# Ч.21 Прапорщик Мисюра

Аноним Азк

Прапорщик Мисюра.


Я конечно не офицер, но и ежу понятно что если над головой постоянно висит разведчик, то противник все время в курсе что ты делаешь. Я конечно доложу подполковнику об этом - пусть принимает меры, но нашим дедам не завидую.

Между тем, колонны дивизии подходили к северо-восточной окраине Владимира-Волынского. Невдалеке, на высотке, по хозяйски уже расположился один из расчетов 'Шилки'. Оставив транспортер под кроной старой ивы, росшей на берегу ручья, с двумя солдатами поднялся к ЗСУшке. Подойдя к машине зенитчиков осмотрелся. С этой шишки, несмотря на её небольшую высоту хорошо просматривалась кустарниковая лощина, сам город. Неожиданно начался артобстрел, разрывы, следуя один за другим, быстро слились в сплошной грохот.Ничего не стало видно из-за дыма и пыли, поднятой взрывами. Отдельные снаряды залетали и сюда на высотку, некоторые рвались близко,поднимая фонтаны земли,разбрасывая ветки, маскировавшие 'Шилку'. С полчаса длилось это представление. Потом снаряды на высоте перестали падать, но за лощиной, там, где начиналась окраина, все гремели взрывы - рвались гранаты, снаряды, мины, стрекотали пулеметы, трещали автоматы, горохом сыпались винтовочные выстрелы. И вдруг из дымной пелены, затянувшей пространство, выдвинулось несколько танков, за которыми шла пехота, на взгляд, не меньше батальона. У этих, прорвавшихся, скорее всего была одна задача - занять высоту, и они, растекаясь в стороны, охватывали высоту справа и слева. Пехота меня не беспокоила, но вот танки очень опасны.

Вынув из кобуры пистолет, застучал по броне 'Шилки'. Мгновенно люк открылся и из него выглянула потная рожа старшего сержанта. Махнув рукой, приглашая к себе, повернулся к немцам. Услышав что зенитчик стоит рядом, спросил:

- Сможешь эти танки подбить?

- Это не танки, самоходки. В лоб врядли, а по бортам или гусянкам можно.

- Тогда делаем так сержант, я с одним бойцом и рацией остаюсь здесь и координирую твои действия и действия БТРа. Твоя задача: спуститься на левый склон холма, и из укрытия, повторяю из укрытия по моей команде выскочить и подбить одну самоходку, и сразу назад. Потому что, ели они в тебя хоть раз попадут, то все - с твоей противопульной броней - суши весла. Понял?

- Так точно, товарищ прапорщик! Вы наводите и по команде, я должен выйдя из укрытия очень быстро подбить один танк и сразу отойти назад в укрытие.

- Правильно, только не просто отойти назад в укрытие, а еще скрытно поменять позицию для следующей атаки, теперь все понял?

- Так точно!

- Моя частота, ровно сорок семь мегагерц, позывные прежние! Выполняй!

Мгновенно вскочив башню и еще не захлопнув люк, ЗСУшка взревев дизелем начала сдавать задним ходом. Нас окутало облако вонючего сизого дыма. Только я открыл рот, чтобы дать команду бойцу, как 'Шилка' остановилась, в лобовом листе открылся водительский люк и оттуда вылетел РПГ и брезентовый рюкзак с гранатами. Еще пара секунд и туша машины исчезла внизу под склоном.

- Ну, сукин сын! - повернувшись к бойцу начал ему ставить задачу для БТРа.

- ... понял?

В ответ только кивнул и побежал к БТРу.

Пока техника будет выходить на позиции, по рации предупредил экипаж второй 'Шилки', ПРП и КШМку командира батареи о сложившийся обстановке и частоте на которой буду.

Через пару-тройку минут по рации пришел доклад с обоих машин о готовности к бою.

- 'Шило', 'Башня', как слышите, прием?

Из-за очень короткого расстояние слышимость была великолепной.

- Ну что парни начинаем! 'Башня' вперед!

Выскочив из лощинки, БТР повернул башню почти назад на левый борт и на полной скорости, ведя огонь из ПКТ, рванул влево от высоты, стараясь зайти во фланг немецкой цепи. Проехав метров двести, 'семидесятка' нырнула в неглубокий овраг, благополучно скрывшись от нескольких разрывов снарядов, которые успели выпустить немецкие самоходчики. Три немецкие САУ из шести развернулись своими бортами к 'Шилке'.

Нажав кнопку 'вызов' на микрофоне радиостанции, почти крикнул:

- 'Шило' как слышишь, давай, вперед!

За частыми выстрелами самоходок, практически не услышал, как взревев двигателем ЗСУшка вышла на позицию. Внимательно наблюдая за противником, только мог слышать как зенитчики открыли огонь. Длинной очередью из всех стволов расчет смог подбить две самоходки, и уже под разрывами немецких снарядов спрятался в складках местности. Одна просто стала, из второй выметнулся сноп огня и дыма высоко вверх. Место откуда велся огонь выдавала опаленная огнем четырех автоматических пушек плешь. Одни ветки только дымились, другие вовсю пылали.

- Я 'Брикет', молодцы ребята! Минус две коробки и десяток карандашей! Как поняли?

- Я 'Шило', вас понял.

- Я 'Башня', все ясно.

- Как смените позиции, сразу доклад!

Ожидая доклад от ребят, продолжал вести наблюдения за немцами. Вот один Немец остановился на миг, и выстрелил, тут же возле подножия высоты разорвался снаряд. Следом за ним, остальные самоходные орудия тоже, с коротких остановок обстреливали местность слева от высоты.

Наконец обе машины поменяли позиции и доложили о готовности.

- 'Башня', 'Башня' твой выход, вперед!

На этот раз БТР выскочил из оврага еще дальше от меня. Дав две длинные очереди из ПКТ по пехоте, стремительно укрылся за бугорком. Переведя бинокль на наступающую цепь, увидел несколько упавших солдат, но противник видимо понял назначение бронетранспортера и стал отвлекаться на него. Еще раз выскакивал он для обстрела пехоты, но результат был тот же.

- 'Башня', я 'Брикет' как слышишь меня?

- 'Брикет' слышу отлично.

- 'Башня' сейчас выйдешь из-за бугра и пощекочешь из крупняка две дальние самоходки, как понял?

- 'Брикет' все понял, крупняком две дальние.

Выехав из-за прикрывающего его бугра, бронетранспортер не стреляя заехал в подходящую ложбинку так, что видна была только башня и начал методично обстреливать в борт самую дальнюю установку. Что бы заставить немца развернуться в свою сторону ушло не меньше ленты. Как только самоходка начала разворачиваться, 'семидесятка' съехала дальше вниз, и оставив хорошо заметный выхлоп начала менять позицию. Водитель хорошо давил на газ, и мне по этому сизому облаку было хорошо видно где находится машина.

- 'Башня', 'Башня', твою мать, не газуй, ты понял не газуй, тебя отлично видно! Ты слышишь, сбавь обороты!

- 'Брикет', вас понял! Как слышите меня? Повторяю вас понял!

Действительно, больше облака выхлопных газов не двигалось вслед за БТРом. Буквально через полминуты пришел доклад о готовности к бою. И опять по моей команде БТР выскочил в новом месте и начал бить в борт следующую самоходку. Только она начала разворот, я дал команду 'Шилке' на огонь, а бронетранспортер спрятался. В этот раз удалось поджечь одну машину. После этого немцы начали организованный отход в сторону южной окраины города, в район моста через реку Луга, где у них был захвачен плацдарм.

Дав отбой ребятам, через некоторое время мы вновь собрались на вершине холма. Предупредив 'Овод', стали в кружок около 'Шилки' и всласть курили. У всех ребят тряслись руки, а кое кто даже присел - ноги не держали.

- Ну что хлопцы, было страшно? - Наступила пауза, все замолчали, за всех ответил башенный стрелок БТРа:

- Когда стреляли, не особо, а сейчас смотря на это, - тут он рукой показал на поле, где коптили небо дымом подбитые самоходки и были видны трупы немецких солдат, - страшно, мы же могли... вот так как они...

- Ну ничего хлопчики, первый раз всегда так... сейчас покурим, и надо оружие собрать, документы, только всем быть особо осторожными, могут быть подранки или еще что - глядеть в оба! Всем понятно? - В ответ все дружно закивали.

- 'Шилка' остается здесь, ПВО и все такое, но в случае чего нас прикрывает, а мы на БТРе подъедем и все сделаем. Все покурили? Тогда по коням!

Сначала мы проехались в тылу самоходок и собрали оружие, документы и кое какое снаряжение у пехоты. Все солдаты оказались из 298 пехотной дивизии. Удалось собрать 17 винтовок с запасом патронов, один 'шмайсер' и один 'парабеллум', а также бинокль, котелки, фляги, ранцы в которых потом нашли небольшой запас продуктов и карту, правда чистую без пометок. Потребовал от солдат снять все часы - будем поощрять местных, у нас, у всех они есть.

Трое ребят, отойдя буквально на два-три метра от мертвых солдат, приходили в себя от тошноты. Пока мы рассматривали и сортировали трофеи, мимо нас форсированным маршем прошел наш стрелковый полк. Видимо узнав нас издалека, никто не подошел, но практически все, и рядовые, и командиры поворачивали головы и смотрели в нашу сторону.

Не успела осесть пыль от прошедшей пехоты, как от холма, где мы оставили 'Шилку', докатился резкий, лающий звук стреляющей ЗСУшки. Задрав дружно головы, мы увидели уже падающий немного в стороне от нас небольшой самолетик. - 'Костыль'! - Подсказал мой опыт.

- Значит так, если не загорится, поедем посмотрим, а если начнет гореть...

- То и ехать не надо! - Закончил за меня, один из солдат.

При ударе о землю, что-то в самолете рвануло, и он загорелся. - Может это и к лучшему... - подумал я.

- Внимание, слушать всем внимательно! - убедившись что все солдаты смотрят на меня, продолжил:

- Сейчас, я вас разобью на три группы, по количеству подбитых самоходок. Каждая группа осторожно, повторяю осторожно осматривает по одной машине. На первом этапе только осмотр, еще раз повторяю - только осмотр! В руки ничего не брать, ни на что не отвлекаться! Убеждаемся что экипаж мертв и доклад мне. После этого по моей команде, еще раз повторяю только по моей команде трофеим самоходки.

Из трех подбитых машин, одна была полным хламом. В ней наверное сдетонировал боекомплект, вся рубка была разворочена, правый борт от носа и до кормы походил на дуршлаг. Кроме того, выяснилась и причина пожара - за рубкой, на крыше моторного отделения был запас бензина в канистрах, который от взрыва разлетелся далеко вокруг.

