# Ведьмина дорога. История третья. Семья и власть

Наталья Владимировна Авербух

Иногда удаётся вернуться домой... Иногда удаётся встретить свою любовь. иногда удаётся идти дальше...


Ознакомительный фрагмент -- первые 4 главы третьей истории.

-- Глава первая. Примирение

Летом темнеет поздно. Они шли через сумерки по той же дороге, по которой пришли. Не было смысла прятаться: Вир учуял бы любого, кто подошёл бы достаточно близко, чтобы их разглядеть. К тому же подступала ночь. Магда молчала. Сестра плакала, прощаясь с ней, Увар и его... люди были явно смущены и расстроены. Магда быстро заметила, что Увар готов был целовать землю, по которой ступала его жена и малейшая её слезинка лишала наёмника самообладания. А его людям быстро передавалось настроение главаря, что тоже говорило о многом. Например, о том, что её зять - хороший вожак, и это, наверное, должно было радовать... Магда устала и запуталась. Дорога была ровная, но девушка спотыкалась на каждом шагу. Ведьмы ещё могут кое-как ходить в потёмках, хотя не так хорошо, как вампиры и оборотни. Ведьмы. Но не обычные люди.

- Куда ты меня ведёшь? - спросила она, когда молчание стало невмоготу.

- Домой, - коротко ответил оборотень и, помедлив, улыбнулся непонятно чему.

- Куда?! У меня больше нет дома! Я больше не ведьма! Я... Зачем ты это сделал со мной?!

- Ты же мечтала найти сестру, - напомнил оборотень.

- Что ты можешь об этом знать?!

- Не кричи, - поморщился Вир.

- Зачем ты это сделал?! Теперь я никто!

- Я сказал, не кричи, - твёрже потребовал оборотень. Магда отвернулась, не желая встречаться взглядом с его волчьими глазами. Они, казалось, горели в полумраке вечера.

- Ты знаешь, что такое - потерять всю свою силу? - тише спросила она. - Я не чувствую леса. Дует ветер - и просто так дует. Я как будто ослепла и оглохла!

- Но ты хотела найти сестру, - снова напомнил оборотень.

Магда тяжело вздохнула и снова споткнулась.

- Хотела... - уныло признала она.

Что она могла сказать? Что на самом деле она хотела, чтобы было как раньше? Чтобы было лучше, чем раньше. Чтобы вернуться домой. Чтобы... чтобы братика не было, а отец гордился бы ими? Или, может быть, братик всё же был. Просто... просто отцу было бы до них дело. И матери. И они бы принимали гостей и куда-нибудь бы тоже ездили... и всё было бы... правильно. Было глупо думать, что, найдя сестру, можно повернуть время вспять. Глупо думать, будто можно изменить прошлое.

Агнета была... Магда вдруг поняла, что понятия не имеет, какой была Агнета - тогда, в прошлом. Младшие сёстры не очень-то присматриваются к старшим. Разве что ждут, когда те вырастут из своего любимого платья.

А сегодняшняя Агнета была... хлопотливой. Не суетной, а из тех женщин, у которых в руках горит любое дело. Спокойной. Доброй. И с кучей дурацких предрассудков вроде того "мой муж - самый лучший мужчина на земле", "господин Вир спас мне жизнь и поэтому добрейший человек в мире", "моя сестра - маленькая девочка, которую нужно опекать" и "колдовать вообще-то нехорошо".

Любить воображаемую Агнету было просто. Красивую девушку, прекрасную старшую сестру, самую лучшую, самую добрую, так подло обманутую коварным негодяем...

Любить настоящую Агнету... было трудно. Трудно любить того, кто возвращает тебя в детство. Трудно понимать, что ты не можешь помочь, не можешь спасти... и потом, от чего спасать-то? Всё хорошо, а с твоим появлением всё стало совершенно прекрасно... Трудно принять, что спасать собираются тебя.

Все эти годы для Агнеты Бертильда была маленькой девочкой, жестоко выгнанной из дома тираном-отцом.

Наверное, Агнете тоже было сложно любить сестру такой, какая она была на самом деле...

Наверное, Агнета тоже была рада попрощаться.

Наверное...

- Я заплатила за это всё, что у меня было, - сказала Магда после долгого молчания. - Теперь я никто.

- Ты уже была никем. Когда отец выгнал тебя из дома, - хмыкнул оборотень.

- Но тогда я стала ведьмой!

- Сейчас тоже кем-нибудь станешь, - предположил Вир.

- Но я не хочу!

- А ведьмой - хотела?

- Нет, но...

- Вот видишь.

- Какое тебе вообще дело?!

- Не кричи. Четвёртый раз повторять не буду.

- Ты мне угрожаешь? - спросила Магда. Она не была такой бешеной, как её подруга, поэтому вопрос прозвучал... осторожно. Уточняюще. Как будто ей в самом деле понадобилось срочно выяснить, способен ли её собеседник на угрозы. Вир хмыкнул.

- В ночи крики далеко разносятся. Кстати, не поручусь, что Медный Паук не бродит где-то рядом.

- Ты его знаешь? - уточнила девушка.

- Его многие знают. Я нашёл его, пока ты спала, тогда ещё. Решил, что нечего ему в лесу делать.

- Но я же... Ты же не должен был его найти!

- А, он тоже что-то говорил об этом. На оборотней твоя власть не распространяется... не распространялась. От собак оно поможет. А вот от стаи волков ему не уйти.

- Ты его... съел?! - как зачарованная спросила бывшая ведьма. Вир расхохотался.

- Там мяса-то - на один укус, если соскрести со всех костей, - сообщил он, когда прекратил смеяться. - Да и то ядовитое. Нет, мы поговорили и я его вывел из леса. Кстати, он тебя... вспоминает.

- Могу представить, - вздохнула бывшая ведьма.

- Он говорит, из тебя бы вышла отличная убийца, если бы ты не боялась оружия. А ещё говорит, ты помешала ему выполнить заказ. Такого с ним ещё не случалось.

- Он хотел меня убить!

- Вообще-то, почти передумал.

- Надо было сказать!

- А ты бы поверила?

Магда пожала плечами. Может, и поверила бы. Какая разница? Он же хотел убить...

- Кстати, а с чего ты взяла, что ему заказали Дюка? - вывел её из размышлений вопрос.

- Но он же... - ахнула девушка.

- Вовсе нет.

- А... кого?..

- Тебе лучше не знать, - отрезал оборотень.

- А...

- И не думать.

Магда отвернулась. Какая-то тень на дороге показалась ей темнее других, она шагнула в сторону и угодила ногой в ямку. Вир подождал, пока она поднимется, и демонстративно вздохнул.

- Так мы далеко не уйдём, - сообщил он.

- Я летать не умею, - огрызнулась донельзя усталая и расстроенная девушка.

- Я тоже, - хмыкнул оборотень и внимательно посмотрел на Магду. Бывшая ведьма поёжилась. Она уже не видела его иначе чем тёмную тень с более светлым пятном лица, но чувствовала устремлённый на неё оценивающий взгляд звериных глаз.

- Что ты так смотришь? - поёжилась она. Было сложно удержаться от мыслей, что на её-то костях мяса хватает. И даже неядовитого.

- Я не собираюсь брать с тебя клятвы, - медленно проговорил оборотень. - Но если кто-нибудь узнает... ты живой не будешь.

- О чём ты? - попятилась назад девушка.

Вместо ответа Вир подпрыгнул... очень высоко подпрыгнул... перекувырнулся в воздухе... на землю опустился здоровенный волк. Магда попятилась. Волк недовольно рыкнул, сел, а потом лёг на землю и искоса посмотрел на девушку. Мотнул головой, как будто приглашал...

Не хвались, что на мне ездил... так говорит чудовище в сказке Йагану-дураку, который сначала спас его, а потом позвал на помощь, когда самого припекло. Но Йаган-дурак это условие нарушил... и... В общем, в той сказке всё закончилось свадьбой. Там ещё была мудрая Врени, к которой все шли за советами, но никто не хотел жениться. Тоже - пока не припекло. Магда ещё в детстве думала, зачем мудрой Врени муж-дурак и будут ли они счастливы, если женились по её настоянию?

Волк рыкнул снова и бывшая ведьма, подобрав платье, осторожно влезла ему на спину. Оборотень поднялся на ноги, едва не сбросив всадницу. Магда вцепилась ему в шерсть, и волк снова рыкнул. Магда немного ослабила хватку. А потом волк побежал. Оборотни бегают быстрее обычных животных...


Они добрались до домика Магды на закате следующего дня. Когда рассвело, Вир прыгнул в лес и побежал гораздо медленнее. Не столько из-за себя, сколько чтобы не расшибить свой... груз... о ветки деревьев. Но бежал он по лесу недолго - они слишком были близко к людям. Так что они спрятались в лесу и ждали, пока стемнеет. А после пошли снова. Магда еле могла идти после ночной скачки, но оборотня это не волновало. На этот раз он не стал менять облик. Вир шёл вперёд так уверенно, как будто знал дорогу лучше неё самой. А потом остановился. В сумерках дом казался тёмной тенью. Свет в окнах не горел, но это ещё ни о чём не говорило.

- Иди, - кивнул оборотень на калитку.

- Зайти не хочешь? - с кривой усмешкой предложила бывшая ведьма. Она не была уверена, что дом её примет. Слишком много в нём было её колдовства, чтобы войти туда сейчас... пустой.

- Не сейчас, - хмыкнул Вир. - Иди.

Магда послушно толкнула калитку. Делать было всё равно нечего.

Двор был небольшой, много ли ведьме надо... но не успела Магда сделать нескольких шагов, как мимо неё пробежала... пролетела... Магда не знала, как это вообще выразить словами. Её подруга выскочила из дома и бросилась через двор, оглашая лес громкими криками. Бывшая ведьма еле успела посторониться и убраться с её пути.

- Ты! - услышала Магда крик настолько тонкий, что он едва был различим человеческим ухом. - Ты посмел!

Вампирша налетела на оборотня, толкнула его - он даже не покачнулся - и бросилась назад в дом, там что-то брякнуло, зазвенело, ударилось... а потом Вейма выскочила из дома и, продолжая визжать что-то неразличимое, швырнула в Вира какой-то тряпкой. Потом второй.

Вир поймал обе. Неторопливо развернул первую. Магда была рада, что не видит выражения его лица... что не видит лица своей подруги.

- О, зашила? - обрадовался оборотень и развернул вторую тряпку. - А пятно не отстиралось...

Этого Вейма перенести уже не могла. С пронзительным визгом она закрутилась на месте, обернулась летучей мышью и улетела в лес. Вир шумно вздохнул.

- Иди в дом, - посоветовал он. - Я, наверное, тоже пойду.

- Чем она в тебя кинула? - спросила Магда, переступая порог. Она припомнила, что Вейма, вернувшись из Ранога, принесла с собой какие-то тряпки.

- Одеждой, которую мне сшила, - спокойно ответил оборотень. - Она плохо шьёт. Хотя и старалась.

- Вейма?! Сшила?! - ахнула Магда.

Кроме этой потрясающей новости о подруге, бывшая ведьма пыталась осознать ещё один факт. Это неправда, что оборотни ходят только в кожаной одежде. Но ткань... так они одеваются только там, где чувствуют себя как дома. И с теми, с кем чувствуют себя как дома.

- Она моя жена, - просто ответил оборотень. Магда кивнула и занялась огнём в очаге. Похоже, без неё этим никто не занимался. Ну, да, ночи тёплые, а готовить Вейма не умеет...

Едва она закончила разжигать огонь, как в кухню влетел живой вихрь. Магда каким-то чудом успела убраться с дороги подруги и в ужасе наблюдала, как вампирша... готовит на её кухне?!

Что-то забулькало на огне, в руках Веймы мелькал нож, потом она бросилась во двор, раздалось протестующее блеяние козы.

- Так что случилось? - шёпотом спросила Магда. - Ты поэтому сюда шёл?

- Она от меня ушла, - так же шёпотом ответил Вир.

- А... - невнятно потянула Магда. Проклятые не женятся и не выходят замуж, но, если любят друг друга, могут говорить о браке. Иногда такие браки были крепче человеческих, освящённых в храме. Иногда - быстро распадались и тогда никто не удерживал.

- После того, как я её бросил, - внезапно добавил оборотень.

- Ты её бросил?!

- Она так думает, - пояснил Вир.

Закончить увлекательный разговор они не успели. Тёмным вихрем в дом влетела Вейма. Ещё несколько едва различимых глазом движений - и на столе стоят две тарелки с похлёбкой.

- Ешь! - с ненавистью рявкнула вампирша оборотню. Подруге она просто кивнула. Спорить Магда побоялась, тем более, что она действительно проголодалась. Она села за стол, Вир сел рядом. Вейма стояла над ним... так в деревне жёны стояли рядом с обедающими мужьями. Они никогда не садились за стол вместе с ними и это могло выглядеть несправедливо... если бы вам не посчастливилось однажды увидеть, как та же Мета кормит своего муженька. Она нависала над бедолагой и норовила выхватить тарелку у него до того, как он доест.

Вир ел медленно и обстоятельно. Вейма нарезала... нет, нарубила толстыми ломтями хлеб и оборотень с благодарностью взял кусок, которым заедал похлёбку. Едва он опустошил тарелку, как Вейма крутанулась и наполнила её заново. Вопросительно взглянула на подругу, но изрядно напуганная Магда покачала головой.

- Рассказывай, - неожиданно мирно предложила Вейма. Искоса глянула на оборотня и толкнула в его сторону разделочную доску с нарезанными кровяными колбасками.

Не смогла приготовить мясо, поняла Магда. В нём слишком много крови. Колбаски - это всё-таки не то. Не так страшно.

- Рассказывай, - с нажимом повторила вампирша. - Я волновалась.

Оборотень с благодарностью кивнул и взял с доски колбаску. Магда, подумав, утащила ломоть хлеба и, отщипывая кусочек за кусочком, принялась рассказывать обо всём, что с ней случилось.

Она вернулась домой. Это было главное.

Рассказывать что-то Вейме было легко. И всегда было легко. Вампирша умела слушать лучше, чем любой из знакомых Магды. Вейма покачала головой на рассказ о том, как в дом пришёл батрак, улыбнулась - зло и торжествующе, - когда Магда рассказала, как она его перехитрила. Нахмурилась при рассказе о том, что бывшая ведьма увидела в лагере Дюка. Засмеялась, когда Магда описала своего "верного рыцаря". А потом ей стало не до смеха.

Магда умела рассказывать коротко, но так, чтобы не просто перечислить все события, а передать настроение. И Вейма, для которой чувства собеседника были чем-то, что она чует вне зависимости от того, хочется ей того или нет, как воочию видела и юного рыцаря, и Дюка, и "главаря разбойников" и его жену. И видела пустоту, поселившуюся в душе подруги.

Она кинула на Магду сочувствующий взгляд, после чего посмотрела на Вира и бывшая ведьма в который раз почувствовала себя лишней. Вампирша буквально кипела от злости. Она крутанулась, в её руках мелькнул нож... и вот перед оборотнем лежала доска с нарезанным козьим сыром и стоял стакан молока. Вир благодарно кивнул и сделал глоток.

- О чём ты думал? - зло спросила вампирша, глядя, как её муж ест свой ужин. - Ты сразу почуял, что мы знакомы, так? Ты мог привести её домой!

- Не мог, - спокойно возразил оборотень. Вейма скрипнула зубами. - Она помогла уйти преступнику, разве забыла?

- Тогда зачем ты привёл её сейчас?

- Я помогу ей оправдаться.

- А тебя никто не просит! - рявкнула вампирша.

- Э-э-э... - потянула Магда. Вейма криво усмехнулась.

- Извини, - сказала вампирша, смягчив, насколько могла, голос. - Разумеется, он поможет тебе оправдаться. Я имела в виду, что... ну...

- Что это ничего не значит, - подсказал оборотень. - Между нами от этого ничего не изменится, так?

- Молчи! - накинулась на него Вейма. Оборотень пожал плечами. - Ты мне не ответил!

- Я много о чём думал, - медленно произнёс Вир, не став испытывать судьбу и напоминать жене о здравом смысле. - Я её не знал. Она лгала. Она общалась с тобой, но общалась и с Медным Пауком, а это говорило не в её пользу.

- Она проклятая! - резко напомнила Вейма.

- И об этом я тоже подумал, - кивнул Вир. - Она сказала, что идёт в Корбиниан. Я не верю в совпадения. Обычная девушка не сидела бы так спокойно у дороги ночью, а ни одна проклятая не пошла бы туда после того, что сделал брат Флегонт. Кроме того, она могла оказаться сестрой Агнеты, а Агнета - жена самого верного моего человека. Мне надо было время, чтобы присмотреться к ней и время, чтобы разобраться.

- Из-за тебя она потеряла волшебную силу!

Оборотень пожал плечами.

- К этому я не стремился.

- Теперь ты доволен?! - продолжала расспрашивать вампирша. - Присмотрелся? Разобрался? И твой человек теперь за тебя хоть сейчас на тот свет?!

- Присмотрелся и разобрался, - кивнул Вир. - А в верности Увара я и раньше не сомневался.

Магда боялась даже шелохнуться. Злость и ненависть, кипящие в вампирше, казалось, вот-вот перехлестнут через край и случится что-то совершенно ужасное. А Вир, как ни в чём ни бывало, ел, пил и отвечал своей разъярённой жене совершенно спокойным голосом. Магда не обладала способностями вампиров, но и ей было понятно - невозмутимость Вира только подливает масла в огонь.

- И всё идёт так, как ты и задумал, да? Ты же вечно что-нибудь придумываешь.

- Я ничего не придумываю, - возразил Вир.

- Врёшь! - завизжала Вейма. - Врёшь! Ты всё подстроил тогда, помнишь?! Ты обманул меня! Думал, я никогда не узнаю! Почему ты не сказал мне, что до Ранога ночь лёта?! Почему?! Ты думал, если быть спокойным, то сможешь меня обмануть?! Но никакой обман не длится вечно, слышишь, никакой!

Вир глубоко вздохнул. Вейма заскрежетала зубами. В кухне ощутимо потемнело.

- Я боялся за тебя, - сказал Вир, глядя в свой стакан.

- Врёшь! - теперь Вейма не визжала, а шипела. - Как ты смеешь мне врать?!

Вир рывком поднял голову и встретил взгляд жены. Магда за миг заглянула в тёмные, почти чёрные глаза подруги и поспешила отвернуться. В них царила боль настолько сильная, что от неё слабели руки и ноги и начинало предательски ныть сердце. Они как будто подавляли волю. Казалось, что ничего хорошего больше никогда не будет, а то, что было - было обманом. Несправедливым, безжалостным обманом...

- Нет! - ударил рукой по столу оборотень. - То, что было - не было ложью! Ни в чём не было ложью!

- Врёшь... - на этот раз шипение было почти ласковым. Вкрадчивым и полным ненависти столь сильной, что она почти переродилась в любовь. Любовь того рода, когда обожатель загоняет иголки под ногте своей жертве. Нежно и ласково улыбаясь. Магду передёрнуло.

Вир мужественно выдерживал взгляд своей жены, а лицо вампирши всё больше и больше теряло человеческие очертания. Изменился рот, выросли клыки, вытянулось лицо, даже глаза, кажется, поменяли форму. А Вир всё смотрел и смотрел. Внезапно Магда поняла, что подруга уже перешагнула какую-то грань. Спокойствие Вира причиняло ей боль и вот-вот вампирша... что?

- Вейма... - позвала Магда. Она боялась, что гнев подруги сорвётся на неё, но... если ничего не сделать, вампирша, кажется, потеряет рассудок. Кто знает, что случится тогда. - Вейма, очнись, пожалуйста.

Вейма в самом деле вздрогнула, как будто очнулась от сна или глубокого транса. Растерянно моргнула. В кухне снова стало светло и лицо вампирши выглядело как обычно.

- А... - потянула Вейма, в упор взглянув на подругу. - Теперь боишься меня, да?

- Вейма, не надо, пожалуйста...

- А! - отмахнулась непонятно от чего вампирша. - Чего уж там.

Она снова моргнула. Раз, другой. А потом её лицо исказилось уже совершенно по-человечески и Вейма, рухнув на пол, неудержимо зарыдала. Вир поднялся, подошёл к ней, протянул руку, но прежде, чем он успел коснуться жены, она дико завизжала, сбила его с ног и выскочила за дверь. Оборотень вздохнул и сел на пол.

- Извини.

- Чего уж там, - повторила Магда слова Веймы. - Часто вы такое устраивали?

Вир усмехнулся.

- Никогда не обсуждай того, кого любишь. Даже с его друзьями.

- Она могла тебя убить! Она чуть с ума не сошла!

- Могла, - тяжело вздохнул Вир и поднялся. - Не жди нас, раньше рассвета вряд ли вернёмся.


