Астахов Андрей Львович: другие произведения.

Крестоносец. Железная Земля. Часть пятая. Остров Мьюр, Эшевен, Рейвенор (продолжение)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

   3. Именем Матери
  
  
  -"Какая бесконечная ночь!
   Ты спишь, родная, и это хорошо. Я не хочу тебя будить. Говорю сам с собой и воображаю, что ты меня слушаешь. Может, так оно и есть. Мне нужно выговориться. Слишком многое накопилось, в душе уже не удержать.
   Я думаю о тебе. О нас. О том, что произошло с нами и должно произойти.
   Еще год назад я даже не мог представить себе все это. Я был обычным парнем и жил обычной жизнью моего современника. Семья, учеба, работа, развлечения. Совершенно заурядная, скучная жизнь. Нет, тогда мне казалось, что все нормально. Все так живут в моем мире. Он слишком пресен, наш мир, сильные эмоции в нем скорее исключение. Что нас радует? Новая покупка, новое знакомство, новые впечатления. Да и то не всегда. Все стандартно, все пустая рисовка. Вспомни, что ты сказала мне при нашей первой встрече? Что тебе одиноко. И это самое правильное ощущение от нашей действительности. Наш мир - это мир одиночества. И самое страшное в том, как люди пытаются это одиночество заполнить. Я вспоминаю их глаза - они несчастны. Они покупают бесчисленное количество дорогих и ненужных вещей, чтобы заполнить душевную пустоту. Они не понимают простейших вещей. Того, что простой куриный суп или вареники с вишней, приготовленные руками любящего человека, куда вкусней всех этих ке-д-омар, нусет де шеврей, франсезиньо, чурраско, фуа-гра, хамонов и тирамису из модных ресторанов. Что вечерняя прогулка с любимой не сравнится с отдыхом на Мальдивах со случайной партнершей, который уйдет от тебя не задумываясь к другому, если этот другой предложит ей седьмой "Айфон", а ты - только шестой. Погоня за красивой обеспеченной жизнью мало-помалу превращается в продажность. Многие просто разучились любить. Или не понимают, что это значит. Когда любовь - это все, что тебе нужно. Все, что делает тебя счастливым. Наивно полагают, что материальное благополучие заменит им душевное тепло, заботу и близость мыслей. Одиноки люди в нашем мире. Каждый сам по себе. Наверное, поэтому многие так мечтают о любви, о семье. Но далеко не всем выпадает счастье, которое выпало мне.
   Я ведь никогда не рассказывал тебе о моей семье, да? Мои родители - они самые обычные. Папа инженер-строитель, мама экономист. Отец жил не с нами,и мы много лет прожили с мамой вдвоем. Она... Знаешь, я часто думаю, как она там. Мама ведь не знает, что я жив. Она считает, что я умер, и даже тела моего не нашли. И у меня болит душа. Ведь кроме тебя и нее у меня никого нет, а я даже не могу сообщить ей, что все нормально, что я...
   Нормально? Ха, какое странное слово! Я должен был бы сказать ей, что я счастлив, что у меня есть любимая, а я говорю так расплывчато - "нормально". Будто зачет сдал или надбавку к зарплате получил. Знаешь, мама в последние годы очень часто заговаривала о том, что мне пора жениться. Ей хотелось внуков, и все такое. Чтобы я с женой и детьми приходил к ней на чай. Мне очень тяжело думать о том, каково ей сейчас.
   Давай о хорошем. Ты бы ей понравилась. Да-да, обязательно бы понравилась! Да ты не можешь не нравиться. Ты ведь такая красивая, такая нежная, такая сильная, такая замечательная. Я бы очень хотел, чтобы вы с встретились. Очень-очень...
   Может, однажды мы сможем пересечь миры, вернуться в мое время, и эта встреча случится. Но только вместе. Мы должны быть вместе. Ты и я. И мама, если возможно. Я больше не хочу никого терять.
   Мне их очень жаль - сэра Роберта, Элику. Даже Субботу, хоть и говнюк он был, прости Господи. Если бы не сэр Роберт, я бы... Короче, не знаю, что со мной было бы. Скорее всего, прибили бы нас с тобой какие-нибудь суеверные поселяне или инквизиторы. Вот так все совпало, просто чудо случилось, что сэр Роберт взял меня под опеку. Он и в Паи-Ларране меня спас, когда я в штрафники попал из-за поганцев де Хохов. И персекьютором меня сделал. Облагодетельствовал меня или разделил со мной свое проклятие?
   Не знаю, не знаю.
   Помнишь, где мы встретились с тобой? В книжном магазине. Так вот, я в той жизни запоем читал книжки фентези. Знаешь, разные истории про то, как человек из моего мира оказывался в другой реальности, вроде твоего Пакс, и всегда добивался в ней всего, что хотел. Становился героем благодаря своим умениям, полученным в нашей реальности, или особенным знаниям - или просто чертовскому везению, если особых умений не было. Все у него так легко и просто получалось. Ничем-то он в книжной действительности и не заморачивался. С ходу изучал языки, плел сильнейшие заклинания, будто всю жизнь до того магией занимался, мечом рубил, как заправский рыцарь, которых - между прочим - лет по пятнадцать учили обращаться с оружием. Жители внеземелья его слушали, поступали, как он хочет, загорались его проектами, служили ему верой и правдой. Воины сражались за него, маги уважали, девушки влюблялись в него пачками. Болезни нового мира его не брали, раны не гноились и не воспалялись, и смерть от заражения крови в отстутствие антибиотиков ему не грозила. Теперь-то и вспомнить смешно, но мне казалось это нормальным. Запоем я эти книжки читал, веришь? Легкое, развлекательное чтение, чего еще желать? И все эти попаданцы, как у нас их называют, не вызывали у меня иронической улыбки. Пока я сам не оказался на их месте. Да еще в ситуации, когда ты рядом с мной. Я ведь никогда не слушал того, что про тебя говорили - что ты, мол, могущественная волшебница, что можешь за себя сама постоять. Для меня ты маленькая хрупкая девочка, моя душа, мое сердечко, моя радость, моя главная забота, моя жизнь, и я знаю одно - я должен защищать тебя от всего черного, злого, больного и смертоносного, что есть в этом мире. Во всех мирах, Домино. Защищать и побеждать. Поэтому мне страшно. Я вижу, как на горизонте собирается буря, и не знаю, что будет с нами дальше. Не за себя боюсь - за тебя. Боюсь, хватит ли у меня сил тебя защитить.
   Однажды, когда мне было лет восемь, отец взял меня за город, на рыбалку. Пока отец с удочками возился, я решил погулять по лесу. И наткнулся на гадюку, она на кочке лежала, на солнце грелась. Заорал я тогда так, что все птицы в лесу переполошились. И убежал. Отец потом сказал - повезло тебе, сынок. До сих пор помню, какое бледное у него было лицо, и как дрожали губы. Вот и сейчас я чувствую такой же липкий противный страх, как тогда, при встрече с гадюкой. Потому что будущее смотрит на нас с тобой змеиными глазами, а нам и бежать-то некуда. И вся надежда только на себя.
   Но, как бы ни сложились наши судьбы, я знаю, что не было в моей жизни более чудесного и счастливого времени, чем то, что я провел рядом с тобой. Это всерьез. Это навсегда.
   Ты спишь? Спи, спи, до утра еще долго. Не знаю наверняка, но чувствую.
   Орфин сказал, что к полудню мы подойдем к Калю. А потом дорога в Рейвенор. Еще придется заехать в Эшевен. Де Фанзак ждет. Но это недолго. Главное - разговор с императором.
   Нет, все не так, Домино. Главное - ты. Чтобы мы всегда были вместе. А все остальное...
   Да плевать на него, вот что.
   Какая долгая ночь! Господи, когда же наступит утро!
   И наступит ли оно вообще?!"
  
