Когда рано утром зазвонили страшные железные деспоты - будильники, одинаковый электронный трезвон пробудил сразу двух кровожадных чудовищ, зарычавших из-под одеял. Рычание, правда, выходило не слишком яростным, поскольку спросонья даже самое страшное чудовище скорее склонно мычать. Но свирепые глаза, наспех разлепленные, сверкали вполне правдоподобно.
В квартире Канзаки Мегуми безжизненное тело лужицей стекло из-под одеяла на ковер, пытаясь по-человечески встать. В квартире напротив суровый колобок подскочил с постели не в пример более упруго. В одинаковых комнатах, лишенных излишнего простора, одновременно потянулись мужчина и женщина.
Мегуми откинула с лица растрепанные после сна волосы и потерла щеки. Молодая японка радостно выгибала спину, приветствуя новый день. На фоне красневшего восходящим солнцем неба в окне ее подтянутая спортивная фигура смотрелась особенно соблазнительно, и сокрытая спальной майкой грудь могла довести особо чувствительного извращенца, любящего подглядывать в окна, до счастливого инфаркта. Рядом зевала свернувшаяся калачиком кошка Ти.
Напротив квартиры Канзаки шевелил плечами Сэм Ватанабэ, по случаю утра облаченный в одни лишь трусы, раскрашенные в красно-белый флаг с усеянным звездами полем на заду. Потерев могучей ладонью бороду-эспаньолку, широкий толстяк хлопнул себя по внушительному животу и оглянулся. Возле разложенного дивана, служившего Сэму ложем, наглым ковриком развалился кот Соломон.
Канзаки, приведя себя в походную норму, задумалась. Стоило ли сегодня отправляться на утреннюю пробежку? К своему стыду, Мегуми в последнее время часто прогуливала бег, предпочитая упражняться на дому. Возможно, причиной тому было возросшее число уличных полицейских патрулей, разъезжавших по району круглыми сутками. А возможно, лень гражданской жизни таки начала подтачивать воспитанницу миссии Крестоносцев. В очередной раз решив непременно купить тренажер для бега, японка наступила на горло бушующей совести и принялась делать банальную зарядку. В тот самый миг, когда девушка начала упражнения на пресс, Сэм Ватанабэ прошел на кухню.
- Мр, - деловито буркнул за спиной толстяка Соломон, лениво переставлявший лапы и плетущийся следом за хозяином.
- Сам знаю, - ответил Ватанабэ и почесал коротко стриженую макушку. Чуть раскосые карие глаза смотрели в стерильно чистое нутро холодильника. Три скромных морковки лежали на верхней полке, окруженные девственной белизной пустоты.
- Фх! - Соломон недовольно упал на бок, поняв, что ловить тут нечего.
- Ага, - сказал Сэм и, хлопнув дверцей холодильника, направился в ванную.
Пока Мегуми терзала свое молодое тело физическими нагрузками поутру, Ватанабэ самым наглым образом брился, умывался и принимал душ. Вытершись полотенцем и высушившись, толстяк вернулся в жилую комнату, ощупывая идеально выровненную бородку. Заметно посвежев после водных процедур, Сэм уже не напоминал того вставшего на дыбы медведя-зомби, каким сперва показался голодному Соломону. Но есть все равно хотелось, о чем страстно шептал бас ворчащего желудка.
- Единственное, что может одолеть настоящего мужчину - это, конечно, вовсе не голод, а женщина, - принялся размышлять толстяк, добравшись до бельевого шкафа и натягивая извлеченные оттуда брюки. - Что ни в коем случае не означает невозможность использования женщины для борьбы с голодом.
- Мур? - вопросительно приподнял голову Соломон. Черная шерсть лениво встопорщилась, один наглый кошачий глаз зажмурился, а второй внимательно посмотрел на хозяина.
