# Глава 19

Наталья Шнейдер

День шел за днем, месяц за месяцем, каждый неотличимый от предыдущего. Жизнь предсказуемая и размеренная для многих словно кость в горле, но Эдгару она казалась воплощением счастья. Он и был почти счастлив эти месяцы, как может быть счастлив человек, которому позволили заниматься любимым делом.

С утра до полудня - занятия. Принцесса и в самом деле оказалась способной ученицей. Любому учителю радостно видеть, что усилия не пропадают втуне, и даже к неизбежным капризам оказалось несложно притерпеться. В конце концов, принцессе просто положено быть красивой и избалованной. Пусть ее чудит.

С обеда до вечера - чтение. Король разрешил пользоваться замковой библиотекой, и Эдгар зарылся в книги, как червяк в яблоко. Хороший проповедник должен знать не только историю народа, но и языческие верования. И ученый добросовестно корпел над летописями и трактатами, попутно набрасывая план будущей монографии. Тем, кто придет сюда нести истинную веру, пускай через многие годы, не придется тыкаться слепыми котятами. Да и Сигирику в Агене пригодится: насколько Эдгар мог судить, обычаи двух народов были одинаковы.

Иногда в библиотеку приходила принцесса. Усаживалась рядом, заглядывала в записи. Спрашивала, что интересного он нашел в этот раз, и подперев кулаком подбородок внимательно слушала, пока Эдгар заливался соловьем. Впрочем, так бывало не всегда. Порой девушка врывалась, оставляя двери нараспашку, и свечи испуганно трепетали. Смеющаяся, пахнущая уличной свежестью, она оказывалась удивительно неуместной в затхлом сумраке библиотеки. "Скоро станешь таким же желтым и пыльным" - говорила она, приподнимая за краешек лист пергамента, двумя пальчиками, словно гадкое насекомое. И дергала ученого за рукав - мол, пошли отсюда. Эдгар начинал препираться - чаще всего только для вида, ему нравились верховые прогулки. Вдвоем, если не считать всегда молчащих стражей - которых, ученый, впрочем, быстро перестал замечать - они объездили окрестности столицы от предгорий до дремучих лесов. Смотрели, как вода, обрушиваясь с невероятной высоты, рассыпается радужным ореолом. Ловили в ладонь золотые листья. Сидели на бревне над лесной речкой. Нет, Эдгар не забывался ни на миг. Но помнить о разнице в положении с каждым днем становилось все труднее.

Король внял просьбе дочери, и в замке появилась почтенная пожилая дама, призванная обучать принцессу тонкостям этикета. О новой учительнице девушка отзывалась не иначе как об "этой дуре". От нотации про почтение к учителю Эдгар удержался - в конце концов, глупо читать лекции про почтение в том числе и к самому себе. Но не спросить, почему принцесса вынесла столь суровый приговор, не смог. "Потому что дура" - не ответ, как ни крути.

-Она меня отчитала, как девчонку! - взорвалась Талья. - Я всего-то спросила, почему отказав кавалеру, обязана пропустить этот танец, даже если найдется другой желающий, более приятный.

-Потому что это оскорбит первого кавалера. - Эдгар настолько привык к неожиданным, а то и каверзным вопросам, что ответил прежде, чем сообразил, что этот был адресован не ему.

-Вот видишь, у тебя хватает ума ответить. А эта дура развопилась, что этикет есть этикет, так положено и спрашивать тут не о чем.

-Глупость какая. - Пробурчал ученый себе под нос. - Копни поглубже, и за каждым, вроде бы изначально кажущимся бессмысленным правилом найдешь своей резон.

-Вот и я говорю - дура. А почему отказ оскорбит кавалера? Не понравился этой даме, понравится другой - только и всего.

-Потому что отказав, ты даешь понять, будто он недостаточно хорош для тебя. Это обидно.

-Почему? Если мне, скажем, понравится юноша и я захочу с ним потанцевать, а может быть, не только потанцевать... прости, не "я", конечно же. Словом, если девушка захочет потанцевать с парнем, или провести с ним ночь, а он скажет "нет" - это будет значить всего лишь "нет". Может, у него живот разболелся. Или ему нравятся рыженькие. Или "да, но не сейчас". Почему у вас сразу принимают на свой счет и оскорбляются?

Эдгару захотелось постучать лбом по столу. В который раз за последние месяцы. Потом он малодушно позавидовал "дуре" - та хоть и заслужила немилость, но от неудобных вопросов избавилась раз и навсегда.