Большая часть из них были негодные к дальнейшему использованию, но несколько целых солдаты уже складывали в небольшой воронке.

Вторая самоходка выглядела абсолютно целой, и только обойдя её с кормы, увидел как весь правый борт насквозь пробит снарядами 'Шилки', досталось даже короткому стволу орудия, он был пробит на вылет. Удивление вызвало, что борт моторного отделения не пострадал. Прикинув с какого места вела огонь наша ЗСУшка, понял что сгоревшая установка частично прикрыла своим корпусом эту. Бойцы уже доложив, осторожно, через два откинутых люка на крыше боевой рубки залазили во внутрь.

- Ну вот, - подумал я, теперь главное чтобы на блевоту не потянуло, и словно в ответ на мои мысли, из самоходки послышались вякающие звуки. Пацаны с бледными лицами, суматошно цепляясь за все попадающееся под руки выскочили из рубки и тут же упали на колени рядом с гусеницей, продолжаю блевать. Одновременно с ними из самоходки вылетел рой мух. Остальные солдаты из этой группы нерешительно стояли рядом.

- Чего топчетесь! Видите парням не по себе? Быстро дали им воды, а потом внутрь, времени мало! Что думали это 'Зарница'? Чем быстрее привыкните, тем больше шансов в живых остаться!

Мое внушение помогло. Один кинулся трясущимися руками снимать с пояса фляжку, другой не уверенно полез на броню. Убедившись, что дело сдвинулось с мертвой точки, направился к последней машине. Произведя внешний осмотр, увидел что здесь было немного по-другому. Правый борт был пробит по всей длине, даже пара роликов и ленивиц были сбиты и валялись не далеко, но левый борт был пострадал сильно. Был сбит какой-то ящик, граната антенны, броня вся в глубоких, почти на всю глубину, выемках. Была перебита гусеница и полностью разбит ленивец.

На последних двух машинах, на обеих бортах, через трафарет был нанесен одинаковый тактический знак - Бык или зубр.

После такого обстрела, особо на трофеи не рассчитывал. Но документы, карты, несколько более-менее уцелевших блоков радиостанций, наушники, пару почти целых полотнищ синего брезента, боченок какого-то масла, пулемет с перебитым стволом, патроны, стереотруба, несколько пистолетов и пара автоматов, с десяток ручных гранат.

Когда закончили трофеить, связался и доложил о произошедших событиях, и получил категорический приказ любым способом превратить в полностью непригодный хлам подбитые машины.

Тут уже пришлось мне залазить внутрь самоходок и из уцелевших снарядов и ручных гранат мастерить незатейливые фугасы, заодно показывая и рассказывая обучать одного хлопца. Подрыв осуществили с помощью куска полевого кабеля вместо веревки. Осмотр взорванных машин показал практически уцелевшие: ходовую часть и моторные отсеки. Для уничтожения двигателей использовали 'Шилку'. Подъехав метров на пятьдесят, она в упор расстреляла двигателя через открытые люки, катки ходовой облили немецким же бензином и подожгли. Горящая резина густо чадила и ужасно воняла. Столбы дыма поднимались к небу практически вертикально.

На этом месте мы дождались остальных, что бы снова разделится. В 'Шилках' еще оставался хороший запас снарядов, и их решили отправить прикрывать полки 87 стрелковой дивизии. Так же разделились и ПРП с КШМкой.

На небольшом военном совете, наши артиллеристы решили, что 'Шилки' будут в первую очередь прикрывать каждая по артиллерийскому полку дивизии и одновременно поддерживать устойчивую связь с передовыми наблюдательными пунктами, в качестве которых будут выступать ПРП на базе БМП, и КШМ на базе МТЛБу. А я на БТРе буду вести разведку в северо-западном направлении, относительно места стоянки дивизиона, т.е. в направлении города Ковель.

Прежде чем разъехаться, нужно было вместе проехать пару километров до нужной развилки. После того как наша колонна разделилась, приказал загнать БТР под раскидистую иву, и отправив пару солдат наблюдать за местностью, разложив карты, принялся изучать маршрут движения.

В моем распряжении было несколько карт: наша генштабовская, но она сильно не соответствовала текущей обстановке, наша, которую удалось выцаганить у помощника штаба полка, это была карта составленная еще до первой мировой, с внесенной корректировкой сорокового года и трофейная немецкая. Сравнивая последние две, убедился, что трофейная карта составлена по материалам более поздним, чем наши, и следовательно намного точнее наших. Вот интересно, откуда немцы смогли получить такую точную информацию? Понятно откуда - аэрофотосъемка, зря что ли они перед войной в нашем небе делали вид, что заблукали! Взять любой населенный пункт, на нашей карте он обозначен условно, группой черточек, а на немецкой карте такого же масштаба, показано размещение всех зданий и сооружений, их истинная конфигурация, или вот здесь у моста три знака 'дерево', с точной привязкой к местности. Что самое смешное, что утром проезжая через этот мост, действительно видел эти три дерева. Ну что же, будем воевать по немецким картам. Почему то вспомнились рассказы деда о войне. Рассказывал он и о картах, и наших, и немецких. Запомнилось, что всю войну нашим командирам пользоваться трофейными картами запрещалось. Во-первых, потому что воевать нужно всем своим, во-вторых, они могут быть искусственно искажены, чтобы ввести нас в заблуждение. Трофейные карты у них отбирали, но все равно на фронте предпочитали пользоваться трофейными немецкими, достаточно точными, на них только надпечатывали русские названия. И лишь к началу 1944 года, по рассказам деда появились настоящие карты, выпущенные для районов боевых действий, а до этого те карты, что попадались под руку на фронте, далеко не отражали действительности: секретность зашла так далеко, что все изображения были изувечены до неузнаваемости, натуру показывали условно и были скорее туристскими, учебными, но не военно топографическими. А уж сколько из за отсутствия карт попало наших в 1941 году в ловушки, окружения, и чаще всего именно потому, что не было карт местностей, где разворачивались бои. Недаром была горькая шутка: сельские мальчишки разговаривают: 'Гляди, командиры понаехали, карты развернули, сейчас дорогу будут спрашивать!' Поскольку воевать собирались 'малой кровью, на вражьей земле', поэтому необходимых для военных действий карт нашей территории выпустить никто не позаботился.

Наметив по карте маршрут движения, двинулись дальше. Первым ориентиром было небольшое село. Точное название мне было непонятно, так как было написано по немецки. Нашу карту не доставал, потому что все внимание уходило на наблюдение за местностью.

Проехав по дороге несколько километров, сначала заметили облако пыли, подъехав ближе смогли определить что это небольшая колонна пехоты, которая почему-то расположилась на обочине дороги. Что бы не привлекать к себе лишнего внимания, мы съехали с на обочину, и двинулись в обход, в сторону села, срезая судя по карте хороший кусок. Не успели мы подъехать ближе к этому селу, и тут к нам обратились какие-то пехотинцы, хоронившиеся в кустах: "С церкви бьет пулемет, и мешает нашему продвижению!".

Подняв к глазам бинокль я начал рассматривать село, там на отшибе, действительно, стоит какая-то то ли колокольня, то ли часовня, и уже какие-то люди по полю бегают... Расстояние до неё с километр. Хотя она была и одна, все же уточнил, показывая на неё рукой:

- Эта?

- Эта, эта! - и мотая коротко подстриженной головой продолжил - идем, мы значится по дороге, а он как стрельнет по нас с палимёта, да не раз. Уж лежим все, голову прячем, а он все поливат, да поливат!

Дав приказ развернуть башню и открыть огонь по готовности. Первая очередь из КПВТ в три патрона прошла в стороне, затем внеся поправки наводчик опять открыл огонь, и со второй очереди он этот пулемет накрыл... Понемногу стрельба в селе стихла, и пехота начала строиться в колонну. Мы же не стали ждать, когда начнут выяснять кто подавил пулемет, двинулись дальше.

Судя по карте, после этого поворота, дорога дальше идет прямо несколько километров. Слева от неё протянулся обширный луг, задорно зеленея густой травой. Только внимательно присмотревшись можно заметить, что он колышется - болото. Зато справа, плавно уходя вверх расположилось ржаное поле, за которым зеленела небольшая роща.

Вдруг из ржи, росшей около самой обочины, точно спугнутая перепёлка, выскочила простоволосая женщина с ребёнком на руках. Дико крича, спотыкаясь на невидимых кочках, путаясь в длинном подоле юбки, падая и подымаясь, прижимая к себе дитё она бежала к деревьям.

Спрыгнув с БТРа, я быстро догнал её. Несколько мгновений она смотрела на меня широко раскрытыми, ничего не видящими глазами, в которых плескался животный ужас и вдруг, видимо, узнала во мне своего, и прижавшись к моей груди и долго молча рыдала. Я с трудом успокоил её.

- Ну все, все... - успокаивал её я, - что с малышом, пить будете?

Она молча кивнула несколько раз головой. Сняв с пояса фляжку дал ей напиться и умыть пацаненка. Со слов узнал, что она жена пограничника. Утром, когда началась война, она была на заставе. Муж прислал ей записку: 'Забери из больницы сына и как можно скорей уходи. Подожги канцелярию заставы'. Канцелярию она подожгла, потеряв при этом драгоценное время, потому что, едва выбежала на дорогу, как немцы показались у заставы. С трудом пробралась она в больницу, схватила на руки своего больного ребёнка и выбежала на окраину. Вот уже несколько часов она бежит полями на виду у немецких танков, унося на руках сына, худого, как скелет, в котором едва теплится жизнь. Она ничего не пила и не ела, щёки ввалились, глаза, как у безумной, но как загораются они, когда она смотрит на больного сына!

- Что с сыном?

- Воспаление легких.

- Ну ничего, все обойдется, вот отвезем вас к нашему врачу он вылечит! Все как рукой снимет.

Мелькнувшая в её глазах надежда тут же погасла.

- Ты что мне не веришь?

- Я сама врач, и все понимаю, ему нужна сложная операция, резекция легкого... - с горечью ответила она.

- Поживем, увидим сестренка... - встав с земли, я замахал руками нашим на БТРе. Через пару минут машина стала рядом и забрав нас заехала в рощу, в тенечек.

Перед тем как выйти на связь с дивизионом, опросил Ульяну, где и когда она видела немцев. Уверенно сориентировавшись по карте, она показала пальцем:

- Немцы в трёх километрах отсюда, в этом селе, я только-только оттуда...

Точно подтверждая её слова, где-то далеко ударили немецкие пушки. Доложив последние разведданные, доложил об Ульяне, её сыне и болезни малыша.

- 'Брикет', оставайтесь на месте, через пять минут выйду на связь, как понял?

