу мобильного телефона, который выглядел так же, как мой, но назывался 'GL'. Я просматривал множество мужских и женских имен, названия организаций, написанных задом наперед, ничего для меня не значащих, пока не наткнулся на запись 'акшубаБ'. Сердце моё заколотилось, на лбу выступила испарина.
  - Господи, неужели она жива? - прошептал я, нажимая кнопку вызова.
  - Але? - послышался до боли знакомый голос после череды длинных гудков.
  - Бабушка... - произнес я, глотая слезы. Ноги мои стали подкашиваться, я упал бы, не окажись рядом Вадима. Он подхватил мены под мышки и держал, пока я говорил по телефону.
  - Ты где, внучек? Что у тебя с голосом?
  - Как ты, бабуля?
  - Чаво? Говори громче, я плохо слышу.
  - Ты ничем не занята? Я подъеду...
  - Давай-давай. Как раз пирожки пеку с яйцами и с капустой, как ты любишь.
  - Еду! - крикнул я в трубку, и телефон выпал из моей вспотевшей ладони. - Вадим, ты знаешь, где живет моя бабушка?
  - Конечно, - тот усмехнулся. - А что с вами происходит, босс?
  - Неудачно прыгнул вчера в бассейн, ударился головой, - пояснил я. - К врачам не хочу обращаться, чтобы шумихи не было.
  - Понятно... - протянул Вадим. Судя по всему, его мое объяснение вполне устроило.
  
  Когда Вадим вез меня по городу, я удивлялся, до чего в этом мире всё не так - отечественные 'жиги' ездят по левой полосе, руль у них справа. Улицы выглядят совсем по-другому, только названия те же - Ленина, Мира, Восточная. И в каждом квартале есть магазин 'Анис', только читается 'синА'.
  Как хорошо, что я в детстве любил читать слова задом наперед. Тогда это казалось баловством, а сейчас пригодилось.
  Бабушка моя жила в той же 'хрущевке', только фасад был выложен серыми облицовочными плитами, и крыша дома была покрыта дорогой черепицей. Двор тоже выглядел образцово-показательно: крашеные скамейки, чугунный забор, акации, клумбы. Подходя к подъезду, я заметил, что все окна в доме пластиковые и крыльцо выглядит богато, словно заходишь не в подъезд, а в дорогой бутик. Поднявшись на второй этаж, я увидел массивную сейф-дверь, в то время, как в нашем мире у нас простая железная дверь, поставленная в постперестроечные времена.
  Бабушка открыла сразу, как только мой палец втопил кнопку звонка, который был выполнен в виде мордашки улыбающейся свинки. Нажать нужно было на пятачок. У меня сложилось впечатление, что бабуля стояла под дверью и ждала, когда я приду.
  Удивлению моему не было предела, когда я увидел живую бабушку, которая выглядела даже лучше, чем тогда, когда я был мальчишкой. Но ещё больше я удивился, когда в коридор выскочила наша дворняга Дана. Она издохла семь лет назад, когда ей было восемнадцать. Дана была весела и жизнерадостна, виляла хвостом. А я смотрел на них - на бабушку и собаку - и не верил, что я их снова вижу живыми.
  - Ну, проходи на кухню. Что встал?
  - Да-да...
  Но сначала я обошёл всю квартиру, и еще раз удивился. Никогда бы раньше не подумал, что антиквариат так хорошо сочетается с евроремонтом.
  Потом мы втроём (не считая собаки) сидели на кухне, ели пироги и запивали их чаем с мятой. Я расспрашивал бабулю о жизни, периодически кидая Дане под стол кусочки пирогов, а Мария Алексеевна всё смеялась и говорила:
  - Ну, какой ты у меня чудной! Совсем скоро чокнешься со своим бизнесом.
  Уходя, я оставил ей немного денег, но она смяла их и засунула мне в карман пиджака со словами:
  - Не надо! Мне их и так девать уже некуда...
  Так продолжалось около месяца. Я каждую ночь приходил в тренажерный зал на 'свидание' с зеркалом. Это было похоже на какой-то ежевечерний ритуал. Несмотря на моё упорство, дверь в мой мир не открывалась. Вадим каждый день привозил меня к бабуле, и я вдоволь общался со своим прошлым, пытаясь уделять бабушке столько внимания, сколько не уделял ей при жизни по ту сторону зеркала.
  В то же время я активно общался со Светой. Наши отношения были сказочными, какими не были никогда там, в моём привычном мире. Я освобождал её от работы, и мы каждый день ходили в кино, устраивали шопинги.
  Кстати, о фильмах: меня забавляло смотреть те же фильмы, что я смотрел на своей стороне зеркала. Все они были сняты с другого ракурса и титры выглядели забавно. В остальном, всё было так же, только герои все были левшами. Левшами было и подавляющее большинство жителей зазеркалья. Но это меня не раздражало. К этому быстро можно привыкнуть. Другое дело, что всем бросалось в глаза, что я - правша.
  Я купил Свете машину 'IDUA' и обещал продвинуть по службе и сделать экономкой. Глаза её искрились, когда она смотрела на меня. Она даже бросила ради меня своего жениха, который работал кладовщиком в 'Анисе' на улице Свердлова. Она мне показывала его фотографию, и знаете, что? В нашем мире он - тот самый денежный мешок, к которому Света ушла от меня. Такой расклад меня вполне устраивал.
  Позже я познакомил свою рыжеволосую пассию с бабушкой. Они быстро нашли общий язык. Мы часто гуляли по улицам чужого для меня Екатеринбурга. Я всегда вел на поводке Дану, а Вадим плёлся позади нас.
  Ошибаетесь, если думаете, что я только отдыхал, устраивал со Светой шопинги и развлекался. Пару раз я принимал участие в собраниях совета директоров, увольнял тех, кого знал в своем мире, и кто мне не нравился, назначал людей на должности, заключал договора с поставщиками. Скажу вам честно, на собраниях я делал вид, что врубаюсь во все дела, хотя на самом деле для меня бизнес - тёмный лес. Я голосовал 'за' только в тех случаях, за положительное решение вопроса голосовало большинство. Мне показывали какие-то графики. Глядя на ничего не значащие для меня линии и цифры, я с умным видом кивал головой, иногда поднимал вверх большой палец. А договора я заключал, советуясь с Колей Дорогиным. Уж он-то в бизнесе был, как рыба в воде. Чтобы загладить вину перед ним, я навещал его в больнице, приносил цветы в горшках и фрукты, купил ему в палату телевизор.
  Коля простил меня и сказал, что друга лучше меня у него ещё не было.
  - Будь аккуратнее за рулем, - шепнул я яму как-то на ухо. Он сделал удивленное лицо, но кивнул головой и сказал:
  - Спасибо!
  
  Наверное, это было лучшее время в моей жизни. К сожалению, приближалось полнолуние, и внутренний голос подсказывал мне, что нужно уходить. Хотя честно вам скажу, возвращаться не очень хотелось, но я был уверен в том, что если не вернусь, может случиться катастрофа, и погибнуть можем мы оба - я и мой удачливый двойник. А потом, я бы не смог всё время изображать его. Рано или поздно я бы его разорил своей полной некомпетентностью в вопросах бизнеса. Уж лучше оставаться приставом. Я эту работу знаю, ничего сложного.
  Когда на небе светил полный диск луны, я с зажмуренными глазами подошёл к зеркалу в 'тренажерке'. Почему я закрыл глаза? Да просто мне было страшно. Я боялся, что мои расчеты оказались неверными, но такого не произошло. Открыв глаза, я не увидел своего отражения, но и тренажерного зала там тоже не было. Я увидел густую, плотную темноту, сквозь которую слышалась тихая музыка. Где-то очень далеко невидимый музыкант играл на дудочке.
  - Мой двойник выключил свет, - произнес я и смело шагнул в зеркало. - Поэтому темно...
   На долю секунды я оказался в кромешной тьме. Мне казалось, что эта темнота вязкая и тягучая, её можно пощупать. Но тут перед глазами возник прямоугольник света, в который меня буквально вышвырнуло из мглы. Всё произошло очень быстро, но я успел сообразить, что всё пошло не так, как в тот раз, и мои опасения оправдались.