Такое они устраивали... не очень часто. Не слишком часто, пожалуй. Вир трусил по лесу в волчьем облике, время от времени оглашая лес воем. По сравнению с обычным волчьим воем его звучал... громче. Страшнее. Что-то такое было в оборотнях, что внушало людям страх. Но так сложилось, что улетевшую в слезах и ярости жену Вир всегда искал в волчьем облике. Кроме всего прочего, это было быстрее.

Она никогда не звала себя его женой. Она никогда не называла Вира мужем.

Оборотня это не слишком беспокоило. Оборотни редко сомневаются в своих женщинах.

В волчьем облике оставалось немного мыслей и это было хорошо. Вейма могла истерзать душу себе и всем, кому не повезло оказаться рядом. Из немногих оставшихся у Вира мыслей главная была беспокойством. Где-то сейчас в лесу летает его женщина и ей сейчас очень плохо.

Такое случалось часто, но всё, что он вынес из их ссор, это понимание, что успокоить Вейму будет непросто.

Вампиры - самые проклятые из всех.


Он нашёл Вейму на рассвете, когда она утратила второй облик и упала на землю. Когда он прибежал, царапины уже затянулись и ушибы перестали болеть - это он почуял сразу. Но душа болела только сильнее.

Её ничем нельзя успокоить.

Вейма сидела под деревом, обняв худые колени и не смотрела в его сторону.

Он подошёл и сел рядом. Не вплотную. Когда Вейма была в таком настроении, она не терпела, если к ней прикасались. Даже он.

- Ты думаешь - сейчас ты посидишь, помолчишь эдак сочувственно, и всё будет в порядке? - спросила вампирша. Вир вздохнул. - Ах, да, прости, как же я не подумала... как тебе надоели эти ссоры... такие утомительные, правда? И я вечно ко всему придираюсь...

- Я этого не говорил, - возразил Вир.

Вейма вскочила на ноги.

- Да! - закричала она. - Не говорил! Ты никогда ничего не говоришь, ты просто вздыхаешь и ждёшь, когда мне надоест орать! Но в этот раз так не будет! Слышишь, не будет! Убирайся! Убирайся из леса, из моей жизни, из моей памяти! Видеть тебя не хочу! Слышишь - не хочу!

- Врёшь.

Слово упало и наступила тишина. Вейма задохнулась от злости. Да, он был оборотень и, потом, он хорошо её знал. Он чувствовал, как в ожидании объятий заныла её кожа, её тело, как желание поселилось в самых костях при одном даже не виде, запахе. Ей так его не хватало.

- Это тебя не касается, - хрипло ответила вампирша.

Вир встал. Вейма попятилась.

Она всегда боялась его. На самой дальней границе сознания жил страх. Потому что он был сильнее, быстрее и не боялся крови. Потому что она всегда чувствовала себя слабой и беззащитной. И именно поэтому она так старалась его довести, задеть, уколоть... почувствовать, что ему тоже может быть больно.

- Не подходи к мне! - тонко выкрикнула вампирша, когда он сделал шаг. Отпрыгнула назад. Утро было свежим, над землёй тянулся туман. Ей будет легко слиться с ним и исчезнуть. Рассвет - самое удобное для этого время.

Вейма ещё попятилась, выставляя перед собой тонкие руки в ободранных рукавах. От неё больше не пахло желанием, только страхом и Вир внезапно подумал, что, может быть, он пришёл слишком поздно. Он всегда верил, что у него впереди сколько угодно времени. Даже не хотел идти сейчас, предпочёл бы отложить до более спокойного момента. Но сейчас он вдруг впервые подумал, что, может быть, уже слишком поздно.

Вейма вскинула голову, впилась взглядом в его глаза. Вир содрогнулся, поняв, что он только что натворил.

Вампиры чуют слабость. И страхи. Вампиры только и ждут, когда ты дашь слабину, чтобы использовать твои страхи против тебя. Всю их совместную жизнь Вейма искала бреши в его обороне. Её выводило из себя, что он всегда так спокоен, что она едва ли может его прочитать как читала всех прочих. И вот теперь у неё, наконец, получилось.

Он не мог отвести взгляда от её чёрных глаз, в которых была одна только боль. Он не мог совладать с нарастающим страхом.

Он пришёл слишком поздно.

Уже ничего нельзя вернуть.

Слишком поздно.

Слишком.

Вейма сделала несколько шагов на подгибающихся ногах и со слезами упала в его объятья. Страх отступил. Солнечный свет пробился сквозь листву. Вир осторожно провёл рукой по коротким волосам своей жены и наклонился к её губам.


-- Глава вторая. Оборотень

Магда заварила себе сонных трав и спала без снов. Проснулась она уже после рассвета - от того, что Вейма деликатно трясёт её за плечо.

- Извини, - смущённо произнесла вампирша, - но ты спишь на кухне...

- Я всегда сплю на кухне, - удивилась Магда.

- Но Виру надо позавтракать, - ещё более смущённо произнесла Вейма.

- А! - окончательно проснулась бывшая ведьма. Спрашивать, помирились ли они, она не стала. Вейма и так была страшно смущена.

Она переоделась, убрала свою постель и поставила котелок со вчерашней похлёбкой на огонь. Там оставалось немного для двоих и к тому же были ещё были колбаски и сыр.

- Где ты взяла еду? - спохватилась Магда. Оборотень заглянул в кухню и куда-то ушёл, что слегка успокаивало.

- Заглянула в замок, - пожала плечами вампирша. - Наутро кухарь ничего не вспомнит.

- Это кража! - возмутилась Магда.

- Я извинюсь перед бароном, - холодно ответила вампирша.

- А кухаря тебе не жалко? Он с ума сойдёт, пересчитывая колбаски!

- Нет, он помнит, что отдал их мне. Просто не помнит, что поздно ночью.

- А... - начала было Магда, но прикусила язык. Вейма неприятно улыбнулась.

- Да, - кивнула она. - Я умею быть убедительной.

- Раньше ты так не делала, - проворчала Магда. Она вернулась домой, но дома всё было не так. Это... пугало.

- Извини. Я не собираюсь делать это каждый раз.

На этот раз Вейма улыбалась по-человечески.

- Чего извиняться, ты же не у меня их взяла, - отмахнулась Магда.

- Ты знаешь, а барон всё про меня знает, - вместо ответа сообщила вампирша. - И его дочь. И они продолжают принимать меня в замке.

- А ты не боишься, что после твоего... визита она перестанут это делать? - осторожно спросила Магда.

- Я не смогла войти в замок, - нахмурилась вампирша. - Он от меня закрыт по ночам.

- Ты поступила неосторожно, - не отставала Магда, но Вейма махнула рукой.

Вернулся Вир, за которым с побитым видом бежал их дурной пёс.

- Вам бы его подкормить, - сказал он девушкам вместо приветствия. - На его долю останется?

Пёс шмыгнул в свою конуру и затих. Собаки боятся и оборотней, и вампиров, и этот не был исключением.

- Нет, - нахмурилась Магда. - Придётся в деревню сходить.

- Не надо, - повела носом вампирша. - Они идут... уже вошли в лес... Несколько человек... очень боятся...

- Ты это чувствуешь на таком расстоянии?! - ахнула бывшая ведьма. Раньше Вейма могла ощутить чужое присутствие лишь незадолго до того, как гость покажется в конце тропинки.

- Ну, я... - замялась вампирша. Вир подошёл к ней, обнял за плечи и взял её руку в свою.

- Она всегда лучше чует, когда я рядом, - пояснил оборотень. - Тут говорили что-то о завтраке.

Вейма зарделась, высвободилась и закружилась по кухне. Магда прикрыла глаза, слыша звон и лязг своей посуды. Но вампирша ухитрилась ничего не разбить, не перевернуть и не опрокинуть, а разлить похлёбку по тарелкам и поставить на разных концах стола. Магда, вздохнув, уселась и принялась есть, оборотень последовал её примеру, а вампирша, скрестив руки на груди, встала возле него и стала смотреть, как он ест.

Это было... странно. Вейме всегда не нравился деревенский обычай не пускать жену обедать вместе с мужем. Магда покачала головой и вдруг её осенило. Вейма ведь и не могла есть вместе с мужем, она вообще никогда не ела за столом. Обычай был для неё... удобен.


Их было несколько. Чудовище выло, рычало, гудело и свистело всю ночь, а ко-кто его даже видел... огромный силуэт о четырёх ногах... с гигантскими крыльями... или рогами... Каждый говорил по-своему, но кое-где на деревьях на опушке были следы гигантских когтей на высоте много выше человеческого роста.

Мельник Ленз взял рогатину, с какими ходят на медведя, Риг и Креб прихватили вилы, Вилли-кухнец взял молот из кузницы, Натес пришёл с копьём и кнутом за поясом. Йаган увязался за ними безо всякого оружия. Они шли к ведьме, которая сбежала от них, через лес, где водилось чудовище. Шли, потому что надеялись, что ведьма вернулась. Шли, потому что надеялись, что днём чудовище спит.

Их надежды оправдались.

Дурной пёс ведьмы залился злобным лаем, но они прошли мимо, не решаясь пнуть собаку или ткнуть рукоятью вил.

На кухне, где ведьма обычно встречала гостей, сидел незнакомый мужчина в охотничьей одежде и с удовольствием завтракал. Ведьма хлопотала по хозяйству, а её странноватая подружка стояла возле незнакомца и подкладывала ему куски сыра на тарелку. При появлении гостей она кашлянула.

- Вы тоже его слышали? - повернулась ведьма к гостям.

Крестьяне остолбенели. Они шли, чтобы найти ведьму, они надеялись, что она вернулась, но, увидев её, они вдруг все поняли, что она вовсе не должна была вернуться! И тем более она не должна была вести себя так... спокойно.

- А где Виль?! - выпалил Натес. Его синяки уже зажили, а одежда никогда и не была в пристойном состоянии.

Ведьма недоуменно моргнула.

- А что Виль?

- Но он... и ты... вы с ним...

- Он же разбойник! - перебил запинающегося Натеса Риг. - Убийца, его по всей стране ищут! Ты же с ним ушла!

- Я?! - изумилась ведьма. - Когда?

- Когда ты ушла, - напомнила её подружка и почему-то покосилась на незнакомца.

Ведьма фыркнула. Посмотрела на своих гостей, нервно сжимающих своё оружие.

- Я гадала, - медленно произнесла она. - И увидела, что вслед за вампиром к нам приближается чудовище, настолько сильное, что я не могла его разглядеть. Гадание показывало, что у меня есть ещё время. Я покинула дом, чтобы найти того, кто нам поможет.

Она кивнула на незнакомого охотника.

- А ты кто будешь? - подозрительно спросил мельник. - Мы тебя тут прежде не видали.

- Это мой муж, - напряжённо сообщила Вейма и шагнула ближе к нему.

Крестьяне переглянулись. Риг присвистнул. Вейма страшно побледнела, незнакомец слегка покраснел.

- Так ты, стало быть, замужем? - обстоятельно расспрашивал мельник.

- Стало быть! - вспылила Вейма.

- Так что же ты сама за ним не пошла?

Вейма отвела взгляд, от чего Риг снова присвистнул.

- Господин Вир - охотник, но он не охотится на оленей или белок, - терпеливо разъяснила Магда. - Он ищет чудовищ и никогда не сидит на одном месте. Моё колдовство помогло мне его отыскать, но это было непросто.

- А чего жена без тебя живёт? - вмешался Креб. - Где это видано, чтобы мужние жёны девками представлялись! Ещё и в университете училась, образованная!

Вир скрипнул зубами и в упор посмотрел на спрашивающего. Тот попятился.

- А барон о тебе знает? - спросил Вилли-кузнец.

Вир кивнул.

- А что его дочку твоя жена учит? - уточнил кузнец.

- Знает, - снова кивнул Вир. - Я писал ему письмо, просил за ней приглядеть.

В этом месте Вейму как будто перекосило, но она тут же взяла себя в руки.

- Письмо писал... - потянул мельник. - Грамотный, значит.

- Приходится, - ухмыльнулся Вир и крестьяне тоже разулыбались.

Охотник отодвинул от себя пустую тарелку и поднялся на ноги.

- Я иду к его милости, - сообщил он. - Вы можете меня проводить.

Вейма шагнула за ним следом. Вилли и мельник переглянулись и покачали головами. Виру предстояло мужское дело, незачем его жене в него вмешиваться. Но она же странная...

- Приходи следом, - посоветовал охотник ведьме. - Я скажу барону, что ты искала меня.

Он вышел за околицу и остановился, нетерпеливо ожидая замешкавшихся крестьян.

- А... господин охотник... - потянул Риг. - Ты оружие-то что не берёшь?

Вир пренебрежительно хмыкнул. От недавней расслабленности не осталось и следа. Ему как будто не терпелось перейти к делу.

- Очень ваши вилы помогут, если нам встретится мантихор или онагр или самая завалящая кинопея.

Он проделал странные жесты, как будто развеивающие сказанное. Все кивнули, хотя о таких страшилищах никто никогда не слышал.

- Но ты-то умеешь с ними сражаться? - не отставал Риг.

- Рыцари сражаются, - отрезал охотник. - В господских песенках. А охотники разбираются в повадках зверя и действуют наверняка. Я ещё не знаю, что мне понадобится. Может, сети. Может, яма. Может, травы, которые отпугнут чудовище. Может, много шума, может, придётся выжечь логово. Я шёл быстро и потому налегке.

- А ты не боялся без оружия через лес идти? - спросил Креб.

Охотник раздражённо фыркнул.

- Взять у меня нечего.

- А если волки?

- Летом?

- Ну, оборотни?

- Взять у меня нечего.

- А если...

- Не все чудовища днём спят, - нетерпеливо сообщил охотник. - Многих раздражает шум и запахи железа. Я бы на вашем месте в лесу не задерживался.

И он, не оглядываясь, пошёл по тропинке в сторону деревни. Вейма поспешила за ним, оставив крестьян далеко позади. Они переглянулись и в растерянности покосились на ведьму.

- Идите, - мягко сказала она. - Если поторопитесь, вас никто не тронет.

Они закивали и поспешили за быстро уходящим охотником. Остался только виноградарь Йаган, который не вмешивался в разговор, а стоял в стороне и внимательно слушал. Он дождался, пока не стихли шаги товарищей, и повернулся к Магде. Девушка вздохнула, предчувствуя непростой разговор.

- Верю в Освобождение, сестра, - тихо сказал виноградарь.

Магда снова вздохнула. Она больше не была ведьмой. Значило ли это, что она больше не была проклятой? Тем не менее она ответила как раньше:

- Мы приблизим его, брат.

Это означало приглашение к доверию или просьбу о помощи. По обычаю, проклятый не мог обмануть или подвести другого проклятого, если тот правильно к нему обратился. Или к ней.

Если Магда больше не ведьма, делало ли это её слова обманом?

- Зачем ты солгала им? - тихо спросил виноградарь. - Тебя видели уходящей с Вилем.

- Исвар? - коротко спросила Магда. Йаган кивнул.

- Кто этот человек? - спросил он. - Зачем он пришёл сюда?

- Я не знаю, - покачала головой Магда. - Я не спрашивала.

Под взглядом виноградаря ей стало неловко. Она была ведьмой, и это значило, что она должна защищать деревню от всяких... вторжений. Ведьма не может просто пожать плечами и сказать, что ничего не могла сделать. Ведьма не может... она была ведьмой. Была. Совсем недавно.

- Он оборотень, - неохотно сказала Магда. - Он не причинит вреда. Я не знаю, чего он хочет, но Вейма - его жена. Он долго её искал.

- Он в самом деле писал барону письма?

- Я не знаю. Наверное, писал.

- А чудовище?

- Нет никакого чудовища, - усмехнулась Магда. - Оборотни... они не всегда воют как волки.

- Зачем он пришёл? - снова спросил виноградарь. Бывшая ведьма пожала плечами.

- Я не знаю. Ручаюсь тебе, он не ест людей. Моя... я знаю людей, доверяющих ему свою жизнь и жизнь своих маленьких детей. Зачем бы он ни пришёл, он не причинит вреда деревне.

- А тебе? - спросил Йаган. Магда хмыкнула. Весь вред, какой мог, оборотень уже причинил.

- Он помог мне найти давно пропавшую сестру, - сказала она вслух. - Потому что давно с ней знаком.

- Добрый оборотень? - улыбнулся Йаган. Магда вспомнила, как Вир помешал Увару расправиться с Арне. Казалось, им руководил тогда один только расчёт... Вир вообще выглядел так, как будто постоянно что-то прикидывал, высчитывал возможности и представлял, что именно будет наиболее полезным.

- Может, и добрый. О чём ты хотел поговорить?

Йаган не стал спрашивать, как она догадалась, а коротко кивнул и, немного помолчав, сказал:

- Сестра, я хочу пройти посвящение.

Магда вздрогнула и у неё пересохло во рту. Это тоже было частью её обязанностей. Было. Когда-то. Ведьма должна насаждать веру в Освободителя. Ведьма должна помогать людям отвергнуть узы созданного Создателем и охраняемого Надзирателем мира.

Эта роль ей не нравилась даже когда она была ведьмой.

- Ты готов пройти испытания? - глухо спросила девушка. Виноградарь кивнул. - Какими бы страшными они ни были? - Он снова кивнул. - И ты считаешь, что готов?

- Я готов, - спокойно ответил виноградарь.

Магда покачала головой.

- Ты беден, ты живёшь один, и ты думаешь, что готов к посвящению! Хорошо. Я скажу тебе, к чему привязано твоё сердце, что делает тебя подвластным Надзирателю, что мешает освободиться. Твоим испытанием будет уничтожить эти узы.

Лицо виноградаря ничего не выражало, только разве что немного побледнело.

- Выруби свой виноградник, выруби и сожги его весь, даже ту самую лозу, сожги и дом, где живёшь, вот тогда ты будешь готов! Ну, что скажешь?

Какое-то время виноградарь молчал, глядя перед собой. Потом на его лицо вернулась обычная доброжелательная улыбка.

- Спасибо, - сказал он.

Магда пристально вгляделась в его лицо, но ничего не смогла прочесть.

- Ты всё ещё веришь в Освобождение? - спросила она. Против воли, вопрос прозвучал издевательски.

- Верю, - спокойно ответил виноградарь. - А ты?

- А я не знаю, - вздохнула Магда и в тоске посмотрела на свои бессильные руки. - Мне кажется, Освободитель отвернулся от меня.

- Мне тоже так казалось, - сказал виноградарь.

- Да? - заинтересовалась бывшая ведьма. - А потом?

- А потом я пришёл к тебе.

Магда снова вздохнула.

- Мне бы к себе прийти. Или хоть к кому-нибудь.

- Придёшь, - посулил виноградарь. Бывшая ведьма улыбнулась. - Проводить тебя до деревни?

Магда улыбнулась, на этот раз искренне.

- Проводи.


Они в молчании прошли через лес. Вокруг всё было как обычно. Солнце пробивалось сквозь листву, пятнышками позолотив тропинку. Пели птицы. Одни заливались трелями, другие однообразно вскрикивали. Всё это сплеталось в единую музыку. Красота леса открывалась с каждым шагом - зрелище, которое никогда не приедается, если у человека есть к нему вкус. У Магды был и, по тому, как молчал её спутник, она поняла, что у виноградаря тоже. Это было... приятно. Приятно было идти, молчать и наслаждаться ветерком на лице. Приятно было смотреть на игру света и тени. Приятно было ненадолго отвлечься от потери... от прошлого и будущего. Просто приятно.

Они распрощались у виноградника и Магда направилась к замку барона. Прямо через лес было бы быстрее, но... бывшая ведьма была рада компании. Есть разница между молчанием и молчанием, молчанием в одиночестве, отчуждённым молчанием рядом с равнодушным или враждебным спутником и согласным молчанием рядом с кем-то, с кем можно разделить свои мысли. Последнее лечит даже против воли. Впрочем, Магда и хотела бы исцелиться.

Неужели сила навсегда оставила меня? Неужели исцеление невозможно?


До замка барона было недалеко, но Магда свернула в сторону, услышав стук топора. Будучи ведьмой, она отвечала перед лесом во многих вопросах. Возможно, ей надо будет защищать дерево. Возможно, умолять лес о прощении для человека, чьи дети умирают от голода и холода. А, может быть, всё окажется в порядке и нет никакой причины для беспокойства.

Магда очень надеялась на третий вариант. Вымолить у леса прощение - в летнюю-то жару! - она сейчас не могла. Чтобы говорить с лесом, нужна ведьминская сила, а её-то ведь и не было.

Ей повезло. Голый по пояс человек рубил сухое дерево, и в этом не было ничего такого, из-за чего лес мог бы затаить обиду. К тому же... этот человек, если надо, договорится с лесом сам.

Магда встала так, чтобы на неё не летели щепки, и молча наблюдала, как знахарь рубит сухую сосну. Зря она когда-то решила, что его руки не способны к тяжёлой работе. Когда он остановился, она тихо сказала:

- Спасибо.

Знахарь резко оглянулся и бывшая ведьма попятилась. Увидев её, он не расслабился, как это обычно делают люди, поняв, что их окликнул кто-то знакомый.

