Бабкин Владимир Викторович: другие произведения.

Прода

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 9.16*32  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Обновление от 05.11.2017 г. Новая Прода


ПРОДА ОТ 05.11.2017

  
   МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
   Человек бежал по коридорам и залам дворца. На него с изумлением смотрели встречные сановники, и даже чопорные камердинеры открывали рты от удивления. Говорят, что если бежит генерал, то в мирное время это рождает смех, а в военное - панику. Но что тогда сказать, если по коридорам Императорского дворца бежит, да-да, буквально бежит, даже не генерал, а целый министр? Причем не просто министр, а человек, который всегда был эталоном выдержки и спокойствия?
  

* * *

   МОСКВА. БОЛЬШАЯ НИКИТСКАЯ УЛИЦА. 17 марта (30 марта) 1917 года.
   На углу с Тверским бульваром творилось оживление. От бывшего Дома Коробковой одна за другой отъезжали автомобили, заполненные пишущей братией. В них же шла погрузка флагов и транспарантов, а так же рупоров. Одни машины отправлялись в сторону Красной площади, другие разъезжались по обе стороны по Бульварному кольцу, а третьи выезжали на Малую Никитскую навстречу приближающемуся шествию.
   Всюду царило возбуждение, и было неясно чего в нем больше, радости, тревоги или профессионального азарта.
  

* * *

   МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
   Я заставил себя поднять веки. Лишь с большим трудом мне удавалось не показать окружающим, как у меня дрожат руки. Впрочем, окружающие меня люди сами были иллюстрацией немой сцены в финале "Ревизора", все замерли примерно в том положении, в котором их застало ИЗВЕСТИЕ.
   - Вы уверены в этой информации?
   Смертельно бледный министр кивнул.
   - Да, Государь. Я предпринял все меры для проверки. У меня нет сомнений в достоверности сообщения.
   Я долго и тяжело смотрел на него. Затем задал вопрос, от которого дернулись все присутствующие.
   - А вы знаете, что я с вами сделаю, если это окажется дезинформацией?
   Тот смотрел на меня, словно кролик на удава, но взгляда не отводил.
   - Все, что Вашему Императорскому Величеству будет угодно. Но я уверен в достоверности этого.
   - Что ж...
   Я закрыл глаза. Мир ждал моего решения.
  

* * *

   МОСКВА. КРЕМЛЬ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
   Суета у Вознесенского собора достигла апогея. Сотни и сотни людей втекали в ворота Спасской башни словно верблюд, пытающийся пройти в то самое знаменитое игольное ушко.
   Слышались крики, команды, суету добавляли монахи и монахини Чудова и Воскресенского монастырей, которые высыпали из своих обителей поглазеть на светопреставление.
   - Если Кутепов их сейчас же не загонит обратно, то Богом клянусь, я снесу эти монастыри, не дожидаясь Сталина! - прошипел я Сандро.
   - Кого? - не понял мой военный министр, и тут же перевел разговор на более важную тему. - Миша, ты с ума сошел! Этого нельзя делать! Это очень опасно!
   Я зло огрызнулся:
   - А что, что надо делать? И кто это должен делать, а? Прятаться за стенами и молиться, чтобы никакой мерзавец не отдал приказ стрелять по толпе? Ты хочешь нового Кровавого воскресенья? Хочешь, чтобы все, что с таким трудом удалось спасти, все это пошло прахом?
   - Тебе опасно туда выходить! Давай, я выйду, пусть выберут делегацию, и ты их примешь где-то в Кремле!
   - Какая делегация, Сандро? Ты хочешь, чтобы между мной и ними, - я указал в сторону Спасской башни, через которую вытекали солдаты, - возникли какие-то посредники-проходимцы, которые передадут толпе то, что им выгодно, а не то, что я сказал?
   - Но мы не сможем обеспечить твою безопасность там!
   - И что ты предлагаешь? Со стены им выкрикивать? Нет, Сандро, посмешищем я быть не намерен. Здесь не опаснее, чем было на развалинах Зимнего дворца, когда я в толпе носил раненных. Чего ты там меня не остановил?
   - Меня там не было!
   - Так, Сандро, - я решил закруглить бесплодную дискуссию, - ты прекрасно знаешь, сколь трепетно я отношусь к вопросам собственной безопасности, но нельзя вечно прятаться за стенами. Подданные меня должны иногда видеть, видеть на парадах, видеть на официальных событиях, но еще и видеть, когда случаются события подобного масштаба. Мой народ должен знать, что я с ними и в радости и в горе, что я их Император и их Отец, понимаешь? Толпа должна любить своего монарха, иначе в эту толпу придется стрелять, ты меня понимаешь? Они сейчас идут ко мне. Никки трусливо сбежал от своих подданных, тогда 9 января, спихнув ответственность на других, и мы получили два года боев, мятежей и восстаний по всей стране. Я выйду к ним, Сандро, выйду во всей красе и во всем величии, но выйду, как вождь, а не стану сидеть за стенами, как фарфоровая кукла в шкафу. Ты понимаешь, что значит эта новость? И ты понимаешь, что она значит в этот момент, когда к стенам Кремля идут сотни тысяч? От кого они должны узнать об этом, если не от меня? Кто их должен повести за собой?
   Но Сандро сделал еще одну попытку.
   - Миша, можно же как-то иначе, можно... - тут он взглянул мимо меня и простонал. - О, Господи, нет! Ты не сделаешь этого!
   Я покосился в ту сторону и криво усмехнулся.
   - Сделаю, Сандро. Все точки над i пора расставить. В России один Император, Сандро.
  