  
  Я лежал на грязном полу, играла музыка. При падении я ударился лицом, из носа на тёмные доски капала кровь.
  - Что за херня? - Я приподнялся на локтях и стал осматриваться.
  Оказалось, что меня выбросило из зеркала в какую-то пивную. Вокруг меня стояли столы, за которыми сидели суровые мужчины, одетые как-то старомодно, по-деревенски: в расшитых узором рубашках, в безрукавках, в полинявших штанах, заправленных в сапоги. Все - косматые, с бородами и усами. Были и люди в мятых костюмах из дешевой ткани. Глядя на этих мужчин, я подумал, что картузы плохо сочетаются с длинными волосами. Многие из них застыли, глядя на меня, держа в руке рюмку или кружку с пенящимся пивом. Кто-то стал креститься. Откуда-то сзади выскочил официант в рубашке с высоким воротом и в белом переднике. Не заметив меня, он запнулся и упал, опрокинув поднос, который держал в руках. По полу разлилась большая лужа, пахнущая водкой, в которой плавали хрусталики битого стекла.
  В пивной стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь хрипами музыки, льющейся из патефона.
  - Извините... - пробормотал я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. - Не обращайте на меня внимание. Я ухожу...
  В это время официант вскочил с пола, стал с остервенением крутить ручку телефона, висящего на стене.
  - Барышня, барышня... - кричал официант в трубку. Рядом с зеркалом шелохнулась занавеска. Из-за неё вышел полный мужчина в чёрной жилетке, с аккуратным пробором на лоснящёйся голове. Он непонимающе посмотрел на официанта, потом его глаза остановились на мне. Мужики, сидящие за столами, вдруг пришли в себя и встали из-за деревянных столов. Они двинулись ко мне со сжатыми кулаками, угрожающе посверкивая глазами.
  - Простите! - распахнув входную дверь, я услышал, как звякнул колокольчик. Оказавшись на улице, я вдохнул полной грудью прохладный воздух и по булыжной мостовой зашагал вперед. Колокольчик опять зазвонил. Я обернулся. На крыльце пивной стояли трое здоровых мужиков и о чём-то говорили, указывая на меня пальцами. Мне это не понравилось.
  Темнело, было прохладно. Я поднял воротник пиджака и быстрым шагом зашагал по булыжной мостовой, между двухэтажными домами с красивой лепниной на фасадах, с колоннами. Напротив одного из домов, за широко распахнутыми воротами с аркой стояли обезглавленные и испачканные грязью статуи . Стёкла в окнах были разбиты. Это меня насторожило. Глядя на костюм, позаимствованный у своего двойника, я подумал, что в нём буду смотреться здесь нелепо. Судя по одежде и поведению мужиков в пивной, я попал в двадцатые годы прошлого столетия, а может, и того раньше.
  Местность мне очень напомнила старый Екатеринбург, который я видел только на фотографиях. В голове моей роились вопросы: где я? В какой год я попал? В какой мир?
   Судя по реакции посетителей пивной, возвращаться назад мне пока не стоит. Желая прояснить ситуацию, я схватил за рукав мужчину в пальто и в 'котелке'.
  - Какой сейчас год? Какой город? У меня амнези...
  Мужчина ничего не ответил. Дёрнув рукой, высвободив свой рукав, он побежал в сторону пивной. Я пошёл дальше. Навстречу мне шла дама в короткой шубке, в платье, чуть ли не касающемся подолом мостовой и в элегантной шляпке с вуалью.
  'Вот это женщина!' - подумал я, устремившись к ней. Но незнакомка, оценив меня быстрым взглядом, резко перешла на другую сторону улицы.
  Справа был магазин 'Мясо'. Прочитав надпись, я понял, что этот мир не зеркальный. Вход в магазин и разбитая витрина магазина были заколочены досками.
  - Может, действительно старый Екатеринбург? - Я попытался прочитать название улицы на ржавой табличке, прибитой к углу дома, но тут за моей спиной послышался твердый мужской голос:
  - Стоять!
  Я остановился и обернулся. Позади меня стояли два высоких красноармейца одетых в длинные шинели и буденовки. Руки красноармейцев сжимали винтовки с длинными штыками. Между ними стоял низкорослый мужичок в фуражке и в кожаной куртке. Его ноги, обутые в начищенные до блеска сапоги, были широко расставлены. Рука 'комиссара' покоилась на рукоятке маузера, торчащей из расстегнутой кобуры.
  'Прям как в том фильме про революцию', - подумал я.
   Хотя ситуация была критической, и я понимал, что я не в своем мире, и этим троим ничего не стоит сделать из меня решето, улыбка не сходила с моего лица. Меня не покидало ощущение нереальности всего происходящего. Казалось, что сейчас из кустов выскочит девушка с микрофоном в руке и скажет, что это розыгрыш. Но этого не произошло. А раздувшийся от важности коротышка-комиссар был просто смешон в этой своей кожаной курточке. Он мне напомнил отморозка из девяностых.
  - Стою, - ответил я.
  Комиссар и красноармейцы подошли ко мне.
  - Документы имеются? - глядя на меня снизу вверх, спросил меня коротышка.
  - Нет, - честно ответил я, похлопав себя по карманам. - А какие документы вам нужны?
  Комиссар бесцеремонно протянул руки, расстегнул на мне пиджак, долго рассматривал подкладку и материал.
  - Я же говорил вам, товарищи, что он - шпион! - громко сказал комиссар, оборачиваясь к красноармейцам, ощупывая мои карманы. Когда он выудил из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон 'GL' моего двойника, улыбка сползла с моего лица.
  - Это... - я задумался, не зная, что сказать. Вряд ли они поверят, если я скажу, что я из другого мира, из другого времени, попал сюда через зеркало. А это - мобильник, средство связи, которое здесь бесполезно.
  - Ого! - оживился красноармеец сзади. - Какая штуковина!
  - Шпионские штучки! - комиссар бросил мобильный телефон на мостовую. - Сорокин...
  Рябой красноармеец тут же начал колотить по телефону прикладом, превращая его в груду блестящих деталей и осколков.
  Когда с мобильником было покончено, комиссар сказал:
  - Мы вас задерживаем. Вам придётся проследовать с нами.
  - А куда? - поинтересовался я.
  - Здесь я задаю вопросы. А попытаетесь убежать - мы вас расстреляем, как врага революции.
  - Мать твою... - прошептал я.
  - Руки за спину и вперёд! - скомандовал комиссар, и два острых штыка уперлись мне в спину.
  - Контра недобитая! - послышался голос одного из красноармейцев за спиной.
  'А вот это совсем не смешно', - подумал я.
  Сцепив руки за спиной, я шел, слыша топанье за спиной и периодически чувствуя болезненные уколы в спину и в ягодицы. Справа, в закутке между домами, нищие в оборванных одеждах грелись у костра. Даже запах костра не мог заглушить вонь, исходящую от них. От них отделилась маленькая фигурка и устремилась в мою сторону.
  - Господин хороший, подай на хлебушек Христа ради! - прогнусавил грязный оборвыш лет десяти.
  Как только я повернул к нему голову, тут же последовал удар прикладом винтовки по шее.
  - Не смотреть по сторонам! Смотри под ноги, шпион буржуйский!
   - Пошёл отсюда! - Второй красноармеец отогнал пацана пинком ноги под зад. Показав красноармейцу язык, мальчонка скрылся в подворотне.
  Мне всё же было интересно, где я нахожусь. Я хотел прочитать название улицы или увидеть хоть какой-нибудь ориентир, но сразу получил прикладом по спине, стоило мне поднять голову.
  Да, перспективы были явно неутешительными. Я нисколько не сомневался, что эти трое запросто хлопнут меня без суда и следствия, как врага. И почему я не снял этот чертов костюм? Кстати, не исключено, что из-за костюма и мобильника я не попал домой. Наверное, мне нужно было возвращаться в той же одежде, в которой пришёл. А рубашку с брюками служанка-китаянка отнесла в 'стирка'. От мысли, что я могу умереть, мне впервые за долгое время было обидно и страшно. Даже слезы на глазах выступили. Подумать только, ещё вчера я был королём, купался в роскоши. А кто я сейчас? Буржуй, шпион, которого скоро поставят к стенке.
