Астахов Андрей Львович: другие произведения.

Крестоносец, часть 5 Рейвенор

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

 Ваша оценка:

  
  Часть 5 Рейвенор.
  
  
  1. Воля командоров
  
   В Данкорке было за полночь, когда мы с Субботой въехали в ворота пансиона. Но нашего приезда тут, оказывается, ожидали.
  - Командор ждет вас, сэр, - сказал мне командир ночной стражи. - Следуйте за мной.
  - Черт, откуда шевалье знает? - вырвалось у меня. - Уже донесли!
  - Топай, парень, - подбодрил меня Лукас. - А я пока лошадей пристрою.
   Де Лагранс был в своем кабинете. Мне показалось, что он слегка побледнел, когда я вошел. И еще - он мне улыбнулся. Сдержанно, но вполне дружелюбно.
  - Рад видеть вас живым и невредимым, Эвальд, - сказал он, подавая мне руку. - Или мне называть вас эрл де Квинси?
  - Вы уже все знаете?
  - В братстве новости доставляются быстро. Наша почта работает бойко и исправно. Вы еще прощались с сэром Робертом в Лашеве, а я уже знал о том, что случилось в Халборге. Поздравляю вас, милорд.
  - В случившемся нет моей заслуги, сэр. Истинный герой мертв, к сожалению.
  - Пусть вас утешит то, что сэр Роберт умер так, как хотел. Это великое счастье, юноша. Не всякому из нас суждено уйти из жизни так же красиво. - Де Лагранс налил вино из кувшина в два кубка, один подал мне, другой взял сам. - Я хорошо знал вашего опекуна. Давайте помянем его. Пусть Матерь примет его чистую душу!
  - Аминь, - сказал я и отпил глоток.
  - Всем нам рано или поздно суждено отдать свои жизни во славу братства и нашей веры. Имя Роберта де Квинси будет вписано навечно в анналы братства, а вы получили возможность вступить в него, - добавил комтур.
  - Меня это не радует.
  - В самом деле? Я-то думал, что обрадую вас.
  - Чем именно?
  - Тем, что ваш искус окончен. И вот доказательство этого, - Де Лагранс подал мне маленький свиток, запечатанный золотистым сургучом. - Прочтите.
   Я сломал печать и развернул свиток. Это было приглашение явиться в последний день недели после полудня в резиденцию великого маршала братства Ногаре де Бонлиса в Рейвеноре.
  - Курьер из Рейвенора доставил эту депешу буквально за несколько часов до вашего возвращения, - пояснил комтур. - К письму был приложен приказ для меня отправить в Рейвенор с курьером ваше личное дело. Поэтому я могу догадываться, что может быть написано в грамоте. Вы очень скоро станете рыцарем братства, я так думаю.
  - Это приглашение маршала де Бонлиса, - сказал я, подавая шевалье свиток.
  - Вы еще плохо знаете наши порядки, Эвальд. Всякий кандидат на зачисление в братство получает личную аудиенцию у одного из иерархов Высокого Собора. Обычно на такой аудиенции присутствует еще кто-нибудь из командоров. После встречи с магистром Ногаре вас наверняка пригласят уже на конклав Собора в императорском дворце. И это будет означать, что ваше вступление в братство фламеньеров - дело решенное.
  - Почему-то меня сейчас это не радует.
  - Думаете о том, какой ценой куплен ваш титул? - де Лагранс взял со стола щипчики и начал снимать нагар со свечей. Я понял, зачем он это делает - он просто раздумывал, как бы подсластить ту горькую пилюлю, которой собирался меня потчевать, и не ошибся. - Да, цена высока. Сэр Роберт сделал вас своим наследником. Не могу объяснить его мотивов: видимо, покойный рыцарь к вам сильно привязался. Возможно, вы напомнили ему какого-нибудь близкого человека из прошлого. И я должен поговорить с вами откровенно, Эвальд. Собственно, затем я и просил вас навестить меня.
  - Я слушаю, милорд.
  - Перед тем, как отправить в Рейвенор ваше личное дело, я еще раз перечитал его. Ваша судьба удивительна.
  - Что же в ней удивительного?
  - У вас не было никаких шансов вступить в братство, однако вы нарушили все существующие законы и предписания.
  - Вы уже говорили мне об этом, милорд.
  - Вы понимаете, что вас будут считать безродным выскочкой?
  - Конечно. А разве это так важно?
  - Все гораздо сложнее, чем вы думаете. Прежде всего, вы не сможете сделать карьеру в братстве. Простите мне мою откровенность, но с самого начала вы могли рассчитывать лишь на чин стрелка во вспомогательных войсках. То, к чему вас готовили в Паи-Ларране. Выходцы из низов общества не могут рассчитывать на большее.
  - В этом нет ничего необычного. В моем мире дела обстоят так же, если не хуже. У нас сын директора нефтяной компании становится директором нефтяной компании, а сын работяги - работягой. Что из этого?
  - Что вы говорите?
  - Неважно. Вы знаете, милорд, ради чего - или ради кого, - я отдал себя братству. И потому мне нет дела до того, как будут ко мне относиться все эти родовитые лорды.
  - Об этом я поговорю с вами чуть позже, - сказал де Лагранс тоном, который мне очень не понравился. - Сейчас речь о вас. Эрлинг де Квинси один из самых древних и уважаемых в стране. И по стечению обстоятельств вы стали его единственным наследником. Бессмысленно сейчас обсуждать волю покойного сэра Роберта - он сделал то, что считал нужным сделать. Однако я предвижу большие сложности для вас в будущем.
  - И что же мне сделать? - ответил я, расслышав в словах комтура не то предупреждение, не то угрозу. - Отказаться от титула?
  - Боюсь, вы не сможете этого сделать.
  - Тогда что вас беспокоит?
  - Друг мой, я старше вас и мудрее. Кроме того, вы своим прилежанием и умом расположили меня к себя. Потому хочу вас предупредить - ваши недруги будут следить за каждым вашим шагом и не простят вам ни единой оплошности. Вы не можете отказаться от эрлинга, но вас могут лишить его. Понимаете, о чем я?
  - Лишение рыцарской чести, - я почувствовал неприятный холодок по спине. - Конечно, это довольно просто сделать, если постараться.
  - Ваше молниеносное и неожиданное возвышение может восхищать, но может вызывать зависть и злобу, - продолжал командор. - Слишком многое вы успели совершить за такой короткий период времени. Вы оказали неоценимую услугу послу империи в Тервании. Изувечили сына одного из самых знатных вельмож Лотарии. Участвовали в уничтожении настоящего роэллина, первого королевского вампира, появившегося в пределах империи за сотню лет. И, наконец, нежданно-негаданно вы стали наследником одной из знатнейшей фамилий в империи, восходящей чуть ли не к древним императорам, и получили право стать фламеньером. Слишком много заслуг и проступков для ничем не примечательного молодого человека, свалившегося с неба
  - Что вы хотите этим сказать?
  - Ничего. Вы просто отчаянно везучий человек, Эвальд.
  - Всем, что я имею, я обязан только одному человеку, и вы знаете его имя.
  - Охотно верю. Но вам придется доказывать это.
  - О чем вы?
  - Сейчас я сделаю то, что однажды непременно вменят мне в вину, - ответил де Лагранс со странной улыбкой, - Но я слишком расположен к вам, чтобы скрывать это от вас. Вот, - комтур открыл ларец на своем столе, просмотрел лежащие в нем бумаги, выбрал какой-то лист и протянул мне. - Прочтите.
   Я машинально взял бумагу и поднес к глазам:
  
  "Командору обители Дюран, шевалье Бернье де Лагрансу,
   Дошло до нас, что заботами известных вам лиц юноша по имени Эвальд Данилов принят в вашу обитель для искуса, предшествующего службе братству пресвятой Матери-Воительницы. Поскольку оный отрок, как мы слышали, наделен большими способностями, небывалыми для простолюдина, а также непонятным нам образом приобрел за столь короткое время столь влиятельных покровителей, мы намерены тщательно расследовать эту странную историю. А посему повелеваем вам, шевалье, не спускать глаз с поименованного отрока и следить за каждым его шагом. Обязываем вас немедленно докладывать нам о любом, даже самом незначительном событии, связанном с названным Эвальдом. Именем братства позволяем вам использовать все необходимые средства и полномочия."
  
   Подписи и печати на листе не было. Я оторвал взгляд от угловатых,
  размашисто и каллиграфически безукоризненно начертанных слов странного письма и посмотрел на шевалье.
  - То есть, все это время за мной шпионили? - спросил я, бросив бумагу на стол.
  - Можно и так сказать.
  - Что это за бумага?
  - Это приказ. Кто его отдал, вам лучше не знать.
  - А сэр Роберт? Он знал о том, что мной очень интересуются... авторы этого письма?
  - Не могу сказать. Но считаю, что он мог догадываться. А еще, - тут де Лагранс сделал зловещую паузу, - он мог предвидеть, чем все это вам грозит. Может быть, именно опасения за вашу судьбу и заставили его передать вам свой титул.
  - Так, - я с трудом сохранял самообладание. - Это связано с Домино, верно?
  - Не исключено, что вашу головокружительную карьеру кто-то связывает с темными сверхъестественными силами.
  - Но Домино не ведьма!
  - Она эльфка. Она арас-нуани, носительница магической Силы. Вы были ее спутником. Этого достаточно, чтобы вызвать подозрения.
  - Постойте, - пробормотал я, захваченный новой мыслью, - значит, мои письма...
  - Мне очень жаль, Эвальд. Это не моя вина.
  - Теперь я все понимаю. А я-то думал...
  - Я рассказал вам все это не для того, чтобы вы начали в ярости крушить направо и налево, - де Лагранс точно угадал мои мысли. - Будьте разумнее и хитрее. Вы талантливый человек и принесете братству большую пользу, если с самого начала не восстановите против себя Высокий Собор. Пока Собор испытывает к вам вполне понятный интерес. Если этот интерес перейдет в неприязнь - ваше дело пропащее. Ступайте, и да поможет вам пресвятая Матерь на вашем пути!
  