- Главное - чтобы под рукой была хорошая женщина, - Сэм уже застегивал белую рубашку и тянулся к яркому красному галстуку. - Жди меня. Соломон. Я иду в рейд.
Мегуми Канзаки показался очень глупым "бой с тенью", закончившийся вытаращенными глазами Ти, едва не покрутившей лапой у виска. Мысленно ругая себя последними словами, Канзаки продолжила разминаться. Надо все-таки было бегать! В конце концов, японка сдалась и побрела в душ. Стоило ей скрыться за неплотно прикрытой дверью и зашуметь водой, как в коридоре прихожей что-то защелкало.
Сонно помахивающая хвостом Ти услышала чужеродные звуки. Легко поднявшись на лапы, кошка осторожно приблизилась к двери, что вела из комнаты в коридор. Просунув мордочку меж приоткрытой дверью и косяком, животное вгляделось в полумрак. И почувствовало, как стремительно превращается из черной кошки в серо-седую. Дверь квартиры Канзаки предательски приоткрылась, и на порог ступило угрюмое осунувшееся существо, напоминающее помесь человека с изголодавшимся гризли. Белоснежная рубашка с небрежным распущенным галстуком и отглаженные брюки с начищенными ботинками положения не спасали. Сэм Ватанабэ хотел спать, есть и чувствовал себя не лучшим образом. Кровожадный монстр беззвучно вошел в прихожую и закрыл дверь. Разувшись, он проигнорировал тапочки и пошел прямо на помертвевшую от ужаса Ти.
- Мяу, - задушено выдавила из себя кошка, ожидая, что сейчас мрачный гигант накинется на нее и жутко растерзает.
- И вам не хворать, - отозвался Сэм, берясь за ручку двери. Ти благоразумно убрала голову с дороги. Ей сильно захотелось броситься наутек, но было уже поздно. Чудовище нагнулось, ловко хватая кошку за шкирку.
- М-мяу, - вытаращив глаза, Ти повила в воздухе, воздетая вверх волей и рукой Ватанабэ. - Мяу.
- Да мяу, мяу, успокойся, - Сэм шумно фыркнул, едва не заставив животное скончаться от инфаркта. - Хозяйка где?
- Мяу! - он, несомненно, примеривался проглотить несчастную маленькую Ти одним махом. Кошка обреченно взмахнула передними лапами, чувствуя, как леденеет ухваченная толстяком шкура.
- И нечего так орать, - Ватанабэ прищурил один глаз, глядя в исполненную ужаса мордочку. - Ты, случаем, не знаешь, где твоя хозяйка держит еду?
- М...мяу? - кошачьи глаза посмотрели удивленно.
- Ага.
- Мяу.
- Ну, нет, значит, нет.
Мягкой тенью страшный человек нырнул в комнату и затаился. Он услышал звуки работавшего душа и понял, что придется выжидать.
Спустя количество времени, достаточное для наведения идеальной чистоты тела, Дверь ванной распахнулась. Завернутая в длинное желтое полотенце, обнаженная Мегуми вышла в комнату. Босые ступни шагнули вперед. Руками девушка держала второе полотенце, коим старательно вытирала разлохматившуюся голову. Именно это крайне важное занятие не позволило хозяйке квартиры сразу заметить непрошенного гостя. А потому в первый миг она предстала перед невидимым зрителем без малейшего следа брони приличий и скромности.
Длинные стройные ноги, каких было почти не сыскать в Японии прошлых веков, все еще блестели каплями воды. Высокие чуть широковатые бедра едва прикрывал нижний край полотенца. Но плотная ткань была не в состоянии скрыть гитарный изгиб талии и внушительных размеров бюст, готовый вырваться из махрового плена в любую секунду. Мегуми только что занималась физическими упражнениями, и тренированные мышцы все еще были несколько напряжены. Казалось бы, излишняя мускулатура уродует женщину. Но Канзаки повезло не раздаться жуткими буграми, ее подтянутый живот, крепкие бедра и не напоминающие тонкие тряпочки руки лишь выгоднее смотрелись, составляя здоровую спортивную фигуру. Тело молодой японки было напоено силой, но оставалось по-настоящему женственным. В Канзаки вместо бесполой казарменной мужиковатости чувствовалась неуловимая, одолевающая любые преграды, нежность. Из-за полотенца, закрывавшего лицо, показались аккуратные губы на красивом лице.