- Ты нас не выдал, - пояснила бывшая ведьма.

- А, - кивнул знахарь и продолжил свою работу.

Магда ещё немного постояла. Говорить тут было не о чем, молчание знахаря не было ни дружелюбным, ни понимающим. Враждебным, впрочем, оно тоже не было. Просто молчание человека, который занят своим делом.

Она уже почти развернулась и ушла, когда знахарь нанёс последний удар и шлёпнул рукой по стволу. Сосна медленно упала.

- Почему ты пошла с ним? - спросил Исвар, поставив топор на землю. - Говорили, что он убийца. Зачем тебе ему помогать?

В вопросе не слышалось ни тени осуждения, только интерес. Странным, очень странным человеком был знахарь Исвар.

Потому что иначе Виль убил бы меня, подумала бывшая ведьма.

- Он проклятый, прозревший, как и я, - вместо этого сказала Магда. - Прошедший посвящение. Прозревшие всегда помогают друг другу. Особенно посвящённым.

- И как стать посвящённым? - поинтересовался Исвар. Его кожа блестела от пота, но выглядел он ничуть не уставшим.

- Убить кого скажут, - откровенно ответила Магда. Ей не стоило говорить лишнее, но если этого человека, ещё и с железом на поясе лес пропустил к месту обряда...

Может ли человек стать колдуном, не получив проклятие?

- И кого обычно говорят?

- По-разному. Указывают на того, кого трудно убить, или того, кто тебе дорог... или что тебе дорого. Главное - показать, что свободен от цепей мира.

- Ты об этом говорила, когда предлагала мне сыграть? - уточнил знахарь.

- Да, - кивнула Магда. - Если бы ты проиграл, ты бы стал высшим посвящённым, как Виль.

Знахарь хмыкнул.

- А какие ещё посвящённые бывают? - поинтересовался он.

- Малые, - пожала плечами бывшая ведьма. - Но недолго. Малое посвящение даётся перед смертью, чтобы освободить душу.

- А если человек не умирает?

- Человек умирает. В крайнем случае ему не дают есть.

- Строго у вас, - хмыкнул Исвар и подобрал топор.

- Но, знаешь... - медленно произнесла бывшая ведьма. - Я бы тебе не советовала принимать высшее посвящение.

- Это почему же? - немедленно заинтересовался знахарь.

- Тебя принимает лес, а это значит, что ты не простой человек. В одном человеке не может помещаться одновременно душа, колдовская сила и посвящение. Если колдун проходит высшее посвящение, его душа покидает тело.

- Он умирает?

- Нет, - покачала головой Магда. - Это не смерть... просто тело становится слепым орудием старших в общине. Колдовская сила остаётся прежней и даже увеличивается, но душа больше не имеет отношения к происходящему.

Она поёжилась. Иногда ей казалось, что община прибережёт для неё именно это наказание. Смерть - это слишком просто. Слишком... расточительно. Что будет делать община сейчас, когда в ней не осталось силы?..

Знахарь наблюдал за ней с холодным и отстранённым интересом.

- Некоторые говорят, - почти шёпотом добавила Магда, - что душа при этом не освобождается, а подавляется и остаётся запертой в теле, которое творит то, на что человек никогда не осмелился бы сам.

Знахарь хмыкнул.

- Так это награда или наказание?

- Для кого как, - ответила Магда. - Для кого как.

Исвар пожал плечами и принялся обрубать сучья на поваленной сосне. Магда заставила себя успокоиться и продолжить свой путь в баронский замок.


Когда Магда вошла в замок, к ней подошёл фенрих Менно и передал, что барон велел идти сразу в таблиний. Бывшая ведьма покачала головой. Раньше с ней разговаривали всегда в зале.

Барон сидел в своём кресле, похожем на трон, Вир и Вейма стояли рядом. Оборотень обнимал жену за плечи, прижимая к себе. Вампирша казалась скорее смущённой, чем довольной.

- Я рад, что ты пришла, - вместо приветствия сообщил барон и, помолчав, добавил: - сама.

Магда поклонилась, не зная, что отвечать. Барон кивнул.

- Ты нарушила мой приказ и приказ союза баронов. Я мог бы казнить тебя или изгнать из своих владений.

Бывшая ведьма снова поклонилась. На душе было... на месте души была пустота. Лишившись магической силы, Магда перестала быть привязана к земле и могла идти на все четыре стороны. Запоздало мелькнула мысль о сестре, но как-то далеко и холодно, как будто сестра была героиней баллады, которую поют на деревенском празднике.

- За тебя... - барон покосился на оборотня и его жену, - просили. И мне объяснили, что разбойник Медный Паук увёл тебя силой и угрозами. Это так?

- Да, ваша милость, - равнодушно ответила бывшая ведьма.

- Ещё мне объяснили, что ты утратила волшебный дар. Это так?

- Да, ваша милость.

- Мне жаль это слышать. Ты можешь его вернуть?

- Нет, ваша милость.

Вейма кашлянула и выразительно посмотрела на подругу.

- Мне об этом ничего неизвестно, - пожала плечами бывшая ведьма.

- Что ж... В таком случае я объявляю тебе своё решение. С этого дня и до моего возвращения с собрания союза баронов ты будешь жить в замке, в доме Илисы и Кобо.

Магда недоуменно моргнула, не сразу вспомнив, что речь идёт о родственниках Виля-батрака.

- Да, - кивнул барон, - никто не смог сказать ничего против этих людей, но я не могу держать в замке семью разбойника и убийцы. Ты займёшь их дом, Менно тебе его покажет. Еду будешь брать в дворовой кухне. Вместе с прочими женщинами на тебе будет стирка, уборка, кормление кур и прочая работа. Я требую - и предупрежу Менно, - чтобы ты не покидала пределов замка.

- Я пленница?! - вспыхнула бывшая ведьма. Вир отвёл взгляд. Вейма прикусила губу.

- В стране творится недоброе, - с неожиданной мягкостью в голосе ответил барон. - Ты оказалась втянута в события, на которые больше не можешь повлиять. Если твой дар к тебе вернётся, я буду рад, что сохранил тебя до его возвращения. Если же нет... Быть живой всегда лучше, девочка.

Магда склонила голову. Было похоже, что барон, как и оборотень, уверены, что ей грозит какая-то опасность. Какая, от кого? Магда задумалась о том, как по-разному вёл себя Вир в стане Аларда и здесь, в замке барона. Здесь он был почтительнее и... как ни странно, свободнее.

Оборотень.

- Ты, что, шпионишь для его милости? - ляпнула Магда прежде, чем успела остановиться. Вейма фыркнула и, отстранившись от мужа, скрестила руки на груди, барон улыбнулся, лицо оборотня исказила кривая ухмылка, а после он отвесил девушке торжественный поклон.

- К вашим услугам, прекрасная госпожа, - проговорил он, во многом подражая молодому Арне.

- Значит, ты вовсе не хочешь, чтобы Дюк вернул себе трон? - не отставала бывшая ведьма, понимая, что её вопросы могут звучать наивно и глупо, но не желая остановиться.

- Если я сейчас скажу тебе "да" - в присутствии его милости, - а потом наедине попрошу не выдавать меня баронам, кому ты поверишь? - заухмылялся оборотень. Фирмин расхохотался.

- Браво, мой мальчик!

Вейма снова возмущённо фыркнула.

- Значит, ты всё это время знал, что я здесь? - вдруг спросила она. Вир перестал ухмыляться и виновато покосился на жену.

- Ну, знал, - пожал он плечами. - Его милость написал мне, когда ты появилась в его владениях. Я заверил, что доверил бы тебе свою жизнь и душу, и этого оказалось достаточно.

- Ты же оборотень! - возмутилась Вейма. - Проклятый! Как ты можешь говорить о своей душе?!

- А почему бы и нет? - хмыкнул барон. - Сейчас не время для богословского диспута. Вир, меня интересует другое. Ты оставил там сына старого Вилтина. Я не уверен, что ты сможешь туда вернуться, чтобы увести мальчика. Как ты мог так оплошать?

Вир пожал плечами. Барон перевёл взгляд на ведьму и вздохнул.

- Я не могу осуждать тебя за неуместное рыцарство, но ты сделал Вилтина заложником самозванца и будешь отвечать перед ним самим, если с мальчишкой что-нибудь случится.

- Не случится, ваша милость, - решительно возразил оборотень. - "Дюк", может быть, и дурак, но ваш старший сын - отнюдь. Как только они причинят вред юному Арне, они лишаются заложника. Если же они будут угрожать его жизни, они разрушат образ доброго государя, который пытаются создавать.

- Вилтин не сможет выступить против самозванца, пока его сын находится в его стане! - стукнул кулаком по подлокотнику кресла барон. - Ты лишаешь меня самого надёжного союзника!

- Арне не такой уж дурак, каким кажется, ваша милость, - упрямо отвечал оборотень. - Он сможет пронаблюдать за тем, что творится в стане у "Дюка", если только ему не подвернётся очередная прекрасная дама для спасения.

Магда густо покраснела.

- Самозванца?!

Вир посмотрел на неё с жалостью. Потом покачал головой и жалость на его лице сменилась холодным расчётом.

- Я был очень благодарен тебе за то, что ты появилась так вовремя. Если бы я не боялся, что брат Флегонт, вернувшись, убьёт тебя, я бы постарался задержать тебя подольше. Когда ты пришла, Алард окончательно забросил дела, а его и раньше нельзя было назвать усердным правителем. Когда с ним заговаривали, он только глупо улыбался и соглашался со всем, что бы ему ни говорили. Жизнь в стане превратилась в вечный праздник.

Он хищно улыбнулся.

- Я даже думал задержать брата Флегонта подальше. Я мог бы подкараулить его на дороге и напугать его лошадь...

- Нет, - вмешался барон. - Мы это обсуждали.

Оборотень развёл руками и пояснил:

- Его милость не желает, чтобы проклятые открыто вмешивались в его дела. Это может испортить его репутацию.

- Самозванца?! - снова спросила Магда. Она чувствовала себя оплёванной. Вейма грозно нахмурилась и Вир, угадывающий малейшие изменения настроения своей жены, немедленно перестал ухмыляться.

- Даже Арне заметил, что Алард врал.

- Но ему поверили уважаемые бароны! - возмутилась Магда. Вир снова жалостливо уставился на бывшую ведьму.

- Заступник с тобой! Речь идёт о переделе страны. Кому какое дело до истины?

- Но он любит меня! - выпалила Магда и покраснела ещё гуще.

- Я разве сказал, что не любит? - поднял брови оборотень.

Барон вздохнул.

- Пора заканчивать этот разговор. Магда, Вир сказал, что ты дочь рыцаря. Я прошу тебя дать мне слово чести, что ты не покинешь замка без моего разрешения.

- И вы поверите мне, ваша милость?! - всё ещё ошеломлённая, недоверяющая и растерянная спросила ведьма. - Какая у меня теперь может быть честь?!

Барон вздохнул и пристально посмотрел на возмущённую ведьму.

- Я поверю тебе, девочка. Я не требую, чтобы ты сдержала слово ценой жизни, но я настаиваю, чтобы ты не покидала замка даже ради своей любви.

- Так я, что же, не пленница, а заложница?! - осенила Магду новая мысль. - Вы хотите угрожать Аларду через меня?!

Барон покачал головой.

- Мой сын, ставший братом-заступником, крепко держит Аларда в своих руках. Даже если самозванец любит тебя, он не сделает и шага, чтобы защитить тебя от костра. Флегонт же... давно подбирается к тому, чтобы устроить суд именно в моих владениях. Ты можешь верить своему возлюбленному, но не брату-заступнику. Так ты даёшь мне слово?

Бывшая ведьма долго молчала. Её друзья стояли рядом и молча ждали её решения. Вир настороженно, Вейма сочувственно. Не было правильного ответа и верного пути. Раньше Магда бы просто... знала, как ей поступить. Она потеряла этот дар, когда последовала за своим сердцем.

- Я даю вам слово чести, ваша милость, - глухо произнесла девушка. - Я не покину замка до вашего возвращения, если мне не будет угрожать опасность.

- Я принимаю твою клятву, - ответил барон. - Иди, Менно проводит тебя. Вейма принесёт твои вещи.

Он посмотрел на оборотня и вампиршу.

- Мы выезжаем завтра на рассвете. До того вы оба свободны... хотя, нет. Вир, останься. Что это за история про чудовище?

Он махнул девушкам, чтобы они уходили, и те молча повиновались.


Вейма оставила подругу в домике в замке - напоминающем тот, в котором Магда разговаривала со старшей сестрой. Оба были одинаково покинуты настоящими хозяевами. Бывшая ведьма чувствовала себя грабителем. Вейма, впрочем, скоро вернулась. Она забрала из их общего жилища только те вещи, которые не имели отношения к ведьмовству.

- Я подумала, что колдовские снадобья лучше хранить в тайне, - пробормотала вампирша, присаживаясь рядом с подругой на лавку. Магда как раз закончила выметать сор и собиралась скрести стол. Хоть какое-то занятие.

- Ты тоже так думаешь? - спросила бывшая ведьма.

- А? - удивилась вампирша. Не очень правдоподобно.

- Ты тоже думаешь, что Алард самозванец?

- Я не знаю, - растерялась Вейма. - Но если Вир сказал...

- Ты ему веришь? - угрюмо спросила Магда. Вейма всегда была такой... независимой. Ведьме приходилось видеть девушек, после замужества начавших петь с голоса мужа. Но от Веймы она такого не ожидала.

Вампирша со свистом втянула воздух. Выдохнула.

- Он умный, - сказала она. - И хитрый. Я не такая умная, как он.

- Ты училась в университете! - резко перебила Магда.

- У меня не очень получается риторика, - усмехнулась Вейма. - Без этого нельзя победить на диспуте.

- Ты просто думаешь о всяких мелочах и стараешься побольше о них сказать. А надо думать о том, что поймёт собеседник, - пояснила бывшая ведьма. - И как он это поймёт.

- Это часть проклятия, - проворчала Вейма. - Вампиры очень мелочные.

- Вампиры кровь пьют, - парировала бывшая ведьма.

Вейма снова втянула воздух и Магда поняла, что подруга принюхивается к её состоянию.

- Не надо, - попросила бывшая ведьма, неловко поёжившись.

- Знаешь... - потянула Вейма. - Ты думаешь, что ты всё потеряла, но ты... ты по-прежнему многое можешь. Правда.

- Перестань!

- Нет, в самом деле. Ты не чувствуешь, когда поступаешь правильно, когда нет, не можешь наугад вытащить целебное растение... Но ты по-прежнему умеешь находить нужные слова. Ты умеешь понимать. Почему ты думаешь, что это неважно?

- Не надо! - взмолилась бывшая ведьма. Вейма молча положила руку ей на плечо.

- Я хотела бы всё изменить, - сказала вампирша после долгого молчания. - Ты больше не любишь свою сестру? Раньше любовь к ней была во всём, что ты делала. Слабый запах, но он был всегда. А когда ты вспоминала о ней, от твоей любви можно было задохнуться.

- А что я сейчас чувствую? - не удержалась бывшая ведьма.

- Боль. Обиду. Разочарование. Гнев. Немного, - Вейма принюхалась, - впечатлений, которые тебя позабавили. Сестра... нет, ты её любишь, конечно. Но не думаешь о ней... не так. Она стала просто... сестрой. Не костром в ночи, к которому ты шла. Знаешь, мне старый Ватар, ну, мой... ну... тот. Ты поняла.

Магда кивнула.

- Он рассказывал. Далеко-далеко есть место, где только один песок. Много-много песка. Можно идти день, неделю - и будет один песок. Там есть... немного, правда, озёра, а вокруг растут... ну, что там растёт. И иногда впереди ты видишь такое озеро. И его никогда там нет. Можно вечно идти за ним, а его там нет. Чтобы найти, надо знать точное место.

- Колдовство? - спросила сбитая с толку бывшая ведьма.

- Не знаю. Кажется, нет. Просто такое место. Вот сестра была для тебя таким озером.

- Только костром в ночи? - уточнила бывшая ведьма.

- Да, - вздохнула Вейма. - А теперь это просто... сестра.

- А... Алард?.. - спросила Магда, уже боясь услышать ответ. - Что ты про него скажешь?

- Ты стараешься о нём не думать, - пожала плечами вампирша. - От него не слишком приятно пахло - тогда, на кухне, когда я вернулась.

- Ты же его не видела, - нахмурилась бывшая ведьма.

- Но он там побывал. Побывал с тобой. Я чуяла его запах. С трудом смогла проветрить наш дом.

- А... - растерянно потянула Магда. - И... что?

- Самовлюблённый, - хмыкнула вампирша. - Очень хорошего о себе мнения. Убеждён, что с ним должны случаться разные замечательные и волшебные вещи и ты - одна из них.

- И всё? Чем же он тебе так не понравился?

- Ты не должна "случаться" с каким-то самовлюблённым типом, будь он хоть трижды Дюк и наследник династии! - разозлилась Вейма. - Ты не должна быть... быть... быть просто частью его истории! Как в том последнем романе, который я переписывала в Раноге, о придурке, который ездил по разным замкам и там влюблялся в каждую новую девушку, выступал на турнире в её честь и - вперёд, навстречу приключениям!

- Ты переписывала романы? - спросила Магда, чтобы немного отвлечь подругу от её злости. Рядом с разгневанной Веймой становилось неуютно.

Вейма почувствовала это и раздражённо фыркнула.

- Хорошая работа для вампира, - призналась она. - Мы очень точные и аккуратные. И быстрые. А ещё так можно читать все новые тексты. Я отдавала книги быстрее, чем другие переписчики, но не настолько, чтобы кто-то что-нибудь заподозрил. Я прочла - ну, и переписала, конечно, - много романов про рыцарей. Ещё, конечно, богословские трактаты и кое-что из церковного права, потом всякие городские истории про прачек, нашлись чудаки, которые их тоже записали.

- Почему ты там не осталась? - удивилась ведьма. Вампирша оскалилась.

- Я разозлилась. Я выучилась, я знала все тексты наизусть, а мне так и не дали докторской мантии. Зачем вообще тогда всё? Я так долго и трудно к этому шла - и ничего не вышло!

- А барон тебя хвалит, - раздался с улицы глубокий голос оборотня и Вир вошёл в дом. Вейма немедленно на него накинулась:

- Я думала, ты пройдёшь мимо! Кто тебя звал, вмешиваться в чужой разговор?

- Ну, прости. Я подумал, ты захочешь пойти со мной в деревню. Собираюсь там с людьми пообщаться.

- Позже, - прошипела вампирша. - Иди без меня.

Вир усмехнулся, притянул к себе жену и поцеловал в макушку. Она гневно развернулась в его объятьях, упёрлась руками в грудь, а потом как-то вся... обмякла? Скорее, расслабилась, решила бывшая ведьма.

Они долго молчали, глядя друг на друга, пока Магда не заметила, что губы оборотня шевелятся, хотя в доме не раздаётся ни звука.

Они слышат не так, как люди, догадалась она. У них острый слух. Они разговаривают.

Магде стало неловко, как будто она подсматривала за чем-то слишком личным. Она даже немного разозлилась: это её дом, а они ведут себя так, как будто одни!

Когда муж и жена разжали объятья, напряжение и злость, которые переполняли Вейму, куда-то делись. Но, когда Вир потянул её к двери, она решительно вырвала руку.

- Позже, - неумолимо произнесла она и, встав на цыпочки, поцеловала мужа. - Иди, родной.

- Извини, - буркнула Вейма, когда они остались с Магдой одни. Бывшая ведьма покачала головой.

- Я никогда не видела тебя счастливой.

Вейма вздохнула.

- Вот за это я его и люблю.


-- Глава третья. Тайны проклятых

Когда вампирша подходила к деревне, день уже шёл к вечеру. Она была задумчива: ведьма, успокоившись, не захотела больше разговаривать о своих переживаниях и вместо того попросила Вейму об одном очень неприятном одолжении. Вот так всегда. Ты готова сделать что угодно, лишь бы порадовать подругу, ну, там, убить дракона, выступить на турнире или даже сшить парадное платье, а тебя просят именно о том, что ты никогда, вообще никогда не взялась бы делать! Отказываться, впрочем, было не в правилах Веймы.

Она толкнула дверь кабака и на мгновение закрыла глаза. Люди. Много людей. Пот. Вино. Страх. Интерес. Муж.

Вир сидел посреди зала и вовсю развлекал общество рассказами о чудовищах и опасных зверях, которых он убивал или ловил.

