Бабкин Владимир Викторович: другие произведения.

Прода Н.М.-3 Государь Революции

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.02*93  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Цикл "Новый Михаил". Книга-3: "Государь Революции". ФИНАЛ. ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 31.01.2019.


ЦИКЛ "НОВЫЙ МИХАИЛ"

КНИГА ТРЕТЬЯ

"ГОСУДАРЬ РЕВОЛЮЦИИ"


  

Глава 19. Два Императора

  
  
   ГДЕ-ТО МЕЖДУ МОСКВОЙ И ПЕТРОГРАДОМ. 5 (18) апреля 1917 года.
   Я отложил в сторону оперативный доклад и устало потер глаза. Пятая за утро чашка крепчайшего кофе помогала мало, и я ловил себя на настоятельном желании наплевать на все и лечь поспать хотя бы часа три-четыре. Усталый мозг уже с трудом воспринимал информацию. Сумасшедшая нагрузка последних дней и сон по два-три часа в сутки не могли не сказаться на моем самочувствии и мировосприятии.
   Да, дни (и ночи) были непростыми. Москва, а за ней и вся Империя, балансировали на грани срыва в штопор, после которого уже никакими силами не удастся восстановить управление и все будет отдано на откуп стихии. Город бурлил, беспорядки охватили многие районы, имели место столкновения с полицией, возникали то тут, то там пожары. Только отсутствие явного врага и неясность целей уберегло Москву от баррикад на улицах или чего-то более серьезного.
   Лишь через сутки после взрыва полиции и войскам удалось успокоить разбушевавшийся город, остановить имевшие место стихийные погромы и прочие непотребства, творимые разбудораженными массами. Благо еще в день Пасхи войска гарнизона и полиция были переведены на усиленный режим, что дало нам возможность не допустить потери контроля над столицей в первые часы после случившегося. Но, возможно, главную роль в умиротворении толпы сыграло появление на улицах Москвы всадников Дикой дивизии, одним свои видом (и именем) остужавшие многие горячие головы. Сыграл свою роль и страх, который старательно разжигали агенты полиции и спецслужб, запуская в циркуляцию слухи, что взрывы могут быть еще и собираться толпами опасно, лучше переждать лихое время дома и не лезть на рожон. В общем, к утру вчерашнего дня относительный порядок на улицах был восстановлен, стихия толпы больше не сотрясала город, а разгоряченные жители столицы больше не бродили бесцельно по улицам в поисках приключений.
   Стук в дверь кабинета прервал мои мысли.
   - Ваше Императорское Величество!
   Поднимаю голову.
   - Слушаю вас, полковник.
   - Только что получена свежая сводка по ситуации во Франции.
   Беру из рук моего нового адъютанта папку и киваю. Полковник Абаканович бесшумно испаряется за дверь.
   Пробегаю взглядом сводку. Да, на фоне московских событий, сообщения газет об уличных боях и баррикадах в Париже особого ажиотажа среди российской публики не вызывали. Эка невидаль! Однако я знал больше газет и знал, что события во Франции развиваются весьма стремительно и пока было трудно предсказать, чем закончится дело. Радовало лишь то, что на фоне волнений в тылу, французское военное командование и политическое руководство страны смягчили свою позицию относительно Русского Экспедиционного Корпуса, что, в общем-то, не удивительно, поскольку разоружить наши части французам так и не удалось. А наличие в охваченных волнениями тылах двух чужих вооруженных бригад, настроенных весьма не дружески, создавало почву для возникновения неприятностей такого масштаба, что официальный Париж резко озаботился тем, чтобы убрать русские бригады куда подальше, охотно согласившись на предложение Италии перебросить русские части за Альпы. Так что сейчас полным ходом шло согласование порядка передислокации и все упиралось в необходимость изыскания достаточного количества паровозов и вагонов для транспортировки моих солдат. А это, как оказалось, в охваченной беспорядками и забастовками стране дело не совсем такое и простое.
   Британия всячески демонстрировала желание помочь обеим сторонам, играя роль посредника, заинтересованного в скорейшем прекращении "недоразумений между союзниками", что неудивительно, поскольку в самой Великобритании дела были немногим лучше французских, и Метрополию сотрясала всеобщая забастовка с требованиями отставки правительства и прекращения бессмысленного наступления.
   В общем, тон официальных Лондона и Парижа по отношению к России смягчался пропорционально росту проблем на фронтах и тылах. Во всяком случае официальные соболезнования мне прислали и те, и другие. Причем, французы, неофициально, заверили, что сами потрясены случившемся на Красной площади и не имеют к произошедшему ни малейшего касательства. Более того, готовы оказать посильную помощь в расследовании этого дела.
   А расследование дела о покушении на Императора, повлекшем за собой многочисленные жертвы, велось полным ходом, что называется по горячим следам. Был создан межведомственный оперативный штаб, куда стекалась вся информация по делу. Благодаря скоординированной операции Имперской СБ, Отдельного Корпуса Жандармов и Департамента полиции, при поддержке сил Корпуса Служения и войск Внутренней стражи, за истекшие двое суток были проведены массовые облавы по всем злачным и подозрительным местам. Все выезды из города были перекрыты, а всех задержанных, причем, их было довольно много, поскольку задерживали почти всех подряд, кто вызывал хоть малейшее сомнение или имел проблемы с законом, пропустили через очную ставку с дезертиром Поповым. И на кое-кого он указал. И уж их-то "опросили" со всем тщанием. Что дало определенные результаты.
   Во всяком случае, в ходе ночной спецоперации были взяты под стражу еще двое исполнителей, третьему удалось подорвать себя бомбой, прихватив с собой на тот свет еще трех жандармов. И, главное, был найден и освобожден из подвала господин Стеллецкий, которого удерживали там наши бомбисты.
   Руководитель Отдела особых коммуникаций Имперской СБ был весьма плох, поскольку обрабатывали его "борцы за народное счастье" весьма щедро, хотя и откровенно по-дилетантски. Но все же, не смотря на плохое состояние здоровья, следователям все же удалось получить от спасенного первичные показания по делу.
   Выяснилось, что наш "Воинствующий подземник" и, по совместительству, крупнейший специалист по московским катакомбам, был похищен прямо посреди улицы. Его привезли в какой-то подвал, где выбивали из него схемы ходов и катакомб в районе Кремля. Причем, били не только физически, но и угрожали расправой с семьей, на чем, собственно, Стеллецкий и сломался. Главный интерес террористов был к возможности подойти непосредственно под Дом Империи или Большой Императорский Кремлевский дворец. Выяснив, что таких, неохраняемых и неизвестных службам безопасности, ходов нет, "борцы за народное счастье" ухватились за сведения о наличии хода вдоль кремлевской стены.
   Собственно, Стеллецкий был свято уверен, что Имперская СБ, где он с некоторых пор состоял на службе, уже перерывает всю Москву в его поисках, и что его вот-вот освободят. Ведь отвечал он не за что-нибудь, а за разведку и расчистку подземных коммуникаций вокруг Кремля. А про ход он признался, желая сдать террористов прямо в лапы ИСБ, сделав ошибочный, как оказалось, вывод из задаваемых ему вопросов, что террористы планируют использовать этот туннель для пробивания нового хода под стену и под сам Дом Империи. Задача эта долгая и непростая, а значит, что даже если самого Стеллецкого не найдут эсбешники или тот погибнет в этом подвале, то подкоп неизбежно будет обнаружен в ближайшие пару дней во время плановых работ в катакомбах, которые он же для ИСБ и составлял.
   Поэтому он и ткнул пальцем на карте, где именно проходит этот заброшенный ход. Он и подумать не мог о том, что может произойти трагедия таких масштабов. Да и откуда у "борцов за счастье" могло взяться столько взрывчатки?
   Вообще, это дело вызывало у меня, а значит, и у следствия, очень много вопросов. Откуда взялось СТОЛЬКО взрывчатки? Почему меня и людей допустили на площадь? Почему пропажа Стеллецкого не вызвала немедленной реакции ИСБ? Ладно, допустим, генерал Скалон не поставил меня в известность, как он выразился, не посмев беспокоить на отдыхе. Ладно, допрос Скалона в Следственном Комитете показал, что генерал не придал значения исчезновению Стеллецкого, не допуская мысли о том, что пропажа специалиста по подземельям может чем-то грозить творящемуся на самой площади, где все было взято под усиленную охрану. Тем более, что никаких выходов на поверхность в районе Красной площади обнаружено не было. Да, Стеллецкого не сразу хватились, поскольку в тот день он на службе появляться и не должен был. И лишь, когда вечером его жена стала разыскивать пропавшего по телефону, лишь тогда этим делом заинтересовались. Были отправлены дознаватели, дали ориентировку агентам, но выносить сор из избы не стали, не поставив в известность об этом ни ОКЖ, ни Департамент полиции ни, что особо интересно, мою личную СБ. Что это? Халатность, недомыслие или измена?
   Пока следствие склонялось к халатности и русскому авось. Но, остается непонятным, откуда столько взрывчатки? В военное-то время? Да еще и в центре Москвы? Да еще и в катакомбах? Причем, допрос с пристрастием (весьма искусным и изощренным) показал, что арестованные исполнители - лишь пешки со взором горящим, оказавшиеся членами неких возрожденных Боевых дружин партии левых эсеров. И знали они весьма немного. Взрывчатка была в ящиках от винтовок Мосина. Взяли их из какого-то подвала Верхних торговых рядов, из которых был ход в подземелье. А откуда взрывчатка взялась в подвалах здания, известного мне больше, как "ГУМ" - бог весть.
   Да, концы этого дела найти удалось. Но концы эти пока никуда не вели.
