А_И: другие произведения.

Турнир альтернативных историков-2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Турнир альтернативных историков, часть вторая. Рассказы (фанфикшен), действие которых происходит в мире "Лишь бы не было войны" Владимира Булата.

"Ненавижу негров..." (с) Нико Лаич.
 
 
Всем привет!
Пытался выступить в несколько ином для меня амплуа.
Заранее прошу прощения у всех евреев, немцев, русских, японцев,
негров (африканцев и евроафриканцев), расистов и нерасистов,
коммунистов и некоммунистов, участников нашего Форума и не участников.
Я никого не хотел обидеть. Попрошу отнестись к этому нижеприведенному "опусу",
как к продукту литературного состязания.
С уважением,
Нико Лаич.
 
________________________________________
 
 
Ненавижу негров!
Нет, я не расист, конечно же. Да, и откуда мне быть расистом, если в своей жизни я никогда не встречался с неграми. Ну, правда... так, издалека в Москве видел несколько раз.
Негры мне лично ничего сделали. Но, всё равно ненавижу их.
 
Разговорился, как-то раз на эту тему со знакомым студентом из мединститута Васей ("в миру" Димой Васильевым) - мы с ним по выходным возле одного пивного ларька тусуемся. Тот удивился сперва:
- Саша, ты... и ненавидишь негров?
- Да, я!
Но удивлялся он недолго. Этим то мне медики и нравятся, что всегда способны
проникнуться проблемами человека. Он мне и говорит после четвёртой кружки:
- Саша, друг... я тебя сведу с одной докторшей - девушка обалденная. Нашего брата - мужика, правда, на "раз-два" отшивает. Но, если, ты свой шанс не упустишь и сможешь...
Мне так и хотелось ему сказать, что он есть чудак на букву "эм", но я сдержался и отвечаю ему с лаской в голосе:
- Васенька... родной... у меня не с "чувихами" проблемы... а с неграми. По "чувихам" я сам тебе помощь могу организовать.
Вася поднял на меня удивлённый взгляд. Я парень сообразительный, друзей понимаю с полувзгляда, поэтому быстро наполнил его пустой бокал тепловатым  пивом из трехлитровой банки. Мой собеседник удивлённо посмотрел на свой бокал, а потом ещё удивлённее на меня:
- А... спасибо! - Вася сделал большой глоток живительной влаги и продолжил:
- Саша, чудила, ты, из Нижнего Тагила (вот гад, надо было мне его первым обозвать). Я тебя не для этого Вас познакомить хочу... Просто говорил, что если ты свой шанс не упустишь, то совместишь приятное с полезным... Она тебе никакая-нибудь "чувиха", а доктор медицинских наук - завкафедрой психиатрии в нашем "меде". Дракошина Лидия Михайловна - слыхал?
Я, конечно же, не слыхал, но чтобы приблизить собеседника к цели разговора и минимизировать поток его нравоучений, утвердительно кивнул.
- Ну, и молодец. Во вторник приходи к нам в институт - я договорюсь с ней о встрече.
 
В мединститут я естественно пошёл. Хотелось разобраться в себе с научной точки зрения (хотя для меня, что психиатрия, что астрология, всё одно - лженауки), а заодно оправдать свой мужской авторитет, славу записного донжуана и прозвище Казанова.
 Вася ждал меня. Познакомив меня с доктором Дракошиной, он быстренько смылся. Доктор наук, действительно оказалась хороша собой - таких в моей коллекции ещё не бывало. Внешностью она походила на молодую Анну Веске, только была ещё красивее.
 "С ходу" я применил несколько "коронных" приёмов "кадрения", действующих на представительниц слабого пола безотказно. Не прошло. Докторша начала задавать вопросы по существу вопроса, я добросовестно отвечал. Когда после моего рассказа она начала задавать мне дополнительные вопросы, в основном из моей интимной жизни - я воспринял, это как намёк и "пошёл на второй заход". Хлёсткая пощёчина заставила меня задуматься, не перегнул ли я палку.
Докторше, по всей видимости, стало стыдно за своё хамское поведение, и она стало довольно-таки сухо со мной общаться. Своими тестами и заданиями она меня замурыжила: я рисовал деревья, домики, несуществующих животных; выбирал цветные карточки; расшифровывал детские "каляки-маляки" и отвечал на множество глупых вопросов. Я даже вспотел, а головная кость с непривычки аж заболела.
После того, как она разобралась в моём творчестве, я предпринял ещё одну попытку наладить взаимопонимание между полами. Её несильный, но точный удар, застал меня врасплох. Докторша торжествующе посмотрела на меня и патетически сказала:
- Кто предупреждён - тот вооружён!
Что я мог сделать? Временно я не мог даже говорить. Я мило улыбнулся ей в ответ.
- Вот и молодец! (это она мне, редиска такая) А теперь слушайте моё заключение...
Я никогда не любил общаться с гуманитариями: их не поймёшь, умные они на самом деле
или пытаются прикрыть свою безграмотность различными профессиональными терминами, непонятными для человека с техническим образованием. Так и мой доктор наук, начала шпарить на своём "психическом" слэнге, из которых я запомнил только несколько слов: "патология" и "шизоидная паронормальность".
В общем, говорила она долго и заумно. Раскраснелась вся от удовольствия - аж самой приятно стало, какая она умная. Когда она закончила, я спросил её:
- Так что у меня, доктор?
Она поспешила успокоить меня:
- Ничего страшного. Всё это лечиться. Я буду Вас лечить. В пятницу и начнём. Вот мои телефоны - звоните.
Я взял визитную карточку, и, поблагодарив её, ошарашенный удалился.
Блин, ну, надо же... я и больной? Что ж, будем лечиться.
 