- Кинопея извергает пламя, но похожа на лошадь. На людей она не охотится, но может напасть, если её напугать. Левкрота приходит с востока, у неё огромная пасть и человеческий голос, а догнать её мог бы разве что вампир, но зачем вампирам за ней бегать?.. На них я не охотился, в наших краях они редкость, но старики рассказывали, и даже показывали шкуры. У мантикора приятный голос, похож на флейту, а вообще тварь походит на льва, только очень прыгучего. Знаете, что такое лев? Это огромный кот с большой гривой. Но у нас он не водится. Мантикор жрёт людей как семечки. Этого видел. Охотиться - поганое дело. Приманка почти никогда не выживает. Хорошо если есть кто больной или убийца, которого никому не жалко. Кстати, тоже царапает стволы, метит землю, где решило поселиться. А вот вульпис - маленький безобидный зверёк, навроде лисицы, так что, если куры пропадать не стали, чего тут переживать?.. ловить его сложно и шкура никуда не годится. Онагр опасен только весной, когда нападает на всякого, кого принимает за соперника. Он чешет о деревья свои огромные рога, оставляя глубокие царапины, и страшно ревёт. Весной охотиться на него лучше с самострелом, но в любое другое время можно устроить облаву.

Вейма закашлялась. Она тоже читала этот старинный бестиарий, но муженёк к нему приплёл много отсебятины.

Вир немедленно повернулся к жене и обнял за талию со столь самодовольным видом, что, не грози ей это потерей сознания - непременно бы выцарапала глаза.

- А оборотень? - спросил кто-то из толпы слушателей.

- Оборотень? - усмехнулся охотник. - Ну... С оборотнями поступаем так...

Он наклонился вперёд, упираясь руками в колени, толпа придвинулась, Вейма, сердито фыркнув, отошла в сторону. Любимый развлекался. Он давно так не развлекался и не хотел упустить ни мгновения из этого удовольствия. Вампирша со злостью вспоминала какую-то бабу в деревне, где они жили с Виром, которая приходила за своим благоверным со скалкой наперевес, вытаскивая его то из кабака, то из дома шателена, то просто от приятелей. Надо было у неё поучиться...

- Значит, так, - преувеличенно серьёзно сказал оборотень. - Берёте баклажку вина получше. Идёте в лес. Не-не-не, не толпой. Одного хватит, зуб даю! Садитесь там на пенёк или ещё куда. И, когда стемнеет, кричите погромче: "Э-эй! Разговор есть!". Баклажку, главное, откройте. Он и учует. Подойдёт ближе. Тут главное - не орать, не убегать и в штаны тоже...

Вейма стремительно шагнула и толкнула муженька в плечо так, что он едва не скатился с лавки.

- Не пугаться, я хотел сказать, - засмеялся оборотень, ловя жену за руку. - Оборотни этого не любят. Вот когда появится, вы и говорите примерно так...

Люди затаили дыхание. Вейма поймала вопросительный взгляд Рамоны и покачала головой.

- "Слушай, мужик, выпить хочешь?" - торжественно произнёс оборотень.

Мгновение стояла тишина, а после весь кабак, как один человек, грянул хохотом. Вампирша вырвалась из цепкой хватки мужа и выразительно скрестила руки на груди. Вир сделал вид, что этого не заметил.

- А если это баба? - спросил Риг, когда все немного успокоились.

- И-и-и... - покачал головой оборотень. - С бабами - оно сложнее. Бабы - они же такой народ...

Он увернулся от ещё одного тычка жены и продолжил:

- Главное - своя баба потом со света сживёт.

- Вир, - прошипела разъярённая Вейма, - прекрати немедленно!

- Козочка моя! - пропел оборотень, дёргая вампиршу так, что она упала ему на колени. - Не злись, родная. Отдохни, развейся... поешь... вина выпей...

- Я уже поела, - процедила вампирша, ещё больше злясь на то, что муж привлекает внимание к тому, как она питается. - Нам домой надо, скоро стемнеет!

- А я обо всём договорился! - заявил оборотень и приветливо кивнул кабатчице. - Тут заночуем! Тут лучше... спокойнее... к людям ближе...

- Вир, я тебя убью, - неслышно для всех остальных пригрозила вампирша.

Оборотень притянул её ближе к себе и прижался губами к её губам.

- Не мешай, я делом занят, - также неслышно ответил он. - Потерпи.

Кто-то - кажется, Риг - что-то выкрикнул и заулюлюкал, но Вейме вдруг стало всё равно. Она слишком давно не целовалась с мужем, чтобы сейчас отвлекаться на какого-то... человека. Люди... люди просто... мешали... и были... неважными... совсем-совсем неважными... Вир наполнял её спокойствием и уверенностью. Вир наполнял её силой, которую она не могла бы добыть обычным для вампира способом. Вир... просто был. И ей было с ним хорошо. Когда он вот так вот, с ней и только с ней... хорошо...

Когда они оторвались друг от друга, в зале стояла странная тишина. В углу кто-то ненатурально кашлянул. Вейма потрясла головой, пытаясь вернуть себе ощущение реальности.

- Моя козочка, - ласково, по-крестьянски обратился к ней оборотень. - Ты не могла бы расколдовать этих достойных людей?

Вейма оглянулась по сторонам. Почти все люди в кабаке стояли или сидели с остекленевшими глазами и дышали очень-очень медленно. Вампирша в смущении спрятала лицо на груди мужа. Он коснулся губами её волос.

- Да, - мягко сказал оборотень. - Они тебе мешали. А теперь отпусти их.

- Я даже не заметила, как я это сделала, - расстроенно прошептала девушка. - Я не знаю...

- Постарайся, - уже встревоженно попросил оборотень. От него запахло тревогой и это было невыносимо.

Вампирша вздохнула и заглянула куда-то вглубь себя. В ней было столько раздражения на всех этих людей, которые совершенно напрасно оказались с ней под одной крышей, и столько злости, что отыскать среди царящего в её душе водоворота усилие, сковавшее кабак, было непросто. Но, кажется, это оно. Вейма напряглась изо всех сил. Сначала ничего не происходило, а потом вдруг все разом задышали и заговорили. Кабак наполнился гулом и теплом человеческого присутствия - в противоположность тому не-присутствию, которое царило в нём только что. Вейма бессильно обвисла в руках мужа. Нет ничего хорошего в том, чтобы управлять такой толпой людей, да ещё до того, как погаснет закат, до того, как они уснут.

Вир погладил её по голове.

- Выпей, козочка моя, тебе полегчает, - предложил он, заставив жену скрипнуть зубами в бессильной ярости. Вейма ненавидела запах вина. Вообще, вампиры могли пить любую жидкость без вреда для себя, но и безо всякой пользы. Только кровь или молоко, выпиваемое вместе с жизненными силами, поддерживали их жизнь. Но вино... учитель пытался приучить Вейму охотиться на пьяных. Это легче и так проще объяснить, почему жертва ничего не помнит. А ещё вампир от этого тоже пьянеет. Но Вейма ненавидела саму ситуацию, когда человек теряет разум, перестаёт управлять своим телом, мыслями, движениями, речью... от этого неправильно пахло!

- Ты же знаешь, я не...

- Йаган, дружище, - отмахнувшись от жены, позвал оборотень. Виноградарь подошёл ближе и в его глазах, очень... бодрых и настороженных, вампирша увидела, что он не уснул под её чарами. - Она у меня такая привередливая... у тебя найдётся что-нибудь получше? Хорошее что-нибудь, а?

Виноградарь кивнул, отцепляя от пояса флягу. Судя по его виду и запаху, он отлично знал, кто перед ним, и не хотел купиться на дружелюбный тон оборотня. Вейма ненавидела его фальшивое дружелюбие. Мало кто замечал, когда Вир врёт, но вампирше фальшь резала слух.

- Я не буду... - запротестовала Вейма. Она поняла намёк, и когда-то учитель давал ей хорошее вино тоже. Это было на встрече, тогда она была ещё только-только обращена и все думали, что она скоро бросит свои глупые капризы и станет настоящим вампиром. Ту лозу поливали кровью, над той пели чёрные песни, и вкус вина был ядовитым и горьким, он дурманил разум и придавал силы для самого злого чародейства. У того вина был вкус крови. Отравленной крови.

Вир молча взял у виноградаря флягу и сунул в руки жене. Вейма слишком хорошо знала мужа, и понимала, что с него станется напоить её насильно, если он решил, что ей это нужно, а она будет упрямиться. Девушка пожала плечами и поднесла флягу к губам. Сделала глоток.

Эту лозу поливали молоком, посыпали цветочным нектаром, над этой пели песни о свободе и силе, во вкусе была сладость и свежесть... Вампирша сделала несколько глотков и с усилием остановилась. В голове слегка шумело, но в тело вернулась сила.

- Продашь? - спросил оборотень, глядя на порозовевшее лицо жены и её заблестевшие глаза.

Виноградарь молча забрал флягу, закрыл и повесил обратно на пояс. Отвернулся и пошёл восвояси из кабака.

- Я подумаю, - бросил он через плечо.

- Эй, охотник! - грубо окликнул мельник. - Байки ты здоров травить. А дело-то своё знаешь? Если это оборотень? Они, говорят обычных волков втрое сильнее.

- Вчетверо, - вскользь заметил оборотень, ссаживая жену с колен. Вейма вздохнула и подошла к Рамоне.

- Спасибо, что приютила, - тихо сказала она. Кабатчица кивнула.

- Он действительно хороший охотник? - с сомнением спросила она.

- Лучший, - вздохнула девушка.

- И он твой муж? - уточнила Рамона.

- А что, непохоже? - усмехнулась Вейма. - Мы невенчаны, если ты об этом. Просто...

Вампирша вдруг подумала, что никогда раньше не воспринимала Вира как мужа. Даже как любимого. Или своего мужчину. Он просто... был. Человек - оборотень - мужчина, который удерживал её угрозами и силой. Человек - оборотень - мужчина - который дал ей дом. Который стал её семьёй. Стал бы он жаловаться клану на её нападения там, в той деревушке, где она доила коров, если бы она отказалась остаться? Может быть, и нет. Вир был очень благородным... человеком. Может быть и да. Оборотни никогда не отказываются от своего.

- Просто мы вместе, - сбивчиво закончила девушка. Кабатчица кивнула и понесла в угол горячую похлёбку.

- ...никогда не селятся рядом с людьми, - обратила внимание Вейма на голос мужа.

- Это почему же? - нахмурился мельник.

- А зачем? - пожал плечами оборотень. - Свободных земель, хвала Заступнику, хватает.

Он усмехнулся.

- Да простит меня честное собрание, они говорят, от нас дурно пахнет. Дым, железо, навоз, вино, пот... У них же нюх как у волков, а волки выходят к людям только когда в лесу жрать нечего. А оборотни - они же умные, они сами следят, чтобы было что жрать.

Это заявление было встречено недоверчивым гулом.

- Ну ладно! - хлопнул по столу Вир. - Знаю я кое-что. Не хотел к ночи рассказывать.

- А ты нас не пугай! - потребовал Натес. - Мы тут всё видели! Мы вампира судили!

- И кормили, - тихо дополнил кузнец, которому до сих пор припоминали "дорогого сыночка".

- Была когда-то деревня... под Дачсом - это городишко такой, к западу от Корбиниана... там к западу все города мелкие, а баронов почти нет, и деревни подати в город везут.

Вейма вздрогнула. Дачс - это её родной город. Она действительно помнила... что-то было такое... однажды в город пришло много крестьян - оборванных, перепуганных, они не были спокойны прежде, чем оказались под защитой каменных стен и первое время вели себя очень тихо... А ещё среди них было больше детей, женщин и стариков, чем взрослых мужчин. Городу пришлось придумывать работы, чтобы прокормить таких гостей. Выгнать их не поднималась рука. И они никогда, никогда не хотели рассказывать о том, что с ними случилось.

- Там была ведьма, - понизил голос Вир. В кабаке стало очень тихо. - Старая злющая карга, и жила она где-то в овраге. Её никто не любил и она никого не любила.

- Она призвала в деревню оборотней, да? - вылез вперёд сын кабатчицы Куно и увернулся от полотенца, которым попыталась шугнуть его мать.

- Нет, - неожиданно серьёзно покачал головой охотник. - Никто их не призывал. Ещё там была девчонка...

Он покрутил у виска и все женщины с сочувствием закивали.

- Она даже не разговаривала. Только ходила, улыбалась и мурлыкала под нос песенки без слов. А потом в плохой год у них сгнила на корню вся пшеница.

Люди охнули. Сгнившая пшеница - это дорога к голодной смерти, если только у сеньора нет запасов, которыми он захочет поделиться. Но делает ли запасы город?

- И тогда они решили, что старая карга, которая давно со всеми разругалась, сделала это нарочно. И что девчонка переняла у неё силу и тоже сгноила пшеницу. И её дурацкие песенки - это, конечно, злые чары. Кто-то видел, как она трогала стебли...

Вейма почуяла настроение мужа и, забыв про злость, шагнула ближе к нему, обняла за плечи. Он накрыл её руки своими и продолжал:

- Их сожгли заживо. Обеих. Каргу ещё и пытали. Требовали, чтобы она расколдовала деревню. Она окончательно сошла с ума, когда они подпалили костёр. Девчонка даже не понимала, что происходит. Даже не понимала!

Все отшатнулись.

Вейма крепче обняла мужа. Пальцами, ладонями. Всем телом она чувствовала в нём давнюю боль: "Я не успел. Я пришёл слишком поздно".

- И вот тогда пришли оборотни. Стая оборотней.

- Они всех сожрали? - как зачарованный спросил Куно.

- Нет, - покачал головой Вир. - Меня туда... пригласили. Посмотреть, что там можно сделать. Я видел следы. Говорил с людьми.

Он врал, поняла Вейма. Он был одним из оборотней той стаи. Может быть, это он её и навёл. Он не успел спасти ведьму и сумасшедшую девчонку и жестоко отомстил людям, которые их убили. Не потому ли он спас её от костра? Потому что на этот раз он успел...

- Они не стали никого жрать. Такую падаль оборотни не едят. Они убили - палачей. Тех, кто убивал. Кто пытал. Тех, кто смаковал слухи и сплетни, вспоминал, где и когда видели девчонку и касалась ли она руками колосьев. Они вырезали весь скот. А людей... людей просто... прогнали. Она вон, - он кивнул на Вейму, - родом из Дачса, она их видела.

Все посмотрели на Вейму и девушка закивала. Тогда все снова уставились на охотника.

- Стая оборотней вырезала деревню? - уточнил Вилли-кузнец. Вир кивнул. - Только за то, что они убили ведьму, которая их прокляла?

- Они сожгли этих женщин живьём! - хлопнул по столу Вир. - Враг и все его демоны, девчонка даже говорить не могла! Там были две сумасшедших женщины и беда, которая касалась всех!

- Но зерно сгнило, - настойчиво произнёс мельник.

- Это был плохой год, - пожал плечами Вир. - Деревня стояла в низинке. Ведьма была старая. Она отводила беду, пока могла, но тогда окончательно свихнулась и ослабла. Она не смогла их спасти, но кого это волновало? Они боялись голодной смерти и хотели на ком-то выместить свой страх. Оборотни редко вмешиваются в человеческие дела. Но лес - он общий и для них, и для нас, и для ведьм. Такого они спустить не могли.

- Отводила беду? - переспросил Куно. - Как это?

- Ну, тут уж я не знаю, - развёл руками оборотень. - Но ведьмы как-то с миром договариваются. Даже злые. Бывают и заморозки, и засуха, и дождливое лето может быть, но если есть ведьма, то деревня выдержит. Главное, чтобы хорошая ведьма была. А всякие там привороты-отвороты, наговоры - это так, баловство, чтобы не скучно было.

- Откуда ты это знаешь? - нахмурился мельник.

- Пришлось, - усмехнулся оборотень. - Кто по лесу ходит, с ведьмами дружить должен, иначе не пустит в свою деревню, будешь вокруг кружить, а дороги-то и не сыщешь.

- А, может, ты знаешь, или жена твоя, что с нашей ведьмой-то будет? - спросил мельник. - Говорят, её в замке заперли. Говорят, она убийце помогала. Так что же это будет - казнит её барон, а нас оборотни сожрут и земля родить перестанет?

- Вот чего не знаю, - покачал головой Вир. - Это их дела, баронские. Но запирать её его милость не запирал, стало быть, и не казнит. Почем нам знать, может, ему колдовство какое потребовалось?..

Собравшиеся в кабаке стали на все лады обсуждать, что могло потребоваться их барону от ведьмы, Вир, наслаждаясь разговором, то спорил, а то подкидывал новые идеи. Вейма махнула рукой и пошла в дальний угол кабака - туда, где, она чувствовала, сидел второй человек, не уснувший под её чарами. Слово надо держать. Редко когда она была этим так недовольна.


Знахарь отодвинул в сторону тарелку и раскладывал перед собой диковинную карту. Вейме хватило одного взгляда, чтобы узнать эту страну - вот там дом Девы Источника, а вот это - логово дракона. Башня Черепов, Долина Страха, Река Хитрости... В Раноге была популярна эта игра. Говорили, она пришла откуда-то с востока (как левкрота, которой вообще не существует!), но поэты придумали свою страну. По этой земле путешествовал тот самый глупый рыцарь, который поклонялся всем встречным девушкам. От игроков требовалось провести его между всех опасностей. Его - или его соперника, единокровного брата, который хотел доказать, что он рыцарь не хуже других, а его дама сердца - самая прекрасная на свете.

Знахарь поднял взгляд на девушку и кивнул, приглашая её садиться. Вейма повиновалась. Запах когда-то собранных им трав мешал сосредоточиться, но его, по крайней мере, уже можно было терпеть.

- Откуда это у тебя? - хмуро спросила вампирша. Защитила ли Исвара якобы пробуждающаяся колдовская сила? Или разум человека укрывают те вонючие травы? И должна ли она сказать об этом людям, если верно второе?

- Выиграл у проезжего мага, - пояснил знахарь, расставляя фишки. Будет ли девушка с ним играть, он не спрашивал.

С Врагом на душу сыграть не откажется, так говорила Магда.

Запах трав, неразличимый для человека, мешал сосредоточиться.

Ватар учил её когда-то играть с людьми во всякие игры. Учил её как выигрывать и как проигрывать. Ватар многому её научил.


Пыльный грязный чердак. Бродячий студент, который не понимает, зачем его туда позвали. Он немного пьян, но не больше, чем обычно бывают студенты. От него не пахнет страхом, скорее, азартом и интересом. Он поглядывает на старика и закутанную в чёрное девушку. Вейме дурно. Она не знает, что ждёт этого юношу - игра, истощение или смерть. Ватар выберет сам. Позже. Когда наиграется.

- Учись, дитя моё, - говорит он своим скрипучим голосом. Студент не слышит. - Ты можешь заманить жертву одной лишь силой своих чар, но это не всегда удобно. Могут пойти лишние разговоры, особенно, если ты решишь поселиться на одном месте.

- Учитель, я не...

Вейме не кажется так уж важен урок. По её мнению, старик развлекается. Хочет заставить её почувствовать вкус власти. Доказать ей, что она ошибается, что пить кровь - это награда, а не проклятие. Вейме дурно. Голос учителя причиняет ей боль, он царапает слух, залезает под кожу и там рассыпается острыми кристалликами.

- Посмотри ему в глаза, - предлагает старый вампир. На грязном полу лежит карта с завораживающими названиями. - Он знает, как играть в эту игру. Вглядись в его глаза - и ты тоже будешь знать.

Вейма вглядывается. Потом поднимает руку и бросает кости. Бросать кости её тоже научили: чуткая кожа вампира ощущает, какая грань лежит на руке, точные мускулы заставляют кость перевернуться нужное число раз. Выпадает шестёрка и студент издаёт разочарованный стон. Он надеялся, что первый ход будет за ним. Вейма смотрит ему в глаза и сдвигает Чёрного Рыцаря. Студент хочет отвести взгляд, но Вейма держит крепко. Ему не выиграть эту игру.

...ему не выиграть свою жизнь.

Старый Ватар посчитал отпускать паренька "неразумным". От вкуса крови, насильно влитой в горло, вкуса напрасной надежды и азарта, у Веймы ещё долго сводило зубы.

Вейма не любила такие игры.


- Магда говорила, Лонгин всегда жульничает, - сказала вампирша. Она помнила правила, как помнила многое другое, важное и неважное, но не очень представляла себе, как играть, если ты не можешь прочесть мысли собеседника. Нужно ли ей выиграть или проиграть? Что будет лучше для её целей? Запах трав мешал сосредоточиться. Вейму внезапно осенило: травы были во всей деревне и в кабаке тоже, но она не чувствует их, они давно высохли и запах испарился. Вампиры чуют немногим лучше людей, а иногда и хуже, иначе от отвращения они не могли бы охотиться. Не все люди моются перед тем, как стать жертвой. Вампиры чуют запахи мыслей и чувств. Знахарь подбирал свой чудовищный букет, варил из него снадобье, надеялся, что он поможет... травами пахло от его мыслей, а не от него самого.

- Я заметил, - сообщил знахарь и подвинул ближе к вампирше предназначенные для неё фишки. Чёрный рыцарь. Вейма вспомнила запахи, царящие когда-то на том пыльном чердаке, и её замутило. Она бросила кость - тем же движением, что и тогда. Шестёрка. В этой игре слепая удаче не так уж много значила по сравнению с мастерством.