  
   *******************
  
  
   По дороге в город я думал о словах де Лагранса и о сэре Роберте.
   Я не был удивлен тем, что узнал от шевалье. Все правильно - на другое отношение к себе я вряд ли мог бы рассчитывать. Для местной знати я безродный выскочка, милостью хорошего человека получивший путевку в свет. Таких как я не любили во все времена и во всех мирах. Но меня мое будущее мало заботило. Судьба Домино - вот что теперь единственно имело для меня значение.
   Домино в изоляции. Фламеньеры считают ее опасной. И держат ее под жестким надзором. Таким жестким, что даже наша переписка оказалась под запретом. Тревожная новость. После разговора с де Лагрансом мне стало ясно, что хотел сказать мне сэр Роберт перед смертью. И теперь я просто обязан встретиться с ней. Я знаю, о чем буду просить маршала де Бонлиса. Я не уйду из штаб-квартиры Братства без разрешения повидаться с Домино. И, кажется, я знаю, что мне сказать маршалу, чтобы такое разрешение получить.
   Но у меня есть еще один долг. Во время аудиенции я буду говорить о сэре Роберте.
   Мой путь в этом мире с самого начала был отмечен смертями хороших людей. Сначала бедняга Энбри. Теперь вот сэр Роберт де Квинси.
   Наверное, смерть этого человека потрясла меня. Точнее сказать, не смерть - что поделать, все мы смертны, - а обстоятельства, при которых погиб сэр Роберт. Почему-то я с особой тоской и горечью думал все эти дни над тем, как же несправедлива жизнь к хорошим честным людям. Во всех мирах, повсюду одно и то же. Истинным героям нищета, громкие поминальные речи, которые забудут спустя несколько дней и скромная могила на провинциальном погосте; ловчилам и приспособленцам - лавры и титулы, прижизненная слава и хорошие доходы. Люди везде люди. В истории моего мира тоже было такое. Какую эпоху, какую войну не возьми. Кто-то шел в крестовый поход в надежде искупить грехи своих любимых и увидеть святые места, а кто-то - чтобы набить карманы золотом "неверных" и обеспечить себе сытное будущее. Кто-то совершал подвиги, а кто-то получал за них награды. Наверняка и в этот раз в братстве найдутся люди, которые окажутся "чуткими руководителями" или "идейными вдохновителями" истинного героя. Я понимал, почему сэр Роберт пошел на такой отчаянный шаг, почему пожертвовал собой. Он был человеком долга, рыцарем до мозга костей - и для него была невыносима мысль о том, что ему не позволят оставаться фламеньером. Что его просто спишут в утиль те, кто и раньше не ценил его заслуг по достоинству...
   Я и не заметил, как спустился по длинной мощеной камнем улице в самый центр Данкорка и оказался на рыночной площади. Час был поздний, но в расположенных тут трактирах народ продолжал веселиться. Ярко горели фонари на фасадах питейных домов, по площади разгуливали нетрезвые горожане. Стражники на площади не обращали на пьянчуг никакого внимания. Меня они тоже проигнорировали.
   Лошадь Субботы и мой Шанс были привязаны к коновязи у входа в трактир "Судьба юной принцессы". Потрепав Шанса по холке, я вошел в трактир. Суббота сидел в обществе двух раскрасневшихся, растрепанных и хорошо датых девиц в расшнурованных корсетах. Стол перед ним был заставлен бутылками.
  - Ого, вот и наш юный лорд! - воскликнул он и помахал мне рукой. - Присоединяйся!
  - Лукас, надо ехать в Рейвенор, - сказал я. - Меня вызывает великий маршал ордена.
  - Тебе надо ехать, - дампир показал на меня пальцем. - А мне не надо.
  - Так ты не едешь со мной?
  - А с чего ты решил, что я с тобой поеду? Я что, твой слуга? Давай лучше выпьем.
  - Хорошо, я понял. Счастливо оставаться.
  - Такой сердитый молодой господин! - пропищала одна из девиц. - А я-то думала, он дооообрый....
  - Погоди, - Суббота спихнул с колен обнимавшую его за шею красотку, встал, поправил пояс с мечом. - Пошли, поговорим.
   Я подумал, что Лукас изменил свое решение и поедет со мной. Но я ошибся.
  - Вот что я хочу сказать тебе, парень, - сказал мне дампир, когда мы вышли на улицу. - Ты сейчас говорил со мной так, будто я твой слуга или ленник. Я - Лукас Суббота, запомни это. И я никому не позволяю говорить со мной в таком тоне.
  - Я..., - начал я и осекся, заглянув в глаза Лукаса. Они были очень злыми.
  - Ты никто, - продолжал Суббота. - Я служил сэру Роберту потому, что уважал этого человека. Кроме того, де Квинси однажды крепко выручил меня, можно сказать, спас мою шкуру. А тебе я ничем не обязан. Поэтому измени свой тон, если не хочешь, чтобы я пустил тебе кровь.
  - Прости, конечно, но я не понимаю, чем тебя обидел, - я, наконец-то, пришел в себя. - И я не прошу сопровождать меня. Просто ты поехал со мной из Лашева, и я подумал...
  - ...что Лукас Суббота будет таскаться за тобой как собачонка? Нет, паренек, ты не угадал. Нам было по пути. Сегодня мы расстанемся. Ты отправишься в Рейвенор - один. А я еще погуляю, оттрахаю этих двух сучек, отосплюсь и утром поеду домой, в Эллендорф. Еще есть вопросы?
  - Нет. Тогда прощай.
  - Ага. Счастливо оставаться. И вот тебе совет на дорожку - никогда не думай, что кто-то тебе чем-нибудь обязан.
  - Я не думаю. Будь здоров. Желаю хорошо повеселиться.
  - Постой, - Лукас шагнул ко мне и взял за руку. Пальцы у него были на редкость сильные, их хватку я почувствовал даже сквозь кольчужный рукав. - Если тебе когда-нибудь повстречается человек по имени Эмиль де Сантрай, дай мне знать. Этот человек - мой.
  - Он тоже разговаривал с тобой не тем тоном?
  - Это мой папашка, - Лукас улыбнулся, сверкнув в полутьме зубами. - Долбанный вампир, которому я обязан своим рождением. Он должен умереть от моей руки.
  - Это ваши семейные дела. Меня они не касаются.
  - Верно, щегол. Мои семейные дела тебя не касаются. Ступай.
  - Лукас, один вопрос - почему ты так относишься ко мне?
  - Захотел душевного разговора? Не получится. Я не расположен откровенничать с тобой.
  - Тогда послушай, что я тебе скажу, - я решился. - Я понимаю, что ничем не заслужил твоего расположения. Пока не заслужил. Но я умею учиться и добиваться своего. Если ты считаешь меня никчемным выскочкой и рохлей, то ошибаешься.
  - А тебе не все ли равно, кем я тебя считаю? - ответил Лукас. - Иди своей дорогой, а я пойду своей.
  - Вот это верно, - я протянул охотнику руку. - Спасибо за все.
  - Ладно, ступай, - Лукас не подал мне руки, толкнул дверь и вошел в таверну. Я постоял еще несколько мгновений, потом, вздохнув, отвязал Шанса и, забравшись в седло, шагом поехал в сторону городских ворот.
  
  
   *************
  
  
  "Милая Домино, ме лаен туир. Я люблю тебя!
   Пишу это письмо, хотя знаю, что ты его не получишь. Просто тоска меня гнетет. Сижу на постоялом дворе в одном дне пути от Рейвенора, и настроение у меня такое...
   Наверное, все дело в погоде. Когда я выехал из Данкорка, начался дождь, и он сопровождает меня всю дорогу. Третий день я еду под осенним дождем, и на душе у меня тяжело и тоскливо. Все время вспоминаю тебя, наших друзей Арсения и Алину, беднягу Энбри, сэра Роберта. Мне до сих пор не верится, что сэр Роберт погиб. Однажды я расскажу тебе, как это случилось - вряд ли мне все удастся описать в письме. Ни о чем хорошем не думается. Хорошо еще, что не пришлось путешествовать в одиночку - недалеко от Данкорка встретил небольшой купеческий караван, три повозки с товаром, которые направляются из Роздоля в Рейвенор. Хозяин поначалу принял меня за разбойника, и его охранники начали хвататься за топоры и рогатины, но потом мы поговорили, и купец, узнав, что я фламеньер, тут же предложил мне помочь с охраной его каравана. Посулил мне аж десять серебряных монет, если мы без приключений доберемся до Рейвенора.
   Купца зовут Малеслав, а его младшего сына, путешествующего с ним за компанию, все за высокий рост называют Жердяем. Они поделились со мной едой (я даже не додумался запастись провизией, когда уезжал из Данкорка), а заодно рассказали мне новости. Честно говоря, ничего хорошего в этом мире не происходит. Помнишь, мы слушали в Холмах фламеньерского проповедника, который говорил о каком-то крестовом походе и призывал местных вступать в войско? Так вот, это не пустая болтовня. Малеслав кое-что тут рассказывал - так вот, намечается что-то серьезное, если ему верить...."
  
  
  
   Баранина была прямо с огня - жирная, истекающая пахучим соком, обжигающая пальцы и губы. Купец принес мне миску с мясом в шатер, сам сел напротив и начал уписывать свою порцию с завидным аппетитом. А мне почему-то есть не хотелось.
  - Чего не едите, твоя милость? - спросил Малеслав.
  - Жду, когда остынет, - я поставил миску на землю. - Долго еще до Рейвенора ехать?
  - Два дня пути. Завтра будем в Орлере, это деревня большая, тракт прямо через нее проходит. Там гостиница хорошая, так что отоспитесь в удобной постели, - тут купец хихикнул, - может, и не один.
  - Это ты о чем?
  - А девки в Орлере больно покладистые. И просят недорого, три монеты за ночь. Вам-то, милостисдарь рыцарь, начальство ваше, видать, особо с бабами шалить не позволяет. Так оторветесь разок на славу, пока шевалье ваши не видят.
  - Я не рыцарь. Я послушник.
  - Тем паче. Однако меч у вас, твоя милость, знатный. От отца, что ли достался?
  - От отца, - я взял из миски кусочек баранины, положил в рот. Мясо было нежное и вкусное, такой отличной баранины я давно не ел. В этом мире, слава Богу, понятия не имеют, что такое мороженое мясо и соя. Только вот соли явно не хватало.
  - А отец где сейчас?
  - Погиб он, - я подумал, что с полный правом, пожалуй, могу говорить о сэре Роберте, как о моем отце. По крайней мере, в этом мире.
  - Соболезную, твоя милость. Тоже фламеньером был ваш батюшка?
  - Фламеньером.
  - А чего, простите меня глупого за вопрос, вы сами не рыцарь, коли ваш почтенный батюшка, рыцарем был? Или у вас в братстве так положено?
  - Я пока на искусе. Скоро рыцарем стану.
  - Ну, это хорошо. - Послышался громкий хруст: купец начал разгрызать хрящ на бараньей кости. Зубы у него, несмотря на немолодой уже возраст, были как у волка. - Получится как в той присказке: со свадьбы на войну, верно?
  - О какой войне говоришь, почтенный?
  - Так все говорят - большая война скоро начнется. По всему Роздолю неспокойно.
  - С кочевниками, что ли?
  - Странно сие слышать от вас, милостидарь, - купец отложил кость, вытер рукавом рот. - Сами вроде как из братства, а ничего не знаете?
  - Так я только недавно в имперские земли вернулся, до того путешествовал много.
  - Тогда понятно... Так империя вроде как походом против терванийцев собирается. Мол, слишком близко псы еретические к нашим границам подобрались. Кочевников этих диких в свою веру обращают, супротив нас баламутят. А те спят и видят, как бы снова на наши земли напасть, имение наше пошарпать, да невольниками роздольскими в Тервании поторговать.
  - Если ты об этом, то я слышал про будущий поход. Только когда он будет?
  - Эх, тяжкие настали времена! - вздохнул Малеслав. - То недород, то чума, то ребеллии. Раньше по дорогам разбойников следовало стеречься, а теперь еще и нечисть всякая повылазила не пойми откель. То мертвяк объявится, то ночерка, то злыдни по дорогам шастают, то оборотни по лесам воют. Давно такого ужаса в наших землях не видели, давно! В Ачелях сказывали мне, что целые деревни начали пропадать. Дома, скот и утварь - все на месте, а людей нет, ни метрвых, ни живых, будто их кто языком слизал. Красный червь на посевах объявился этим летом, половину урожая сожрал, так что непременно голода жди весной. Да еще хвостатая звезда эта. О пророчествах-то знаете, милостисдарь?
  - Слышал, - соврал я.
  - Верно, верно все в них сказано! - Малеслав поднял к пологу шатра указательный палец. - Там, наверху, разгневаны на нас, и потому беды и испытания нам посылают. Звезду-предвестницу послали. Эх, и страшно стало жить!
  - Матерь испытывает нас, верно говоришь, но Она милосердна, - сказал я, запуская пальцы в миску с бараниной. - Не стоит отчаиваться.
  - Боюсь я, - признался Малеслав. - Я ж не воин, человек маленький. Меня что заботит? Чтобы семья моя была жива-здорова, да прибыль с товара была на черный день. Но кто обо мне думает? Никто. Начнется война, так сынов моих сразу в полк государев заберут. Вернутся ли они?
  - Ты вот о плохом думаешь, а надо бы о хорошем, - заметил я.
  - Не думается о хорошем, - Малеслав сокрушенно покачал головой и тут посмотрел на меня с подозрительным прищуром. - А вы, твоя милость, будто и не верите в пророчества Матери нашей?
  - Верю. Но ложиться и помирать не собираюсь. Будет война с Терванией и кочевниками - будем воевать. И нежить будем истреблять. Мой отец всех этих умертвий извел немало, и я по его следам пойду. Не для того меч ношу, чтобы пояс оттягивал.
  - Это хорошо, что мысли у вас такие рыцарские, твоя милость, - купец, казалось, немного приободрился. - Одно только гнетет: мало ныне героев да храбрецов осталось, мало! Совладаете ли?
  - Совладаем. Нам пресвятая Матерь поможет.
  - Ох-ох-ох! - Малеслав, кряхтя, поднялся с подстилки. - Ладно, спасибо вам за разговор душевный, милостисдарь. Спать пора. Да и вы отдыхайте. Добрых вам снов и милость Матери на вас!
  