Прошло буквально пару минут, как на нашей волне вышел на связь врач и выяснив, что мать мальчика тоже врач, задал ей несколько вопросов. Потом микрофон и наушники снова передали мне. Нам приказали ждать 'кукурузник' санавиации, который доставит больного на аэродром, там уже будет ждать врач. Было слышно как, с той стороны кто-то отдает приказ на вылет, уточняет наше местоположение и получает данные воздушной обстановки в нашем районе.

Минут через двадцать на поляну за рощей приземлился АН-2. Быстро приняв на борт Ульяну с сыном, самолет

лихо развернулся и взлетел.

У меня на душе ощутимо полегчало. Доложив об отправке борта, получил приказ на дальнейшее ведение разведки.

Солнце над шоссе уже стояло довольно высоко, и жарило немилосердно. Под редкими деревьями тени почти не было. Двигатели БТРа, надрываясь на подъемах, упорно толкали тяжелую машину вперед по дороге. Колеса поднимали с земли густые клубы пыли, которая хрустела на зубах, лезла в глаза, залепляла нос и рот. От зноя, пыли и чада выхлопа нет никакого спасения, и только запас воды в термосе спасал нас. Так в клубах этой надоедливой пыли, среди многочисленных западно-украинских хуторов и садов, без привала, километр за километром переносили мы этот марш, насквозь мокрые от пота, грязные и безразличные ко всему, мечтая только о привале и холодной речке. К двум часам дня мы с трудом преодолели лишь половину запланированного пути, и конца-края этому видно не было. Удивительнее всего было то, что немецкая авиация, активно проявившая себя утром, теперь затихла. Только три раза, над нами пролетали отдельные самолеты с крестами. За очередным поворотом дорогу пересекла быстрая прозрачная небольшая речушка, скорее даже ручей. Перемахнув ее вброд и взобравшись на крутой край обрыва, водитель БТРа вынужден был дать резко влево. И вовремя. Еще секунда-другая, и мы снесли бы с обочины в кювет

грузовик на трехосном шасси. Рядом на жухлой траве в разных позах расположились пятеро военных в комбинезонах.

Спрыгнув с брони, пока меня не накрыло облако пыли, подошел и поздоровался:

- Привет славяне! Чего стоим, кого ждем?

- Привет, коли не шутишь! Это кто же вы будете, такие красивые? - ответил один из них, внимательно и настороженно рассматривая меня и БТР.

- Разведка, а вы кто такие будите?

- А мы ремонтники.

- Загораете?

- Ага, как раз после немецкого налета! - со злостью ответил ремонтник, и сплюнул в пыль.

- Так вы же ремонтники, что починить не можете? Правильно говорят - сапожник без сапог!

- Такое не чинят, идем покажу. - С этими словами он подвел меня к капоту автомобиля и открыв заслонку показал причину остановки. Блок цилиндров был разворочен прямым попаданием чего-то крупного.

- Да... серьезно тут у вас!

- Слышь разведчик, а нам вроде с тобой в одну сторону? - начал ремонтник издалека.

- Ну...?

- Возьми на буксир, а? Сто пудов на дороге есть наша отставшая техника. Мы же в техническом замыкании были, как раз на такой случай! До первого обломавшегося? Мы его в чувство приведем, он нас и потянет, а ты по своим делам дальше поедешь! Давай выручай!

- Давай, черт с тобой! - махнул я рукой.

До этого только слушавшие наш разговор ремонтники, вскочили и начали доставать и цеплять к переднему фаркопу грузовика трос. Наш транспортер, объехав 'летучку', плавно сдал задом, и замер в паре метров от машины. Наш водитель помог закрепить трос на БТРе и, показывая пальцем на задние фонари, наверное объяснял когда надо тормозить.

Плавно тронувшись, БТР без особого напряжения потянул ремонтников за собой. Оглянувшись через некоторое время назад увидел что, несмотря на шлейф пыли тянувшейся за нами, ремонтники повеселели. Впереди был небольшой подъем. Поднявшись на взгорок, увидели недалеко внизу громаду танка, замершего на обочине, съехав левой гусеницей в неглубокий кювет. Впереди танка, метрах в двадцати, точно по центру, полотно дороги было полностью уничтожено бомбой. Уже подъехав ближе, в глаза бросилось, что танковая башня словно хороший дом, да и пушка совсем не детского калибра. Никого из экипажа рядом с танком видно не было. Аккуратно затормозив, мы остановились рядом. Хлопнула дверца ремонтной летучки и выскочивший ремонтник обрадовано крикнул:

- Что я говорил, обязательно кто-то обломается!

- Только танкистов не видно. - Не слезая с брони ответил я.

Видимо что-то случилось с двигателем, так как крышки моторного отделения были открыты, и рядом лежали какие-то железяки.

Обойдя застывший танк, ремонтник что-то говорил - было видно как шевелятся губы мужика. Услышать что он говорит мешал шум от моих движков тихо клекочущих на холостых оборотах.

- Ну-ка заглуши! - По ТПУ приказал водителю. Сразу стало слышно что говорит ремонтник.

- Странно, танк наш, из первого батальона восемьдесят второго полка, где же люди?

Подошедшие остальные ремонтники начали усиленно вертеть головами по сторонам. Один из них ловко забрался по приваренным к башне скобам, и сложив руки рупором крикнул:

- Мужики, есть кто живой?

Из дальних кустов отозвался хриплый голос:

- Старшина, ты штоль?

- Я-то старшина, а ты кто мил человек, что-то не признал.

- Сержант Варбанец.

- Ой не бреши, а то я Володькин голос не знаю, мы с ним в одной самодеятельности выступаем!

- Я это Лукич, я! Ранило меня в шею, вот голос и пропал. А кто это с тобой?

- Разведчиков встретили, помогли они нам. На буксире вот тянут. Выходи не бойсь.

Из кустов на обочину вышло шесть танкистов, у одного из них был пулемет, наверное снятый с танка.

- Володька, чо случилось?

- Во время марша налетели самолеты, стали бомбить колонну. Одна из бомб легла совсем рядом. - Он показал на большую воронку недалеко от танка. Мотор заглох. Пока пытались завестись, все наши ушли, а мы вас ждали.

- А у нас мотор пробило снарядом, теперь новый ставить надо, хорошо разведчики ехали, да мы уговорили их нас на буксир взять. Ладно мужики, лясы поточили, покурили, давай за дело!

Прошло минут пять, и Лукич вытирая руки куском рукава от гимнастерки, пущенной на тряпки, авторитетно заявил:

- Сварка нужна. Двигатель с места сошел, одна опора по пи...де пошла. У нас сварочного аппарата нет, надо в Ковель тянуть, там в передвижной мастерской и аппарат, и специалист по сварке есть. Только вот тянуть нечем, а его, - при этом он хлопнул по броне танка, - только 'Ворошиловцем' тянуть, а их даже в дивизии нет!

- 'Ну все, писец котятам!' - пронеслось у меня в голове. - Лукич, может можно что-то придумать?

- А чего тут думать! Сам рассуди, тащить в Ковель, куда дивизия ушла - так это не один десяток километров, твоя 'зажигалка' не потянет ни в жисть! Тута только или тягач большой, или сварочный аппарат сюда, а это такое дело... - махнул он рукой. - Еще не через всякий мост проехать можно!

- Может и впрямь наших вызвать? - вяло шевельнулась мысля в голове. - Мое дело тут прокукарекать, а там начальство нехай думает!

Приняв решение, быстро связался с дивизионом и объяснил в чем дело. Заинтересовавшись КВ-2, наш начштаба потребовал точно указать местоположение танка. Прошло несколько томительных минут, и вот майор Васильев выщел на связь.

- Для эвакуации танка отправляем мостоукладчик, он будет идти к вам почти по прямой, если надо сам и мост наведет, понятно?

- Понятно, а что с летучкой?

- Вот черт, вылетело из головы! Сейчас что-то придумаем, скажи мужикам пусть ждут, и предупреди чтобы не перестреляли наших!

- Понял!

Сняв с головы шлемофон, негромко позвал:

- Лукич!

- Туточки я, уезжаете?

- Да, нам приказ не отменяли. Я вот что... - неловко махнув рукой, поднял с комбеза целое облако пыли. - Связался с нашим штабом, они выслали тягач, он танк отбуксирует на ремонт, и летучку твою тоже, все понял?

- А сварка у них есть?

- Есть Лукич, есть! Вы только не постреляйте друг друга!

- Так знак какой придумать!

- Ракеты есть?

- Нам-то накой? А у танкистов спросить надобно. Щас! - Повернувшись к танку, он заорал:

- Володька, слышь Володька, сигнальные ракеты есть?

- Есть немного, а какой цвет нужен?

- А какой не жалко?

- Красных больше!

- Подходит. - И повернувшись ко мне спросил: - А от твоих какая ракета будет?

- Сейчас выясним Лукич, покури пока!

Нырнув внутрь БТРа и выйдя на связь утряс этот вопрос быстро. Раскрыв карту, посмотрел откуда может появиться мостоукладчик.

Выглянув в десантный люк позвал:

- Лукич!

- Здесь я!

Повернув его лицом на юго-восток, показывая пальцем сказал:

- Приблизительно через час, с той стороны появится большой тягач, какая вторая машина будет, твою 'летучку' тянуть не знаю. Они как вас увидят дадут сигнал белой ракетой, ты в ответ пустишь красную. Понятно?

- Ясненько!

- Ну все, давай, еще даст бог свидимся...

Солнце стояло уже высоко, уже немало километров отмахали, а дорога была совершенно чистой, ни машин, ни танков, ни повозок, ни пехоты. Даже немецкие самолёты стали реже летать, а наших вообще не видел. Было около семнадцати часов, когда впереди показались какие-то бревенчатые сооружения - причал, ворота, небольшой домик, - я поднес к глазам бинокль, чтобы разглядеть, есть ли там кто-нибудь. Хорошо бы найти кого-либо из местных и расспросить, не знают ли чего, известно ли им что-то? Загнав БТР в густой ивовый кустарник, приказал нарубить и набросать наверх нарубленные ветки, скрывая машину от самолетов:

- Никому из-под деревьев без разрешения не выходить! Машину замаскировать!

- А искупаться бы, - полувопросительно ответил ему кто-то!

- Маскировку никто не отменял, - поставил я точку в дискуссии.

Где-то далеко в стороне слышались глухие разрывы, временами доносился гул авиационных моторов.

Через открытые жалюзи из моторного отсека тянуло нестерпимым жаром, двигатели были такими горячими, а голова такой тяжелой, что делать что-то руки не поднимались.

- Значит так! Выставить охранение, проверить маскировку, отпускать купаться к реке парами и строго по очереди, не больше десяти минут каждой смене! Водитель идет с первой сменой. Через пятьдесят минут быть готовыми к продолжению движения. Все!

- Товарищ прапорщик, нам бы заправиться!