* * *

   МОСКВА. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
   Толпы стекались на Красную площадь со всех сторон. Тысячи, десятки тысяч людей заполняли главную площадь Империи, словно половодная река, растекаясь по всей ее площади, обтекая памятник Минину и Пожарскому в центре, колыхаясь хоругвями, знаменами и транспарантами от самых Верхних торговых рядов и до Кремлевской стены, двигаясь к Покровскому собору от красного здания Императорского Российского Исторического музея. Во главе толпы двигалась конная цепь кавалеристов Лейб-Гвардии Жандармского полка, обеспечивая порядок и выдерживая линию.
   Впереди, на уровне Ильинки, Красную площадь пересекала другая цепь, в которой стояла рота Отдельного корпуса внутренней стражи. Издалека были видны туши трех броневиков, один был обращен в сторону Ильинки, другой стоял по центру площади у Лобного места, а третий возвышался над строем солдат ближе к Спасской башне.
   Вот конные жандармы достигли линии солдат внутренней стражи и развернулись навстречу толпе, а сама толпа заняла все свободное место на Красной площади, и немало их осталось на соседних улицах и площадях Москвы.
   И вот толпа остановилась. Море голов. Гомон огромного числа голосов. Дым многочисленных папирос растворялся в хмуром небе. Хоругви. Транспаранты. И флаги. Много флагов, и много транспарантов. Они стояли все. Стояли рабочие московских предприятий, стояли студенты, стояли казаки, стояли врачи и профессора, стояли монахи, стояли дворяне, стояли чиновники, стоял прочий московский люд. То там то здесь начинали петь какие-то песни, но они быстро угасали, не находя поддержки. Время песен еще не пришло. Людское море грозной силой замерло на площади, готовое выплеснуться при малейшем колебании окружающего мира.
   Все, кому было что-то видно из первых рядов, увидели, замерший в монолитном строю полк в необычных длинных шинелях и в суконных островерхих шлемах, выстроенный от самого Лобного места и почти до Спасской башни. Лишь штыки чернели железной стеной, сея тревогу среди зрителей. Впереди, на вороном коне, гарцевал генерал в такой же форме, поглядывал на приблизившуюся толпу и отдавая последние приказы.
   В толпе заволновались. Многие уже пожалели о том, что пришли сюда. Кое-где спешно начали спускать детей с родительских плеч, кое-кто уже стал пробраться к выходу с площади, толпа дрогнула, начиная закручиваться в людские водовороты.
   Но тут у Покровского собора вдруг зазвучала медь труб, подавая сигнал. Те, кому посчастливилось, вытянув шею, заглянуть через море голов, могли увидеть, как генерал на коне перекрестился на купола собора, надел островерхий головной убор, а затем, зычно прокричал солдатам:
   - Слуша-а-а-а-й! Встречая Государя Императора, полк - смирно! Для встречи слева на кра-УЛ!
   Под звуки "Встречного марша" из Спасских ворот потянулась две спешившиеся шеренги Собственного Конвоя. Выйдя на площадь, они замерли ожидая.
   И вот в воротах Кремля появилась фигура, одетая так же, как и солдаты, выстроившиеся на площади, и ведущая под уздцы белой масти высокого жеребца.
   - Государь! Государь!
   Толпа заволновалась. Тут многие разглядели, что Император крестится, надевает островерхий головной убор, затем сажает на коня мальчика и вслед за этим сам поднимается в седло за его спиной. По команде, казаки Собственного Его Императорского Величества Конвоя, поднялись в седла и их лошади двинулись по кругу, разъехавшись на два потока и охватывая Государя и следовавшую за ним свиту с обеих сторон.
   Под звуки марша Император на белом коне выехал на площадь перед застывшим полком. Навстречу ему выехал генерал и отдал честь. В момент остановки коня Государя оркестр оборвал игру, полыхнули вспышки фотографов, а генерал громко доложил:
   - Ваше Императорское Величество! По вашему приказу, Георгиевский Имперской Гвардии полк для вручения Боевого Знамени построен! Командир полка генерал Свиты Вашего Императорского Величества Тимановский!
  