   ***
  
   Комендант Кальского порта Мориц де Кёрк был пьян. И напуган.
  - Милорды рыцари! - Он отвесил нам низкий поклон, не то учтивый, не то издевательский. - Благодарю Матерь за ваше прибытие. И за безбожных виари, что с вами в компании, благодарю.
  - Прекратите паясничать, - сухо ответил я. - Мы сопровождаем посланницу народа виари к его величеству в Рейвенор. Соблаговолите...
  - В Рейвенор? - Де Кёрк скрестил руки на груди. - И вы прибыли сюда? Видимо, не знаете вы, милорд шевалье, про наши дела.
  - Что я должен знать?
  - А то, что в ловушке мы, - голос де Кёрка дрогнул. - И выбраться из нее никак не получится. В городе творится такое, что... Словом, в неудачное время вы прибыли, милорд шевалье, совсем неудачное.
  - Хватит нас пугать. И объяснитесь, прошу вас.
  - Объясниться? - Комендант покосился на стоявший перед ним на столе кувшин с вином, вздохнул. - Не проехать вам посуху. Мятеж в Кале. Уже четвертый день город во власти виссингов. Дым над Калем, небось, и с моря заметен.
  - Заметен. И что дальше?
  - Пять дней назад поползли по городу слухи, что королева-мать Вотана, король Эдельфред и гребаная куча их прихвостней из Вильзича отправились на охоту и не вернулись. Мол, подстерегли их имперцы и всех перебили, чтобы прибрать к рукам земли виссингов окончательно. Вот и поднялись кальские виссинги, все как один, будто только и ждали, когда топоры и мечи из погребов вытащить. Усадьбы имперцев и сторонников Ростиана пожгли, людей поубивали зверской методой. Весь город в их власти. Только порт и замок епископа еще не захвачены, но это вопрос времени - к смутьянам все время приходят подкрепления из окрестных поветов. Вся округа в огне. Уж не знаю, как у его преосвященства Ошера дела, но у меня всего сорок человек, и если бы не портовые укрепления, воры давно бы порт захватили со всеми товарами и кораблями.
  - И поэтому вы пьете горькую? - я показал на кувшин. - Самое время напиться вусмерть, вы не находите?
  - Молоды вы еще, милорд шевалье, - с укоризной произнес де Кёрк. - Не видели и не слышали того, что я и мои люди каждую ночь видим и слышим. Иначе поняли бы, что к чему.
  - Это не оправдание. Говорите, епископ жив?
  - На башне цитадели виднеется его знамя. Это все, что я могу сказать. Связи между нами и цитаделью нет, подступы к Узырскому холму мятежники перегородили баррикадами. И еще...
  - Что еще?
  - Мои люди напуганы. Они видели...
  - Людей в волчьих шкурах?
  - Тварей, - де Кёрк совсем сник. - Каждую ночь видят. И вой их злобный слышат до самого рассвета.
  - Мы их тоже видели, - встрял в разговор Домаш. - И как видишь, собрат, живы и здоровы. А ты и твои чудо-витязи, прости покорно, твоя милость, полные штаны наложили, ажно пареной репой от вас на версту прет. Недостойно мужчины и рыцаря так...
  - Погоди, Домаш, - я коснулся плеча роздольца. - И что, вы собираетесь сидеть в порту? Других мыслей не было?
  - Я отправил корабль в Агерри с просьбой о помощи. Но пока помощь придет, нас всех перебьют.
  - Значит, надо действовать, - внезапно сказала Домино. - Самим атаковать, и немедленно.
  - Целую ручки милой мазель за чудесный совет, - ответил де Кёрк тоном, за который мне сильно захотелось дать ему в зубы. - Только вот где людей мне взять? С вами вместе едва полста копей наберется. А смутьянов в городе тьма-тьмущая. Порвут нас в клочья и не заметят.
  - Если вы можете сидеть в порту и ждать чуда, то мы не можем, - сказал я. - Поэтому будем пробиваться к замку. Нужно спасти епископа. Я старше вас по чину, поэтому беру командование на себя. Соберите людей и будьте готовы сражаться.
  