Помилованная судьбой Ти, которую за прошедшие минуты успели усадить на колени и безудержно затискать, сладострастно изогнулась, подставляя Сэму другой бок для чесания, и не заметила, как человек замер. Ватанабэ смотрел на вошедшую Канзаки. А она глазом, которому не мешало застывшее в руках полотенце, смотрела на Ватанабэ, по-хозяйски усевшегося на стул.
Казалось, наполнившая помещение тишина сейчас нарушится завыванием ветра и тревожной музыкой Морриконе. Возможно, даже прокатится между мужчиной и женщиной перекати-поле. Сэм ответил неподвижному остекленевшему взгляду Мегуми мутным взором человека, едва оторвавшегося от подушки. Толстяк разглядел, как стремительно краснеет лицо хозяйки квартиры. Канзаки вдруг ссутулилась, опуская руки, словно пытаясь сильнее прикрыть ими наготу. Ватанабэ моргнул и прищурил левый глаз. Внушительный бюст Канзаки грозил вот-вот скинуть оковы тирании и вырваться на свободу, резкое движение лишь усугубило риск падения нравов и полотенца. Пунцовая японка, стараясь скукожиться и свернуться невнятным комочком, судорожно свела колени и едва слышно выдохнула:
- А... А?
- Э... - Ватанабэ задумчиво потыкал пальцем в живот блаженствующей Ти и снова поморгал.
- Мама... - Канзаки на лицо сползло полотенце, и девушка вздрогнула, не в силах убрать руки с полотенца, в которое вцепилась как в спасительную соломинку.
- Доброе утро, - пробормотал толстяк и зевнул. Казалось, постыдная ситуация, в которой они оба оказались, Сэма совершенно не волновала.
Это безразличие, в котором, как и всегда, чувствовалась не очень тщательно скрываемая издевка, слегка привело Мегуми в чувство. Первый импульс страха и стыда отхлынул, вызвав совсем иные мысли.
Ватанабэ. Опять. Ватанабэ у нее дома.
Какого, спрашивается, дьявола ему тут надо?!
Он каким-то образом проник в ее квартиру. И увидел ее... увидел ее практически...
Когда-то в первые ряды римских легионов отбирали тех, чье лицо в минуту опасности не бледнело, но краснело. Это означало, что такой человек не оцепенеет в критической ситуации, становясь легкой добычей, а придет в ярость, придающую силы даже в самой безнадежной атаке. Канзаки явно принадлежала к краснолицым. Хотя поначалу цвет ее физиономии определило простое женское смущение. Но уже в следующий миг стыдливо заалевшие щеки багрово полыхнули яростью.
Когда женская рука сдернула с головы полотенце, Сэму показалось, что в воздухе отчетливо прозвучал зловещий свист рассекаемого воздуха. Он не успел даже в очередной раз глазом моргнуть, когда Мегуми одним прыжком пересекла разделявшее их расстояние.
И все-таки чему-то их там учили, в этих миссиях Крестоносцев. Ватанабэ пришел к такому заключению после того, как скрученное жгутом полотенце размашисто хлестнуло его по лицу так удачно, что едва не повалило с дивана на пол. Издав громкое "Хых!", толстяк покачнулся, вспугнув соскочившую на пол кошку. А полуголая Мегуми уже обогнула диван и, остановившись за спиной Сэма, набросила полотенце ему на шею. Вполне возможно, в этот момент молодой японкой и впрямь владела жажда убийства, ибо петля затягивалась очень даже серьезно.