* * *

   МОСКВА. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
   Я отнял ладонь от обреза шлема и принял от генерала Тимановского строевую записку. Передав ее, находящемуся слева и чуть сзади, Сандро, я развернул коня в сторону выстроившихся солдат полка и зычно прокричал:
   - Здравствуйте, товарищи!
   Толпа на площади ахнула, но удивленные реплики были немедленно заглушены слитным ревом сотен луженых глоток:
   - Здрав-желав-Ваш-Импер-Вел-во!
   Стараясь сохранять невозмутимость (хотя бесята в душе так и плясали, ибо зрелище, я вам скажу, вышло совершенно фантасмагорическим) я все так же громко продолжил:
   - Мои боевые товарищи!
   Я оглядел строй одетый в шинели с "разговорами" и в "богатырки", более привычные для меня под наименованием "буденовки". Только вместо звезд на них красовался двуглавый имперский орел и кокарда.
   Когда мне несколько дней назад промежду прочим сообщили о наличии на складах какой-то формы "для парада победы", я как-то сразу резко насторожился. Насторожился, и потребовал явить мне образцы сей формы (оказалось, что мой прадед, о форме Васнецова слышал, но лично не видел). И когда мне эта вот форма была явлена, я не удержался от победного восклицания. Все тогда удивленно посмотрели на веселящегося Царя. Ну, откуда им было знать о том, что сейчас разрешился давний спор далекого будущего о том, была ли эта форма придумана после революции или же большевики использовали запасы из имперских складов. Так-таки да, как говорят в Одессе!
   А почему зрелище фантасмагорическое? Да потому, что форма "красноармейцев" с погонами на плечах смотрелась (для меня понятное дело), ну очень абсурдно.
   Вообще, форма эта мне никогда не нравилась, и, насколько я помню, современникам, которым ее приходилось носить, она не нравилась тоже. И понадобился печальный опыт финской кампании для того, чтобы армия избавилась, наконец, от этого революционного фетиша и отправила буденовки в утиль истории.
   Разумеется, я не собирался вводить эту форму и не позволю в ней воевать. Но для потешных мероприятий, типа парада или вручения Боевого Знамени, почему бы и не развлечься?
   Да-да, именно развлечься, ибо, когда я, из чистого озорства, отдавал приказ переодеть Георгиевский полк в сии одежды, я полагал, что пройдет данное мероприятие более камерно, внутри кремлевских стен. Но события сегодняшнего утра заставили меня срочно изменить место проведения события. Ну, что же, как говорится, здравствуйте, товарищи-золотопогонники.
   - Поздравляю вас с формированием вашего, Георгиевского Имперской Гвардии полка!
   Троекратное протяжное "ура!" прокатилось над площадью. Генерал Тимановский отдал команду:
   - Слушай! Вольно! К но-ГЕ!
   Сотни прикладов стукнули о мостовую.
   - Отдать честь Боевому Знамени!
   Вслед за этим генерал Тимановский отдал приказ:
   - Под Знамя, слушай, на кра -- УЛ! Равнение на Знамя!
   И вновь сотни штыков поднялись над строем. Зазвучал барабанный бой, и полурота сопровождения вместе со знаменной группой двинулась от ворот Спасской башни в нашу сторону. Подойдя на предписанное Строевым уставом расстояние, процессия останавливается. Знаменщик наклоняет знамя параллельно земле, и после снятия ассистентом чехла, разворачивает его. Подняв развернутое Боевое знамя вертикально, знаменщик поворачивается лицом к застывшему строю.
   За моей спиной спешиваются сопровождающие. Сандро принимает из моих рук Георгия. Спешившись, я получаю из рук флигель-адъютанта папку. Открыв ее, громко зачитываю Высочайшее повеление о вручении полку Боевого Гвардейского Знамени. Затем, принимаю увенчанное черно-желтыми лентами Ордена Святого Георгия Знамя от знаменщика, и торжественно вручаю его командиру полка. Генерал Тимановский, сняв головной убор и преклонив колено, целует полотнище, после чего вновь передает полковое знамя знаменщику.
   - Поздравляю полк с обретением Боевого знамени!
   Вновь гремит "ура!" и вновь тишина над Красной площадью. Лишь фыркают лошади, да легкий цокот копыт переминающихся с ноги на ногу коней. Лишь хлопают на ветру знамена. Лишь солнце выглянуло из-за туч.
   - Боевые товарищи! Сегодня родился ваш полк. Но история его началась не с чистого листа и полк не зря именуется Георгиевским. В его славную историю вписаны подвиги каждого из вас. И, вероятно, на всю нашу армию, нет более такого полка, в котором каждый, от рядового и до командира, был бы Георгиевским кавалером. Вы все славно послужили Отечеству, и я верю, что Отчизна не забудет ваши подвиги! От лица всей России, благодарю вас за службу!
   Троекратное "ура!" сменилось государственным гимном. Под звуки "Боже, Царя храни!" я беру за руку Георгия, и мы идем к ступенькам. Офицеры Конвоя распахивают перед нами ворота Лобного места. Взойдя на возвышение в центре, я киваю, и вслед за нами поднимаются знаменосцы. Еще несколько секунд и за нашими спинами на ветру полощутся два знамени - государственный флаг Российской Империи и золотой Штандарт Императора.
   Звучат команды, и вот новоиспеченный Георгиевский Имперской Гвардии полк начинает первый в своей истории парад. Мимо нас четкими рядами проходят солдаты в островерхих шлемах и впереди их развеваются имперские знамена.
   - Дарованную Его Императорским Величеством полковую песню запевай!
   И по команде генерала Тимановского над площадью гремит очередное мое баловство, которое готовилось совсем не для Красной площади.
  