-Принцесса, я не знаю, что ответить. Рискну предположить. В обществе принято, чтобы мужчина добивался женщины, проявляя превосходство в том числе и перед соперниками. Подобный отказ не только дает понять "ты для меня недостаточно хорош" но и ставит того, с кем девушка пойдет танцевать выше того, кому отказали.

-Ну так в этом и состоит соперничество, разве нет? Один выигрывает.

-Но он проиграл не в честном состязании с другими мужчинами, а из-за женского карпиза.

Принцесса долго молчала.

-Поняла. Это... как, скажем, олени по весне дерутся из-за важенки. Никто не спрашивает, какой из двоих ей нравится - кто победил, тот и взял.

-Получается, так.

-Мне не нравится быть добычей. - Сказала она.

-Ты и не станешь ей. - Эдгар свернул пергамент в свиток, окончательно убедившись, что поработать сегодня больше не выйдет. - У тебя будет супруг: защита и опора во всех земных делах.

-Быть залогом дружбы между государствами мне нравится еще меньше. - Она резко поднялась, опрокинув чернильницу. - Прости. Сейчас позову кого-нибудь, чтобы прибрали.

Самым смешным оказалось то, что дама, преподававшая этикет - ученый как всегда не запомнил имени - решила найти в нем поддержку. Пожаловалась на то, что принцесса "дерзка и непочтительна", дескать, как у него хватает терпения заниматься с ней такими сложными вещами, как слово божие. Эдгар совершенно искренне изумился - по его представлениям, учтивость надлежало проявлять как раз ему. Спросил, действительно ли дама ожидала почтения от особы королевской крови и будущей правительницы Белона? Дама промямлила про древний род и уважение к летам. Эдгар посоветовал ей поразмыслить, что больше заслуживает почтения - годы или благородство происхождения. Услышал, что не бастарду рассуждать о благородстве происхождения. Улыбнулся, мимолетно удивившись тому, что колкость не задела его совершенно, сказал, что дама совершенно права. И меланхолично глядя в пространство произнес, мол, один из древних философов считал: мудрость приходит с годами, но иногда годы приходят, потеряв спутницу по дороге. По-настоящему глубокие мысли не мельчают со временем, не правда ли? Стоило большого труда не рассмеяться вслед. То, что, возможно, он нажил врага, Эдгара не беспокоило: слишком незначителен был он сам, чтобы думать о врагах. В худшем случае сошлют в дальний монастырь - но кто сказал, что наукой можно заниматься только в столице? Карьера? Чем выше статус, тем меньше приходится заниматься, собственно, научной деятельностью, превращаясь в организатора. Так что плевать он хотел на карьеру.

На следующий день принцесса снова была живой и улыбчивой, так что Эдгар списал прошлый разговор на плохое настроение. Действительно, необходимость общаться с... ну да, дурой, чего уж там, кого угодно выведет из себя.

Самую долгую ночь года Эдгар не праздновал, считая этот обычай пережитком языческих верований. Можно, конечно, в кои-то веки и отметить, заодно изучив, чем местные обычаи отличаются от того, что принято дома. Но для этого надо было искать компанию, а прошедшие месяцы не сделали ученого общительней. Рассудив что выспаться, как дома, во дворце, где гулять станут все, вплоть до последнего слуги, едва ли удастся, он загодя запасся едой, вином, свечами и книгой. Дадут поспать - хорошо, не выйдет - найдется, чем скоротать время.

Судя по звукам доносящимся в комнату, праздновали во дворце на славу. Закатывать бал не стали, но и без того музыки и песен оказалось столько, что с надеждой выспаться Эдгар распрощался еще до наступления сумерек. Порой он не понимал, за какие грехи господь наделил чутким слухом - то, что стало бы даром для музыканта, ученому ощутимо мешало. Работать под шум он приноровился давно - в столице никогда не бывало тихо. Но спать как убитый, когда вокруг тарарам, так и не научился. Что ж, бессмысленно плакать о том, что нельзя изменить. Чтобы книжник и не нашел, чем заняться в бессонную ночь?

Свечи сгорели на треть, когда раздался стук в дверь. Эдгар подпрыгнул, выныривая из мыслей, и встретился взглядом с принцессой.

-Можно?

Странный вопрос, право слово. Она у себя дома, тогда как он - только гость. Эдгар поспешно выбрался из-за стола, поклонился.

-Рад видеть тебя.