   ***
  
  
   Большая Портовая улица была затянута дымом - развалины подожженых мятежниками домов еще тлели. Дующий со стороны моря ветер уносил дым наверх, в сторону цитадели, но дышать все равно было тяжело. Я замотал нос и рот шарфом, посмотрел на Домино - она была спокойна.
  - Не думай обо мне, - сказала она, слабо улыбнувшись. - Все будет хорошо.
  - Вперед! - крикнул я.
   Клин начал движение. По краям я поставил портовых стражников с большими щитами и алебардами, в голове встали мы - я, Домаш, Джарем, Ганель, де Кёрк и Домино, окруженная четырьмя конными воинами прикрытия. Внутри клина арбалетчики де Кёрка и два десятка виари под командованием капитана Орфина. Всего около семидесяти бойцов.
   Семь десятков против сотен убийц, захвативших Каль.
   Они показались очень скоро - сначала замелькали тени в дыму, потом раздались яростные вопли и засвистели стрелы. Арбалетчики и виари ответили дружным залпом: вопли и проклятия стали громче. Порыв ветра рассеял дым впереди, и мы увидели баррикаду из наваленных досок, бочек, повозок, мебели и больших камней высотой метра в три-четыре - она перегораживала улицу, и десятка два засевших на ней головорезов с большими луками, копьями и топорами не собирались сдаваться без боя.
   Секундой спустя Домино повторила то, что я видел в самый первый день пребывания в этом мире - сорвавшийся с ее пальцев огненный шар пролетел над грязной улицей и ударился в самый центр баррикады. Полыхнула вспышка, раздался грохот, камни, доски, тлеющие тряпки посыпались на нас дождем вместе с бесформенными кровавыми клочьями, оставшимися от защитников баррикады.
  - Au forter a Matra Bei! - закричал я, и мои воины подхватили этот крик.
   Уцелевшие после атаки огненным шаром погромщики почти не сопротивлялись - ослепленные вспышкой, оглушенные и охваченные ужасом они начали разбегаться, едва мы ворвались в проделанную файерболлом брешь. Уйти почти никому не удалось - люди де Кёрка быстро покончили с ними. Двоих, впрочем, притащили ко мне живыми.
  - Где ваш предводитель? - спросил я.
   Виссинги молчали, опустив лица. Де Кёрк спешился, ухватил старшего из этой парочки за волосы, задрал ему подбородок и приставил лезвие кинжала к горлу.
  - Кто ваш предводитель? - повторил я вопрос.
  - Имперская крыса! - прохрипел виссинг, и больше уже ничего сказать не смог: де Кёрк перерезал ему горло, и бандит упал лицом в грязь, дергая ногами и поливая землю темной кровью.
   Де Кёрк схватил второго виссинга, светловолосого парня лет двадцати, но тот вырвался, взвыл, подполз на коленях к моему коню и схватил его за переднюю ногу да так, что Шанс захрапел и замотал головой.
  - Господине рыцарю! - выл парень. - Помилуйте, не погубите!
  - Пощады тебе, пес? А ты каким местом думал, когда разбойничать шел? - Де Кёрк взял пленного за шиворот, потащил назад, но тот вцепился в моего коня мертвой хваткой.
  - Все скажу, только не убийвайте! - выпалил он.
  - Постойте, де Кёрк.... Ну, говори.
  - Пришлый то был, - залепетал парень, глядя на меня пустыми от ужаса глазами. - Из Левхада. С господином бейлифом совокупно нас собрали. Говорил, имперцы их величеств порешили и нас скоро резать будут. И господин бейлиф нам приказал за топоры и вилы браться.
  - Бейлиф? Венчен Друбби?
  - Он самый, господине.
  - И где сейчас бейлиф?
  - Подле замка, епископа воюет, - парень заплакал, размазывая грязь и слезы по лицу. - Не погубиииииитяяяяя!
  - Милорд! - Один из стражников подбежал ко мне, протянул руку, указывая пальцем на распахнутые двери уцелевшего дома слева от баррикады. - Там в доме... Глянуть вам надобно на это.
   Я сделал знак де Кёрку, спешился, в сопровождении двух воинов вошел в дом. Лучше бы я этого не делал.
   В горнице было темно, слоился серый дым. Удушающе пахло горелыми тряпками, но этот смрад не пербивал другого - хорошо мне знакомого, страшного запаха крови. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел темные лужи на полу, распростертые среди обломков мебели, черепков и тряпок обезглавленные тела, и на столе, одна подле другой - пять голов.
   Мужская, женская и головы трех детей. И рядом - окровавленную пилу, которой их отпилили.
   Я не мог ничего сказать - подкативший к горлу ком не позволил даже звука издать. Да и стоило ли говорить что-нибудь? Просто стоял и смотрел - не знаю, как долго, - очнулся, вышел из дома на трясущихся ногах, подошел к пленному и рубанул мечом Зералина. Вложил весь ужас и весь гнев в один удар, и его оказалось достаточно. Как во сне услышал вскрик Домино. А потом настала тишина, в которой гудел ветер и трещали головни.
  - Не входить туда! - крикнул я, пряча взгляд. - Никому... не входить.
  - Идем дальше! - прокричал де Кёрк.
   Следующая баррикада оказалась прочнее - Домино разнесла ее только со второго файерболла. Часть мятежников попыталась спрятаться в домах, но воины быстро разобрались с ними. Пленных в этот раз не брали. В этот момент в конце улицы со стороны замка появилась большая толпа оборванцев, вооруженнных и настроенных поначалу очень решительно. Огненный шар Домино угодил в самую гущу мятежников, и не приведи мне Бог еще раз услышать одновременный вой десятков охваченных пламенем людей! Покончить с уцелевшими после огненной атаки не составило никакого труда, и мы вышли к рыночной площади. Ко мне понемногу возвращалась способность размышлять здраво, и я подумал, что основные силы мятежников сейчас собрались вокруг замка. Так что главное сражение еще впереди.
   Улицу, ведущую наверх, к замку, перегораживала еще одна баррикада, повыше и помощнее двух первых. Наше приближение заметили, из окон домов по обе стороны улицы полетели стрелы и пущенные пращниками камни, но вражеские стрелки не отличались меткостью, так что их стрельба оказалась совсем бестолковой. Виари и арбалетчики дали ответный залп по баррикаде, а миг спустя Домино атаковала заклинанием, которое я уже видел в Харемской обители в исполнении Элики. Над баррикадой нависали верхние этажи двух домов - так вот Домино обрушила их на головы мятежников динамическим ударом, раздавив их, как тараканов. Нам осталось только добить раненных и идти дальше, к замку.
  - Вот это я понимаю война! - заявил мне воодушевленный де Кёрк. - Матерь пресвятая, где же вы раньше были?
  - Бойня это, а не война, - сказал я. - Но они ее заслужили. Мы...
   Я не договорил - со стороны цитадели прозвучал сигнал рога и послышались гулкие монотонные тяжелые удары, будто кто-то колотил в гигантский барабан. Похоже, осадившая замок толпа пошла на приступ. Это плохо. Нужно торопиться...
  - Джарем, не отходи от Домино, - приказал я оруженосцу и повернулся к роздольцу. - И ты, байор, защищай ее.
  - Не гоношись, твоя милость, все будет прекрасно, - успокоил меня Домаш, выразительно потрясая окровавленным топором. - Делай свое дело, а мы будем свое.
   Преодолев заваленную обломками и трупами баррикаду, мы вышли на улицу, по которой ехали к замка в наш первый приезд в Каль. Несколько вооруженных людей, завидев нас, бросились наутек. Впрочем, безбранного пути до замка не получилось - вначале был приближающий топот множества копыт, за затем из-за домов показался конный отряд сабель в двадцать числом под хоругвью с волчьей головой.
  - Стена! - завопил де Кёрк, подняв над головой меч.
   Пешие щитоносцы тут же перекрыли дорогу, закрывшись щитами и ощетинившись пиками, шпонтонами и алебардами. Хоругвь виссингов остановилась, будто удивленная встречей - я не мог видеть лица и глаза вражеских воинов, их скрывали личины шлемов и опущенные капюшоны из волчьего меха, но почему-то подумал, что они колеблются.
   Я ошибся. Вражеские всадники всего лишь ждали подкрепления. И оно подошло. Десятки оборванцев, вооруженных топорами, копьями, вилами, насаженными торчком косами и даже кольями, большими ножами и лопатами, выбежали с дружным ревом прямо на нас. В этой дикой, ослепленной яростью толпе были не только мужчины, но и женщины, и подростки.
  - Бееееееееееееееей!!!!!
   Наша пехота с лязгом составила щиты, чтобы принять удар - но его не последовало. Разъяренная орда будто натолкнулась на невидимую стену в десяти метрах от стражников. А дальше началось самое страшное.