  
  ".... Веришь ли, милая Домино, слушал я все эти рассказы, а думал только о нас с тобой. Ничто меня так не волнует, как твоя судьба и твоя безопасность.
   Завтра я буду в Рейвеноре и должен буду встретиться с великим маршалом братства Ногаре де Бонлисом. Я пока не знаю, чего мне ждать от разговора с ним. Думаю, ничего хорошего он мне не скажет. Но одно я знаю точно - я потребую от маршала разрешения встретиться со мной. Все эти недели я жил только одной надеждой - увидеть тебя, обнять, поцеловать крепко и сказать, как же безумно я тебя люблю!
   Знаешь, Домино, я до встречи с тобой и не предполагал, что могу так влюбиться. Я знаю, что в этом мире у меня нет никого, кроме тебя. Я буду сражаться за нашу любовь, чего бы мне это не стоило. И если меня ждет гибель.... Да что это я! Опять погода, опять проклятый дождь вгоняет меня в тоску.
   Все у нас с тобой будет хорошо. Мы будем вместе, клянусь. Я знаю. Все, чего я хочу от жизни - это быть рядом с тобой, любить и защищать тебя. Ты моя единственная, моя ненаглядная, моя маленькая удивительная виари, ради которой я живу и ради которой готов умереть. Я люблю тебя, Домино.
   Твой Эвальд."
  
  
   **************
  
  
   Старик был маленький, сухонький, с белоснежными стриженными в скобку волосами и добрым печальным взглядом.
  - Милорд Эвальд, - сказал он, поклонившись учтиво и вместе с тем с редким достоинством. - Я Назария, слуга сэра Роберта. Теперь, если вы пожелаете, я буду служить вам.
   Я не знал, что ответить, поэтому только кивнул и вошел в комнату, которая стала последним домом для сэра Роберта. Назария шел за мной следом, держа в руке шандал с зажженными свечами.
  - Сэр Роберт дал мне ключ от своего сундука, - сказал я, показывая старику ключ. - Я могу открыть его?
  - Конечно, милорд. Идемте.
   Сундук стоял в крохотной кладовке, напоминавшей больше встроенный в стену шкаф, чем отдельное помещение. Замок оказался тугим, пришлось повозиться. В сундуке лежали новый фламеньерский плащ, завернутая в тонкую кожу кольчуга, книга в кожаном переплете, кожаный футляр, похожий на цилиндрический школьный пенал, и несколько старых ломких листков пергамента, исписанных аккуратным почерком и перевязанных крест-накрест черной шелковой лентой.
  - Назария, можно я возьму эту книгу? - спросил я.
  - Разумеется, милорд. Теперь все вещи сэра Роберта принадлежат вам.
  - Спасибо.
  - Вы не могли бы принести мне что-нибудь попить?
  - Да, милорд, - Назария вновь поклонился, поставил шандал на стол и вышел. Я остался один. Подойдя поближе к свету, я раскрыл дневник и начал читать. Не знаю почему, но мне очень хотелось найти в записках сэра Роберта упоминание о себе. И я его нашел.
  
  "- Эти молодые люди, - писал рыцарь, - должны быть под моей защитой. Эльфка обладает даром Нун-Хадор, я почувствовал это сразу, как ее увидел. Она арас-нуани, ей должны заняться наши магистры. А вот юноша... Великая Матерь, как он похож на Бриана! Я был готов поверить, что это он, родной брат моей милой Агнесс, восстал из мертвых и спустя двадцать два года явился среди живых - но это не так. Мальчик не вампир, это очевидно, но он пришел из другого мира - и это совершенно необъяснимо. И меч: я не поверил своим глазам, когда увидел на дужках украшение в виде четырехлистного клевера. Как такие совпадения вообще возможны? Клянусь величием Воительницы, я будто снова вернулся в свою юность, в тот день, когда мы гуляли с Агнесс близ моего замка, и она нашла среди цветов клевер с четырьмя листьями! Все одно к одному.
   Пока юноша в Паи-Ларране, надо присмотреться к нему. Я чувствую, что теперь не смогу оставить его на произвол судьбы. Я должен помочь ему. И если это какая-то черная магия, именно я должен с ней покончить..."
   Я прочел эти строки и понял, что наконец-то нашел ответ на один из вопросов, которые меня мучили все это время. Итак, все теперь ясно. Сэра Роберта поразило мое внешнее сходство с братом его возлюбленной, о которой он мне рассказывал. Вот почему он мне покровительствовал и в итоге сделал своим наследником.
   Или же он посчитал, что стань Агнесс его женой, их сын был бы похож на меня?
  - Милорд!
   Назария появился в дверях с подносом, на котором стояли серебряный кувшинчик и кубок.
  - Вы не могли бы затопить камин? - попросил я, чувствуя, что меня бьет озноб.
  - Как пожелаете, милорд, - Назария поставил поднос на стол рядом со мной и направился к камину. Я жадно выпил полкубка вина и снова раскрыл дневник. Однако больше упоминаний о себе или о Домино я не нашел. На последних страницах сэр Роберт описывал все, что происходило с нами во время расследования убийства Джесона. Последняя запись была датирована началом сентября - сэр Роберт записал, что намерен отправляться в Лашев. На этом дневник рыцаря заканчивался. Выпив еще вина, я положил дневник на стол и посмотрел на Назарию, который укладывал в камин на тлеющий трут растопку и поленья.
  - Назария, - сказал я, - сколько лет вы служили сэру Роберту?
  - В этом году исполнился бы сорок один год, милорд. Его светлость маркиз де Квинси приставил меня к мальчику, когда Бобби было всего шесть лет. Он, почитай, на моих глазах вырос и возмужал, - Назария тяжело вздохнул, покачал головой. - Не думал я, что переживу его!
  - Скажите, а вы Бриана знали?
  - Бриана? Какого Бриана?
  - У сэра Роберта была невеста по имени Агнесс. А Бриан был ее братом.
  - Ах, конечно, именно так! Сэр Роберт собирался жениться на Агнесс де Монмерай, дочери нашего соседа Жиля. Хорошая была девушка. Красавица, скромная, набожная. Верно, был у нее брат Бриан - одно лицо с сестрой. Да только умер, бедняжка, совсем молодым, двадцати лет ему еще не исполнилось. Оспа в наши края пришла, от нее Бриан де Монмерай и почил. - Тут Назария внимательно посмотрел на меня. - А вы, милорд, чем-то на того мальчика похожи, право слово. Глаза похожи, овал лица, брови, посадка головы. Только ростом повыше будете... Ну вот, огонь разгорелся. Скоро станет тепло. Еще что-нибудь милорду угодно?
  - Нет, Назария, благодарю вас. Ступайте.
  - Если что понадобится, зовите, - сказал старик, чинно поклонился и вышел.
   Я подошел к камину. От разгорающегося огня шло приятное тепло, хотелось снять кольчугу, сесть в кресло и греться, будто кот. Кстати, о доспехах...
   Я вынул из сундука кольчугу и осмотрел ее, держа на вытянутых руках. Кольчуга была довольно тяжелой, килограммов эдак двенадцать: кольца, из которых она была склепана, были толще колец моей лорики хаматы, да и сама кольчуга была длиннее и имела разрезы на подоле - ее делали, несомненно, для конного воина. Соблазн надеть доспех был слишком велик. Я снял лорику и облачился в кольчугу сэра Роберта. К весу, конечно, придется привыкать, но сидела на мне кольчуга, словно влитая. Насколько я разбираюсь в средневековом оружейном деле, стальная проволока, из которой сделали этот доспех, была не кованая, а волоченная - стало быть, кольчуга была особенно качественной работы и стоила, видимо, немало. Наверное, я имею полное право носить ее. А потому завтра я отправлюсь на прием к великому маршалу в этой кольчуге. Сэр Роберт был бы доволен...
   Свою старую кольчужную броню я положил в сундук, и не смог удержаться, взял пачку писем. Я не стал развязывать перетягивающую ее ленту, лишь прочел то, что можно было прочесть на верхнем листе в пачке. Чернила сильно выцвели от времени, но почерк у Агнесс - я не сомневался, что это были письма сэру Роберту от его возлюбленной, - был безупречно четок и красив.
  "- Придет день, мой милый Роберт, и мы встретимся с тобой там, где вечно будем счастливы и любимы друг другом", - прочел я вслух окончание письма. - Да, вы уже встретились. Дай Бог вам счастья в том мире, если он есть.
   Это был секундный душевный порыв, но я подумал, что никто не имеет права читать эти письма. Точно так же, как никто не имел права читать мои письма к Домино, и ее письма мне. Однако читали. А эти письма - не прочтут.
   Я бросил пачку в огонь и наблюдал, как пламя лижет пожелтевшую бумагу, пока вся пачка не вспыхнула, и очень скоро от нее осталась слоистая стопка пепла. Я налил себе еще полкубка вина и выпил. За узким стрельчатым окном было темно - наступила ночь. Сегодня я буду ночевать в доме сэра Роберта. С недавних пор - в моем доме.
   Остался пенал из толстой кожи. Я догадывался, что там - тот самый рецепт, о котором сказал мне мой благодетель. Чтобы до конца ознакомиться с доставшимся мне наследством, я открыл пенал - там был листок бумаги, исписанный с обеих сторон. С одной стороны список из двадцати восьми ингредиентов - каладиевая соль, леталиум альбум, сушеное корневище болотной ферры, прочее, прочее, прочее. С обратной стороны сама технология приготовления.
   У меня появилось сильнейшее желание отправить этот листок следом за письмами бедняжки Агнесс, но я подавил его, свернул рецепт в трубочку, вложил в пенал и бросил в сундук. Кто его знает, что меня ждет в этом мире. Может, это зелье мне однажды тоже пригодится. Ни от чего нельзя зарекаться...
   Я подбросил еще поленьев в огонь, снял с себя кольчугу, стеганый дублет, стянул сапоги, задул свечи в шандале и сел на кровать, наслаждаясь легкостью в теле, освобожденном от доспехов и одежды. Помыться бы еще, конечно, как следует - но мне не хотелось беспокоить старого Назарию.
   Встреча с маршалом де Бонлисом назначена на полдень, значит, я могу поспать вволю. Наконец-то я могу выспаться по-человечески, в нормальной удобной чистой постели, так, как давно не спал.
   И это еще одно благодеяние, которым я обязан сэру Роберту.
  
