Авербух Наталья Владимировна: другие произведения.

Ведьмина дорога. История первая: Незваные гости

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первая часть переработанной до неузнаваемости "Ведьмы и вампира". Более аутентичный мир, более правдоподобные герои.

    Как жить, если ты вампир, который боится крови? Как жить, если ты ведьма, которая не хочет творить зло? Как жить, если в вашу деревню пришла беда? Отступить ли -- или вступить в борьбу с напастью, а заодно и с невежеством местных жителей?

    Первые три главы. Желающие увидеть полный текст романа, пожалуйста, переведите 90 рублей на Яндекс-кошелёк 41001364966095, напишите автору в сообщения группы ВК https://vk.com/nataly_averbukh_books или на адрес NataAV@olympus.ru (лучше в ВК) -- и получите доступ к гугл-документам.
    Подписка действует до начала лета 2018. Успевайте!


 []

  
   Посвящается несуществующей деревне Монсильван,

в которой такие события были бы невозможны.

С благодарностью её жителям.

  
  
  -- Предыстория. Домой
  
   - Очнись! Просыпайся!
   Вейму трясли за плечо. Болела голова. Болело всё тело. Во рту был отвратительный вкус. Голос был незнаком. Незнакомым было и чужое прикосновение и... запах. Пахло шерстью, землёй, травой и хвоёй. Человеком не пахло, хотя рука и голос принадлежали мужчине. Но человеческому ли мужчине?
   - Очнись!
   Её встряхнули сильнее. Девушка открыла глаза. Над ней участливо склонился незнакомый мужчина. Незнакомый?! Она видела его лицо! Тогда, в толпе. Но где... как... почему?..
   - Кто вы? - тихо спросила она. - Что вам от меня нужно?
   - Ничего, - прозвучал спокойный ответ. - Я слышал, в деревне собираются сжечь ведьму.
   Вейма сжала зубы, сдерживая стон злости. Воспоминание о собственной беспомощности жгло её как огнём. Как огнём... наверное, всё-таки не так.
   - Ты пыталась вырваться, - напомнил мужчина. Девушка зажмурилась, пытаясь забыть жуткие картины. - Почти порвала верёвки, оттолкнула одного, укусила другого...
   Вейма застонала.
   - Ты прокусила ему руку, - безжалостно продолжал её собеседник. - А потом тебя вырвало и ты потеряла сознание.
   - У тебя есть вода? - спросила она. Мужчина протянул ей наполовину пустую - слышно по бульканью воды - фляжку. Девушка протянула руку и коснулась его руки. Она была тёплой и немного шершавой. Вейма посмотрела своему спасителю в глаза. Серые глаза. Серые волосы. Обычное лицо. Человек, которого невозможно запомнить. Но он... он был там.
   Вода оказалась холодной и вкусной. Девушка прополоскала рот и сплюнула. Потом жадно напилась.
   - Оставь мне, - попросил мужчина, с интересом за ней наблюдая. Вейма молча протянула ему фляжку обратно, он взял, но пить не стал.
   - Это ты меня оттуда унёс? - спросила девушка. - Зачем?
   - Тебя приняли за ведьму, потому что ты носишь мужскую одежду, - вместо ответа произнёс мужчина. Вейма окинула его ещё одним внимательным взглядом. Потёртые кожаные штаны, кожаная куртка с меховой оторочкой, надетая на голое тело. Тканной одежды он, похоже, не носил. Девушка пожала плечами.
   - Я слышал в толпе, что ты притворялась мужчиной, - не отставал спаситель. - Зачем?
   - Какая разница? - устало вздохнула Вейма. Дело шло к вечеру, хотелось есть. До ближайшего человеческого жилья... девушка вздрогнула. Она понятия не имела, как далеко хотя бы маленькая деревенька. Сколько она сможет продержаться без еды?
   - Ты называла себя школяром, - продолжил спаситель. - Говорила, что идёшь в университет в Раноге.
   - Говорила, - согласилась девушка.
   - Зачем?
   - Может быть, потому, что я иду в университет в Раноге? - задумчиво предположила Вейма. В подвале её продержали три дня. Точно не больше. Кто знает, может быть, когда стемнеет, у неё хватит сил докуда-нибудь добраться.
   - В мужской одежде?
   - Я хочу учиться.
   - В университет принимают женщин.
   - Учиться свободным искусствам? - презрительно хмыкнула девушка.
   Мужчина выжидательно смотрел на неё и она тяжело вздохнула.
   - Чтобы овладеть юриспруденцией, медициной или богословием, надо быть мужчиной, - пояснила она.
   - А зачем? - спросил мужчина. Вейма пожала плечами.
   - Если бы тебя убили, тебе не пригодились бы твои знания. Ни прошлые, ни будущие.
   - Я изучала риторику, - горько усмехнулась девушка. - Но они не стали меня слушать.
   - Я слышал, в округе перестали доиться коровы, когда ты там появилась.
   - Столько шума на пустом месте!
   - Почему-то именно те, которых тебе показывали... хотя твои советы по их лечению были очень разумны и ты не брала платы.
   - Молоко у них было прекрасное, - вздохнула Вейма. - Чего ты хочешь?
   - Улыбнись.
   - Что?!
   - Я спас тебе жизнь, - напомнил мужчина.
   Вейма медленно, неохотно улыбнулась. Улыбка вышла кривая и некрасивая, но мужчина удовлетворённо кивнул.
   - А ты оборотень, - сказала девушка. - Как ты это сделал?
   - В суматохе подхватил тебя на руки и удрал. Я быстро бегаю. Ничего героического, если ты об этом.
   - Но зачем?
   - Хочешь, отнесу тебя обратно? - предложил мужчина. Вейма покачала головой. Его слова походили на шутку... или издевательство. Но не были ни тем, ни другим. Он просто предложил ей выбор. Темнело. Где всё-таки ближайшая деревня? Девушке страшно хотелось есть.
   - Ты не пьёшь человеческой крови? - спросил мужчина.
   - Никакой не пью, - скривилась Вейма. - Как тебя зовут?
   - Вир.
   Вейма протянула руку. Оборотень её пожал. Сильно, не собираясь её щадить, и ослабил захват только когда она побледнела.
   - У тебя сила двух человек, - сделал вывод он. - Вместо десяти. Неудивительно, что тебя сумели схватить.
   - Быть сильнее двоих тоже неплохо, - возразила девушка.
   - Ты не назвала мне своего имени.
   - А ты его спрашивал? Вейма.
   Оборотень кивнул.
   - Что ты собираешься делать?
   - Не знаю, - растерялась девушка. - А где мы?
   Оборотень назвал место, но Вейме оно ни о чём не говорила.
   - Вампир, который питается молоком вместо крови, - улыбнулся Вир. - Прокормить тебя будет непросто.
   - А кто сказал, что тебе надо меня кормить? - обиделась девушка. Но мужчина уже поднялся во весь рост, подпрыгнул и перекувыркнулся в воздухе. На землю опустился волк. Вейма попятилась, но он не собирался нападать. Просто сидел и выжидательно смотрел на неё. Девушка вздохнула. Синяки от побоев почти зажили, но она не ела вот уже три дня... нет, четыре, ведь ещё был день перед тем, как её схватили. Они не оставили ей плаща. Жаль. С плащом было бы удобнее.
   На Вейме были мужские штаны, рубашка и куртка с широкими, по последней моде, рукавами. Девушка раскинула в стороны руки и завертелась на месте, пронзительно вереща. Краем глаза она заметила, как оборотень смешно сморщил нос, но вскоре ей стало не до этого. Вращение становилось всё быстрее и быстрее, визг всё пронзительнее и пронзительнее, Вейма вскинула руки вверх, словно прося небеса о милости, затем обхватила себя, а потом...
   В воздухе висела, натужно хлопая крыльями, огромная летучая мышь.
   Волк одобрительно кашлянул. Будь это собака, она бы, наверное, тявкнула, но это была не собака. А после сорвался с места и побежал, предоставляя вампирше выбирать дорогу среди густых ветвей. Вейма поднялась выше деревьев и полетела следом за оборотнем. Что бы он ни задумал, ей очень хотелось есть.
  
   - С кровью ты бы смотрелась страшнее, - усмехнулся оборотень. Девушка оскалила зубы, но он только рассмеялся. Она стояла на коленях, с безумным огнём в глазах и молоко струйкой стекало по подбородку. Корова мирно спала и даже не подозревала, что кто-то выдоил её досуха.
   - Наелась? - заботливо спросил Вир. Вейма помотала головой. Понимать человеческую речь всё ещё было сложно. Голод затуманил её разум, и примерно с середины пути она летела, не раздумывая, повторяя все метания волка по лесу. Когда он превратился в человека, она упала рядом. Обратное превращение совершилось само собой, а дальше... кажется, он что-то сказал и втолкнул её в коровник. Приглашение. Приглашение в собственный дом. Но...
   - Это твоя корова?! - ахнула вампирша.
   - Добро пожаловать домой, - улыбнулся оборотень.
   - Но я...
   - Ты уже засыпаешь, - оборвал её Вир и потащил за собой. Девушка не сопротивлялась. После трехдневного голода пища оказала обычное действие на вампиршу: она начала проваливаться в глубокий сон. Куда её ведут и откуда у оборотня не только дом, но и домашняя скотина, её уже не интересовало. Это можно было узнать и завтра...
  
   Завтра началось только когда зашло солнце. Вейма открыла глаза и присвистнула. Комнатка, где она спала, была маленькой, почти всё пространство на полу занимала волчья шкура, а стены шли под углом. Дом оборотня был двухэтажный. Самого мужчины не было здесь уже несколько часов, возможно, весь день, и это было страннее всего.
   - Добро пожаловать - куда?! - с ужасом вспомнила девушка и бросилась к окну. Ночь уже вступила в свои права, вампирша была сыта и полна сил, и без труда обернулась струйкой тумана, которая потекла в сторону маленького окошка под самой крышей... почему-то этот трюк срабатывал только в помещении и только в отношении окон и дверей... обычно срабатывал.
   Девушка упала обратно на шкуру в своём человеческом облике. Грязно выругалась. Ей, вампиру, было слишком хорошо известно, что это может означать. Вейма с ненавистью оглядела комнатку. Пушистая шкура, косые стены обшиты досками - кто-то не поленился отделывать это жилище. Пахло деревом, зверем и запустением. До сегодняшнего дня здесь спал только сам хозяин дома, но чаще комната пустовала. Отдышавшись после падения, девушка бросилась к двери, толкнула её... дверь не поддавалась. Вампирша обезумела от страха и ненависти и ударила со всей силы. Треск косяка заставил её ненадолго опомниться. Проклятая дверь открывалась внутрь. Вейма рванула её на себя, выскочила и тут же почувствовала, как летит вниз. Превращаться на лету она не умела. Падение было недолгим. Вейма оказалась посреди просторной комнаты. В центре очаг, в стороне от него - дыра в потолке, рядом лежала лестница.
   - Ага, - процедила вампирша. Огляделась по сторонам. Комната была противоестественно уютная. В таком доме попросту не мог жить оборотень... но он жил. А иногда сюда приходили и другие люди... земля, корова, сено, навоз, душный человеческий запах... крестьяне. Ну, да, надо же кому-то присматривать за скотиной. Вейму охватила паника. Сюда ещё и в любое мгновение мог кто-то войти!
   Вейма заметалась. Рванулась к двери. Она не была заперта, но... девушка пришла в себя на полу. Невидимая граница отбросила её обратно в комнату. Вампирша попробовала другую дверь, выбежала в кухню... лазейки не было. В кухне вампирша заставила себя успокоиться и принюхаться, а затем и оглядеться. Иногда здесь готовили. А из посуды в буфете даже ели. Вейма тщательней принюхалась. Чутьё, которое используют вампиры, отличается от естественного обоняния оборотней, оно скорее позволяет улавливать нечто вроде запаха дел и настроений. Обычный нюх у вампиров немногим лучше, чем у людей, да и тот они частенько притупляют, иначе могли бы не справиться с брезгливостью на охоте. Зато вампирское чутьё помогало определять многие вещи с убийственной точностью. Готовил и ел тут только Вир. И не только мясо. Рыба, хлеб, фрукты, молоко... ну, да, иначе зачем держать корову?..
   С каких пор оборотни живут такой жизнью? Кто он вообще такой?
   Продуктов в кухне не было, только мука в ларе у стены, да богатый набор пряностей в отдельном ящике. Зато посуде, ситам, решёткам, черпакам, лопаткам и прочему позавидовала бы любая хозяйка, даже в очень богатых домах. Вейма оскалилась. Не будь она вампиром, о назначении большей части предметов ей было бы не догадаться. Когда она жила дома... когда она была человеком... когда-то она была человеком...
   Её отец был аптекарем, и поэтому в доме никогда ничего не готовили, кроме снадобий, чтобы запах еды не мешал работе мастера. Отец говорил, что способен по изменению аромата угадать ошибку, превращающую лекарство в смертельный яд... отец был добрым человеком и любил свою единственную дочь. Отец был слишком добрым человеком. Он был человеком. Когда-то она тоже. Была.
   На кухне хватало утвари, но вот двери наружу там не было. Вейма вернулась в комнату. Человек мог начать метаться в поисках выхода. Для вампира это не имело смысла. Добро пожаловать домой. Наверняка этот... этот пёс добавил что-то, когда уходил. Вампир может войти в дом только после приглашения хозяина. Только проклятые - ведьмы, оборотни и тёмные маги - знают, что вампира можно удержать в доме просто... запретив ему выходить наружу. Просто потому что среди проклятых все знают друг о друге что-нибудь... эдакое. Полезное, если вдруг пути пересекутся не в добрый час. Добро пожаловать домой. Домой?!
  