   Домино развела руки, будто собиралась обнять все это сборище и что-то выкрикнула на байле. Наступила внезапная, неожиданная и оттого почти оглушающая тишина. Она длилась секунду, может, две, а после я увидел, как одетый в лохмотья широкоплечий дядька с взлохмаченной бородой и налитыми кровью выпученными глазами вдруг взревел дурным голосом и, развернувшись, всадил чуть ли не до рукояти огромный кухонный нож в грудь стоявшего рядом сотоварища.
   Зрелище средневекового боя определенно не для слабонервных. Но то, что мне довелось увидеть в последующие минуты, сравнить не с чем. Это был даже не бой - резня, сумасшедшая, бессмысленная, ужасающая. Одурманенные магией Домино, пришедшие в неистовство от вида и запаха крови погромщики кидались друг на друга, как дикие звери. Часть из них бросилась на конников, которые остались вне зоны действия заклинания и по-видимому с трудом понимали, что происходит: десятки рук вцепились во всадников, в попоны коней, в ремни сбруи, нескольких стащили с седел и буквально изрезали, изрубили, искромсали, разорвали на куски. Их сотоварищи, выйдя из ступора, поскакали прочь, в сторону цитадели, сбивая конями и ударами оружия тех одержимых, кто кидался им наперерез. Побоище довершили стражники де Кёрка, которые, работая своими мечами и алебардами как мясники, в пару минут расчистили улицу от уцелевших безумцев, и путь к цитадели был свободен.
  - Да, видимо, я всегда недооценивал боевых магов! - воскликнул де Кёрк: в его глазах были восторг и ужас. - Вы, госпожа, стоите целой пехотной бригады, будь я проклят.
   До Кальского замка мы добрались беспрепятственно, и поняли, что опоздали - замковый мост был опущен, герс поднят, большие окованные железными скрепами ворота распахнуты и сильно покорежены. Несколько небольших групп мятежников, столпившихся у моста, завидев нас, тут же бросились врассыпную - похоже, они уже знали о способностях Домино. Мы не преследовали их. На мосту были разбросаны тела убитых погромщиков и воинов охраны, которые, похоже, предприняли отчаянную вылазку, чтобы спасти положение: рядом с трупами и обломками оружия и доспехов валялся импровизированный таран из огромного бревна. Двор замка, в котором нас еще недавно так гостеприимно встречали, был полон дыма от брошенных во множестве на землю факелов и охваченных пламенем надворных построек. По плацу метались брошенные лошади. Едва мы заняли двор, с балконов и окон резиденции епископа грянул многоголосый яростный вопль, и в нас полетели стрелы и арбалетные болты. Одна из стрел вонзилась в щит воина, прикрывавшего Домино, вторая едва не угодила мне в лицо. Пехотинцы де Кёрка бросились к входу в резиденцию, сметая немногих смельчаков, пытавшихся их остановить. Медлить было нельзя: соскочив с седла, я побежал вслед за ними. Де Кёрк, Домаш и Джарем последовали за мной. Наши воины уже заняли разгромленный мятежниками холл, прикончив с десяток виссингов: увлекая их за собой, я прыжками помчался к широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. Из людской справа от лестницы на меня бросились сразу два виссинга в доспехах и с мечами - видимо, воины той самой конной хоругви, что уже пытались разобраться с нами на подступах к замку. Домаш перехватил одного, второй успел атаковать меня рубящим ударом, но я отбил его клинок, а подоспевший Джарем ткнул виссинга острием фальчиона в горло, и тот свалился прямо мне в ноги, хрипя и перхая кровью. Следом за этой отчаянной парочкой выскочили еще четверо: выскочивший откуда-то сбоку де Кёрк бесстрашно бросился на них, крутя мечом мельницу. Миг спустя к нему присоединился Домаш, раскроивший топором череп своему противнику, а следом за роздольцем на мятежников кинулись подоспевшие на помощь стражники и виари капитана Орфина, сменившие луки на мечи. Три виссинга полегли в несколько мгновений, четвертый бросил оружие и упал на колени, прося пощады, но де Кёрк или не услышал, или не захотел услышать его мольбы.
  - Эй, свинья!
   Я вздрогнул, поднял глаза. На лестнице, закрывая нам дорогу на второй этаж резиденции, стояли облаченные в доспехи воины в накидках и шапках из волчьего меха. Среди них был и предатель Венчен Друбби. А вот заговорившего со мной виссинга я узнал сразу.
  - Да, свинья, это я с тобой говорю! - Зерам Ратберт показал на меня острием меча. - Ты узнаешь меня?
  - Узнаю.
  - И я тебя узнал. Я-то думал, ты давно сгнил в шахте Уэстанмеринг, а ты выжил. Это хорошо, что ты здесь. Давно мечтал тебя прикончить.
  - Слабоват ты для таких подвигов, распортаченный пудинг на обеде оборотней, - ответил я. - Драка так драка. Давно пора выбить из тебя мозги.
  - Думаешь я боюсь тебя? - осклабился Ратберт. - Или твою виарийскую ведьму? Ничуть, свинья. Мы будем драться. Знать, сама Триада привела тебя сюда.
  - Твоя Триада мертва, - ответил я. - Сдохла и смердит горелым мясом в урочище Нум-Найкорат. Как, впрочем, и большинство твоих собратьев. Ты будешь следующим, если не освободите епископа Ошера.
  - Епископа? - Ратберт засмеялся. - Мы его уже освободили. От пустой головы.
   Он вытащил из-за спины левую руку, и я увидел голову епископа, которую негодяй держал за волосы. А потом Ратберт бросил ее в нашу сторону, и голова, ударившись с глухим стуком о плиты пола, скатилась по ступеням.
  - Убийцы! - крикнул де Кёрк. - Смерть мятежникам!
  - Смерть вам, свиньи! - ответил Ратберт и бросился на меня, размахивая мечом.
   Я не видел, что происходило вокруг меня в эти секунды. Не ощущал окружавшей нас яростной схватки, которая началась одновременно с моим поединком. Мне было ни до кого. Моей целью был Зерам Ратберт. И я поклялся себе, что убью его.
   Рука у Ратберта была крепкая, парировать его удары было сложно, хоть я взял меч двуручным хватом. Первая же его атака едва не закончилась для меня плачевно: чтобы удержаться на ногах, я сделал шаг назад и поскользнулся, наступив в кровь на полу. Ратберт взревел, снова занес клинок, ударил так, что я с трудом удержал Донн-Улайн в руках.
  - Сдохни, свинья! - крикнул виссинг.
   Я не ответил - просто сделал колющий выпад, заставив Ратберта отшатнуться. Он заорал, ощерив в злобной улыбке зубы, опять пошел на меня - и вдруг встал, глядя остекленевшими выпученными глазами за мое плечо.
  - УБЕЙ ЕГО, ЭВАЛЬД! - услышал я.
   Я обернулся и увидел мою жену. Домино смотрела на Ратберта, вытянув к нему руку с раскрытой ладонью: глаза ее сузились, губы сжались, лицо стало злым.
  - Убей его! - крикнула Домино.
   Я перевел взгляд на Ратберта. Виссинг стоял, безвольно опустив руки. Он даже не смотрел на меня, он был целиком во власти Домино.
   Всего один удар - и Зерама Ратберта не станет.
   Всего один удар...
   И тут я понял, что бой закончен, что все мои спутники, сражавшиеся сегодня рядом со мной, окружили нас и следят за происходящим, храня угрюмое молчание. Я увидел Джарема, по щеке которого струилась кровь. Бледного и испуганного Ганеля. Домаша, положившего свой грозный топор на плечо. Де Кёрка с окровавленным мечом в руке. Лица других воинов, кальцев и виари. Они все смотрели на меня молча, напряженно, выжидающе - и ждали, как я поступлю.
  - В-в-в-в-ведь... ма! - прохрипел Ратберт: в его взгляде не осталось ничего человеческого.
  - Убей его, Эвальд! - спокойно сказала Домино. - Эта тварь недостойна жить.
  - Нет! - решился я. - Я не могу так. Я не могу зарезать его, как овцу. Это должен быть честный поединок. Сними с него чары.
  - Он убийца.
  - А я рыцарь. Пусть защищает свою жизнь.
  - Добре, собрат рыцарь! - шепнул Домаш, и я это услышал.
  - Домино! - крикнул я. - Сними чары!
  - Хорошо, - прошелестел ее голос.
   Ратберт тяжело вздохнул, перевел на меня взгляд. Я мог видеть, как менялось выражение его лица - ужас, недоумение, облегчение, гнев, бешенство. Он буквально отшатнулся от меня, встав в двух выпадах, взял меч двумя руками. А потом прорычал что-то неразборчивое сквозь зубы и атаковал.
   Ты хорошо дерешься, Зерам Ратберт, подумал я, отражая его свирепые атаки. Но сэр Роберт не зря гонял меня в фехтовальном зале до седьмого пота. Не зря...
  