А и вправду - рад. Он никогда не тяготился одиночеством, привыкнув едва ли не с рождения, но тех немногих, кого считал близкими, рад был видеть всегда. Эдгар на миг замер, осознав, что каким-то образом принцесса оказалась в их числе. Неожиданно и не сказать, чтобы приятно: у сильных мира сего друзей не бывает, есть лишь союзники.

Он указал на миску с фруктами.

-Угостишься?

Принцесса кивнула, опустилась на лавку. Подождала, пока Эдгар уберет со стола книгу. Взяла яблоко, из зимних, что становятся сладкими лишь полежав и набрав спелость, а хранятся до следующего урожая. Спохватилась:

-Садись. Я так и подумала, что будешь один сегодня. Боялась, правда, что спишь.

-Государыня, позволь спросить... как случилось, что ты не празднуешь вместе со всеми?

Она покрутила яблоко, аккуратно положила на стол, подняла голову.

-С кем? Отец уединился с... неважно. Фрейлины напились и попрыгали в постели. Были бы живы братья... впрочем они бы сейчас тоже... Здесь нет равных мне - не со слугами же пить.

-Я тоже не ровня.

-Ты живой. Не угодничаешь, и не цепенеешь от страха. Если мешаю, я уйду - не годится портить праздник подданным.

-Я не твой подданный, принцесса. - Хмыкнул Эдгар. - Так что можешь портить праздник, сколько захочешь.

Она как-то растерянно улыбнулась, снова завертела в руках несчастное яблоко. Эдгар застыл, осознав, что ей и вправду некуда пойти, остается только сидеть у себя в покоях, слушая, как за стенами веселятся другие. Сам он, в общем, был в таком же положении - но он-то выбрал добровольно, а ей в самом деле некуда деваться. Господи, до чего же нужно было довести девочку, чтобы она побежала искать утешения у учителя. Впрочем, будь он равным, она бы не пришла. Видел бы, как все, царственную особу, улыбающуюся, когда не гневается... и навевающую мысли об оживленных черным колдовством статуях без сердца. Как же хорошо, что он не равный.

-Не смотри так. - Сказала она. - Я заплачу, и потом никогда тебе не прощу.

Вот только этого не хватало. Нужно было что-то делать, и быстро. Прощу-не прощу, ерунда, девчонку жаль. Показная веселость не пройдет, фальшь почувствуют оба, получится еще хуже.

-Принцесса, скажи, у вас этой ночью тоже боятся выйти за порог, чтобы не стать жертвой невидимого зла, таящегося в ночи?

-Нет. - Удивилась она. - А у вас так?

-У носа из дома не высовывают.

-У нас... - она широко улыбнулась: - Точно! Жди, я сейчас!

Эдгар озадаченно посмотрел на хлопнувшую дверь, и сел ждать.

Принцесса вернулась спустя полчаса, нетвердо ступавшая служанка положила на лавку груду тряпья и вышла.

-Держи. - Талья бросила плащ, сделавший бы честь спятившему циркачу: на добротную основу были плотно нашиты разноцветные лоскутки. - А это мне.

-Государыня?

-Гулять пойдем. - Она распустила косу и начала старательно разлохмачивать волосы. - Жаль, сала нет... ладно, и так сойдет. Ну, чего стоишь столбом?

-Ты в своем уме?

-Нет, в чужом. - Хмыкнула она, выгребая пепел из камина - с того края, где отгоревшие угли успели остыть - и посыпая им и без того превратившуюся непонятно во что шевелюру. - Говорю же, гулять пойдем. Вино есть?

Эдгар молча подал кубок. Принцесса сделала несколько больших глотков, достала невесть откуда зеркало и внимательно глядя в полированную бронзу начала водить углем по лицу. Повторила:

-Чего стоишь? Собирайся, давай.

-Объясни, наконец. - взмолился Эдгар.

-Гулять пойдем. Пить не хочу, а вот песни горланить - в самый раз. - Она посмотрела на лицо ученого и рассмеялась. - Сегодня ряженые ходят по домам, поют песни и выпрашивают угощение.

Эдгар подумал о том, что более дурацкого обычая в жизни не встречал.

-Личин я не нашла, но обойдемся так. - Продолжала девушка. - Одевайся. Хотя нет, погоди, сперва разрисую. Нагнись.

Она встала на цыпочки, сосредоточенно глядя снизу вверх, прикоснулась углем к лицу. Смотреть на нее, серьезную, лохматую, перемазанную так, что знакомыми оставались только глаза было невозможно. Эдгар расхохотался.