  
   ****************
  
  - Маркиз де Квинси!
   Голос прозвучал громко и властно. Я поднял глаза и увидел на верхней площадке лестницы человека в черном сюрко с изображением скрещенных сигнальных рогов на груди. Я уже знал, что такой знак носят имперские герольды.
  - Великий маршал ждет вас, - заявил герольд, смерив меня холодным взглядом, повернулся и пошел вперед, в анфиладу залов, предшествующих кабинету маршала.
   Я шел за ним и чувствовал, как взволнованно и часто стучит мое сердце. Еще недавно я вряд ли мог даже мечтать, что когда-нибудь побываю в этих стенах. Но вот я тут, в самом сердце Ростианской империи - в крепости Фор-Маньен, главном оплоте ордена фламеньеров. Вернее, в той ее части, где находится Чертог войны, штаб-квартира великого маршала Ногаре де Бонлиса. И этот чертог просто давил меня своим величием и великолепием интерьеров.
   Герольд шел, не обрачиваясь. Я шел за ним из зала в зал, мимо застывших неподвижно охранников в черно-оранжевых осиных сюрко поверх тяжелых пластинчатых доспехов, вооруженных алебардами и шпонтонами. Мне казалось, что охранники провожают меня долгими внимательными взглядами. Народу в замке было неожиданно немного - лишь дважды мы встретили спешивших куда-то слуг с корзинками и мальчика-оруженосца. В предпоследнем зале, уставленном большими шкафами и специальными подставками для хранения свитков (чем-то эти подставки напомнили мне стеллажи для винных бутылок!), за конторками сидели люди, одетые в темные мантии и круглые шапочки и что-то писали. А потом длинная анфилада закончилась, и мы подошли к огромной двустворчатой оббитой медью двери с вычеканенными на ней гербами - фламеньерским крестом маскле и двумя башнями, разделенными рекой. По обе стороны от двери стояли охранники с теми же башнями на треугольных щитах и сюрко.
  - Ваше оружие, милорд, - сказал мне герольд.
   Я вручил ему клеймор и длинный кинжал, и герольд с поклоном принял их. После этого он взялся за молоточек, висевший на цепи у двери, и трижды ударил им в створку. Звук был неожиданно громкий, звонкий и раскатистый. Спустя пару секунд раздались лязганье и глухой рокот: заработал механизм, открывающий двери, и створы начали расходиться.
   - Прошу вас, - герольд сделал приглашающий жест.
   Я шагнул за порог и оказался в большом, величиной, наверное, с бакетбольную площадку зале с красивой романской колоннадой вдоль стен справа и слева от меня. На каждой колонне, покрытой тонкой резьбой, горели факелы в стальных поставцах. В промежутках между колоннами были установлены пирамиды с коллекционным оружием - шпагами, мечами, терванийскими джавахирами в ножнах и без, боевыми топорами, разнообразным древковым оружием, - и комплекты доспехов на подставках, начищенные и отполированные до зеркального блеска. Вся противоположная от входа стена представляла собой искусно выполненную смальту, изображающую кульминационный момент битвы у стен Мирны, когда Матерь-Воительница нанесла Зверю смертельный удар мечом - удар, положивший конец второму Нашествию. Пол был выложен плитами темно-красного полированного гранита и посыпан свежим тростником. Но все эти детали я разглядел позже. Меня ждали - в центре зала, у большого Т-образного стола, стоял человек, облаченный в длинную одежду из темно-синего расшитого серебром шелка, длинный подбитый белым мехом плащ и колпак с зубцами. В свете факелов большой круглый медальон на его груди, наборный пояс и рукоять кинжала на поясе сверкали разноцветными огоньками украшавших их драгоценных камней. Человек был высок ростом, широк в плечах и крепок, но его длинное костлявое чисто выбритое лицо казалось неестественно бледным и слишком худым для такого массивного тела. Чуть дальше, за спиной этого человека, у края стола стояла еще одна фигура, облаченная в простой темный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Мне показалось, что это женщина. Как бы то ни было, я поклонился со всей возможностью учтивостью: я почти не сомневался, что человек в синей одежде и есть великий маршал братства Ногаре де Бонлис.
  - Маркиз де Квинси, - сказал маршал, и голос его звучал холодно и равнодушно. - Вот и вы. Приветствую вас в стенах замка Маньен.
  - Милорд, это большая честь для меня, - ответил я и вновь поклонился.
  - Совершенно справедливо сказано. Это действительно большая честь, и я хочу убедиться, заслужена ли она вами.
   Я промолчал - мне было нечего сказать. Маршал шагнул ко мне и вцепился в меня изучающим взглядом бледно-голубых глаз. Я подумал, что у Ногаре де Бонлиса лицо не воина, а скорее, инквизитора.
  - Юноша из другого мира, - сказал маршал. - Мне не приходилось слышать, чтобы живой человек, не призрак, не демон и не маг, мог преодолеть границы миров. Интересно, как у вас это получилось.
  - Милорд, если вы пожелаете, я могу...
  - О, не стоит! - ответил маршал с улыбкой, которая означала, что де Бонлис знает мою историю не хуже меня самого. - Так или иначе, оказавшись в наших владениях, вы за короткое время сумели достаточно громко заявить о себе. У вас нашелся влиятельный покровитель, который позаботился о вас. Его хлопотами вы были приняты в военную школу Паи-Ларрана в качестве стрелка вспомогательного корпуса. Однако там вы проявили непокорность и буйный характер, не так ли?
  - Милорд желает знать всю правду о том, что случилось в Паи-Ларране?
  - Что вы можете добавить к тому, что самым дерзким образом оскорбили и изувечили сына одного из самых знатных лордов империи?
  - Только то, что этот молодой господин повел себя недостойно своего высокого происхождения. Я лишь ответил на оскорбление, которое он нанес мне.
  - Вы, человек без роду, без племени, имеете наглость судить о том, что достойно, а что нет?
  - Милорд маршал, я знал, что вы неминуемо коснетесь моего, как вы выразились, низкого происхождения, - я понял, что должен сказать все вне зависимости от последствий. - Так позвольте кое-что вам разъяснить. В моем мире уже много лет нет ни рыцарей, ни крестьян, ни слуг. Я мог бы вам рассказать, как это получилось, но боюсь, это займет слишком много времени. Да, у нас есть люди, которые ведут свою родословную от старинных дворянских родов, но уверяю вас - в нашем мире человека ценят за другое.
  - И за что же?
  - Например, за ум, способности, таланты, за трудолюбие, умение добиваться своего и ответить вызовом на вызов.
  - Любопытно. Однако сейчас вы не в своем... мире. И в империи действуют имперские законы, освященные веками.
  - Понимаю, милорд. И я не собираюсь ничего оспаривать.
  - История в Паи-Ларране могла бы закончиться для вас весьма печально, но вам снова повезло. Сэр Роберт де Квинси, похоже, решил до конца сыграть роль вашего ангела-хранителя и сделал вас своим оруженосцем.
  - Сэр Роберт сделал для меня очень многое. Я всегда буду вспоминать этого светлого человека с трепетом и благодарностью.
  - Однако он вовлек вас в одно весьма сомнительное мероприятие. Не имея никаких полномочий, разрешений и распоряжений своего командования, он по собственной инициативе начал расследование, связанное с гибелью имперского курьера в Роздоле. И вы, как я понимаю, сопутствовали ему все это время.
  - Да, милорд маршал.
  - Попутно вы умудрились оказать большую услугу нашему послу лорду де Аврано, и только это обстоятельство спасло вашего господина от орденского трибунала. Но и после этого сэр Роберт продолжил делать то, чего не имел права делать.
  - Милорд, - я вытащил из кошеля на поясе дневник сэра Роберта. - Находясь при смерти, мой господин велел мне передать этот дневник командорам Высокого Собора. Надеюсь, он поможет лучше понять мотивы и намерения моего покойного покровителя.
  - Полагаете, мы недостаточно хорошо знали его мотивы? - Де Бонлис злобно сверкнул глазами. - Я убеждаюсь, что вы действительно дерзки сверх меры.
  - Сэр Роберт заменил мне отца, которого я потерял еще будучи ребенком, - ответил я, - и я не могу равнодушно слышать обвинения в том, что он совершил что-то бесчестное. Сэр Роберт пожертвовал собой ради империи. Он уничтожил роэллина - много ли рыцарей братства могут этим похвалиться? Он образец и пример для меня, и я готов отдать жизнь за то, чтобы на его имени не было темных пятен.
  - Хм, иногда вы и впрямь говорите как благородный человек, - сказал маршал, но дневник взял. - Хорошо, я передам эти записи Высокому Собору. Однако сейчас речь не о сэре Роберте - упокой Матерь его душу! - а о вас. Ваш покойный опекун поставил нас в сложное положение. В истории братства не было случая, чтобы фламеньером становился простолюдин, да еще... чужестранец. Вместе с тем вы законный наследник титула де Квинси и Дарнгэмов. Смешно было бы это оспаривать. Вы, надо признать, понравились лорду де Аврано, который дал вам рекомендацию. Добавим к этим плюсам в вашу пользу еще один - покойный Ренан де Лагерн тоже перед смертью рекомендовал вас для вступления в братство. И чем прикажете объяснить такую странную симпатию к вам столь высокопоставленных братьев?
  - Позвольте быть с вами откровенным, милорд маршал. - Я чувствовал, как у меня от волнения горит лицо. - Я знаю, на что вы намекаете. Мне кажется, что мое небывалое возвышение кое-кто связывает с моей возлюбленной - эльфийской девушкой по имени Домино, вместе с которой я оказался в вашем мире. Возможно, даже предполагается, что тут дело в каком-то могущественном колдовстве. Но это не так. Я мог бы рассказать вам историю Домино, однако уверен, что вы прекрасно ее знаете. Скажу только, что я люблю эту девушку и готов умереть, защищая ее доброе имя и ее репутацию.
  - Я знал, что вы это скажете, - на губах маршала появилось бледное подобие улыбки. - Что скажешь, Элика?
  - Он очень мил, - ответила приятным женским голосом фигура в плаще и сбросила капюшон. Я вздрогнул: женщина была, несомненно, эльфийкой. Будто из фарфора сделанное лицо с правильными чертами, тонкий чуть вздернутый нос, нечеловечески большие синие глаза под безупречными дугами темных бровей, пышные светлые волосы, перехваченные на лбу золотым обручем.
  - Элика Сонин, боевой маг братства, - представил эльфийку де Бонлис. - Она давно мечтала познакомиться с вами... маркиз. Элика - мастер магии Обнаружения, и только она может окончательно прояснить ваше будущее.
  - В смысле? - Я почувствовал страх.
  - Братство должно знать, кто удостоился любви будущей Нун-Агефарр, - Элика подошла ко мне и, выпростав из-под плаща правую руку с зажатым в ней жезлом, положила этот жезл мне на плечо. - Это удивительно, милорд маршал, но это самый обыкновенный молодой человек. Я поняла это в тот момент, когда он вошел сюда. Никаких следов демонической ауры.
  - Вы уверены?
  - Более чем. Но если ваша светлость не доверяет моему мнению, можно передать этого юношу магистрам Охранительной Ложи.
  - Я бы предпочел другой ответ. Вот видите, - добавил маршал с нехорошей улыбкой, - и дамзель Сонин считает, что вы заслуживаете доверия.
  - Полагаю, я должен этому радоваться?
  - Да, поскольку у меня нет поводов отказать вам в приеме в ряды братства. Усомнись мы в вас хоть на секунду - и вы не вышли бы отсюда никогда.
  - Я догадывался об этом, - сказал я, чувствуя огромное облегчение.
  - Вместе с тем я обязан сказать вам следующее, маркиз де Квинси: ваш прием в братство - ни в коей мере не ваша заслуга. Скажу больше: я против того, чтобы вы стали фламеньером.
  - Благодарю за откровенность, милорд маршал.
  - К моему большому сожеланию, даже воля командоров не может вступать в противоречие с рекомендациями уважаемых братьев, которые высказались в вашу пользу. Такова древняя традиция, и не нам ее менять. А посему вы будете с сегодняшнего дня зачислены в списки братства, как опоясанный рыцарь, - маршал шагнул к столу, взял в руки стоявший на нем ларец и вытащил оттуда простой медальон из серебристого металла с голубоватым камнем. Такой медальон я видел у сэра Роберта, когда он восстанавливал в Баз-Харуме сожженные записи Вортана Караджина. - Вот ваш личный фламенант-медальон. Он обладает особыми свойствами и позволит вам пользоваться некоторыми магическими приемами, которым вас обучат впоследствии. Вы остановились в бывших апартаментах сэра Роберта?
  - Да, милорд, - я с трепетом в душе взял из рук маршала медальон. Да, да, да, всем назло, вопреки всему, но я стал фламеньером!
  - Сегодня же вам доставят рыцарский плащ и мизерикордию братства. Обычно эти священные атрибуты вручаются новым братьям во время публичной торжественной церемонии приема, но командоры приняли решение для вас подобную церемонию не устраивать.
  - Не переживай, - сказала мне Элика, загадочно улыбнувшись. - Эльфы, порой, служат фламеньерам, но их принимают в братство без всяких церемоний.
  - Значит, с этого момента я фламеньер? - спросил я, чувствуя, что готов сказать этому спесивому уроду главное.
  - Да, маркиз. Поздравляю вас.
  - Благодарю, милорд маршал. И, если позволите, хочу обратиться к вам со смиренной просьбой.
  - Повремените с просьбами, я еще не закончил, - маршал достал из ларца свиток пергамента с привешенной к нему красной сургучной печатью. - Вы должны будете доказать, что братство приобрело в вашем лице достойного воина. Посему моим приказом вы назначаетесь шевалье братства в Форте-Авек. Это крепость на острове Порсобадо, самом большом из Марвентских островов. Там возникли некоторые проблемы с местным населением - и не только. Думаю, вы сможете на месте разобраться в происходящих там событиях. Вы получаете по милости командоров все необходимые полномочия. Какие именно, написано в приказе - возьмите его и постарайтесь не потерять. Корабль "Императорская милость", который доставит вас на Порсобадо, отплывает через неделю из Агерри. Так что поспешите, если хотите успеть в срок.
   Так, похоже, первая подляна от командоров. Во-первых, нежелательного брата отправляют подальше из столицы - что называется, с глаз долой и из сердца вон. А во-вторых, дают задание, с которым, как они считают, я не справлюсь. Посмотрим, посмотрим...
  - Слушаюсь, милорд маршал, - я взял приказ, поклонился и, выпрямившись, глянул на де Бонлиса с некоторым вызовом. - А теперь я могу обратиться с просьбой?
  - Я вас слушаю.
  - Милорд, я хотел бы встретиться с Домино.
  - Это невозможно, собрат Эвальд, - с ледяным выражением лица ответил де Бонлис.
  - Смею ли я спросить - почему?
  - Прочитайте приказ, который получили, - посоветовал де Бонлис.
   Я с самым нехорошим предчувствием сломал печать, развернул свиток и прочел следующее:
  