   - Забота у нас простая,
   Забота наша такая:
   Жила бы страна родная, -
   И нету других забот.
   И снег, и ветер,
   И звезд ночной полет...
   Меня Государь мой
   В грядущего даль зовет.
  
   Мороз пробежал у меня по спине. Я смотрел на марширующих "буденовцев" с золотыми погонами на плечах и под имперскими знаменами, которые шли с революционной песней и из фильма моего детства. Смотрел и вдруг почувствовал, как судорожно сжимается мое горло.
  
   Пускай нам с тобой обоим
   Беда грозит за бедою,
   Но дружбу мою с тобою
   Одна только смерть возьмёт.
   И снег, и ветер,
   И звезд ночной полет...
   Меня Государь мой
   В грядущего даль зовет.
  
   То, что было баловством, внезапно превращалось в пророчество, а в шутку измененный текст песни неожиданно наполнил этот парад тем звенящим ощущением, когда ты вдруг входишь в резонанс и со словами песни, и с ее ритмом, и со звучащей над площадью медью оркестра, и с мерным шагом сотен сапог, и с морозным дыханием ста тысяч человек на площади. Песня из будущего пророческим гимном отражалась от стен Кремля и, набирая голос, казалось, с каждой строкой звучит все громче и громче.
   И, казалось, что сами марширующие солдаты вдруг прониклись величием момента, потому как следующие строки зазвучали словно клятва, с мрачной решимостью и особой торжественностью.
  
   - Пока я ходить умею,
   Пока глядеть я умею,
   Пока я дышать умею,
   Я буду идти вперед.
   И снег, и ветер,
   И звезд ночной полет...
   Меня Государь мой
   В грядущего даль зовет.
  
   Сотни и сотни героев проходили сейчас мимо меня, отдавая честь своему Государю. Сотни штыков проплывали между мной и огромной толпой на площади. Но не было в этих штыках угрозы и у меня было чувство, что люди, заполнившие это огромное пространство, это понимают. Чувствуют, как и я.
  
   - Не надобно мне покоя,
   Судьбою счастлив такою.
   Я пламя беру рукою,
   Дыханьем ломаю лёд.
   И снег, и ветер,
   И звезд ночной полет...
   Меня Государь мой
   В грядущего даль зовет.
  