  
  - "Нельзя жалеть врага. Враг должен быть уничтожен. Запомни, мне не нужен слюнтяй, который жалеет врагов. Ты должен изрубить его в начинку для пирога, в паштет! Бей! Еще раз! Еще! Еще! Пропустил, проглядел мою атаку. В бою это будет стоить тебе жизни. Ты смотрел на мой меч, а не в глаза. Смотри в глаза врага, Эвальд. Читай в них. Сейчас я покажу тебе особый удар. Он наносится из второй позиции. Опусти меч. Да, вот так. Чуть выше, Эвальд. Рукоять должна образовать с твоей правой рукой угол в сорок пять градусов. Лезвие повернуто внутрь. Так, правильно. Смотри! Особенность этого удара в том, что он применяется против неприятеля, вооруженного двуручным оружием. Враг не может достаточно надежно защитить левую сторону тела, поскольку щита у него нет. Инерция движения при использовании двуручного оружия слишком высока, и он не успеет парировать твой удар. В восьмидесяти случаях из ста ты нанесешь ему фатальный урон. Сейчас я возьму двуручный меч, и ты попробуешь повторить этот прием..."
  
   Он хотел сокрушить меня. Располовинить ударом, который, как ему думалось, невозможно отразить. Ударом, в который он вложил всю свою ненависть, всю силу, всю жажду крови. Он был уверен, что я неминуемо буду убит. И не ожидал, что я все успею сделать на долю секунды раньше его. Опередить на то самое мгновение, которое отделяет победу от гибели. Донн-Улайн легко разрезал толстую кожу и кольчужный нараменник латной куртки, со скрежетом разрубил плечо Ратберта до середины грудины. Ударившая из рассеченной артерии кровь забрызгала стоявших рядом с нами воинов. Я вырвал из раны клинок, отскочил назад.
   Ратберт простоял еще несколько мгновений, а затем удивление в его взгляде сменилось ужасом, и он упал навзничь, выронив меч.
  - Отличный удар, шевалье! - меланхолически сказал де Кёрк. - Вы разделали его, как свинью на отбивные.
  - Эвальд! - Домино бросилась мне на грудь. - Любимый мой!
  - Все хорошо, - только и я мог ответить я, переводя дыхание.
  - Надо посмотреть, не спрятался ли кто во дворце, - сказал начальник порта. - Я этим займусь. И нужно позаботиться об останках его преосвященства - упокой Матерь его светлую душу!
  - Да... конечно, конечно. А Друбби?
  - Убит моей рукой, - заявил де Кёрк с гордостью. - Его голову и головы прочих предателей выставим сегодня же над воротами замка.
  - Ты в порядке? - Домино с тревогой в глазах смотрела на меня.
  - Все хорошо, мое солнышко. Не беспокойся обо мне.
  - И где ты выучил такой славный удар, твоя милость? - Домаш похлопал меня по плечу. - Просто всеубивающий удар, покрой меня короста! Не увернуться, ни закрыться. Поучил бы меня, твоя милость. А этот малый вроде как знал тебя, или нет?
  - Знал, - я перевел взгляд на распростертого в натекающей кровавой луже Ратберта. - Я думал, мы больше не встретимся, но ошибся. Все, наши дела здесь окончены, де Кёрк сам разберется.
  - Я займусь лошадьми, милорд, - сказал Джарем, поклонился и направился к выходу. Ганель, виновато мне улыбнувшись, поспешил за ним.
  - Здесь пахнет кровью, - шепнула Домино, прижавшись щекой к моему плечу. - Пойдем отсюда.
  - НЕ СПЕШИ, ФЛАМЕНЬЕР!
   Я обернулся и сразу ощутил слабость в коленях и противное шевеление волос под подшлемником.
   Зерам Ратберт смотрел на меня мертвым взглядом и улыбался.
  - Я хочу говорить с тобой, - сказал мертвец. - Но с глазу на глаз. Пусть все уйдут. Все.
  
  
   ***
  
  - Это хорошо, что ты принял мое условие и велел всем уйти, - говорило нечто, вошедшее в труп Ратберта, - потому что иначе я не стал бы говорить с тобой, фламеньер. Никто не должен слышать наш разговор.
  - Кто ты такой?
  - Это не имеет значения. Гораздо важнее, кто ты. Однажды тебе уже пытались это объяснить, помнишь? Раз нет, могу напомнить - кто ТЫ такой, Эвальд, называющий себя маркизом де Квинси? Ты жалкий сопляк, осмелившийся встать на пути у силы, о которой ты не имеешь ни малейшего представления. Ничтожный червь, путающийся у нас под ногами. Ты даже представить себе не можешь, как просто тебя уничтожить.
  - Погоди, ты один из них? Из Магистров?
  - А ты удивлен? Это еще раз подчеркивает твою глупость и твое никчемность, фламеньер. Тот, кого однажды заметило око Суль, навсегда остается в поле нашего зрения. А уж особенно ты, мальчишка из другого мира.
  - Я должен ценить такую великую честь?
  - Мне нравится твоя ирония. Должен сказать тебе, что ты стал для нас непредвиденной помехой. Твоя...любовь к этой виари оказалась непредвиденным штрихом в той картине мира, которую мы создавали долгие десятилетия, с тех самых недоброй памяти времен, когда тупоголовые приверженцы лживого учения о Матери объявили войну магии, этому чудесному дару, который высшие существа сделали нам, смертным. Магов объявили злейшими врагами церкви, и лишь немногим удалось бежать на корабле в землю, которую вы называете Суль. Искать новую родину только потому, что невежды и мракобесы не понимали всей важности знания, которым мы располагаем.
  - Какого знания? Вы веками пили кровь из народа виари, забирали у них детей, и одному Богу... одной Матери известно, что вы из них сотворили. Вы напускали полчища оживленных магией мертвецов, вампиров на земли империи.
  - Мы защищались. Впрочем, я ничего не намерен тебе объяснять и не собираюсь оправдываться перед тобой. Ты недостоин моих оправданий. Прежде ты был для нас забавной диковинкой, по воле случая попавшей в этот мир. Эдакой смешной зверюшкой, вообразившей себя невесть кем. Теперь ты наш враг. Твоими стараниями мы не смогли получить кусок железа, который сейчас болтается на твоем поясе, и это нарушило некоторые наши планы. Опять же из-за тебя, фламеньер, виарийская шлюха, которую ты зовешь своей женой, пока недосягаема для нас. Из-за нее погиб наш корабль, посланный к виари, и наш посланник, бывший на этом корабле. Но ей все равно никуда от нас не деться, будь уверен.
  - Думаешь разозлить меня, кусок лживого некромантского дерьма? Не получится. Домино вам не видать. Очень скоро виари и империя объединятся против вас, и вашему дутому могуществу придет конец. И не смей оскорблять мою жену, иначе я...
   Мертвец противно захихикал.
  - Твоя империя прогнила и смердит, - ответил он. - Пока у власти в Ростиане фанатики и пошлые дураки, лишенные умения просчитывать будущее, нам нечего опасаться. Пройдет совсем немного времени, и ваши города накроет мгла смерти, в которой последние живые будут тщетно пытаться спрятаться от ужаса, что придет в этой мгле. И ничто вас не спасет. Ничто.
  - Пустые угрозы. Мы видели картину Хомрата. Мы видели драконов. И на любую магию всегда найдется противомагия. Ваши планы в Кланх-о-Доре пошли прахом, королева Вотана и ее оборотни превратились в кучки пепла, и меч Зералина у меня. Ваш холуй де Сантрай убит. Так что не пугай меня, магистр, я не боюсь.
  - Ты говоришь вздор, но делаешь это от чистого сердца. Над такой искренностью можно посмеяться, но можно ее и похвалить. Я мог бы многое тебе рассказать, но в этом нет нужды. Время близко, и ты сам все увидишь. Как говорят в вашем мире: "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать".
  - Чего ты хочешь от меня?
  - Ничего. Что повелителям Жизни и Смерти может понадобиться от жалкой тли, возомнившей себя важным элементом мироздания? Но даже блоха под увеличительным стеклом порой кажется забавной. Прежде чем покончить с тобой, я желаю изучить тебя. Понять, что тобой движет.
  - Зачем тебе это?
  - Ради интереса. Ты непохож на тупых, надутых остолопов в разукрашенной железной скорлупе, называющих себя фламеньерами. Может, именно поэтому они ненавидят тебя. Мне, как и им, непонятны твои мотивы, неясны твои цели. Неужели ты и вправду веришь в любовь и собираешься потратить на нее всю жизнь?
  - Тебе этого не понять, некромант. Ты уже при жизни умер. Как ты сам только что сказал - прогнил и смердишь.
  - Собираешься в одиночку сражаться с мощью Суль?
  - Нет, не в одиночку. В империи много храбрых воинов и порядочных людей.
  - Наивный глупый щенок! - Мертвец улыбнулся так страшно, что я с трудом заставил себя не опустить взгляд. - Помнишь, что говорила тебе белая женщина в твоем сне?
  - Белая женщина? - Я в смятении подумал, что тварь из моего давнего кошмара улыбалась так же ужасно, как сейчас это делает мертвый виссинг. - Помню, но мне все равно.
  - Она сказала, что Домино станет нашей. Не сейчас, не завтра. Но станет.
  - Никогда.
  - Многие говорили "никогда". И все они ошибались.
  - Зачем вам Брианни?
  - Все дети арас должны служить нам. Это их Предназначение. Они несвободны от своей силы, они ее заложники. Ни империя, не, тем более, терванийцы, не имеют представления, как эту силу использовать. Мы знаем, как. Твоя...жена наделена особой силой и потому должна служить Суль. Неужели непонятно, фламеньер?
  - Все мне понятно. Вы ничтожества, которые не могут управлять магией. Вы метите в демоны, но вы всего лишь люди - слабые, смертные люди. Виари вам нужны, как источники Силы, которой у вас нет. Вы всего лишь паразиты, питающиеся чужой мощью. Вы готовы погубить Брианни ради своих недостойных целей. Я не отдам вам ее.
  - Попробуй противостоять нашей власти. Посмотришь, что получится.
  - Ты хотел говорить со мной о чем-то важном. Даже велел оставить нас наедине. И все это ради пустых угроз и высокопарного лепета? - Я сделал несколько шагов к выходу. - Ступай кормить червей, падаль, это все, на что ты годишься.
  - А ты и дальше лелей свои иллюзии, безмозглый пришелец, - упырь перестал улыбаться. - Когда ты столкнешься с темной мощью Ваир-Анона, будет поздно. Это уже началось. Глупцы вот-вот вцепятся друг другу в глотку во имя чепухи, в которую верят. Война во имя веры - что может быть глупее? А следом придет наше время. И тогда твоя душа станет нашей игрушкой. Мы придумаем для тебя особую игру. Вот тогда ты узнаешь, что такое настоящий ужас и настоящее отчаяние. Но у тебя еще есть возможность изменить свое будущее. Не стой между нами и Домино. Отдай Ваир-Анону то, что принадлежит ему.
  - Я уже сказал тебе, куда идти. Разговор окончен.
  - Значит, война?
  - Между Жизнью и Смертью не может быть мира.
  - Мы найдем тебя.
  - Жду с нетерпением. - Я отвесил мертвецу издевательский поклон. - Сгинь, нежить.
   Ратберт не ответил. Простоял безмолвно несколько мгновений, а потом плашмя рухнул на пол и на глазах рассыпался прахом. Даже кости его превратились в серую слоистую пыль. Даже доспехи его съела ржавчина, а одежда истлела.
  - Эвальд!
   Я вздрогнул всем телом, повернулся на голос. Домино стояла в дверях и будто не решалась подойти ко мне. Я сам пошел ей навстречу, прижал к груди, зарылся лицом в ее волосы.
  - Все хорошо, - сказал я, предвосхищая ее вопрос. - Все так, как и должно быть. Пойдем, любимая. Тебе надо отдохнуть.
  - Он... что он говорил?
  - Ничего. Ровным счетом ничего. Пугал меня. Но ничего не добился. Он стал прахом, а мы живы. И я люблю тебя.
  - Эвальд, я так... Поцелуй меня еще раз!
  - Я люблю тебя, Брианни.
  - Я знаю. И я тебя.
  - "Безумием вся наша жизнь полна так, что порой рассудок не спасти, и светит в окна факелом война, и призрак Зверя на моем пути. - Я сделал паузу, глядя в ее полные ожилания и тревоги глаза. - Но - Боже мой! - Любовь меня хранит; ведь перед ней и Смерть не устоит." Вот так, солнышко. Пойдем, не будем заставлять наших друзей ждать...
  