-Перестань смеяться, мешаешь... ну вот, криво вышло.

-Прости. - Ученый честно попытался сделать серьезную физиономию и развеселился еще пуще.

-Да ну тебя... - она оставила, наконец, в покое лицо и принялась за волосы.

-Принцесса я же утром не отмою! - хорошо ей, чернявой, а на что потом будут похожи когда-то светлые пряди - подумать страшно. Не то, чтобы Эдгар сильно заботился о том, как выглядит, но это же не повод превращаться в пугало.

-Отмоешь. - Отмахнулась она. - Было бы что там мыть... У вас все мужчины так коротко стригутся?

-Знатные юноши носят длинные кудри. Но я простолюдин.

-А... ну вот, готово. Зеркало дать?

-Не надо. - Почти испугался Эдгар. - Еще потом ночью приснится.

Она рассмеялась, снова протянула разноцветный плащ, который ученый покорно накинул на плечи. Под грудой не пригодившегося тряпья нашлась трещотка и бубен.

-Слов ты, конечно, не знаешь... - проговорила принцесса, взяв трещотку. - Ну, тогда колоти и постарайся в ритм попасть, а петь буду я. Пойдем.

За дверью, как оказалось, ждали стражники. Нелепые разноцветные плащи на них почему-то не выглядели смешными, а разрисованные углем лица наводили на мысли об игре света и тени, просвечивающих сквозь ветви лунных бликах. Пожалуй, встань среди ночного кустарника - любой пройдет в шаге, не заметив. И все трое были совершенно трезвы, ни намека на запах хмельного.

-Снег! - воскликнула принцесса, когда они оказались на улице. - Надо же!

-Век бы его не видать. - Буркнул Эдгар. Эко чудо, замерзшая вода с неба падает. Ученый готов бы полюбить эту страну хотя бы за теплые зимы.

-Ничего ты не понимаешь. - Отрезала девушка.

И вправду, куда ему. Здорово, конечно, лететь на санях с горы или кидаться снежками. Когда есть теплая одежда, а в доме вдосталь дров для того, чтобы не сидеть носом в камин, завернувшись в одеяло. Впрочем, принцессе об этом знать незачем.

За ворота дворца вышли пешком. Эдгар отчаянно гнал от себя стыд - если уж принцесса незнамо на кого похожа, то и ему не грех. Но по-настоящему отлегло от сердца, когда он увидел на улицах города таких же ряженых, с факелами, смеющихся и голосящих на все лады. Назвать это пением устыдился бы даже самый никчемный из менестрелей. Во всех домах были раскрыты ставни, а в окнах горел свет. То и дело открывались двери, смех летел со всех сторон и Эдгар не заметил, как развеселился сам. Настроения не портили даже то и дело попадавшиеся парочки, не стеснявшиеся обниматься, а то и целоваться прилюдно. Да что, в конце концов, взять с этого Белона? Как он сам сказал когда-то? Варвары, погрязшие в разврате? Ученого обожгло стыдом. Нет, он так и не примирился со всеми здешними обычаями, но слава богу, хватило ума понять, что на самом деле они далеко не так просты и однозначны, как казалось когда-то.

Принцесса меж тем подошла к приглянувшемуся дому и уверенно взялась за дверной молоток. Эдгар снова взопрел. Воины выстроились за спиной, ученый мимолетно подумал, как они будут изображать праздных гуляк: насколько он успел разглядеть ни бубнов, ни трещоток, ни каких-то еще инструментов в руках у стражей не было, и правильно. Стукнула щеколда и тут же Эдгару стало не до раздумий.

-Доброй ночи, хозяин, и тебе, хозяюшка. - Поклонилась принцесса. И затянула:

- Тетенька добренька, пирожка дай сдобненька...

Стоявшие за спиной стражи хлопнули в ладоши, отбивая ритм, Эдгар, очнувшись, грохнул в бубен. Чувствовал он себя, конечно, последним шутом, но куда деваться, в самом-то деле.

-Не подашь лепешки - разобьем окошки! - выводила девушка, звонко и чисто, впору заслушаться.

- Не подашь пирога - сведем корову за рога...