   Когда незадолго до рассвета дверь отворилась. Вошедший в дом мужчина уклонился от летящей ему в голову скамьи и восхищённо оглядел произведённый девушкой хаос. Повёл носом и заметил:
   - Я очень тебе благодарен, что ты ограничилась этой комнатой.
   Вейма издала яростное рычание и бросилась к нему. Оборотень бросил в сторону принесённый с собой мешок отступил на шаг и перехватил девушку за запястья.
   - Если ты меня поцарапаешь, опять свалишься в обморок, - серьёзно произнёс он, глядя в её пытающие ненавистью тёмные глаза. Вампирша только глухо рычала и бесполезно дёргалась в тщетных стараниях дотянуться до новоявленного тюремщика. Наконец ей это надоело.
   - Что тебе нужно? - устало спросила она. - Да пусти уже. Хватит.
   Оборотень пожал плечами.
   - Куда ты собралась идти? В мужской одежде, не зная местности, одна, без всякой защиты?
   - Мне не нужна защита! - взвилась девушка.
   - Я заметил, - сухо произнёс оборотень. С явным огорчением оглядел разгромленную комнату и уселся на пол.
   - Кресла не предлагаю, - едко произнёс он.
   - Больно надо, - проворчала девушка, тоже разглядывая дело своих рук. - Зачем ты меня здесь запер?
   - А куда ты хотела идти? - напомнил свой вопрос оборотень.
   - В Раног, - мрачно ответила Вейма.
   - И ты знаешь, где он находится? - вкрадчиво уточнил мужчина.
   - Нет. Какая разница?
   - Что ты делала в той деревне?
   - Отдыхала, - буркнула вампирша. - Какая тебе разница?
   - Это земли, принадлежащие союзу баронов, - сообщил Вир.
   - То-то все такие богатые, - проворчала вампирша. - И из-за нескольких капель молока...
   - Из-за тебя молоко потеряли коровы у четырёх самых богатых хозяев в деревне, - напомнил оборотень. Девушка обескураженно поглядела на него.
   - Тебе-то какая разница?!
   - Поверь, очень большая. Зачем ты это делала?
   - Да всё с ними в порядке будет, с этими коровами! - начала заводиться девушка. - Небось уже в себя пришли! Жадные какие люди стали! Можно подумать, я у них последнее отбираю! Я ведь всё-таки не...
   - Не пьёшь крови, - согласился оборотень. - И не отбираешь последнее у бедняков. Но зачем тебе столько молока?
   - А ты думаешь, это естественно для человека превращаться в летучую мышь?! - вскинулась Вейма.
   - Я превращаюсь в волка, - напомнил оборотень. Разговор его, похоже, забавлял.
   - Ты не человек, - скривилась вампирша. - И никогда им не был. Ты просто такой, какой есть. А я родилась человеком. Превращение, да ещё и в летучую тварь меня опустошает.
   - Тогда почему ты не идёшь в человеческом облике?
   - В мужской одежде, не зная местности, одна, без всякой защиты? - передразнила его девушка. - Далеко бы я ушла. Потом, знаешь... Ты мог не заметить... Тебе ведь не надо... но в придорожных трактирах не держат коров. Вообще. Ни одной. И коз там тоже не держат. А уж как там не держат овец, я даже рассказать не могу.
   - Там всегда можно купить сыра или простокваши, - не обратил оборотень на издёвку девушки внимания.
   - Но мне надо живое! - возмутилась Вейма.
   - Да-да... и как ты собралась учиться в университете?
   - В городах обязательно держат скот, - пожала плечами девушка. - Разжилась бы где-нибудь.
   - Ты собралась несколько лет прожить в Раноге под мужским именем, в одежде, которая никого не обманывает, охотясь на городских коров? - уточнил оборотень. Вейма нахмурилась. В таком изложении её планы звучали как-то... не очень разумно.
   - Тебе-то какое дело?
   - Ты на моей земле, - сообщил оборотень.
   Девушка ошарашенно уставилась на него.
   - Ты же не... ты же не барон?!
   - Разумеется, нет. Но я их шателен. Поэтому не могу позволить тебе грабить моих людей только потому, что ты проголодалась.
   - Что же ты не живёшь в замке? - недоверчиво спросила девушка. О шателенах она имела представление ещё более смутное, чем об оборотнях или приготовлении еды. Но, кажется, основной их обязанностью было хранить замок сеньора и отвечать за укрепления и что-то такое же. А земли только потом. Кажется. Но оборотень, живущий в замке и руководящий обороной...
   - У союза баронов нет общего замка, - терпеливо разъяснил Вир. - Они собираются в городах. А здесь земли, которые когда-то принадлежали Дюку, а теперь перешли к союзу. А замок разрушен. Доход с них идёт на совместные нужды союза. Здесь и в ещё нескольких местах. Я управляю здесь.
   - А в других местах - другие из твоей стаи.
   - Нет, - покачал головой оборотень. - Остальные - обычные люди. Но что нам делать с тобой?
   - Отпусти, - без особой надежды попросила вампирша. Этого ещё не хватало! Оборотень, служащий союзу баронов! Только ей могло так повезти!
   Вир покачал головой.
   - Ты творила зло на моей земле, - медленно произнёс он.
   Вейма похолодела.
   - Я не...
   - На моей земле, - с нажимом повторил оборотень. - Я могу потребовать у клана возмещения.
   Кланом называли союз вампиров. Вейма знала - сородичи не заплатят за неё ни гроша и выдадут её жалобщику головой.
   - Чего ты хочешь? - устала спросила она. Добро пожаловать домой.
   - Мне не повезло с писарем, - вместо ответа сообщил шателен союза баронов. -Проворовался. Думал, я не замечу.
   - Ну и что? - грубо спросила девушка.
   - Ты же грамотная. Займёшь его место.
   - Но я не...
   - До зимы. А потом я тебя сам отведу в город. Если не передумаешь. Согласна?
   Оборотень не глядя протянул руку. Вейма её пожала.
   - По рукам.
   Вир поднялся на ноги и подобрал брошенный у порога мешок. Швырнул вампирше.
   - Переоденься. Нельзя, чтобы тебя узнали.
   Вампирша брезгливо поморщилась, рассматривая неожиданный подарок. Грубая сорочка, домотканное платье, деревянные башмаки, головной платок.
   - Я это не...
   - Наденешь, - отрезал оборотень. - Если хочешь жить.
   Вейма покрутила в руках платок. Он скроет её стриженные волосы, но... незамужние девушки ходили с непокрытой головой.
   - Для здешних людей ты - моя женщина, - пояснил Вир. - Так будет проще.
   Вампирша поперхнулась.
   - А ты не...
   Трудность в общении с оборотнями в том, что они по запаху, мельчайшим движениям лица и тела всегда точно угадывают ваше состояние и настроение, чего вы хотите и чего боитесь. Это... выводит из равновесия.
   Мужчина с усмешкой обвёл рукой разгромленную комнату.
   - Мне не нравятся такие развлечения, моя козочка.
   Трудность в общении с вампирами в том, что они... просто знают. Чего вы хотите и чего боитесь, о чём думаете, на что намекаете и что пытаетесь скрыть. Это... заставляет чувствовать себя беззащитным.
   Вейма схватила что пришлось под руку - кажется, это была ножка парадного кресла - и швырнула в оборотня. Он уклонился, отвесил издевательский поклон и вышел вон.
   - Не больно-то и хотелось, - пробурчала девушка себе под нос.
   Трудность в общении с проклятыми любых видов в том, что они сделают всё, чтобы испортить себе жизнь.
  
   Тем же вечером Вейма узнала, что отдельной комнаты для сна ей не полагается. Собственно, в доме шателена и не было ещё одной комнаты, только устланный шкурами чердак, просторное помещение, которое девушка разгромила, и кухня в одноэтажной пристройке. Вампирша чуяла, что изначально Вир хотел предложить разделить с ним спальню. Это больше, чем предложение переспать. Для оборотней впустить кого-то в свой дом, в своё логово... Вир оказал девушке наивысшее доверие. Добро пожаловать домой... Вампирша этого не оценила, и доверие было отозвано назад. Частично, потому что в хлев Вейму всё-таки не выгнали. Беда в том, что вампиры - самые проклятые из всех. Чужое доверие для них или приглашение к обеду или смертельная ловушка.
   Разломанную мебель Вир починил собственными руками. В тот же вечер. Вейма сидела рядом, послушно подавая инструменты, и страшно завидовала. Было не так много вещей, которые она умела делать собственными руками. Мать умерла рано, отец не счёл нужным приглашать в дом женщину, чтобы учила дочь ткать и прясть. Он мог бы показать Вейме, как смешиваются лекарства, но...
   "Ни к чему это тебе, доченька, - вспомнила девушка ласковый голос отца. - Женщин, которые готовят лекарства, считают или ведьмами или отравительницами. Себе же на горе научишься. Иди, погуляй, милая. Или книжку почитай, не подглядывай за моей работой".
   - Можно подумать, это мне так уж помогло, - пробормотала себе под нос вампирша.
   - А? - повёл ухом оборотень. Вейма вздрогнула. К тому, что твой собеседник - не человек, надо ещё привыкнуть.
   - Я ничему не училась, - пояснила она. - Полезному. Отец считал, что я должна изучать свободные искусства... ну, в крайнем случае, юриспруденцию. Хорошая, чистая работа. Не то что составлять лекарства... из вина, чеснока и желчи... или из лисьих внутренностей...
   - Писать, читать и считать - в деревне уже полезно, - ободряюще проговорил оборотень.
   - А ты, что, не умеешь? - опешила Вейма.
   - Умею, - засмеялся оборотень. - Но управлять и записывать - разная работа. Сама убедишься.
   - Угу, - уныло отозвалась вампирша. Предстоящий труд её не прельщал.
   - А где сейчас твой отец? - осторожно спросил Вир. - Он... жив?
   - Жив, - вздохнула девушка. - Наверное. Я не знаю, что с ним. Я ушла из дома. После того, как...
   Она сделала выразительный жест поперёк шеи, и оборотень кивнул.
   - Ты знаешь, - неожиданно для себя проговорила девушка, - он был моим учителем. Ну, тот, кто...
   Вир снова кивнул.
   - Готовил меня к университету. Отец ему платил... много. Я не оставила записки. Просто... ушла. Не могла там оставаться... запахи... ты не поймёшь... мы это иначе чувствуем... любовь очень сильно пахнет... надежды... ожидания... они меня душили. Когда понимаешь, что ты сама... так не пахнешь... теперь... что старые запахи в комнате остались... а новых... когда вообще понимаешь, что твой запах изменился... и старый воспринимаешь как чужой... а там им всё пропитано... Он только смеялся. Говорил, так и должно быть... ведь я... я больше не человек... у таких, как я, нет дома... семьи... необязательно жить в склепе. Главное, ни к чему не привязываться... есть учитель, клан... и бесконечное проклятие...
   Оборотень отложил инструменты и осторожно, стараясь не спугнуть, коснулся плеча девушки. Она не отстранилась, тогда он так же бережно заключил её в свои объятия. Провёл рукой по коротко стриженным волосам, которые девушка так и не спрятала под платком.
   - Добро пожаловать домой, - проговорил он.
  
  
  
  
  -- История первая. Незваные гости
  
  -- Глава первая. Угроза
   - А почему богословие? - спросила ведьма, медленно помешивая варево. Два круга посолонь, два круга противосолонь, три круга посолонь, три противусолонь...
   - Что, медицина полезней? - усмехнулась вампирша.
   - К чему мне соперники? - в тон ей ответила ведьма.
   Она была невысокая, полненькая, с длинными светлыми волосами и россыпью конопушек на носу - полная противоположность худой темноволосой вампирше. Голос у ведьмы был густой, бархатный, тягучий, как её варево. Она носила деревенскую одежду и заплетала волосы в косу, распуская их только во время колдовства. Первое время, когда она только поселилась в этих краях, на неё частенько приходили поглазеть, но теперь у ворот был привязан цепной пёс. Дурной немного, но зевак отпугивал прекрасно. Вейму, прибывшую в эти края уже после смерти старой ведьмы, у которой училась нынешняя, первое время принимали за её любовника, а не подругу.
   - Необязательно же мне было селиться именно здесь, - засмеялась вампирша.
   - Да нет, - задумчиво покачала головой ведьма. Девять кругов посолонь, девять противусолонь, десять посолонь, девять противусолонь... - Но, согласись, странный выбор.
   - Мне отказали в докторской мантии, - вместо ответа напомнила Вейма. - Спасибо, хоть доучиться дали... по рекомендации Совета...
   - Но почему богословие?
   - Хотела понять, - хмыкнула девушка. - Ты ведь знаешь... Тебе никогда не казалось фальшивым называться "прозревшей", а не "проклятой"?
   - Не все зовут себя прозревшими, - усмехнулась ведьма. - Зачем врать? Как будто это что-то изменит.
   - Нет, серьёзно! Говорить, что это во благо, что это источник силы, сулить свободу за гробом... И при этом учить убивать!
   Ведьма покачала головой. В голосе вампирши звучала неподдельная страсть.
   - Всё не смиришься, - пробормотала она. Двенадцать кругов...
   - А ты - смирилась?!
   - Я стараюсь не думать. Ты знаешь, следующую встречу я не переживу. О чём теперь говорить?
   - Но пока мы живы, - сникла вампирша.
   Тринадцать кругов...
   - Ш-ш-ш!
  
   - А эта, чернявая, - шёпотом делился рябой Креб, - она ж и не человек вовсе.
   - Взгляд у неё дурной, - подхватил белобрысый Риг. - И молоко пропадает. Вчерась захожу к корове...
   - Барону-то, говорят, сообщали, - припомнил Креб. - А он отмахнулся только.
   - Дык, ещё б ему не отмахнуться! Она ж его дочку тогда спасла. Ну, помнишь, когда кони-то понесли.
   - А где это видано, чтоб щуплая девка коней останавливала? - не унимался Креб. - Смогла остановить, может, и погнать могла. Нечисто там дело, ой, нечисто!
  
   - Гады, - прошипела сквозь зубы вампирша, с ненавистью глядя в варево.
   - Ш-ш-ш! Не мешай!
  
   - Старая-то от чего померла?
   - Да кто её знает... Бабы болтали, что она пыталась молоденькую извести, да не вышло... то их дело, ведьминское, бабское.
   - Уж лучше не встревать... - поддакнул Риг.
   - Вот только скучно жить стали. Старая-то, как луна полная, устраивала так устраивала. Песни, вино, ну, и...
   Говорившие обменялись понимающими ухмылками и огляделись по сторонам.
   - Показалось... - неуверенно пробормотал Креб. - Так я чего?.. Новая хорошо если раз в год позовёт. И скучно всё. А ведь аппетитная же крошка, вот бы её...
   - Ха! А помнишь, как тебе старая ведьма попалась? - со смехом перебил его Риг. - Той весной, когда ещё ручьи поздно вскрылись. И ведь не отвертелся.
   Креб выругался и сплюнул.
   - Тьфу ты, пропасть! И не напоминай. Я тогда полгода на баб глядеть не мог.
   - Вот когда эта постареет, глядишь, тебе опять свезёт, - не унимался Риг.
  
   - Подонки, - прошептала ведьма. - Увидят они у меня. Ой, увидят... Глаз, говорите, дурной? Посмотрим, у кого тут дурнее...
   Она не глядя протянула руку к солонке, зачерпнула и густо посолила варево, бормоча какие-то слова, в которые Вейма предпочла не вслушиваться. Затем достала заткнутую за корсаж иглу - ею никогда не шили, но в остальном это была обычная игла - и несколько раз ткнула в отражённых в вареве людей.
   - Слово моё крепкое, мысль моя верная, злость моя сильная, - услышала Вейма ведьминское бормотание. - Как я сказала, так и сбудется, тьфу, тьфу, тьфу!
   - Стоило ли? - с сомнением протянула вампирша.
   Ведьма, уже успокоившись, равнодушно пожала плечами.
   - Такое не спускают, - ответила она. - Не могу же я их на поединок вызвать!
   - А что, - развеселилась Вейма. - Божий суд с ведьмой - было бы забавно. Но, право же, ради этого городить огород...
   - Я тебе объясняла, - досадливо ответила ведьма, хлопая в ладоши. С полки слетела тетрадь в красном переплёте и сама собой открылась. Ведьма осторожно зачерпнула ладонью варево и плеснула на страницы. Тетрадь захлопнулась и сама собой вернулась на место. - Были знаки, что надо сварить это зелье сейчас.
   - Ну, если знаки, то верю... - вздохнула Вейма. Она не верила ни в сон, ни в чох, но, общаясь с подругой, быстро поняла: случайности действительно происходят. С кем угодно. Но только не с ведьмами. Им даже выкипевшее молоко что-то предвещает. И они никогда не ошибаются, вот что поразительно.
   - Ш-ш-ш!
  
   - Они это, больше некому! - горячилась рыжеволосая всклоченная баба. - Вы хоть раз видели, чтобы эти девки улыбались?!
   - Но ведь сам барон... - вяло спорил Креб.
   - Да барону до нас дела нет! - не успокаивалась женщина. - Пусть бы все померли, лишь бы его не трогали!
   - Тихо ты! - прикрикнул Риг. - А ну как услышат...
   - Нет, ты пойди со мной, а?! Пойди! Видел, что у моего Митна на шее?! А у Роды? У неё уж какие детишки смирненькие! Всю ночь рыдали! Они это, говорю тебе!
   - Чирей вскочил, а ты и рада орать, - отмахнулся Креб.
   - Два чирья?! Рядышком?! Укус это, говорю вам!
  
   Девушки переглянулись.
   - Лети к священнику, - решила ведьма. - Да поскорее, пока она не подняла народ.
   - А ты? Магда, я тебя одну не оставлю!
   - У меня зелье, - усмехнулась ведьма. Её глаза на мгновение стали ярко-зелёными, а после вернулись к обычному серому цвету. - Не бойся, ты успеешь. Лети!
  
   Когда огромная летучая мышь, натужно хлопая крыльями, вылетела в окно, ведьма вернулась к котлу. Провела рукой по глади, стирая отражение людей и прошептала:
   - А теперь покажи мне моё...
   По вареву прошла рябь, которая сменилась отражением дороги. Магда с надеждой всмотрелась в неё, но вскоре лицо девушки разочарованно вытянулось. Она не увидела того, что искала. В который раз. По дороге шёл юноша. Он был в простой одежде, с мечом на поясе, без головного убора и без плаща. По поверхности зелья шла рябь. Ведьма нахмурилась. Рябь означала, что она видит не реальное событие, а некий образ. Кто-то придёт в её жизнь. Скоро придёт. Она всмотрелась в юношу, потом снова вызвала с полки тетрадь и плеснула на неё варевом.
   - Алард, - прочитала она. - Алард. Что ты мне сулишь?
  