   Я смотрел на людское море, и мне было... стыдно. Я смотрел на пустое пространство, которое отделяло меня от моего народа. Что я там прикидывал, поднимаясь на Лобное место? Достаточное ли расстояние до толпы? Не прорвутся ли? Не выстрелит ли кто в меня? Достаточно ли оцепления?
  
   - И так же, как в жизни каждый,
   Любовь я встречу однажды,
   Со мною, как я, отважно
   Сквозь бури она пройдет.
   И снег, и ветер,
   И звезд ночной полет...
   Меня Государь мой
   В грядущего даль зовет.
  
   Меня начало мелко трясти. Что это? Песня? Резонанс? Особая энергетика Лобного места? Просто сумасшествие?
  
   - Не думай, что всё пропели,
   Что бури все отгремели, -
   Готовься к великой цели,
   А слава тебя найдет.
   И снег, и ветер,
   И звезд ночной полет...
   Меня Государь мой
   В грядущего даль зовет.
  
   Марш закончился, но эхо песни еще, казалось, звучало над площадью. Я повернулся к стоящему у ворот Сандро и сказал:
   - Присмотри за Георгием.
   Повелел подошедшему Тимановскому.
   - Еще раз песню.
   И игнорируя все предостережения, пошел в сторону толпы. Постучав в железную дверь, я отдал короткое распоряжение высунувшемуся офицеру:
   - Заводи.
   Еще через минуту наш броневик медленно двигался в толпе, а я, высунувшись по пояс из башенного люка, пел вместе с площадью.
  
   - Пока я ходить умею,
   Пока глядеть я умею,
   Пока я дышать умею,
   Я буду идти вперед...
  
   И вот мы доехали до середины площади. Один, среди людского моря. И лишь гражданин Минин простер надо мной свою медную руку, словно стараясь поддержать, пока я вылезал из люка и становился на башне броневика. Чувствовал ли я себя Лениным в этом момент? А кто такой Ленин в этот момент?
   Я стоял на броневике и молча смотрел на толпу. Постепенно шум стихал. Наконец наступила полная тишина. Они были готовы слушать.
   - Соотечественники! Сегодня мы чествуем наших героев! Героев, которые не жалея жизни своей защищали Отчизну. Не мы начали эту войну. Разве русский солдат начинает войны? Нет! Русский солдат - это солдат мира! А народ русский - спаситель мира! Так было, так есть и так будет! Даже если к этому миру нам придется принуждать силой оружия тех, кто разжигает войну! Вы желаете мира?
   И тысячи голосов ответили мне одобрительным гулом.
   - И мы принудили к миру! Сто дней для мира начались! Только что я получил телеграмму от кайзера Вильгельма. Только что кайзер отдал приказ немецким войскам прекратить на сто дней все военные действия. Германия готова начать переговоры о мире!
   Толпа выдохнула и взорвалась восторженными криками. У меня было ощущение, что бой броневик сейчас поднимут на руки и понесут по площади. Вся площадь ликовала. И вдруг кто-то громко запел:
  
   - Боже, Царя храни!
  
   И весь народ мой подхватил государственный гимн. И гимн этот сейчас, как никогда, был в честь Царя, в честь меня. Да.
  
   - Сильный, державный,
   Царствуй на славу нам,
   Царствуй на страх врагам,
   Царь православный.
   Боже, Царя храни!
  

* * *

* * *

Продолжение следует...

  
   Огромное спасибо всем тем, кто уже поддержал работу над новой книгой "Новый Михаил-2. Государь Революции".
   С благодарностью и уважением,
   Владимир Бабкин, автор
  
   Для российских благодарных читателей - карта Сбербанка 4276380091872338
   Для украинских благодарных читателей - карта Приватбанка - 5168742315438626
   Web Money: R243536573175 (рубли), U628111196685 (гривны)
   Спасибо!
  

Оценка: 9.16*32  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  У.Гринь "Чумовая попаданка в невесту" (Попаданцы в другие миры) | | С.Елена "Невеста из мести" (Приключенческое фэнтези) | | V.Aka "Девочка. Вторая Книга" (Современный любовный роман) | | Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | Л.Петровичева "Попаданка для ректора или Звездная невеста" (Любовная фантастика) | | А.Рай "Мишка для ведьмы, или Месть - не искупление" (Любовная фантастика) | | Д.Вознесенская "Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества" (Любовное фэнтези) | | A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | К.Демина "Леди и некромант. Часть 2. Тени прошлого" (Приключенческое фэнтези) | | В.Мельникова "Избранная Иштар" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"