   ***
  
   Наверное, это лунный свет разбудил меня. Потому что этот свет был первым ощущением наступившей реальности. Он падал из окна комнаты деревенской таверны, где мы накануне остановились на пути в Эшевен, прямо на постель: на полу и на стенах сплетались в замысловатый узор черные тени от ветвей растущего за окном дерева. И Домино, стоящая у окна, тоже вначале показалась мне тенью. Загадочной, молчаливой, таинственной.
  - Ты не спишь? - спросил я, подняв голову.
  - Что-то не спится. - Она не обернулась. - А ты спи. До утра еще долго. Слышишь?
  - Что именно? - Я прислушался. Из коридора за дверью доносились звуки, похожие на фырканье лошади.
  - Твой роздольский друг храпит на всю корчму, - хихикнула Домино.
  - Тебя что-то тревожит?
  - Просто сны. Странные сны. Не обращай внимания.
  - Что тебе снилось?
  - Море. Детство. Отец. И мой брат Джемар. Мне тогда было восемь лет. Мы стояли на палубе нашего корабля и смотрели на восход. И мне очень хотелось сказать папе и Джемару, как я скучаю по ним, но я не могла. Я подумала, что они не смогут услышать меня.
  - Почему?
  - Это было так давно. - Домино отошла от окна, подошла к кровати, легко и грациозно скользнула под одеяло, прижалась ко мне всем телом. Я нашел ее губы, и счет времени был потерян. Луна смотрела на нас в окно, но нам было все равно.
  - Погоди, Эвальд, - Домино отстранилась от меня. - Я давно собиралась сказать тебе... Ты стал другим. Изменился.
  - Разве сейчас стоит говорить об этом? Иди ко мне!
  - Ты научился убивать.
   Ее голос звучал так странно, что я вздрогнул.
  - Господи, Домино, о чем ты?
  - Когда мы встретились, ты был совсем другой. Такой наивный, добрый, трогательный. И совсем не злой. - Она положила голову мне на грудь. - Ты и сейчас не злой и не жестокий, но с тобой что-то не так. Скажи мне - ты научился ненавидеть?
  - Нет. Я никогда не думал о ненависти. И вообще, почему ты об этом спрашиваешь?
  - Когда мы сражались в Кале с мятежниками, я поняла, что ты перестал быть прежним Эвальдом. Мне показалось, что ты стал похожим на прочих салардов. И меня это испугало.
  - Странно, было время, когда Элика ставила мне в вину мою мягкотелость.
  - Меня не интересует, что тебе говорила Элика, - в голосе Домино отчетливо послышался металл.
  - Извини. Но тогда я здорово на нее разозлился.
  - А сейчас? Ты зол на меня?
  - Нет. Просто странно, что ты об этом заговорила. Я воин, Домино. И я должен сражаться и убивать, если это потребуется. Например, если придется защищать тебя. Но это не значит, что мне нравится проливать кровь. Нормальный человек всегда ненавидит войну.
  - Мой защитник! - Домино томно вздохнула и поцеловала меня. - Говори мне это почаще.
  - Должен тебе сказать, что в моей защите ты уж точно не нуждаешься, - шутливым тоном отозвался я, перебирая ее волосы. - И в Кале ты это очень так наглядно показала. Думаю, виссинги еще долго будут пугать малышей историями об эльфийской магессе.
  - Тебе это кажется забавным? - Я не мог видеть ее глаз в темноте, но по тону понял, что моя шутка ее рассердила. - И ты бы гордился женой-ведьмой из сказаний?
  - Прости, милая, я всего лишь пошутил. Лучше давай целоваться и...
  - Эвальд, ты зарубил человека на моих глазах.
  - Да, зарубил. - Я начал злиться. - Потому что этот виссинг был погромщиком и убийцей.
  - Ты мог бы приказать воинам покончить с ним. Увести куда-нибудь и повесить. Но ты отрубил ему голову при мне. Чтобы я видела.
  - Я не думал ни о чем. Просто чувства нахлынули после того, что я увидел в доме. Там...
  - Не стоит. Не люблю, когда ты говоришь об ужасах.
  - Все верно - раньше я был действительно другим. - Я понял, что теперь точно не засну до утра. - Я был человеком моего мира. Цивилизованным человеком. Знаешь, что такое цивилизация в нашем понимании? Это соблюдение правил. Их много, очень много. И меня учили этим правилам. Не грубить старшим, мыть руки перед едой, хорошо учиться, не желать никому зла и прочее, прочее, прочее. У меня было типичное детство российского ребенка из интеллигентной семьи. И я рос, будучи увереным, что все так живут. Только вот идеальной картинки не бывает. Пришлось однажды пересечься с теми, кому плевать на все эти правила, кто живет по законам волчьей стаи. Они решили, что я должен быть наказан. Они избили меня, потому что их было много, а я был один. Может, они бы тогда забили меня до смерти, но хороший человек вмешался. Тогда я впервые в жизни понял, что одной вежливостью и красивыми словами зло не победить...
  - Почему ты замолчал? Говори, пожалуйста. Мне очень нравится слушать тебя.
  - Да нечего особо рассказывать, любимая. Остальное ты знаешь.
  - Нет, расскажи, что было потом.
  - Потом? Да ничего не было. Я тогда легко отделался - несколько ушибов, ссадин, треснувшее ребро, разбитые губы и понимание того, что надо уметь себя защищать. Помню, начал ходить заниматься тхэквондо, но бросил - выпускной класс, времени не было. Потом институт, работа. - Я помолчал. - Сейчас я понимаю, что в какой-то момент просто ушел от реальности. Увлекся фентези, нашел таких же, не от мира сего, друзей. Наверное, я слишком комфортно жил и мог позволить себе витать в облаках. Не думал о том, как бы заработать себе на хлеб. А потом я встретил тебя. Вот и вся моя история.
  - Я испортила тебе жизнь, - вдруг сказала Домино.
  - С чего бы?
  - Жил бы ты и жил у себя дома, в своем мире. Я втянула тебя во все это.
  - Полагаешь, я должен пожалеть о том, что встретил тебя?
  - Я боюсь, Эвальд. Слишком близко мы подошли к рубежу, за которым сгущается Тьма.
  - Ты о своем Предназначении? - Я нежно взял ее за плечи, уложил рядом с собой, посмотрел в ее глаза. - Пустое, радость моя. Мы вместе. Я люблю тебя, и я буду рядом с тобой всегда. Забудь о своих страхах.
  - Обычно я вижу хорошие светлые сны. Вроде того, о котором рассказала тебе. Но порой я слышу во сне зловещие голоса, которые меня зовут. Я вижу темные запутанные переходы, в которых блуждаю. Тени, от которых веет могильным холодом, леденящим мое сердце даже во сне.
  - Это всего лишь дурные сны. Мне тоже снятся кошмары. Не стоит придавать им значения.
  - Это не просто сны. Ты не можешь этого знать, ты не обладаешь Силой. Она меняет людей. За последнюю неделю я дважды убивала, используя свою Силу. Мироздание почувствовало это. Ничто не проходит бесследно, Эвальд.
  - У тебя есть дар. И он позволяет тебе защищать справедливость и добро. Меч сам по себе ни хорош и ни плох, важно чья рука его направляет.
  - На все-то у тебя есть объяснение! - Она засмеялась, совсем по-кошачьи потерлась щекой о мою грудь. - Я не даю тебе спать, а нам еще предстоит долгое путешествие.
  - Это неважно. Я люблю тебя.
  - И я тебя. И потому хочу, чтобы ты поспал. Ложись и закрой глаза. А я спою тебе колыбельную. Мою любимую, которую мне мама когда-то пела. Мне так хочется...
  