   Вейма летела над лесом, держась так, чтобы её не было видно с исчеркавших лес тропинок. Человеческий разум спал в животном теле, и вампирша предавалась тревожным воспоминаниям.
   Это всё было... не раз и не два... последний раз - здесь же, в этой деревне...
   Набожная семья и умирающий ребёнок. Молитвы. Посты. Снова молитвы. Обеты... ребёнок медленно умирал, пока мать не обезумела от горя. Или не прозрела. Магда, во всяком случае, настаивала на прозрении. Однако... слишком поздно... никакое колдовство не может остановить неизбежное. Никакое, кроме...
   Вейма скользнула глубже, в старое, болезненно-яркое воспоминание.
  
   - Ишь ты! - говорила подёнщица подпаску, пригнавшему корову к дому. - Завёл наш шателен любовницу... Городская... ручки белые... как молоко пить - она первая. А навоз убрать - ни-ни! Грамотная...
   - Ить всё молоко выпивают! - поддержал мальчишка. - Раньше-то шателен больным его посылал. А теперь у Гоззо малец помирает. Так хоть бы глоток послали!
   ...Вейма едва дождалась, когда Вир вернётся.
   - Почему, - встретила она его с порога, - ты не сказал мне, что молоко нужно для больных?!
   - Зачем? - пожал плечами оборотень. - Ты бы только зря расстроилась.
   - Но я могла бы...
   - Голод сводит тебя с ума. Нет никакого смысла тебе мучиться. Ты про того умирающего ребёнка? Я сегодня смотрел на него. Молоко не продлило бы ему жизни. Забудь. А теперь...
   - И ты так спокоен?! - взвилась вампирша.
   Вир отвёл взгляд.
   - Я ничего не могу поделать...
   - Зато я могу! А ты... ты даже не сказал! И не спросил! И не...
   - Что ты можешь? - устало спросил оборотень. - Ты же не целительница...
   - Ты не всё знаешь о вампирах, - хищно улыбнулась Вейма. - Не всё...
  
   Вампирша чуть сбилась с ритма и едва не задела крыльями ветки. Воспоминание мучило до сих пор.
  
   - Именем союза баронов я разрешаю тебе войти в этот дом. Только на эту ночь, - прошептал оборотень.
   Вампирша улыбнулась и струйкой тумана просочилась в хижину. Гоззо и его жена Лота спали на полу возле очага. Колыбелька с закутанным в тряпки ребёнком стояла рядом. Вейма закрыла глаза...
   Пахло отчаянием и болью. Болезнью. Трудом. Умирающей надеждой. Пахло нищетой.
   Стучали сердца. Спокойно и размеренно, с уверенной силой. Вир. Бешено, часто и нервно. Она сама. Сонные, сглаженные удары, раздающиеся в унисон. Гоззо и Лота. Слабо, едва заметно... умирающий ребёнок.
   - Сегодня, - шепнула Вейма чуть слышно. Вир обеспокоенно насторожил уши, но вампирша не стала ничего объяснять. Они двигались и дышали бесшумно, но в любой момент ребёнок заворочается и Лота, даже во сне напряжённая, сосредоточенная на своём малыше, откроет глаза. Нет. Этого не случится.
   Вампирша прислушалась сильнее, ловя звук и запах струящейся по жилам крови... ребёнок... такой маленький... беззащитный... уже обречённый... нежная кожа... сладкая кровь... так просто избавить его от страданий...
   Вир обеспокоенно повернулся к ней. Вампирша открыла глаза и в его взгляде увидела своё отражение. Бледная кожа, тёмные губы, в полумраке не различить цветов, но ясно, что красные как кровь... кровь, которую так просто испить... сладкая, сладкая кровь... источник силы и жизни... Белые клыки, готовые сделать осторожный, почти ласковый укус... или растерзать каждого, кто попытается помешать... тёмные глаза светятся голодом, силой и злобой...
   - Ш-ш-ш... - выдохнула вампирша. - Не шевелись...
   Усилие... когда это показывал учитель, оно казалось таким сложным!.. а теперь всё так же естественно, как дыхание...
   Замри-замри-замри, дорогой друг, ты привёл меня сюда, ты ничего не изменишь уже, я там, где я должна быть, ты доверился вампиру, ты не слушал в детстве страшных сказок, так замри же, друг, не двигайся и не дыши, вампиры это порождение смерти, и смерть я принесла в эту ночь, одну лишь ночь, ты впустил меня сюда, ты доверился мне, ты вручил мне своё сердце, так смотри, что я могу, дорогой, просто смотри, ты не сможешь пошевелиться, не сейчас, не сегодня, когда меня опьяняет кровь...
   Спи-спи-спи, Гоззо, ты ничего не изменишь, спи-спи-спи, ты доверился своему шателену, а он привёл смерть в твой дом, так спи, добрый Гоззо, наслаждайся сном, пока можешь, спи-спи-спи...
   Спи-спи-спи, Лота, усни, ты устала, тебе надо поспать... Спи-спи-спи, забудь обо всём, твоего ребёнка ничего не спасёт, не думай об этом, расслабь сведённые напряжением члены, спи-спи-спи, забудься в объятиях мужа... Доверься ему, как он доверился шателену, спи, Лота, не шевелись этой ночью, забудь обо всём и спи, отдай мне свои тревоги, ведь я та - которой ты боялась в детстве, я та, о которой ты пела песни своему ребёнку, Спи-спи-спи, Лота, я возьму твою боль, твои слабости мне известны, твои страхи мне понятны, твой первенец будет и моим... первым человеком, которого я погубила...
   Спи-спи-спи, малыш, тебя не коснётся никакая беда, уйдёт боль и страх, спи, малыш, пусть тебе приснятся добрые сны...
   Вампирша шагнула к колыбельке и вытащила ребёнка. Зачарованный, он не проснулся. Вейма склонилась над ним и осторожно поцеловала маленькие губки. Дыхание младенца стало едва слышимым даже для острого слуха вампира. Девушка перевела горящий взгляд на оборотня. Он стоял, парализованный, и неверие в его взгляде боролось с отчаянием и гневом.
   - Я - смерть, - объявила вампирша низким и страшным, не своим голосом. - Я пришла за этим ребёнком, чтобы выпить его жизнь и душу. Но ты видишь меня... Рискнёшь ли ты его выкупить? Говори!
   Что-то мелькнуло в глазах оборотня.
   - Верни ему жизнь и я дам тебе всё, что пожелаешь.
   - Когда бы я этого не попросила?
   - Да.
   - Быть посему, - торжественно провозгласила вампирша и снова коснулась губами маленьких губ. Ребёнок вздохнул и открыл глаза.
   - Ш-ш-ш, - ласково прошептала девушка, неуклюже укачивая младенца. - Спи...
   Спи-спи-спи, малыш, пусть приснятся тебе сладкие сны...
   Спи-спи-спи, добрый Гоззо, ты не зря доверяешь своему шателену, он привёл в твой дом спасение, но ты никогда не узнаешь об этом...
   Спи-спи-спи, Лота, спи в объятиях своего мужа, да не коснётся твоего сердца страх. Спи, сейчас ты можешь поспать, беда отступила и уже не вернётся, спи, Лота, ничего не бойся в мире, боль отступит, ты будешь сильной, страхи разгонит рассветный луч, твой первенец будет и моим... первым человеком, которого я исцелила...
   Вейма закрыла глаза, покачнулась... Наваждение с оборотня спало. Ребёнок зашевелился во сне и Лота немедленно проснулась, сбрасывая наведённый сон, Вир еле успел выскочить за дверь, ухватив девушку за шиворот. Сердце мужчины отмерило три удара. Сердце девушки - девять.
   - Заступник! - услышали они вопль. - Гоззо, проснись! Смотри! Наш ребёнок!..
   - Умер?! - подскочил крестьянин.
   - Нет! Он здоров!
   - Ты устала... тебе показалось...
   - Нет, смотри!
   - Заступник! - вскричал Гоззо.
   Судя по звукам, крестьяне повалились на колени.
   Вир медленно повернулся к еле стоящей на ногах девушке.
   - Не бей меня! - вскинула вампирша тонкие руки.
   - Это твоё желание? - жёстко усмехнулся Вир.
   Вейма замешкалась. Оборотень шагнул к ней и крепко обнял.
   - Может, и стоило бы. Ты меня напугала.
   - Так было нужно, - упрямо пробормотала девушка.
   - Верю. И... Спасибо тебе. Гоззо... Он был моим другом.
   Вейма уткнулась оборотню в плечо. Ноги её не держали. От недавнего состояния мутило, чудился запах крови и смерти. Силы не то чтобы закончились, казалось, их никогда даже и не было.
   ...после этого случая она три дня пролежала, неспособная даже поесть... но ребёнок Гоззо выжил.
  
   Вейса спустилась в тринадцати шагах от дома священника, медленно возвращая себе человеческий облик. Оглянулась по сторонам. Принюхалась. Момент превращения - самый опасный, можно потерять нюх и бдительность. Но на сей раз повезло. Рядом никого не было и она решительно постучалась в дверь. Только бы Керт был на месте! Дверь открыла женщина. Увидев гостью, она испугано вскрикнула и попятилась.
   - Мир тебе, Эрма, - приветливо поздоровалась вампирша, стараясь не улыбаться. - Мне нужен отец Керт. Где он?
   - Он... - ещё глубже в дом попятилась женщина, - он ушёл в деревню... Там... ты знаешь... говорят...
   Она стала закрывать дверь. Медленно, чтобы не оскорбить, но решительно, не желая иметь ничего общего с гостьей. Вейма вздохнула. Дверь закрылась.
   - Уходи, - попросила Эрма из-за двери. - Я... ты знаешь, я благодарна за то, что ты сделала для моей малютки... Уходи. Прошу тебя.
   - Я уйду, - пожала плечами девушка. - Не бойся. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоему ребёнку.
   Было очень страшно. Куда теперь? В деревню? К барону? Вернуться к Магде? Удирать, пока ещё цела? Кто бы мог подумать... история повторяется. Опять. Снова.
   Нет. Нельзя, чтобы ещё раз...
  
   - Вот она! - закричал мельник Ленз, когда девушка подошла к площади. Во всех скандалах он всегда был впереди всех - шумный, требовательный... А вот на помол его подчас не дозваться... - Ишь! Сама пришла!
   - Люди добрые, - спокойно произнесла девушка. Сердце, казалось, колотилось у самого горла. Так много людей. И все её ненавидят. Опять. Снова. Заступник, за что?! - Почему так неласково встречаете?
   - Ах ты, нежить проклятая! - завопила рыжеволосая Мета. - Явилась, горем нашим полюбоваться! Да ещё и спрашивает! Вяжите её!
   Толпа угрожающе заворчала.
   - Дети мои! - вскричал отец Керт. Его глаза встретились со взглядом девушки.
   "Если он сейчас скажет "Одумайтесь!" - мне конец!" - с отчаянием подумала вампирша.
   - Помолимся! - предложил священник. Вампирша облегчённо выдохнула и одна из первых опустилась на колени. Отца Керта в деревне уважали. Он читал слова молитвы ясно, громко, каждую строчку переводя на привычный крестьянам язык. В его устах святые слова брали за душу и трогали сердце. Вейма, стараясь не слушать, беззвучно шевелила губами. Она была почти что уверена, что молитва не заставит её испариться в клубах едкого дыма, но рисковать не хотела.
   Отец Керт был уже третьим священником во владениях барона Фирмина. Первый, старый отец Кейсер, умер вскоре после того как в деревне появились Магда и Вейма. Он был дряхлый, больной, едва мог ходить, и смерть его никогда не удивила. Он был из белых, из тех, кто может вступать в брак, но пережил уже и жену, и детей. Когда-то он боролся с наставницей Магды, такой же старой, как и он, ведьмой Вереной, но азарт давно угас у них обоих.
   На смену Кейсеру пришёл Гайдин. Из чёрных, самых страшных, нищих братьев-заступников, тех. Которые по всем землям союза призывают отрешиться от мирских благ и приблизить победу своего небесного покровителя. Он прожил в деревне год... может, чуть меньше... а потом ребёнок Одилы провалился под лёд... Одила была вдова... кроме ребёнка у неё ничего в жизни не осталось. Ребёнка... и веры.
   Магду позвали, когда всё было кончено. Почти. Но спасти ребёнка не могло даже чудо. Счёт шёл не на дни. На часы. И... Вейма ведь рассказывала о себе. Много.
  
   - Я могу спасти твоего ребёнка, - тихо произнесла ведьма, стоя посреди дома. Большой, его ставил ещё дед одилиного мужа, с пустующим загоном для скота, резко пахнущий бедностью и немного козами. - Если ты хочешь этого. Ты правда этого хочешь?
   - Да! Да! - рыдала несчастная женщина. - Возьми всё, что хочешь, возьми мою жизнь, только спаси его! Диди ещё так мал!.. так мал...
   - Мне не нужно твоё имущество, - так же тихо ответила ведьма. - И ни к чему твоя жизнь. Я ничего не возьму. Но... тебе это может стоить бессмертной души. Ты готова?
   Одила замерла, поражённая.
   - Я... Я...
   - Я не настаиваю, - отвернулась Магда. - Но другого выхода нет. Прощай.
   - Стой!!! Я согласна! Скажи, что надо делать! Всё сделаю, ведьма, только спаси моего ребёнка. Скажешь украсть - украду, скажешь убить - убью, скажешь плюнуть в лицо отцу Гайдину - плюну, скажешь...
   - Не надо, - покачала головой Магда. - Ничего этого не надо. Я тебя испытывала. Принеси Диди ко мне в дом в эту полночь и ничего не бойся. Но помни. Никто, ни Диди, ни священник, ни друг, ни брат, никто, слышишь, не должен знать об этом! Ни сейчас, никогда! Даже на исповеди ты не расскажешь о сегодняшней ночи. Слышишь? Исполнишь?!
   - Исполню, - кивнула женщина. В её глазах горел фанатичный огонь.
  
   Вейма помнила ту страшную ночь. Они закутали её в чёрное платье, голову укрыли покрывалом. В хижине ведьмы - тогда Магда жила ещё в хижине, доставшейся ей от старой Верены - мерцали волшебные огни да разными голосами ухало по углам.
  
   - Я - смерть, - не своим, страшным низким голосом сказала вампирша, держа на руках ребёнка. - Я пришла за этим ребёнком, чтобы выпить его жизнь и душу. Но ты видишь меня... Рискнёшь ли ты его выкупить? Говори!
   - Отпусти его, проклятая! - вскинулась женщина и рванулась вперёд.
   - Не смей! - отчаянно закричала ведьма. - Не переступай черты! Отвечай ей! Пока не поздно!
   Вейма чувствовала, что время уходит, что надо спешить. Жизнь едва теплилась в ребёнке, когда она над ним склонилась. У неё есть... сколько... тридцать ударов сердца, не больше. И десять из них уже прошли.
   - Отвечай! - потребовала она снова.
   - Выкуплю! - повалилась на колени Одила. - Заступником, Создателем клянусь - выкуплю! Проси, чего хочешь! Душу... душу отдам...
   - Быть посему, - торжественно проговорила вампирша. - За стойкость твою - возвращаю тебе твоё дитя. Но помни. Проговоришься - твой сын не проживёт и часа. Клянёшься ли ты молчать?
   - Клянусь! Клянусь! Заступник! Создатель! Святые! Да благословит тебя Заступник, ты спасла его!
   Одила, бормоча благодарности, прижала к сердцу своего Диди и выскочила за дверь. Вейма тяжело осела на пол.
   - Я потрясена, - проговорила Магда, протягивая стакан молока. - Я могу исцелить, но человек останется слабым. Нескоро к нему вернутся силы и бодрость. Ты же сделала ребёнка таким здоровым и сильным, каким он никогда не был.
   Вейма обхватила стакан обеими ладонями. Сделала глоток. Руки у неё тряслись.
   - Знаешь, истории про женщину, которая по ночам убивают детей - это чистая правда, - сказала она. Голос тоже дрожал. - Я это она и есть. Я прихожу в темноте, я склоняюсь над колыбелями, я пою свои песни, я пью их кровь, я насылаю кошмары...Я ведь проклятая... Нежить. Я нежить... Я прихожу по ночам...Моя походка легка... шаги неслышны... от меня нет спасения...
  