   Вообще, покидать Москву в такой момент было весьма опасно. Но что я мог сделать, если присутствие на государственных похоронах Вдовствующей Императрицы, которая по совместительству еще и мать Императора, я был решительно обязан? Тем более что это совмещалось с государственными похоронами погибших Великих Князей, а хоронить их всех необходимо именно в Петропавловской крепости! А ломать традиции в такой в момент острейшего политического и государственного кризиса было не самой лучшей идеей. Не поймут-с.
   Кроме того, я должен показать своим взбудораженным подданным, что власть тверда и решительна, что никакие катаклизмы не нарушат устоявшийся порядок вещей, что Царь настолько уверен в своих силах, что не прячется за высокими кремлевскими стенами, а выполняет свой царский долг, как ему подобает.
   Именно потому я вчера не только присутствовал на государственных похоронах погибшего премьер-министра Нечволодова, которого торжественно похоронили на территории Чудова монастыря в Кремле, но и лично, хоть и неожиданно для присутствующих, посетил и массовые похороны жертв Кровавой Пасхи на Ваганьковском кладбище, где под эти могилы был срочно отведен обширный участок. Нужно ли говорить, что все эти похороны не только были осуществлены за казенный счет, но и так же носили статус государственных.
   Пришлось выступать перед собравшимися, лично подходить к родственникам погибших, разговаривать, утешать вдов, подбадривать сирот, обещать, обещать, обещать...
   Разумеется, мы найдем виновных. (Не найдем, так назначим). Разумеется, Империя не бросит семьи погибших, всем будет выплачено хорошее пособие, назначена пенсия, над детьми возьмет опеку государство, не останется в стороне Корпус Служения. Разумеется, Император возьмет под личный контроль и в случае каких-то проблем всегда можно и нужно обращаться в Канцелярию по принятию прошений. Все виновные будут покараны. Никто не уйдет от возмездия.
   Ну, и в таком вот духе. Все то, что говорят правители на встрече с народом, когда что-то нужно говорить, а говорить, в общем, и нечего. Тем более что это не взрыв газа в каком-то доме или пожар, тут прямая вина центральных имперских служб и отрицать это невозможно.
   Понятно, что эти мои походы в народ прибавили генералу Климовичу не один десяток седых волос, но мои службы безопасности в этот раз справились - меня никто не взрывал, в меня никто не стрелял и даже обошлись без эксцессов с безутешными родственниками погибших. Думаю, что главную роль в относительно тихом исходе дела сыграло то, что среди погибших была и мать Императора, и у многих просто язык не повернулся меня в чем-то обвинить в лицо. Во всяком случае, мне дали спокойно подойти к каждой могиле и первому трижды бросить в яму землю.
   Конечно, без людей Суворина тут не обошлось и мой Министр информации, со свойственным ему цинизмом, извлек из этого события пропагандистский максимум. Вечерние газеты клеймили врагов народа и сдержанно, с сохранением полагающегося случаю такта, отмечали бесконечную скорбь Его Императорского Величества по поводу гибели его верных подданных, отмечали так же заботу и сопереживание, отмечали... Ну, все что положено в таких случаях отмечать в статьях, пропитанных патриотизмом, верноподданническими чувствами и призывами к единению вокруг Священной Особы Его Императорского Величества Государя Императора Всероссийского и прочая, прочая, прочая...
   Поскольку заказчиков пока не нашли, то предварительных виновников пришлось назначить, ткнув общественности пальцем в сторону левых эсеров и прочих антинародных элементов. Газеты бесновались, требовали возмездия и кары. Корпус Служения организовал несколько митингов, на которых клеймились враги народа. На улицах по инерции ширились слухи об участии Франции в этом деле. В общем, машина пропаганды заработала на полную катушку.
   Нажимаю кнопку электрического звонка. Появляется Абаканович.
   - Николай Николаевич, будьте любезны еще чашечку кофе. И покрепче, будьте добры.
   Да, глаза слипаются. Может, действительно вздремнуть? Пусть похороны лишь завтра, но наверняка сегодня вечером в Питере найдется сто тыщ проблем, которые свалятся на мою бедную голову. Переезд столицы в Москву шел полным ходом, но многие органы власти все еще оставались в Петрограде. Впрочем, часть из них там и останется в рамках концепции четырех столиц, которую я собираюсь воплотить в жизнь после войны. Петроград, Москва, Казань и Омск распределят между собой функции и полномочия, приютив структуры имперской власти и всероссийские выборные органы. В том же Питере останется Государственный Совет, Адмиралтейство, Морское министерство и еще ряд структур имперского значения.
   - Ваше Императорское Величество! Ваш кофе. Поступило сообщение от генерала Кутепова.
   Киваю. Делаю глоток. Вкус уже не чувствую. Заставляю себя взглянуть на полученную депешу. Сводка о движении, ситуация в Москве и Питере, обзор поступивших в Ситуационный центр важных сообщений. Короче, все под контролем, движение осуществляется штатно, вечером будем в северной столице. Можно было бы и быстрее, но поскольку в движении и в обеспечении моей безопасности участвовала целая подвижная группировка, возможную скорость приходилось сдерживать.
   Вообще же, сама моя поездка была нешуточной проверкой всех систем и структур. После взрыва на Красной площади я стал очень внимательно относится ко всем, даже самым безумным мерам по обеспечению сохранности моей персоны. Кроме того, еще свежи были в памяти события в моей реальности, когда поезд (этот самый, кстати) с Николаем был блокирован, а его самого принудили к отречению. Посему и была разработана целая операция, призванная не допустить никаких эксцессов, покушений и прочих переворотов.
   Начнем с того, что литерных поездов было два, которые визуально никак не отличались друг от друга. В одном ехал я, а в другом великокняжеская тусовка вместе с Наследником. Поезда, по принятому давно правилу, чередовались, пропуская второй вперед или вновь меняясь местами. И кроме узкого круга лиц никто не знал, в каком именно поезде едет Император. Более того, обычный порядок вагонов так же был изменен, так что надо было еще угадать, какой именно вагон подрывать или обстреливать. А учитывая, что вагоны были бронированными, надо было еще попасть в окна.
   А чтобы не было подобных идей, два литерных поезда были обеспечены боевым охранением из состава Собственного Его Императорского Величества железнодорожного полка. Впереди разведывали путь бронеавтомобиль "Руссо-Балт" тип С, приспособленный для движения по рельсам и полуброневой автомобиль обеспечения. Помимо функций разведки и передовой группы, они выполняли задачу контроля исправности железнодорожного полотна. И дополнительным средством экстренной эвакуации меня сотоварищи, в случае, если рельсы будут разобраны или повреждены. Следом за ними двигался тяжелый бронепоезд "Святой Георгий Победоносец". И, кстати, кое-где, кое-кто "проболтался", что на самом-то деле все эти "Императорские поезда" лишь ширма, призванная отвлечь внимание от истинного местонахождения Императора, который, якобы, был именно на борту бронепоезда. За бронепоездом двигался еще один бронеавтомобиль, а уж за ним двигались собственно два поезда-близнеца. Позади них по рельсам катил еще один броневой "Руссо-Балт" и полуброневой грузовой автомобиль. Замыкал движение эшелон с казаками Конвоя и ротой Георгиевского Лейб-Гвардии полка. И вишенкой на тортике барражировал в небе над всей этой движущейся массой "Илья Муромец" из моей собственной эскадрильи. Добавьте к этому, что в самых опасных или сомнительных местах железная дорога была заранее оцеплена силами местных сил, из числа местных гарнизонов, полиции, жандармов, внутренней стражи и членов Корпуса Служения, то вы сможете себе представить весь тот уровень мер безопасности, которую смогли родить мои безопасники.
   Но это было не главное. Главное было скрыто от посторонних глаз и относилось к разряду государственных тайн. Все дело в том, что оба литерных поезда и бронепоезд были оснащены специально собранными радиостанциями большой мощности, которые через приемную радиостанцию в Твери держали связь с Ситуационным центром в Кремле, где словно паук в паутине сидел генерал Кутепов. Как исполняющий должность Командующего Императорской Главной Квартирой, он не только обеспечивал координацию всех служб, участвующих в организации движения всей нашей экспедиции, но и держал руку на пульсе происходящего в Империи вообще и в столицах в частности. Обмен сообщениями и докладами шел постоянно, и я был в курсе событий точно так же, как был бы и в своем рабочем кабинете в Кремле. Стоит ли говорить, что была введена система шифрации и открытым текстом ничего не передавалось?
   С отвращением отставил чашку с уже остывшим кофе и хмуро оценил пачку документов, требовавших рассмотрения, резолюций, всех этих "Высочайше дозволяю", "Милостиво повелевать соизволяю" и прочего, чего требуют от своего Императора верные подданные. В свое время братец Коля очень любил оставлять всякие резолюции, в том числе выставлявшие его не в лучшем свете. Я старался воздерживаться от подобных ошибок и собственноручно ничего такого эдакого не писал. И дневников я не вел. И вообще, старался в истории темных следов лишний раз не оставлять.
   Кстати, надо Николая все ж таки как-то повидать, а то что же, едем в одном поезде, а видимся только за завтраком или обедом. Явно братец меня избегать стал. Ну да бог с ним.
   Я сладко потянулся и зевнул. Взглянув еще раз на бумаги, нажимаю кнопку звонка.
   - Вот что, полковник. Пойду-ка я вздремну. Будить через три, нет, через четыре часа, если, разумеется, до того времени не проснусь сам. Если что-то серьезное и срочное - будить! Это ясно?
   - Так точно, Ваше Императорское Величество!
   Уже идя в опочивальню размышляю над тем, где и как найти ту золотую середину между "не хотел тревожить во время отдыха" и дерганием Моего Величества по всякой ерунде?
  