Полечиться мне не довелось. Дома меня уже ждал одногруппник Андрей Архипов. Однофамилец Генерального Секретаря и его сына, по совместительству комсорг группы, Андрей был самым главным активистом и  стукачом на курсе.
- Чего тебе надо?! - довольно-таки любезно спросил я его.
- Саша, такое вот тут дело... в общем, я повестку принёс... в пятницу двести человек с института отправляют на двухмесячные сборы "Студенческого Легиона". С нашего курса призывают сорок человек, в том числе... и тебя.
Вот, гнида... никогда от него не жди хороших вестей - подумал я. А в слух спросил другое:
- А, ты, идёшь?
- Представляешь, Саша, просил, умолял - не пускают, говорят очень нужно в институте. - ответил мне он, а у самого рожа чуть не потрескалась от удовольствия, что выполнять конституционный долг поедут другие, а не он.
- Ну, ладно. Я понял, Давай распишусь за повестку.
Получив мою закорючку в журнал, Архипов, довольный благополучным выполнением своей миссии, упорхнул за дверь. А я пошёл разбивать свою копилку - нужно было готовиться к проводам.
 
В пятницу рано утром я со своими друзьями прибыл в военкомат. После бурных проводов немного болела голова, и я предпринял лечение холодным "плодово-ягодным" (ноль восемь литра за рубль семьдесят семь). Лекарство помогло - меня "отпустило". Возле ворот военкомата я заметил знакомую фигуру нашего комсорга с увесистым вещмешком, его никто не провожал.
- Архипов, а ты чего здесь?
На комсорга было жалко смотреть. Он чуть не плача пожаловался:
- Представляете, ребята, меня вместо Чубайсова отправляют. У него папаша главный
инженер на "Химволокне" - отмазал сыночка. Вот сволочи.
Мы засмеялись. Нам было приятно за Андрея Архипова.
- Ну, ладно, не ной! Пошли отмечаться, через полчаса построение и выезд.
К военкомату подтягивались призывники "Студенческого Легиона", их родные и знакомые.
 
Ехать в поезде было интересно. Весь наш плацкартный вагон пассажирского поезда "Москва-Благовещенск" был забит легионерами (а всего таких вагонов получилось четыре). Ехали мы шумно и весело. Проводники махнули на нас рукой, и под шумок всех безобразий, творимых нами, делали деньги - подсаживали в вагоны "левых" пассажиров. Особенно приветствовали мы "зайцев" женского пола.
Старший команды - работник областного военкомата - капитан запаса Тарасов (судя по орденским планкам и нашивкам за ранения, участник Дальневосточной войны) в первый же день "схлестнулся" с симпатичной проводничкой из нашего вагона и практически не вылезал из служебного купе. Но, в те моменты, когда обстановка требовала принятия каких-либо мер: утихомирить разбушевавшихся буянов, наладить компромисс с работниками проездной бригады, решить вопрос с сотрудниками станционной милиции и т.д. и т.п., Тарасов своевременно появлялся слегка пьяный, но чисто выбритый и аккуратно одетый, и улаживал все дела. 
Однажды он подсел к нам, точнее мы его усадили за стол. Шёл какой-то спор по вопросам обстановки на дальневосточном театре военных действий. Он поддержал одного из спорщиков, выдав такие подробности, о которых не пишут в газетах. Завязался оживлённый разговор. Вскоре затронули национальный вопрос, и кто-то начал говорить о своих антипатиях. Я не был сильно трезвым и поэтому решил поддержать товарища:
- Согласен, - говорю, - с предыдущим оратором. Каждый человек не любит какую-нибудь
нацию или народность - поляков, хохлов или чукчей - без разницы. И человек имеет на это право.
Старый военкоматчик спросил меня:
- А, Вы, молодой человек? Вы, конкретно, кого не любите?
Я не заставил его ждать с ответом:
- Негров!
- Вы, негров?! - удивлению Тарасова не было границ. Вот эта черта мне никогда не нравилась в русских - они почему всегда жалели негров. Наверное, потому что никогда с ними не сталкивались (Арап Петра Великого и Пушкин Александр Сергеевич - не в счёт). Книгу Вилли Липатова "И это всё о нём" (в школе изучали), главный герой которой - Женька Столетов - очень жалел негров, я особенно не переваривал (странно, но учительница литературы  почему-то всегда от меня ждала восхищения именно этим эпизодом).
- Да. Я. Негров. Не люблю.
- Странно... - склонив голову набок, произнёс военкоматчик.
Я добавил:
- Вообще-то я их ненавижу. И хочу сразу по приезду в часть проситься в Африку, чтобы иметь возможность сражаться с ними.
- Это не шутка?
- Никак нет! Всё серьёзно.
Тарасов немного подумал и говорит:
- Никуда Вам не надо проситься. Желаемое можете и на Дальнем Востоке получить. На стороне ниппонцев воюют африканские наёмники из их колоний. Так что можете не переживать и честно выполнять свой долг в составе Студенческого Легиона в Дальневосточном особом военном округе.
- Спасибо, товарищ капитан! - поблагодарил я его. Я ему поверил, всё-таки воевал в тех местах. Ему виднее.
- Не стоит... не стоит... - ответил Тарасов и заторопился к своей проводничке.
 