   Можно промолчать. Можно солгать на исповеди. Но нельзя скрыть, что твой ребёнок чудом исцелился за одну ночь. Наутро Диди весело носился по двору. Это заметили.
  
   Тогда тоже собралась толпа. Крестьяне были угрюмы, прятали глаза. Отец Гайдин кричал, всё больше входя в раж. Вейма после думала, что он уже себя не слышал.
   - Взгляните на эту женщину! - надсаживался священник. - Своими руками она вырвала невинное чадо из чистого воинства Заступника и ввергла его в в руки Врага! Умри он этой ночью - ему бы уже пели хвалу на небесах! Но он остался на земле! Он открыт скверне, он вырастет грешником, как его мать, как все вы! Он потерял своё место среди...
   Его прервал камень, разбивший губы. Только тут отец Гайдин взглянул в глаза своей пастве.
   - Значится, мы все грешники? - угрожающе спросил мельник. - Значится, твоё отпущение грехов не помогает?
   - Да где ж это видано! - завопила Мета. - Ворон! Убийца! Вы слышали?! Он сказал, что лучше бы дитя умерло! Волк! Душегубец!
   Прилетел ещё один камень. За ним ещё.
   Отец Гайдин оказался не слишком храбрым человеком. Он не хотел умирать за свои слова. Священник подобрал рясу и бросился бежать прочь от деревни, туда, где на невысоком холме стоял замок барона.
   ...через неделю он тихо исчез. А в деревне появился отец Керт. Он был из белых и вскоре женился на местной девушке. К счастью, когда его дочь заболела, Магду позвали сразу. Вейме не пришлось участвовать в её исцелении.
  
   - Воззовём к Заступнику, чтобы он просветил наши умы и вложил в сердца понимание! - призвал священник. - Откроем сердца для милосердия людского и будем ждать милосердия божественного!
   - Погоди-ка, отец! - вскочила на ноги Мета, оправляя латанную юбку. - Ты что же! Призываешь отпустить эту мерзавку?! А она продолжит пожирать наших детей?! Ты этого хочешь?!
   Отец Керт осенил женщину священным знамением. Крестьянка неуверенно попятилась.
   - Истина не на земле, а на небесах, - серьёзно ответил он. - Не слабым человеческим разумением может быть открыта правда. Гнев затуманил твой взор. Молись, дочь моя, моли Заступника избавить тебя от греха!
   - Но, отец... - оторопела крестьянка.
   - Значится, Мета ошибается? - подошёл к ним мельник. - Почему тогда девка молчит? Другая бы...
   "Потому что всё это уже было" - подумала вампирша.
   - Не громкостью крика измеряется невиновность, - с той же серьёзностью заметил отец Керт. - Мета добрая женщина, но она гневлива и пристрастна. Чего вы хотите, верующие - совершить несправедливость или защитить ваших детей?
   - Детей!.. Защитить!.. Пусть отец разберётся!.. Барона зовите! Детей, детей! Гоните её в шею! - раздалось из толпы.
   Креб и Риг потихоньку стали оттирать Мету в сторону, но не такой была эта женщина, чтобы оставить за кем-то последнее слово.
   - А пусть она улыбнётся! - потребовала она. - Пусть эта тварь покажет зубы!
   Вейма вздохнула. Всё это уже было.
   - Дочь моя, не думаю...
   - Нет, она права! - снова вмешался мельник. - Почему девка никогда не улыбается?!
   - Или ты Заступник, чтобы читать в чужих сердцах?! - разгневался отец Керт.
   - Прекратим это, - вздохнула Вейма. Если бы вампиров было так легко взять, их бы перебили ещё на заре человечества. - Мета! Ленз! Подойдите ближе, не бойтесь.
   - Ишь, какая! - заворчала Мета, но опасливо подошла ближе. Вейма без улыбки оскалила зубы. Клыки были совершенно обычного для человека размера. Люди не знали, что зубы вампира меняются только перед укусом или если необходимы в драке.
   - Довольно с вас? - спросила вампирша. Мета разочарованно махнула рукой.
   - Надо вторую сюда приволочь, - проворчала она.
   - Ну, Магда-то точно улыбается! - возразил Креб. - Сам видел!
   - Ага, когда она тебя по лбу половником огрела, чтобы руки не распускал! - поддел его Риг.
   - Это всё? - кротко спросила Вейма. Неужели так просто...
   - Но дети-то пострадали! - резонно прозвучало в толпе. Все обернулись. Говорил кузнец Вилли, ражий детина, о котором все знали, что он в церковь не ходит и знается по ночам с огненными духами. Кое-кто даже "припоминал", что в детстве-то волос у него не был рыжий. А как к наковальне да горну встал - сразу масть сменил. Кузнец только ухмылялся. Вейма точно знала, что слухи не то чтобы совсем беспочвенны. Кузнец закупал у Магды красную краску. Слухи ему очень нравились.
   - Зовите сюда ведьму! - предложил виноградарь Йаган. - Если к нам какая-то нечисть повадилась, кто лучше ведьмы с ней справится?
   - Одумайтесь! - потребовал отец Керт. - Не колдовскими ухищрениями, а только священным словом да верой побеждают Врага!
   - Вы, отец, прогуляйтесь! - вежливо предложил сын кузнеца Липп. Щуплый и низкорослый, он считался слишком хлипким, чтобы помогать отцу в кузнице. А кроме того, до работы парня было не дозваться. С утра он спал так крепко, что не разбудить, днём купался и перешучивался с пришедшими стирать бельё девушками, а то уходил на весь день в лес собирать малину. Отец давно махнул на него рукой, а крестьяне уговаривали Вилли взять себе подручного, а сына прогнать взашей.
   - Не указывай старшим, мальчик! - рассердился священник.
   - Прогуляйтесь-прогуляйтесь, - ничуть не смущённый отповедью усмехнулся юноша. - А то один тут уже высказался. Ваш предшественник. И тоже про детей.
   Вейма уловила появление нового человека за спиной, но оглядываться не стала. К деревенской площади приближался Менно, фенрих барона Фирмина, то есть тот человек, который в бою нёс знамя своего господина. В мирное время он являлся выразителем воли барона. На этот раз Менно не стал заговаривать с собравшимися людьми. Он тронул за руку вампиршу и тихо сказал:
   - Госпожа Вейма, его милость барон требует, чтобы вы немедленно явились в замок.
   Крестьяне недовольно заворчали и Менно оглядел толпу неприятно-цепким взглядом. Потом посмотрел на священника.
   - Отец Керт, барон Фирмин надеется, что вы придёте, чтобы дать ему наставление. Сейчас же.
   Вампирша и священник недоуменно переглянулись.
   - А вы расходитесь! - потребовал Менно, обращаясь к крестьянам. - Его светлость разберётся, а вы идите работать. Удумали тоже. Расходитесь-расходитесь!
  
  -- Глава вторая. Решение
   Вейма обогнала отца Керта и первой вошла в ворота замка. Во внутреннем дворе было как всегда шумно, звенели клинки тренирующихся рыцарей о оруженосцев, стучал молот в баронской кузнице, гоготали гуси, ржали лошади, люди выкрикивали распоряжения, приказания, жалобы... пахло всё это - для вампира - вполне приемлемо. Деловитостью, занятостью, преданностью своему делу и господину. Барона Фирмина в округе ценили. Любить его было трудно.
   Вампирша шагнула в дом, стоящий в нескольких шагах от донжона. Барон, толстеющий и лысеющий, но ещё крепкий мужчина, ждал её в зале, сидя на скамье возле очага. У его ног лежал белый волкодав, который при виде девушки поднялся и, порыкивая, отошёл в дальний угол, поближе к Норе, баронской дочери, которая сидела за ткацким станком и пыталась распутать запутавшиеся нити.
   - Очень хорошо, что ты пришла первая, - вместо приветствия сообщил барон. - Нора, выйди навстречу отцу Керту и займи его, пока Вейма не выйдет. Я не хочу, чтобы он решил, будто мы им пренебрегаем.
   - Но, отец...
   - Нора.
   Вздохнув, девушка поднялась на ноги и потянула за ухо волкодава. Пёс поскуливал, проходя мимо вампирши, но покорно следовал за хозяйкой. Барон без улыбки наблюдал за этой сценкой.
   - Тебе не помешают наставления в вере, - бросил Фирмин в спину дочери. Нора передёрнула плечами, но не возразила ни словом.
   Вейма опустила взгляд. Барон принял её в своём доме как наставницу дочери в свободных искусствах ибо, по его словам, девушка тянется к знаниям, а нанимать учителя-мужчину не позволяет её красота и невинность. Однако в остальном он был строг и не позволял Норе ни в чём выйти из своей воли. Воспитанной совсем иначе вампирше это совершенно не нравилось, но что она могла сделать? Барон платил ей покровительством и продуктами, а воспитание его дочери - не её забота. И всё-таки...
   - Я слышал, тебя обвиняют в нападении на детей в деревне, - сказал барон. - Это так?
   - Так, ваша милость.
   - Ты отрицаешь свою вину?
   - Да, ваша милость.
   - Могла ли твоя подруга совершить это злодеяние?
   - Нет, ваша милость.
   - Ты уверена в этом?
   - Да, ваша милость.
   - И можешь присягнуть на священной книге?
   Вейма вздрогнула.
   - Нет, ваша милость.
   - Очень хорошо, - заключил барон и замолчал.
   - Ваша милость?.. - не выдержала тишины вампирша.
   - Я сказал: "Очень хорошо". Тебе понятны эти слова?
   - Да, ваша милость, но...
   - Очень хорошо. Ты знаешь, кто мог совершить такое?
   - Я не видела этих детей, ваша милость...
   - Я спрашивал не об этом.
   - Вампиры, ваша милость.
   - Ты уверена в этом?
   - Да, ваша милость.
   - Сколько нужно вампиров, чтобы это устроить?
   - Ваша милость?..
   - Ты слышала, что творится в деревне, - раздражённо напомнил барон. - Сколько вампиров могли так искусать детей?
   - Один, ваша милость, - покорно ответила девушка, не понимая уже, куда барон клонит.
   - Очень хорошо. Как с этим бороться?
   - Ваша мил...
   Барон предупреждающе поднял руку и девушка умолкла.
   - Я уверен, - медленно, явно подбирая слова, произнёс он, - что ты не захочешь отвечать на некоторые вопросы. Я их тебе не задаю. За то время, которое ты живёшь на моей земле, я убедился в твоей надёжности. Я разбираюсь в людях. Но я не желаю тратить время на увёртки. На моей земле орудует опасная тварь. Ты или твоя подруга должны знать, как с ней справляться и вы расскажете мне об этом. Иначе вам придётся покинуть мои земли.
   - Но, ваша милость!.. - возмутилась вампирша. - Мы ведь не...
   - Не спорь. Мне ни к чему ваши смерти. Ты видела? Люди напуганы. Вы им подозрительны. Если дети продолжат страдать, рано или поздно вас убьют. Менно пошёл за твоей подругой. Если вы объявляете мне, что найдёте способ спасти моих людей, я сообщу это в деревню и заставлю их принять все меры. Если такого способа нет, вы уйдёте. Сейчас, пока люди ещё не взвинтили себя до убийства. А теперь я спрошу ещё раз: как бороться с вампирами?
   Вейма почувствовала себя ужасно усталой. Наверное, это никогда не закончится...
   - Никак, ваша милость, - тихо произнесла она. - Вас не спасёт вера, что бы там не кричал отец Керт. Не спасут запоры. Стены. Не поможет дежурить по очереди. Если вампиру нужно, он просто приходит. И берёт то, что нужно. Если вы его не узнаете днём...
   - А если узнать днём, что можно сделать? - немедленно заинтересовался барон.
   - Взрослый вампир сильнее десяти человек и двигается быстрее скачущей лошади, - объяснила Вейма. - На младенцев охотится или женщина или недавно обращённый. Женщина не уступает в силе мужчине, недавно обращённый поначалу сильнее только двоих, но постепенно наращивает могущество. Ночью вампир может насылать сон и отводить взгляд, но днём это такой же человек, как и все. Только очень сильный и быстрый. Если не смотреть ему в глаза и он не нападает...
   - А если посмотреть в глаза? - уточнил барон.
   - Это знают все проклятые, - на всякий случай пояснила Вейма. Ей хотелось сохранить хотя бы иллюзию своей тайны. Хотя, кого она обманывала...
   - Не сомневался, - кивнул барон. - Итак?
   - Днём вампир может подчинить себе человека только пока смотрит в глаза.
   - То есть отряд стрелков может справиться с вампиром, - заключил барон.
   - Да... если вы знаете, кто это такой, - признала Вейма. Сердце её бешено колотилось, но от барона не исходило запаха опасности. Не собирается причинять ей вред или уверен в том, что зло в отношении вампира - это добрый поступок?
   - А ты не можешь выявить вампира? - прямо спросил барон. Девушка покачала головой. Вопреки всем легендам, вампира вампира не чуял ни рядом, ни на расстоянии.
   - Это плохо, - заключил барон и повернулся на звук шагов к двери. В зал входила Магда. Расстояние от замка до охотничьего домика, который барон выдели ведьме и её подруги за заслуги перед его семьёй, было примерно то же, что от замка до деревни.
   - Ваша милость, - присела ведьма в реверансе. Вейма моргнула. Подруга мало рассказывала о себе, о своей жизни до обучения в Бурой Башне. Но простые крестьянки никогда ни перед кем не расшаркивались, просто не умели, они всегда кланялись.
   - Как выявить вампира? - огорошил её вопросом барон. Взгляд Магды метнулся к подруге и вернулся к невозмутимому лицу сюзерена. - В моей деревне нет чужаков, значит, он где-то прячется. Ты можешь заставить его прийти днём на открытое место? Может, заманить?
   - Ваша милость... - ошарашенно начала ведьма. Барон вздохнул.
   - Повторю для тебя. Последний раз. Я не желаю слушать увёртки. Если вы обе, сами или с чьей угодно помощью разберётесь с этой напастью, я даю своё слово рыцаря и властителя этих земель, что у меня вы всегда можете рассчитывать на покровительство и поддержку. Если тварь продолжит нападать на моих людей, их детей или скотину, вы покинете мои земли сейчас, пока крестьяне не взяли грех на душу.
   Девушки переглянулись. Мысль о том, что их убийство может быть грехом, который камнем ляжет на чью-то душу, была для них... неожиданной. Они были проклятыми. Вместо Заступника преклоняли колена перед тем, кого все, кроме проклятых, называли Врагом. А тут...
   - На моей земле царит священный мир, - напомнил барон. - Никто не должен быть убит или наказан без справедливого суда или права оправдаться. Я обещаю защиту сироте, вдове, незамужней девушке без покровителя и священнику. Любому сироте и любой вдове, любой одинокой девушке. Всем, кто нуждается. Когда я принимал священный мир на совете союза баронов, я не уточнял, какой веры должны быть те, кого я клянусь защищать. Но они - мои люди. Это их земля в той же мере, что и моя. Поэтому вы уйдёте. Сегодня же, если не знаете средства. Вы всё поняли?
   Магда пожала плечами.
   - Такого средства нет, ваша милость, - спокойно сказала она. - Я могу провести обряд, который заставит его прийти. В ближайшее полнолуние, глубокой ночью. Выманить вампира днём не под силу ведьме. Но ночью он будет ещё опасней...
   - И нет никаких способов его подчинить? Заклинания, травы, символы?.. - настаивал барон.
   - Нет, для ведьмы это невозм... - начала говорить Магда и вдруг осеклась. Барон терпеливо ждал. Вейма устала стоять и нервно ждала, когда явится отец Керт. Он был добрым человеком, но считал, что барон зря прислушивается к словам проклятых. Однако сквозь шум, царящий во дворе, шагов священника было не слышно.
   - Есть одно средство, - наконец выговорила Магда. - Но мне надо будет подготовиться. Полнолуние будет через три дня. За это время Вейма достанет для меня это средство, а я буду ворожить у себя дома. Но...
   Ведьма бросила вопросительный взгляд на подругу. Вампирша еле заметно покачала головой. Нет. Шагов священника всё ещё не слышно.
   - Для обряда нужно участие тех людей, кто пострадал от укусов вампира.
   - Младенцев?! - впервые потерял самообладание барон.
   - Нет, их родителей. Но обязательно всех.
   - Это опасно, - покачал головой барон Фирмин.
   - Знаю, - прямо ответила ведьма. - Если хотите, мы уйдём. Это не спасёт от вампира, но мы можем уйти.
   - Ты уверена в своём обряде?
   Магда помолчала, что-то прикидывая. Потом вскинула на барона прямой взгляд.
   - Я уверена, ваша милость. Если люди соберутся.
   - Я не могу им приказать участвовать в нечестивых обрядах, - покачал головой барон. - Но я могу помешать священнику вмешиваться.
   - Этого достаточно, ваша милость, - кивнула ведьма. Вейма изумлённо уставилась на подругу. Откуда такая уверенность? Магда говорила так, как будто она уже договорилась с вампиром, что он выйдет на площадь и публично покается. Но спрашивать было некогда. Послышались долгожданные шаги отца Керта.
   - Мир тебе, сын мой, - приветствовал священник барона и барон, кряхтя, встал, чтобы подойти под благословение.
   - Идите, - отпустил Фирмин девушек. - Отец, мне нужно ваше наставление по поводу этих событий. Может ли церковь предоставить убежище тем, кто находится в наибольшей опасности?
   Магда дёрнула за рукав подругу и девушки вышли во двор.
   - Ты с ума сошла?! - прошипела вампирша на ухо подруге. - Что за средство, за которым я - я! - слетаю?! С чего ты взяла, что они будут тебя слушать?!
   - Не меня, - слабо улыбнулась ведьма. Они пересекли двор и стало понятно, почему священник вошёл один. Нора осталась у ворот и сейчас вовсю любезничала с Липпом. Когда ведьма и её подруга приблизилась, паренёк стащил с головы рваную шапку и склонился в полупоклоне. Нора покраснела и потупилась.
   - Всё не уймёшься? - хмыкнула вампирша, неодобрительно косясь на свою ученицу. Она не в первый раз заставала сына кузнеца, околачивающегося возле замка. Теперь понятно, почему. - А говорили, Йаган на днях брата встретил.
   Строго говоря, у Йагана было два брата, Пиро и Арно, и обоих в деревне давно никто не видел. С тех пор как большую часть отцовского виноградника побили морозы, и старшие братья подались охотиться на "жёлтого зверя". Но Пиро иной раз подкрадывался тайком: в деревне осталась его жена. Ходили слухи, что возле её дома в отсутствие мужа частенько околачивался несносный мальчишка. А потом жена Пиро умерла и "охотника" в деревне уже ничего не держало.
   Если намёк и попал в цель, по Липпу это было незаметно.
   - Зачем вы мне это говорите? - ухмыльнулся он, снова стаскивая с головы шапку и кланяйтесь. - Идите, вон, к его милости, он, небось счастлив будет.
   Барон действительно грозился поймать обоих братьев и без лишних разговоров вздёрнуть на первом попавшемся суку. Говорили, "охотников" узнали ограбленные ими гонцы, которые везли важное письмо в соседнее графство.
   - Смотри лучше, - нахмурилась вампирша.
   Они с ведьмой вышли за ворота и принялись спускаться с холма в деревню.
   - Так кого они будут слушать? - вспомнила вампирша, когда замок остался далеко позади.
   - Тебя, - улыбнулась ведьма. - Ты же изучала риторику.
   Вейма поёжилась. Последняя попытка отточить свои навыки на деревенских жителях чуть не закончилась сожжением. Но ведьма с надеждой смотрела на подругу и вампирша сдалась.
   - Ладно, попробую. А что за средство, за которым я должна лететь?
   - Помнишь Виринею? - вместо ответа спросила Магда.
   - Какую Виринею? - не поняла вампиршу.
   - Ну, помнишь, когда мы познакомились на пустоши...
   - А-а-а! Та придурковатая белая волшебница, которая чуть не убила меня, когда я собирала разогнанных вами коней!
   - Она же извинилась, - напомнила ведьма.
   - Если бы её не отвлёк тот тощий чёрный маг, извиняться было бы не перед кем, - огрызнулась вампирша.
   - Лонгин уже не тощий, - мимоходом заметила ведьма. - Кстати, они поженились.
   - Что?!
   - А что тебя смущает? Чёрным магам жениться не заказано.
   - Они, что, каждый раз такое устраивали? - не унималась Вейма.
   - Обычно спасать от неё вампиров не приходилось, - усмехнулась ведьма. - Но вообще да. Мы, я имею в виду учениц Бурой башни, обычно устраивали засады на путников, которые сдуру направлялись через нашу пустошь. Кстати, чего вас туда понесло?
   - Короткий путь, - пояснила вампирша. - Рыбу перевозили, пока не уснула.
   - Да, рыба была вкусная, - вспомнила ведьма. Ученицы Бурой башни не только до полусмерти напугали обозников, распрягли и разогнали лошадей, но и украли почти все съедобные товары. Что делать, кормили будущих ведьм и волшебников впроголодь.
   - Вы устраивали засады, а белые маги вас разгоняли? - уточнила вампирша. - Тоже ученики?
   - Ученики, да. Пытались. Но нас прикрывали чёрные маги, так что обычно мы успевали тихонько стащить всё на общую кухню, пока эти устраивали красивые драки.
   - На общую кухню?! Вы там совсем спятили? Кстати, с чего вы вообще поселились в одном месте с белыми магами?
   - Ты у меня спрашиваешь? Когда я пришла учиться, всё уже триста лет не менялось. Думаю, дело в пустоши.
   - В пустоши? - не поняла вампирша.
   - Где ты ещё найдёшь отдалённое от людей место, где неудачное колдовство никому не причинит вреда? - терпеливо пояснила ведьма. - Ты думаешь, в Слоновой башне никто ошибок не делает?
   - Можно подумать, в Бурой или Чёрной кому-то есть дело до вреда, который вы можете причинить людям!
   - Есть, - возразила ведьма. - Чем меньше вреда, тем меньше людей с факелами и вязанками дров.
   Вейма поёжилась.
   - Ладно, я тебя поняла. Ну и зачем тебе эта Виринея? Она же меня тогда чуть не убила...
   Вампирша осеклась.
   - Именно, - хмыкнула ведьма.
   - Можно подумать, если она меня убьёт сейчас, это что-то исправит, - проворчала вампирша.
   - Она же извинилась! - снова напомнила ведьма. - И тебя наверняка запомнила, так что...
   Вампирша махнула рукой.
   - Какой вообще смысл так маяться? - продолжала она ворчать. - Проще собрать вещички и убраться отсюда, пока нас ещё не убили. Нет, тебе надо устроить целое представление.
   - Ну, уберёмся мы отсюда, - покачала головой ведьма. - А вампир?
   - А что вампир? - рассердилась Вейма. - Вампир и вампир. Подумаешь, сожрёт он этих детёнышей. Жизнь, как ты знаешь, страдание, а мир - это тюрьма. У них появится шанс сменить место заключения. Может, оно окажется получше, чем эта занюханная деревня.
   Ведьма остановилась и пристально вгляделась в лицо подруги. Лицо её было белым от злости.
   - А их матери? - тихо спросила она. - Их страдания?
   - Новых народят, - отмахнулась вампирша.
   - Это слово высшей посвящённой? - процедила ведьма. Вейма тяжело вздохнула.
   - Прости. Хорошо, я попробую.
   - Родиться в этой деревне - не худшая доля, - утешительно произнесла Магда.
   - Особенно если ведьма всегда готова спасать от болезней и вампиров, - поддела Вейма подругу.
   - Особенно когда ей есть кому помочь, - серьёзно ответила Магда. - Мы почти дошли. Пора бить в набатный колокол. Будем договариваться.
  