* * *

  
   ГДЕ-ТО МЕЖДУ МОСКВОЙ И ПЕТРОГРАДОМ. 5 (18) апреля 1917 года.
   Что такое Императорский обед? Это, скажу я вам, целое дело. Это завтрак я мог провести в узком кругу с Георгием, а вот обед... Обед был целой церемонией, полной государственного значения и державного величия. Нет, не в плане каких-то там немыслимых блюд или роскоши убранства, да и ели мы отнюдь не с золотых тарелок, хотя и серебряными ложками. Императорский обед событие само по себе значимое, поскольку именно в обед можно было попасть в число тех, кто удостоен чести разделить трапезу с августейшим монархом.
   Разумеется, когда дело происходило в Кремле, то люди, приглашавшийся к моему обеду были самыми разнообразными. Это могли быть министры и прочие сановники, это могли быть генералы, прибывшие с фронта за новым назначением, это могли быть какие-то известные или просто интересные мне люди. Например, был у меня Шаляпин, обедал я с академиком Вернадским, а Циолковский привел Георгия в совершеннейший восторг своими рассказами о космических полетах и строительстве целого флота дирижаблей.
   Но это было там, на твердой почве древнего Кремля. Здесь же, в поезде, соблюдался упрощенный походный вариант царской трапезы, хотя сам Императорский обед конечно же никто не отменял. Просто проходил он в более узком составе и, разумеется, пригласить я мог лишь тех, кто был со мной на "борту".
   Ввиду траурного статуса нашей поездки особого веселья не наблюдалось, господин Суворин, обычно радовавший общество занимательными историями из репортерской или издательской жизни обеих столиц, все больше отмалчивался. Да и остальные были весьма сдержанными в речах и эмоциях. Николай был просто мрачен, его ненаглядная Аликс сидела с явной печатью осуждения всех и вся вокруг нее, которую она пыталась замаскировать жалобами на мигрень.
   Не радовал общественность и новый Министр Императорского Двора и Уделов. Генерал от инфантерии барон Меллер-Закомельский и так имел сложные отношения с окружающей великосветской тусовкой, а тут он еще и оказался возвращен из опалы, в которую его отправили при Николае. Что, естественно, не добавляло позитива в их взаимоотношения.
   И лишь генерал Брусилов чувствовал себя прекрасно, буквально лучась от удовлетворения и внутреннего самодовольства. Еще бы! Ведь он первым в числе двух генералов в России, кто был пожалован чином генерала Империи - новым чином, который был введен мной буквально сегодня. Это была своего рода взятка высшему генералитету, поскольку я реформировал старый чин генерала-фельдмаршала, разделив этот, фактически почетный чин, на два - генерала Империи и генерала-фельдмаршала Империи. И если последний чин был все так же почетным, то вот генерал Империи превращался в чин реально достижимый, а это было весьма немаловажно. Дело в том, что практически весь высший генералитет был в Табели о рангах ограничен лишь вторым классом, поскольку генерала-фельдмаршала никому по факту не давали. Во всяком случае, на 1917 год не было ни одного живого реального генерала-фельдмаршала. Да и в целом ограниченность всей системы генералитета лишь тремя чинами создавала проблему того, что полными генералами были и командующие армиями, и командующие фронтами, и даже некоторые командующие армейскими корпусами, что создавало причудливые перекосы и неразбериху. Во время той же Великой Отечественной в РККА было три генеральских и добавочно три маршальских звания. В общем, запруду полных генералов я приоткрыл, перспективу им обозначил и даже два производства в новый чин произвел. И если генерал Юденич сидел тихо и "не отсвечивал", то вот Брусилов явно чувствовал себя сегодня именинником и болтал без умолку. Что ж, уверен, что у него сегодня прибавилось недоброжелателей, мечтающих подставить баловню судьбы подножку. Сам же Брусилов наоборот мечтал отплясывать на могилках тех, кто радовался его временной опале.
   Что ж, посмотрим, как будут развиваться события. Не исключено, что моя милость перетянет Брусилова в мой лагерь, ведь он человек болезненно честолюбивый и буквально мечтал о почете и признании его военного гения. Ну, а если наш новоиспеченный генерал Империи уж слишком начнет играть в игры, недозволенные мной, то, что ж, еще много всяких террористов бродит по России, так что исключать новый трагический эпизод совершенно невозможно.
   Был у меня еще один человек, который вызывал бешеную зависть и ярую ненависть не только всего Двора, но и всего высшего света. И был таким человеком мой Министр информации господин Суворин. Вернее, это я его так именовал для себя, ведь формально он был лишь Управляющим Министерства информации. Все дело в том, что в отличие от большинства чиновников и прочих государственных людей, господин Суворин ни одного дня не провел на госслужбе и был призван мной сначала на пост директора РОСТА, а затем уже и в Министерство информации. И назначая Суворина директором РОСТА я сразу присвоил ему гражданский чин действительного статского советника, что равнялось четвертому классу в Табели о рангах и соответствовало армейскому генерал-майору. Такой головокружительный взлет карьеры не мог не взволновать великосветско-чиновничью тусовку, а уж когда Суворин стал Управляющим Министерства, да еще и оказался у меня в явном фаворе... Ведь совершенно ясно, что если новый фаворит не оступится (или если ему не подставить ногу), то буквально через год он вполне может стать уже тайным советником и полноценным министром, а это, извините, совсем другой расклад и влияние.
   Насколько мне было известно в этой тусовке у него было три прозвища: "Бориска", "Фаворит" и банальное "Выскочка", и сравнивали его с головокружительно взлетевшим Алексашкой Меньшиковым, взлетевшем из грязи в светлейшие князи. И многие ждали, что Суворин закончит так же, как и в свое время Меньшиков, то есть в нищете, в опале и в Сибири. Но, как бы то ни было, если основная братия его люто ненавидела, то другая, пусть малая, но уже весомая часть тусовки, из числа молодых и еще не нашедших себе серьезного лидера, стала спешно ориентироваться на новую восходящую звезду в державной политике. Таким образом вокруг меня явно формировалась еще одна группа влияния и я, во всяком случае пока, неофициально стимулировал развитие и укрепление позиций этой группы.
  