  - Я думаю, что он - немецкий шпион, - послышался шепот за моей спиной.
  - А ты костюм его видел? Это английский...
  - Отставить разговорчики! - рявкнул комиссар.
  Вы даже не представляете, как бы я хотел сейчас оказаться дома, в родной 'хрущевке'. Я понял, что тоскую по своим друзьям, по коллегам с работы. Неужели я их больше не увижу? Неужели сейчас грянет выстрел и навсегда померкнет свет?
  Меня вели мимо дома, окна которого на первом этаже были заколочены досками. Дверь подъезда открылась, из неё два здоровенных мужика в пиджаках и в заправленных в сапоги штанах вынесли большой диван с красной обивкой, погрузили его в телегу, стоящую за углом. Лошадь фыркнула, словно поняла, какую ей придется тащить тяжесть. Мужики скрылись в подъезде. Тут же из темноты вынырнут парень в русской рубашке и в картузе. В руках он нёс большое зеркало, такое же, какое было у моей бабки. Точно такое же было в том мире, где я богат.
  Я почувствовал, как сердце начинает набирать обороты, а тело потеет под пиджаком.
  Аккуратно, боясь разбить, парень поставил зеркало на край телеги, прислонив его к дивану. И - о чудо - в зеркале я увидел кромешную темноту, будто оно отражало пустоту, небытие. Но мне было всё равно. Меня даже не заботило, в какой мир я попаду. Я просто побежал к зеркалу, не обращая внимания на крики красноармейцев за спиной. Выставив перед собой руки, я прыгнул в тёмную пропасть зеркала.
  Вспыхнула яркая вспышка перед глазами. Я почувствовал, как меня неведомая сила куда-то толкает. Приземлившись на спину, я перевернулся и уставился в зеркало, из которого только что выпрыгнул. Я увидел растерянные лица красноармейцев, трогающих зеркало и пожимающих плечами. Комиссар достал из кобуры маузер и выстрелил. После вспышки зеркало погасло, и я увидел собственное отражение. То, на что смотрел я, не было похоже на зеркало. Это был отполированный до блеска лист металла, заключенный в красивую раму.
  За моей спиной были деревянные хоромы, иначе не назовешь: просторное, богато обставленное помещение. Все предметы мебели - стулья, большой стол, длинные скамьи, трон в конце комнаты - были украшены резьбой и могли бы занять достойное место в любом музее. Потолок и стены комнаты также были украшены резьбой. Когда я пристально смотрел на вырезанных неизвестным мастером изображения людей и животных, мне начинало казаться, что они двигаются. На полу сплошным ковром лежали шкуры животных.
  - Вот это да! - вырвалось у меня.
  С большой иконы в углу на меня глядел лик Христа. Его большие, добрые глаза смотрели с жалостью и с грустью.
  'Это хорошо, что они - христиане', - подумал я.
  В этот момент слева что-то грохнуло. Я обернулся, увидев слева девицу с длинной косой, в красном сарафане и в платке, вышитом жемчугом. У ног девушки валялся золотой поднос, рядом с ним - золотая чаша, кубок. Чуть дальше, в тёмной луже, пахнущей пивом, лежал жареный поросенок с печеным яблоком во рту. Когда наши взгляды встретились, девица прижала руки к щекам и стала громко кричать. Вскочив на ноги, я увидел бородатого мужчину, прячущегося за троном, глядящего на меня расширенными от страха глазами.
  - Извините... - пробормотал я. - Я не хотел вас...
  В этот момент открылась дверь с полукруглым верхом. В помещение ворвались бородатые здоровяки в шлемах и в кольчугах. Они обступили меня со всех сторон. Из-за трона сразу же выскочил мужчина, который прятался от меня. На нём были одеты красный кафтан, украшенный драгоценными камнями и такого же цвета сапоги. Хотя было тепло, на голове его была шапка, отороченная мехом. Солнце отражалось от его золотого ожерелья, солнечные зайчики прыгали по стенам. Я сразу понял, что этот человек здесь главный. Про себя я назвал его 'князь'.
  Князь крикнул что-то здоровякам в кольчугах, в следующую секунду меня чем-то ударили по голове сзади, и я погрузился в темноту.
  Я пришел в себя от того, что мне мокро и холодно. Голова раскалывалась от боли. Напротив меня стоял мужичок с козлиной бородкой, в драном кафтане. В руке он держал деревянный бочонок, обшитый металлическими полосками с большими заклепками - некое подобие ведра. Из ведра на пол капала вода. Рядом с мужичком стоял князь. Мы находились в каком-то подвале, я был абсолютно голый, меня подвесили цепями за руки к потолку. Помещение освещалось факелом и светом, пробивающимся через маленькое зарешеченное окошко под потолком.
  - Мужики, я не причиню вам зла, - прохрипел я, дрожа всем телом. Каждое слово болью отдавалось в голове. - Я из будущего. Я - ваш потомок. Отпустите меня, пожалуйста...
  Князь сказал что-то мужику в кафтане. Тот посмотрел на меня и повторил слова князя. Я понял, что это был вопрос, обращенный ко мне, но не разобрал ни слова, потому, что их язык был смесью украинского, белорусского и черт знает, какого языка. Язык похож на русский, но мне совсем не понятный.
  'Старославянский', - всплыло в моей памяти. Я вспомнил, как учился в юридическом институте, изучал историю государства и права России. Когда делал курсовую работу, мне пришлось два дня просидеть в библиотеке. В одной из книг я видел Новгородскую судную грамоту, написанную на старославянском языке. Как бы я не старался вчитываться в текст той грамоты, я понял только две вещи: во-первых, старославянский язык примитивнее современного русского. Во-вторых, и потратил уйму времени и ни черта не понял, что написано в этой судной грамоте.
  Вот и сейчас я не понимал, что хотят от меня те двое мужчин. Сначала они просто кричали на меня, а потом тот, что был с козлячьей бородкой, стал бить меня палкой. Как он меня лупасил! Я орал так, что сорвал горло. На палке, зажатой в руке мужика, но полу и на стенах была моя кровь. Всё моё тело горело от боли. А потом он взял в руку плётку.
  После пары обжигающих ударов плетью, я опять выключился. Пришёл в себя я, как и в прошлый раз, от ведра холодной воды. В десяти сантиметрах от моего лица были раскаленные до бела клещи. Я закричал. В этот момент князь что-то сказал, в подвал заскочили дюжие мужики в кольчугах, сняли с меня цепи и утащили в другую камеру, где не было света вообще. Я не знаю, сколько там провалялся на холодном полу, но в один прекрасный момент со скрипом открылась дверь, вошли два 'витязя', 'реанимировали' меня пинками по животу и по ребрам, натянули на меня рубаху из грубой ткани, похожей на мешковину, заковали в оковы и вывели из темницы на свет Божий.
  Солнце сначала ослепило меня, но потом глаза привыкли, и я стал видеть. Оказалось, что меня держали в подвале княжеского терема - большого деревянного дома с острой крышей. Рядом были такие же дома, но поменьше, похожие друг на друга, будто сделанные одним мастером. Всё поселение было огорожено высоким частоколом. В верхней части острые колья были заточены, напоминая мне гигантские карандаши. Женщины, мужчины и дети, одетые в древнерусские одежды, будто сошедшие с учебника по истории, показывали на меня пальцами, что-то кричали, кидали в меня палками и камнями, плевали. Потом мне на голову надели тёмный мешок, и больше я ничего не видел, только чувствовал, как меня затаскивают на телегу, потом долгое время слышал цоканье копыт и ощущал лёгкое покачивание. Жжение - последствие пыток - разбегалось по всему телу на каждой кочке. Я громко стонал, 'богатыри' при этом сеялись, иногда награждая меня ударами. Судя по моим ощущениям, ехали мы долго. Я даже успел вздремнуть. Проснулся я от того, что меня скинули с телеги, потом спустили по лестнице куда-то вниз. Потом я услышал, как мои конвоиры, гремя броней, поднялись по скрипучей лестнице, послышалось удаляющееся цоканье копыт.