   ***
  
   К утру погода испортилась. Небо, еще ночью ясное, затянули тяжелые серые облака, начал накрапывать дождь. Ранний подъем дался тяжело всем, кроме байора Домаша . Когда мы с Домино спустились в зал, Домаш стоял у стойки и любезничал с грудастой трактирщицей. Наш роздольский друг был будто сделан из легированной стали. Зато Ганель был бледен, и в глазах его застыла тоска.Я видел, что Домино не выспалась, да и сам с удовольствием поспал бы еще часа три, но времени у нас не было - пока мы не доберемся до Эшевена, я не мог чувствовать себя спокойным. У меня было какое-то дурное предчувствие, и оно оправдалось.
   Мы уже заканчивали завтрак в общем зале таверны, когда прибежал встревоженный Джарем, посланный подготовить наших лошадей.
  - Милорд, сюда едут какие-то вооруженные люди, - выпалил он. - И их много.
  - Что за беда! - хмыкнул Домаш, с аппетитом доедавший свиную котлету. - Просто путники. Или караван купеческий.
  - А если не просто? - Я встал из-за стола, взял с лавки перевязь с мечом. - Я пойду, посмотрю.
  - Я с тобой, - отозвалась Домино.
   Нет, это не простые путники, подумал я, глядя на дюжину всадников, приближавшихся к корчме по слякотному тракту. И не купцы. Рожи откровенно бандитские, снаряжение неплохое - почти все в доспехах, стальных или кожаных шлемах, кольчугах или куртках-клепанках, - вооружены до зубов, и лошади у них приличные. Попоны, табарды и щиты без гербов: значит, это не воины местного лорда. Похожи на наемников. Увидев нас, они продолжали ехать все так же неторопливо, уверенно и вальяжно, пока не въехали во двор корчмы и не встали полукольцом, оставаясь в седлах. Одетый в темно-вишневую клепаную кожу парень лет двадцати пяти верхом на отличном белом жеребце подъехал прямо к крыльцу и остановился в паре метров от меня.
  - Дом, добрый дом! - воскликнул молодец, глядя на меня насмешливо и нагло. - И поглянь-ка, уже встречают нас.
   Я выдержал его взгляд, и насмешливые огоньки в выпуклых голубых глазах наглеца погасли.
  - Знатные птицы в этой глухосрани летают, как я погляну, - сказал он, скривив рот.
   Похоже, он в этой ватаге был командиром. Примечательный малый - рослый, славянского типа блондин с щегольской волнистой челкой, лихо ниспадавший из-под бобровой шапки на левую сторону лба. Прилично одет, да и меч у него на поясе был не из дешевых. Но далеко не романтический принц: испитость и потасканность наложили хорошо читаемые следы на его физиономию. И еще, мне очень не понравился взгляд, который блондин бросил на Домино.
  - Кто вы? - спросил я.
  - Люди, - сказал блондин, ухмыляясь. - Бедные паломники, ищущие прощения грехов своих.
   Его люди дружно загоготали. У меня больше не осталось сомнений, что мы имеем дело с бандитами.
  - Милорд фламеньер велел тебе представиться, - бросил из-за моей спины Домаш. - Или простой вопрос тебе надобно дважды задавать?
  - Твоя милость фламеньер? - Блондин прищурился.
  - Я Эвальд, маркиз де Квинси, фламеньер и посланник императора Алерия, - представился я, положив руки на пояс.
  - Ого, фламеньер значица! - Волнистая челка отвесила мне издевательский поклон, его спутники вновь засмеялись. - Мое почтение твоей милости. Прошу простить покорно нас, худородных, за вторжение. Не соблаговолите ли разрешить нам, убогим и недостойным, побыть тут малехо?
  - Это корчма, а не мой замок, - ответил я сухо. - Тем более что мы уезжаем.
  - Покидаете нас? - Блондин наклонился в седле. - Лишаете своего высоко общества, ай-яй-яй! Грустно мне слышать сие. - Тут наглец перевел взгляд на Домаша. - Слышу по акценту, что ты роздолец. Честная у вас тут, как погляжу, компания подобралась - имперец, роздолец, да еще и прекрасная дева из Морского народа. Скверное время вы выбрали для путешествия, ваши милости, да еще и с барышней - весь край охвачен восстанием, виссинги, мать их засратая, восстали, имперцев повсеместно режут как свиней, а по ночам оборотни появляются...Ну да ладно, коли спросили, отвечу вам - Колман Маер меня кличут.
  - Вы командир этого отряда? - спросил я.
  - Истинно так, добрый лорд. Эти бедняги выбрали меня своим командиром апосля того, как лорда-ротмистра нашего смерть прибрала.
  - Выбрали?
  - Ага, - блондин все же спешился, и прочие головорезы последовали его примеру. - Как ушли мы из Тинкмара, так и выбрали. Так и стал я пастырем у этих бедных овечек.
  - Дезертиры, - буркнул за моей спиной Домаш. - Сбежали из имперского гарнизона, засранцы.
  - И куда теперь путь держите? - осведомился я у Маера.
  - А куда удача приведет, добрый лорд. Оно ведь как: зверь ищет, где сытно, а человек, где прибытно. Вот и мы так же.
  - Доброго вам путешествия, - сказал я направился в сторону коновязи.
  - Один момент, добрый лорд, - остановил меня Маер. Он больше не улыбался. - Хочу просить вас о милости, которую вы вполне посильны оказать мне и моим бедным товарищам.
  - Я слушаю.
  - Так уж вышло, что ушли мы из Тинкмара спешно и посему не запаслись всем необходимым для долгой дороги. Земля эта ныне великой смутой охвачена, так что с припасами и лошадьми везде трудно. Посему подумалось, что вы могли бы нам... помочь. Кони у вас больно добрые, да и карманы не пустые, как мне мнится. А с ближними делиться надобно, так нам Золотые Стихи говорят. Да и девица эта весьма мила, а мы мимо красивых барышень не проходим. Ее бы мы тоже взяли с собой в дорогу. От всех кручин и напастей лучше вашего бы защитили.
   Сказав это, негодяй обнажил меч, и его дружки тоже взяли оружие наизготовку. Так, значит будет драка. Прекрасно.
  - Лошадей вам и денег? - Я не спеша вытянул меч из ножен. - Скромная просьба, клянусь Матерью. Прямо слезы наворачиваются. Ну тогда выслушай и мою просьбу, кусок дерьма. Даю вам минуту, чтобы убраться отсюда восвояси. А не уберетесь, на куски вас порубим. Слышишь, как вороны кричат? Голодные они, и твои глаза выклюют с удовольствием.
  - Не желаете сталбыть по-хорошему? - Лицо Маера перекосила ярость, - А коли так?