- Я помню, но лучше хлопцы потерпеть до ночи, не дай бог в живот ранят, все ясно?

Вразнобой все закивали головами.

- Выполняйте.

За отведенные десять минут каждый успевал не только поплескаться в воде, но и быстро прополоскать комбез. Отжатый вдвоем почти досуха и раскинутый на прибрежных кустах, он высыхал буквально за пять минут. Водитель с одним из солдат охлаждал речной водой двигателя, помалу поливая блоки цилиндров, над моторным отсеком поднимался пар.

- Лей поменьше, а то столько пара, что нас за версту видно!

- Тащ прапорщик, хочу успеть еще радиаторы промыть как следует, а то грязи накопилось - жуть! Вон прямо пластами отваливается...

- Успеешь, не суетись. - ответил я, наблюдая как солдат, который только что отмылся от пыли и грязи, вытирался чистым вафельным полотенцем.

Из люка высунулся дежуривший на радиостанции солдат, и громко крикнул:

- Во-о-о-здух! Всем укрыться!

От поданной команды, на пару мгновенний все замерли и в этой внезапно наступившей тишине, послышалось басовитое жужание, словно пчелиный рой летал над ближайшим лесом: "З-з-з-з!"

- Ну сейчас будет, - раздался чей-то голос позади.

- Не-е..., им дальше...

Постепенно звук самолетов пропал.

- Кажется, улетели, - неуверенно произнес в наступившей тишине кто-то сзади.

- Все искупались? - Отделение в полном составе закивало головами. - Значит так, тут в трех километрах, вверх по реке есть небольшой городок, около него судя по карте то ли шлюз, то ли плотина. Надо посмотреть на это хозяйство.

Повернувшись к водителю спросил:

- Как у тебя?

- Норма.

- Тогда заводи.

Остывшие двигатели весело заурчали. К местечку, как здесь было принято называть небольшие аккуратные городки, мы подъехали минут через пятнадцать. Непонятным сооружением оказался небольшой шлюз, который регулировал уровень воды в большом озере. При шлюзе была водяная мельница, и наверное небольшая электростанция, во всяком случае столбы с проводами тянулись в сторону города.

Все пока что казалось спокойным... В тревожном ожидании, неимоверно долго тянулся этот летний день, первый день войны.

На деревянную вышку, которую заприметил один из солдат вблизи шлюза, послал наблюдать двух солдат со сто восьмой радиостанцией, им же приказал следить за берегом озера и дорогой. Там, немногим меньше километра от озера, опушкой леса петляла с запада на восток проселочная дорога.

Еще пару солдат с рацией отправил в само местечко, посмотреть что там происходит. Весь маршрут следования просматривался наблюдателями с вышки. Приблизительно через полчаса, разведчики доложили, что наших войск в городе уже нет, по обеим сторонам озера отходят на восток разрозненные подразделения, в самом местечке ни наших, ни немецких частей нет. Местное население активно грабит магазины.

Было около пяти часов вечера, когда на тропе, что вела вдоль берега, показались торопливо идущие на восток люди, навьюченные узлами, чемоданами, котомками. Завидев нас, они остановились.

- Эй, товарищи военные! Увезите нас!

- Не можем! - ответил я. - У нас своя задача.

- Да какая задача! Немец близко! Скоро здесь будет... Уходите и нас возьмите!

- Нет, товарищи, никак не могу!

Посоветовавшись между собой, беженцы еще поспешнее зашагали по тропе и вскоре скрылись за прибрежным ивняком.

Солнце уже катилось на закат, когда с запада, со стороны дороги, донесся пока едва слышный звук. Сначала удалось распознать тарахтение мотоциклов, чуть позже басовитый, дробный металлический звук. Он быстро нарастал, и в нем уже можно было различить еще два звука - урчание моторов и лязганье гусениц. Не оставалось сомнения: по проселочной дороге параллельно берегу движутся мотоциклисты с танками или самоходками...

Но разглядеть их даже забравшись на башню БТРа мешали прибрежные заросли. Связался по рации с наблюдателями на вышке:

- Танки видно?

- Пока нет, пока только три мотоцикла с колясками и пулеметами... - Ответил наблюдатель. Но тут же воскликнул: - Показались! По дороге идут!

- Сколько?

- Трудно сосчитать. Пыль закрывает, столбом стоит...

Уже хотел передать в дивизион радиограмму о танках. Но не успел, наблюдатель с вышки доложил:

- Товарищ прапорщик! Одна бронемашина - на нас!

Разведка, если первыми увидят, что шлюз цел... Скомандовал:

- К бою!

За плотной зеленой стеной ивняка все еще не чего не было видно. Ага! Это мотоциклы проехали мимо нас, звук их моторов стал удаляться.

- 'Вышка', что видно?

- Три мотоцикла проехало мимо вас.

- Это понятно, не глухой. Ты их видишь?

- Следуют по дороге, вдоль берега.

- Смотри за ними тоже!

- Понял.

Так, теперь бронемашина. Звук её мотора становился все четче и ближе. Намного хуже слышался лязг гусениц.

Четырехколесная бронемашина выкатилась из-за кустов на тропу, по которой недавно уходили беженцы. Вот она - серая от пыли, с угловатой башней меченной черно-белым крестом, и пушкой похожей на лом.

Из бронемашины, еще не успели разглядеть наш бронетранспортер, наполовину скрытый берегом. Наверно, все внимание немцев, было обращено на шлюз. Может быть, они имели задание не только разведать, но и обстрелять шлюз, разбить его ворота, за которыми высоко стоит вода?

Пулеметчик БТРа, замерший на подвесном сидении пулеметной башни, уже собрался нажать на спуск:

- Подпусти еще! - придержал я руку пулеметчика. - Вот теперь вся на виду... По колесам! - скомандовал я.

Оглушительно прогремела длинная очередь. Бронемашина, словно в недоумении, остановилась. Её башня быстро поворачивалась, нацеливая на нас пушку.

- Под башню! Под башню! - крикнул я пулеметчику.

Снова очередь. Из-под башни как-то разом полыхнул черный дым. Уже весь корпус охватило коптящее пламя. Сквозь дым было видно, как откинулась на башне сетчатая крышка люка, и из него выкарабкиваются немцы в черных комбинезонах. Но ни один из них не успел отбежать от своей машины, всех уложили пулеметы.

- Горит! - обрадовано закричал пулеметчик.

Радостный вопль прервал доклад с вышки:

- Мотоциклисты возвращаются!

- Принял, наблюдать дальше!

Неожиданно, правее нас, кто-то открыл плотный пулеметный огонь. Прошло несколько секунд и все стихло, только где-то недалеко, было слышно работу нескольких двигателей. Как ни прислушивался, лязга гусениц не было. Значит немцы стоят, пытаются понять что происходит.

Интересно кто-то, что-то видел?

- 'Вышка', где мотоциклисты?

- Три мотоцикла с экипажами уничтожены пулеметным огнем. Стреляли с двух катеров, замаскированных на противоположном берегу, ниже по течению.

- Почему сразу не обнаружили?

- Замаскировались хорошо, только когда они открыли огонь их увидели. Товарищ прапорщик, один катер поплыл к вашему берегу!

- Молодец, наблюдай дальше, чуть что, сразу доклад!

- Понял!

Выбравшись наружу, залез на иву, под которой спрятался наш БТР, и стал внимательно осматривать через бинокль место боя. Возле бронемашины никого не было, а вот около мотоциклов трое морячков с катера, как я понимаю. Черная форма, зеленые каски и противогазные сумки через плечо, вооружены самозарядками. Обыскивают мертвых немцев, осматривают мотоциклы собирают оружие. Приглядевшись, разглядел в бинокль в руках одного из морячков автомат с весьма характерной деревянной рукоятью в передней части цевья. Похожее оружие было у афганских моджахедов - английские 'Стены', тоже магазин сбоку. Мореманы не утруждая себя наблюдением, увлеченно занимались трофеями. Или их кто-то прикрывает, или считают что войну выиграли... Поднеся к уху трубку полевого телефона, подключенного через кусок кабеля к нашей радиостанции вызвал 'Вышку'.

- 'Вышка', что наблюдаем?

- Немецкая колонна стоит на дороге, один офицер наблюдает в бинокль, чего-то ждут. Один катер остался на месте, второй у противоположного берега высадил группу из трех человек. Сейчас они трофеятся у мотоциклов.

- Немцы еще разведку не высылали?

- Нет, они чего-то ждут, товарищ прапорщик.

Я ждал, что сейчас с дороги, немцы увидев, что их бронемашина подбита, повернут сюда. И тогда, только с пулеметами против них вряд ли удастся устоять. На РПГ с пятью гранатами надежды мало. Со стороны границы послышался нарастающий тяжелый гул. Он быстро приближался, все ощутимее вдавливался в уши.

- Самолеты с веста! - прозвучал с катера чей-то голос.

Теперь понятно, чего ожидали немцы - они вызвали самолеты. Над местечком, в закатном небе показались силуэты трех немецких бомбардировщиков. С каждой секундой они виделись отчетливее.

Спрыгнув с дерева на бронетранспортер и дальше внутрь, обратился к наводчику:

- Поможем?

- А как же, еще почти три ленты к 'крупняку'!

- Отставить 'крупняк', патронов мало, бей из ПКТ, понял?

- Понял.

- Команды с катера слышишь?

- Да.

Я снова вылез наружу, и нашел взглядом где стоят катера. Действительно сразу не увидишь.

- Пулеметчики, товсь! - кто-то скомандовал на катере. Но в этом, пожалуй, не было и нужды. Пулеметчики уже развернули стволы пулеметов в сторону самолетов.

Вот один из бомбардировщиков, отвалив от остальных, развернулся в сторону шлюза, и сразу последовала команда.

- Огонь!

Враз загрохотали пулеметы катеров и БТРа. Пять пунктиров трассирующих пуль сошлись перед самолетом, качнулись навстречу ему. Круто отвернув, не сбросив бомб, самолет пошел следом за двумя другими, уже пролетевшими дальше.

Бл...! Надо куда-то в сторону отойти, а то подстрелят из ПКТ, как куропатку! Прошло немного времени, и вновь наслышался гул вражеских самолетов. Вот они! Опять заходят...

- Огонь!

И на этот раз, напоровшись на трассы наших пулеметов, бомбардировщики не сбросив бомб, отвернули. Один из них дымя правым двигателем медленно разворачивался на запад.

Что бы не гадать, вернутся - не вернутся, связался с 'Оводом', и передав наши координаты запросил воздушную обстановку. Убедившись, что повторный налет не грозит, хотел сходить к морякам в гости, как ребята с вышки сообщили:

- Товарищ прапорщик, к вам гости идут - моряки, два человека с оружием.