  'Меня здесь оставили умирать! - страх змеей заполз мне в душу, обвился вокруг сердца, во рту появился металлический привкус. - Какой ужас! Господи, помоги мне! Не дай пропасть!'
  В этот момент кто-то снял с моей головы мешок. Я сделал глубокий вдох и увидел перед собой покрытое глубокими трещинами морщин лицо старца с большой седой бородой, обрамленное белыми, как снег, волосами, разбросанными по костлявым плечам. Он долго разглядывал моё лицо, потом что-то сказал.
  - Пошёл ты в жопу! - ответил я, усмехнувшись и отвернувшись от него.
  Глядя по сторонам, я понял, что нахожусь в глубокой яме, на дно которой опущена длинная лестница, горизонтальные ступеньки которой привязаны к вертикальным жердям чем-то похожим на лыко. На старце была длинная рубашка, доходящая до ступней, обутых в дырявые лапти. Из дыр в лаптях на меня смотрели грязные пальцы ног с кривыми длинными ногтями.
  Задрав мою рубашку, он обмазал моё тело какой-то липкой мазью. Оглядев меня с ног до головы после этого, он улыбнулся беззубым ртом, обдав меня запахом гнили, потом положил ладонь со скрюченными артритом пальцами себе на грудь.
  - Велемудр, - прохрипел старик, потом вытянул ко мне грязные, сложенные лодочкой ладони.
  - Иван, - я тоже улыбнулся в ответ и опустил голову, чтобы не дышать стариковской вонью. Только сейчас я увидел, что мало того, что на моих руках и ногах были кандалы, соединенные короткой цепью. Оказывается, уходя, добры молодцы в кольчугах - так тихо, что я даже не слышал - пристегнули к цепи округлую гирю, которая по моим прикидкам весила килограммов пятнадцать, а может больше. - Вот и познакомились... Слушай, Велемурд, может ты освободишь меня, а? Кандалы руки-ноги натерли. Я не убегу, честное слово!
  Велемудр закивал головой, поднялся во весь рост, ловко взбежал вверх по ступенькам, потом, кряхтя, поднял наверх лестницу. Спустя какое-то время на округлый зев ямы рухнула деревянная решетка, сделанная из брёвен.
  - Твою мать! - кричал я, глядя вверх, понимая, что моё пребывание в яме может затянуться надолго. - Козёл ты старый! Выпусти меня отсюда! Ну, скажи мне, куда я от тебя убегу? Я же ничего в твоём мире...
  Поток ледяной воды оборвал мои слова. Так было всегда, стоило мне закричать.
  Раны на теле быстро зажили. Но мне от этого легче не стало. То, что я стал заложником этого сморщенного от старости существа, не прибавляло оптимизма. Потянулась вереница похожих друг на друга дней - в жаре и в холоде, в грязи, с ощущением страха и безысходности.
  Кормил меня Велемудр один раз в день. По утрам он оттаскивал в сторону решетку, спускал на веревке корыто с жидкой похлебкой - разбухшие семена, плавающие в воде.
  Я спал, думал, мечтал о возвращении домой. Чтобы время шло веселее, я брал в руки гирю и наматывал круги по дну ямы. Цепь между кандалами была короткой, поэтому я не мог вытянуться в полный рост. Но к этому можно привыкнуть. Руки и ноги под кандалами иногда стирались до крови и жутко болели. Тогда Велемудр спускался в яму, длинным металлическим ключом ослаблял оковы и смачивал мои раны какой-то зеленоватой кашицей, а потом также быстро затягивал кандалы и взбегал по лестнице вверх. Лекарство действовало: кровь останавливалась, боль проходила. Через три дня всё повторялось.
  Иногда в яму попадали мыши, крысы, кроты, лягушки. По утрам я часто просыпался от того, что по мне ползают пауки, гусеницы, сороконожки, жуки. Шли дожди, по ночам я мёрз, дрожа всем телом. Но, когда я начинал чихать или кашлять, Велемудр добавлял что-то в 'баланду', от чего та становилась горькой на вкус, и любая хворь проходила. Сначала меня это шокировало, но потом я и к этим неудобствам стал привыкать.
  Кстати, об удобствах: их вообще не было. Нужду я справлял в дальнем конце ямы, а потом присыпал всё это землей. Хоть я и предпринимал меры предосторожности, уже через три дня моего пребывания в яме запах стоял такой, что дышать было нечем. А после дождя - вообще, хоть на земляную стену лезь.
  Иногда я думал, что мне нужно было не подходить к зеркалу в том мире, где я богатый. Почему я не упился в тот вечер 'вдрызг'? Останься я там ещё на месяц, ничего страшного не произошло бы. Пусть я разорил бы двойника, но не гнил бы в этой яме, чувствуя себя отбросом.
  Время тянулось убийственно медленно. Сначала я рисовал на стенке ямы палочки, отсчитывая дни, но хитрый старик, когда спускался ко мне, старательно стирал их. Вот козёл!
  Чтобы хоть как-то скрасить себе жизнь, я убивал гирей мышей, кротов, крыс, попадающих на дно ямы, складывал их трупики в правом углу ямы. В какой-то момент там образовалась целая куча 'трофеев', источающая неприятный запах, что отнюдь не улучшало мою жизнь. Точнее, это была не жизнь, а существование. Я бы давно удавился цепью от тоски и от чувства безысходности, но длины цепи не хватало, а умирать, размозжив череп об гирю, не хотелось. Вот я и жил, тянул лямку.
   Однажды мне на голову свалилась гадюка. Я заорал, отбросил её от себя. А она свернулась напротив меня клубком, смотрит своими глазками-бусинками, раздвоенный язык высовывает. Я вдруг замолчал. Я подумал, что будет неплохо, если гадюка укусит меня, я умру, и моим мучениям придёт конец. Я раскинул в разные стороны ноги, погремел цепью и стал ждать. Но не тут-то было. Деревянная решетка сдвинулась, на дно ямы упала лестница, едва не убив гадюку. Испуганная змея отползла к куче 'трофеев'. В этот момент с лестницы скатился - а по-другому и не скажешь - Велемудр. В руке у него была рогатина, за поясом - дубинка. Прижав голову змеи рогатиной к земле, он несколько раз ударил её дубиной, потом взял обмякшую гадюку за хвост и стал выбираться из ямы.
  - Эй, чмо старое, а меня по голове тресни! - крикнул ему вслед я. - Добей, чтоб я не мучился.
  На это старик ничего не ответил, но облил меня холодной водой.
  - ... твою мать, стручок ты сморщенный, козлина драная! - Я разразился ругательствами. - Сука!
  Весь день, бродя кругами по яме с гирей в руках, я думал, а почему он меня не убьет? Что ему нужно от меня? Зачем держит в заточении. Напрашивались только два логических объяснения: или хочет продать меня кому-нибудь, или...
  Ответ на свои вопросы я получил на следующий день, точнее, следующей ночью. Когда на звёздном небе взошёл полный диск луны, квадратиками осветил дно моей ямы. Именно тогда в моей душе что-то зашевелилось. Или я нужен им для очередного путешествия в зазеркалье, или меня ждёт что-то по-настоящему плохое, о чем даже думать не хотелось.
   Решетка отодвинулась в сторону, лестница опустилась на дно ямы, и в мгновение ока передо мной предстал Велемудр. На нем была чистая белая рубаха, борода была причесана, а длинные волосы затянуты в хвост на затылке тесьмой. Даже лапти на его ногах были новыми.
  - У тебя что, праздник? - задал я вопрос, оглядывая старика. - Аль девок клеить собрался?
  Он ничего не ответил, только улыбнулся и несколько раз качнул головой. Нагнувшись, он отвязал от пояса ключ, освободил от кандалов мои ноги, потом - руки. После Велемудр указал на лестницу и сделал взмах рукой.