Из всех станций больше всего мне запомнилась Слюдянка: начало многочасовой красивой картины - панорамы прекраснейшего озера планеты Байкал и обилие вкуснейшей рыбы - омуля (холодного копчения, горячего копчения и просто солёного).
В Слюдянке мы купили полсотни штук омуля и три двадцатилитровые канистры пива - и праздник жизни начался. Омуля мы съели быстро, а пиво шло медленнее. По мере убавления пива  убавлялась и наша компания. Возникло опасение, что последняя канистра пива останется на утро.
Но всё обошлось, пиво мы всё-таки допили. Всю закуску, подходящую к пиву доел Архипов, и нам пришлось довольствоваться варёными яйцами, которые он купил себе к завтраку. Комсорг в это время уже спал, а яйца очень даже неплохо шли под пиво - к тому же мы обильно посыпали их солью.
К скольки-то часам ночи (стрелки на обычных часах никто уже не мог разглядеть, а цифры на электронных - поделить) нас осталось на ногах трое - я, Невзлин и Клаузхорст. Мы стояли в тамбуре, держась друг за друга, и пытаясь подкурить сигареты фильтрами. Обсуждался самый существенный вопрос - национальный, тот самый который согласно учебникам истории решён ещё в 20-е годы.
Клаузхорст, пытаясь оглушить мое левое ухо, делился своим секретом:
- Саша, пойми ты меня! Ну, ненавижу я евреев! Ненавижу, и всё тут!
Я ему с достоинством отвечал, пытаясь одновременно подпалить зажигалкой не только фильтр сигареты, но и кончик носа собеседника.
- А зачем, ты, мне это говоришь? Я есть еврей!
Клаузхорст удачно избежал пламя зажигалки сигаретой, но нос не уберёг.
- Какой же, ты, еврей?! - раздражённо кричал он мне в ухо...
В моё правое ухо орал (шёпотом, как ему казалось) Невзлин:
- Саша, пойми ты меня! Ну, ненавижу я немцев! Ненавижу, и всё тут!
В ответ я удачно подпалил ему брови.
Мне было неинтересно с ними. Я НЕНАВИДЕЛ НЕГРОВ...
 
Через два дня мы прибыли в часть. С КПП нас сразу повели в баню. По старой доброй армейской традиции был только один тип воды - и я считал, что нам повезло - шла холодная вода. На жалобные сетования легионеров по этому поводу, сверхсрочник-заведующий баней флегматично заметил:
- Студенты, радуйтесь, что идёт холодная, а не горячая. И... советую поторопиться - нижнего белья на всех не хватит!
Наверное, он так шутил мрачно, потому что после помывки выяснилось, что нижнего белья было достаточно, но в основном гигантских размеров.
На вторую серию возмутительных эпитетов, сверхсрочник, также флегматично ответил:
- Студенты, в армии есть только два размера: очень большой и очень маленький. Так что считайте, что сегодня удача на Вашей стороне.
Как и положено, по закону армейского везения, мне досталось бельё 44-го размера, но я тут же поменялся им с нашим растерянным комсоргом, который непонимающе рассматривал огромную рубаху и кальсоны, в которые он мог бы завернуться три раза. Я быстренько оделся и выскочил на улицу, вернее попытался... в дверях я столкнулся с дородным старшиной.
- Стой, легионер! Куда летишь?! Разуй глаза и наверх смотри - старшего по званию не замечаешь?!
Сверхсрочник был ниже меня головы на четыре.
- Никак нет! Товарищ старшина! Так точно! Виноват! Не заметил! - с детства мне запомнились рассказы старшего брата о том, что в армии на вопрос старшего начальника нужно отвечать громко, быстро и что попало. Формула сработала, и старшина расслабился.
- Как фамилия?!
- Легионер Поланский! Товарищ старшина!
- Поляк, что ли? - скептически спросил сверхсрочник.
- Никак нет! Товарищ старшина! Чистокровный еврей! Товарищ старшина!
Старшина с недоверием осмотрел меня - что ж, вид мой не соответствовал растиражированному сатирическому образу еврея - рост 180, охват груди 120, бицепсы 50.
- Не похож, ты на еврея... легионер.
Не похож... ещё бы. В детстве мне столько доставалось от сверстников, что с отчаяния я записался сразу в несколько спортивных секций, и до десятого класса успешно в них прозанимался, став кандидатом в мастера спорта по боксу, плаванию, самбо и шашкам. Но вслух ответил кратко:
- Так точно! Товарищ старшина! Не похож!
Старшина недоумённо посмотрел на мою внешность, и сказал (мне показалось, что растеряно):
- Идите, товарищ легионер.
И уже вдогонку моей спине:
- Э... да... и два наряда вне очереди!
Настал мой черёд говорить в спину:
- Есть! Товарищ старшина! Два наряда вне очереди!
Так началась моя служба на сборах.
 