* * *

  
   ГДЕ-ТО МЕЖДУ МОСКВОЙ И ПЕТРОГРАДОМ. 5 (18) апреля 1917 года.
   - Ты желал меня видеть?
   Я поднял голову. Для Николая на время поездки в поезде действовал режим "без доклада", посему я не удивился его появлению в дверях моего кабинета. Тем более что я действительно посылал одного из моих новых адъютантов с приглашением. Отпустив кивком полковника Абакановича, маячившего за спиной бывшего Царя, я указал на кресло.
   - Присаживайся, брат. Мы что-то в последнее время видимся лишь на официальных мероприятиях, да еще во время обеда. Что происходит?
   Тот, усевшись, помолчал несколько мгновений, а затем нехотя ответил:
   - Прости, но... Мне тяжело здесь находиться.
   Смотрел он при этом куда-то на проносящиеся за окном унылые пейзажи ранней весны в Тверской губернии.
   - Понимаю. Еще недавно из этого окна ты на мир глядел в ином качестве.
   Николай резко разворачивается и гневно смотрит на меня:
   - Понимаешь?! Да, что ты понимаешь! Какое "иное качество"? Да я до сих пор не могу себе простить своего малодушия! Если бы я знал к чему приведет твое царствование, я бы никогда не передал тебе корону!!! Двадцать три года каждодневных трудов погублены за какой-то месяц!
   О_о, наконец-то братца Колю прорвало. А я все ждал, когда же это случится.
   - Продолжай.
   - Продолжать? Изволь! Что ты творишь?! Неужели ты не видишь, что ты ведешь Россию к погибели?! Все, за что ты берешься, рушится! Сколько людей погибло! И все из-за идиотских бредней, которых ты нахватался в великосветских салонах! Что ты затеял с землей? Что за идиотское Служение и всякая чушь про Освобождение? Как ты мог так поступить в отношениях с союзниками? Какие "Сто дней"? Сколько солдат положили, столько сил потратили! Как можно быть таким романтическим недотепой, Миша?!
   И тут меня прорвало.
   - Ты говоришь, двадцать три года? Вот и мне самому интересно услышать от тебя, как ты умудрился потерять власть после двадцати трех лет правления? Ты обвиняешь меня в том, что я разрушаю "все"? Что - "все"? Как можно разрушить то, чего нет? Что я от тебя унаследовал вместе с короной? Мятеж в армии, бунты в столицах, учрежденная тобой Дума возглавила смуту, а правительство твое вовсе разбежалось! Сотни тысяч твоих бывших подданных бродили по улицам с песнями и лозунгами "Долой самодержавие!" К моменту твоего отречения ты уже не имел ни власти, ни воли за эту власть бороться! Прежде чем обвинять меня во всем, задумайся и о своей роли в этом деле! Да ты просто постыдным образом дезертировал с места службы, а теперь ищешь на кого бы свалить ответственность за свои промахи! Я наделал кучу ошибок, это верно. Но и ты не херувим! И нечего на меня вешать всех собак!
   Николай вскочил на ноги. Ноздри его раздувались, лицо было бледным, лишь глаза горели яростным огнем.
   - Моя вина лишь в том, что я в час помутнения рассудка отрекся от Престола! Лишь в том, что трон, обретенный мной божественным провидением, я малодушно передал тебе!
   И тут я выругался. Да так, что позавидовали бы самые продвинутые в этом вопросе боцманы торгового флота. Мля, накипело. Выругался за все время нахождения здесь и за все, что пришлось здесь пережить. Вы даже не можете себе представить это ощущение невыразимого сброса напряжения через эти проклятые ругательства.
   Бывший Император даже отшатнулся.
   - Что, брат, удивлен? Нюхнул прозы бытия? Нахватался в великосветских салонах ты говоришь? А может не там? Может нахватался там, куда вся эта великосветская шушера и носа не кажет? Вот скажи, знаешь ли ты русский народ?
   - Смею надеяться.
   - Правда? И что дает тебе основание так полагать? Ты совершил много официальных поездок и тебя торжественно встречали? Ты провел тысячи смотров, парадов и Высочайших аудиенций? Ты даже выезжал на фронт? Ты принял тысячи верноподданнических прошений и дал тысячи званых обедов? Ты принял тысячи бравых рапортов? Очнись, брат! Нет той России, которая изображается в верноподданнических докладах!
   - Оставь этот тон! Не делай из меня дурака! Неужели ты думаешь, что двадцать три года я правил, не понимая таких простых вещей?
   - Да? А почему тогда сегодня я сижу в этом кресле, а ты в том? И не надо тут про малодушие и прочие атрибуты дешевой оперетки. Ты потерял власть вовсе не из-за этого!
   - Ты лишь месяц на Престоле, а уже таких дел наворотил, что и сказать страшно!
   - А ты скажи!
   - И скажу! Ты оттолкнул от себя старое дворянство, ты настроил против себя крупных землевладельцев, твои бредни о "Ста днях для мира" лишь укрепляют мнение о прогерманскости Романовых. Эти же опасные бредни полностью разложили фронт. Войска не желают больше воевать и в наступление уже не пойдут. Падение дисциплины на фронте достигло ужасающих размеров. Мы застыли в глупейшей позиции - не можем вести войну, но и не можем из нее выйти. Наш авторитет в глазах союзников бесповоротно потерян. Ты взбудоражил общество, и толпа желает перемен. Рабочие бузят. Крестьяне поверили твоим россказням о земле и теперь уж не отступятся. Мне продолжать? Твоя политика опасна, твоя политика самоубийственна, ты случайный человек на троне, полный опасных мечтаний и нереальных прожектов!
   - Случайный человек? А может я итог двадцати трех лет твоего правления, а? Не надо тут посыпать голову пеплом и сетовать на умопомрачение, приведшее к отречению. Изволь смотреть правде в глаза. Ты правил Империей не понимая народ свой.
   - А ты значит понимаешь?
   - Я прошел реальную войну, в отличие от тебя. Да, я знаю, что ты от всего сердца хотел быть хорошим Царем. Да, я знаю, что многие образцы обмундирования и вооружения солдат ты испытывал на себе, совершая пешие переходы в полной выкладке. Ты действительно заботился о своем солдате, но поверь, это еще не значит, что ты реально понимаешь простого солдата и простого крестьянина. Что ты видел, покидая свои дворцы, да поезд этот? Только то, что тебе хотели показать. Ты завшивленные окопы видел? Нет, тебе их не показывали. Сидел в них во время артобстрела? Нет, так близко к фронту ты никогда не приближался. Жрал с низшим чином его кашу? Нет, не ту, образцово показательную, которую ты демонстративно изволивал откушивать во время Высочайших визитов в армию. А именно жрал то месиво, которое именуют кашей лишь на бумаге, вперемешку с землей и соломой, торопясь урвать момент между обстрелами? Знаешь, как выглядит нужник на фронте? Что ты, вообще, видел на войне? Знаешь ли ты, как костерят последними словами генералов вместе с тобой в придачу?! Я знаю думы солдат и знаю, чем дышит фронт. И я знаю на что способен русский мужик. Будь моя воля, я бы законодательно утвердил обязанность русских Императоров перед восшествием на Престол отвоевать на фронте минимум год. Да не просто отсидеть в штабе, а именно так, как положено, в окопе, в обнимку со вшами, да в симфонии с пулями, летящими вокруг!
   - Ты прекрасно осведомлен о том, что Император не может этого всего делать и не имеет права подвергать стабильность Империи мальчишескими героическими выходками! Ты сам сейчас едешь в Петроград, окруженный охраной выше всякой меры. Твои упреки по меньшей мере звучат странно! Я воевал бы ничуть не хуже тебя, имей я такую возможность!
   Осаживаю назад, а то действительно как-то не так прозвучало.
   - Не сомневаюсь, что ты бы воевал храбро и был бы прекрасным командиром. Я не подвергал сомнению твою доблесть, а лишь описывал проблему ограниченной возможности тебе приобрести практический личный опыт. Прости, если прозвучало в моих словах что-то обидное для тебя.
   - Пустое.
   Николай опустился в кресло. Что ж, эта моя оплошность по крайней мере сбила градус накала страстей, а то мы расшумелись на весь вагон. Представляю, что там сейчас в голове у моего адъютанта. А то еще придется его убить. Почти шутка.
   Мой собеседник меж тем вновь заговорил:
   - В чем-то ты, разумеется, прав. Но все равно я не понимаю логики твоих действий. Да, ситуация в конце февраля вышла из-под контроля. Да, тебе удалось удержать страну от анархии и революции, сформировав новое правительство и восстановив какое-то подобие порядка. Но я решительно не понимаю и не принимаю твоих дальнейших поступков. Вместо того, чтобы продолжить стабилизацию ситуации и готовиться к решительному наступлению на фронте, ты устроил сплошной переполох! Твои метания вызывают недоумение у всех. И у меня особенно.
