Ну зачем, Буратино, зачем тебе быть живым?
Этот мир не для тех, кто жив.
Я-то помню: кресты и арены, львы
И все виды текущей, как реки, лжи.

Я-то кто? Папа Карло и лишь стругать
В уголке, вдалеке ото всех могу.
Здесь дано либо падать с ножом в груди, либо жить и лгать,
Потому я не жив. Но зато не лгу.

Расстилается тьма, но я к ней привык.
Под рукою - полено; оно одолело древесный плен.
Я, конечно, волшебник, но львов, увы,
Не могу ни смирить, ни убрать с арен.

Но полено живёт, слышит шум лесов,
Знает руки мои, мою правду-ложь -
Мой немой, бесконечный зов
К двум рукам, из которых в одной росток, а в другой - жизнь берущий нож.

К двум сердцам, из которых в одном - беспредельный мрак,
Голоса всех, кто брошен, растерзан, пал,
А в другом - свет надежды, и он говорит: "Не враг
Этот мир, этот ждущий огней, что зажж;те вы в нём, театральный зал".

...Буратино встаёт под шарманки моей припев,
Ищет лес; подбирает собаку, кота, лису.
Говорит им: "Вы, каждый - могучий лев!
Львы придут и всех-всех (дураков, в том числе) спасут".

Буратино идёт, ищет дверь и ключ.
Карабас (это тоже я) "Бесполезно!" рычит, кулаком потрясая вслед.
И во тьму моей боли в замочную скважину льётся луч,
Мой в ладони берущий меня, как немое полено, свет.