Командиров у нас было немного: командир роты - капитан Далиев, жизнерадостный "колобок", свирепевший во время строевой подготовки; замполит - старший лейтенант Прокопенко, по прозвищу "Человек со шрамом" (из-за своего ранения) и старшина сверхсрочной службы Штейнметц, азовский немец, страшно ненавидевший евреев, да впрочем, и остальных тоже.
Со Штейнметцем я столкнулся ещё в бане. Хотя он и ненавидел моих соплеменников, чем-то он мне импонировал, наверное, своей патологической ненавистью ко всем неарийцам, а значит неграм в первую очередь. Безжалостно измываясь над евреями нашей роты, он меня старался не трогать, я подозревал, что из-за моих физических данных. Он так, как-то и выразился:
- Был бы Поланский обычным евреем - я растоптал бы его в первую очередь!
Вот так-то. Повезло. Что меня в детстве обижали - пришлось стать сильным. А сильных уважают везде.
Замполит, наоборот меня почему-то всегда жалел и старался везде выделить, похвалить, поставить в пример. Он частенько повторял:
- Товарищ Поланский - яркий образец интернационального человека будущего! 
Командир роты меня почти не трогал. Только один раз не удержался и похвастался:
- Такого солдата у меня ещё не было!
Что и говорить, мне было очень приятно услышать такие слова.
 
Через месяц занятий в части нас отправили в приграничную зону для несения караульной и патрульной службы. Наш взвод, в составе сорока человек, отправили на усиление десятой заставы Райчихинского погранотряда. Начались боевые будни.
 
Мы преследовали перешедшую через госграницу группу диверсантов третий день. После первого боестолкновения, во время которого погиб наш командир - лейтенант, замполит погранзаставы, и восемь человек было ранено, командование принял сержант-пограничник.
Он оставил с ранеными пять легионеров с одним из бригадиров и радиста с большой радиостанцией. Остальных он разбил по двое-трое, с таким расчётом, чтобы в каждой команде была маленькая полевая радиостанция.
- Ребята, слушай боевую задачу. - Начал он свой инструктаж. - Ниппонцы, скорее всего, сейчас разделятся на несколько групп, тактика у них такая. Наша сейчас задача - не дать им оторваться, потом в тайге их тяжело будет отыскать. Нам сейчас нужно сесть к ним на хвост, и преследовать. Пока не прибудет подмога - в бой не вступать!  Наш радист будет на связи с отрядом, если что сразу докладывайте. Старшим здесь оставляю бригадира Седова. Всё, ребята, по коням!
Мы подождали пока сержант поставит задачу Седову, и двинулись по следам ниппонцев.
Вскоре мы разделились. В пару со мной сержант поставил Архипова. За эти несколько дней наш комсорг сильно сдал, поэтому бесспорно признал старшинство за мной.
Часа через четыре мы напали на след ниппонцев. По следам было очевидно, что они прошли совсем недавно. По карте я определил, что дальнейший путь их лежал по небольшой расщелине, к выходу из которой можно было срезать путь через скалы, лишённые растительности - по таким ниппонцы пойти не могли, не рискуя быть замеченными с воздуха, а мы могли.
- Архипов, давай живее, пойдём через скалы. Так мы путь срежем и устроим им засаду.
Комсорг стал жаловаться на усталость.
- Хватить ныть! Вперёд! - скомандовал я.
И мы полезли в скалы. Было тяжело даже мне, Архипов вскоре отстал. О том, что рация осталась с ним, я спохватился слишком поздно. Но зато я успел к выходу из расщелины раньше ниппонцев. Выбрав место для засады, я стал ждать.
 
Я умел ждать. Ещё в далёком детстве научился этому, когда, упорно позанимавшись спортом, почувствовал свою силу - и начал мстить своим обидчикам. Я их вылавливал по одиночке и избивал, а для этого иногда часами приходилось прятаться в подъездах или укромных местах, поджидая когда "цель" останется одна и не будет свидетелей.
 Мои ожидания оправдались. Через полчаса со стороны расщелины показались ниппонские диверсанты. Их было трое. Впереди шёл сержант, гигант по сравнению со своими спутниками. Лицо его было скрыто тенью от каски, а может быть маскировочной мазью. Вторым шёл радист, над его плечом болталась гибкая радиоантенна. Споткнувшись о корягу, он бросил взгляд в мою сторону, и я обратил внимание на его щегольские "мушкетёрские" усики. Третий диверсант шёл, беспечно сняв каску, но внимательно озирался по сторонам.
Я выскочил из засады и со всей мощью плечевого замаха обрушил приклад автомата на голову ниппонца, шедшего замыкающим. Осколки черепа и кусочки мозгов брызнули в разные стороны. "Ничего, в следующей жизни, каску будешь одевать..." - отстранёно подумал я.  
На шум повернулся ниппонец, шедший вторым. Его я ударил штык-ножом, сделав автоматом короткий, но эффективный выпад, вспоров живот снизу-вверх. Схватившись за полезшие наружу кишки, противник с визгом упал в кусты. Оставался последний враг.
Когда он начал разворачиваться, мой палец уже лежал на спусковой скобе. Для меня всё происходило, как в замедленной съёмке. Вот нипппонец медленно, медленно разворачивается, я поднимаю автомат на уровень глаз... и... О! Боже! Я не поверил своим глазам... это был НЕГР!!! Значит это правда! Военкоматчик меня не обманул - за Ниппонию сражались негры...
Эта секунда промедления стоила мне жизни. Секундное замешательство на лице негра сменилось ненавистью - и мы открыли огонь одновременно... Автоматная очередь взорвала моё тело... и существование Меня оборвалось яркой вспышкой сокрушающей боли ...
 