   - Если мои действия вызывают у тебя такое недоумение, то почему ты не пришел и не спросил? А вместо этого сказался больным и уехал в Крым?
   Он пожал плечами.
   - Я счел неправильным давать советы, когда меня о них не спрашивают. Если уж я передал трон тебе, то непрошенные советы выглядят сплошным фарисейством с моей стороны. У меня были все возможности воплощать свои же советы в жизнь. Теперь что уж. Поздно.
   - Тут ты не прав, брат. Я никогда не отказывался и не отказываюсь от твоих советов. Глупым мальчишеством будет подобная самонадеянность с моей стороны. У нас сложилась уникальная ситуация, которой в истории России я не припомню. Тебе в свое время приходилось набивать шишки самому, когда ты внезапно и неожиданно стал Императором. Я помню твою растерянность. Сейчас же за твоими плечами опыт двадцати трех лет правления. Ты знаешь Двор, знаешь множество людей, знаешь политические и прочие расклады. Ты наработал огромный опыт управления и манипулирования чужими интересами, амбициями и страстями. Да, ты наделал немало ошибок, приведших тебя в результате к отречению. Но твой опыт от этого не стал менее ценным. Я же, знаю жизнь с другой стороны. Никогда еще российский монарх не имел такого практического опыта, который есть у меня и возможности взглянуть на мир под другим углом зрения. Наш совместный опыт и наши знания должны вместе служить России.
   Николай пожал плечами.
   - Судя по тому, что твои реформы вызывают у меня оторопь и неприятие, ты вряд ли нуждаешься в моих советах. Они тебе не понравятся.
   Иронично смотрю на него.
   - Что за кокетство? Я что тебя, как барышню уговаривать должен? Твой Император испрашивает твоих советов, а ты ведешь себя как не пойми кто.
   Бывший самодержец потер пальцами глаза.
   - Прости. Я плохо спал эту ночь. Да и не только эту.
   - Аналогично.
   - Верю.
   Мы помолчали.
   - Хорошо. Давай с чистого листа. - Николай вздохнул и уселся поудобнее. - Если ты желаешь моих советов, то я должен понимать ход твоих мыслей и цели, к которым ты ведешь Россию. Готов ли ты ответить на некоторые мои вопросы?
   Пожимаю плечами.
   - По мере сил. Спрашивай.
   - Что ж...
   Он задумался на несколько секунд, затем спросил свой первый вопрос. Неожиданный вопрос.
   - В чем моя главная ошибка?
   Я смотрел ему в глаза и понимал, что именно этот вопрос терзал его все это время. Не мои выходки, не прочие потрясения, а именно это - где он ошибся?
   - Ты не возглавил перемены.
   - Что?
   - Ты не возглавил перемены.
   - Объяснись.
   - Изволь. Ты прекрасно знал всю неповоротливость имперской машины.
   - Разумеется. И что дальше?
   - Ты прекрасно знал и видел, что России нужна модернизация, что Россия отстает от передовых держав во всем, что Империя, как и во времена Крымской войны, слишком долго живет прошлым и не может адекватно реагировать на изменения в мире. Паровые бронированные корабли вошли в нашу привычную бухту, а мы встречаем их изжившими себя парусниками. Но понимая и принимая необходимость изменений, ты отказался принять и признать необходимость отказа от отжившего. Невозможно навесить современную броню на парусник, когда даже броненосцы уже отжили свой век. Вся беда твоей политики, раз уж мы в кои-то веки говорим откровенно, в том, что ты не нашел в себе сил возглавить модернизацию.
   - Посмотри статистически отчеты и убедись сколь много было сделано в вопросах модернизации за двадцать лет!
   - Нет, я не об этом. Да, строились заводы, железные дороги и прочее. Да, Россия конца прошлого века и нынешняя Россия, это, конечно, две разные России. Но... Как бы тебе объяснить...
   - Уж потрудись.
   Я встал и прошелся по кабинету. Наконец я ответил, глядя на пролетающие мимо окна пейзажи.
   - Самым ругательным словом в России всегда было слово "революция". Это понятие настолько пугало, что даже попытка реформ вызывала отпор всей вертикали власти. Революция. Пылающие усадьбы, баррикады на улицах, все то, что возникает в голове при этом слове. Разумеется, мы делаем все, чтобы избежать подобного. Но жизнь не стоит на месте. Россия вторая по площади территории держава мира. Но у нас регулярно случается голод. Отчего? Оттого, что у нас крайне неэффективное сельское хозяйство. Урожайность минимальна, техники практически нет, лошадей мало, зато едоков у нас с каждым годом все больше и больше. Кирилл мне давеча даже доказывал полезность войны в вопросе сокращения количества этих самых едоков и смягчения земельного вопроса.
   - Мне эта точка зрения знакома.
   - Разумеется. Всегда проще уменьшить количество едоков, чем более эффективно управляться с землей. Прелестно - пусть дохнут крестьяне, лишь бы помещикам гарантировать комфорт и благополучие. А ответь мне - какой век на улице?
   Николай раздраженно поморщился.
   - Давай обойдемся без риторических вопросов.
   - Отнюдь! Это не риторический вопрос, поскольку многие власть предержащие до сих пор ведут себя так, как будто на дворе восемнадцатый век, а мужик - их движимое имущество. Но давай признаем, мужика в 1861 году крепко надули. Освободили без земли и еще и заставили за землю платить десятки лет. А все потому что наш царственный дед не решился ссориться с помещиками. Результат - голод, обнищание и отсталость России. Нам нужен промышленный рост и индустриализация, но мы не имеем ни свободных рабочих рук, ни десяточно продовольствия, чтобы эти рабочие руки прокормить, ни даже достаточно урожайности, чтобы прокормить хотя бы тех, кто обитает в деревне. И у нас нет платежеспособного внутреннего рынка, чтобы говорить о нормальном развитии промышленности и торговли. Разумеется, можно устроить очередную войну, положив в могилы лишние рты, но вместе с ртами, мы хороним и рабочие руки, которые совсем нам не лишние.
   - Все это понятно. Ничего нового ты не сказал. Так было десятки лет и мне эта проблема, разумеется, знакома. Да земельный вопрос так или иначе нужно было решать. Правительство господина Столыпина много сделало по этому вопросу. Да и последующие правительства приложили определенные усилия. Мы двигались в этом направлении и лишь война помешала довести дело до конца. Но я все же решительно не понимаю, зачем ты затеял возню вокруг этого вопроса именно сейчас? Я наоборот делал все от меня зависящее, чтобы не раскачивать ситуацию в ходе войны. Ты же поступил иначе и, как мне представляется, поступил весьма опрометчиво!
   - Опрометчиво было начинать войну, не решив этот главный вопрос. Впрочем, бьюсь об заклад, что практически все европейские правительств сейчас проклинают свою легкомысленную самонадеянность. Конечно, война, которая за четыре месяца разрешит все накопившиеся между державами противоречия выглядела очень привлекательно. Но что мы все получили в итоге? Миллионы уставших подданных, имеющих в руках оружие, но не имеющих никаких реальных личных причин сидеть в окопах и кормить вшей. Ты знаешь, что сейчас происходит на фронтах всех воюющих держав. И наша армия не самая худшая в этом вопросе сейчас. Посмотри на ту же Францию.
   - Но это же ты своими "Ста днями" усугубил ситуацию! Да, солдаты устали, но кампанию этого года мы вполне могли осилить! Последняя битва и война была бы победно окончена!
   Качаю головой.
   - Последняя битва обернулась бы революцией. Ни у одной из сторон нет сил прорвать фронт. Все наши эпохальные победы в этой войне -- это лишь прыжки туда-сюда на небольшие расстояния, которые при этом просто заваливаются трупами. Поверь мне как непосредственному участнику событий. Но я не об этом. Я о том, что война обострила все наши внутренние противоречия. Если в событиях 1905-1907 годов власти удалось подавить все выступления, то сейчас ситуация в корне иная, ведь миллионы недовольных сейчас мобилизованы в армию, и мы сами им дали в руки оружие. Мы сами себя загнали в ситуацию, когда должны идти на уступки или хотя бы демонстрировать перспективу таких уступок. До тех пор, пока война не будет закончена и пока эти миллионы не вернутся домой, сдав свое оружие на склады, мы будем вынуждены заигрывать с ними. Иначе они возьмут все сами и нам всем крайне не поздоровится. В моей политике не так много безумия, как это может показаться, брат.
  