  "Сим удостоверяю, что я, великий маршал братства фламеньеров, Ногаре де Бонлис, граф де Ретур, направляю подателя сего, нашего брата Эвальда де Квинси, в Форт-Авек в качестве моего шевалье со всеми необходимыми полномочиями, данными ему для блага империи и с поручением расследовать исчезновение имперского магистра Кары Донишин и магов-стажеров, Гидеона Паппера и Брианни Реджаллин Лайтор, прибывших на Порсобадо с секретной миссией братства. Приказываю содействовать подателю сего в его работе всеми средствами и способами, буде шевалье об этом попросит.
  Великий маршал Ногаре де Бонлис.
  Рейвенор, за три дня до Осеннего Равноденствия, года тысяча сто сорок девятого Четвертой эпохи".
  
  
  
  
  2. Взгляд за занавес
  
  
  
   Сволочи, сволочи, сволочи! Как же я вас, гадов, ненавижу!
  - Эй, трактирщик! Еще вина...
  - Да будет вам, милостисдарь рыцарь, - корчмарь смотрит на меня с состраданием. - Вы и так...
  - Тебе что, неясно сказано? Вина, мать твою!
  - Хорошо, хорошо, милостисдарь, только не кричите так... Эй, Франшез, вина господину рыцарю...
   Подношу кружку ко рту и пытаюсь сделать глоток. Сразу подкатывает тошнота. Сколько я уже выжрал - два литра, три, больше? Губы кажутся огромными и непослушными, морда горит, башка тяжелая и дурная, желудок колышется, предупреждая, что вот-вот отправит это пойло обратно. А на душе как была глухая мрачная ночь, так и осталась. Эх, сейчас бы нашей русской водки!
  - Заливаем горе?
   Это та самая эльфийка, что была на аудиенции у маршала. Элика. Блин, как она меня нашла?
  - Тебе что нужно? - буркнул я. - Уходи.
  - Хочу выпить и поговорить, - Элика придвинула к себе кружку и кувшин с вином, налила, сделала хороший глоток. - Твое здоровье, сэр рыцарь.
  - Уходи.
  - Не хочешь поговорить?
  - Нет.
  - Понимаю. А я вот думаю, нам стоит побеседовать. Между прочим, найти тебя было трудно. Все кабаки в квартале обошла.
  - Могла бы не стараться.
  - Вы, люди, ужасно предсказуемы. Залить горе вином - как оригинально.
  - Слушай, да пошла ты... магичка хитромудрая. Не хрена меня тут лечить. Без тебя во всем разберусь.
  - На самом деле мне ужасно жаль, что так получилось с Домино. Но поверь, это всего лишь стечение обстоятельств.
  - А мне пле-вать! - Я сделал паузу, чтобы перебороть накатившую тошноту. Странно, но с появлением Элики мое опьянение начало очень быстро проходить. Опять какая-то магия. Подняв взгляд от столешницы, я посмотрел на эльфийку. Она улыбалась. - Чего скалишься?
  - Ты в самом деле ее так любишь?
  - А тебе-то что?
  - Просто необычно. Никогда не слышала о любви человека и эльфа.
  - Не слышала, так вали отсюда. Не о чем нам разговаривать.
  - Ты ужасный грубиян, Эвальд. Но мне это нравится, - она налила себе еще вина. Подняла кружку, держа ее у рта. Я заметил на ее безымянном пальце перстень с крупным изумрудом, подмигивавшим мне яркой зеленой искоркой. - Твое здоровье.
  - Тебе что от меня нужно?
  - Если я скажу, что ты мне понравился, ты поверишь?
  - Ага, ага, - я хмыкнул. - Любовь с первого взгляда? Не смеши меня, не до смеха мне.
  - Нет. Пока только симпатия. Причем возникшая не сегодня. Мне Домино про тебя много рассказывала. Знаешь, она тебя очень любит.
  - Вот не надо об этом. Не делай еще больнее.
  - Разве ты не хочешь узнать, что случилось?
  - А толку-то? Мог бы, я бы сейчас на этот самый Порсобадо на крыльях полетел. Если с ней что случится, я вас тут всех в куски порублю.
  - Герой! А мы тут причем?
  - Притом. Девчонка у вас защиты искала, верила вам, а вы...
  - Это была обычная магическая практика. Мы постоянно отправляем молодых магов в различные регионы империи для обучения. И все всегда проходило нормально. Никто не предполагал, что на этот раз случится беда.
  - Домино вам говорила, что за ней охотятся? Говорила?
  - Да, Кара Донишин знала о вербовщиках и о том, что произошло с тобой и Домино.
  - И потому отправилась с моей девушкой на Марвентские острова, поближе к Суль, так?
  - В этом не было никакого умысла, поверь. Они могли бы отправиться в любую другую точку на карте. И потом, с ними был еще один стажер, человек, не эльф. Хотя у Ложи были мотивы послать девочку именно на Порсобадо. Там можно встретить виари - их корабли довольно часто появляются в порту Форт-Авек. Возможно, Ложа хотела узнать больше о Брианни. Девочка обладает очень редким даром. Если до нее доберутся лакеи Суль, может случиться большая беда.
  - Нет логики, - сказал я, глядя в столешницу. - Ни в чем нет логики. Бла-бла-бла. Одна болтовня. Уходи, Элика, оставь меня одного.
  - Тебе понадобятся помощники в Форт-Авеке.
  - Не понадобятся. Я сам справлюсь. Весь остров раком переверну, но Домино найду.
  - Тогда я тебя огорчу. Я уговорила Охранительную Ложу поручить мне расследование на Порсобадо. И очень огорчила маршала де Бонлиса - он бы предпочел, чтобы ты сломал зубы на этом деле. Так что мы отправляемся туда вместе. Рад?
  - А с чего это вдруг такая забота? - Я вытер рукавом набежавшую слюну. - Собираешься пасти меня, шпионить за мной?
  - Глупый салард! - Элика сверкнула глазами. - Разве ты не понял, что происходит? Подумай своей тупой круглоухой башкой: почему тебя, зеленого новобранца, только-только надевшего фламеньерский плащ, отправляют расследовать случившееся на Порсобадо? Потому что уверены, что ты провалишь это задание. И у Собора появится отличный повод с позором изгнать тебя из братства.
  - С чего ты взяла, что я его провалю?
  - Ты ведь не знаешь всех подробностей.
  - Так расскажи мне все.
  - Сейчас? Ты пьян. И потом, такие вещи в кабаке не рассказывают.
  - Мне плевать на Собор, на братство и на все остальное. Я хочу найти Домино, больше мне ничего не нужно.
  - В этом наши желания сходятся. Когда Домино только-только появилась в академии, я была первой, кто встретился с ней. Потом я узнала ее историю и поняла, что эта девочка может принести либо великое благо, либо величайшие беды. Она тебе, кстати, не рассказывала о том, кто были ее предки?
  - Нет, не рассказывала.
  - Домино происходит из дома самого Зералина, последнего короля Калах-Денара и первого капитана морского народа виари. Во времена первого Нашествия именно Зералин и его народ, эльфы Калах-Денара, первыми сели на корабли и покинули родину навсегда. Это случилось после того, как в сражении с нежитью пали три тысячи виари, в числе которых были младший сын Зералина и его единственная дочь. Зералин назвал их именами свой меч и поклялся, что его народ однажды вернется на родные берега. А поскольку Зералин был дайруад, Провидец, его слова считаются пророчеством, которые знают все потомки народа Калах-Денара.
  - Меч назывался Донн-Улайн, - сказал я, вспомнив обряд крестин клеймора, который сейчас лежал на лавке рядом со мной. - Так?
  - Все верно. Домино кое-что тебе рассказала, верно?
  - Нет, просто... она легенду рассказывала. Об этом самом Зералине.
  - Мы, потомки народа Зералина, сегодня мало верим в это древнее пророчество. Но Домино - она не просто моя соплеменница и не просто арас-нуани, ребенок, наделенный магической мощью. Она Блайин-О-Реах, дитя королевской крови. Думаю, ее отец хорошо понимал, что делал, когда отказался выдать девочку вербовщикам Суль. Чтобы так рисковать жизнями сотен и сотен виари, нужно было иметь веские мотивы.
  - Слушай, Элика, я ее очень люблю, - лицо эльфийки и сверкающий изумруд на ее пальце начали расплываться перед глазами. - Если с ней что-то случится...
  - Ого, рыцарь в слезах и соплях! - В голосе эльфки не было насмешки, только сочувствие. - Ты совсем опьянел, сэр рыцарь. Оставь в покое кружку и давай-ка отправимся домой....
  - Слушай, иди ты...! - Я попытался подняться, но тело меня больше не слушалось. Это что, и впрямь так нажрался? Ээээх, м-мать!
  - Я же сказала - пора домой!
  - А я говорю...
   А вот что я собирался сказать магичке, так и не было сказано. Поскольку по всей видимости в следующую секунду я просто отрубился.
  