"Мне понравилась эта игра, - сказал когда-то старый Ватар. - В ней как в жизни - с тобой могут происходить разные события, ты встречаешься со многими опасностями, но, в конце концов, главное - хватает ли у тебя сил и ума".

Вейма ненавидела его голос. У неё не хватало ни того, ни другого, чтобы бросить учителю вызов. Вейму в сложной игре под названием "жизнь" ждал один только проигрыш - сколько бы она ни выбросила на костях. Но пока ей везло.

Вампирша заставила себя вернуться в настоящее. Неподалёку Вир развлекал народ историями, одна другой страшнее. Некоторые, похоже, выдумывал на ходу - про ту рыбу размером с лодку, которая против течения заплыла в реку и притаилась где-то в заводи, чтобы охотиться на людей. Другие устраивал сам - иногда в человеческом, иногда в зверином облике, а кое-какие вычитал в том стареньком бестиарии. Вейме не надо было его непрерывно слушать, чтобы потом слово в слово пересказать все его рассказы. Некоторые вещи ты просто слышишь, чем бы ни занималась.

Вир был рядом. Пока Вир рядом, ничего плохого случиться не может.

...если он однажды снова уйдёт, её сердце разорвётся навеки... она просто не сможет пережить это - снова.

Но пока он рядом. Он здесь.

Оборотень уловил беспокойство жены и нашёл её взглядом. Вейма посмотрела ему в глаза и покачала головой. Помощь не нужна. Вир кивнул.

Вейма дождалась, пока с обеих сторон будет сделано по три хода. Со своим умением играть она завела Чёрного Рыцаря в Болото Сновидений и должна была пропускать ходы.

Так даже лучше.

- Магда рассказывала, что ты говорил с... с кем-то в тот день, когда она уходила.

Знахарь выбросил всего тройку и шагнул к Башне Черепов. Отвечать он не даже не собирался.

- Она сказала, ты или безумен или обладаешь колдовским даром, - настойчиво продолжала вампирша, наблюдая, как уменьшаются шансы Чёрного Рыцаря на победу. Исвар молчал. - Но ты не безумен, и лес тебя пропускает. Пожалуйста! Это важно!

Знахарь подтолкнул к ней кость - пришла её очередь ходить, но по-прежнему молчал.

- Она сказала... она сказала, что колдовской дар отличается от волшебной силы чёрных магов. Что всё, чему её учили в Бурой башне - это трюки. И ещё вера в то, что наш мир - это зло. Но колдуны и ведьмы договариваются с миром! Они договариваются со своим лесом! Этого не может быть, если мир - это зло, понимаешь? Магда сказала, что дар необученного человека подавляется, если рядом колдует обученный. Но если тот... уйдёт... дар может проявиться.

- Так, - спокойно произнёс знахарь в ответ на её сбивчивый шёпот. - Её казнит барон? Или убьют другие ведьмы? Почему вы вдруг засуетились?

Вейма отшатнулась. Она не желала этого разговора, она умоляла Магду избавить её от данного слова, она вообще не хотела раскрывать тайны одарённых перед чужим человеком. Но Магда настаивала.

- У леса должна быть ведьма. Или колдун. Кто-то, кого принимает лес. Чужая ведьма не может прийти сюда просто так, её надо привести. Познакомить с лесом. Сейчас это сделать некому. Деревня может погибнуть в первые же заморозки. Если ты не пойдёшь, мне придётся сделать это самой. Говорить с человеком, у которого есть то, что я потеряла... Пожалуйста, Вейма. Кто-то должен взять это на себя. Прошу тебя.


Это было невыносимо. Но отказать подруге вампирша не смогла.

- Ей... ей надо будет уехать, - неуклюже соврала девушка. Раньше она врала всегда с помощью вампирских чар, выбирая тот ответ, в который мог поверить собеседник. Сейчас так не получалось и это было ужасно.

- И чего вы хотите от меня?

Разговор сделался для Веймы ещё более неприятным. Такие вещи... о них не просят, не уговаривают... это дар, он приходит извне - иногда от учителя, а иногда от самого мира. О них нельзя говорить таким спокойным тоном, как будто речь идёт о покупке второй порции похлёбки в кабаке. Вампирша сосредоточилась на игре. Всё было не так плохо после того, как она вывела Чёрного Рыцаря к Деве Источника, которая, по преданию, могла указать дорогу в любое место.

Когда молчание сделалось невыносимым, вампирша заставила себя поднять взгляд и посмотреть прямо в светлые глаза знахаря.

- Если здесь не будет ведьмы, то лес сам изберёт тебя своим колдуном, - зло сказала она. - Ты можешь уехать, но, если откажешься и останешься здесь - покоя не будет ни днём, ни ночью.

- А если соглашусь? - хмыкнул знахарь. Вампирша пожала плечами. Она мало понимала в таких вопросах. Магда тоже знала не всё. Девушки всегда подозревали, что старая ведьма приберегла некоторые тайны. Верена не собиралась умирать, она собиралась отобрать силы своей ученицы.

- Ты должен будешь разговаривать с лесом, - неуверенно сказала она. - Но это ты и сейчас делаешь. Приносить ему жертвы. Если сюда вернётся Медный Паук, - ну, Виль-батрак - ты должен освободить его душу, иначе он вечно будет скитаться здесь после смерти. Вроде всё.

- Даже так, - поднял брови Исвар и передвинул своего героя в предпоследнюю позицию. - А почему ведьма не сказала этого сама?

Потому что она больше не ведьма.

- Барон запретил ей выходить из замка, - объяснила вампирша, выводя Чёрного Рыцаря за пределы карты.

- По-моему, у нас ничья, - заметил знахарь, делая последний ход. - Сыграем ещё?


Вейма чуть покачивалась, сидя в дамском седле, и была недовольна всем миром сразу.

Во-первых, конечно, лошадь. И одежда. Барон сказал, что она теперь придворная дама его дочери. И должна ехать как придворная дама. Она не может обернуться летучей мышью, пролететь ночью до Тамна и там затаиться. Она должна въехать в город. Как все. А придворная дама не может ехать по-мужски и показывать всем свои ноги. Поэтому Вейме выбрали лошадь, дали одежду (на этот раз подходящую по размеру) и велели ехать вместе с "госпожой". Нора волновалась - она впервые въезжала в большой город - и не смотрела наставнице в глаза. А Вейма злилась. Сидеть было неудобно, ехать так медленно было неудобно, неудобно было, что вокруг ясный день и много людей. К тому же лошадь не знала, как Вейма должна на ней сидеть. Вернее, знала не настолько ясно, чтобы вампирша могла прочитать это в её сознании. У неё и сознания-то не было.

Вейма злилась.

К тому же ужасно, что муж отослал её в Тамн, а сам остался в деревне - ловить несуществующее чудовище. Как он собирался выкручиваться - одному только Заступнику известно. Но Вир заверял, что не первый раз так делает. И что всё обойдётся. А она должна ехать со своим сюзереном. С сюзереном! Она же вампир! Проклятая! Какие, к Врагу, могут быть сюзерены?!


- Тише, родная, не ругайся, - мягко просил Вир этой ночью. Он держал её руки в своих и заглядывал в глаза, и Вейма понимала, что не сможет ему ни в чём отказать, как бы сильно она ни злилась. - Ты моя жена, а я присягал союзу баронов.

- Ты оборотень, - угрюмо ответила она. - Проклятый, как и я. Проклятые не бывают вассалами и проклятые не вступают в брак. Ты не можешь послать меня туда, куда я не хочу. А я хочу остаться с тобой. Хочу приглядеть за Магдой. Ты не можешь мне приказывать. Никто не может мне приказывать, слышишь?!

- Тогда я прошу, козочка моя, я тебя умоляю. Мы живём в неспокойное время, прошу тебя, ты должна поехать вместе с его милостью.

- Зачем?! Зачем ты отсылаешь меня?! Кого я не должна увидеть рядом с тобой?!

Вир отшатнулся и побледнел.

Этого он не ждал, и Вейма почувствовала мрачное удовлетворение от того, что ей удалось всё-таки его задеть. Всё-таки. Наконец-то.

...слишком поздно...

- Хорошая моя, - сказал он, когда справился с голосом. - Я говорил со здешними людьми. Во-первых, царапины на деревьях. Ты ведь их оставила, моя дорогая. Ты злилась и царапала деревья. Теперь мне надо придумывать чудовищ, которые могут оставлять такие следы. Хорошо, что никто не подозревает об этой способности вампиров, иначе тебя бы быстро раскусили.

- То есть во всём я виновата?! - вспылила Вейма.

- А ещё, моя козочка, второе. Ты не слушала рассказы здешних людей. А я слушал. Я не знаю, как ты это делаешь, и знать не хочу, но ты не только насылала на них кошмары прошлой ночью, ты ещё и заставляла тех, кто не спал, видеть тех самых чудовищ. Пока смутно, моя хорошая, но этого им хватило. Ты понимаешь, что не все они видели меня? Некоторые видели то, что внушила им ты.

- Они были пьяны! - возмутилась вампирша.

- Да, я слышал, будто вам легче управлять пьяными, но от истины никуда не деться. Ты заставила их видеть чудовищ. Многих людей, и не все из них спали.

Оборотень слегка встряхнул жену.

- Козочка моя, ты понимаешь, что натворила? Ты не можешь насылать кошмары каждый раз, как у тебя испортится настроение! Ты не можешь запугивать всю деревню!

- Нет, не понимаю, - надулась вампирша. Она понимала, что ведёт себя по-детски, но не могла удержаться. - Раньше так никогда не было.

- Раньше - нет. Но ты становишься сильнее. Ты же сама говорила, что со временем способности вампиров увеличиваются.

- Вампиры пьют кровь! Это даёт им силу!

- А ты нет, и никто не знает, как ты должна развиваться. Ты должна быть осторожна. Не давай чувствам волю. Сохраняй разум. Если, не дай Освободитель, пойдут слухи...

- Ну, хорошо, я тебя поняла. Я постараюсь. А теперь ответь - зачем мне ехать?

- Затем, что так приказал барон, - спокойно ответил оборотень. Вампирша чуть не зарычала.

- Это не ответ!

- Козочка моя. Я прошу тебя. Я тебя очень прошу. Я боюсь. Я никогда ни за кого так не боялся, как за тебя. Сейчас не время нам быть вместе. Прошу тебя. Пожалуйста. Уезжай. Держись барона. Веди себя как человек. Постарайся, родная. Прошу тебя. Сейчас очень опасно. Я... я не смогу спокойно делать своё дело, если ты будешь рядом.

- Да чем я тебе мешаю?!

- Ты мне не мешаешь, - твёрдо ответил Вир и крепко обнял жену. Вампирша напряглась, пытаясь отстраниться и поглядеть ему в глаза, потом сдалась и расслабилась, наслаждаясь объятьем. От оборотня резко пахло страхом. Страхом не за себя. Это было... пугающе. Вир действительно никогда не боялся. - Но сейчас ты должна быть в безопасности, только тогда я буду спокоен. Пожалуйста. Обещай мне, родная, обещай мне, что будешь рядом с бароном.

И Вейма сдалась.

Они ехали не так уж долго - в середине дня, когда жара сделалась невыносимой, приехали в незнакомую деревню. Их встречали на подъезде - барон послал своих людей вперёд, предупредить крестьян и приготовить деревню к знатным гостям.

- Добро пожаловать в Барберг, - поклонился какой-то почтенный крестьянин с ярко-рыжими усами. Вампирша принюхалась к своеобразному запаху - смеси властности, ума, воли и почтительности, - и поняла, что это был староста.

- Это та самая деревня, о которой говорил брат Флегонт? - спросила Вейма, стараясь удержать на месте свою лошадь. Той, кажется, стоять с вампиром на спине не нравилось ещё больше, чем идти.

- Да, - кивнул барон и, спрыгнув с коня, помог спешиться сначала своей дочери, а потом её придворной даме. Вейма была так ошарашена подобным рыцарским обращением, что без споров позволила снять себя с лошадиной спины.

Коней увели - барон ещё утром говорил, что на их пути расставлены сменные лошади, - и отряд повели в заранее раскинутые шатры, где девушкам предложили умыться и напиться молока, а мужчинам предложили вина. Вскоре барон послал за дочерью и вампиршей в большой шатёр.

- Мы останемся здесь до завтрашнего утра, - сообщил Фирмин.

- Зачем? - удивилась Нора. - Отец! Я вовсе не устала. Поедемте дальше!

- Мне не нравится, что мой сын пытается завладеть этой деревней. Хоть Вейма и сказала, что Барберг не так уж и интересует его... Мы останемся здесь для того, чтобы выполнить свои обязанности.

- Какие, отец? - послушно спросила Нора. От Веймы, правда, не укрылось разочарование и раздражение девушки. Проведя всю свою жизнь в деревне, она радовалась дороге и радовалась, что увидит большой город. "Выполнять свои обязанности" перед крестьянами в юности не так интересно.

- А какие, дочь моя, обязанности у сеньора перед своими людьми? - строго спросил в ответ барон и отвернулся.

Нора покраснела, обиженная выговором.

- Вейма, - обратился барон к вампирше. - Мне нужно твоё чутьё. Ты встанешь позади меня, рядом с Норой. Если увидишь, что мне лгут - потяни за рукав, только, ради Заступника, незаметно! Твой муж очень просил, чтобы я не разоблачил тебя перед людьми.

Вампирша вздохнула. Муж. Просил. Ну, к чему этот балаган? Как будто у неё может быть муж! Муж, который просит за неё барона! Глупости какие!

- А ты, Нора, - не заметил злости девушки барон, - не стесняйся вмешиваться, если заметишь что-то неладное или захочешь спросить. Поняла?

- Да, отец, - покорно вздохнула девушка. Вейма чувствовала, что её ученице хотелось бы иметь впереди какое-то другое будущее, чем разбор мелочных жалоб. Более красочное, может быть. Сама вампирша вздыхать не стала. Всё это она в своё время освоила, таскаясь по деревням Корбиниана за своим мужем. Или тюремщиком, как она думала в тот момент. Забавная штука - жизнь.

Сначала всё было просто. Не с мужем, а с Барбергом. Староста принёс какие-то записи, сделанные на каких-то тряпках, барон их внимательно посмотрел, потом вышел и посмотрел на телеги, которые предполагалось отправить в замок, потом показал дочери и её придворной даме, Вейма быстро пересчитала в уме и шёпотом предложила Норе найти ошибку, ошибка была найдена и с телеги сняли один мешок с мукой, который оказался лишним. Сначала всё было просто и исключительно деловито. А потом староста попросил позволения привести просителей, которых нужно было освободить от податей - если его милость согласится, конечно.

И поначалу тоже всё шло... ну... как обычно. Усталый мужчина с тремя детьми (для убедительности он привёл их с собой и старшая девочка держала на руках младшую, а средний мальчишка восторженно разглядывал вооружённых людей, пока отец не отвесил ему подзатыльник). Барон выслушал его и согласился, что тяжело быть детям и отцом, и матерью, даже с учётом помощи старшей дочери, но подати не отменил, а только уменьшил. Нора морщила носик. Вейма молчала. Она чувствовала, что крестьянин уверен, будто преувеличивает свои трудности. И что на самом деле он их преуменьшает. Но новые подати он, скорее всего, потянет. На прощание барон велел старосте непременно послать к нему, если проситель всё-таки не справится. Тот обещал и несчастный вдовец ушёл заметно успокоенный.

За ним последовал старый, седой как лунь, беззубый дедок, которого притеснял старший сын. Вейма уже видела такое в Корбиниане. В деревнях власть мужчины над своей семьёй заканчивалась тогда, когда он не мог работать в поле, и старики нередко были вынуждены ютиться в сарае или в хлеву в домах своих сыновей или зятьёв. В противоположность этому женщина с течением лет только обретала всё большую власть и, в молодости покорная жена, в старости она держала в страхе и сыновей, и дочерей, и зятьёв с невестками. Иногда и дряхлого мужа. Словом, картина была обычная. Однако барон терпеливо выслушал и дедка, и оправдания сына, и даже некоторых соседей и велел притеснения прекратить под страхом повышения податей. Судя по злобному взгляду "сыночка", брошенному на отца, притеснения-то, может, и прекратятся, а вот любить батюшку он сильнее не станет.

Дедка сменил растрёпанный мальчишка, который оказался стриженной белобрысой девчонкой в подвёрнутых штанах и непомерной рубахе. Девчонка, зыркая на барона из-под длинной спутанной чёлки, жаловалась на "дяденьку", который ей "житья не даёт". Дяденька клялся всеми святыми, что обращается с дочкой младшего брата "по совести", а вот племянница целыми днями ничего не делает, только на речку шатается и в воду глазеет. Барон в растерянности оглянулся на Вейму, та пожала плечами. Обе стороны говорили правду. После длительных расспросов у девчонки нашлись и другие родные - правда, не в Барберге, а в Латгавальде. Мать девочки приходилась старшей дочерью троюродного дядьки мельника Летса. Добившись этого признания, барон вздохнул с облегчением и велел отправить ребёнка в Латгавальд. "Мельничное колесо крутить, как раз по ней", - прозвучало в толпе, но говоривший не показался. Вейма пожала плечами. Крутить мельничное колесо - это был очень старый обычай, сейчас ему уже не следовали. Это когда юную девушку тайно резали на мельнице, а потом тело бросали в воду. Предполагалось, что девушка, отданная реке, будет крутить колесо и обеспечит хороший помол. Вампирша когда-то прочла об этом обычае в старых церковных хрониках, вернее, там был описан суровый суд над участниками.

Потом здоровенный парень, ражий детина, который краснел как рак и отводил глаза, бормоча что-то про свою матушку. Вейма опять промолчала. Парень-то здоровый, да только мать у него больная. А уж злющая! Ни одна соседка с ней сидеть не соглашается, вот и приходится бедолаге и в поле, и дома успевать, всё одному. И девушки за него замуж не идут - кому охота такую свекровь получить? Он уж и так, и сяк уговаривал... А одна его даже любит. И он её. Но гордая девушка, ох, и гордая. Такая не позволит, чтобы на неё ругались с утра до ночи, а воспитывать больную старуху - тоже радости мало. Барон внимательно вгляделся в глаза этого просителя и отменил подати совсем. Но велел, чтобы тот взамен поработал на рубке леса для нужд замка. Проситель ушёл совершенно осчастливленный. Затем пришёл местный мельник - худой угрюмый человек, совершенно непохожий на Летса - и, глядя себе под ноги, начал бубнить о том, что мельничный ручей пересох, жернова сточились и всё это надо бы поправить, а умельцы в деревне такие, что на днях всё совсем развалили. Барон оглянулся на вампиршу и велел ей записать для отправки распоряжений в замок. Вейма встретила его вопросительный взгляд и кивнула. Мельник тоже не лгал, хотя, пожалуй, преувеличивал свои сложности.

Обо всём этом было гораздо проще рассказать, чем пережить самому. Просители мямлили, обрывали уже начатые фразы и вообще вели себя так, будто при появлении его милости дружно разучились разговаривать. День уже клонился к вечеру, когда всё стало... не очень хорошо.

Женщина явилась растрёпанная, в платке, сбившемся за затылок, босая и в рваном по подолу платье. За неё цеплялись перепуганные дети - больные, слабые, очень худые и вообще какие-то заморыши. На руках у неё был вопящий свёрток грязных тряпок, а у локтя бежал и заглядывал в глаза тощий взъерошенный мальчишка. Вбежав в шатёр, женщина повалилась на колени, грозно зыркнула по сторонам - и дети повалились тоже. Мальчишка весь подобрался, как будто хотел прыгнуть, только вот ещё не понял, куда.

Вейма покосилась на ученицу. Нора морщила носик: от тряпок, в которые была одета вся компания, воняло. Сама вампирша тоже морщилась. О, да, от них воняло! Страхом, безнадёжностью, тревогой за кого-то... сразу и не разберёшь, за кого. А от женщины пахло фальшью. И фальшь воняла так, что вампирша с трудом могла дышать. Каждое её движение выдавало обман. То, как она держала младенца, то, как она смотрела на детей, то, как она невольно ёжилась от прикосновения грубой ткани к коже, то, как переступала босыми ногами, непривычными к долгой ходьбе. Это мог бы заметить даже человек. Для вампира же всё это было только подтверждением того мучительного аромата, который окутывает лгущего человека. Так, люди по шатающейся походке могут распознать пьяницу - а могут унюхать запах вина. А ещё странно пахли крестьяне, которые к вечеру собрались вокруг шатра, а самые важные из них пролезли внутрь. Как будто... интересом... ожиданием... азартом...

Женщина поудобней ухватила свёрток левой рукой (мальчишка и ещё одна девочка повыше остальных от страха, кажется, перестали дышать) и правой рванула на себе волосы, окончательно содрав при этом платок.

- Ваша милость! - заголосила крестьянка, бросая эту грязную тряпку под ноги сюзерену. - Сжалься! Окажи милость! Одна после мужа осталась, детей - мал-мала меньше, есть просят, плачут, нет сил моих платить подати! Мужа-кормильца с братьями его этой зимой медведь задрал! Оголодали совсем! Обносились! С утра до ночи на полях работаем! На себя не хватает, задолжали всем! Смилуйся, батюшка!