- Принял, иду встречать гостей, на связи Окунев, и внимательно там смотри.

- Все понял, не волнуйтесь...

Когда я вышел из БТРа, моряки были уже метрах в десяти и очень внимательно рассматривали нашу машину. Подойдя ближе, весь интерес уже переключили на меня. Внимательные глаза с небольшим удивлением рассматривали комбинезон, портупею, офицерскую сумку, хорошо что догадался оставить 'калашников' в БТРе.

- Старшина Бабкин. - Матрос стоящий рядом промолчал.

- Капитан Мисюра. - Не стал я отходить от своей легенды.

В этот момент, недалеко взревело несколько двигателей и опять послышался лязг гусениц. Чертиком выскочив из люка, Окунев закричал:

- Немцы в атаку пошли!

Вдруг в монотонный гул моторов ворвались резкие звуки выстрелов нескольких пушек.

Подбежав к 'семидесятке', напялив шлемофон, прижимая к горлу ларингофон, почти крикнул:

- 'Вышка', что там?

- Наши бьют! По немцам! - по рации обрадовано доложил наблюдатель.

Было хорошо слышно как бьет что-то скорострельное, раздался громкий 'п-а-а-х' и опять резкие звуки пушек. После этого, форсируя моторы немцы выходят из-под огня. Никто из них не свернул к шлюзу.

Вся стрельба длилась от силы пару минут. Подождав немного, обратился к старшине:

- Надо бы глянуть?

- Не вопрос. - Повернувшись к моряку почти прорычал: - Краснофлотец Китаев со мной! - И легко, почти не касаясь земли, начал подниматься по отрывистому берегу.

- Старшина погоди, не торопись! - нагнувшись к люку БТРа негромко приказал:

- Семенов, Добродедов идут со мной. Добродедов 'сто восьмую' в сидор спрячь чтобы только 'куликовка' и гарнитура наружу понятно?

- Уже все готово! - Моментально отозвался радист.

- Тогда за мной! - И мы полезли вверх за моряками.

Метрах в ста от подбитой нами бронемашины, чадили два немецких полугусеничных транспортера. Немцев видно не было, зато с другой стороны, от лесочка, перебежками, в сторону подбитой техники, приближалось несколько красноармейцев.

Прежде чем выходить на открытое место, еще раз запросил парней на вышке. Немцы откатились за выступ леса, и судя по поднявшейся пыли, обходят по дороге лесной массив с севера. Только после этого мы все пошли к немецким транспортерам. Возле них уже были замеченные нами красноармейцы. Они хозяйственно собирали трофеи под присмотром сержанта. Когда один из моих солдат нагнулся поднять винтовку убитого немца, то сержант моментально среагировал:

- Не тронь!

Семенов вопросительно посмотрел на меня.

- Оставь, это их победа, им и распоряжаться. У нас бронемашина еще не осмотрена.

Услышав это, сержант обрадовано воскликнул:

- Так это ваших рук дело?

- Наших сержант, а мотоциклистов моряки к ногтю прижали.

- Оце добрэ!

- А вы кто будете добры-молодцы?

- Командир первого огневого взвода полковой батареи сорок первого мотострелкового полка сержант Нефедов.

- Капитан Мисюра.

- Старшина Бабкин.

Тут из подбитого транспортера вылез красноармеец и вытерев руки куском тряпки, обратился к сержанту:

- Товарищ серж... - Но увидев его кивок в мою сторону, повернулся ко мне. - Товарищ командир, разрешите обратиться к товарищу сержанту?

- Обращайтесь.

- Товарищ сержант, использовать трофейную технику не представляется возможным!

Увидев мое удивление Нефедов пояснил:

- Во время боя сгорел один тягач, другой две пушки с передками и прицепами не потянет. Вот думал использовать немецкую технику.

- А что с этими? - Кивнул в сторону немцев.

- У одного разбит прямым попаданием мотор, у второго разбита полностью левая гусеница вместе с катками.

В этот момент к старшине подбежал вынырнувший из кустарника матрос и протянул лист бумаги. Старшина пробежал ее глазами, и сообщил:

- Мне приказано немедленно следовать обратно в базу, в Пинск.

Кратко, но тепло попрощавшись с этим почти незнакомым моряком и на всякий случай обменявшись с ним радиоданными, принялся осматривать подбитые артиллеристами транспортеры. К моему удивлению они оказались разных моделей. Тот у которого был разбит двигатель, оказался не гусеничным, а колесным, типа нашего БТР-152, но с угловатой башней, из которой торчала небольшая автоматическая пушка. Второй был совсем небольшим полугусеничником, его высота была даже меньше моего роста. Его пулемет, хозяйственные артиллеристы уже сняли с турели и вместе с лентами тащили к своим пушкам. Вокруг транспортеров валялись различные вещи, которые не заинтересовали красноармейцев. Практически все внешние ящики были открыты и рядом, на земле было их самое разнообразное содержимое.

Тут ко мне подошел сержант-артиллерист и заявил, что мы мешаем им своим присутствием, вдруг немец сейчас попрет... Мало того, что из-за этих е...х железяк не видно толком местность, так еще мы ...

- Хорошо, товарищ сержант, мы тут еще немного побудем, но вы смотрите за нами внимательно, если мы быстро уходим, значит немец выдвигается сюда. И смените позиции... - Не успел я договорить, как сержант ответил:

- Уже товарищ капитан, сменили, замаскировались, а на старой позиции оставили пару бревен.

- Правильно, можете идти товарищ сержант.

Когда артиллерист отошел, приказал радисту:

- Вышке наблюдать во все глаза, БТР со всеми сюда, и быстро, времени совсем мало!

Не успел я докурить сигарету, устроившись на переднем бампере полугусеничника, как услышал взревевшие моторы нашей 'семидесяточки'. В голове мелькнула мысль: 'интересно, как водитель выедет из-под довольно крутого обрыва?'. Найдя где разогнаться водитель ласточкой вылетел наверх, да так, что в какой-то момент все колеса машины оторвались от земли. Через четверть минуты БТР лихо остановился рядом со мной, с брони горохом посыпались мои бойцы.

- Слушаем внимательно, бойцы. По указанию механика снимаем с этого хлама, - тут я указал рукой на полугусеничник, - все на что он покажет пальцем. Механик нашей машиной буксирует этот бронетранспортер вон туда, - я указал место, - и начинает снимать автоматическую пушку. Действуют все, я с радистом наблюдаю за местностью. Время пошло.

Наш механик-водитель не мешкая начал каждому нарезать задачу, было слышно как он командует:

- Ты, левая фара, ты правая, ты и ты по колесу, ты снимаешь запаску, ты берешь в моем ЗИПе свечной ключ и снимаешь свечи и высоковольтные провода, всех касается любой инструмент, гайки, болты, домкрат все сгодится!

Сам он начал снимать с переднего бампера металлический трос. Прошло не более пяти минут как с этого бронетранспортера было снято, скручено и выдрано все указанное механиком, и даже больше - один из солдат отдирая панель приборов, увидел искрящую проводку и сообразил добраться до аккумулятора. Второй бронетранспортер уже готов к буксировке. Переднего фаркопа у него не оказалось и трос завели за балку переднего моста.

Севернее, буквально в двух-трех километрах, непрерывно висела в воздухе немецкая авиация. Самолеты один за другим сбрасывали бомбы и опять шли на новый заход. Сбросив все бомбы они уходили на запад, а на смену им прилетали другие. И все повторялось... Там где кружили бомбардировщики, в небо поднялось огромное черно-серое облако пыли и дыма.

Посмотрев в сторону артиллеристов, заметил, что несколько человек в очень хорошем темпе оборудуют позицию для трофейного пулемета. Одновременно со мной это отметил и один из бойцов:

- Два солдата из стройбата заменяют экскаватор...

- Разговорчики, товарищ боец! Радуйся, что у артиллеристов на пулемет поставили не зеленых новобранцев.

- А как Вы определили? - Солдат старательно избегал произносить вслух слово 'прапорщик'.

- Обрати внимание как блестят на солнце штыки лопаток, явно не первый год на службе...

Прошло не более пяти минут, а артиллеристы быстро и умело замаскировали дерном, травой и ветками отрытый окоп, и немедленно, даже не глотнув воды из фляг приступили к рытью запасной позиции.

- Вот это да! - Мысленно хмыкнул я, - Подготовочка!

Вдруг на грани слышимости уловил какой-то неясный шум, который шел с запада. - Бл...ть, опять летят немцы! Выйдя из-за БТРа, поднял голову, но знойное небо было чистым. Взял бинокль, чтобы определить, сколько их, куда летят - ничего. Тем временем гул нескольких моторов стал явно громче. Прошло не более минуты и все мы услышали лязг гусениц и скрежет металла.

- Танки на исходные выходят? - с дрожью в голосе спросил кто-то из моих солдат.

- Пусть выходят, а мы быстро сматываемся под берег! Быстро всем на броню, заводи!

И только после первых разрывов бойцы зашевелились по настоящему. Вовремя спрятавшись под берегом, лежа на краю откоса наблюдал как на старые позиции артиллеристов обрушился огневой шквал. Густые разрывы снарядов и мин перепахивали землю.

Рядом лежащий сержант толкнул меня в плечо и громко крикнул:

- Глядите!

В этом грохоте пропал звук моторов, поэтому танки показались неожиданно. Из-за складки местности выползали приземистые коробки с крестами на башнях и бортах.

Раз... два... три... пять...

Они неторопливо разворачивались в линию и медленно, точно на ощупь, двигались вперед, стреляя на ходу или с коротких остановок, посылая снаряд за снарядом. Наши молчали, видимо считая, что еще рано и не желая выдавать свои позиции преждевременным огнем. Неожиданно, слева из незаметной балочки выскочили три мотоцикла с колясками, неслись они на высокой скорости. Проскочив небольшой перекресток грунтовых дорог, начали вести бешеный огонь из пулеметов.

Держа в руках бинокль, сказал, видя что сержант сильно нервничает:

- На испуг берут, думают нервы у артиллеристов не выдержат, начнут стрелять и выдадут себя...

Они были метрах в трехстах от нас и примерно четырехстах от новых позиций артиллеристов, и когда немного не доехали до огневых, ударил слаженный винтовочный залп. Еще несколько секунд мотоциклы катились, но уже было видно, что они неуправляемы. Кувыркаясь, все вместе, солдаты, мотоциклы, оружие разлеталось в разные стороны, поднимая большое облако пыли, а чуть позже и дыма.

-А-а-а ссу...ки! - закричал в восторге сержант.

Пока мы наблюдали за мотоциклистами, на поле появилась немецкая пехота. Она уже рассыпалась в цепь позади танков и бодро бежала стреляя на ходу. Воодушевленный, как артиллеристы разобрались с мотоциклистами, сержант горячо заговорил:

- Тащ прапорщик, а давайте выгоним наш БТР и тоже вдарим по пехоте!