Послесловие 1.

Тело геройски погибшего легионера Поланского лежало в цинковом гробу. Солдат-срочник из ремонтной роты подготавливал к работе сварочный аппарат. Тут же сидели и курили старший лейтенант Прокопенко и старшина Штейнметц.
- Неплохой был солдат, этот Поланский. - сказал замполит. - Хороший бы из него получился старшина роты.
- Да... Добросовестный был... И говорил всегда чётко и ясно. - Поддержал старшего лейтенанта Штейнметц. - Хороший бы из него получился замполит роты.
- Лучших теряем...
- И негров парень очень не любил. Хотя по виду и не скажешь, что расист... опять же выходец из самой космополитичной нации.
- Не говори. Не повезло парню родиться в советской еврейской семье с ТАКИМ-ТО ЦВЕТОМ КОЖИ...
Над покойником вились мухи, норовя сесть на его чёрную с детства кожу.
 
Послесловие 2.

Из последнего письма сержанта ниппонской императорской армии Хайтиро Мурацаки:
"Дорогой отец!
Скоро я иду в тыл врага.
Ты знаешь, как я рвался воевать в Африку, чтобы очистить мир от этих гнусных негров. Я, как никто другой в нашей стране, понимаю, что неграм нет места в нашем мире. Но по каким-то высшим соображениям командование нашей учебной части отправило меня в Маньчжурию.
По прибытии к новому месту службы я пытался объяснить командиру полковнику Остготаки, что моё предназначение в этой жизни - борьба с неграми (этими нелюдями). Но полковник по секрету сказал, что на стороне русских воюют негры-казаки - отъявленные головорезы, навербованные в самых диких частях Африки. И я смогу выполнить своё предназначение именно здесь, в самом важном для империи месте.
Скоро я смогу начать выполнение самой моей благой миссии - борьбу с неграми.
Дорогой отец, я прекрасно знаю, как ты к этому относишься. Но твои сетования напрасны и чёрный цвет моей кожи здесь совершенно не при чём. Я самурай в десятом поколении.
Да здравствует Император!
Да здравствует Императорская Армия!"
 
______________________________________________________
 
 
Дорогие друзья!
Я не преследовал какие-либо тайные цели, создавая эту миниатюру.
Мне хотелось написать что-нибудь смешное... может быть у меня это не получилось.
Что ж извините.
Спасибо Владимиру за созданный им Мир "Лишь бы не было войны".
Спасибо господину Альтернатору за его труд, благодаря которому
мы объединены в некое сообщество и имеем возможность общаться с "братьями по разуму".
Спасибо господину Магнуму за его прототип - Александра Поланского.
Спасибо нашим секундантам и "гражданам судьям".
С уважением,
 Нико Лаич.
 
_________________________________________________________________________
 
"Необыкновенный фашизм" (с) Магнум.
 
Вместо пролога.
 
Шел мелкий холодный дождь. Обессиливши, я упал в неглубокий овраг, и это спасло мне жизнь, потому что ниппонец в тот же момент выстрелил. Я стал стрелять и со второго раза попал в него. Он упал прямо на меня, и мне в первый момент показалось, что он ещё жив или вообще притворяется, но нет, убитый заливал меня кровью и не подавал признаков жизни. Зная коварство самураев, я нашел в себе силы перерезать ему горло. Вырвался протяжный свист и какие-то булькающие звуки. Около часа усталый, продрогший до костей, насквозь промоченный ниппонской кровью, я пролежал без движений. Наконец, голод и жажда заставили меня доползти до ближайшего ручья, чье журчание временами казалось мне долгим разговором.
 
Когда я впервые увидел людей, произошло нечто странное: это были два колхозника, проверяющие сохранность большого лабаза на высоких шестах (в Сибири часто делают такие хранилища из опасения, что медведь похозяйничает в отдаленных зимовьях); я что-то крикнул; они как-то странно на меня посмотрели; я крикнул еще что-то и тут с ужасом обнаружил, что кричу на чистом ниппонском языке с каким-то провинциальным акцентом.
 
Так я выучил ниппонский, хотя не имею сколько-нибудь заметных способностей к иностранным языкам (читатель, я думаю, уже догадался, что знание ниппонского языка пришло ко мне с ниппонской кровью - значит, древняя легенда о Зигфриде, выучившем язык птиц, совершенно справедлива). С тех пор вся в/ч дразнила меня япончиком, и это меня очень раздражало. К тому же со временем я обнаружил в себе тягу к сидению на полу и ничуть не избегал маленьких замкнутых пространств (впрочем, писать стихи в стиле танка я умел задолго до этих дальневосточных приключений).
 
Владимир Булат, "Лишь бы не было войны".
 
 
 
1. Первый раз в первый класс.
 
Информация к размышлению:
 
(Из партийной характеристики члена НСДАП с 1995 года Зонненшайна Конрада, шарфюрера СС (IХ отдел РСХА): "Истинный ариец. Характер - приближающийся к нордическому, стойкий. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Имеет отличные показатели в работе. Спортсмен. Беспощаден к врагам рейха. Холост. Связей, порочащих его, не имел. Отмечен наградами фюрера и благодарностями рейхсфюрера СС...")
 
 
Группенфюрер СД Генрих фон Штирлиц захлопнул папку и посмотрел на стоявшего перед ним молодого человека в форме курсанта Академии РСХА.
 