   *************
  
  
   Ооооох!
   Кажется, я не сплю. И слышу голоса. Или я все еще сплю, и голоса мне только снятся?
  - Не стоит вам сейчас входить к моему господину, сэр, - говорит тихий, вежливый, но очень твердый голос. - Он наверняка еще спит. Прошу вас, наберитесь терпения и приходите чуть позже.
  - Время уже за полдень, - отвечает второй голос, и я готов поклясться, что он мне знаком. - И потом, я пришел не просто так, а по делу. Позвольте мне пройти.
  - Нет, нет, и даже не просите, молодой сэр, я не могу...
  - Назария! - крикнул я и сам поразился, каким хриплым и неприятным стал мой голос. - Кто там?
  - Милорд Эвальд? - На меня падает тень. Повернув голову (блин, мозги так и бултыхаются в черепе!), я вижу старенького слугу сэра Роберта.
  - Больно! - говорю я, пытаясь заставить руки и ноги двигаться. - Кто там пришел?
  - Это я, сэр Эвальд.
   Сощурив глаза, пытаюсь разглядеть гостя - мне мешает солнце, которое светит из окна прямо в глаза. Бог ты мой, да это же Тьерри де Фаллен! Мой приятель Казначей из пансиона Дюран. Он что тут делает?
  - Тьерри?
  - Ты меня узнал, и я очень этому рад, - Тьерри поклонился с довольной улыбкой. - Прости, что побеспокоил, но мне очень хотелось с тобой встретиться.
  - Это очень любезно с твоей стороны, - с трудом выговорил я, держась за виски, - но я, право, сейчас не в форме...
  - Выпейте, милорд, - Назария подал мне высокий стакан с мутной, пахнущей лимоном жидкостью. - Это поможет, уверяю.
  - Бурный вечер? - осведомился Тьерри.
  - Глупый вечер, - я задержал дыхание и залпом выпил содержимое стакана. В первую секунду желудок противно заколыхался, но холодный мятный напиток быстро успокоил его. Изнутри поднялась волна свежести, и это было такое чудесное чувство, что я счастливо застонал. - Господи, как хорошо!
  - Наверное, я пришел не вовремя, - сказал Казначей, - но я не знал, что ты славно вчера повеселился.
  - Ты что-то хотел?
  - Всего лишь поздравить тебя с посвящением. В штаб-квартире братства только о тебе и говорят.
  - Наверняка не самые лестные для меня вещи, так?
  - Скажу честно: кому-то твое посвящение как шило в зад. Но твои друзья - а их у тебя немало, - искренне рады за тебя.
  - Спасибо, Тьерри.
  - О, не за что! Поскольку ты у нас герой дня, хочу сделать тебе небольшой подарок, - Тьерри протянул мне бархатный тяжелый кошель. - От души, Эвальд.
  - Деньги? - Я с недоумением посмотрел на парня. - Ты принес мне деньги?
  - Я подумал, что пятьдесят гельдеров тебе совсем не помешают.
  - Пятьдесят гельдеров? Черт, да это целое состояние! Я не могу принять такую сумму.
  - Поверь, Эвальд, я не последнее тебе отдаю, - Тьерри продолжал протягивать мне кошелек. - Бери!
  - Нет, - мне почему-то была неприятна щедрость Тьерри. Этот широкий жест приятеля, но не друга, пусть искренний и по-человечески понятный, будто еще раз напоминал мне, что, несмотря на громкий титул я всего лишь нищий, чудом пролезший в местный высший свет. - Убери, а то обижусь.
  - Я понимаю твои чувства, но и ты пойми мои. Ты начинаешь свою карьеру в братстве, и без большого кошелька это будет не так просто. Мы же друзья, а друзья должны помогать друг другу.
  - Я не могу принять такую большую сумму. Пятьдесят золотых - это доход с целой марки за год.
  - Конечно, ты думаешь, что я, сын очень богатого лорда, который, если называть вещи своими именами, сидит на золоте братства, пытаюсь купить твое расположение, - в голосе Тьерри послышалась горечь. - Но ты неправ, Эвальд. Давай договоримся так: ты возьмешь эти деньги, и если до конца дня тебе не придется их потратить, я приму их обратно без вопросов и обид. Я остановился в гостинице "Благой уголок" в Имперском квартале.
  - Погоди, ты что имеешь в виду?
  - Всего лишь хочу, чтобы ты принял этот маленький знак уважения. И потом, я был посвящен во фламеньеры еще неделю назад, а на пирушке в честь моего посвящения тебя не было. Так что выпьешь за мое здоровье. - Тьерри улыбнулся и бросил кошель на стол. - Ты знаешь, где меня искать.
   Только тут я заметил, что на Тьерри и в самом деле надет рыцарский фламеньерский плащ - точно такой же, какой я вчера получил из рук маршала де Бонлиса. Но эти деньги...
  - Мне кажется, дружище, ты чего-то не договариваешь, - сказал я.
  - Знаешь, мне и в самом деле пора. Если ты вечером свободен, приходи ко мне в "Благой уголок". Закажем себе по кварте хорошего белого вина...
  - О, нет! - При самой мысли, что опять придется пить, я почувствовал себя нехорошо. - Что мне тебе сказать? Спасибо. Я не могу обидеть тебя, но жди - вечером я принесу золото обратно.
  - Нисколько в этом не сомневаюсь, - Тьерри слабо улыбнулся. - До встречи, друг мой!
  - И что все это значит? - сказал я сам себе, когда Назария вывел Казначея из спальни. - Что вообще за блажь такая?
   Помедлив немного, я взял кошель. Золотые монеты выглядели так, будто их только что отчеканили. Щедрый подарок, нечего сказать. Но меня не оставляла мысль, что Тьерри что-то не договорил. Что-то очень важное - и очень неприятное для меня.
  - Назария! - крикнул я, ссыпая золото обратно в кошель.
  - Да, милорд, - старик замер на пороге с самым чинным видом.
  - Что это за напиток?
  - Мой рецепт. Немного лимонного сока, чистой воды, мяты, щепотка соли и несколько капель особой травяной настойки.
  - Потрясающе. Голова совершенно прошла.
  - Рад, что помог вам, милорд.
  - Знаешь, я посплю еще немного, - сказал я, откинувшись на подушки. - И прошу, никого больше ко мне не пускай.
  - Я бы посоветовал милорду не спать больше. Время уже за полдень.
  - Я знаю. И все-таки еще посплю.
   Назария не стал возражать. Он вышел, а я растянулся на постели и закрыл глаза. Теперь, когда муки похмелья оставили меня, хотелось думать о чем-нибудь хорошем, приятном, светлом.
   О Домино, например. О том, как я найду ее и...
   И все у нас будет хорошо.
  