- Успеем дорогой! Все равно раньше танков, пехота не подойдет...

- Как бы не прозевать... - проговорил он, сверкая щенячим восторгом в глазах.

Немецкая цепь своим левым краем тем временем поравнялась с островком кустов, в которых окопались пулеметчики с трофейным MG. Но тот пока молчал.

- С чего бы вдруг? - подумал я, вроде немцы по ним не стреляли...

Пока по атакующей пехоте вели огонь только стрелки - то залпами, то вразнобой. И вдруг немцы, которые были ближе к пулеметчикам заспотыкались, будто налетая на невидимую преграду. Одни из них падали плашмя, со всего маху зарываясь лицами в землю, другие отскакивали как сбитые кегли вбок, третьи оседали вниз тяжелыми мешками на уже опаленную порохом траву. Это начал вести с фланга огонь трофейный пулемет.

Немцы отреагировали быстро. Но все равно около трети цепи полегло под кинжальным огнем. Пока остальные пехотинцы во все лопатки бежали до ближайшего укрытия, под спасительную защиту крутого берега, над пулеметной позицией уже пронеслись трассирующие очереди и сигнальные ракеты целеуказания для артиллерийских наводчиков. Стало понятно, что немцы засекли пулемет и оставаться там смертельно опасно.

- Прекратить огонь... Хлопцы назад!... Быстрей!... - шептал я, желая изо всех сил, чтобы парни остались в живых.

В бинокль было видно, что пулеметчики едва успели по ложбинке унести ноги, как редкий кустарник, где была их позиция, взяли в вилку. Черно-серые султаны фугасных разрывов накрыли пулеметную позицию. Кустарник словно брызнул зелено-бурой метелью.

Оглянувшись на сержанта, увидел как он рукавом измазанной глиной гимнастерки вытирает потное лицо, размазывая пот и грязь.

- От них бы там и мокрого места не осталось! - сказал он, удивляясь как немцы успели так быстро их засечь.

- Да... Это тебе не кино, видишь, немец вояка серьезный.

- Вот что сержант, пока немцы палят, заводи нашу железяку, проедемся под берегом, пощекочем немецкую пехоту.

- Есть! - и мухой рванул к "семидесятке".

Оглядев поле боя, двинулся по сыпучему склону и я. У машины, отдал приказание:

- До поворота я с одним бойцом иду впереди и веду разведку. После поворота БТР идет правыми колесами по кромке воды, щитки закрыть, огонь вести из ПКТ, когда он перезаряжается тогда из автоматов. Вопросы?

- Нет...

- Нету...

- Все ясно...

- Тогда по коням хлопцы, тем кто с автоматами - постарайтесь стрелять короткими, двадцать два помните? Автоматных патронов у нас мало...

Получилось у нас все. Вот что значит грамотно и без спешки все подготовить. Немцев было, как потом посчитали восемьдесят семь. Они шли достаточно плотной группой по узкой полоске, между кромкой воды и нависающим обрывом. БТР выскочив из-за поворота, заехал мордой в воду, став одним бортом к немцам, заранее развернув башню. На все про все ушло пару минут, не ушел никто. Разное пришлось повидать служа в спецназе, но такое видел первый раз. Такой уж простой закон войны - или ты, или тебя.

Повылазив из БТРа и оглядев свое воинство приказал:

- Я наверх наблюдать, а вы Аники-воины в темпе собирайте трофеи-оружие, боеприпасы, снаряжение и документы! Как закончите отходить на исходные, меня не ждать, старший сержант. Выполнять!

Поднявшись наверх, увидел что противник по прежнему обстреливает то место, где была пулеметная позиция. Обстрел был такой, что бугорок явно стал ниже. И так редкие кусты щетинились лишь жалкими остатками срезанных осколками веток. Вот немцы перенесли огонь туда где как им казалось были орудия. На самом деле от их огня полыхали несколько стогов сена, расположенных метрах в пятидесяти за орудиями.

Артиллерийский огонь прекратился, и немцы продолжили атаку.Танки, которые до этого вели огонь с места, тронулись, поднимая темно-соломенные облака пыли. То один из них, то другой, часто делали короткие остановки и стреляли из пушки, а потом уже на ходу переходили на стрельбу из пулемета длинными очередями. Этот треск, дополняя звук от выстрелов пушек и разрывов снарядов, лязг гусениц, надрывный рев моторов давил на меня, заставляя невольно прижиматься к земле. Мне казалось что их ничто не может остановить. От страха за исход этой атаки вся спина была мокрой, руки занемели. Я пытался угадать как закончится эта атака, смогут ли артиллеристы не пропустить немецкие танки через свои позиции. Ближайшая ко мне машина притормозила невдалеке, и повернув башню в мою сторону открыла огонь из пулемета. Дорожка фонтанчиков стремительно бежала прямо на меня.

- Все пиз...ц! - отрекошетило где-то под черепом, когда я сильно оттолкнувшись, прыгнул вниз с обрыва.

- Чего смотрите, живо на х...й отсюда!!! - дико заорал на солдат.

Дикой толпой они все ломанулись за поворот, обогнав БТР. Водитель только успел завести его, как над нашими головами пролетел с воем снаряд и разорвался у противоположного берега подняв фонтан воды.

- Высоко взял! - пронеслось в голове.

Вдруг сверху что-то громыхнуло, меня подбросило вверх, и перевернуло в воздухе, швырнуло в воду у самой кромки и присыпало землей. "А теперь взял нормально" - сказал кто-то внутри меня. Лежу мокрый, четко понимаю что жив, но боюсь пошевелиться.

"Вдруг нет руки или ноги?". Согнул ногу - работает, а руку - тоже... Боль в плече... Ни пилотки, ни автомата, лицо в крови и грязи - царапнуло по носу. Подбежали солдаты, утащили за поворот и уже там помогли умыться, продезинфицировали большую царапину на носу, посмотрели плечо - оказалось ушиб.

- Ребята что наверху? - смотрю на них, а они все глаза прячут. - Сержант кто наблюдает за обстановкой?

- Товарищ прапорщик мы все кинулись вас спасать...

- Спасатели ху..вы! А если б ...! Двое помогли мне наверх подняться, еще двое к повороту наблюдать, водитель и башенный возле БТРа, остальные смотрят за речку и в тыл. Что на вышке?

- Н-н-незнаю...- промямлил сержант.

- Так выясни и доложи! Понемногу взяли... - сказал двум солдатам, и с их помощью полез опять наверх. Судя по тому, что меня немного кидало, была легкая контузия. Успели мы к самому интересному.

Как подбили первый танк я сначала не понял, просто подумал что он остановился для выстрела, и вдруг подпрыгнул на месте, вспух изнутри и из всех щелей и промежутков вырвался сильным грохотом оранжево-черный огонь. А чуть позади него, крутанулся второй, подставив борт видимо с перебитой гусеницей. Спустя какие-то, доли секунды услышал звонкий артиллерийский залп. Наведя бинокль на позиции наших пушек не смог их обнаружить. Второй залп только услышал - на фоне горящих стогов выстрелов орудий было совершенно не видно! Посмотрев снова на немецкие танки с огромной радостью увидел как еще два танка волоча за собой шлейф из дыма медленно останавливаются. Последний танк завывая на высокой ноте трансмиссией пятился назад, но получил в лоб башни сразу две болванки. В нем что-то грохнуло, потом второй, а после еще раз, очень сильно - в третий. И от этого сильного взрыва отлетела башня, объятая огнем. От танка, которому сбили гусянку, во все лопатки улепетывал экипаж, по которому азартно стреляли из винтовок и трофейного пулемета, но точку опять поставили артиллеристы - звонко тявкнула пушка, над бегущими немцами негромко хлопнуло, оставив небольшое облако, земля вокруг них словно вскипела и они все разом попадали.

- Чё это было, товарищ прапорщик? - удивленно спросил один из солдат.

- Чё было, чё было - шрапнель!!! - пока я это говорил над лежащими немцами хлопнуло еще раз, и еще раз вскипела там земля.

- А это для надежности. - прокомментировал я вторую шрапнель.

Все стихло, установилась гнетущая тишина. И вдруг - гул... невнятный, еле слышный... Пропал, возник снова. Явно гудят двигатели, и уже непрерывно, не затихая. Втроем пытаемся различить лязг гусениц. Через несколько минут к нам поднялся сержант и доложил, что с вышки наблюдают отход нескольких грузовых машин в сторону запада. Выдохнули все разом. После этого на сердце у меня отлегло.

Посмотрев на солдат, сказал:

- Ну что орлы, теперь можно и артиллеристов проверить. Пошли!

На огневых уже кипела работа: подправляли ровики, подальше в лес оттаскивали гильзы и пустые ящики, к подбитым танкам отправилась группа красноармейцев.

- Богам войны наше уважение!

- Спасибо и вы помогли. Очень вовремя один танк на вас отвлекся! - и утвердительно кивнув, добавил: - что контузило слегка?

- Да, под обрывом...

- Жаль остальная пехота уцелела, теперь снова жди их... Хуже нет чем ждать и догонять...

- Не угадал сержант, во-первых не уцелела - и махнув рукой в сторону реки, добавил - все там, и во-вторых, мои наблюдатели доложили, что сразу после боя, на запад ушла колонна машин.

- Вот это здорово, тогда можно перекусить. Приглашаем и вас к нашему столу...

Устроились недалеко от орудий на расстеленном брезенте. Костер не разводили, открыли консервы, порезали хлеб. Уже заканчивали, когда подошли посланные к подбитым танкам бойцы. Командир группы рассказал:

- ...Самый крупный кусок брони на месте взорвавшегося танка... не больше противогаза,- утверждал старший.- Воронка от снаряда... поместится свободно наш тягач вместе с орудием. Из танка с подбитой гусеницей взяли вот это, - младший сержант выложил трофеи на шинель: горсть коротких пистолетных патронов с выточкой на фланце, небольшую деталь цилиндрической формы с обрывком шланга, по всей вероятности датчик со щитка приборов. На панели фосфоресцирующие надписи на французском языке. Значит ли это, что подбитый танк французского производства? Или оснащен французскими приборами?

- А остальные танки чего не проверили?

- Люки закрыты...

- Документы есть?

- Обыскали тех, которых шрапнелью того... - с этими словами он достал солдатские книжки.

По обрывкам документов, установили с грехом пополам, что танки принадлежали разведывательному батальону какой-то танковой дивизии. На месте её номера была рваная дыра, и наполовину он был залит кровью. В этот момент наш радист заорал дурным голосом:

- С тыла подходит неизвестная колонна!