  - Понятно... - Я встал, ощутив, как хрустнули позвонки, а по всей спине пробежала тупая, ноющая боль. Какая-то сила мешала мне разогнуться и делать широкие шаги. Эта же сила качала меня из стороны в сторону, когда я поднимался по лестнице, и я упал бы, если бы Велемудр не подстраховывал меня снизу, периодически подталкивая в нужном направлении. Оказавшись наверху, я вдохнул полной грудью ночную прохладу, улыбнулся. Глядя на стоящего рядом старика, я готов был расцеловать его. Радость от того, что мне наконец-то удалось выбрался из ямы, переполняла меня и готова была разорвать грудную клетку.
  - Ах, хорошо-то как! - произнес я.
  Озираясь по сторонам, я увидел покосившийся дом, окруженный лесом.
  - Как здесь можно жить? - спросил я, но, как всегда, не получил ответ на свой вопрос. Дернув за мешковину, старик повел меня мимо дома, держа в руке факел. По извилистой дорожке мы стали углубляться в лес. Мы шли молча. Я озирался по сторонам, покачиваясь из стороны в сторону, иногда спотыкался и падал. Мои ноги отказывались слушаться после длительного пребывания в кандалах. Старик хихикал, глядя на меня. Мне казалось, что он может пройти по этой тропинке с закрытыми глазами и ни разу не запнуться.
  Спустя некоторое время я услышал шум воды, воздух стал влажным, и мы вышли к большой реке. Велемудр протянул мне 'мочалку' - пучок пожелтевшей травы, показал мне жестами, что я должен снять с себя рубашку и помыться. Только сейчас я заметил мешок в руке старика.
  - А раньше нельзя было это сделать? - Я стал входить в воду, с удовлетворением отметив, что вода была не сильно холодной, а дно было песчаным.
  Я немного поплавал, потом стал тереть своё тело мочалкой, отметив, что после того, как к коже прикасалась мочалка, тело начинало приятно пахнуть. Появилось давно забытое ощущение свежести. Когда Велемудр махнул рукой, я выбрался из воды. Как только моя рука потянулась к мешковине, дед жестом остановил меня. Достав из мешка рубашку, штаны и лапти, он протянул их мне. Натянув расшитую узорами рубашку, которая доходила мне до колен, завязав узлом завязки на широких штанах, я удивился, до чего комфортно мне было в этой одежде, которая, несмотря на её мешковатость, приятно прилегала к телу. Тепло, удобно и красиво. А вот лапти оказались мне малы и натирали ноги. Но это были мелочи. Я надеялся, что лапти разносятся, и я смогу бегать в них, как в кроссовках.
  - Спасибо, - искренне поблагодарил я Велемудра. Тот сморщился, став похожим на сухофрукт, когда засовывал мою старую рубашку в свой мешок.
  
  Дом Велемудра состоял из одной комнаты. У самого входа, как штора, висела рыбацкая сеть. Рядом, на веревке, свитой из стеблей каких-то растений, сушилась рыба. Из мебели были только стол и скамья. На полках стояли мешочки, деревянные коробочки и кадушки. На полу, у стены, выстроился ряд туго набитых мешков. На столе я увидел ложку, миску и чарку, которые были вырезаны из дерева. В дальнем углу дома лежало несколько шкур, заменявших старику кровать.
  Дом освещался мерцающим светом, источником которого было большое зеркало, стоящее у дальней стены. Подойдя к нему, я понял, что это настоящее зеркало, а не шлифованный металл, как в палатах у князя. В верхнем углу зеркала была небольшая трещина. Своего отражения в зеркале я не увидел. В чугунной раме я увидел густую темноту, в центре которой пульсировало оранжевое пятно. Тихо играла знакомая музыка.
  - Где ты его взял? - Я посмотрел на Велемудра. Тот развел руками, в глазах его сверкнули хитрые огоньки. Вцепившись мне в руку, он потащил меня к зеркалу. - Оно рабочее! Оно работает... Так ты ждал полнолуния, чтобы пройти сквозь стекляшку?
  Старик пожал плечами, губы его тронула виноватая улыбка.
  - И ради этого ты держал меня в яме? - продолжал я. - В этих нечеловеческих условиях! Какой же ты урод!
  Старик молчал, подталкивая меня к яркому цветку, излучающему тепло. Хватка у него была, на удивление, крепкой.
  - Ладно, пошли, - вздохнув, я перекрестился. Велемудр сделал то же самое, и мы синхронно шагнули.
  Огонёк света увеличился в размерах, превратившись в стену огня, через которую мы пролетели. Потом я увидел женщину в белой ночной рубашке со свечой в руке. На её плечи был накинут плед. Мы летели прямо на неё и, если бы она не отошла в сторону, сбили бы её с ног.
  - Прошу прощения, - сказал я, приподняв голову и улыбнувшись. Рядом стонал и кряхтел Велемудр. - А какой сейчас год?
  Женщина закричала, прижав ладонь ко рту.
  - Спасибо! - Вскочив на ноги, бегло оглядев старую мебель (диван, шкаф, комод), я пришел к выводу, что опять попал в прошлое, в революционную Россию.
  Взгляд мой уперся в приоткрытую дверь, и я устремился туда, в полутемный коридор. Старик вцепился в мою рубашку, от крика женщины до рези в ушах вибрировали барабанные перепонки.
  Длинный коридор граничил с множеством дверей. Одна из них открылась, и у меня на пути оказался лысый толстяк в полосатом халате.
  - Что произо... - начал он, но не договорил, потому, что я втолкнул его в комнату и захлопнул дверь перед его глуповатым лицом.
   Миновав темный подъезд, я выскочил на улицу, чувствуя цепкие руки Велемудра на рубашке. Я словно тащил его на буксире. Было холодно, шёл снег с дождем. Увидев свою длинную тень, я понял, что этом мире наступил вечер. Я бежал вперед, ведомый каким-то внутренним чутьем, и была уверенность, что мы с Велемудром следуем в правильном направлении.
  За спиной послышался оклик:
  - Стоять! Не с места!
  Оглянувшись, я увидел того же комиссара, но уже с другими красноармейцами, теперь уже с тремя. Он указал пальцем на меня пальцем, и красноармейцы устремились за нами. Раздались выстрелы. Велемудр отпустил полы моей рубахи, упал на мостовую. К нему тут же подбежали красноармейцы, скрутили ему руки за спиной, а я побежал дальше.
  - Стоять!
  Грянул выстрел. От стены дома в разные стороны разлетелись кусочки штукатурки и кирпича. На уровне моей головы образовалось глубокое отверстие от пули.
  Обогнув угол дома, я увидел знакомое крыльцо. Вот она, пивная!
  - Стоять! - Опять послышался крик за спиной.
  Тут же дорогу мне перегородил усатый мужчина в шинели и в папахе. Я оттолкнул его в сторону, он стал падать. Послышался скрип тормозов. Обернувшись, я увидел старый автомобиль, очень похожий на 'Руссобалт'.
  У меня когда-то была модель этого замечательного, красивого автомобиля, которую я, будучи ещё пацаном, купил в ЦУМе. Помнится, стоила он больше трёх рублей. Чтобы купить её, мне пришлось полдня собирать пустые бутылки.
   А сейчас этот автомобиль стоял у меня за спиной, а из-под его днища торчали две ноги, обутые в сильно поношенные сапоги.
  Осознание того, что я только что помог уйти из жизни чьему-то предку, и если меня поймают мои преследователи, то точно живым не отпустят, придало мне сил. Я побежал ещё быстрее. Что-то звало меня в пивную. Я нисколько не сомневался, что меня зовёт зеркало. Оно сейчас откроется.
  Дверь пивной открылась, на крыльцо вывалился пьяный мужик в мятом сером костюме и в кепке. Прямо на крыльце он стал облегчать мочевой пузырь, качаясь из стороны в сторону.
  - Стоять! - Снова послышалось за спиной.
  Очередной выстрел эхом прокатился по улице. Пьяный мужчина дернул головой, упал лицом вперед, скатился с крыльца и замер, глядя остекленевшими глазами в небо. Под его головой во все стороны растекалась лужа крови.