* * *

  
   ПЕТРОГРАД. 6 (19) апреля 1917 года.
   Второй ледоход. Задули ледяные северо-восточные ветры, принеся в город не только стылую промозглую погоду, но и вновь наполнив Неву многочисленными льдами. В этот раз льдами Ладожского озера. Огромные льдины перемежались с дробным ледяным крошевом, возникающие тут и там заторы, нерукотворные плотины, неожиданные запруды и все то, что так часто заставляет человека завороженно и неотрывно смотреть на тот самый ледоход, который не являет собой ничего нового, и, в то же время, является чем-то абсолютно неповторимым и уникальным, да так, что даже зароговевшая душа самого заскорузлого крестьянина...
   - О чем ты думаешь?
   Вздрагиваю и оборачиваюсь. О, да, мой незабвенный братец Коля, кто бы еще рискнул ко мне подойти в такой ситуации?
   - Думаю. О смысле смерти и жизни.
   - Что, прости?
   Делаю неопределенный жест. Час назад закончилась церемония государственных похорон Вдовствующей Императрицы и членов Императорской Фамилии. Новые гробницы Петропавловского собора и Великокняжеских усыпальниц приняли гробы старой имперской элиты. Империя, в лице допущенных к похоронам лиц, простилась с со своими... Своими кем?
   - Знаешь, есть такое выражение: "Они погибли не зря".
   Николай покосился на меня и осторожно кивнул. А я продолжил.
   - В бытность генералом мне частенько приходилось посылать подчинённых в атаку. И не просто посылать, а, как это на войне бывает часто, решать, кого послать на верную смерть, а кого спасти, дав шанс послужить Отечеству в будущем. Предвосхищая твою реплику скажу - да, Верховный Главнокомандующий посылает в бой куда большее количество солдат. Но, нет, позволю тебе возразить - это все ж таки совсем не то же самое. Когда ты в Ставке, когда ты далеко от передовой, ты не воспринимаешь солдат, как живых людей. Для тебя они лишь цифры. Боевые потери. Неизбежные боевые потери. Прогнозируемый процент потерь. Приемлемые боевые потери. Или неприемлемые. Но для меня многие из них это те, кто был знаком мне лично - я с ними был на марше, я с ними разбивал лагерь, я с ними шел в атаку. С кем-то ел, с кем-то обменивался шутками. И потом я их недрогнувшей рукой посылал на смерть. Но это солдаты. Разумеется, каждый из них предпочел бы жить дальше. Но он дал присягу, он взял на себя обязательства, он, в конце концов, обещал положить жизнь за Отчизну. Если понадобится, конечно. Но сегодня и позавчера мы хоронили тех, кто случайно погиб от взрыва. Можно ли сказать, что они погибли за Отечество? И что они погибли не просто так? У меня нет ответа, Никки.
   Льдины проплывали мимо нас в своем торжественном и мрачном движении. Ломка старого и движение к новому. Красивые слова, являющие собой лишь суть иллюстрации катастрофы. Завораживающее зрелище с берега, но хочет ли кто-нибудь оказаться посреди этого "великого перелома"?
   - Тебе приносили присягу многие десятки миллионов подданных. Тебе, как никому другому в России, знакомо то, о чем я говорю. Люди вверили нам свои судьбы. Да, нас не выбирали на каких-нибудь, прости Господи, демократических выборах. Власть Императора сакральна и священна. И подданные, вверяя нам свое будущее, верят, ну, или, как минимум, надеются, что верховный правитель знает, что делает и куда он ведет свой народ. Уверен, что ты понимаешь, о чем я говорю. Я не хотел этих смертей. Я, вообще, хотел предотвратить миллионы смертей. Но... Господи, как же тяжело...
   Я судорожно вдохнул холодный воздух старой имперской столицы.
   Николай положил руку мне на плечо. Но ничего не сказал. Какие тут могут быть слова? Лишь фальшь.
   - Потери. Потери...
   Мы стояли рядом у парапета крепости и смотрели вниз, туда, где темные воды из глубины России несли старый лед, освобождаясь от груза минувшей зимы, от груза прошлого.
   - Жизнь полна сюрпризов. Часто эти сюрпризы весьма неприятны. Жизнь, вообще, часто малоприятная штука. Но жизнь продолжается, так или иначе...
   Льдины плыли мимо нас.
   - Впрочем, кому я вру. Тебе, как никому другому знакомы эти терзания. Бремя Императора. Кому, как не Императору, судить о напрасности жизни и смерти? Ведь мы даже лишены этого самого простого человеческого права - подохнуть в свое удовольствие. Нам недоступны даже такие простые радости смерти, как умереть, прикрывая собой отступающий полк. Даже застрелиться Император права не имеет. Сказочное свинство, между прочим. Проклятая должность...
   Как же мне реально тяжело...
   - Смерть и жизнь. В чем смысл смерти и жизни? Вероятно, еще со времен первых людей этот вопрос волновал человечество. Ты знаешь, сколько народу погибнет в предстоящей гражданской войне, если она, не дай бог, случится? Миллионов десять, а, может, и двадцать. Брат на брата и вся страна в пепел. Но дело не в этих, оплакиваемых миллионах, а в судьбе самой России. Тогда, в Могилеве, я тебе предсказывал судьбу твоей семьи, тебя и всех нас. Но что мы по сравнению с кошмаром всей России? На карту поставлены не наши судьбы, как бы нам ни было тяжело хоронить сегодня родных нам людей. На карту поставлена Империя.
   Ветер леденил мое лицо, но щеки мои пылали.
   - Месяц назад по льду Невы я добрался с этого берега на тот. Я мог провалиться под лед. Я мог погибнуть при взрыве в Зимнем. Я мог погибнуть при взрыве на Красной площади. И много где еще. И если до этого я рисковал погибнуть на фронте, зная, что моя гибель не потрясет основы Империи, то теперь мне постоянно приходится задумываться над тем, что гибель Императора может изменить судьбу всей России. Сколько наших предков погибли в результате переворота или даже глупого взрыва террористов? А ведь сколько они могли бы сделать для Империи и как изменилась бы судьба России при этом!
   Невидяще смотрю на крошево на реке. Вчера у нас был долгий разговор и разошлись мы уже перед самым прибытием. Мы многое обсудили и, как мне показалось, во многом поняли друг друга. Но что-то все же осталось недосказанным. Что нужно сказать.
   - Прости, я наговорил вчера тебе жестоких глупостей. Порой меня заносит, и я кичусь самим фактом того, что я, мол, такой весь герой, воевал, водил полки в атаку, на пулеметы и все такое. Быть Императором, куда тяжелее, не смотря на весь этот внешний лоск. Знаю, что тебе было так же тяжело. В том числе от мысли о наследовании твоего Престола. Признаюсь, меня ужас охватывает от того, что, если со мной что-то случится, то трон достанется... Кому достанется? Павлу? Он сразу же отречется. Дмитрий погиб. Кто следующий? Смертельно перепуганный Николай Николаевич? Императорская Фамилия утратила волю и силы править. Но кто вместо нас? Республика? В России? Нет уж, увольте, закончится все такой катастрофой, что и уму сложно представить.
   Мы помолчали. Сзади на почтительном расстоянии толпились остальные члены Императорской Фамилии и имперские сановники. Но никто не рисковал подойти к нам ближе, равно как никто не желал первым покинуть Петропавловскую крепость. Стояли, переговаривались, томились.
   - Император лишен права на фразу "Он погиб не зря". Только категория "Жизнь его была ненапрасной" имеет право к существованию в нашем случае! Ты говорил, что я романтик, нахватавшихся идиотских идей. Да, я хотел, нет, я по-прежнему хочу дать нашему народу новую жизнь. Жизнь, за которую будет не стыдно. Жизнь, которая внесет Россию в передовые державы мира. Жизнь, при которой каждый российский подданный сможет с гордостью сказать: "Я - русский!" Только во имя этого стоит жить. Нет, только во имя этого и стоит править.
  