- Взвод к бою!... внимание... противник с тыла! Второе орудие развернуть! Ориентир - левее тридцать большой кучи хвороста.

Стрелки показывали 16 часов 15 минут. На фоне леса перемещаются темно-серые силуэты. Я видел в бинокль лошадиные морды. Вот они исчезли ненадолго в складках местности, показался вновь. За ними стелется рыжей стеной пыль.

Сержант опустив бинокль уверенно объявляет:

- Наши!

Вскоре мимо нас на рысях прошли артиллерийские упряжки с орудиями и зарядными ящиками. Старший, увидев подбитую технику остановил колонну и направился к нам.

Пока спешившийся командир шел к нам, спросил у Нефедова:

- Из твоей части?

- Не-е-е, у нас все орудия на мехтяге. Чужие это...

Подошедший представился:

- Командир второй батареи сто двадцать шестого противотанкового дивизиона старший лейтенант...

Звание определил по петлицам, а фамилия потонула в звуке неожиданного разрыва. Одновременно в колонне, кто-то из артиллеристов запоздало проорал:

- Воздух!

Замелькали шашки, и орудия с шиком, стремительно вошли в тень деревьев. От этого маневра часть маскировки не удержалась, много веток было потеряно. А "Хеншель" тем временем пересек маршрут движения колонны и ушел на восток, конечно же передав в свой штаб все увиденное. К комбату подбежал красноармеец:

- Люди там... бежали... попрятались,- он указал направление рукой.

- Люди? Кто они? Выяснить и доложить!

- Воздух! - опять заорал наблюдатель.

Немецкий разведчик развернувшись, возвращался назад. А я, подняв к глазам бинокль, смотрел куда показывал красноармеец.

Во ржи была толпа людей, похоже, собираются удирать. Кто их спугнул - немец или красноармейцы?

Посланные бойцы их звали, махали руками, никакой реакции, наоборот они прибавили шаг. Солдаты бросились вдогонку.

Беглецы приведенные к единственному тягачу, были большей частью призывного возраста. Полуодеты, без всяких документов. На вопросы отвечают невразумительно. Только после как минимум десятиминутного опроса удалось установить, что все они из разных частей и подразделений - строили укрепления недалеко от границы. Когда немецкая артиллерия на рассвете обстреляла их шалаши они бросились кто куда, многие погибли.

Из-за всей этой суматохи, слава богу не дошло дело до документов. Отправив в тыл строителей, старший лейтенант хотел двинуться дальше, в сторону границы, когда сержант Нефедов сказал:

- Товарищ старший лейтенант, вы бы заняли позицию вон там... - махнул он на несколько небольших холмов, расположенных в километре на восток от нас.

- У меня приказ, товарищ сержант... - очень резко и официально ответил старлей.

- Оно понятно, приказ не обсуждается, но пехотного прикрытия у Вас нет, а немцы атакуют танками с пехотой, и если бы не товарищ капитан из разведки, да моряки, не сдюжить нам... А так любо дорого посмотреть... - и он кивнул на подбитые танки и трупы немецких пехотинцев.

- Извините товарищ капитан! - вытянулся в струнку артиллерист.

- Вольно старший лейтенант, мы сейчас не на плацу.

- Как же мне приказ выполнить?

- Верно сержант Вам говорит, хоть у вас орудий и больше, но калибр меньше. Осколочно-фугасное действие снаряда "сорокапяток" почти пшик. Нет у тебя другого выхода, как успеть зарыться в землю на тех холмах и держаться сколько сможешь...

Вот что, пошли человек двадцать бойцов которые крови не боятся собрать винтовки, гранаты, патроны и вооружи строителей - вот и прикрытие тебе будет. Лопатки и каски не забудь собрать - голыми руками много не навоюешь, и не накопаешь.

- Ага, понял, спасибо... - и придерживая рукой фуражку, он побежал отдавать распоряжения.

Дав отбежать ему подальше, спросил у Нефедова:

- А ты как?

- Надо помочь, совсем необстрелянный...

- Ну, положим один бой тоже не академия...

- Зря Вы так, товарищ капитан, я всю финскую прошел, да и сегодня не семечки щелкал!

- Ладно сержант, извини, не думал... Так что предлагаешь?

- Пока они там окапываются, я с одним орудием прикрою, а потом уже если что они мой отход прикроют.

- Отправь всех кого можно на холмы и тягач свой тоже. Пожалуй и сам будь там, подскажи лейтенанту если что.

*****

На счастье, три часа, пока батарея старшего лейтенанта и строители закапывались в землю, прошли спокойно. И только когда мы начали сниматься с позиции, где-то за лесом послышался гул моторов. . Звук всё приближался, но сами танки видно еще не было - мешала складка местности, и только с вышки наблюдали колонну немцев. Воспользовавшись тем, что противнику надо время на развертывание, мы прицепив орудие к БТРу и покидав снарядные ящики на броню улизнули по-над берегом. Наверх мы поднялись уже за холмами и спокойно заняли отрытые для нас капониры.

Сержант, а может и лейтенант сам догадался поставить обе трехдюймовки в проходе между холмами, а "сорокапятки" в небольших овражках, на склоне одного из холмов. Получалось, что танкам не будет другого пути как идти между холмами, подставив борта противотанковой батарее.

Правофланговое орудие было установлено практически в чистом поле, с него сняли щит и замаскировали так, что хрен заметишь даже подойдя в упор. Остальная батарея спряталась в небольших боковых языках глубокого и длинного оврага. Расчеты умудрились даже перекрыть эти импровизированные капониры росшими над оврагом деревьями. Их все равно надо было убрать, чтобы лишить немецких корректировщиков ориентиров. Немецкие танки выползли из-за небольшого гребня в сопровождении пехоты. Солдаты шли, засучив рукава, как на работу. На каких-то пару мгновений у меня екнуло сердце и занемела шея: восемь пушек против двух десятков танков. Из этого состояния меня вывел голос старшего лейтенанта:

- Приготовиться. Расчеты - на позиции. Бронебойный заряжай. Стрелять по моей команде.

"Эх, долбануть бы по пехоте чем-нибудь калибра 122", - с сожалением подумал я.

Словно услышав меня, кто-то сзади открыл беглый огонь шрапнелью. Пехота дружно залегла. По предварительной договоренности, наш БТР был кочующей пулеметной точкой, но стрелял он исключительно по офицерам, пулеметчикам, снайперам и расчетам тяжелого оружия. И вот ПКТ открыл огонь. Сделав несколько коротких очередей БТР начал менять позицию - молодцы парни! Уже не надо постоянно присматривать за вами! Несколько танков открыли беглый огонь, туда, где им показалось находятся орудия.

В ответ на это, почти с километровой дистанции сверкнуло небольшое пламя выстрела. А через секунду, но немного ближе - еще одно. Артиллерийские снаряды, с шумом просвистели в воздухе. Два немецких танка, попавшие первыми под раздачу, задымились.

Один из танков с коротким, толстым стволом замедлив ход начал обходить подбитые машины, как бы обнюхивая воздух стволом пушки. Заминка продолжалась всего несколько секунд. Вот он втягивается в проход между холмами подставляя борт затаившейся батарее. Увидев что по нему не стреляют, следом потянулись и другие. А трехдюймовки сержанта Нефедова как с ума посходили - лупят и лупят. Правда еще одного, его взводу удалось подбить. Раскатав правую гусеницу, танк развернулся кормой к засаде.

Когда почти все танки подставили борта, батарея открыла огонь. В упор. Грохнули звонкие выстрелы, раз, другой, третий. В ответ раздался грохот танковых пушек, кордитный дым, запах свежевзрытой земли. Уже потом, добавится запах горящего бензина, жженой резины и жареного мяса. А пока навалилась оглушающая тишина. Слева и справа от позиции дымились пара десятков немецких танков.

Пользуясь затишьем и тем, что среди подбитых танков было несколько с автоматической пушкой трое солдат с сержантом целенаправленно собирали снаряды к ней. Итого получилось чуть больше полутысячи. Прервал этот процесс майор Васильев, приказав возвращаться.

- Ну вот и пришла пора прощаться старлей! Не поминай лихом!

- Жалко что сержант Нефедов уходит с вами. Сильно он помог, сам бы не сообразил, а когда сообразил, то было поздно! И сам бы лег и людей не сберег.

- Ты лучше не теряя времени, смени позицию, да сделай это так, чтобы ни одна муха не заметила. Потом все подбитые танки подорви и сожги. Немцы еще те мастера - на завтра, девяносто процентов восстановят, посадят запасные экипажи, и вся наша работа насмарку. Только перед этим постарайся снять с них все ценное - пулеметы, инструмент, рации... Люди есть для этого?

- Найду. Еще раз спасибо за науку! - с этими словами, он крепко пожал нам с Нефедовым руки.

Уже подходя к БТРу, Нефедов матюкнуля и буркнул:

- Вот тетеря!

- Что не так сержант?

- Ключ, ключ немецкий от люков забыл отдать! Пока сами догадаются, время может уйти! - И побежал назад.

Выстроив разношерстную технику в колонну двинулись в расположение нашего дивизиона. Интересно как там прошел день?

Оглядываясь назад вижу как за нашим БТРом пытаясь не отстать тянет второе орудие вместе с прицепом и передком СТЗ-НАТИ.

Часа через три, перед небольшой речушкой, на опушке рощи мы нагнали небольшую колонну наших - это был мостоукладчик с КВ на буксире и "Урал" тянущий за собой "летучку". Солдаты и красноармейцы отдыхали под деревьями. Дав команду загнать технику в рощу, спрыгнул с брони, обратился к отдыхающим:

- Кто старший?

Из мостоукладчика вылез крепкий парень в черном комбезе и шлемофоне:

- Сержант Друсь.

Оглянувшись, не стоит ли кто рядом, представился:

- Прапорщик Мисюра, только смотри не брякни...

- Понял..., товарищ командир...

- Ну что вперед?

- Да.

Повернувшись, бодро крикнул:

- Кончай перекур, по машинам! - Подождав пока все погрузятся, продолжил: - Заводи!

Заработали стартеры, из выхлопных труб вырвались вонючие выхлопы, и только возле СТЗ-НАТИ ожесточенно крутил заводной ручкой механик. Не ожидая его, Друзь с танком на буксире медленно подходил к топкому берегу. Остановившись, опустив упор и дав обороты двигателю он начал наводить мост. Все бойцы как по команде высыпали наружу и раскрыв рты смотрели на это дело. Прямо у них на глазах, буквально за минуту навели мост. Теперь было самое сложное - перетащить на буксире танк. Механик очень плавно, без рывков тронулся и как по нитке перетянул КВ. Правда чтобы тот не ушел в сторону тросов было два - крест-накрест, за ними уже перемахнули все остальные и не ожидая пока снимут мост, рванули к ближайшей роще, где спрятались от немецкой авиации.