  Я перепрыгнул через тело несчастного, заскочил в пивную. Расталкивая толпящихся у входа мужчин разных возрастов, я нёсся к зеркалу. Моего отражения там не было, но был тренажерный зал. Радость наполнила мою измученную душу, и я прыгнул в проход. Оказавшись на мягком ковровом покрытии, я повернулся лицом к зеркалу. Мужики на той стороне озадаченно чесали затылки, переглядывались, пожимали плечами. Один из них, в рваной тельняшке, протянул руку, желая прикоснуться к зеркалу. Его очертания стали блекнуть, замещаясь чернотой, остальные посетители пивной тоже растворились, вместе с ними пропала и сама пивная. Зато появилось лицо обросшего бородатого мужчины, похожего на меня, на фоне тренажерного зала. До меня не сразу дошло, что я смотрю на своё отражение. Потом я прикоснулся к бороде, провел рукой по взъерошенной шевелюре, в которой виднелись вкрапления седины.
  'Боже мой, как я постарел!' - подумал я, поднимаясь на ноги.
   Оглядевшись, я понял, что опять нахожусь в том мире, где мой двойник живет в роскошном особняке. Не знаю почему, но я обрадовался. Можно будет подлечить раны, отдохнуть, опять покрутить 'шуры-муры' со Светой, поесть бабушкиных пирожков. Во всем есть свои 'плюсы'. И потом, раз я опять оказался здесь, значит, так надо. Но кому?
  На скамейке стоял поднос с полупустым стаканом сока. Пилюль не было. Значит, он был здесь и недавно ушёл. Но куда?
  Выйдя из 'качалки', я увидел Вадима.
  - Вы уже закончили? - Взгляд телохранителя скользнул по моему лицу. - А что с вами...
  - Побочное действие гормональных препаратов, - соврал я, проходя в ванную.
   Найдя в шкафчике ножницы и бритву, я быстро избавился от бороды, принял тёплый душ. Глядя на своё лицо в зеркале, чуть не расплакался, увидев морщины - у глаз, от носа ко рту и на лбу. Раньше их не было.
  - Ну что, поедем к бабушке? - усмехнувшись, спросил Вадим, оглядывая мой старорусский 'прикид'. - Где вы это взяли?
  - В этом тренироваться удобно, - опять соврал я, не моргнув глазом. - Я этот костюм прятал в зале.
  - А-а-а, - протянул Вадик, понимающе кивнув головой.
  Через полчаса на мне был дорогой костюм, ядовито-желтый галстук. Я с полузакрытыми глазами сидел на заднем сидении лимузина и слушал классическую музыку, которой никогда не слышал ни в одном мире и никогда больше не услышу, предвкушая встречу с бабушкой, уже почти ощущая вкус пирожков с капустой во рту.
   - Твою мать! - вдруг закричал Вадим.
  Нас обогнала вишневая 'девятка' жигулей, едва не задев, быстро скрылась в переулке. Когда мы заезжали в бабушкин двор, я опять увидел ту же машину, стоящую поперек дороги. Крышка капота была открыта, над двигателем склонился парень плотного телосложения в чёрной майке и в джинсах. Его глаза были скрыты солнцезащитными очками.
  - Эй, уважаемый! - крикнул Вадим, приспустил тонированное стекло. - Ты перегородил нам доро...
  Договорить он не успел, потому, что незнакомец стремительно подошёл к водительской дверце лимузина, в следующее мгновение я увидел в его руке пистолет с глушителем. Раздался негромкий хлопок, Вадим запрокинул голову назад, а его затылок разлетелся красными брызгами по обшивке салона.
  - Выходи, - убийца распахнул дверцу, направив на меня дуло пистолета.
  Не говоря ни слова, я подчинился его приказу. Сзади послышались тихие шаги, потом я почувствовал болезненный укол в шею, и силуэт парня с пистолетом стал расплываться и темнеть, превращаясь в сплошную чёрную пелену.
  
  Я очнулся от того, что кто-то хлопает меня по щекам. Открыв глаза, я увидел перед собой убийцу Вадима и низкорослого широкоплечего типа, как две капли воды похожего на комиссара из революционной России.
  - Я - Егор, - сказал убийца. - А это - Лёва, мой друг. Если ты дашь нам то, что мы у тебя попросим, мы тебя отпустим. А если нет, то ты присоединишься к своему охраннику.
  - И что вам надо от меня? - Перед глазами плыли голые стены квадратной комнаты, лампочка под потолком, металлическая дверь. Я понял, что сижу на металлическом стуле, привязанный к нему толстым веревками. Избежав одного плена, я попал в другой. От этой мысли злость и обида переполнили меня. Но почему так? Почему это происходит со мной?
  - Тридцать пять миллионов рублей.
  - Какие миллионы? - удивился я.
  - Те, что ты украл у моего отца, - лицо Егора побагровело от злости. - У Николая Николаевича Щукина.
  - Не может быть! - ответил я.
  В моем мире я знал только одного Николая Николаевича Щукина, начальника моего подразделения службы судебных приставов.
  - Издевается сука! - Лёва искоса посмотрел на Егора. Тот сразу же ударил меня в челюсть.
  Моя голова дернулась, во рту появился привкус крови.
  - Пацаны, - прохрипел я. - Я не знаю, есть ли у меня такие бабки. Нужно съездить в особняк и пересчитать...
  Последовал ещё один удар, потом - целая серия зубодробительных ударов.
  - Мы сами заберем всё, что ты нам должен, - перестав бить меня, тяжело дыша, сказал Егор. - Ты только должен сказать нам код замка сейфа в центральном хранилище...
  - И как отключить сигнализацию, - добавил Лёва.
  Я мог бы им сказать код замка сейфа, спрятанного в гардеробной, но про центральное хранилище я просто не знал.
  - Что-то подзабыл... - произнес я, сплевывая вбок кровавый сгусток. - Может, вы дадите мне телефон, и я позвоню Коле Дорогину?
  - Знаем мы эти фокусы, - Егор улыбнулся. - Мы сейчас выйдем, а ты посиди и подумай. Когда я вернусь, ты должен будешь рассказать всё, иначе я буду отпиливать пилой от тебя по кусочку, а потом скормлю тебя псу. Ты понял?
  - Понял, - ответил я, обливаясь липким потом, соображая, как выпутаться из этой ситуации. Увы, мой всё ещё затуманенный мозг отказывался думать. Внутренний голос тоже молчал.
  - Время пошло... - Егор направился к выходу. Лёва поспешил за ним.
  Вдруг из-под пиджака Лёвы что-то с грохотом упало на пол. Это был пистолет. Егор смерил Лёву презрительным взглядом, прошипел сквозь зубы:
  - Аккуратнее с оружием...
  - Там хлястик у кобуры оторвался, - с виноватым видом ответил Лёва, пряча пистолет под мышку.
  - Так пришей его! - Егор распахнул тяжелую металлическую дверь. Я увидел ступеньки лестницы, ведущей наверх, залитые солнечным светом. - Я поехал в город, а ты стереги его!
  - Ага! - кивнул головой Лёва.
  Дверь захлопнулась.
  И я понял, что ещё не всё потеряно. Путь к спасению лежит через Лёву и через лестницу. Я или выберусь отсюда сегодня же, или погибну. Третьего не дано, но я в тот момент верил в лучшее. К тому же, зеркало меня звало. Его голос в моей голове заглушал боль и страх. Хотелось разорвать веревки и бежать отсюда. Только как избавиться от этих веревок?
  Подождав какое-то время, поняв, что самостоятельно освободиться не смогу, я стал кричать:
  - Лёва! Лёва!
  Послышался шум отпираемых засовов, в камеру вошёл Лев, моргая глазами.
  - Что вам... тебе нужно?
  - Отведи меня в туалет, а то сейчас у меня будет прорыв плотины, и я завоняю тут всё так, что...
  - Не положено, - ответил Лёва, развернувшись и собираясь уходить.
  - Лев, - я перешел на шепот. - У меня к вам есть предложение.
  - Какое? - Лёва оживился.
  - Я слишком хорошо знаю Егора и всё его семейство, - врал я, глядя в глаза Лёве, продумывая каждое слово и по-полной включая всё своё актерское мастерство. - Поверь мне, Лёва, он не будет с тобой делиться.