  

Глава 20. Пролог новой истории

  
   МОСКВА. ДОМ ИМПЕРИИ. 8 (21) апреля 1917 года.
   Я молча разглядывал маркиза делла Торретта. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке и даже в чем-то виноватым. Хотя личной вины личного посланника короля Виктора Эммануила III в разразившемся скандале особой не было, но как представитель моего итальянского царственного собрата он нес определенную моральную ответственность за происходящее в королевском Доме Италии.
   - И как это могло произойти?
   Маркиз покосился на газету, которую я держал в руках. Печально вздохнув, итальянец покачал головой:
   - Юные особы часто несдержаны в своих желаниях и опрометчивы в поступках. Мудрость даже особам королевской крови приходит с годами.
   - Я не о письме Ее Высочества. Тем более что я не вижу в нем ничего предосудительного. Я об этой гнусной статейке в этой паршивой французской газетенке.
   Представитель итальянского Двора сделал неопределенный жест.
   - Расследование показало, что написанное Ее Высочеством письмо Вашему Императорскому Величеству было похищено одной из фрейлин и через любовника было передано в прессу. Разумеется, за щедрое вознаграждение.
   - Прелестно! Надеюсь фрейлина уже под арестом?
   - Увы, она сразу же покинула Рим. Думаю, что она уже в Швейцарии, а может даже во Франции.
   Тарабаню пальцами по подлокотнику кресла. Да, скверная история. Весьма и весьма. Нет, мне-то с этого никакого горя нет, но вот принцессу Иоланду в этой гадкой публикации выставили весьма в неприглядном свете. Причем, из статьи можно было сделать сразу два вывода - что принцесса влюблена в меня по уши и настраивает своего венценосного папашу не только выдать ее замуж в Россию, но и сделать русским всяческие услуги и протекцию в международных делах. Вторым выводом была обратная версия, что это сам Виктор Эммануил имеет виды на более плотный союз с Россией и готов даже подложить свою дочку русскому варвару. И обе эти версии в качестве доказательства приводили украденное письмо и инициативу итальянского короля о переводе русских бригад из Франции в Италию.
   Нужно ли говорить, что разразился скандал? Напрягся король, напрягся Папа Римский, про морально-психологическое состояние бедной девочки и подумать страшно.
   - Как все восприняла Ее Высочество?
   Маркиз сделал неопределенный жест.
   - Сложно. Но держится.
   - Понятно. Разобрались с тем, откуда у нее возникла такая идея?
   - Нет. Она утверждает, что это ее самостоятельное решение.
   Так значит. Молодец. Не сдает своих. Хотя есть у меня подозрение, что без двух черногорских Великих Княгинь в этом деле не обошлось. Но пока это лишь догадки. Нужно будет узнать подробности.
   В сущности, не произошло ничего эдакого. Сам текст письма был передо мной и не содержал ничего слишком бойкого или вызывающего. Да, было несколько восторженных фраз, несколько возвышенных эпитетов, восхищение моей заботой о простом народе, восторг от идей Служения и Освобождения. И бесконечная печаль, и соболезнования по поводу взрыва на Красной площади. В общем, ничего фривольного в письме не было. Если бы не контекст, соус, под которым его подали во французской прессе.
   - Фотография так же была украдена вместе с письмом?
   - Да, Ваше Величество. Но Ее Высочество утверждает, что фотографию она посылать не собиралась. И надпись на обороте не делала. Хотя почерк очень похож. Думаю, что это подделка.
   "Цезарю нашей эпохи". Да уж. Почерк действительно похож. Впрочем, для профессионала это не проблема.
   - И что думаете делать?
   - Правительство Его Величества вызвало в МИД посла Франции, где ему был заявлен решительный протест. Он обещал довести его до официального Парижа, но я не жду никаких результатов, сами знаете, что во Франции сейчас творится.
   Это да, творилось там весьма и весьма... Беспорядки охватили почти всю Францию, митинги, баррикады, войска, отказывающиеся выполнять приказы. Самое интересное, что, судя по агентурной информации власти Франции все больше рассчитывали на то, что немцы перейдут в наступление и это мобилизует общественное мнение и поможет восстановить порядок на волне патриотического подъема. Но немцы сидели тихо и явно терпеливо ждали чем дело кончится. Британцы были заняты своими проблемами, а в самой французской армии реально боеспособными оставались лишь части, укомплектованные чернокожим воинством, прибывшим из колоний. Для сенегальцев и прочих алжирцев все эти лозунги о Четвертой республике и прочие бредни оставались чем-то, находящимся вне их понимания.
   Ну, да ладно. Пусть им. А вот девочку нужно поддержать, а с этой ситуацией надо разобраться. И не только потому, что у меня на принцессу в теории могли быть виды. Просто не люблю, когда маленьких обижают, да еще и меня в это впутывают. И кто-то за это ответит. И есть у меня еще пару мыслей на сей счет.
  

* * *

   МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 (21) апреля 1917 года.
   Андреевский зал был полон. Торжественное заседание обеих палат российского парламента близилось к своему завершению. Голосование завершилось и завершилось единогласно. Председатели Государственной Думы и Государственного Совета поставили свои подписи под эпохальным документом, придавая юридический статус "Акту всенародного единения вокруг Священной Особы Его Императорского Величества Государя Императора Всероссийского Михаила Александровича".
   Акт был не просто декларацией, а фактически последней точкой на последней странице старой истории. С этого часа российский парламент объявлял о своем самороспуске и о временной передачи всей полноты власти в руки Императора. Теперь я мог до самого конца войны править как истинный Самодержец, власть которого отныне не ограничена ничем. Кроме самого Императора.
   Принимаю из рук Председателя Государственной Думы подписанный "Акт" и кладу его на специальный столик. Вот и все. Абсолютная власть. Ты этого хотел?
   Беру со столика вторую папку и раскрываю ее. В зале повисла полнейшая и торжественная тишина. Лишь скрип пера моей ручки. Размашисто вывожу внизу документа: "МИХАИЛ".
   Вот и все.
   - Верные Наши подданные!
   Кажется, в зале даже перестали дышать.
   - Сим объявляется Наш Манифест о даровании Нами всем верным Нашим подданным нового Основного Закона - Конституции Российской Империи!
   Зал взорвался восторженными криками, запели "Боже, Царя храни!", почтенные депутаты поздравляли друг друга словно студенты, сдавшие таки выпускные испытания и теперь свободные во всех смыслах этого слова. Кажется, они до последнего не верили, что я это сделаю и выполню нашу договоренность. Ради принятия Конституции они пошли на все, включая объявление о собственном роспуске до конца войны. Нет, я своим указом мог их созвать в любой момент, но это же уже будет после.
   - Внести новые государственные символы Российской Империи!
   Внесли новый имперский флаг - Знамя Служения и новый герб - двуглавого золотого орла на красном фоне. Вновь "Боже, Царя храни!" гремит под сводами древнего зала.
   Начиналась новая эпоха в жизни России и новая страница истории.
  