  
   Мне показалось, что спал я совсем недолго, всего несколько минут. И разбудили меня новые гости.
   Визитеров было двое - немолодой усатый господин с глазами навыкате и бульдожьим лицом, одетый в роскошный камзол с пуфами и шелковым красным кушаком, цветные брэ и новехонькие длинноносые ботинки из серого сафьяна, и тощий молодой человек с лицом замученного сессией студента. Усатый держал в руках изящный жезл из слоновой кости, у тощего через плечо висела сумка, набитая свитками.
  - Милорд маркиз де Квинси! - Пучеглазый господин отвесил мне самый учтивый поклон. Перед этим он быстрым взглядом окинул мои апартаменты, и я заметил в этом взгляде что-то вроде разочарования и пренебрежения. - Я Кулио Рейс, владелец оружейного дома "Рейс и сыновья", что на улице Двенадцати Праведных мучеников, главный поставщик и оружейный мастер пресвятого братства фламеньеров, в котором вы имеете честь состоять.
  - Да? - Я, признаться, не совсем понимал, что у меня в доме забыл этот раздувающийся от чувства собственной значительности господин. - И чего вам угодно?
  - Прежде всего мне угодно, чтобы вы меня выслушали, - Рейс поднял правую руку, и тощий служка немедленно сунул в эту руку один из свитков. Рейс развернул его, прокашлялся и начал читать, медленно и с выражением: - "Я, Кулио Рейс, милостью Пресвятой Матери нашей Владычицы, поставщик святого братства фламеньеров, имею честь сообщить светлейшему брату Эвальду, маркизу де Квинси, что заказ на вооружение для господина маркиза выполнен в самолучшем виде и в срок...."
  - Заказ?! - вырвалось у меня.
  - "Поелику его светлость не потрудился лично указать, какого качества вооружение и по какой цене он пожелал бы иметь, я взял на себя дерзость и смелость выполнить заказ столь высокой особы, используя наилучший материал, с коим работал я сам и мои первые мастера, дабы угодить господину маркизу во всем...
   Для его светлости изготовлен полный бард, подобный тому, кои приняты для защиты коней в братстве пресвятой Матери, из самолучшей стали и с гравировкой серебром. На означенный доспех ушло семьдесят пять фунтов стали и четыре фунта серебра. Из великого расположения к его милости маркизу, торговый дом "Рейс и сыновья" установил за исполненную работу следующие цены:
  - стальной шанфрон с отделкой серебром и с плюмажем из настоящих перьев - три гельдера тринадцать сильверенов шесть грошей;
  - стальной критнет с кожаной подкладкой - два гельдера четыре сильверена;
  - стальной пейтраль, исполненный в технике холодной ковки, с изображением символики пресвятого братства фламеньеров, с серебряной гравировкой и кожаной сбруей - семь гельдеров двадцать сильверенов три гроша;
  - круппер из стальной кольчужной сетки, изготовленной из волоченной проволоки - пять гельдеров ровно;
  - фланшард для защиты боков коня и ног господина маркиза - два гельдера двадцать сильверенов;
  - рыцарское седло с войлочным потником и чепраком из алирского сукна с вышивкой серебром и тиснением по коже - четыре гельдера восемь сильверенов одиннадцать грошей.
  - орденский щит с символикой пресвятого братства, с прошитыми кожаными ремнями для руки и клепаной окантовкой - один золотой гельдер;
  - орденский шлем с символикой пресвятого братства - семь гельдеров двенадцать сильверенов.
   Клянусь именем пресвятой Матери нашей и своей честью, что стоимость изготовленных для господина маркиза Эвальда де Квинси, графа Дарнгэма изделий по контракту, заключенному с братством, вкупе с издержками, расходами на доставку и оплатой моей собственной работы и труда моих мастеров, окончательно составляет сорок четыре золотых имперских гельдера."
   Закончив чтение, Рейс с самой важной миной свернул пергамент в трубку и посмотрел на меня.
  - Посему смиренно прошу милорда маркиза заплатить за работу указанную сумму, - добавил он самым заискивающим тоном.
   Так, теперь все понятно. Вот почему Тьерри принес мне деньги. Он знал, а я нет. Черт, подумал я, холодея, в каком бы идиотском положении я бы сейчас оказался, если бы не Тьерри!
  - Да, конечно, - ответил я, наслаждаясь моментом. - Вон кошелек, на столе. Возьмите, сколько полагается.
   Мастер Рейс буквально вцепился в мошну. По его лицу я понял, что он испытывает просто неземное блаженство, держа в руках золотые монеты.
  - Ровно сорок четыре, - провозгласил он, закончив расчет. - Сердечно благодарю вашу светлость за щедрость!
  - А я благодарю вас за отличную работу и честность (Черт, что я несу-то, я ведь еще в глаза не видел все это железо!). Поэтому возьмите еще один золотой, как чаевые.
  - Как что? - не понял мастер Рейс.
  - Как премию за ваше мастерство, господин Рейс, - сказал я, улыбаясь.
   Оружейник кончиками пальцев достал из отощавшего кошелька еще одну монету и поклонился так низко, что я смог увидеть предательскую плешь в его стриженой в скобку курчавой шевелюре. Похоже, я его сильно удивил.
   Эх, знать бы, кому я обязан такой подлянкой! Наверняка и тут не обошлось без маршала де Бонлиса. Хотел бы я посмотреть на его рожу, когда он узнает, что безродный новичок, которого он презирает, расплатился наличными с оружейником! Причем за вооружение, которого не заказывал...
  - У вас все? - сказал я.
  - О, да! - Мастер Рейс смотрел на меня как на святую икону. - Благодарим вас, ваша светлость. Да пребудет с вами милость Матери на путях ваших! Вооружение будет доставлено вам сегодня же. Буду счастлив видеть вашу светлость в числе наших постоянных заказчиков.
  - Не сомневаюсь. Прощайте, добрый мастер Рейс.
   Когда пучеглазый и его заморенный приказчик ушли, я высыпал остатки денег на стол. Пять золотых, как в сказке про Буратино.
  - Назария! - крикнул я.
   Слуга появился незамедлительно.
  - Возьмите три золотых и купите нам поесть, - распорядился я. - И когда принесут конский доспех для моей лошади и прочее, проверьте, все ли на месте. А я пойду навещу сэра Тьерри. Надо поблагодарить его за то, что он для нас сделал.
  