  - Я не верю тебе!
  - Если ты снимешь с меня эти веревки и отпустишь, я дам тебе пятьдесят миллионов... долларов!
  - Долларов? - В глазах Левы зажглись огоньки заинтересованности.
  - Да! Я ведь богат. Я сказочно богат. Твой напарник мне не нравится. Его завтра же уберут мои киллеры, а ты с деньгами окажешься в любой точке планеты, где пожелаешь. Кстати, я смогу помочь тебе раскрутить бизнес или сделать выгодное капиталовложение. Пластическая операция, новые документы...
  - Вы не шутите?
  - Нет, - вдохновлено врал я, играя даже лучше, чем на сцене школьного театрального кружка. - Посмотри в мои глаза...
  Лёва достал из кармана нож, перерезал им веревки.
  - Тогда нам нужно торопиться. Сейчас Егор должен вернуться.
  - Спрячемся в моём особняке, а завтра поедем в хранилище, - я посмотрел на Лёву и понял, что он мне поверил.
  - Лучше сегодня. Вдруг вы сдадите меня ментам?
  - Договорились?
  - Тогда идём! - Лёва помог мне встать со стула, ножки которого были приварены к металлическим пластинам, привинченным к бетонному полу, указал мне на открытую дверь. - Только после вас...
  - Благодарю, - ответил я, кивнув головой.
   Я поднимался по крутой лестнице, всё ещё не веря в успех. Меня удивило, что Лёва оказался таким простофилей.
  На середине лестницы я с разворотом пнул Лёву ногой. Хотел ударить его в грудь, но Лёва был низкорослым, стоял немного ниже, чем я рассчитывал, и удар ноги пришёлся ему в лицо. Вскрикнув, он рухнул на спину и покатился по ступенькам вниз. Я подобрал со ступеньки его пистолет, который правильнее было назвать пистолетом для левшей. С виду это был обычный 'Макар'. Если держать пистолет Макарова в руке, то можно заметить, что предохранитель у него с левой стороны, а выбрасыватель гильз справа. У пистолета Лёвы было всё наоборот, но для меня это не было проблемой. Сняв пистолет с предохранителя, передернув затвор, я выстрелил Лёве в грудь, а потом для надежности в голову. Быстро преодолев лестницу, я оказался на свободе. Оказалось, что мои похитители держали меня в подвале двухэтажного коттеджа, окруженного высоким бетонным забором. Сделав вдох полной грудью, порадовавшись теплу солнечных лучей, я устремился к воротам, но, не успев сделать и пары шагов, услышал шуршание гальки слева. Оглянувшись на звук, я замер, глаза мои расширились. На меня нёсся огромный ротвейлер. Размерами он был не меньше дога. В нашем мире я таких больших ротвейлеров не встречал. Пёс бежал на меня, в его налитых кровью глазах светилась животная ярость, из пасти в разные стороны летела пена.
  - Ёж твою мать, - вырвалось у меня.
  Подбегая ко мне, ротвейлер сделал прыжок, метясь мне в горло. Челюсти его в полёте приоткрылись, обнажив огромные клыки. Я сделал шаг назад, вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и два раза нажал на спусковой крючок. Обе пули попали в раскрытую пасть пса, он рухнул на бок в нескольких сантиметрах от моих ног, задергался всем телом. Из его приоткрытой пасти хлынула кровь. Я вытер со лба пот, шумно выдохнул воздух из груди и продолжил движение, периодически глядя по сторонам в поисках других 'сюрпризов'. Дойдя до ворот, я услышал приближающийся рокот двигателя, шуршание шин, потом три коротких сигнала. Подойдя к воротам, я увидел через импровизированный 'глазок' - круглое отверстие в воротах размером с пятирублевую монету - машину Егора. Просигналив ещё несколько раз, он подошёл к воротам, стукнул по ним кулаком.
  - Открывай, Лёва! Ты что, оглох?
  Он стоял как раз напротив 'глазка'. Не раздумывая, я приставил к отверстию пистолет и выстрелил. Услышав, как Егор рухнул на гальку, я приоткрыл створку ворот и вышел на подъездную дорожку. Егор лежал на спине, сжимая руками горло. Из-под его ладоней брызгали фонтаны крови, крася в красный цвет гальку. Чуть поодаль стояла, попыхивая выхлопными газами, 'девятка'. Нагнувшись, я сделал выстрел в голову и пошёл к машине.
  Мне было непривычно сидеть в салоне отечественного автомобиля, где руль находится справа, но делать было нечего. На заднем сидении лежало нечто, прикрытое брезентом. Отогнув брезент, я увидел электропилу. Значит, Егор не блефовал, и я решил удрать вовремя.
  В машине было всё не так, как в 'наших' машинах: педаль тормоза находилась посередине, газ - слева, а сцепление было справа. Но я решил, что справлюсь с этим неудобством. Сначала машина дёргалась, двигатель глох, но, проехав метров сто на второй передаче, я немного освоился.
  - Герой боевика хренов! - с усмешкой произнес я, глядя в зеркало заднего обзора на своё покрытое засохшей кровью лицо с распухшим носом, разбитыми губами.
  Дорогу в особняк 'двойника' я не знал. Меня опять вели зов зеркала и внутреннее чутьё. Несколько раз я глох на перекрестках, дважды я проезжал на красный свет светофора, потому, что вместо тормоза нажимал на газ. Один раз чуть не наехал на зазевавшегося пешехода. Хорошо, что ГИБДД-шники меня не останавливали, а то была бы ещё одна проблема. Вспомнив про проблемы, я выкинул пистолет, когда я проезжал по мосту через реку 'ьтесИ'. Надеюсь, его никто не найдёт в темных водах старушки Исети.
  Доехав до особняка, который начал считать своим, я просигналил. Ворота никто не открывал. Решив, что и здесь может быть какой-то подвох, я сдал задом, потом разогнался и снёс ворота. Заскочив в особняк, я не увидел никого. Даже прислуги не было.
  'Ну, и черт с ними', - думал я, когда бежал по застекленному коридору к куполу.
  У бассейна тоже было тихо, только в красной от крови воде бассейна плавали тела полуголых девиц и официантов, а купол был в дырах и трещинах, оставленных пулями. Значит, мои враги и здесь постарались.
  Заскочив в 'тренажерку', я устремился к зеркалу, скидывая на ходу с себя одежду, чтобы попасть именно в свой мир, а не куда-нибудь там...
  Сначала я увидел только своё отражение, которое стало искажаться, расширяясь в разные стороны. Потом по зеркальной поверхности, как по воде пробежала рябь, контуры его сверкнули синевой, чуть позже всё заволокло чёрным туманом, сквозь который стали проступать очертания тренажерного зала, и я увидел своего двойника, несущегося сломя голову к зеркалу и прыгающего в него 'рыбкой'.
  'Интересно, а что он натворил в моём мире?' - подумал я, глядя, как зеркало выплюнуло обнаженную копию меня. Всё тело двойника, как и у меня, было покрыто шрамами, а лицо разбито до неузнаваемости. Как только он оказался на полу, я сразу же шагнул в зеркало, боясь, что проход между мирами закроется. И правильно сделал, потому, что как только я оказался дома, проход закрылся, светопреставление закончилось, мой двойник стал делать то же, что и я. За окном стояла ночь, светила полная луна.
  - Ну и говнюк же ты! - сказал я своему отражению. Губы двойника двигались вместе с моими. - Интересно, в какой замес ты попал, раз также погано выглядишь? Кто тебя так отделал?
  Он делал то же, что и я: говорил, двигался, но я не слышал его. На полу валялась его одежда - рваная окровавленная рубашка, брюки, белые носки и туфли. В такой же одежде я был в его мире.