* * *

  
   МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 (21) апреля 1917 года.
   - А ты - жулик!
   - Разумеется. Ты только узнал об этом?
   - Твоя хваленая Конституция почти ничем не отличается от действовавшего прежде "Свода основных законов Российской Империи!"
   - Зато они получили конституционную монархию, которую так желали. И даже ответственное министерство, которого так добивались. Знаешь, брат, если бы ты не цеплялся за термины и обозвал свой Манифест 17 октября конституцией, ты бы не имел и половины тех проблем, которые пришлось преодолевать в реальности. Ты видел, как они радовались? Ну, чисто дети! Волшебство слов и символов. И никакого мошенничества.
   Я повернулся уходить, но затем вновь обернулся к бывшему Царю:
   - И ты никогда не задумывался над тем, почему я перво-наперво создал Министерство информации и вбухал туда столько средств? Вот теперь все узнают, что все их мечты сбылись!
   - Государь!
   Оборачиваюсь к спешащему Свербееву.
   - Государь! Во Франции переворот! Военные захватили президента и правительство!
   - Нивель или Петен?
   - Нет, Государь. Какой-то капитан Жак Садуль...
  

* * *

   Уважаемый мистер Уэллс!
   Благодарю Вас за Ваше письмо, за Ваш живейший интерес к идее Освобождения и инициативе "Сто дней для мира". Высказанные Вами мысли показались Мне весьма интересными. Являясь давним поклонником Вашего творчества, и зная о Вашей популярности среди Моих подданных, Я приглашаю Вас посетить Россию. Уверен, что наша личная встреча была бы интересна и полезна не только для нас, но и для всего человечества.
   Не могу не отметить, что Ваши произведения несут в себе не только и не столько развлекательную или просветительскую составляющую, но и часто являются определенным пророчеством. Например, все человечество может с ужасом находить в идущей сейчас мировой войне те черты, которые так блестяще были описаны Вами в Вашем романе "Война в воздухе". Пусть нынешняя война и отличается от описанной Вами, но итог ее - всеобщее истощение и потеря цивилизации, явно угрожает сейчас человечеству, если мы - все люди доброй воли, не остановим это безумие.
   Отдельно хотел бы коснуться ваших романов "Машина времени" и "Война миров", в которых так же есть пророческие сюжеты. Мир морлоков ужасен, но вполне реален, если не предпринять решительных шагов по реформированию всей человеческой жизни и общественных отношений, на которые Вы так верно указали. Что же касается "Войны миров", то тут угроза представляется Мне куда более реальной, чем это может показаться на первый взгляд. Мировое научное сообщество пока не может дать определенный ответ на вопрос о том, есть ли жизнь на Марсе, Венере или на других планетах Солнечной системы. Многие ученые сходятся во мнении, что признаки такой жизни имеются, а это значит, что человечество не может игнорировать эту возможную опасность. Игнорирование такой опасности может поставить всех нас в положение, в котором находились дикие народы обеих Америк, Африки и Азии, не знавшие о наличии в Европе высокоразвитой цивилизации и узнавшие об этом, когда было уже слишком поздно.
   Человечество должно бросить все свои силы не на войны с себе подобными, а на предотвращение угрозы из космоса. Силы, время и ресурсы должны тратиться на программы исследования других планет, космического пространства и нахождение средств и методов защиты землян от возможного вторжения. Если разумные существа на Марсе, Венере или других планетах существуют, то мы должны узнать о них все, оценить степень их развития, их потенциальную агрессивность и возможную для нас угрозу или пользу. Тем более что нельзя исключать того, что будущее отпустило нам не так много времени и мы должны готовиться к возможному прибытию космических Колумбов, за которыми прибудут космические Кортесы, Писарро, Альмагро и аналогичные им завоеватели диких народов, к коим земляне пока, к сожалению, и относятся.
   Не исключено, что времени нам отпущено даже меньше, чем мы можем полагать. Например, никто не знает, что послужило причиной той грандиозной катастрофы, которая случилась в Сибири в районе реки Подкаменная Тунгуска восемь лет тому назад. Наука не может ответить на вопрос был ли это огромный метеорит или же катастрофу потерпел марсианский космический аппарат, стали мы невольными свидетелями природного явления или же нам явлено грозное предупреждение о грядущем вторжении? Мы не знаем, поскольку к месту катастрофы не была отправлена ни одна экспедиция. Быть может неведомый посланец Красной планеты ждет своего часа в сибирской тайге пока человечество беспечно играет в войны, теряя драгоценное время.
   Риск инопланетного вторжения существует и ни одно правительство Земли не вправе его игнорировать. Мы должны говорить об этом, заниматься этим и готовиться к этому. Нам нужны широкие исследования в этой области, нужны новые, более мощные и совершенные телескопы, нужна настоящая международная программа изучения планет, которая позволит своевременно выявить потенциальную угрозу нашему существованию.
   Не следует забывать так же о другой угрозе, исходящей из космического пространства. Недавние исследования мистера Бэрринджера убедительно доказали метеоритное происхождение знаменитого Аризонского кратера. Уверен, что основную часть куда более масштабных кратеров на поверхности планеты мы пока просто не замечаем или они скрыты в толще океанов. Но и эта рана, обнаруженная на поверхности Земли, явно демонстрирует нам всю нашу незащищенность перед внешними угрозами. Угрозами настолько сильными и опасными, что человечество просто обязано сделать все, чтобы презреть всю нашу мелочную сиюминутную суету и принять вызов, брошенный нашей цивилизации.
   Отдельно хотел бы отметить Ваш роман "Освобожденный мир", пугающий образ которого никого не может оставить равнодушным. К счастью, человечество пока не достигло такого уровня технического развития, чтобы устроить войну с применением описанных Вами атомных бомб. Обладание энергией такой ужасающей мощи в условиях разрозненного, безответственного и враждующего мира, может привести к чудовищным последствиям и гибели всего живого на нашей планете.
   Бурные события, свидетелями которых ныне стало все человечество, показывает со всей определенностью, что мир стоит на пороге эпохальных изменений.
   Сумеет ли Человек взойти на новую ступень технического и социального развития или же споткнется и упадет с лестницы эволюции, будут ли наши усилия направлены на созидание или же хаос и рознь отбросят людей на целые эпохи в прошлое - все это зависит от каждого из нас.
   Буду рад обсудить на нашей личной встрече эти проблемы и варианты их решения. Предлагаю так же организовать международную конференцию, на которую пригласить лучшие умы науки, литературы и общественной жизни, для обмена мнениями на эту животрепещущую тему.
   Уверен, разрозненное человечество должно объединиться, стать единым и свободным сообществом солидарных и просвещенных людей. Будущее не за отдельными нациями, а за всеми землянами, объединившимися в гармоничное и справедливое сообщество - Единение Человечества.
   От осознания этого и от воплощения этого в реальность зависит само выживание нашего мира. Только совместными усилиями мы сможем создать собственные космические корабли и достигнуть других планет. Если там есть разумная жизнь, то мы вступим в равноправные взаимовыгодные отношения или будем в состоянии защитить Землю. Если планеты не имеют разума, то эти миры пригодятся нам самим. Вся безграничность ресурсов космоса поступит в распоряжение землян, и мы перестанем полагаться на волю слепого случая и сможем предотвратить любые внешние угрозы. Мы должны направить усилия на технический прогресс и на объединение человечества вокруг этой великой цели.
   Примите и проч.
   Михаил, Император Всероссийский
  
  
  
  

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

  
   Огромное спасибо всем тем, кто поддержал и поддерживает работу над циклом книг "Новый Михаил".
   С благодарностью и уважением,
   Владимир Бабкин, автор
  
   Для благодарных читателей.
   Карта Сбербанка России 5469380062714141
   PayPal.Me/VBabkin.
   Web Money: R243536573175 (рубли), Z201674556507 (доллары), E310332365025 (евро),
   Спасибо!
  

Оценка: 7.02*93  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Куликов "Пчелиный Рой. Вторая партия"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-4"(ЛитРПГ) Г.Нипос "Надежда"(Антиутопия) О.Герр "Заклинатель "(Любовное фэнтези) Ю.Меллер "Дорога к счастью"(Любовное фэнтези) К.Фрес "В следующей жизни, когда я стану кошкой..."(Научная фантастика) К.Вэй "Филант"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 2. Джульетта"(Антиутопия)
Хиты на ProdaMan.ru ��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь Вакина✨Мое бесполое создание . Ева ФиноваИнстинкт Зла. Возрожденная. Суржевская Марина \ Эфф ИрВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиПортальщик. Земля-матушка. Аскин-УрмановИмператрица Ольга. Александр МихайловскийКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная Катерина��Дочь темного мага-3. Ведомая тьмой��. Анетта ПолитоваНедостойная. Анна ШнайдерПеснь Кобальта. Маргарита Дюжева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список