-- Вы подходите нам. Вы готовы приступить к подготовке?
 
- Так точно, мой группенфюрер! - рявкнул курсант, продолжая стоять по стойке "смирно".
 
- И вас даже не интересует, в чем будет заключаться задание, к которому вас будут готовить? - вкрадчиво поинтересовался фон Штирлиц.
 
- Никак нет, мой группенфюрер! Я готов выполнить любое задание фюрера и партии!
 
- Хорошо, - кивнул группенфюрер, придвинул к себе складной раухер и застучал по клавишам. Стоявший на другом краю стола принтер загудел и выплюнул бланк, на котором генерал немедленно расписался.
 
- Это направление к хирургу. На обрезание, - нейтральным тоном добавил фон Штирлиц и даже не улыбнулся.
 
Курсант моргнул.
 
- Простите, мой группенфюрер... - в его голосе все еще можно было различить жалкие остатки энтузиазма минутной давности.
 
- МОЛЧАТЬ!!! - в кабинете задребезжали толстые пуленепробиваемые стекла. - Вы давали присягу, курсант! Кругом! Шагом марш!
 
 
 
Некоторое время спустя, в том же здании, на другом этаже...
 
 
 
- Вы должны будете внедриться в сионистскую террористическую группировку, штаб-квартира которой находится в Нью-Йорке. Теперь вы понимаете, почему вам пришлось пройти через эту малоприятную процедуру. Ничего не поделаешь, мой мальчик, - группенфюрер фон Штирлиц нежно похлопал Конрада по плечу. - Это была твоя кровавая жертва на священный алтарь Рейха.
 
- Теперь мы можем приступить к занятиям, - продолжил генерал. - Начнем с языков. В твоем досье написано, что ты свободно владеешь английским и испанским. Как ты понимаешь, этого явно недостаточно.
 
Разговор происходил в коридоре, перед закрытой дверью с массивной бронзовой табличкой "Факультет иностранных языков. Учебный класс N7911". У двери замерли два охранника в форме СС. Еще один сидел за столиком в углу, уставившись в экран раухера. После короткой проверки документов группенфюрер толкнул дверь и вошел. Конрад последовал за ним.
 
Учебный класс номер 7911 не являлся классом в строгом смысле этого слова и более всего напоминал операционный зал в госпитале - хромированные столы, стеклянные шкафы, инструменты, пробирки и так далее. Как видно, это обстоятельство вызвало у Зонненшайна неприятные воспоминания, потому что он заметно побледнел.
 
Их уже ждали. Женщина лет сорока в сером халате, из под которого выглядывала форма штурмбаннфюрера СС, шагнула им навстречу.
 
- Доброе утро, Марта, - поздоровался Штирлиц. Конрад молча отдал честь. - Все готово?
 
- Так точно, мой группенфюрер, - женщина указала в дальний угол зала. В углу открывалось достойное внимания зрелище. Кабинка душа с раздвижными дверями, достаточно просторная. Сейчас двери были открыты, и можно было видеть никелированную (почему-то) решетку на полу. А там, где полагалось висеть шлангу, висел вниз головой обнаженный человек. Безжизненно свисающие руки были перехвачены пластмассовой лентой, ноги были прикрепленны такой же лентой к торчащему из стены хромированному крюку.
 
- Ну что ж, не будем тянуть, - группенфюрер взял с ближайшего стола блестящий хромированный инструмент (слишком много хрома в одной комнате) - нечто среднее между хирургическим скальпелем и кинжалом войск СС - и протянул его Конраду ручкой вперед. - Приступай.
 
- Что я должен делать? - не понял Зонненшайн.
 
- Раздевайся. (Марта, отвернись!) Встань в кабинку и перережь ему глотку. Потом сможешь помыться в соседней кабинке. Он еще жив, - немного невпопад продолжил фон Штирлиц. - Просто накачан наркотиками. Во времена моей молодости, - генерал мечтательно закатил глаза, - они находились в полном сознании. Некоторые визжали и отбрыкивались. Потом руководство школы решило, что это лишнее. Ни к чему травмировать нежную психику курсантов. Ведь мы, тевтонцы, так сентиментальны...
 
Конрад нерешительно приблизился к "душевой кабинке".
 
- Смелее, мой мальчик, - подбодрил его группенфюрер. - Не понимаю, ведь ты же целый год провел в басконских горах.
 
- Я был снайпером, мой группенфюрер, - поведал Конрад. - Убивать людей на расстоянии - это совсем другое.
 
- Так то людей, - поучительным тоном заметил фон Штирлиц. - А согласно законодательству Рейха, евреи не являются людьми. Как впрочем и животными. Ты что, и колбасу перед завтраком не нарезал?!
 
- А, так что вы же меня сразу не предупредили, господин генерал, - Зонненшайн решительно шагнул вперед.
 
- А ты разве не обратил внимание?!... - удивился фон Штирлиц.
 
- Простите, мой группенфюрер, - Конрад смутился, - последние две недели...
 
- Да-да, я понимаю, - кивнул генерал.
 
Куда подевалась прежняя медлительность! Конрад резво, сбросил форму, забрался в кабинку и полоснул "кинжалом" по горлу висевшего у него над головой человека. Потом примерно с минуту стоял под теплым красным душем.
 
- Иммашельхазона?! - неожиданно спросил фон Штирлиц.
 