  Пнув ногой грязное тряпье, я прошел в гостиную и замер, включив свет. Сначала я подумал, что опять попал не в свой мир, но, увидев 'правильные' часы на стене, у которых стрелки двигались в нужную сторону, заметив открытый дневник на письменном столе, исписанный моим почерком, я немного успокоился. К тому же внутренний голос твердил мне, что я дома, а с ним не поспоришь. Включив новый плазменный телевизор, мельком пробежавшись по каналам и убедившись, что группа не вполне нормальных парней и девушек всё ещё строят дом, я понял, что в этот раз ошибки нет. Я дома! Кстати, передачи про дом не было в том мире, где я был богат. Побродив по квартире, я понял, что мой двойник сделал евроремонт в комнате, в кухне и в совмещенном санузле, поменял всю мебель.
  - Так, где же ты взял деньги? - пробормотал я, с восторгом оглядывая изменившуюся до неузнаваемости квартиру. Прежней осталась только 'тренажерка'. - Предприимчивый ты наш ... ворюга!
  Приняв душ, обработав раны йодом, я сел за новый письменный стол, включил красивую настольную лампу, которой раньше тут не было, начал писать. Я просидел за дневником всю ночь, вспоминая и старательно описывая все детали, каждую мелочь о своём путешествии. Делясь с дневником своими воспоминаниями и впечатлениями, я пришел к выводу, что понял, как действуют зеркала. Войти в них можно только в полнолуние, а выйти из них можно в любое время. Зеркало может подавать сигналы. Если бы не эти позывные, звучащие в моей голове, Лёва и Егор меня бы убили. А ещё я мог навсегда остался в том мире. Ни чем хорошим это не закончилось бы ни для меня, ни для двойника. Я это знаю, уверен в этом. Конечно, не все зеркала могут служить коридором в другой мир, а только старинные. Не исключено, что они обладают какой-то магической силой. Только откуда эта сила? Быть может, они заряжаются энергией каждый раз, когда к ним подходит человек, и чем старше зеркало - тем больше энергии оно несет в себе. И, следовательно, способно открыть вход в другие миры. А может, всё дело в мастере, который делал зеркало. Не исключено, что мастер читал какие-нибудь заклинания, превратив обычное зеркало в волшебное.
  Я размышлял и записывал, пока не заснул прямо за письменным столом. Проснулся я от того, что сильно болели спина и шея. А ещё солнце светило в глаза, ослепляя меня ярким светом.
  Встав из-за стола и размявшись, я заметил маленький квадратик жёлтой бумаги, прилепленный к крышке комода. Подойдя ближе, я увидел надпись на бумажке, сделанную печатными буквами. Почерк был очень похож на мой, и я догадался, что это написал мой двойник. Он специально писал печатными буквами, чтобы я всё смог прочесть:
  'ЗАГЛЯНИ В ВЕРХНИЙ ПРАВЫЙ ЯЩИК КОМОДА'.
  Я подошёл к комоду, потянул на себя позолоченную ручку. До чего же этот везунчик любит золото и позолоту! В его мире все дверные ручки были золотыми и позолоченными. Даже унитаз в его особняке был из чистого золота.
  Весь ящик комода был до верха набит бумагами. Когда я взял в руки эту толстенную кипу и стал рассматривать, ноги мои подогнулись, и мне пришлось присесть на диван. Во рту сразу стало сухо, меня бросило в жар, а потом - в холод. Это были кредитные договора на крупные суммы денег. Все договора были оформлены в течение месяца. В середине стопки был договор на покупку джипа, на котором карандашом было написано:
  'МЕРИН СТОИТ ПОД ОКНОМ. КЛАССНАЯ ТАЧКА!'
  - Твою мать! - закричал я. - Что ты сделал?.. Урод! Подонок! Ворюга! Теперь я понимаю, как ты разбогател. Ты действительно спёр деньги у Щукина. Ты не мог заработать сам...
  Схватив с тумбочки в прихожей ключи от машины с брелком, накинув поверх домашнего халата кожаный плащ, я выскочил на улицу. То, что я увидел под окнами во дворе, ещё сильнее повергло меня в шок. Там действительно стоял джип. Некогда тонированные стекла большого черного автомобиля был разбиты, весь корпус был в крови и глубоких вмятинах. Руль - я ничуть не удивился тому, что он справа - был сильно погнут, весь некогда белый кожаный салон тоже был в крови. На помятом боку было нацарапано чем-то острым:
  'ЗАГЛЯНИ В КЛАДОВКУ!'
  Смахнув со лба пот, заливающий глаза, я увидел листовку, приклеенную к дереву, на которой красовалось моё лицо, а снизу была надпись: 'Разыскивается особо опасный преступник, совершивший...'. Дальше я прочитать не смог, потому, что надпись поплыла перед глазами, буквы стали плясать в разные стороны.
  Смачно выругавшись, я побрел к подъезду. Единственное, что мне хотелось - прийти домой, наглотаться снотворного, лечь на диван и умереть.
  А что мне ещё оставалось делать? Он вогнал меня в долги, за которые мне никогда в жизни не расплатиться, сделал преступником, которого разыскивает милиция. Интересно, что он натворил?
  Взгляд мой упал на железную дверь подъезда, к которой была приклеена такая же листовка. Дверь распахнулась, из подъезда вышла Надежда Викторовна, соседка со второго этажа. Щурясь от яркого солнца, она моргала глазами, пока взгляд её не остановился на мне.
  - Вот он! - завопила она, тыча в меня пальцем. - Я нашла его! Он вернулся... Ирод проклятый! Вызовите кто-нибудь милицию! Милиция!
  Не в силах больше слушать крики полоумной бабки, я оттолкнул её в сторону, заскочил в подъезд. Дома я первым делом открыл дверь кладовой. В глаза мне бросились резиновые уплотнители на двери. Зачем уплотнять дверь кладовки? Потом в нос мне ударил трупный запах, который ни с каким другим запахом не спутаешь, а вслед за этим на меня посыпались разлагающиеся женские тела, которые были свалены в кладовой штабелями. Тела были уложены от пола и до потолка. У многих из них были раздавлены головы, конечности, грудные клетки, будто по ним проехались катком.
  Мне стало понятно, как мой двойник тут развлекался. Скорее всего, он давил женщин своим джипом.
  От увиденного меня стошнило прямо на новый диван. Вытерев рот рукой, я стал закрывать дверь кладовки, а она не закрывалась. Оказалось, что свалившиеся сверху тела мешали двери закрыться.
  Не зная, что делать, я открыл балконную дверь, чтобы немного проветрить комнату, потом вышел на свой сильно изменившийся балкон, застекленный и отделанный пластиковыми панелями. На широком подоконнике лежали зажигалка в позолоченном корпусе и пачка сигарет 'Парламент'. Открыв нараспашку балконные окна, я схватил дрожащей рукой сигарету и закурил. Я жадно затягивался и кашлял. Казалось, что последний раз я курил лет сто назад. Голова слегка закружилась, но мне стало немного лучше.
  Глянув вниз, я увидел, как к моему подъезду бегут люди в чёрной форме, в масках, автоматами. Я понял, что они явились по мою душу, и времени у меня мало. Подставив лицо яркому тёплому солнцу, ощутив мягкое прикосновение ветра, я сделал глубокий вдох и понял, что уходить из жизни я не хочу. Меня не расстреляют за проделки моего двойника из другого мира, но сидеть в тюрьме мне предстоит пожизненно. Даже удостоверение пристава тут не поможет. Но я надеюсь, что мне может представиться возможность снова вернуться в тот - другой, зеркальный - мир и рассчитаться сполна с богатеньким маньяком.
  Затушив сигарету, я прошел в тренажерный зал, прикоснулся к зеркалу, оставив на его поверхности жирный отпечаток. Входа нет. На входную дверь сыпался град ударов, слышались приглушенные мужские голоса.
  Присев за стол, я продолжил записывать свою историю. Я тороплюсь, почерк неровный, но разобрать можно. Я слышу, как открылась входная дверь, тяжелые шаги в коридоре... Они уже в комнате. Интересно, в тюрьме мне разрешат вести дне...
  
  12 февраля - 27 февраля 2011г.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Емельянов "Последняя петля 7. Перековка"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) М.Лунёва "(не) детские сказки: В объятьях Медведя"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) З.Иван "Славия: Офицер"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) С.Елена "Первая ночь для дракона"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Нагорный "Наследник с земли. Становление псиона"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"