   Он что-то выкрикнул и бросился на меня с занесенным для удара мечом, но скрестить клинки нам не пришлось. Разбойника будто ударил гигантский невидимый кулак: он пролетел по воздуху метров шесть-семь и упал на землю, разбрызгав грязь. Секундой спустя еще два бандита полетели следом за своим предводителем - первый грянулся в огромную лужу в углу двора, второй угодил в поленницу, развалив ее. Еще один атаковал Домаша, но тот даже топором не воспользовался - просто изловчился, схватил головореза за шиворот и ударил головой о деревянный столб. подпиравший крышу над крыльцом. Домино вытянула руки перед собой и повторила атаку динамическим ударом: две лошади с ржанием рухнули наземь, а их хозяев будто ураган унес аж за плетень. Прошло всего несколько секунд с начала схватки, а пять человек уже лежали без чувств или жалобно стонали, пытаясь подняться на ноги, прочие же застыли на месте, таращась на Домино с суеверным ужасом.
   Я подошел к барахтавшемуся в жидкой грязи Маеру, несколько раз от души пнул его в живот, а потом ногой подтолкнул к нему выпавший при падении меч.
  - Вставай, мразь! - сказал я. - Вставай и бери меч, иначе я просто распорю тебе живот.
  - Эвальд, оставь его мне! - крикнула Домино.
  - Нет, - ответил я. - Я хочу сам убить эту вошь.
  - Милорд! - Перемазанный грязью Маер вцепился руками мне в ногу. - Пощады, милорд! Смилуйтесь!
  - Я давал тебе и твоим ублюдкам возможность уйти, ты не захотел. Теперь пеняй на себя.
  - Нет, милорд! Не надо, милорд!
   Я не стал ничего говорить. Просто пригвоздил его колющим ударом к земле. Даже успел удивиться тому, как легко Донн-Улайн пробил его тело насквозь. Верно говорит Ганель, виари делали когда-то великолепную сталь. Вот только обидно, что приходится марать ее кровью таких вот подонков. Маер забил ногами, заперхал, выплевывая кровь на подбородок и грудь. Я выдернул клинок, повернулся к остальным бандитам, продолжавшим остолбенело таращиться на происходящее.
  - Ваш предводитель мертв, - сказал я. - Он поплатился за свою дерзость. Но я фламеньер, а не убийца. Я дарю вам жизнь. Убирайтесь прочь, иначе сдохнете все до единого.
   Я думал, они набросятся на нас. Пересилят свой ужас и попытаются отомстить за смерть своего главаря. Или, по крайней мере, инстинкт самосохранения заставит их сражаться. Их было больше, чем нас. Ничего подобного. Пять оставшихся на ногах бандитов одновременно, как по команде, побросали мечи, кинжалы и топоры на землю, а потом встали на колени, склонив головы.
  - Велено же вам - уносите ноги! - заявил Домаш, приблизившись к ним с топором на плече. - А вы тут покаяние устроили. Прямо тебе овечки невинные. Что, совесть засвербила? Коли так, молитесь горячей, чтобы Матерь наша пресветлая душегубства ваши простила!
  - Милорд! - Один из бандитов, крепкий пожилой человек в клепанке, поднял руку. - Позвольте сказать!
  - Говори, только быстро, - велел я.
  - Выслушайте, а уж потом воля ваша головы нам рубить. Еще неделю назад мы были честными солдатами, милорд. Десятая элькингская легкоконная хоругвь, милорд. Мы служили его светлости наместнику Пьерену Бешану в Тинкмаре, когда в городе, как и везде в Кланх-о-Доре, начался мятеж. Наместник послал нас разбить мятежников, но мы попали в засаду у рынка, и большая часть наших ребят погибла. Командир наш, лорд Верц, тоже пал в том бою. Даже не знаю как, но нам удалось вырваться из города. В великом страхе и смятении ушли.
  - Это не оправдывает вас.
  - Знаю, милорд, знаю. Мы тогда малость не в себе были, после резни той, а тут еще Маер подзуживать начал - мол, спасаться надобно, а не за наместника на верную смерть идтить. Сказывал, что дорогу знает, как нам в обход виссингских крейссов и засад и имперских фортов пробраться в Калах-Денар. Ну, ребята и кликнули его командиром замест бедного лорда Верца. - Воин всхлипнул, неожиданно, совсем по-детски вытер нос кулаком. - Свободной жизни захотелось. Но нет на нас крови невинной, милорд. Не успели мы набезобразничать.
  - Не успели, так набедокурите еще, коли отпустим вас, - заявил Домаш. - Да и веры вам нет.
  - Погоди, байор. - Я посмотрел воину в лицо. - Тебя как звать, солдат?
  - Орелл Мерчер, милорд.
  - Погоди, не твой ли родственник в Данкорке служил? Айтон Мерчер по прозвищу Белка?
  - Истинно так, - солдат расплылся в щербатой улыбке. - То племянник мой, сестрицы сынок.
  - Скажи мне, Мерчер, почему я должен тебе верить?
  - Не должны вы мне ничего, милорд. Воля ваша и суд ваш. Но ведь не успел я сказать того, что хотел вначале. Позвольте просить вас смиренно взять нас к себе на службу. Верой и правдой служить вам будем, - тут он обернулся к остальным, - верно ж, братцы?
   Ответом нам был дружный вздох. И надежда, которая засветилась в смотревших на меня глазах пленников.
  - Я бы их с чистым сердцем пришиб, - сказал Домаш, когда мы отошли в сторону, чтобы посоветоваться. - Больно рожи у них ненадежные. Лихо какое еще удумают, коли возьмем с собой.
  - Если ты поверишь им, Эвальд, - произнесла Домино, загадочно сверкнув глазами, - у тебя будет свой отряд. Там, куда мы едем, все решать будут не только слова, но и сила тоже.
  - Ой, госпожа моя, не стал бы я этим прощелыжникам доверять! - покачал головой Домаш. - Опасно таким доверять.
  - А мы попробуем, - с улыбкой ответила Домино. - Может, и впрямь они честное имя себе вернут.
  - Время нынче страшное, на дорогах опасно, - подал голос Ганель. - Не мое дело советовать милордам, но когда за спиной десяток мечей, всегда на душе спокойнее.
  - Если это надежные и преданные люди, - возразил я. - А эти почти что бандиты.
  - Тогда отпусти их, Эвальд, - предложила Домино. - И тогда точно не будет уверенности, что они разбойниками не станут. Или убейте всех.
  - Что-то нет у меня желания руки об них марать, - заявил Домаш.
  - Ну, тогда можно попробовать нанять их, - подытожил я. - Только спать по ночам не придется, чтобы не зарезали нас во сне.
  - Не зарежут, - ответила Домино и, помолчав, добавила: - Я не позволю.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Респов " Небытие Ковен" (Боевое фэнтези) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса" (ЛитРПГ) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | П.Працкевич "Код мира - От вора до Бога (книга первая)" (Научная фантастика) | | Л.Каримова "Вдова для лорда" (Любовное фэнтези) | | Д.Гримм "Ареал X" (Антиутопия) | | Т.Сергей "Мир Без Греха" (Антиутопия) | | В.Старский ""Академия" Трансформация 3" (ЛитРПГ) | | Е.Боровикова "Подобие жизни" (Киберпанк) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"