- Мапитомгруппенфурершели!!! - возмутился Конрад.
 
- Отлично, мой мальчик, - улыбнулся генерал. - Ты делаешь успехи. Ни малейшего акцента. Кроме бруклинского. Но он-то нам и нужен. Спасибо, Марта, мы пойдем.
 
 
 
- А откуда вы его достали? - поинтересовался Конрад несколько минут спустя, когда они снова шли по коридору Главного Управления Имперской Безопасности.
 
- Как ты понимаешь, одного знания языка недостаточно. Тебе еще многое предстоит выучить. В числе прочих курсов и будет и прикладная лингвистика. Этим занимается целый отдел. Наши парни как правило "вербуют" туристов в нейтральных странах. Сложнее всего с русскими. Формально, мы дружественные державы. Приходится сотрудничать с манчу и ниппонцами - они передают нам пленных и "пропавших без вести" русских пограничников. Работы у лингвистического отдела хватает. Я ведь и сам служил там в молодости, - фон Штирлиц снова мечтательно улыбнулся. - Скучать не приходилось.
 
 
 
2. Профессор заболел, лекция отменяется.
 
 
Фон Штирлиц перебирал входящие бумаги в своем кабинете и бурчал себе под нос "Я вас любил, любовь еще быть может". Он выучил русский язык, когда выстрелом в упор убил своего приемного отца, оказавшегося русскими шпионом.
 
Затрещал телефон.
 
- Штирлиц у аппарата.
 
- Мой группенфюрер, - в трубке послышался голос Марты, - обещанная посылка прибыла.
 
Штирлиц бросил взгляд на циферблат.
 
- Ждите меня через восемь минут. - Фон Штирлиц не без основания гордился своей истинно тевтонской пунктуальностью.
 
"Обещанной посылкой" оказался негр из какого-то редкого африканского племени. Фон Штирлиц знал уже почти 130 языков, но уже через несколько минут бесплодных попыток понял, что диалектом этого негра он не владеет.
 
- Приготовьте его, - приказал он Марте. Штурмбаннфюрер подозвала своих ассистентов - двух дюжих эсэсовцев. Негру быстро сделали укол и потащили в "душевую комнату".
 
Внезапно ворвавшийся в зал охранник прервал многообещающие лингвистические упражнения.
 
- Мой группенфюрер, у нас чрезвычайная ситуация!
 
 
 
В том же здании, на другом этаже...
 
 
 
... Капитан Алексей Тарасов медленно приходил в себя. Последнее, что он помнил - бой на дальневосточной границе. Ниппонские диверсанты попортили им немало крови - в прямом и переносном смысле. Затем рядом с капитаном разорвалась граната, и дальнейшее он помнил плохо. Его куда-то несли... потом везли... много раз делали уколы, от которых по телу разливалось приятно тепло... Кажется, его везли по морю.. или это был самолет? Черт его знает. И где он теперь?
 
Алексей осторожно приоткрыл глаза. Одетый в нечто вроде больничной пижамы, он лежал на каком-то подобии санитарных носилок. Носилки стояли посреди просторного вестибюля. Мраморные колонны и все такое. Рядом с носилками о чем-то спорили двое мужчин в военной форме. Алексей присмотрелся... и прислушался. Форма была немецкая. Он не мог с ходу определить род войск, но национальная принадлежность сомнений не вызывала. Как и язык, на котором вели беседу двое офицеров. Зания капитана Тарасова оставляли желать лучшего - он плохо говорил по-немецки, еще хуже писал, но понимал прекрасно.
 
- Куда подевались эти идиоты сантиры?!
 
- Откуда мне знать, Фридрих?!
 
- Да что ты вообще знаешь, Йоганн?! Ты только и знаешь, как бегать по девкам!
 
- Заткнись, Фридрих!
 
- Сам заткнись!
 
- Идиот!
 
Их спор был прерван на самом интересном месте.
 
Позднейшее расследование показало, что последний агент, делавший "трофейному" русскому пограничнику укол наркотика, перемудрил с дозой и составом. К счастью, этот агент не был арийцем, а всего лишь итальянцем. Тевтонская гордость не пострадала. Правда, санитары, выгружавшие Тарасова в вестибюле Академии РСХА, забыли надеть на него наручники и наножные кандалы. За долгие годы они привыкли, что лингвистический материал прибывает в беспомощном состоянии. Таким образом, тевтонской гордости был нанесен серьезный ущерб.
 
Алексей ударил Фридриха локтем в висок. Наповал. Йоганн попытался вытащить пистолет, но слишком новая кобура не желала раскрываться. Тарасов шагнул вперед и ударил его пяткой в горло. Потом еще раз.
 
Огляделся по сторонам. Больше в зале никого не было.
 
- Вот тебе и дружественная Германия, - пробормотал капитан Тарасов.
 
В голове продолжали всплывать обрывки воспоминаний... Люди, сопровождавшие его в долгой дороге от ниппонской границы... их разговоры... Возникшая на какое-то мгновение версия, что германцы спасли его от самураев, была тут же беспощадно удушена. Как бы не так!  Нацисты его не спасли, а купили. Для чего - хрен его знает. Но явно не для того, чтобы вернуть на Родину.
 
Алексей нагнулся, не без труда расстегнул кобуру Йоганна и вытащил новенький "маузер". И вовремя - в вестибюль вернулись давешние санитары.
 