   Вейма закончила свою речь и, с трудом скрывая беспомощность, покосилась на подругу. По ней, так лучше было в деревне вообще не появляться. Что с того, что у неё не видно клыков? Того и гляди, крестьяне изобретут ещё одно "гениальное" объяснение свалившейся напасти и будет поздно останавливать их словами.
   - Ишь! - подбочинилась Мета. - Языком трепать все горазды. Колдовать-то ведьма будет. Чего она молчит? Или сказать нечего?
   - Есть чего, - вышла вперёд Магда. Вейму выслушали. Ничего толком не поняли, кроме того, что она пытается оплести их словами. Теперь они достаточно сбиты с толку. Разозлены, правда, но этого было не избежать. - Но сначала предупреждаю. Отец Керт ничего не должен знать.
   На деревенской площади загомонили. Вейма удивлённо принюхалась. После такого предупреждения она ждала бы криков "Проклятые ведьмы!" и града камней. Но вместо этого настроение толпы сделалось выжидательным и даже... полным надежды?..
   - Через три дня полнолуние, - продолжала ведьма. Люди кивнули. Полнолуние - одна из немногих вещей, которую они уловили в речах постигшей семь искусств вампирши. - Я проведу обряд. В старом месте. Вы знаете.
   Люди снова кивнули.
   - Перед обрядом мне никто не должен будет мешать. Я буду готовиться призвать вампира на ваш суд.
   - Судили мыши кота! - выкрикнул мельник. - Как бы он нас самих не...
   - Я буду готовиться, - с нажимом повторила ведьма. - Он не сможет ничего вам сделать, когда моя магия призовёт его в круг. Но круг должны держать вы сами. Те, чьи дети пострадали от нечисти. Готовы ли вы на это ради ваших детей?
   Мета потупилась. Одила вскинула голову, готовая хоть сейчас дойти до самого ада.
   - Нас ждёт проклятие? - спросила она.
   - Нет, ваш грех я возьму на себя, - пообещала ведьма. - Вы думаете, что вампир нападёт на вас, пока вы держите круг? Возможно. Но охотней ночные твари нападают в тишине дома, на спящих. На младенцев, на юных девушек. Вползают в сны отрокам, тревожат верных жён нечестивыми образами... Вы не будете в безопасности, если не придёте. Не придя, вы подвергните опасности и себя, и тех, кто придёт. Если их будет слишком мало, они не удержат круг.
   - Только родители могут участвовать? - спросил в наступившей тишине Йаган
   - Нет, - благодарно улыбнулась ему ведьма. - Могут все. Но родители - обязательно.
   - Что надо делать? - деловито спросил мельник. Вейма удивлённо подняла брови. Вот уж точно, человеку всегда больше всех надо. И камнями побить, и народ на нечестивый обряд собрать - всегда первый!
   - Дожить до полнолуния, - хмуро сообщила ведьма. Кто-то в толпе тихонько ахнул. - В день полнолуния дождаться заката. Снять обувь, оставить любые вещи из металлов, даже нательные знаки. Распоясаться. Прийти простоволосыми туда, где собирались всегда. Дальше моя забота.
   - Зачем? - хмуро спросил Виль-батрак. Все вздрогнули. Виль был настолько незаметным человеком, что его замечали только когда он заговаривал. Заговаривал он редко.
   - Чтобы колдовать, я обращаюсь к силам природы, - пояснила ведьма. - Металл, обработанный руками человека, нарушает законы природы. Это помешает создать чары. А вы должны к ней приблизиться и не мешать ногам ступать по земле, а телам - овеваться ветрами.
  
   - Странное дело, - хмыкнула Вейма, когда они, наконец, отправились к себе домой. Чёткие и ясные приказы, помноженные на таинственность колдовства, вернули людям доверие к их ведьме. Ненадолго, до полнолуния. А вот потом всё зависело от неё и от той безумной волшебницы.
   - Что? - отозвалась Магда.
   - Если мир - это зло, а природа - часть мира, то почему ты обращаешься к природе и чем тебе мешают металлы?
   - А мир - это зло?
   - Ну, если мы прозревшие, то да, - ухмыльнулась вампирша.
   - А если проклятые, то зло - это мы, - нахмурилась ведьма. - Я не знаю. Я не изучала богословия.
   Вейма насупилась и путь до дома они проделали в молчании.
  
   - Ты можешь отводить глаза людям, которых не видишь? - шёпотом спросила Магда, когда они уже ужинали в безопасности собственного дома.
   - Ну да, - отозвалась вампирша. - А почему шёпотом?
   - На всякий случай, - пояснила ведьма. - С какого расстояния ты можешь почуять незваных гостей?
   - Ну уж к дому никто не подберётся, - хмыкнула Вейма. - И не подслушает. А ты думаешь, собираются?
   - А ты думаешь, они нас просто так отпустили? - усмехнулась ведьма. - Сейчас выпьют для храбрости и пойдут сторожить, чтобы до полнолуния никуда не делись.
   - Много насторожат... пьяные, - неприязненно отозвалась вампирша. Запах вина для неё неприятно смешивался с запахом пустой бравады. - Как бы им по дороге головы не разбить о пни да коряги.
   - Ну, в этом вампиров обвинить будет сложно, - в тон ей отозвалась ведьма.
   - Магда, - посерьёзнела Вейма. - Я боюсь оставлять тебя здесь одну. Давай улетим? Сколько-то я тебя на руках потащу, а дальше будут другие земли. Уйдём отсюда, пожалуйста. Я... Я... если, вернувшись, я тебя не застану... Слушай, к Врагу этих крестьян, баронов, вампиров и младенцев! Жизнь дороже! Поверь мне. Жить, дышать, чувствовать свой пульс, смотреть на небо, слушать ночные шорохи... Уйдём отсюда, я тебя умоляю!
   - Не могу, - покачала головой ведьма. - Я не хочу всю жизнь убегать. Это и не жизнь будет. Если поле битвы - здесь, я приму эту битву.
   - Да ты ничего не понимаешь! - разозлилась вампирша. - Это не битва! И не игра! Я бы не справилась со всей деревней, даже если бы я была в полной силе! Что ты сможешь одна?! Ты представляешь, что они с тобой сделают?! Ты думаешь, умирать не больно?! Ты думаешь, это будет тихо и ласково?!
   - Я думаю, что они потерпят до полнолуния, - улыбнулась ведьма. - Им же будет интересно, что я собираюсь сделать.
   - Мне тоже любопытно, - проворчала вампирша. - Где эта твоя придурошная Виринея?
   - Ты легко найдёшь их дом, - отозвалась ведьма. - В Раноге, на краю внутреннего кольца, белый домик с чёрной башенкой и белым шпилем.
   - А! - кивнула вампирша. - Знаю его. Там ещё на первом этаже занавески в голубенький цветочек. Всегда удивлялась, пока училась, кто там может жить.
   - Вот. Не стучись в дверь, она зачарована. Постарайся сесть на окно башенки и... не удивляйся.
   - Я так понимаю, над башней поработал этот... как его... Лонгин?
   - Кому же ещё? - развела руками ведьма. - Но чёрная магия для вампиров не смертельна, в отличие от белой, так что это будет для тебя безопасней. И сразу скажи, что от меня.
   - Пока меня не прикончили на месте? - недовольно проворчала вампирша.
   - Между прочем, ты приняла высшее посвящение, - напомнила ведьма, - ты не должна бояться смерти.
   - Во-первых, не я приняла, а мне его навязали, - раздражённо ответила Вейма. - А во-вторых, мне этот мир ещё не надоел, каким бы злом он ни был.
   Ведьма усмехнулась. Проклятые называли себя прозревшими, потому что их вера говорила о том, что мир, в котором они живут - это тюрьма для насильно заточённых туда душ. Посвящение освобождало от оков мира и давало надежду на то, что после смерти душе не придётся возрождаться в смертном облике. По традиции обращение в вампира приравнивалось к высшему посвящению.
   - А в-третьих, - продолжала разозлённая вампирша, - некоторые считают, что смерть от белой магии уничтожает и душу. Как и смерть в пламени, кстати.
   - Ты только братьям-заступникам этого не говори, - засмеялась ведьма. Опасность её не пугала, а вызывала острое предчувствие каких-то перемен, которые произойдут как только подруга вылетит, наконец, за околицу.
   - Ладно, - вздохнула вампирша. - Сохрани себя живой.
  