Вейма дёрнула барона за рукав. Её тошнило от вони и злости.

Барон повернулся и посмотрел не столько на неё, сколько на свою дочь.

- Что скажешь, Нора? - спросил он.

Девушка постаралась скрыть отвращение. В это время младенец на руках у женщины завопил особенно громко.

- Ну... - промямлила Нора. - Эта... крестьянка... я хочу сказать... они такие... ну... им, видно, совсем плохо... ну... отмени подати... с них и взять-то нечего...

- Как бы не так, - зло отчеканила Вейма.

Она не могла больше терпеть. Вампирше понадобилось усилие воли, чтобы спокойно выйти из-за спины барона, а не отпихнуть его в сторону.

- Встань, женщина, - потребовала Вейма, остановившись перед просительницей. Старшие дети втянули головы в плечи, младшие, казалось, были совершенно парализованы страхом. Злой голос сделал своё дело без применения вампирской власти: женщина неохотно поднялась на ноги. Мальчишка, явно не утерпев, подлез ей под руку, пытаясь придержать свёрток, но получил подзатыльник. - Как ты посмела обманывать его милость?!

- Да что ты мелешь! - вскрикнула женщина. Она сделала движение, будто хотела всплеснуть руками, да мешал орущий свёрток на руках. Мальчишка опять дёрнулся и снова получил подзатыльник, а после оплеуха досталась к старшей девочке, которая сделала ту же попытку.

- Я два раза спрашивать не буду, - процедила вампирша, глядя обманщице прямо в глаза. - Это не твои дети. Это не твоя одежда. Ты - сытая, гладкая, здоровая, они - маленькие, худые, заморенные. Батраки? Или дети батрачки? Ты хотя бы вдова? Куда мужа-то дела? Думаешь, если щёки сажей подмазать, так они худыми будут казаться, ещё под глазами начернила, глядите-ка!

- Врёшь! - с ненавистью прошипела женщина.

- Ах, я вру?! - широко улыбнулась вампирша. Хвала Заступнику, эта была не та ситуация, в которой могли бы помочь клыки, и они остались человеческого размера. - Эй, люди! Воды принесите! Я сама её умою, посмотрим, что обнаружится под сажей-то! А, может, нам с тебя эти тряпки содрать? Я же вижу, как ты в них ёжишься!

- Ах, ты! Ведьма бесноватая! - завопила обманщица и наконец-то сделала то, чего с самого начала опасался мальчишка - размахнулась, намереваясь бросить младенца под ноги девушке, как до того бросила под ноги барона свой платок. Все ахнули, но мальчишка был начеку. Он быстро выхватил ребёнка из рук женщины и, свистнув что-то другим детям, припустил прочь. Старшая девочка схватила младших, явно погодков, братишку и сестрёнку, за руки, и побежала за ним.

- Ах, ведьма, - ещё шире улыбнулась вампирша. Она знала, что сила на её стороне и, разнообразия ради, сила не проклятия, а закона. Быть сильнее людей, знать, что в любой момент можешь с ними покончить и наслаждаться этой игрой - основа существования вампира. Вейма всю жизнь ненавидела это. Всю свою новую жизнь. Но теперь... - Так, по-твоему, ведьма та, кто не вдался в твой подлый обман? Ведьма та, кто видит, как от тебя шарахаются дети? Да ты у нас брат-заступник в платье! Ваша милость, я точно помню, что по закону полагается наказание за необоснованное обвинение в ведьмовстве. Причём по решению союза баронов, с которым согласился ваш дед незадолго до того, как передал место в совете вашему отцу, если обвинена была ведьма, но не совершившая никакого колдовства, сиречь обвинена голословно, бездоказательно, на основании злого умысла, наказание за эту клевету должно быть точно такое же, как за обвинение женщины, к колдовству непричастной. Точно так же и вор не может быть обвинён в краже, которую не совершал, и убийцу судят только за убитого им.

Вейма оглядела собравшихся - крестьян, пришедших посмотреть на представление, и людей барона, - ошеломлённых её речью, и не понявших из неё ровно ничего, и пожалела, что не смогла сдержаться. Этот закон она выучила из чистого интереса - на него ссылались в трактате по церковному праву. Там, где обсуждалось, как соединять власть мирскую и власть церковную.

- Итак, ваша милость, - сказала вампирша, понимая, что главное - не сбивать взятого тона. Во взглядах крестьян она читала уверенность, что именно ведьмой она и является и вместе с тем - что для разоблачения обмана ей хватило обычной человеческой смекалки. Не совсем то, о чём просил перед расставанием муж. - Какое наказание за голословного обвинение в ведьмовсте в ваших владениях? За ложное, я имею в виду.

- Пятнадцать плетей, - пожал плечами барон. Вейма была уверена, что это он только что выдумал. - На деревенской площади, чтобы неповадно было. Но тут вина усугубляется обманом сюзерена...

Все заговорили разом. Одни выгораживали обманщицу, другие обвиняли. Вдовой она не была, её муж - действительно кормилец - уходил на всё лето куда-то торговать, возвращаясь только зимой, обычно с телегой всякого добра, среди которого были как очень дорогие вещи, в которые он наряжал супругу, так и дешёвые, которые он раздавал в долг, отрабатывая который половина деревни потом горбатилась на его жену.

Вейма хмыкнула. Мир иногда казался ей воистину отвратительным местом. Под внешним благополучием - гниль! А ведь какая милая была деревня на первый взгляд. Да и на второй тоже.

Внезапно вампиршу осенила какая-то мысль и она, пользуясь тем, что в шатре стоял крик и шум, тихонько выскользнула на свежий воздух. Запах страха, запах любви, заботы и безнадёжности, который исходил от тех детей, вёл Вейму по деревне так же надёжно, как волка ведёт запах крови. Она без труда нашла нужный дом. Вернее - полуразвалившийся сарай с кое-как заткнутыми дырами. Здесь жили сравнительно недавно. Вейма рванула на себя дверь и принюхалась, не переступая порог. Да. Слабый запах пожара. Сюда перебрались, когда дом - и без того не слишком надёжный - сгорел дотла. Сгорел не по вине тех, кто сейчас ютился в сарае. Судя по богатому дому, на задворках которого ютилась эта хижина, её обитателей поселила у себя та самая обманщица. А внутри...

Внутри была куча тряпья, внутри которого, в свою очередь, угадывались живые люди. Дети и их мать, слабая измождённая женщина. Из-под надвинутого на лоб грязного платка испугано взглянули потухшие глаза.

- Добрая женщина, - мягко проговорила вампирша, стараясь не давать волю своему проклятию и не подавить волю несчастной. - Тебя очень хочет видеть его милость.


Лошадь, которая досталась Вейме на следующий день, была ещё хуже прежней, и это здорово портило девушке настроение. К тому же она не любила выезжать на рассвете. Странная несправедливость: Вейма могла, не глядя, подчинить любое животное, но ничего не могла поделать со склонностью своей лошади время от времени пританцовывать. Той, кажется, хотелось скакать быстрее. И ещё у неё было отличное настроение, чего не скажешь о её всаднице. Вчера в деревне всё закончилось... ну... в общем... можно сказать, что и хорошо. Несчастных погорельцев отправили в замок, женщину - сначала отъедаться и лечиться, потом работать, детей - как получится. Барон довольно прозрачно намекнул на то, что в его отряде лет через десять-пятнадцать не помешают хорошие сержанты, а, может, и фенрих новый понадобится, от чего у мальчишек загорелись глаза. Девочкам было обещано обеспечить приданное - если они будут помогать матери, усердно трудиться и вообще приносить всяческую пользу. В отношении обманщицы барон обошёлся без бичевания, но добился от неё священной клятвы прощения долгов, а в долгах, как оказалось, ходила вся деревня. На всякий случай, клятва была записана и вывешена на дверях местной церкви. Не сказать, чтобы крестьяне были так уж довольны решением сюзерена, но его проницательность и решительность произвели на них своё впечатление, и барон уехал вполне довольный.

Вейма спиной чувствовала перешёптывания. Что-де его милость взял на службу ведьму, что-де ей стоит в глаза глянуть, как ноги подкашиваются, что-де она может порчу навести, просто назвав по имени и что-де с таким бароном лучше не хитрить. Авторитет сюзерена и вера в него подданных были вознесены на величайшую высоту. Явись сейчас в деревню сам Старый Дюк, никто бы не принял его покровительства, даром что сказки о его справедливом правлении рассказывались по всей стране. Но Вейма с беспокойством думала, что Вир с ума сойдёт, когда узнает, как удачно она "не привлекала к себе внимания". Враг же дёрнул ту злобную бабищу пытаться выпросить у барона милостей именно сейчас!

- Вейма... - неуверенно окликнула Нора, подъехав ближе. Вампирша с завистью покосилась на ученицу. Хотела бы она так хорошо держаться в седле! Или ехать по-мужски, в мужском костюме, всё было бы легче!

- Я тебя слушаю, - хмуро отозвалась наставница. Она ехала в стороне от остальных, отчасти потому, что старалась справиться с лошадью, а отчасти - чтобы не слышать ни голосов, ни сердцебиения своих спутников. В это раннее утро люди её особенно раздражали.

- А ты вчера... ну... ты же не просто так догадалась? Ты же... ну...

- Да, - ровным тоном отозвалась вампирша, пытаясь удержать свою кобылу от особенно радостного приплясывания. - Я воспользовалась своей силой.

- Я так и думала, - уныло пробормотала ученица. - Мне никогда так не научиться. А отец...

- Так - не научиться, - всё так же ровно ответила Вейма. - Благодари за это Заступника. Но ты можешь смотреть внимательнее и думать. Смотри на людей. Всё время смотри. Как они смотрят в глаза. Или не смотря. Как держат руки. На их лица. На одежду. Уютно ли им в ней. Просто смотри. Постепенно научишься.

- А... - разочарованно отозвалась ученица.

- Да, нескоро, - кивнула вампирша. - Но, честное слово, мой способ тебе не понравится.

- Ага, - несколько недоверчиво согласилась Нора. Вампирша вздохнула.

- Посмотри на меня, - попросила она как можно спокойнее. Нора опрометчиво взглянула в тёмные глаза своей наставницы. Вейма криво усмехнулась и, стараясь не терять контроля над игривой лошадью, выпустила в свой взгляд часть себя. Голод. Тоска. Одиночество. Вечное, сводящее с ума ощущение себя неживой. Нора попыталась отшатнуться. Вейма недолго продержала её, потом отпустила, про себя отметив, что даже в этой ситуации ученица не свалилась со своей лошади.

- Я чувствую стук твоего сердца, - всё так же спокойно сообщила вампирша. - Слышу дыхание. Слышу, как кровь струится по жилам. Могу ускорить или замедлить её бег. И так - с каждым, кого встречу. Ты думаешь, это власть? На самом деле такие, как я, стараются как можно меньше общаться с людьми. Ваше дыхание, сердцебиение, ваши чувства, надежды, страхи... это оглушает. Это сводит с ума. Каждое мгновение я удерживаю барьер между собой и знанием, которое мне не нужно. Каждое мгновение я пытаюсь не сойти с ума. Я не просила об этом даре. Я не хотела быть проклятой. И тебе это не нужно.

Вейма говорила очень тихо, зная, что, обострённый после мысленной атаки вампира, слух ученицы уловит каждое её слово, даже если она будет просто шевелить губами, не издавая ни звука.

- А... - промямлила Нора. - Да... ты права.

- Не бойся меня, - снова вздохнула наставница. - Мне это всё не нужно. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Пожалуйста. Не бойся меня.

Нора вздрогнула.

- Я не боюсь! - возмущённо ответила она.

- Врёшь.

- Ну... немного.

- Немного можно, - ещё тяжелее вздохнула вампирша. - Но, прошу тебя, если тебе дорога жизнь, честь и бессмертная душа, бойся таких как я. Всех. Очень тебя прошу.

- Ты про Липпа? - зарделась ученица. - Вейма, перестань! Он просто...

- Он хорошенький мальчик, - зло ответила вампирша. - Ветреный хорошенький мальчик. Умненький при этом. Ему нравятся девушки, и он нравится им, из-за этого он стал проклятым, но не успокоился. Он умел нравиться ещё когда был человеком. Не верь ему, не открывай ему ни окно, ни дверь, не зови его к себе и не выходи к нему ни днём, ни ночью.

- Но он же заколдован! - возмутилась Нора. - Он не может причинить мне вреда!

- Всякое волшебство можно повернуть вспять, - не унималась вампирша. - И те дни, когда он ходил заколдованный, помогут ему выманить тебя из безопасного укрытия, когда он снимет чары. Не верь ему, ради себя и всех тех, кто тебя любит. Ради жизни своей - не верь!

- Ты его так не любишь? - удивилась Нора. Вейма раздражённо фыркнула.

- Мы все друг друга не любим. Такими уж мы созданы. Но, даже люби я его, я сказала бы тебе то же самое. Не верь ему ни сейчас, ни в будущем.

- Да, но если вампиры обладают такой властью, то я не смогу от него защититься! - горячо возразила Нора. - Ты же сама говорила, что другие ещё сильнее тебя!

Вейма заколебалась. Она знала, что не имеет права выдавать человеку, девчонке, такой опасный секрет. Но...

- У вас в деревне живёт знахарь, - неохотно сообщила вампирша. - Когда вернёшься домой, делай что хочешь, но уговори его научить тебя смешивать сбор трав, который он придумал, когда Липп стал нападать на младенцев. Не бери готового. Проси объяснить каждый цветок, который он туда взял. Постарайся вникнуть в его мысли, понять, как он думал над букетом. Это должно помочь. Мысли этого человека пропахли запахом, который защищает его от меня. Даст Заступник - защитит и тебя.

- О... - ошеломлённо протянула девушка. - Я... я постараюсь...

- И ещё одно, - быстро сказала Вейма, пока не передумала. Они много говорили с Магдой и про знахаря с его изобретениями, и про тот обряд, после которого всё пошло наперекосяк. У Магды были на этот счёт свои мысли и эти мысли были очень важны - если Вейма хотела защитить свою подопечную. А Вейма хотела. Сейчас, когда Магда не могла колдовать, все жители Латгавальда, включая обитателей замка, были в опасности. Вейма не слишком доверяла знахарю. У него есть способности, но будет ли он защищать это место?.. - Я не знаю наверняка, но... у этого человека есть железо, которое может защитить от колдовства. Вернее... всякое железо защищает от колдовства, хотя бы немного, но тогда оно просто... не пускает в некоторые места... или в некоторое время. А с этим железом ты - или кто-то другой - может пройти на самые тайные обряды. - и остаться незамеченным.

Вейма покосилась на Нору и покачала головой. Глаза у девушки загорелись так, как будто ей семь лет и она слушала волшебную сказку.

- Это не значит, что можно явиться на тайный обряд, шумя как конный отряд, - сухо уточнила вампирша. - Я молю Заступника, чтобы тебе никогда не понадобилось это знание.

- Тайный обряд... Это как те, которые ведьмы творят в лесу в полнолуние? - мечтательно произнесла девушка.

- Некоторые да, - призналась вампирша. - Эти ещё не самые страшные. А некоторые проводятся чёрными волшебниками на вершине горы в летнее равноденствие. Кстати, на них очень ценятся молоденькие девушки... только вот живыми потом их никто не видел.

Угроза совершенно не испугала баронскую дочь и Вейма с огорчением позволила кобыле перейти на более быстрый шаг. К обеду они должны были прибыть в Тамн.

-- Глава четвёртая. Феодальная политика

Когда они миновали ворота и копыта застучали по деревянной мостовой города, Вейма принялась удивлённо оглядываться по сторонам. Нора тоже вертела головой, с её лица не сходил восторг. Вейма даже принюхалась, дважды, сначала по-вампирски, а потом просто по-человечески и, не выдержав, заставила свою лошадь подъехать ближе к барону.

- Что случилось в этом городе? - прямо спросила вампирша. - Он вымер? Тут была болезнь? Или напали враги? Почему тут так пусто?!

- Пусто?! - ахнула Нора, подъехавшая следом за наставницей. - Вейма, я никогда не видела столько народу!

- Тут пусто, - настаивала вампирша. - И слишком чисто. В городе живут сотни людей. От них вечно мусор и нечистоты. А тут...

- Всё верно, девочка, - рассмеялся её сюзерен. - Но Тамн подчиняется союзу баронов и перед нашими встречами здесь действуют свои правила. Не скажу, что подобная чистота поддерживается по всему городу, но есть кварталы - у ворот, в которые въезжают бароны, и там, где мы поселимся, - которые будут разрушены, если из окон кто-нибудь выплеснет помои или выкинет мусор.

- А что вы сделали с людьми? - мрачно спросила вампирша.

- Заступник с тобой! Им просто велено не глазеть на приезжающих. Мы останемся тут до летнего солнцестояния, тогда увидишь, какое будет гуляние.


Они остановились в большом доме, в котором не было ни души, пока поехавшие вперёд слуги не открыли двери. Вейма принюхалась, но дом был тем же, чем и казался - городским домом знатного господина.

- Обычно в этом квартале жутковато, - признался барон, по-хозяйски расхаживая по нижнему залу. - Много домов и все пустые. Граф Вилтин держит тут отряд, который следит, чтобы в дома не забрались всякие проходимцы и мошенники.

Вейма поморщилась: барон говорил о людях так, как другие говорят о крысах. Старый Ватар когда-то рассказывал ей, где в больших городах можно безопасно прятаться, теперь она понимала. Да. Вампиру легко будет проникнуть в пустующий дом, ведь без людей обычный запрет на переступание порога не действует. Такие, как она, не оставляют особых следов, так что убежище хоть куда. А случись что, в этом доме можно выдержать небольшую осаду - тяжёлые двери, узкие окна... С чего бы, правда, вампиру сидеть в доме, который кто-то осаждает, Вейма не знала.

Обедать они пошли в большой зал - так прозаично называлось одноэтажное здание в центре квартала. В этом здании было что-то от домов древности: два коридора по бокам зала, окно в центре крыши и прудик для сбора воды под ним.

Люди с гербом Вилтина на рукавах - красный конь на белом поле - готовили столы, споро водружая длинные доски на козлы, и расставляли по ним тарелки. На стенах висели шпалеры, узора на которых разглядеть не удавалось из-за царившего в зале полумрака. Даже Вейма, сколько ни вглядывалась, ничего толком не уловила: вампиры в темноте не различают цветов, а без этого ничего было не понять. Какие-то человеческие фигуры, подняв руки, что-то несли, кое-где виднелись деревья, шатры и лошади.

Светловолосый мужчина в белой рыцарской рубашке вышел к гостям навстречу.

- Фирмин, мой старый друг! - воскликнул он, пожимая руку барону, а после заключая в объятья. Барон достойно ответил. - Я ждал тебя только к вечеру или на рассвете, но пусть будет стыдно тому, кто скажет, что я не сумею принять дорогого гостя!

- Мы выехали заранее и останавливались в Барберге, - пояснил барон.

- Ах, Барберг! Да, я наслышан, - покачал головой граф, и барон нахмурился. - Но ты меня не представил.

- Я не успел, - улыбнулся барон. - Позволь представить твоему вниманию мою дочь Нору и её придворную даму.

Граф внимательно оглядел девушку и крякнул "Хороша кобылка!", а после перевёл взгляд на Вейму. Та нахмурилась. Не надо было быть вампиром, чтобы увидеть в этом взгляде лёгкое недоумение. Барон тоже его заметил и даже понял.

- Да, она незнатного происхождения, - признал он. - Но она жена рыцаря. Её муж - шателен Гандулы.

- О-о! - потянул граф. - Я знаю вашего мужа, милая дама. Немного найдётся людей столь верных и отважных.

Неожиданно для себя Вейма поняла, что ей приятна эта похвала.

- Желаю твоей дочери в мужья человека, не уступающего молодому Виру в доблести, - повернулся граф к барону и его дочери. - Но где он сам?

- Они поссорились, - сообщил барон. Вейма задохнулась от злости. - Так что Вир отослал жену, а сам приедет позже.

- И она поехала? - поднял брови граф, глядя в разозлённое лицо вампирши.

- Как видишь, - невесело усмехнулся барон.

- Ваша милость! - простонала Вейма, с трудом сдерживаясь, чтобы не поднять крик. Но мужчины не обратили на неё внимания.

- Погоди, давно ли они женаты? Почему я ничего не знаю? - догадался спросить граф.

- Давно женаты и давно поссорились, - пояснил барон. - Вот недавно воссоединились. А до того она жила в Раноге.

- Погоди-ка, это не та ли девушка, для которой Вир просил разрешение учиться в университете?

- Она самая.

- Ваша милость! - едва ли не прорычала Вейма.

- Ну, вкусы разные... - потянул граф, критически оглядывая вампиршу.

- Лучше придворной дамы моей дочери не найти, - ответил барон.