...Бой продолжался больше часа. Эсэсовцы потеряли девять человек убитыми, раненых было свыше двадцати. Среди погибших был группенфюрер фон Штирлиц, лично возглавивший атаку на мятежного недочеловека.
 
Живым Алексей не дался. Крови в нем осталось немного, и для прикладной лингвистики он был совершенно непригоден.
 
 
Развилка-1.
 
 
Генрих фон Штирлиц припарковал "кюбельваген" у входа в свой особняк в Бабельсберге. Долго сидел в саду и любовался закатом. Потом вздохнул и спустился в винный погребок.
 
Разумеется, в погребке хранилось не только вино. После четвертой бутылки водки группенфюрер Штирлиц, известный в Москве как полковник ПГУ КГБ Алексей Тарасов, принялся разговаривать сам с собой. Впрочем, ему так не казалось.
 
- Идиоты, - бормотал он, обращаясь к бочкам и бутылкам. - Какие же они там все идиоты. Мне надоело слать в Москву предупреждения. Они не верят мне. "Прекратите истерику, Юстас. В 1941-м мы тоже получали аналогичные сообщения. И чем все кончилось? Немцы отправились на бомбардировку Каира". В том-то и дело, дружище, - говорил Тарасов симпатичному пивному бочонку. - Каир они уже разбомбили. Им нужны новые цели. И название-то какое придумали - "Барбаросса"! Я так больше не могу. Не могу. Они звери, изверги. Я становлюсь похожим на них. Наши ничего не хотят замечать. Это чудовище сожрет нас. Армия не готова. Страна не готова. Мы можем победить, но сколько лет, сколько жертв... А они мне по-прежнему не верят!!! Они режут евреев, негров, американцев, греков, индусов. Плевать, на всех плевать. Но они режут наших - пограничников, туристов, крестьян из приграничных районов. А Москва мне все равно не верит!!! НЕНАВИЖУ!!!
 
После шестой бутылки он принял окончательное решение. Решение созревало давно. Верный "вальтер" был всегда под рукой. Точнее, в наплечной кобуре.
 
"Не так надо было уходить, совсем не так..." - мелькнула в его голове последняя мысль, прерванная полетом пули через его же голову.
 
...22 июня 1997 года части вермахта пересекли советскую границу. Началась Великая Отечественная Война...
 
 
Развилка-1-альфа. Подвиг разведчика.
 
 
Штирлиц улыбнулся и нажал на кнопку. Его особняк взлетел на воздух - а вместе с ним и пол-квартала. В Бабельсберге проживали исключительно офицеры вермахта, СС и гестапо. Он явится в пресиподнюю не один, а в сопровождении приятной компании.
 
 
Развилка-2. Штирлиц идет по коридору.
 
 
- Приготовьте его, - приказал он Марте. Штурмбаннфюрер подозвала своих ассистентов - двух дюжих эсэсовцев. Негру быстро сделали укол и потащили в "душевую комнату".
 
Внезапно ворвавшийся в зал охранник прервал многообещающие лингвистические упражнения.
 
- Мой группенфюрер, у нас чрезвычайная ситуация!
 
- Не может быть, - усмехнулся Штирлиц и прострелил ему голову. Потом повернулся к Марте и добавил:
 
- Я давно мечтал это сделать, грязная нацистская сука.
 
Марта ничего на это не ответила - ей помешала пуля, которая разбила ей зубы и вырвала язык.
 
Рассправившись с помощниками Марты и охранниками у входа, Штирлиц собрал все пистолеты и пошел по коридору Главного Управления Имперской Безопасности, стреляя во все стороны. Его остановили только через полтора часа.
 
"Не так надо было уходить, совсем не так..." - мелькнула в его голове последняя мысль, прерванная полетом пули через его же голову.
 
 
Развилка-2-альфа.
 
 
Никто и никогда не узнает, где раздобыл Штирлиц "карманную" атомную бомбу и как доставил ее в центр Берлина. Когда рассеялось грибовидное облако, Третий Рейх остался без рейхсканцелярии, рейхстага, рейхсканцлера, рейхсфюрера и всех рейхсминистров. Вторжение в СССР не состоялось. Вместо этого в Германии началась гражданская война. Но это совсем другая история...
 
 
Вместо эпилога. Несколько месяцев спустя, на другом берегу океана...
 
 
 
Конрада приковали наручниками к решетке, и он уже давно оставил попытки освободиться. Только с ужасом слушал стоявшую напротив него молодую девушку-брюнетку. Самыми примечательными деталями ее внешности были джинсовый костюм и многочисленные шрамы.
 
- Непонятно, на что ты рассчитывал, нацистская свинья, - говорила она. - Уровень вашей разведки безнадежно упал за последние годы. Это не может не радовать. Когда-то вы были серьезным противником. Помню, дедушка мне рассказывал... Впрочем, тебе это вряд ли будет интересно.
 
Девушка в задумчивости потеребила висевший на поясе пистолет.
 
- Странно, - сказала она, - я в совершенстве знаю фарси, несколько разных диалектов арабского и даже яванский! А вот немецкий не представлялось шанса выучить.
 
- Но лучше поздно, чем никогда, - добавила она минуту спустя, размазывая по лицу кровь, брызнувшую из простреленной головы Конрада.
 
 
 

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) П.Роман "Земли чудовищ: падение небес"(Боевое фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"