   Раног находился недалеко от владений барона Фирмина. Потому-то Вейма первым делом и подалась сюда, когда закончила обучение и поняла, что, прожди она ещё хоть сотню лет, мантии её не видать как своих ушей. Недалеко находилась и проклятая пустошь со своими знаменитыми тремя башнями. Вейма тогда ехала учиться, вместе с везущими свежую рыбу в город крестьянами. Милые шалости юных ведьм изрядно подпортили вампирше настроение. Но не в той мере, в какой его испортила будущая белая волшебница. Обычным людям, хоть проклятым, хоть нет, хоть одарённым, хоть лишённым магических способностей, белая магия почти не может причинить вреда. Это магия постижения мира, понимания, предсказания, исцеления... магия жизни. Вампиры же - самые проклятые из всех. Высшее посвящение, разрывая связь с мирским злом, убивает в них человечность. Убивает саму жизнь, оставляя возможность двигаться и чувствовать. Делает их уязвимыми перед белой магией.
   Вейма тенью перелетела через городские стены. Летучие мыши ориентируются в пространстве иначе, чем люди. Оборотни, те сохраняют человеческое восприятие в волчьем облике и волчье - в человеческом. Для вампира второй облик является чем-то навязанным, противоестественным, хотя и удобным, поэтому совместить привычное знание города с открывающимся сверху видом было сложно. Но долго искать не потребовалось. Второй облик менял зрения, в человеческом разве что чуть более острое и не так зависящее от источников света. В облике летучей мыши Вейма видела мир... иначе...
   Один из домов светился пронзительным белым светом. Этот свет резал глаза, вызывал мучительную боль. Сверху на белом кубе стоял чёрный, как сгусток самой тёмной ночи. Цилиндрик башенки. Башню венчал даже не шпиль - острый луч такого же белого света.
   Вейма заметалась вокруг с пронзительным писком. Прикоснуться к этому белому свету означало немедленную смерть, а башня была настолько темна, что отличить окно от стены не удавалось. Природные летучие мыши ощупывают мир с помощью голоса, но Вейма покуда плохо освоила это искусство... Сквозь собственный писк она услышала неприятный звук, с каким взводят рычаг самострела, и, сложив крылья, немедленно упала вниз, на дощатую мостовую. Удар она почти не ощутила, сменив облик в тот момент, когда её тело коснулось досок.
   - Не стреляй! - торопливо закричала она. - Лонгин? Я от Магды! Мне нужна Виринея! Пожалуйста!
   Стрела со свистом рассекла воздух. Вейма отпрыгнула, и стрела вонзилась в доски рядом с её ногой.
   - Пожалуйста! Я от Магды! Вы же вместе учились! Не стреляй!
   Заскрипела дверь.
   - Не ори, - хмуро бросил появившийся в проёме чёрный силуэт. - Проходи в дом.
   Вейма шагнула ближе. В человеческом облике она не видела слепящего света стен, но предусмотрительно остановилась у порога, ничего не касаясь.
   - А! - тихонько засмеялся мужчина. - Помню тебя. Вы, значит, с Магдой спелись? Входи в мой дом и дом моей жены. На эту ночь я даю тебе разрешение.
   Вейма благодарно кивнула, но с места не стронулась. Губы чёрного мага тронула улыбка, он сделал странное движение рукой, а после протянул вампирше возникшую из воздуха белую ленточку.
   - Повяжи на запястье, - приказал он, отступая вглубь дома, - и входи. Дверь не забудь запереть.
  
   - Зачем? - вот были слова, которыми встретила вампиршу белая волшебница. Обращалась Виринея к мужу, а не к нежданной гостье, но при этом с опаской посматривала на Вейму. - Зачем ты впустил её - вампира - в наш дом?!
   - Здравствуй, Виринея, - вздохнула вампирша, пристально рассматривая стоящую перед ней чету магов. Они изменились. Волшебница была тоненькой девушкой, одетой в развевающиеся белые одежды, и светлые её волосы, помнится, развевались на ветру, сплетаясь с потоками убийственной магии. Лонгин был тощим юношей со впалыми щеками и фанатичным огнём в глазах.
   Сейчас перед Веймой стояли взрослые люди, давно пережившие безумства юности. Они потяжелели, Виринея убрала волосы под домашний чепец, Лонгин явно раскормился, и только огонёк в его глазах был прежним.
   - У вас тут мило, - продолжила Вейма. Это было правда. Её впустили в небольшую комнату, где в углу возле лавки стояла прялка, а у окна лежало настоящее зеркало, какое и не ждёшь встретить в небогатом, в общем-то доме. И разноцветные половички. Дальше, за дверью, наверное, жилая комната и где-то там лестница в башню, где творит своё колдовство чёрный маг. Но если не знать, кто перед тобой, никогда не подумаешь, что в таком уютном месте может скрываться такая сильная магическая мощь, что стены дома светятся в темноте.
   - Кто ты и что тебе нужно? - резко спросила волшебница.
   - Ты меня чуть не убила на пустоши, - напомнила Вейма, и Виринея вздрогнула. Белые маги очень не любят убивать невиновных. - С тех пор я не изменилась. А вот ты - очень сильно.
   - Ты сказала, что прилетела от Магды, - перехватил инициативу волшебник. - Что ей нужно? Говори и проваливай! Ночь на дворе, а ты чуть не переполошила нам всех соседей!
   - Вы даже не предложите мне сесть? - притворно удивилась Вейма.
   - Может, тебе ещё поесть предложить? - вспылил Лонгин. - Говори и уматывай!
   - Я не пью крови, - сообщила-напомнила вампирша.
   - Как трогательно! - хмыкнул маг. - К делу!
   Белая волшебница решительно кивнула, соглашаясь со словами мужа.
   - Мы подружились с Магдой, - сообщила Вейма, - и поселились во владениях барона Фирмина. Нас хорошо приняли, барон - добрый сюзерен и...
   - К делу! - перебил маг.
   - И вдруг в деревне кто-то начал нападать на младенцев и маленьких детей. Укусы и кошмары. Как будто... как будто молодой вампир начал учиться. И копить силу.
   Она перехватила взгляд Лонгина и добавила:
   - И это не я. Я... мы... мы не знаем, кто это может быть. В деревне нет чужаков. Магда сказала, что может провести обряд и призвать вампира в колдовской круг, но... она ничего не сможет с ним поделать.
   - И вы решили... у вас хватило наглости просить мою жену идти вместо вас сражаться с вампиром? - процедил Лонгин. - Мою жену?!
   - Она - единственный белый маг, которого мы можем попросить о помощи, - тихо сказала Вейма. Ей в голову не приходило, что они откажутся. - Только белая магия может справиться с... с такими, как я.
   - Вы и её не можете попросить, - отрезал Лонгин. Он перехватил неуверенный взгляд своей жены и добавил: - Я - твой муж, и я тебе запрещаю! Ты не должна разгуливать по деревням и сражаться со всякой нечистью!
   - Там пострадали дети! - выдохнула вампирша, с мольбой вглядываясь в лицо белой волшебницы. - Они могут умереть, если вампир продолжит своё дело!
   - Это не наше дело!!!
   Волшебница тронула мужа за руку, и он медленно выдохнул, смиряя злость.
   - Вейма... - тихо сказала Виринея. - Прости... Но то, о чём ты просишь... Это просто не в моих силах. Прости меня.
   - Но ты же меня чуть не убила! Тогда, на пустоши!
   - Извини, - отвела взгляд волшебница. - Я... я не хотела... Просто... ночь... сражение... азарт... Это было случайностью. Я... я никогда не хотела убивать. Даже вампиров. Я не училась этому. Прости.
   - Будьте вы прокляты, - с ненавистью выдавила Вейма. - Будьте вы прокляты! Магду убьют там, в этой деревне, а она так надеялась на вашу помощь!
   - Я уже проклят, - криво усмехнулся чёрный маг. - А Виринею не трожь.
   - А то что?! - швырнула ему в лицо Вейма. - Ты же не можешь ничего мне сделать! Жалкий трус!
   - Замолчи!
   - Жалкий трус! Негодяй! Будьте прокляты, вы, оба! Слышите?! Оба!
   Вейма оказалась у двери прежде, чем маг успел поднять руки для заклинания, прыжком оказалась на улице, содрала с запястья ленточку и швырнула её в дом.
   - Будьте прокляты! - провизжала она, закручиваясь волчком. Заклинание маг всё же выпустил, но на мостовой вампирши уже не было. Тёмное небо обняло крылатую тень. Вейма полетела прочь.
   - Может, не стоило... так?.. - услышала Вейма тихий голос волшебницы.
  
   - Младенцы - естественная добыча новичка, - говорил когда-то наставник. - Младенцы и - представители противоположного пола. Это происходит потому, что природные стремления, связывающие человека с животным, жизненным, началом, при трансформации в высшее существо трансформируются первым делом. Животное стремление продолжить свой род, которое рождает в женщинах пристрастие к маленьким детям, и во всех, в мужчинах и в женщинах - стремление к молодому красивому телу избранницы или избранника - вот главный признак человечности, от которого избавляет посвящение, даруемое через кровь. Младенцы - лёгкая добыча, они легко подчиняются наведённому сновидению и не обладают ещё разумом и волей, чтобы сопротивляться. Вот ещё одна причина, по которой младенца избирать не только приятно, но и разумно. В дальнейшем тебе захочется игры, соблазна, борьбы и победы. Тогда твой рацион пополнится юными отроками. Они смелы, упрямы, но наивны. Ты без труда сломишь их сопротивление, если сначала наберёшь силу, питаясь кровью младенцев. Позже ты обретёшь мудрость. Тебя потянет на зрелых мужей. Одни будут биться с тобой. Тебе будет приятно пробовать на них свои силы. Другие сдадутся без боя и будут скулить у твоих ног, умоляя о милости, которую подарит твоё прикосновение, твой взгляд, прикосновение твоих губ... твой укус заставит забыть их обо всём. А потом... потом тебе наскучит игра. Сотрутся последние следы природной тяги к продолжению человеческого рода. Кровь станет для тебя тем, чем должна быть - священной жидкостью, продлевающей твоё существование в мире, который мы поклялись разрушить. Ты отбросишь все мирские заботы и будешь смотреть не на тела, а на души. Седой мудрец, морщинистый, с трясущимися руками или безумная старуха, чья душа давно потерялась в оковах дряхлеющей плоти - вот кто станет твоей добычей, ибо ты узришь их внутреннюю красоту, которая превыше телесной. Узришь - и захочешь принести им освобождение, которого так жаждут их души. И вот тогда...
   Вампир, до сих пор, к слову, не достигший желанного уровня просветлённости и предпочитающий в пищу молоденьких юношей и девушек, с неудовольствием посмотрел на непокорную ученицу. Вейма начала как-то странно давиться ещё тогда, когда наставник упомянул разумность выбора младенца в пищу.
   - Что с тобой, дитя моё? - с неудовольствием спросил вампир.
   Вейма зажала рот руками и выскочила во двор хижины, в которой они с наставником остановились на день. Её вырвало.
  
   Вейма с усилием отогнала от себя болезненные воспоминания. Она так и не смогла заставить себя причинить кому-то вред. Наставник прогнал её, поняв, что от многообещающей ученицы проку не будет. И посулил, что клан расправится с ней при первой же допущенной ею ошибке. Она была проклятой вдвойне. И именно поэтому она не могла сразиться с чужаком-вампиром ни крестьянских ради детей, ни ради подруги, ни защищая свою "охотничью" территорию. Она сильнее двоих человек и быстрее лошади. Он сильнее десяти человек и быстрее стрижа.
   Вампирша огляделась. В задумчивости она немного сбилась с пути, направив свой полёт вдоль русла Ранны, реки, проходящей через город Раног. До рассвета до владений барона Фирмина не добраться. В своё время Вир её жестоко обманул. Он управлял Корбинианом, главным владением Старого Дюка. Все его земли перешли под руку союза баронов после того, как бароны казнили Ублюдка, печально известного бастарда, который в погоне за властью убил своего двоюродного брата, сына сестры Старого Дюка. Вейма не знала названия деревни, где так глупо попалась, она сбилась с пути, пока летела по стране в облике летучей мыши. Если бы Вир сразу сказал, что принёс её на северо-восточную окраину Корбиниана, она бы поняла, что до Ранога два дня пути с обозом и куда быстрее - собственным лётом. Ранна впадала в Корбин, большое, богатое рыбой озеро, в честь которого владение и получило своё название. Если бы Вир сразу сказал, где она находится, осталась бы она в его доме?..
   Иногда Вейма вспоминала это и радовалась, что он ничего ей не сказал. Хотя что это изменило бы?..
   Рыбаки обычно ловили рыбу по всему берегу озера, доходя до самой восточной точки, после чего им надо было или вернуться назад и двигаться на север или наискось пересечь Проклятую пустошь. В тот раз они торопились и совершили ошибку.
   Вейма взяла западнее. Чтобы попасть домой, ей следовало бы лететь прямо на юг, мимо Пустоши с востока и Корбиниана с запада, пролететь над озером и миновать баронские охотничьи угодья. Но она уже последовала за рекой, на запад, туда, где не была много лет. Туда, где поклялась больше не появляться. Зачем? Что это даст? Но восток уже светлел. Вейма не успевала добраться до дома этой ночью и направила полёт в лес, стеной стоящий у берегов реки. Первые лучи коснулись её, и девушка в своём настоящем облике полетела вниз, ломая ветки деревьев. Вампиры могли превращаться и днём, но вот ночное превращение разрушалось с рассветом.
   Ободрав лицо и одежду о ветки, девушка скатилась на землю. Тяжело дыша, поднялась сначала на колени, потом на ноги. Лицо-то заживёт, а вот одежда...
   Вампирша отряхнулась. Покрутила головой, угадывая стороны света. А потом побежала прямо сквозь подлесок.
  
   ...некоторые вещи надо делать вовремя...
   Дом стоял на том же месте, что и раньше. Добротный, хороший дом, который бароны выстроили для того, чтобы управляющему Корбинианом шателену было где жить. Управлять владением из замка мог бы разве что вампир: даже оборотни чувствуют себя неуютно в развалинах. Дом был пуст. Заколочены ставни, заперта единственная дверь. Дом был пуст и пах пустотой. В нём никто не жил вот уже несколько лет. Вообще никто.
   Вампирша услышала знакомый звук и шагнула к коровнику. Корова была на месте. На сеновале спал какой-то мальчишка. Наверное, присматривал за коровой. Вейма не задумываясь укрепила его сон и скользнула к корове. Ей надо было поесть. Сначала поесть. Потом всё остальное. Этому научил её Вир. Он говорил, что злиться, плакать или отчаиваться на полный желудок куда приятней, чем на пустой. И что голодный плохо соображает. Вир часто говорил такие вещи... очень простые. Глупые даже. Но всегда оказывался прав. За это Вейма его ненавидела. За это Вейма его любила.
   ...они прожили вместе год. И Вейма даже не вспоминала о своём желании учиться в университете. А потом Вир сказал, что ему надо объехать свои земли и пропал чуть ли не на месяц. И вернулся как ни в чём ни бывало. И сказал, что у него много дел. И через несколько дней пропал без предупреждения.
   Во время пятого исчезновения Вейма сбежала. Когда-то она потребовала у него бумагу, подписанную союзом баронов. Бумагу, в которой университету предписывалось обучить женщину. Этой бумагой она и воспользовалась, добравшись до Ранога. Там возмутились... но пустили на все лекции. Вот только докторской мантии девке не дали.
   ...Вир знал, где её искать. Должен был знать. Не мог не догадаться. Вейма часто думала, что она ему скажет, когда он её всё-таки найдёт... она только не думала, что он не станет её разыскивать...
   Вампирша превратилась в струйку тумана и вплыла в запертый дом.
   "Добро пожаловать домой..."
   Ей всё равно надо было переждать где-то день, её ведь могли бы заметить и спросить, как она тут очутилась.
   Ей всё равно надо было проверить...
  