Эдгар представил себе принцессу, крадущейся, аки тать в ночи, за чужой коровой, и едва не расхохотался в голос. Стеснение сразу пропало без остатка. Он бодро колотил в бубен, пока девушка пела славословия добрым хозяевам, вынесшим медовую ковригу и пару сребрушек. От этого дома они пошли к следующему, потом еще и еще. Эдгар довольно быстро наловчился подпевать - в два голоса выходило веселее. Мешок, вынутый принцессой из недр плаща, потихоньку наполнялся.

-Куда потом это все? - тихонько поинтересовался ученый.

-Вернемся - посмотрим. Что-то сразу съедим, я проголодалась, что-то они, - легкий кивок в сторону стражи. - Возьмут. Деньги все им отдам... или тебе надо?

-Зачем? - пожал плечами ученый. - Живу на всем готовом.

-Как знаешь. Остальное велю утром нищим раздать... Давай еще вон по той улице пройдем дома три - и хватит.

-Туда не стоит, госпожа. - Раздалось из-за спины.

Пожалуй, заговори вдруг одна из дворцовых статуй, Эдгар удивился бы меньше. Принцесса оглянулась.

-Почему?

-В той части города пошаливают. Беды бы не вышло.

Девушка чуть наклонила голову, глядя снизу вверх на невозмутимого стража. Помолчала.

-Хорошо.

Показалось Эдгару, или она вздохнула?

-Тогда пойдем обратно. Повеселились, и будет.

Дворец все еще гулял. Принцесса, как и обещала, отдала одному из стражей (старшему - решил про себя Эдгар) все, что оказалось в поясном кармашке, раскрыла мешок, позволяя выбрать, что душе угодно.

-Можно посидеть у тебя? - спросила она Эдгара, когда воины, откланявшись, удалились. - Еды вдосталь, спать я пока не хочу.

-Как прикажешь, принцесса.

-Не прикажу.

-Хорошо, Талья. - Он улыбнулся. Признаться, после такой прогулки спать не хотелось. - Давай посмотрим, что мы добыли.

Она зарылась в мешок, точно ребенок в подарки, щебеча что-то восхищенное и невразумительное. Потом они вместе разыскали прислугу, отдав лишнее и приказав принести горячего вина с пряностями - в самый раз после морозца. Цветастые плащи, кажется, остались лежать там же, где принцесса разбирала мешок - впрочем, беспокоиться о них ни девушка, ни тем паче Эдгар не собирались. Будут утром во дворце прибирать - найдут.

Они почти не разговаривали. Молчание, такое уютное, умиротворяющее, треск поленьев, терпкий запах горячего вина, почти не пьянящего. Сажу с лица принцесса давно оттерла и снова стала похожа на себя. Разве что сейчас она казалась странно притихшей - устала, наверное, поброди-ка столько, да еще с песнями и прибаутками.

-Спасибо. - Сказала она, отставляя кубок.

-За что? - удивился Эдгар.

-Неважно... Давай еще ненадолго выйдем во двор. Хочу посмотреть на снег, завтра его уже не будет.

Эдгар достал теплый плащ, накинул ей на плечи.

-А ты?

-Я привычный. - Он улыбнулся. - Дома холода бывали такие, что стены к утру покрывались инеем.

-Бррр. - Она поежилась. - Поэтому ты не любишь снег?

-Да.

В дворцовом парке уже никого не было. Крупные хлопья в полной тишине падали с неба. Принцесса подставила руку, снежинки медленно опускались на ладонь и тут же таяли.

-В самом деле не мерзнешь? Не хотелось бы, чтобы ты слег.

-Было бы из-за чего.

Он и вправду не чувствовал холода после жара камина и горячего вина. Эдгар зачерпнул снега, собирая в комок. Запустил получившийся снежок в стоящий поодаль платан, попал, рассмеялся непонятно чему.

-Я тоже хочу! - Принцесса ничтоже сумняшеся сунулась было в ближайший сугроб, тут же выскочила оттуда, стряхивая с рук снег и потешно вереща.

-Ты почему не предупредил, что холодно!

Он снова рассмеялся, взял маленькие ладошки в свои, согревая.

-Так лучше?

-Да...

Она смотрела снизу вверх, замерев, точно завороженная. Эдгару захотелось отвести с лица темную прядь, коснуться щеки. Он протянул руку - и вздрогнул, просыпаясь. Выпустил девичьи пальцы, шагнул назад.

-Прошу прощения, принцесса, я забылся.

На ее лице улыбка сменилась разочарованием, а еще через миг маска холодного достоинства закрыла собой все остальное.

-Ступай. Я вернусь. Одна.