- Ну, если так...

Вейма сообразила, что граф что-то для себя понял, но вот что именно - она не знала.

- Вы мимо Кордулы не проезжали? - спросил граф, оставив, наконец, в покое личную жизнь шателена. - Это мой наследственный замок, милые дамы. Что-то давно писем не получаю, хотел уж послать за Арне, да вот закрутился...

Барон заметно смутился.

- Арне не приедет, - проговорил он, глядя куда-то в сторону. - Он... не знал, как тебе сообщить... Он в Корбиниане.

Граф поднял брови.

- Что он там делает?

- Предаётся праздности, я полагаю. Возможно, ведёт наблюдения. Он попался отряду, собиравшему продовольствие для самозванца.

- Грабившему, ты хотел сказать, - поправил граф. - Заступник, я считал его умнее!.. Погоди-ка! Фирмин! Старый друг! Поэтому, что ли, не приехал Вир? Или ты поэтому так печален? Арне - рыцарь! Ему не нужен дядька, чтобы вызволять из неприятностей.

- Вы бросите сына у врага?! - выпалила Нора, слушающая разговор с открытым ртом.

- Тише, девочка, - скрывая улыбку, ответил граф. - Я разберусь с этим в своё время. Возможно, их устроит выкуп.

- Они могут потребовать другого, - нахмурился барон.

- Ты отлично знаешь, что Вилтин ещё ни разу не поступался честью. Не поступлюсь и я, не поступится и Арне. Нда... тут есть о чём призадуматься. Но я задержал вас. Ешьте и пейте, а мне пора приготовить всё к встрече Абеларина.


Когда они утолили голод (сопровождающим и слугам в это время накрывали в другом месте), в зал вошёл старик в простой одежде, но державшийся с благородством и уверенностью. Вейма мысленно пожала плечами. Она всё ещё была зла на сюзерена и, в конце концов, её совершенно не касалось, по праву ли тут этот человек или нет. Человек, однако, оказался в зале по праву.

- Дитлин, друг мой! - окликнул барон и старик подошёл к ним. Вампирша нахмурилась. Имя ей не понравилось.

- Фирмин, я рад тебя видеть, - улыбнулся он, подавая руку. Обниматься ни тот, ни другой не спешили.

- Это граф Дитлин, - пояснил барон, и Вейма, наконец, вспомнила, чем ей так не понравилось это имя. - А это моя дочь и наследница, Нора.

Старик внимательно посмотрел на девушку, но взгляд его был не таков, как давеча у Вилтина. Тот любовался юной красотой. Этот смотрел так же равнодушно, как мог смотреть, скажем, на красивую ткань. Вейма удивилась. Ему ведь предлагается жениться на этой девушке!

- Хорошая кобылка, - с одобрением произнёс граф Дитлин. Вампирша поморщилась. Там, где она выросла, в маленьком городе, девушек и молодых женщин одобрительно называли кошечками. Уютное домашнее существо, которое приносит дому несомненную пользу, но может и показать когти, если захочет. Крестьяне - и следом за ними Вир - говорили "козочка". Существо столь же полезное, сколь и своенравное, хитрое и коварное. Рыцари же называли своих и особенно чужих дочерей кобылками, и здесь было и уважение к породе и... нечто такое, от чего Вейма бы выцарапала глаза всякому, кто её так назовёт. К Норе так обращались редко. До сегодняшнего дня.

- Хорошая, - кивнул барон. - Только ей бы и всадника по характеру и стати.

Нора густо покраснела.

- Ну, с такой статью за всадником дело не встанет, - засмеялся граф и, кивнув девушкам, прошёл к столу. Барон нахмурился и направился к своему дому. Девушкам ничего не оставалось как последовать за ним.

- Ничего не понимаю, - произнёс барон, когда они отошли на достаточное расстояние. - Я не ждал, что он будет делать предложение в дверях, но он мог бы хотя бы намекнуть! Я ожидал приглашения присоединиться к нему после обеда, для Норы или для всех нас. Или он думает, моя дочь - товар, который я доставлю к его дверям в обговоренные сроки?! Он даже не попытался выказать тебе уважение!

Всё ещё красная от обиды и смущения Нора молчала.


Два дня после этого ушли у девушек на то, чтобы наладить жизнь городского дома, пока барон пропадал на сборах ополчения и каких-то очень важных переговорах. В замке Норе не приходилось ни о чём задумываться: слуги всё делали по порядку, заведённому в те времена, когда была жива её мать. Важные ключи были у барона, неважные не нужны: почти все лари и комнаты стояли открытыми. Здесь же установленного порядка не было, и Нору с утра до вечера досаждали вопросами, куда составить привезённые с собой тарелки, как хранить мясо, чтобы не испортилось, какое вино поставить дальше в винном погребе и не отдаст ли она распоряжение погладить измявшиеся в дороге простыни. Вейма, как могла, помогала ученице, но её навыков здесь не хватало. Она приблизительно знала, как управлять феодальным владением, во всяком случае, как вести записи о податях. Как управлять господским домом, она не знала. В доме её отца было очень мало слуг, а, когда она жила с Виром, их не было вовсе. В первый же день во внутреннем дворе установили кухню, и уже завтракать они могли дома, не подвергаясь необходимости идти на виду у всех в центр квартала. Вейме пришлось позаботиться о себе самой. К счастью, каждый приехавший в Тамн барон распорядился пригнать стадо коз и коров, и вампирше не пришлось терпеть муки голода.

Всё оставшееся время девушки были предоставлены сами себе. Здесь нельзя было выйти прогуляться. Во-первых, в городе было жарко, пыльно и душно, и жить можно было только в доме, с его толстыми каменными стенами и вечным полумраком. Во-вторых, когда они всё-таки вышли, в первый же день, к ним привязались пятеро мелких уличных оборванцев, которые бежали за ними и кричали какие-то обидные стишки, к которым девушки предпочли не прислушиваться. Вейма терпела довольно долго, но, когда она увидела, как в глазах подопечной появляются слёзы, она не выдержала. Крепко взяв Нору за руку, она без предупреждения толкнула её в какой-то тёмный и узкий переулок и велела не подглядывать. Мальчишки радостно вбежали следом. Вейма закрыла глаза и сосредоточилась. Сейчас был день, но, с другой стороны, она была очень зла, а преследователи не были взрослыми и к тому же их разум уже помутился от злости, жадности, молодой глупости и немного похоти. Поэтому к мальчишкам повернулось что-то... не очень приятное на вид, как она позднее объясняла ученице. Нечто страшное, с огромными клыками, рогами, когтями и ещё даже крыльями. То есть нечто такое, что можно увидеть только на полях старинного бестиария, потому что в реальной жизни когти и клыки совершенно не сочетаются с рогами. После этого Вейма подошла к остолбеневшим от ужаса паренькам, каждому положила руки на плечи, заглянула в глаза и что-то очень нежно сказала. Так, по крайней мере, показалось всё-таки подглядывающей Норе. На самом деле вампирша приказывала оборванцам забыть, кого они загнали в этот тёмный переулок. Она не хотела, чтобы пошли слухи про её подопечную, да и Вир велел вести себя как человек.

Затем вампирша вернулась к Норе, решительно взяла её за руку и, как ни в чём не бывало, вывела с другого конца переулка. В Тамне потом, много позднее, говорили, что особенно зловредная шайка уличных воришек безо всякой причины распалась и оборванцы пошли к плотнику, сапожнику, шорнику, каменщику и мяснику, повалились в ноги и умолили взять в ученики. Большого счастья им это не принесло, и били их учителя нещадно, но, когда через пять лет в Тамне случились беспорядки из-за налогов на мосты и переправы, именно этих мальчишек, уже выросших, не было в числе тех мошенников, кого повесили за грабежи на улицах. Но это было много позднее, а сейчас настроение у девушек испортилось окончательно, и дальше гулять они не стали. Ещё сильнее оно испортилось, когда вечером барон, выслушав обеих, со вздохом попросил их всё-таки удержаться от прогулок.

- Было бы лучше, если бы с вами кто-то пошёл, но это не должны быть домашние слуги, а Менно мне нужен во время смотра. К тому же дочери барона не пристало расхаживать по городу пешком, но для верховой прогулки тем более нужен провожатый. Если бы молодой Арне не попался бы так глупо в Корбиниане, он мог бы взять на себя эту обязанность, но тут уж ничего не поделаешь.

- Но, отец! - возмутилась Нора. - Вейма может защитить меня лучше любого рыцаря!

- Нет, - твёрдо ответил барон. - Мы - добрые верующие, мы не можем прибегать к помощи проклятой против таких же людей, как и мы.

- Ваша милость! - ахнула от изумления и обиды Вейма.

Одновременно с ней вскинулась Нора:

- Но, отец!..

- Прости, девочка, - одними губами усмехнулся барон. - Но по городу не должны пойти слухи о чудовище. Ты не всегда сможешь справиться со всеми. Сегодня тебе просто повезло.

Вампирша пожала плечами. Барон был прав. Сознавать это было неприятно.


Девушки сидели взаперти, в небольшой светлой комнате, где для Норы было кресло, а для Веймы - скамеечка, и ещё пыльная овчина на полу, от которой хотелось чихать - и ужасно скучали. Они не взяли с собой ничего, что позволило бы им продолжать уроки, не взяли с собой ничего для прядения, ткачества и вышивания, одним словом, им было отчаянно нечего делать. Поэтому они говорили и говорили намного откровеннее, чем того хотелось бы Вейме.

- Послушай, - сказала вечером первого дня Нора, - давай убежим?

- Куда убежим? - не поняла вампирша. - Зачем убежим?

На неё пахнуло такой отчаянной надеждой, страхом и просто отчаянием, что она отшатнулась.

- Не знаю, - отмахнулась Нора. - Не важно. Куда-нибудь. В Серую Пустошь. За море. В другую страну. Ты переоденешься мальчиком и скажем, что ты мой брат. Я одену платье попроще. Давай, а?

- Не надо было оставлять у тебя тот рыцарский роман, про графскую дочь и пастуха, в которого переоделся сын враждебного графу барона, - неодобрительно заворчала Вейма. Но Нора не унималась.

- Я не хочу, Вейма, ты же понимаешь меня! Я не хочу выходить замуж за графа Дитлина! Он старый, некрасивый, он не любит меня!

- Поверь мне, - отозвалась Вейма, - было бы куда хуже, если бы любил.

- Вейма, пожалуйста! Я не могу так жить! Так не должно быть!

Вампирша вздохнула и подумала, что последнее время она вздыхает слишком уж часто.

- Нора, дорогое моё дитя, - бесстрастным голосом отозвалась она на мольбу девушки, - я прекрасно тебя понимаю. Беда в том, что ты совершенно не понимаешь меня. Мне уже приходилось скитаться. Я больше не хочу.

- Но, Вейма, послушай...

- Нет, это ты послушай! - неожиданно для себя выкрикнула Вейма. - Ты не знаешь, что это такое! Что это такое для вампира! Голод, который сводит с ума. Жажда, которую нельзя утолить. Вечная ложь, обман, лицемерие! Надо втираться к людям в доверие. Ты знаешь, что я не могу войти не то, что в дом - в хлев! Не могу войти без приглашения. Хитрить, хитрить, хитрить! Уговаривать! Вести себя как человек! Скрываться! А если меня заметят вампиры? Меня убьют сразу же! Нора, сразу же! Я - отщепенка! Но даже будь я как все мои собратья, будь я ночной убийцей, мне пришлось бы драться с каждым, на чьи земли я вторгаюсь! Ты ведь не знаешь, что у вампиров поделена вся земля! А ты? Мне пришлось бы тащить себя за собой, да-да, тащить, Нора, именно тащить! Защищать от опасностей, с которыми ты бы никогда не столкнулась без меня! Вампиры не водятся с людьми! Люди не странствуют с вампирами! Мы не бродячие рыцари! Мне пришлось бы драться за тебя с первым встречным! Нас бы убили бы сразу же! Я не могу защитить ни себя, ни тебя! Здесь, сейчас, твой отец даёт мне защиту. Мой муж даёт мне защиту. Ты хочешь, чтобы я выбросила свою жизнь в канаву! Ради чего? Ради того, чтобы сгубить и твою жизнь?! Ты когда-нибудь стояла перед толпой?! Тебя волокли на костёр, сдирая одежду по дороге?! Ты хочешь узнать, каково это?! Хочешь, Нора?! Посмотри мне в глаза! Скажи - хочешь?! Ты хочешь умереть - так?!

Девушка не отвечала. Она сидела в деревянном неудобном кресле и плакала, уронив руки в ладони. Вейма задыхалась от страха, злости и гнева, задыхалась от переполнявших комнату чувств своей ученицы. Ей было плохо.

- Вот что я тебе скажу, моя милая, - совладав с собой, сказала вампирша. - Я сделаю всё, что могу, чтобы расстроить этот брак, всё, что могу как человек, но не как вампир. Но если он состоится... граф Дитлин никогда не коснётся тебя, я это обещаю. Он будет держаться от твоей спальни так далеко, как только сможет. Клянусь тебе. Слышишь меня, Нора? Это всё, что я могу для тебя сделать.

- Хорошо, - вздохнула девушка и больше в тот вечер не было произнесено ни слова.


На следующий день они заговорили о самом безобидном, что могла придумать Нора - о скитаниях Веймы. Сама вампирша предпочла бы вовсе молчать, чем обсуждать эту тему, но ей не хотелось огорчать подопечную, и она, сперва неохотно, а потом всё больше оживляясь, рассказывала о том, как ушла из Дачса, как они с наставником пришли сначала в Карог, мелкий западный городишко, ещё меньше Дачса, и как оттуда ушли посреди ночи и попросились в замок какого-то рыцаря севернее Карога, и как там люди одевались иначе, чем в Дачсе и иначе, чем в Раноге, и речь их была с диковинным гортанным выговором, но и оттуда они тоже ушли и пошли на юг, через Дачс, потом скитались по деревням, пока не сунулись к графу Лабаниану, где их чуть было не разоблачили братья-заступники, которых граф пустил к себе и которые умело выискивали зёрна ереси, как потом им почти удалось затеряться в городе Сетле, но позже оказалось, что там есть свой вампир и они, не приняв драки, сбежали в Анш, а оттуда - в Вибк.

Вейма рассказывала о том, что видела и с кем говорила, пока притворялась человеком, но не упоминала ничего о крови, от запаха которой мутило, о том, как страшно кричала толпа в Кароге, и в том северном замке со сложным названием Берндин, и у графа Лабаниана. Их легко разоблачали потому, что Ватар обучал Вейму прежде всего маскировке, и вмешивался только позже, когда всё становилось уже совсем плохо. Много дней спустя после того, как учитель прогнал её, Вейма сообразила, что это он делал нарочно. Не только для того, чтобы обучить, но и чтобы она навсегда запомнила: Ватар - её последняя надежда, последняя преграда между ней и орущей толпой.

Не рассказала и она о страшной ночной драке в Сетле между Ватаром и незнакомым вампиром, драке быстрой и жестокой, в которой она ничего толком не поняла, и с которой Ватар попросту сбежал, не проверяя даже, следует ли за ним ученица. Как он зализывал раны в Анше, требуя, чтобы ученица приводила ему людей, сам-де он слишком слаб и не может охотиться, но Вейма представить не могла, как это - она подойдёт к человеку, заглянет в глаза и отведёт на верную смерть, а Ватар всё твердил, что ей и стараться не надо, только выбежать из дому, остановить первую же хорошенькую девушку, да пролепетать жалобно, мол, отец её болен... и та сама пойдёт. От таких разговоров мутило ещё больше.

И о том, как в Вибке учитель её прогнал, она тем более говорить не стала. Сказала только - расстались. А вот о том, как она заблудилась в Корбиниане, как её хотели сжечь в какой-то деревне и что её спас Вир - рассказала охотно, и о том, как она жила в деревянном доме, где пахло зверем и уютом, как вела записи со всего Корбиниана и какие вещи оказались полезными, а какие - не очень.

Нора слушала всё это, подперев подбородок кулачками, и думала о чём-то далёком. Вейма чувствовала запах грусти, страха, надежды, отчаяния и больше всего - скуки. Она сказала себе, что за девочкой надо будет проследить повнимательнее, и продолжила рассказывать о том, как живут студенты в Раноге, городе, который уже привык к университету и в котором дня не проходит без драки в том или ином кабаке.

Вечером второго дня барон порадовал девушек, рассказав им, что завтра с утра состоится, наконец, общий совет, и Нора пойдёт с ним как его дочь и наследница, а Вейма - с ней, как её придворная дама. Говоря это, барон лукаво улыбался и видно было даже Норе, что он приготовил какой-то интересный сюрприз. Вообще, Вейма заметила, что барон сильно изменился, приехав в Тамн. Он стал как будто оживлённее, моложе и веселее. Как будто встреча с равными себе что-то меняла в его жизни. Вампирша пожала плечами. Если она когда-нибудь столкнётся с собратьями по клану... она точно не будет этому радоваться, даже если выживет.


Их подняли рано утром, ещё до рассвета, и это несколько омрачило радость Норы. О Вейме и говорить было нечего, она едва успела вернуться после очередной вылазки к общему стаду за городские стены. Норе приготовили её рыцарское платье, и Вейме принесли платье точно такого же покроя - с поясом под самой грудью - но серое, не гербового цвета. Спереди был пришит герб её сюзерена: чёрная огнедышащая пантера на белом фоне. Это говорило о бдительности и храбрости барона Фирмина, а также о присущей ему хитрости. Что же, как раз по нему.

Вейма мельком задумалась о странностях символов. Люди, сражающиеся под знамёнами своих сюзеренов, надевали рыцарские рубашки с их цветами, а те, кто служил мирно - нашивали гербы. Интересно, что носит Вир, когда одевается официально и одевается ли он так хоть когда-нибудь.

Когда девушки оделись, они вышли к барону и его фенриху Менно, который, глядя куда-то в сторону, сообщил вампирше, что в отсутствие её мужа он будет иметь честь сопровождать её на совет баронов. Вейма оглянулась на сюзерена, тот кивнул, и она приняла предложенную руку. Нору в большой зал вёл отец. Когда они пришли, столы, составленные из козел и досок, были куда-то убраны и рядами стояли скамьи. Они были заняты незнакомыми людьми в разноцветных рыцарских рубашках. Большинство было зрелыми мужчинами, но некоторые привели с собой сыновей, а кое-кто - и дочерей. На одной скамье сидела, поджав губы и сложив руки на коленях, пожилая женщина с постным выражением лица. Барон, продолжая лукаво улыбаться, повёл своих спутников к креслу, стоявшему на небольшом возвышении недалеко от прудика в центре зала. Кресло походило на трон ещё больше, чем то, которое осталось дома, в таблинии. Позади стоял лёгкий стульчик, предназначенный для Норы и короткая скамья для её спутницы. Барон усадил дочь, Менно подвинул скамью для Веймы и встал за спинкой баронского кресла.

Все зашумели. Барон остался стоять. Нора и Вейма завертели головами, осматривая большой зал. Сейчас по стенам зажгли светильники, и можно было рассмотреть сюжет на шпалерах - что-то аллегорическое, посвящённое приходу весны. Между шпалерами висели полотна с гербами собравшихся баронов.

Люди всё прибывали и прибывали, и Вейма с интересом принюхивалась к запаху совместности и взаимопонимания, который здесь царил. Перед ними встал герольд в красной рубашке и ударил в пол тупым концом копья.

- Благородные бароны! - возвестил он. - Вы собрались на совет союза баронов! Так выслушайте же вашего предводителя!

Все взгляды обратились к барону Фирмину. У Норы округлились глаза. Вейма открыла рот.

- Благородные бароны, - начал Фирмин и его голос разнёсся по всему залу. - Прежде чем начать говорить в нашем собрании, я повторю перед вами клятву, которой следовали мой отец и дед. Перед вами, друзья мои, перед Создателем и Заступником клянусь, что во всём следовал я обычаям рыцарства. Клянусь, что правил своим владением по совести, по законам союза баронов, по обычаям моей земли и по заветам Заступника. Клянусь, что не было в моих словах или действиях лукавства и чисты мои помыслы в этом совете. Клянусь, что не заключал я союзов ни с одним из вас втайне от остальных. Клянусь, что не присоединял я к себе земель других баронов, за исключением деревни, переданной моей первой женой в качестве брачного дара. Клянусь, что свободно моё владение от наследственных притязаний других баронов и будет, неделимое и неприсоединённое, передано по наследству дальше. Перед вами - моя дочь и наследница.

Он не глядя подал дочери руку и она встала рядом с ним.