   ...внутри дом был ещё более пуст, чем казался снаружи. Вир забрал оттуда все свои вещи. Мебель, которую она когда-то разломала. Посуду. Даже шкуру из спаленки наверху. Осталась только полотняная рубаха, которую Вейма когда-то для него сшила, чтобы он мог хотя бы дома расслабиться. Рубаха и штаны. В этой одежде он принимал крестьян, если не собирался никуда выходить из дома. Это был её подарок. То немногое, что она успела ему дать. Вейма подобрала рубаху. Вот эту прореху она собиралась зашить перед тем, как он исчез в пятый, последний раз. Собиралась, но без него не стала брать в руки. А со штанов надо было вывести пятно. Он ел тогда пирог с черникой, а она подошла его поцеловать и пирог упал на колени. Но штаны она тоже не постирала.
   Вейма вдруг со всей явственностью осознала, что Вир ушёл из этого дома уже после её побега, ушёл, не собираясь ни искать её, ни хранить её подарки. Она села на пол и разрыдалась в голос.
  
  -- Глава третья. Деревня
   Едва чёрная тень вылетела из старого охотничьего домика, Магда вернулась в дом и заперла дверь. Разожгла очаг, лучиной засветила лампы и свечи. Вейма всегда двигалась совершенно бесшумно, поэтому ведьма не стала пытаться создать впечатление, будто по дому ходят двое. Хотя... Магда осторожно сняла огонёк со свечи. Пламя трепыхнулось и осталось в её ладони. Ведьма стряхнула его, как стряхивают бабочку, и огонёк принялся летать по дому. Если подглядывать сквозь щели в ставнях, покажется, будто кто-то нервно расхаживает по пустым комнатам. Вейма принималась нервно расхаживать как только выдавалась возможность. У дома послышались шаги. Такие тихие, что, не будь чувства Магды обострены до предела, она бы их не услышала. И, конечно, не соскреби она заранее под дом сухих листьев и тоненького хвороста, который ломался даже под ногами Веймы. Шагнули как раз к запертой ставне. Магде вдруг стало жутко, она нашарила на полу кочергу.
   - Кто здесь? - резко окликнула она. - Отзовись!
   Во дворе молчали. Магда не умела чувствовать людей на расстоянии, но чужое присутствие ощущалось так ярко, что от него хотелось кричать.
   Ведьма шагнула к двери, держа наготове кочергу.
   - Отзовись, если ты не хочешь моего проклятия! - потребовала она и толкнула дверь. Во дворе стоял Виль-батрак и щурился от льющегося из дома света.
   - Что тебе тут надо? - зло спросила ведьма.
   Батрак посмотрел на кочергу в её руки. Его лицо странно исказилось, как будто он хотел улыбнуться, но передумал.
   - Гуляю, - коротко ответил батрак.
   - Ночью?!
   - Так погода хорошая, - оглянулся батрак на небо. Магда проследила за его взглядом. Хорошая погода, да... дождя нет, но небо всё затянуто тучами, нет ни луны, ни звёзд. В такую погоду хорошо летать Вейме - её не увидят. Но утром будет ясно, об этом говорили все приметы.
   - Хорошая, - процедила ведьма, которой уже стало стыдно своего испуга. От батрака несло вином. Никак и впрямь выпил для храбрости.
   - А ты бежать собираешься? - спросил батрак.
   - Нет! - разозлилась ведьма. - Не собираюсь!
   - Это хорошо, - порадовался Виль. - А то тут мельник на дорогу вышел, которая на север. Риг и Креб по южной дороге прогуливаются. Исвар сказал, травки в лесу пособирает, подумает о своём.
   Исвар был здешний знахарь, личность настолько угрюмая, что к нему обращались даже реже, чем к ведьме. Но, как Магда слышала, все, кого он пользовал, обычно выживали и большинство - выздоравливали. Во что знахарь верил, было загадкой для всех: его не видели ни днём в церкви, ни ночью на ведьминских празднествах. Только изредка он выходил - так и тянуло сказать "выползал" - из своей хижины, собирать травы и прочее для своих снадобий.
   Магда моргнула.
   Южная дорога делала изгиб, расходясь на юго-восток и юго-запад. Северная дорога шла прямо. Уйти можно было и тайными тропами, если их знать. Любой, кто собирает траву, цветы, корни, кору, мох, ягоды, перья и прочую дрянь для зелий, знает тайные тропы. Батрак пришёл, чтобы её... предупредить? Предостеречь? Или чтобы ей угрожать?
   - Так я пойду, стало быть, - сказал он.
   - А... Да... иди. И скажи всем, что я никуда бежать не собираюсь. Могут оставить свои... бдения.
   Батрак внезапно улыбнулся, из мрачного типа неопределённого возраста сделавшись вдруг молодым парнем.
   - Я-то скажу. Да только они не поверят. Ну, бывай, если так.
   - Доброй дороги, - мрачно пожелала ведьма.
  
   Утро началось с громкого стука в дверь.
   - Кого ещё Враг несёт?! - разозлилась Магда. Она спала на кухне, поближе к своим травам, горшкам, котелкам и зельям, комнату с кроватью оставив подруге. Стук повторился. Пришлось скатываться с тюфяка, приглаживать волосы и неподпоясаной идти к двери. Полночи ведьма провела, прислушиваясь к каждому шороху. Её мучала не то чтобы тревога, скорее предчувствие каких-то важных событий.
   За дверью приплясывал от нетерпения Куно - сын кабатчицы, переехавшей в деревню после того, как родное село её мужа выкосила какая-то загадочная болезнь.
   - Что тебе надо? - неприветливо спросила Магда мальчишку.
   - Ты спишь! - сообщил Куно, - а Исвар там всё придумал!
   - Что придумал?!
   - Лекарство! - заявил мальчишка и помчался обратно в деревню.
  
   Зачем бы знахарь не ходил ночью по лесу - сторожил ли, чтобы подозрительная ведьма не сбежала или собирал травы, но к утру он составил "противампирий сбор", состав которого "вывел, исходя из свойств растений" и с утра предлагал всем желающим. Желающие толпились у хижины, но пробовать на себе новое лекарство не спешили. Запах был такой, что то у одного, то у другого любопытствующего начинало невыносимо щипать в глазах и они отбегали к колодцу промыть. Ждали вердикта священника и ведьмы. Отец Керт пришёл первым и, держа чистую тряпку у глаз, пытался вслушиваться в рассуждения изобретателя.
   - Медвежий лук... - издалека услышала Магда, - победный лук... луговой... гусеничник... клопогон... полынь... бешеная травка... дурман... любим-трава... ромашник...
   Знахарь подробно разъяснял, каким образом полезные свойства травы должны извратиться, применённые к существу, которое уже умерло, но почему-то ещё ходит, а вредные - добить его окончательно. Каким образом он заставил каждый цветок раскрыть свой аромат так, что рядом с хижиной нельзя было дышать, Исвар объяснять не спешил. Под взглядами собравшихся ведьма наложила на себя священный знак - жест из детства, вырвавшийся перед грядущим подвигом, - и шагнула в хижину. Под ногой что-то звякнуло. Гвоздь. Ведьма пожала плечами и внимательно осмотрела сбор. Полынь отгоняет нечисть и разрушает колдовство, медвежий лук воняет чесноком, который вампиры обычно не жалуют. Бешеная травка удобно, если нужно научиться летать, но рецепт там ой какой сложный. Ведьмы не затверживают наизусть свойства растений, они просто знают, что и когда нужно сорвать. Ведают. Но отпугивать зельем вампира было как-то... как-то...
   Вейма говорила в своё время, что при обращении обостряются все органы чувств, в том числе обоняние. С возрастом вампиры учатся его притуплять, чтобы брезгливость не мешала при выборе жертвы. Но на младенцев обычно нападают молодые... Магда подумала, что, если неведомому вампиру втемяшилось в голову охотиться именно в их деревне, ему придётся очень быстро повзрослеть.
   - Может сработать, - пожала она плечами в ответ на вопросительные взгляды. - Но вампиры могут подчинять себе волю людей на расстоянии. Что ему мешает заставить родителей вынести ребёнка на двор?
   Про себя ведьма подумала, что каждый, кто коснётся руками чудовищного сбора, ещё долго будет отпугивать и вампиров, и насекомых и любого, у кого есть способность ощущать запахи.
   - Соберём детей в церкви, - предложил знахарь, - а родители пусть молятся и охраняют. Если все будут у всех на глазах, успеют остановить того, кого вампир одурманит.
   Взгляды обратились на священника. Отец Керт смертельно побледнел. Видать, представил, что его церковь будет смердеть.
   - Кощунство, - прошептала набожная Одила.
   - В священных книгах не сказано... - выдавил священник и с надеждой посмотрел на ведьму.
   - Может сработать, - повторила она. - Если отец Керт не против...
   Священник вздохнул.
   - В священных книгах ничего такого не описано, но в церкви каждый может найти убежище, - уже решительней произнёс отец Керт. - Я думаю... запах трав, сотворённых Создателем, не оскорбит ни Его, ни Заступника.
   "А люди потерпят" - цинично подумала ведьма. Терпеть это было трудно.
   - Я дам вам благословение, - пообещал священник. - Надеюсь, это... не продлится очень уж долго. Даже в монастырях немногие решаются на такой духовный подвиг, как еженощные бдения, а ведь им не приходится работать на полях...
   - Не продлится, - уверенно заявил знахарь. Священник вгляделся в лицо Магды, которая подтвердила сказанное нерешительным кивком, покачал головой и и заторопился к своему дому. Следом за ним потянулись по своим делам люди.
   - Это не очень хороший метод, - тихо сказала ведьма. - Один раз, может, вампира и отгонит. Но потом... люди устанут, а вампир будет в ярости.
   - Вампиры - хищники, - всё так же уверенно заявил знахарь. - Хищник не будет день за днём сторожить хлев, если он хорошо заперт, хищник пойдёт искать другую добычу.
   - Если волка выгонит стая, - возразила ведьма, - и ему некуда будет пойти, он начнёт резать скот, даже если его отгонять от деревни.
   Сказала - и осеклась. Вампиры уважают чужую территорию. Здесь жила Вейма, почему же неизвестный явился сюда? Или решил её прогнать? Или...
   - На кого-то напали этой ночью? - торопливо спросила она.
   - Да, на сынишку Меты, - охотно отозвался Куно, который так и крутился поблизости. - Второй раз. Не жить ему, похоже.
   - Я... я посмотрю! - вскинулась ведьма. - А больше ни на кого?
   - Не-а.
   Ведьма перехватила неласковый взгляд знахаря и заторопилась скорее навестить Мету. Рассказывали, что знахарь способен ударить ножом того здорового человека, который без дела задержится у его порога. Проверять слухи ведьме не хотелось.
  
   Ведьма устало вышла из дома Меты. Ребёнка ещё можно спасти - если на него больше никто не нападёт. Укрепляющие травы, молоко с мёдом, немного покоя, а через несколько дней - много движения. Магда чувствовала, что ей самой не помешали бы укрепляющие травы и немного покоя. Мета вцепилась в неё мёртвой хваткой, пытаясь заставить признаться, откуда взялся вампир, что затеяла Магда и поможет ли наверняка лечение знахаря. Ни на один вопрос ведьма отвечать не желала. Однако... Если всё пойдёт так, как должно, то к обряду нужно подготовиться... Ведьма пошла - вернее, поплелась - искать Виля-батрака. Но его не было ни на поле мужа Меты, ни у Креба, ни на мельнице... Расспрашивать людей, куда задевался этот человек, ведьме совершенно не хотелось, да к тому же его как-то редко кто замечал. Сделав круг, Магда обнаружила пропажу у дома Меты: тот поправлял плетень, выдёргивая гнилые прутья и заменяя их новыми. Глядя на ведьму, батрак откровенно ухмылялся.
   - Гуляешь? - дружелюбно спросил он. - Погодка неплохая.
   - Гуляю, - подтвердила Магда, покосившись на небо. Приметы её обманули, что вообще бывало редко. Небо всё ещё было затянуто тучами, но дождь даже не собирался. - Помочь можешь?
   - Отчего бы и не помочь, - согласился батрак. - Что нужно?
   - Для полнолуния, - тихо выговорила ведьма. Батрак немедленно посерьёзел. - Жертва нужна.
   - Мальчик, девочка? - деловито спросил Виль. - Или постарше кто?
   - Ты спятил?! - возмутилась Магда. - Мы собираемся их спасать, а не убивать!
   - Одного зарежешь, остальные спасутся, - совершенно хладнокровно предположил батрак. Магда топнула ногой. - Не хочешь, не надо. А что надо-то?
   - Чёрный козлёнок, - попросила ведьма. - Новорожденный или хотя бы сосунок.
   - А, это. Это достанем. К полнолунию?
   - Да.
   Ведьма вгляделась в лицо батрака. Что-то вынудило её добавить:
   - И чтобы ни хозяева, ни пастухи, ни вообще никто не пострадал, слышишь?
   - Можно и так, - согласился батрак с видом человека, которому без весомой причины решили усложнить задание.
   Ведьма вздохнула. Странный он всё-таки человек. И почему его никто никогда не замечает?
  
   Виноградник располагался в стороне от деревне, на пологом склоне холма баронского замка. Он был небольшой: тот сильный мороз несколько лет назад побил почти всё. Старая Верена тогда простудилась и, несмотря на всё лечение Магды, тихо угасла к весне. Молодая ведьма лечила наставницу добросовестно, несмотря на то, что старуха под конец пыталась вытянуть из ученицы силы, надеясь отдалить неизбежное. Ей это почти удалось...
   А весной, после того, как Верену закопали за оградой церкви (никто, кроме Виля-батрака не согласился долбить ещё мёрзлую землю), к Магде пришёл Йаган. И вот тогда Магда в полной мере поняла, что такое - обязанности ведьмы. Люди напрасно думают, что быть проклятым - это сидеть и делать пакости окружающим. Люди правильно думают, что проклятые стремятся распространить своё проклятие на всех...
   Йаган и прежде был добрым работящим человеком. Теперь его вне виноградника видели только, если в деревне что-то случалось. Он варил такое вино, что барон освободил его от всех податей, велев только поставлять в замок бочонок с каждого урожая. Вейма как-то говорила, что из этого бочонка наливают только самым дорогим гостям. По просьбе Йагана от податей освободили ещё нескольких человек. Вино того стоило.
   А ещё с тех пор беднее виноградаря в деревне был только батрак. Люди старались об этом не задумываться. Иногда Магде было перед ним стыдно, но другого пути всё равно не было.
   - Йаган, - заглянула она в виноградник. - Ты мне поможешь? Народу много соберётся.
   Виноградарь кивнул.
   - Как обычно?
   - Нет, знаешь, у тебя осталось ещё с той лозы? Вот его всё, что есть. И просто твоего хорошего, чтобы люди не скучали.
   - Осталось, - улыбнулся виноградарь. Ведьма облегчённо выдохнула. Хороший обряд, как и хороший пир, требовал хорошего вина больше, чем подходящей жертвы.
  