Наконец, после еще двух переправ, мы вышли к западной окраине Локачей. Наша колонна медленно идет окраиной этого небольшого волынского местечка. Проходит мимо крайних домиков, утопающих в зелени. Аккуратные домики, прижавшись один к другому, с закрытыми ставнями, стоят, как слепые. Было видно, что ближе к центру, городок сильно разрушен. Скорее всего, его не один раз бомбили. Медленно, осторожно мы едем по разбитой дороге. Мой БТР впереди. Многих домов просто нет, торчат лишь корявые углы стен, куски фасадов с пустыми проемами окон. Иногда на погнутых, но устоявших столбах висят и покачиваются клубки проводов - взрывами их так, наверное, скрутило. Улицы завалены грудами и россыпями кирпича пополам с мусором, и всюду пыль, то красноватая, то серая и черная, но это уже не пыль, а пепел от пожаров. И кое-где из развалин поднимается белый дым. Он тает без следа в чистом голубом небе. Мягкое предвечернее солнце освещает полуразрушенное местечко. Оставив за спиной Локачи, мы втянулись на дорогу, с обеих сторон обсаженную деревьями. Ветки так и норовили смахнуть нас с брони. Оглядываясь назад, я видел, что солдатам тоже достается от веток. Зато никто не дремал, а все внимательно смотрели, чтоб не получить по лицу. Я как раз в очередной раз оглянулся назад, когда БТР, вдруг резко затормозил. Посмотрев на дорогу, я понял причину остановки. Метрах в ста впереди, посреди дороги стоял человек, он был одет в офицерскую полевую форму советской армии с погонами на плечах. Правда, сколько звездочек было на погонах, я рассмотреть не мог. Увидев, что БТР остановился, офицер не спеша направился к нам.

Сказав сержанту, чтоб отсигналил остальным остановиться, но не спешиваться, спрыгнул на землю и направился навстречу офицеру. Следом за мной на землю ссыпались бойцы, занимая круговую оборону.

Встретились мы метрах в пятидесяти от БТРа. Теперь я смог лучше рассмотреть офицера. Ростом чуть выше среднего, где-то метр семьдесят пять, довольно крепкого телосложения, в выбеленном хлоркой комбинезоне, щелкает ореховым прутом по голенищу. Комбез сидит как влитой, сразу видно свой, подогнанный по фигуре, а не со склада. На погонах - по четыре защитных звездочки, в петлицах - зеленые танчики, все как положено, значит, коллега, и скорее всего кадровый, а не двухгодичник. Чувствовалось в нем, что-то такое, практически неуловимое, но всегда отличавшее бывших курсантов, от бывших студентов.

Четко кинув руку к виску он представился:

- Капитан Денежкин. Сто семнадцатый танковый полк.

- Прапорщик Мисюра. Артдивизион двести седьмого мотострелкового.

- Слушай прапорщик, а как вы сюда попали?

- Да, скорее всего, так же как и вы. Смотрю не побоялись выйти?

- Твой БТР еще утром приметил, да значения не придал. Зато в течение дня часто вспоминал, пока разобрался в ситуации... Еще вчера, жизнь и служба шли по точно запланированному графику.

Уже много месяцев наша дивизия, в том числе и наш полк готовил на полигоне большие маневры с боевой стрельбой. Валили лес и мостили десятки километров болотных гатей. В бетонных чревах насыпных курганов оборудовали пункты управления для высокого армейского начальства. С невероятным размахом и обстоятельностью сооружали укрепрайоны "противника", которые должны быть сметены огнем.

Мишенями ставили не фанерные щиты или обтянутые марлей каркасы, а настоящую боевую технику. Решили пустить на убой ветеранов: танки и самоходные артиллерийские установки времен Великой Отечественной войны. Бог весть из каких стратегических хранилищ притянули целые эшелоны этих славных машин. Скажи твой отец воевал?

- Да, погиб в сорок третьем на Днепре...

- А мой слава Богу жив, только изранен весь, тоже танкист... Вот я ему как-то раз рассказал про это, так у него слезы из глаз брызнули. А вот мои гаврики ничего, кроме азарта, не ощутили, что солдаты, что офицеры. Представляешь, двадцатилетние ребята с упоением лупят современными кумулятивными зарядами по машинам, штурмовавшим Будапешт и Берлин! Как они смеялись, когда корежилась и горела старая броня, предварительно ощупанная лазерными дальномерами!

- Не переживай так, капитан, на чем-то надо же учиться стрелять!

- Вчера с железнодорожной платформы нам сгрузили тяжелый танк КВ - "Клим Ворошилов". Специальная команда, на трейлере повезла очередную машину, да обломалась в дороге. На месте устранить неисправность не смогли и тягач утянули в полк, а танк далее собирались буксировать БТСом. А он, только у меня в батальоне! Взял с собой еще одного мехвода и командира танка по серьезней и отправился... Прибыв к месту, подошли все к танку, я и говорю: - Ну вот, мои юные друзья, перед вами замечательный образец советского танкостроения, названный в честь того, о ком пелось "и первый маршал в бой нас поведет". Масса пятьдесят две тонны. Экипаж шесть человек. Как с такой прорвой "лишного" состава командир управлялся - я не знаю. Гаубица сто пятьдесят два мэмэ, три пулемета. Выстрел был равен по стоимости трем парам хромовых офицерских сапог. Лобовая броня, увы, семьдесят пять миллиметров. - И спрашиваю механика, которого взял на этот танк: - Вот ты бы, гвардии ефрейтор, согласился на таком воевать?.. Как это - нет! А ведь немцев победили! Ну, цепляйте дедушку. Мир праху его. Начали мы стаскивать танк с прицепа.

Набросили тросы, но "Клим", бурый от слоя консервирующего покрытия, трогаться с места не хотел. Катки словно бы приросли к тракам. - Обороты! - командую водителю БТСа.

Облако выхлопных газов от него накрыло КВ, и никто не уловил момент, когда из сизой этой пелены вдруг прорвался короткими толчками дым совершенно черный. Представляешь "Клим" ожил!

Гусеницы, силком протащенные по железу трейлера, запустили двигатель, и некогда оставленный на передаче "Клим" долбанул в корму БТС, а тот вильнул в сторону, и буксировочные тросы слетели. Освободившийся танк тронул с места сам по себе. Он медленно шел по прямой, подминая болотный кустарник. Ефрейтор дурашливо заорал - Нечистая! -и бросился следом.

На непривычно высокую корму старого танка воин-гвардеец вскочил так борзо, что треснул на жопе ушитый комбинезон.

Понимаем, что надо остановить вдруг ожившего ветерана, а сделать ничего не можем - наши башенные ключи не подходят!

Такое жуткое состояние, показалось, что экипаж-призрак шел в атаку. Последнюю.

Вообщем "Клим" остановило только то, что метров через триста выгорел ничтожный остаток топлива в его баках. Мы запыхавшиеся столпились перед танком. Ефрейтор опять отколол: - Эй, дед, выходи! Война уже кончилась! - и постучал ключом по старой броне. Ему кто-то нахлобучил ему шлемофон на нос...

- Николай, а ты помнишь, в каком направлении двинулся кавэ? - спросил я.

- На Запад! - ответил капитан Денежкин. - На Запад!

Вот такую, странную, отдающую мистикой историю рассказал мне этот танкист. Понятно, что мужик не в себе, весь день на взводе и ему надо выговориться. Вот он и нашел мои уши. Словно читая мои мысли, капитан продолжил:

- Прапорщик, ты не думай ничего такого, мне кому-то рассказать... - и переводя разговор на другое, продолжил - Я вижу в колонне есть такой же КВ, что с ним?

- От близкого разрыва, сошел с места двигатель...

- Варить надо...

- Поэтому и тащим в дивизион...

- Так ты не сам?

- Не-е-е, нас много, пока человек пятьсот.

- Тогда живем! Ключ башенный нужен, пошли.

Придержав его за рукав, сказал:

- Погоди, капитан, с погонами не ходи туда не надо. Иди к своим, я сейчас пришлю солдата своего с ключом, а вы все пока погоны спорите и пилотку бы Вам не помешало.

- Понял, понял прапорщик - он развернулся и не спеша пошел в сторону густого орешника.

Вернувшись к колонне и отправив солдата отнести ключ, связался с дивизионом и доложил последнюю обстановку. Вернувшийся солдат передал, что Денежкин хочет со мной поговорить.

- Пошли проводишь.

Когда мы с солдатом подошли, то увидели четырех человек, которые уже споров погоны и петлицы, напялив на головы засаленные пилотки открыли люки КВ и осматривали его. Капитан заглядывая внутрь, воскликнул:

- Бля, да тут все в смазке! Увидев меня, Денежкин продолжил:

- Я чего звал, сейчас зальем топливо в КВ и посадим за рычаги механика с твоего КВ, но это еще не всё. - И он посмотрел на меня задорным взглядом.

- Я так понимаю есть хорошая новость?

- Правильно понимаешь! - Приобняв меня за плечи, он продолжил: - Тут недалеко на постаменте стоит еще один танк, но постамент высокий и твой мостоукладчик как раз в масть!

- Где постамент, какой танк?

- Метров двести отсюда, в-о-о-н там в низинке! Я когда разобрался что случилось, приказал веток наломать и замаскировать.

- Так я сейчас приказ хлопцам дам, мы его мигом снимем, а какой танк-то, "тридцатьчетверка"?

- Нет, бери выше, ИС-2, орудие сто двадцать два, лобовая броня... Э-э-х, врежем так, что ... - Как в бреду, частил капитан.

Пока экипаж КВ-2, вместе с ремонтниками Лукича заправляли и обслуживали ветерана, сержант Друсь снимал ИС с пъедестала.

Чтобы не повторилась та же история, что и с КВ, сначала его вскрыли с помощью башенного ключа, по-быстрому осмотрели, только после этого заведя трос от БТСа и сняв "Иосифа" с передачи и тормоза, буквально по миллиметру спустили на землю, не забыв уничтожить в пыль мемориальную надпись.

К нашей с капитаном радости, ветерана удалось завести повторно и он мог передвигаться самостоятельно. Таким образом, еще не добравшись до расположения дивизиона, мы уже располагали тремя тяжелыми танками. Оставшийся путь мы проделали спокойно уже в полной темноте. Душная июньская ночь полыхала заревами. Облака подсвеченные множеством пожаров были красного цвета.

Со всех сторон доносился грохот - то слабый, как отдаленный гром, то где-то совсем близко - можно было различить отдельные выстрелы орудий и минометов. И если я после доклада с чистой совестью завалился спать, то нашим ремонтникам, и ремонтникам Лукича предстояло всю ночь приводить в чувство наши танки.