  
   *****************
  
  
   Гостиница "Благой уголок" оказалась роскошгым местом даже по меркам Имперского квартала. Общий зал буквально сиял отраженными в оконных витражах, хрустале и золоте огнями сотен восковых свечей. Несколько богато одетых пожилых мужчин, по виду купцов, приветствовали меня легкими поклонами, едва я вошел в двери и замер в растерянности на пороге. Тут мне навстречу двинулся разодетый в парчу и бархат хозяин заведения.
  - Большая честь для нас ваш визит, - сказал он тоном человека, который знает цену себе и своему бизнесу. - Прошу покорно в наши скромные стены. Чего изволит молодой мастер - вина, комнату, хорошую компанию?
  - Мне нужен сэр Тьерри де Фаллен, - сказал я.
  - Ах, так вы пришли по приглашению... - Хозяин понимающе кивнул. - Соблаговолите подняться по лестнице на второй этаж. Комната с медной чеканкой на двери. Или прикажете проводить?
  - Нет, спасибо, я сам найду дорогу, - я протянул хозяину серебряную монету.
  - Благодарю за щедрость. Приятного вам вечера, милорд.
   Я поспешно поднялся по лестнице и без труда нашел нужную дверь - пресловутая чеканка изображала двух обнаженных нимф, сжимающих друг друга в объятиях. У меня появилось подозрение, что "Благой уголок" не столько гостиница, сколько фешенебельный бордель.
   Дверь мне открыл сам Тьерри. Его простоватое веснусчатое лицо немедленно расплылось в улыбке.
  - О, ты пришел! - воскликнул он, отступая в сторону и пропуская меня в номер. - Давай же входи!
  - Я пришел поблагодарить тебя, Тьерри, - сказал я и тут замолчал: Тьерри был не один. За столом с кубком в руке человек лет пятидесяти в орденском сюрко и высоких кожаных сапогах. На широкую кровать под балдахином был небрежно брошен фламеньерский плащ, расшитый золотым позументом.
  - Это мой отец, великий скарбничий братства Оливер де Фаллен, - сказал Тьерри. - Он давно просил познакомить вас.
  - Мне очень хотелось увидеть своими глазами юношу, который заставил говорить о себе весь орден, - сказал рыцарь, подавая мне руку. - Будем знакомы, мастер Эвальд.
  - Сэр, это... - я замялся, не зная толком, что и сказать. Меньше всего я ожидал встретиться лицом к лицу с одним из высших иерархов братства. - Простите, я немного растерян. Мое почтение, сэр.
  - Оставьте формальности. Будем говорить как друзья, а не как господин и его слуга. Я велел подать нам ужин в номер. Вы ведь поужинаете с нами?
  - Милорд, я...
  - Вы пришли к Тьерри? - Казначей братства усмехнулся. - Простите, вас следовало предупредить. Я понимаю ваше смущение.
  - Я пришел поблагодарить за деньги.
  - Ты ведь их потратил, верно? - вставил Тьерри.
  - Да, потратил. Мне доставили сегодня конскую броню, которую я не заказывал. У меня осталось четыре гельдера.
  - Деньги дал я, - сказал де Фаллен-старший, отпив из кубка.
  - Почему? Откуда такая забота?
  - Вот об этом я и хотел бы говорить с вами, юноша. Тьерри, могу я попросить тебя постоять за дверями и проследить, чтобы никто не прижимался к ним ухом?
  - Конечно, батюшка, - Тьерри подмигнул мне и вышел.
  - Садитесь, мой друг, - де Фаллен-старший показал мне на свободный стул. - И давайте без церемоний. Сразу скажу, вы мне симпатичны. И Тьерри прожжужал мне о вас все уши. Вы для него чуть ли не герой.
  - Он преувеличивает.
  - А мне кажется, нет. О вас говорят даже на Высоком Соборе, а это что-то, да значит. Безвестный пришелец ниоткуда менее чем за полгода заставил говорить о себе и нажил себе немало друзей...
  - И врагов, не так ли?
  - И врагов, - кивнул скарбничий. - Их меньше, чем тех, кто к вам расположен, но не стоит их недооценивать.
  - Вы хотели поговорить со мной о моих врагах?
  - Давайте обо всем по порядку. В первую очередь поговорим о вашей наивности и неискушенности. Вы ведь считаете, что вступление в братство откроет вам все пути к богатству и славе?
  - Я хочу только одного: быть с любимой девушкой. Политика и слава меня не интересуют.
  - Вы на самом деле так любите эту эльфку?
  - Больше жизни.
  - Странные слова. Хотя чему я удивляюсь, вы ведь очень молоды. В вашем возрасте любовь кажется главным счастьем в жизни. Но неужели и вам впрямь считаете, что вашу любовь принимают за чистую монету?
  - Что вы имеете в виду?
  - То, что ваш мотив для вступления в братство многим кажется неубедительным.
  - Ах, вот вы о чем... - Я перевел дух: больше всего я боялся услышать от де Фаллена что-то вроде: "Домино не воспринимает твою любовь всерьез, парень. Поищи себе другую подружку". - Знаете, мне плевать, кому что кажется.
  - Не сомневаюсь. Но давайте попробуем помечтать. Вы получили свою девушку и обрели счастье. Что дальше?
  - У меня будет Домино, и больше мне ничего не нужно.
  - Вы не хотите сделать карьеру в братстве?
  - К чему мне она? - Я тут подумал, что де Фаллен вобщем-то говорит здравые вещи. - Я простой человек. Мне уже намекнули, что летать высоко у меня не выйдет.
  - А вы бы хотели летать высоко?
  - Нет. Оттуда больно падать.
  - Верно. Падать с большой высоты очень больно. Но и ползать по земле не совсем приятно. Теперь по поводу вашей простоты. Вы - наследник рода Квинси, одной из самых благородных и древних фамилий в империи. И это к чему-то вас обязывает, сударь.
  - Между тем на меня все равно смотрят как на выскочку и простолюдина.
  - Со временем станут смотреть по-другому. Не будем забывать Устав ордена, где в самой преамбуле говорится: "Да будут братья равны друг другу, да будут едино драгоценны для нас сын короля и сын скартебеля!" Обстоятельства вашего вступления в орден забудутся очень скоро, останутся ваша фамилия и ваши деяния на благо империи и ордена.
  - Почему вы решили дать мне денег? - не выдержал я.
  - По трем причинам. Во-первых, друг моего сына всегда может рассчитывать на мое расположение. Во-вторых, ваш добрый наставник сэр Роберт не оставил после себя золотых гор. В-третьих, мне хотелось испортить настроение тем, кто пытался поставить вас в неловкое положение.
  - Маршалу Бонлису?
  - И не только ему. Я же сказал, у вас есть друзья, и у вас есть недруги, - де Фаллен долил себе вина в кубок. - Но вы несправедливы к маршалу. Ногаре де Бонлис храбрый воин и честный человек, но он слишком спесив. Он, как цепной пес, готов разорвать всякого, кто посягает на дворянские привилегии, одна из которых - служба империи и матери-церкви в рядах братства.
  - Значит, у меня есть враги могущественнее маршала де Бонлиса?
  - Я не сказал "враги". Враг и недруг - немного разные вещи, юноша. Не льстите себе, вы пока еще не успели нажить себе настоящих врагов. Никто не испытывает к вам настоящей вражды. Лишь настороженность и недоверие. Ну, может быть, герцог Ян де Хох Лотарийский желает вашей крови - вы ведь грубо обошлись с его сыном?
  - Вы и это знаете?
  - Конечно. Вы сейчас некая диковинка. За вами наблюдают десятки внимательных глаз. Примерно так же, как зеваки на рынке смотрят на привезенное издалека чудище в клетке. Многие в братстве задают себе один вопрос: как получилось, что сэр Роберт де Квинси и сам Луис де Аврано, прямой потомок Гугона де Маньена, облагодетельствовали простолюдина, свалившегося с Луны, нет ли тут злого колдовства или еще чего?
  - Понимаю, - сказал я с горечью. - Вы тоже задаете себе этот вопрос?
  - Представьте, да. И пытаюсь ответить на него.
  - И каков же ответ?
  - Он зависит от вашего согласия помочь мне.
  - И потому вы решили выступить в роли благодетеля? Или, как говорят в моем мире, спонсора?
  - Ах, юноша, вы действительно сама наивность! Вы считаете меня идиотом, который всерьез полагает, что сможет купить вашу преданность и дружбу за пятьдесят монет? Или вы так дешево себя цените?
  - Тогда я ничего не понимаю.
  - Верно, - де Фаллен перестал улыбаться. - В братстве назревают перемены. Великий магистр Эльмар де Ганнон смертельно болен. Сколько он еще проживет - месяц, два, три - не суть важно, главное в том, что очень скоро нам придется выбирать нового магистра и новый путь, по которому пойдет братство. По нашим законам будут предложены три кандидатуры на должность магистра братства: первую назовет сам де Ганнон в своей духовной, вторую предложит император, третью - совет выборщиков из числа братьев, по одному от каждого конвента братства. Не исключено, что все они назовут одного и того же человека. Но я знаю, что единодушия не будет.
  - Почему вы так уверены?
  - Я знаю это. Я почти уверен, что де Ганнон и конвенты предложат одинаковую кандидатуру, а именно маршала де Бонлиса. Де Ганнон очень дружен с великим маршалом, а уж сейчас, когда де Ганнон страдает от своей болезни особенно сильно, они стали еще ближе. Почти не сомневаюсь, что в духовной нынешнего магистра будет названо имя графа де Ретура.
  - Вы не сказали о второй кандидатуре.
  - Ее представит Высокому Собору сам император Алерий Великий. И я вас уверяю, что его величество назовет совсем другого человека - не Бонлиса.
  - Так, - я понял, что де Фаллен говорит о себе. - Не понимаю, как это все касается меня.
  - По правилам, окончательное решение будет принимать Высокий Собор. Но маршал и его соперник сами являются командорами Собора, следовательно, каждый из них будет обязан голосовать за своего соперника - так обязывает обет смирения. Четыре голоса мы отбрасываем.
  - Почему четыре?
  - Мастер Эвальд, вы удивляете меня все больше и больше! Вы оказались в братстве, будучи полным невеждой, не знающим наших законов и традиций! Официально Высокий Собор состоит из семи командоров - это великий магистр, великий маршал, великий госпитальер, великий шевалье, великий ризничий, великий персекьютор и великий скарбничий. Однако в память о четырнадцати первых воителях, отозвавшихся на призыв Матери во время Нашествия, каждый из командоров приглашает на заседания Собора по одному рыцарю, который именуется "держателем стремени командора". Эти рыцари имеют право голоса наравне с командорами.
  - Интересная традиция. Но опять же не пойму, причем тут я.
  - Вы будете моим держателем стремени. Теперь понимаете?
  - Теперь понимаю. Но не кажется ли вам, милорд, что мое появление на Высоком Совете в качестве вашего... союзника не пойдет вам на пользу?
  - Почему? Вы наследник эрлинга де Квинси, человек, успевший составить себе определенную репутацию. Да и потом, кому какое дело, кого я выберу в качестве своего держателя стремени?
  - Понимаю. Но есть одно обстоятельство, милорд - де Бонлис отправляет меня на Порсобадо в качестве нового представителя братства. Через пять дней я должен быть в Агерри и отплыть на корабле на Марвентские острова. Как быть с этим?
  - Вы должны выполнить волю великого маршала. Это приказ, он не обсуждается.
  - Милорд, у меня ощущение, что вы не договариваете самого главного.
  - У вас правильное ощущение. Когда де Ганнон оставит свой пост, закончится одна эпоха в истории братства и начнется другая. И от вас, мой друг, во многом будет зависеть судьба империи. Де Бонлис считает, что нашел способ избавиться от вас, отправив в Фор-Авек. Он полагает, что вы потерпите там поражение и будете с позором изгнаны из фламеньеров. Однако если вы победите... Как вы думаете, кто наш главный враг, юноша?
  - Я не задумывался над этим.
  - Уже полвека мы смотрим на восток. После войны за Роздоль многие братья верят, что наш главный противник - это Тервания. И великий магистр верит в это. И его преемник будет считать так же. А это значит, что братство снова постарается не заметить ядовитую змею, свившую гнездо у нашей двери.
  - Магистров Суль?
  - Да, магистров Суль, - де Фаллен сверкнул глазами. - А этот враг гораздо опаснее терванийцев. Да, когда-то мы победили флот Суль в войне за Марвентские острова. И мы успокоились, убедили себя, что черная магия и состоящие на службе Суль рейдерские флотилии не так опасны, как набирающая мощь Терванийская держава, за которой идут кочевники Дальних степей. Мы все чаще говорим о крестовом походе против Тервании, и проповедники от имени братства призывают верующих жертвовать деньги на грядущий поход и вступать в ополчение! А ведь владыкам Суль только того и надо. Они смотрят на нас из-за моря и ждут часа, когда мы столкнемся с терванийцами в кровавой битве. И тогда придет их время. А наша слава и наше могущество останутся в прошлом.
  - Почему же командоры братства этого не понимают?
  - О, они все прекрасно понимают! Но Суль далеко, а терванийцы совсем близко. Их влияние в Дальних степях растет, все больше кочевников принимают Аин-Тервани и готовы нести свою религию дальше. Еще сежа память о войне за Роздоль, как я уже сказал. И светлые головы в Высоком Соборе считают, что угроза империи на востоке, а не на западе.
  - И новый магистр заставит их повнимательнее посмотреть на запад?
  - Я не ошибся в вас, мастер Эвальд, - де Фаллен похлопал меня по руке. - Вот почему я хочу подружиться с вами и прошу вас послужить мне.
  - Чего вы от меня хотите?
  - Ваша миссия на Порсобадо может быть связана с виари. До сих пор империя усердно делала вид, что их не существует в природе. Между тем магистры Суль уже давно используют эльфов - наверняка ваша девушка рассказывала вам, каким образом. Пока что виари упорно пытаются сохранить нейтралитет, но кто знает, что будет завтра? Если Суль удастся заключить союз с морскими скитальцами, магистры-чернокнижники получат в свое распоряжение сильный флот и магические знания виари. У меня есть информация, что проблемы на Порсобадо могут быть связаны с деятельностью агентов Суль. Найдите доказательства этого и привезите мне. Только мне нужны веские аргументы, желательно документально оформленные.
  - Один вопрос, милорд - почему империя до сих пор не взяла виари под свою защиту?
  - Потому что они не нужны империи.
  - Так цинично? Ведь эльфы служат вам.
  - Да, служат. Но империи нужны отдельные эльфы, а не весь народ. Если Ростиан заключит с виари стратегический союз, неизбежно всплывет вопрос о Калах-Денаре и Кланх-О-Доре, двух имперских провинциях, которые виари считают своей исторической родиной. Догадываетесь, что будет дальше?
  - Вобщем, везде одно и тоже, - сказал я. - Во всех мирах большая политика - сплошная грязь, подлость и голый расчет.
  - Вас это удивляет?
  - Нет. Это все, что вы хотели мне сказать?
  - Почти, - де Фаллен положил на стол большой тяжело звякнувший кожаный мешок. - Здесь сто золотых на расходы. Деньги на Порсобадо вам понадобятся не меньше, чем мужество и удача. Поэтому не делайте такое лицо и берите. Я нанимаю вас и, следовательно, обязан платить. Делайте свою работу и делайте ее хорошо.
  - Я всегда все делаю хорошо.
  - Хорошие слова. Вы уже уходите? А ужин?
  - Благодарю вас, милорд, - мне почему-то очень хотелось побыть одному. - Я немного нездоров и буду вам плохим сотрапезником. Позвольте мне уйти.
  - Вы все еще не верите, что я искренне желаю вам добра? - Де Фаллен встал и подошел ко мне вплотную. - Что ж, ступайте. Да пребудет с вами Воительница! И помните, что о нашем разговоре никто не должен знать.
  - Разумеется, - сказал я, взял со стола кошель, поклонился и вышел из номера.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Емельянов "Мир Карика 5. Бесконечная война" (ЛитРПГ) | | С.Грей "Успокой меня" (Современный любовный роман) | | С.Альшанская "Последняя надежда Тьмы" (Приключенческое фэнтези) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-5" (ЛитРПГ) | | В.Ксения "Леди-детектив" (Магический детектив) | | С.Грей "Гадалка для миллионера" (Современный любовный роман) | | Д.Дэвлин, "Забракованная невеста" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Михаль "Соколица" (Современная проза) | | К.Фави "21 ночь" (Романтическая проза) | | Zzika "Вакансия на должность жены" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"