   Магда сама не знала, почему поплелась к себе через деревню, а не напрямик. Может быть, оттого, что дома её никто не ждал. За всё то время, которое встреченная когда-то на Пустоши вампирша прожила с ведьмой под одной крышей, Магда как-то привыкла, что она не одна. Даже если Вейма весь день пропадала в замке, вечером барон аккуратно выставлял её за ворота. Очень вежливо, но никогда не забывая сделать это до заката. Девушки подозревали, что он обо всём догадывается, но почему-то не желает это обсуждать. Его воля. А в пустом доме было очень неуютно, хоть сейчас и царил ясный день. День, впрочем, был пасмурный.
   Рамону, кабатчицу, Магда встретила у колодца.
   - Зачем тебе два коромысла? - ляпнула ведьма прежде, чем сообразила поздороваться. Рамона никогда не являлась на ночные обряды. Она не была такой уж набожной, как Одила, хотя неукоснительно соблюдала все заповеди. Просто она была исключительно мирским человеком. Во всём. С ведьмой, однако, всегда приветливо здоровалась.
   - Думала Куно отыскать, - отозвалась кабатчица. - Мальчишка большой, помогать должен, так нет ведь - всё бегает. А воды в кабак много надо, каждый раз не находишься.
   - Я помогу, - предложила Магда.
   - Помоги, - улыбнулась женщина. Ведьма неожиданно почувствовала себя... успокоившейся. После всех колдовских дел и бесед поговорить с... мирянкой... было неожиданно приятно.
   Дома Магда нечасто ходила за водой, всё-таки хватало кого послать к колодцу и без неё. Здесь - за водой ходила Вейма, которая шутя поднимала всё коромысло одной рукой. Поэтому путь до кабака проделали молча. Куно быстро вырастет в очень сильного юношу, если матери удастся его приставить к делу. Вёдра в кабаке были большие, прямое коромысло ужасно давило на плечи.
   - Ну, вот, - выговорила ведьма, ставя коромысло, куда показала Рамона. В кабаке было пусто: люди подтянутся к вечеру. - Послать тебе Куно? Он, наверное, всё у знахаря вертится, а, может, опять к пастухам убежал.
   - Погоди, - остановила её кабатчица и пристально вгляделась в лицо девушки. Магда забеспокоилась, но тут Рамона спросила:
   - Ты осунулась. Ела сегодня? У меня с утра каша осталась, ещё не остыла.
   Ведьма удивилась, но отнеткиваться не стала.
   - Спасибо, не откажусь. Я... ну, вчера днём, кажется, что-то ела. У меня кусок хлеба оставался.
   Рамона покачала головой и поставила на стол тарелку с кашей.
   - Так чего ж не пришла? Кабак разве для господ поставлен?
   - Не подумала, - призналась Магда и уселась на лавку. Мало где в деревне женщина могла поесть за настоящим столом, обычно столы и лавки оставались для мужчин, а их жёны и дочери присаживались с мисками у очага. Но в кабаке всё было иначе. В доме у Магды - тоже, поэтому она благодарно кивнула и взялась за ложку.
   - Ты что - вообще не готовишь? - неодобрительно спросила кабатчица.
   - Нет, - покачала головой ведьма, облизывая ложку. Каша была что надо - в меру разварившаяся, с пряными травами, с растаявшим уже в тарелке куском сала. - Просто сейчас нельзя. Нельзя готовить на одном очаге еду и зелья.
   - И часто ты варишь зелья? - не отставала женщина.
   - Случается, - неопределённо пожала плечами Магда. Интерес женщины её настораживал.
   - Вот что, - решительно заявила Рамона, накладывая вторую порцию каши. - Я не могу за тобой бегать каждый раз, а случайно мы редко сталкиваемся. Не глупи, приходи сюда. Поешь, с людьми пообщаешься, ко мне и с утра заходят. Подругу-то твою, небось, в замке кормят, а ты сидишь весь день над своими травами.
   - Ну, если не помешаю, - благодарно улыбнулась Магда. За несколько лет, проведённых в деревне, она знала всех её жителей и... никого не знала. Они просто были... людьми. Неодарёнными. "Слепыми", как их называли проклятые. Задачей Магды было знать о них всё, смягчать тяготы их жизни и пытаться открыть им глаза. Сейчас ведьма вдруг задумалась, не была ли она слепой в большей степени, чем преданная оковам мира Рамона. Магда знала, ведала, но не видела. Просто не видела окружающих её людей. Проклятой, вроде бы, было и не положено к ним присматриваться, ведь все они обмануты Надзирателем, которого зовут Заступником и которому молятся, умоляя усилить оковы.
   - А ты вовсе не страшная, - вдруг сказала Рамона, которая пристально разглядывала лицо девушки. - Зачем прячешься в лесу?
   - Так безопасней, - нехотя пробурчала Магда. - К тому же...
   Ведьмы отличались от чёрных волшебников. Те грубо вскрывали законы мира, заставляя его повиноваться своей воле. Ведьмы же, как и колдуны, старались почувствовать, договориться, приладиться и понять. Понимать мир можно было только вдали от людей, там, где суета повседневных занятий и желаний не отвлекали от пения птиц и шелеста листвы. Иногда Магда думала - зачем же всё это, если мир был сотворён Создателем на горе свободным душам, насильно заточённым в ловушке плоти? Но ни учителя в Бурой башне, ни старая Верена ничего ей не отвечали.
   - Красиво, - оценила Рамона, когда Магда постаралась донести до неё то, что любая ведьма чувствует, оставшись наедине с природой. - Да, в лесу хорошо. Я туда и сама хожу, если время выдаётся. А ты добрее, чем Верена.
   - Она была очень старой, - заступилась за наставницу Магда.
   - Когда я выходила замуж, ей было столько же, сколько мне сейчас, - возразила Рамона. - Я была девочкой, когда она впервые появилась. Старую ведьму уже и не помню, она померла, потом несколько лет никого из ваших не было, а потом пришла Верена. Красивая была, наглая. И уже тогда - очень злая. Без мзды и говорить-то откажется. А уж на свадьбу не позовут или на праздник какой - уж как ярилась! Состарилась быстро, как будто год за два жила. Видать, злоба её тяготила.
   Магда пожала плечами.
   - Надеюсь, со мной так не будет, - предположила она.
   - Магда... а почему?.. Ты молодая, красивая, работящая... любой бы в жёны взял. А людям помогать и так можно. Зачем?
   Ведьма вздохнула.
   - Отец выгнал меня из дома, - сказала она. Рамона подтолкнула к ней ломоть хлеба и Магда, круто посолив, стала отщипывать по кусочку. - Сначала сестру выгнал, за то, что с пришлым путалась. А меня до полных лет дорастил и сказал - или в монастырь или за ворота. Братик у меня маленький, отец всё ему хотел оставить. А если бы мне приданное выделил - брату пришлось бы под руку к... к кому-нибудь идти.
   - А ты не из простых, - отметила кабатчица. Магда, чуть помедлив, кивнула.
   - Это уже неважно, - сказала она. - Все, кто по дорогам скитается, все они без роду-племени. А потом у меня дар открылся. Слишком много у меня злости было, чтобы белой магии учиться.
   - Ищешь сестру? - тихо спросила Рамона. Магда подивилась проницательности этой простой женщины. Всё-таки, что-то они теряют в своих башнях, какое-то человеческое понимание. Стоит ли оно того?
   - Ищу, - созналась она. - Только... Я думала, дар мне поможет. Но мы же проклятые. Для одного только нельзя дар использовать - что больше всего на свете хочешь. Если и попытаешься - не выйдет ничего.
   Кабатчица молча подвинула стакан разбавленного вина. Магда благодарно кивнула.
   - Знаешь... последние дни у меня предчувствие. Как будто скоро решится что-то, да только вот что - не знаю. Может, и сестра моя отыщется. Не верю я, что она просто так сгинула. Не верю.
   - И не верь, - поддержала Рамона. - Сердцу своему верь. Если ищешь, если любишь - обязательно найдётся.
   В кабаке распахнулась дверь и в неё ввалились младший пастух Натес и Куно. Натес был пьян, Куно трезв, но веселился не меньше приятеля.
   - Бездельники! - заругалась Рамона и схватила полотенце. - Дармоеды!
   Куно увернулся и удар пришёлся на пьяного Натеса. Тот запоздало отшатнулся и схлопотал второй удар.
   - Я полу собралась мыть! - сердилась Рамона, - А воду кто натаскает? Столы кто поставит? А ну, живо за работу!
   Натес подхватил вёдра и попытался шмыгнуть за дверь, но был изловлен разгневанной кабатчицей за ухо.
   - Ку-уда?! Ищи-свищи тебя по всей деревне! Куно! Бегом немедленно. А ты столы поставь!
   Потирая ухо, Натес принялся снимать столешницы с козел и ставить их вдоль стены.
   - Отрабатывает, - усмехнулась Рамона, перехватив ошарашенный взгляд ведьмы. Хоть и молод был Натес, но всё же не мальчишка, чтобы терпеть такое обращение. Хотя характером младший пастух был на диво покладист. Бывают такие люди, толку от них никакого, но и вреда обычно не бывает. - С тех пор как у Рига корову волки заели, а у Меты воры двух коз увели прямо с пастбища, Натесу ничего за работу не полагается, а есть-то надо ему.
   - И пить, - поморщилась Магда. От пастуха разило так, что чувствовалось даже в кабаке. Само по себе достижение.
   - И пить, - кивнула Рамона. - Эй, не спи! Или пока дров наколи, я полы вымою, обратно столы поставишь.
   - Спасибо, - поклонилась от порога Магда.
   - Вечером приходи, - улыбнулась кабатчица. - Не забудь, смотри!
  
   Вечером в кабаке было людно. Магда сама не знала, зачем пришла. Возможно, хотела посмотреть, как люди живут... на самом деле. Люди же наверняка собрались посмотреть как ведьма ест. Судя по их заинтригованным лицам, они ждали, что Рамона поставит сейчас перед Магдой тарелку свежевыкопанных червей. Судя по спокойному лицу кабатчицы, она бы безо всякой брезгливости накопала бы и червяков, если бы считала, что кто-то без них жить не может. Но вместо этого перед ведьмой на стол был поставлен хлебный горшок с густым супом. Магда благодарно кивнула. Она полдня варила зелье предвидения у себя дома (его нельзя готовить больше, чем три раза подряд, иначе будет беда). Зачем - она не знала, но чувствовала, что это нужно сделать. Сейчас. Скорее. Оно понадобится. Скоро. Оставив котёл над тлеющими углями в очаге, ведьма пошла выполнять своё обещание и сытный ужин был очень кстати.
   Бездельник Натес поставил столы криво, нарушив их обычный порядок. Рядом со столом, который облюбовала себе ведьма (который стоял в стороне и за которым никого не было) кидали кости на тавлею Риг и Креб, большими глотками вина сопровождая каждый удачный ход. Чуть подальше пристроились Липп, Натес и Виль-батрак. Перед батраком стоял стакан с тёмным как кровь вином, Натес вовсю уплетал кашу, а Липп завистливо наблюдал за ними обоими.
   - И не проси, - отрезала Рамона, пробегая мимо. - Пусть тебя отец кормит, дармоеда! Как только земля носит? Здоровый парень, а весь день незнамо где шатается!
   Насчёт здорового кабатчица погорячилась: Липп был такой низенький и худенький, что без труда сошёл бы за ребёнка или переодетую девушку.
   Виль поднял на Рамону мутные глаза.
   - Эй! - окликнул он, рывком переставляя стакан к юноше. - Мне ещё раз того же самого. Жрать хочешь, парень?
   - Да с чего ты взял, что я буду... - начала кабатчица и осеклась. На столе перед батраком кругами каталась золотая монета.
   - Держи, - кивнул на монету батрак. - Так ты жрать хочешь, парень?
   - Не, - помотал головой Липп и жадно схватил стакан. - Дома поел.
   - Украл небось, - неодобрительно проворчала кабатчица, но деньги взяла.
   - Не у тебя же, - отмахнулся батрак. - Неси вина. И брату неси.
   Только сейчас Магда вспомнила, что где-то слышала, будто бездельник и пьяница Натес приходился трудолюбивому батраку братом. Похоже, пьянство у них было семейное.
   За столом подальше сидел Вилли-кузнец и наблюдал за сыном с большим неодобрением, однако разговор с мельником прерывать не стал. Ведьма прислушалась. Разговор был вечерний, жуткий, о том, что случается по ночам, когда кузница и мельница стоят без внимания и кто приходит из темноты, чтобы помочь мастеру своего дела. Подлинные истории лились с двух сторон. Магда доподлинно знала, что все они - выдумки. В кузнечном деле, как и в мельничном хватало и настоящих чудес, но о них вслух говорить было не принято. Рядом пристроился Куно, жадно внимая россказням старших.
   В глубине кабака устроились Мета и Врени, жена Рига, а с ними Эрма, сестра Креба, которую он никак не мог пристроить замуж. Остальных Магда знала только в лицо. Кабак был построен давно, когда деревни ещё не было, а был большой перекрёсток между дорогой с севера и дорогой с запада. После смерти Старого Дюка дорога с запада захирела, а деревня, напротив, разрослась. Но и сейчас места в кабаке хватало для того, чтобы за большими столами сидело по двое-трое едоков. Сложен кабак был из камня и полы были каменные. Чистоплотная Рамона мыла их раз в три дня и всё ругалась на это большое неуклюжее строение. Зато зимой со всей деревни сносили дрова, протапливали кабак, раздвигали столы и устраивали пляски до упаду. Места хватало.
   Пока Магда ела, разглядывая собравшихся, Липп умудрился облиться вином. Вроде бы он схватил стакан, потом отхлебнул, потом поставил, потом опять схватил, потом решил залезть на стол и произнести благодарственную речь... А потом наевшийся Натес вытащил его, мокрого, из-под стола и, смеясь, высказался в том духе, что парню пора спать, а не сидеть за столом со взрослыми. Юноша обхватил шею младшего пастуха и радостно кивал. Все дружно покосились на кузнеца, но тот демонстративно повернулся к мельнику и начал рассказ о том, как по ночам у него пропадают готовые гвозди.
   - Так проводи его, дурень, - буркнул Виль-батрак, и Натес поволок Липпа к выходу.
  
  -- Примечания
  
   Свободные искусства - круг учебных дисциплин, освоение которого предшествует освоению наук - медицины, богословия, юриспруденции. В число свободных искусств входит тривиум - грамматика, логика, риторика и квадривиум - арифметика, геометрия, музыка, астрономия.
   Барон - здесь обобщённое название феодала, у которого в вассалитете есть другие феодалы, то есть в союз баронов входят как дворяне, носящие баронский (самый низший) титул, так как графы и марграфы.
   Шателен - управляющий замком феодала в его отсутствие. Чаще всего принадлежал к низшим ступеням благородного сословия.
   Дюк - то же самое, что и герцог. Здесь: верховный правитель.
   Барон - здесь - дворянин, носящий низший титул среди высшего дворянства. Бароны могут быть сюзеренами как простых крестьян, так и рыцарей и даже целых городов, владеют обширными землями.
   Подпасок - мальчик, помогающий пастуху.
   Белые - здесь - представители белого духовенства, имеющего семью и детей.
   Чёрные - здесь - представители чёрного, монашествующего духовенства. Отец Гайдин, принадлежа ордену братьев-заступников, был рукоположен в священники.
   Фенрих - то же, что и знаменщик или прапорщик, только в войске барона. Самый низший командный чин в бою.
   Донжон - центральная башня замка, предназначенная не для жизни владельцев, а для последней линии обороны. В донжоне как правило хранились склады продовольствия, оружейная, дозорная, в донжон отступали, когда внешние стены замка были взяты врагами.
   Пользовать - то же, что и лечить; приносить пользу. Не путать с "пользоваться" или "использовать".
   Хлебный горшок с густым супом - старинное блюдо, при котором из хлеба вынута почти вся мякоть и в образовавшуюся полость налит суп.
   Тавлея - расчерченная доска для игры. Креб и Риг играют в игру, родственную нардам, где от броска костей зависит, на сколько ходов игрок может передвинуть фишки. Игра требует как логики и расчёта, так и слепой удачи.
  
  
  
   Продолжение будет выкладываться здесь: https://prodaman.ru/Natalya-Averbukh/books/Vedmina-doroga-1?back

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | П.Працкевич "Когда я потерял себя " (Научная фантастика) | | П.Працкевич "Код мира - От вора до Бога (книга первая)" (Научная фантастика) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | А.Мичи "Академия Трёх Сил. Книга вторая" (Любовное фэнтези) | | А.Крайн "Стальные люди. Отравленная пешка" (Научная фантастика) | | Б.Толорайя "Чума" (ЛитРПГ) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"