- Я клянусь, - дрожащим голосом повторила Нора то, что прошептал ей на ухо отец, - перед лицом Создателя и Заступника, перед союзом баронов, перед своим отцом клянусь, что чиста я душой и телом. Клянусь я принять своё наследство, Фирмин, когда придёт мой час. Клянусь, что буду править им по совести, по законам союза баронов, по обычаям моей земли и по заветам Заступника. Клянусь, что не будет в моих словах или действиях лукавства и чисты будут мои помыслы перед вами. Клянусь не заключать союзов ни с кем из вас втайне от остальных. Клянусь, что не присоединю Фирмин к владениям моего мужа, кого бы ни послал мне Заступник. Клянусь не передавать своему мужу голоса в этом совете. Клянусь не присоединять к своим землям чужих земель, больших, чем одна деревня за всю мою жизнь. Клянусь передать своё владение, Фирмин, единым и неделимым, одному наследнику, рождённому мной в браке от благородного мужа и с ним же - моё право предводительствовать нашим союзом.

Когда девушка закончила и барон позволил ей сесть, Вейма так и осталась смотреть на подопечную с открытым ртом. До вампирши внезапно дошло, что её воспитанница - наследница трона в их стране... Хотя у страны и не было ни повелителя, ни трона. Никто, кроме девушек, не был удивлён случившимся, только несколько юношей в рыцарских рубашках посматривали на Нору со странным и каким-то не очень добрым любопытством. До Веймы, наконец, дошло, почему барон так переживал о замужестве дочери. И почему он нанял ей учительницу, намереваясь позднее сделать её ещё и советницей Норы. Она была не только наследницей относительно небольшого владения, она была ещё и будущей правительницей всей страны. И только что она прилюдно пообещала править этой страной самостоятельно. Много ли найдётся мужчин, которые согласятся жениться на своей будущей повелительнице? Пусть предводитель союза баронов - звание не такое громкое, как Дюк, возможным женихам от этого легче не становилось. Или интереснее. Вейма покосилась на воспитанницу. Нора сидела бледная как молоко. Что именно она сейчас думала, вампирша не знала, но чувствовала, что мысли девушки скачут как пьяные скоморохи.

Собрание шло своим чередом. Вейма не прислушивалась к подробностям, она сидела, взяв Нору за руку, и прислушивалась одновременно к настрою людей и к переживаниям девушки. Нора вцепилась в руку наставницы с такой силой, как будто прикосновение холодных пальцев вампирши действительно могло кого-то ободрить. А бароны тем временем обсуждали разбойников на дорогах к Тамну и к Раногу, и что старый тракт нужно ли перекрыть или восстановить, а то сейчас там не пойми кто шляется, и что для поддержания порядка в общем владении, Корбиниане, нужно выделить больше отрядов, собранных со всех владений, включая земли простых рыцарей. И, кстати, что там с податями, все ли собраны?.. И, конечно, результаты смотра общего ополчения.

Вейма подавляла зевоту. Она была невыспавшаяся, злая и никак не могла сосредоточиться на всех этих господских хлопотах. Когда-то Вир научил её разбираться в том, как управляется феодальное владение, но его больше интересовал сбор податей, и, кроме них - чтобы везде было налаженное хозяйство, никто не голодал и не бездельничал. Где больше потребовать, где меньше, а где совсем ничего, а кому велеть объединить хозяйства или вовсе - отправить батрачить, потому что на своей земле с человека толка не будет. Здесь было то же самое, но обширнее, к тому же Вир управлял самовластной рукой, а баронам приходилось друг с другом как-то договариваться. Они вовсе не по всякому вопросу были согласны. И по поводу ополчения тоже заспорили. То есть состав отрядов вопросов не вызывал - там были вояки хоть куда, и действовать слаженно они умели, а вот вооружение как-то подкачало...

Нора дёрнула наставницу за рукав и Вейма поняла, что она всё-таки задремала. Перед их возвышением стоял какой-то немолодой горожанин в синей, плохо штопанной куртке.

- Этот человек был пойман недалеко от Тамна, - сообщил барон. - По словам наших людей, он прельстил их быстрой наживой и скупил оружия, которое хватило бы на один отряд всадников. При нём оружия не оказалось, но все указывают именно на него.

- Вы ошибаетесь, - тихо сказал горожанин. - Я не покупаю оружие. Я всё вернул.

- Кто он такой? - раздалось откуда-то из зала. - Пусть назовёт себя.

- Да, да, пусть назовёт!

- Я - магистр алхимии по имени Ханк.

Вейма нахмурилась.

- Он не имеет права! - прошептала она Норе.

Её услышал Менно, который наклонился к повелителю и что-то прошептал. Барон повернулся и вопросительно посмотрел на девушку.

- Говори, - приказал он.

- Он не имеет права называть себя магистром! - громче произнесла вампирша, поднимаясь на ноги. - Степень магистра присваивается университетом! Только тот, кто выучился семи свободным искусствам, может звать себя магистром! Или глава рыцарского ордена. Он не имеет права! Ни в одном университете не изучают алхимию!

Сама Вейма, выучившаяся семи искусствам вне стен университета, с трудом подтвердила своё право на это почётную степень. Обычно Раногский университет девушкам не отказывал, но Вейму уж очень хотелось "провалить", доказать, что навязанная феодалами чужачка никуда не годится. Не вышло, но побороться пришлось. Внезапно Вейма подумала, что Раног - не единственный город, в котором есть университет. И не лучший. Не будь ей так трудно и страшно путешествовать, пошла бы куда-нибудь... говорят, за Лейдом, рекой, которая ограничивает их страну с запада, есть отличный университет, где учат медицине, а ещё дальше и чуть южнее - отличный факультет права.

Не то чтобы вампиры вообще не испытывали трудностей, когда пересекали текущую воду, но, к счастью, не такие ужасные, как предполагали люди. Куда сложнее обеспечить питание. И - как быть с кланом? Ни один вампир не позволит чужачке проходить через свою территорию. Но долго предаваться мечтам не было времени. Мысль мелькнула - и пропала. Ханк - почтенный Ханк, вспомнила вампирша рассказы подруги - смотрел на девушку с негодованием.

- Мне присвоила это звание гильдия алхимиков! - возмутился он.

- Гильдия не имеет права присваивать звание магистра, - парировала девушка. - Только мастера.

- Какая гильдия? - внезапно вмешалась Нора, поднявшись со своего и встав рядом с отцом. - Какого города?

В зале послышалось шушуканье. Баронская дочка спросила правильно. В каждом городе была своя гильдия и ткачи Ранога не имели ничего общего с ткачами Тамна, разве что переписку поддерживали, да уговаривались подмастерий не сманивать.

- Кто она такая? - возмутился граф Дитлин, кивая на Вейму. - Кто эта женщина, которая осмеливается говорить в присутствии баронов? Жена шателена? Придворная дама? С каких пор мы позволяем женщине?..

- Я приказал ей говорить, - мрачно заявил Фирмин. - Это советница моей дочери.

- Любой из нас может дать слово своему доверенному помощнику, - вмешалась пожилая женщина, чьё лицо в самом начале собрания показалось Вейме постным.

- Баронесса Кертиан, - хмуро поклонился ей Дитлин, - дать слово - не значит придать ему веса.

- И в каком из её заявлений вы усомнились? - хмыкнула женщина. Она как-то странно - странно для женщины - повела руками. Вейма вдруг поняла - пытается нащупать оружие. Вампирша хмыкнула, принюхиваясь. Оружие, которое баронесса сняла только из уважения к этому собранию. И с которым она умеет обращаться.

Граф Дитлин смерил женщину хмурым взглядом и сел на своё место.

- Тебе задали вопрос, - напомнил барон алхимику. - Получил ли ты звание мастера? В какой гильдии?

Ханк опустил взгляд.

- Вам это ни о чём не скажет. За Лейдом, в Мерне, это единственное место, где алхимики объединились в гильдию. Алхимия - не ремесло, но наука, поэтому вместо звания мастера мы называем друг друга - магистры.

Барон оглянулся на Вейму. Та пожала плечами. Почтенный алхимик лгал всем своим существом и в то же время говорил правду. Точнее у неё угадать не получалось: слишком много людей вокруг было и слишком противоречивые у них мысли и чувства.

- Хорошо, магистр алхимии Ханк, - кивнул барон, подавая знак вампирше и дочери. Девушки уселись на свои места. - Расскажи, что ты делал среди нашего ополчения.

Алхимик приосанился.

- Мне известен секрет получения золота! - с важностью сказал он. По залу пронёсся шёпот - удивления, недоверия, интереса, жадности. - Я открыл способ извлекать из железа благородство, необходимое для создания благороднейшего из металлов. Метафизическая сущность оружия позволяет добиваться этого наилучшим образом. Владелец также оказывает влияние на исход превращения. Меч, отнятый у разбойника, никуда не годится, только оружие честного воина может претерпеть все необходимые трансформации и, отринув низкое, лежащее в его ощутимой природе, явить нам то высокое, что есть в его духовной сущности.

В воздухе запахло непониманием такой силы, что Вейма едва не задохнулась. А алхимик продолжал вещать, призывая древних философов в свидетели гениальности своего замысла, упоминая и идеи, и атомы, и небесные сферы.

- ...и я добился успеха, - закончил, сияя улыбкой, алхимик. - Решительного, недвусмысленного успеха! Когда мои выкладки оказались верными - куда я ещё мог побежать, как не к самому храброму, самому благородному, самому лучшему войску в мире?!

Кто-то заухмылялся, довольный этой грубой лестью. Кто-то так ничего и не понял и остался сидеть в полнейшем недоумении, у кого-то непонимание вызвало гнев. Некоторые - их было меньшинство - чуяли подвох и сердились вполне осознанно, но никак не могли облечь свои смутные ощущения в слова. Руки баронов из последних двух категорий зашарили по поясам в поисках оружия.

Вейма принюхалась к своему сюзерену. Он оставался совершенно спокоен, не впечатлившись ни одним словом из произнесённой речи. Ни сложность её, ни обещания, ни лесть - ничего его не тронуло. Это было... интересно. И страшно. Барон Фирмин был сейчас как древний боец на арене, выжидающий, когда можно будет покончить с противником одним ударом так, чтобы и самому не устать, и не разочаровать свою публику слишком быстрой победой.

- Учёная речь, - раздался голос графа Вилтина - одного из тех, кто действительно чувствовал подвох. - Почему бы нам, бароны, не воспользоваться плодами своей доброты?.. Мы отправили эту девушку, придворную даму юной Норы, учиться в университете Ранога. Она выучилась и имеет степень магистра искусств. Несомненно, она найдёт, что ответить своему высокоучёному собрату.

- Он не... - запротестовала вампирша, но стихла под взглядом сюзерена.

- Она будет счастлива, получив позволение говорить, - ответил за неё барон Фирмин.

- Только без этих заумных штучек! - потребовала хмурая баронесса Кертиан. Она как раз просто злилась, ничего не понимая в речи алхимика - Без философов и атомов! И этих, как их там! Фигур речи!

Граф Дитлин как будто собирался возразить, но промолчал. Баронесса явно была очень решительной женщиной, готовой в любое мгновение заткнуть рот тому, кто помешает ей услышать желаемое.

Вейма встала и поклонилась как кланялись в университете. В её платье это выглядело нелепо, но опускаться в реверансах она не умела. Мысли так и прыгали. Ей предстояло произнести речь и, желательно, более успешную, чем все её предыдущие выступления. Вспоминался совет Магды - думать не о риторических фигурах и правилах, а о том, что хочешь донести. Кроме того, надо учитывать, что все устали, слушая запутанное выступление лживого алхимика. И, потом... кажется, ей известно, ради чего он сюда пришёл...

- Благородные бароны! - громко произнесла Вейма. - Я не буду утомлять вас учением об атомах или небесных сферах. Я расскажу вам о золоте страны Офир, которая упоминается в священной книге.

- Мы, что, сказки слушать собрались?! - выкрикнул кто-то незнакомый, сидящий рядом с графом Дитлином.

- Барон Абеларин, - ответили ему с противоположного конца зала, - разве может быть что-то плохое в истории, описанной в священной книге?

- Мы не в церкви! - продолжал возмущаться барон Абеларин, но на него кто-то зашикал, и он замолчал.

- Эта история не описана в священной книге, - возразила Вейма. - Она произошла позже, с отважными мореходами, которые захотели разыскать легендарную страну Офир, где, как известно, золото валяется на улицах вместо мусора. Они долго скитались по дальним морям, прежде чем опасные ветра прибили их к берегу. Из четырёх кораблей доплыл только один, но они радовались - ведь тогда им не придётся делить добычу! Страна Офир была на самом берегу, но золото не валялось в ней на улицах, ему была отведена другая роль. Оружие, кандалы, решётки, ножи и мечи - всё, что у нас делается из железа, было выполнено из золота. Алчность охватила мореходов, но не меньшая алчность завладела и душами жителей Офира. Однако они проявили благородство и предложили обмен. Всё железо, которое было при моряках, они сменяли на золото, всё без остатка, до последнего гвоздя в корабле. Добрые жители страны Офир дали им воды и припасов и отпустили восвояси.

Девушка помолчала и добавила:

- Это очень старая легенда. Её мало кто знает... она записана в одном старом молитвеннике на полях... сыном единственного, кто выжил из тех мореходов...

Эта история пришлась более по вкусу слушателям, чем запутанные рассуждения алхимика. Барон довольно кивал.

- И что же дальше? - не выдержал кто-то. - Офирцы убили их, чтобы вернуть золото обратно?

Вейма покачала головой.

- Нет... офирцы отпустили их с честью.

- Они перебили друг друга, чтобы не делить золото? - предположил кто-то ещё.

Вампирша грустно улыбнулась.

- Нет, они были верными товарищами.

- Не томи! - потребовала баронесса Кертиан.

- На них напали пираты, - пояснила вампирша, когда напряжение в зале стало невыносимым. - Золотым мечом невозможно драться. Отважные мореходы не сумели отстоять свою богатую добычу... и сами попали в рабство. Лишь один сумел вернуться домой - разбитый старик, заставший в живых только одного из своих сыновей.

- Хорошо сказано, - хмыкнула баронесса. - Так, значит, магистр алхимии превращал железные мечи в золотые? И только оружие лучших воинов подходит для этой цели? Когда же нам ждать разбойников, чьи мечи не годятся для преображения? Они уже знают, что здесь есть добыча и нет оружия?

- Я не имел в виду, ваша милость... - забормотал алхимик.

Баронесса перевела взгляд на предводителя союза.

- Фирмин, я всё вижу! - рявкнула она. - Ты что-то припас для нас! Кроме этой истории!

Барон сделал знак Вейме садиться и неторопливо кивнул.

- Да, Кларамонда, - обратился он к баронессе по имени. Та невольно усмехнулась. - Менно, позови сюда Куно-простака, Вимо-рыжего и Одо-весёлого.

Все молча ждали, пока вызванные сержанты не протопали через зал и не вытянулись перед своим сюзереном.

- Начнём с тебя, Куно, - сказал барон Фирмин. - Поклянись говорить правду и расскажи о том, как ты имел дело с этим человеком.

Алхимик, на которого барон указал рукой, уже не пытался сохранить достоинство, он оглядывался по сторонам, не то надеясь на подмогу, не то пытаясь выискать лазейку и убежать.

Куно-простак, здоровенный детина с тупым лицом, пробубнил слова клятвы и начал рассказ:

- Я пришёл к этому человеку, когда увидел, что он толкует с моим дружками, Отто-сильным и Рето-ловким. Они из людей барона Ерсина. Хвастались, что теперь будут богаты и заживут как дюки. Что у них будет много золота. Я сказал, чтобы он мне тоже дал золото. Я люблю золото.

Куно растянул толстые губы в такой дурацкой улыбке, что бароны разразились смешками. Вейма хмыкнула. От него не пахло глупостью. Барон знал, кому поручать разведать, что творится в ополчении.

- Он сказал, чтобы я принёс меч. Я дал ему нож, но он сказал, нож не подходит. Я сказал, что если я отдам ему меч, барон меня убьёт. Он сказал, что с золотом я смогу уйти от барона и зажить по своей воле. Тогда я принёс ему меч. Он ушёл. Вчера я нашёл его и сказал, что если он не отдаст меч или золото, я его голову разобью о стены города. Он сказал, утром всё будет. Я сказал, что утром уже поздно. Тогда он сказал, чтобы я приходил ночью. Я пришёл. Он дал мне вот это.

Куно сунул руку за пазуху и достал оттуда копию меча, которая была меньше настоящего в пять раз. Свет, проникающий через крышу, свет от светильников запрыгал по поверхности странной игрушки.

- Это золото! - ахнул кто-то в зале.

- Настоящее золото! - подхватил граф Дитлин. Все закричали разом.

- Он сказал, что лишнее железо выпарилось, - сказал Куно, не пытаясь перекрикивать баронов. - Сказал, что он ещё может таких наделать. Но ему нужны мечи. Мечи лучше всего.

- Дайте посмотреть! - нетерпеливо потребовала баронесса и выхватила меч из рук сержанта. Она пощёлкала по нему пальцем, повертела в руках и пожала плечами.

- Я не ювелир, - хмыкнула она. - Но мне приходилось держать в руках золото. Эта штука такая же тяжёлая.

Алхимик немного приосанился, однако Вейма чувствовала, что он не перестал волноваться.

Она собралась передать меч дальше, но барон Фирмин остановил её.

- Удо! - позвал он. - Иди сюда!

- Да ты подготовился, - покачала головой баронесса.

Удо оказался здоровенным крестьянином, больше всех людей, которых Вейма до сих пор видела, он вошёл в грязной в крестьянской одежде, громыхая деревянными башмаками. Он катил перед собой дубовую колоду и тащил на плече топор.

- В зал собрания нельзя входить с оружием! - возмутился барон Абеларин. - Фирмин! Это переходит всякие границы! Что за балаган ты тут устраиваешь?! Зачем ты приволок столько своих вассалов? На прошлой встрече, когда мы решали вопрос о твоём сыне, ты сказал, что только бароны могут здесь находиться, а ведь в его жилах течёт благородная кровь. А теперь сам нарушаешь наш обычай!

- Это не оружие, - покачал головой предводитель союза. - Я не буду снова говорить о своём сыне, ибо этот вопрос был решён на прошлом собрании. На этот же раз мои люди здесь, чтобы кое-что вам показать. Удо, действуй!

Крестьянин опустил топор на землю, поставил колоду, без предисловий выхватил у баронессы золотой меч и положил на колоду.

- Эй! - протестующе закричал граф Дитлин, но Удо уже опускал топор на меч.

Тяжёлый звук удара...

Меч разлетелся на две половинки. Куно наклонился и поднял их над головой.

- Вот вам ваша алхимия, - раздался в полной тишине голос барона. - Этот меч сделан из свинца и покрыт тонким слоем золота. Вы хотите послушать Вимо и Одо? Они привезли свидетельство от главы гильдии огневого золочения, что мастер Ханк получил звание мастера десять лет назад. Они привезли также одного из мастеров этой гильдии, который мог бы узнать Ханка лично. Но, мне кажется, в этом нет нужды.

В зале поднялся такой шум, все так заволновались, что у Веймы потемнело в глазах. Кто-то поспешно пробирался к выходу, но она не видела и не чуяла, кто, скорчившись позади своего сюзерена и зажимая голову руками. Люди... их чувства... это было невыносимо...

- Ты действительно подготовился, - ухмыльнулась баронесса Кертиан. - Но откуда тебе это всё известно?

- Я расскажу тебе об этом позже, - ответно улыбнулся барон Фирмин. - Сейчас я хотел бы узнать у мастера Ханка о том, кто послал его к нам.

Ханку изменили нервы и он упал на колени.

- Никто! Пощадите, ваша милость!

- Я хочу также узнать, - продолжал барон, не слушая фальшивого алхимика, - о том человеке, который стал лагерем в развалинах Гандулы, и о тех разговорах, которые там велись. И ещё я хочу узнать о том, что делали там наши братья, граф Дитлин и барон Абеларин!

Кто-то ахнул.

- Фирмин, ты обвиняешь баронов, не представив равных им свидетелей! - выкрикнул кто-то.

- Тогда пусть они сами возразят мне, - хладнокровно ответил Фирмин.

Все повскакивали со своих мест. Не было ещё случая, чтобы кто-то из баронов покидал зал собраний, не извинившись перед собратьями и не получив их общего согласия на свой уход. Такое бегство - это признание в измене союзу.

- Эй! - закричал граф Вилтин. - Сюда! Хартвиг! Никлос! Немедленно разошлите людей к воротам. Закройте их! Приказ союза баронов, задержать Дитлина и Абеларина с их отрядами!

Все закричали тоже, отдавая приказы своим людям, по обычаю ожидавшим господ у входа в зал: по правилам каждый приводил с собой небольшой отряд из пяти человек, которые ждали снаружи. У Веймы закружилась голова. Люди слишком утомительны для обострённых чувств вампира. Девушка упала в обморок.


Примечания


Мантихор - чудовище с телом льва и человеческой головой, питается человеческим мясом. Онагр - здесь - чудовище, похожее на осла, но крупнее и агрессивнее и с бычьими рогами. Кинопея - извергающая пламя лошадь с собачьей головой.

Бестиарий - здесь - сочинение о зверях и чудовищах.

Огнедышащая пантера: на гербах пантер изображают с огнём, вырывающимся из пасти и ушей.