- Кхы-хы! - замахал руками Сэм, не делая, впрочем, попыток освободиться.
- Какого черта ты делаешь в моей квартире, подлый вуайерист?!
- Ы!..
Ватанабэ сидя подскочил, едва не заставив Мегуми упасть и перевалиться через спинку дивана. Но в девушке вовремя прошел первый порыв, и полотенце ослабло, соскальзывая с широкой мужской шеи. И тут же хлесткий подзатыльник обрушился на коротко стриженую голову толстяка. Сэм снова подскочил, поднимаясь на ноги. Огибая диван, к нему неслась размахивающая полотенцем фурия.
- Вот только не надо выходок!.. - начал было возмущаться мужчина, когда импровизированный хлыст стегнул его по животу. - Э!
- Изничтожу, извращенец! - глаза Канзаки пылали праведным гневом. Хлыст пребольно лизнул Сэма в плечо. Толстяк смущенно отскочил, не пытаясь защититься.
- А ну-ка цыц! В смысле, чш-ш-ш! - пропустив еще пару ударов по бокам, возмутился он. - Канзаки, успокойся!
- Я тебе успокоюсь!!! - неистово напирала Мегуми, и взлохмаченные волосы ее трепетали, когда девушка вращала над головой боевое полотенце. - Убью!
- Умерь свои кровожадные порывы! - толстяк выписывал круги по комнате, странным образом не касаясь предметов обстановки. Канзаки же, в отличие от него, то и дело натыкалась то на стул, но на стол, и удары махрового хлыста все реже достигали цели. - И вообще, разврат не повод для знакомства!
- Хватит нести чушь! - Мегуми окончательно окунулась в неистовство скандинавского берсеркера. В этом неистовстве она не заметила, как ослабевают тиски полотенца на теле. Само же несчастное полотенце держалось из последних сил уже невероятно долго. Но вот оно сдалось и мягкой тряпочкой скользнуло вниз.
- Внимание! - углядевший начавшееся обнажение Сэм вдруг метнулся в сторону. Канзаки, еще не понимая происходящего, удивленно смотрела, как толстяк проносится мимо безвольно стукнувшегося о могучий торс полотенца и рыбкой ныряет за диван. И только секунду спустя, когда полотенце едва слышно зашуршало, касаясь голых ног, девушка поняла, что вдруг осталась полностью обнаженной. Посреди комнаты. В позе гладиатора с мечом.
Окна не полопались каким-то чудом. Ультразвуковой крик отчаяния и позора заставил Сэма плотнее вжаться в спинку дивана. Он мог только надеяться, что свирепая женщина первым делом побежит одеваться, а не уничтожать того, кто, возможно, стал свидетелем. Услышанный поспешный топот в направлении бельевого шкафа заставил толстяка облегченно выдохнуть. Мегуми молчала, только напряженное дыхание сопровождало тихий шелест, вызывавший у Сэма самые пошлые ассоциации.
- Канзаки, - позвал он из укрытия. - Это, случаем, не то, синее, что я подарил?
Ответом стал боевой клич индейцев чероки. Тенью старухи с косой показалась Мегуми, добравшаяся до убежища мужчины. Выскочив из-за дивана, она бросилась на Сэма с явным намерением растерзать. Наготу Канзаки успела прикрыть длинной, почти до колен, футболкой, под которой явственно виднелось нижнее белье.
Вздернуть тяжеловесного Ватанабэ на ноги из почти лежачего положения вряд ли было просто. Но Мегуми даже не выдохнула, распрямляя жертву. Кулак у нее был небольшой, но даже с виду очень крепкий. И сейчас этот кулак понесся к его лицу. Сэму совсем не улыбалась перспектива получить "в торец". Поэтому толстяк внешне неловко завалился набок, натыкаясь на все ту же спинку дивана. Канзаки хотела удержать его рукой, которой вцепилась в мужскую рубашку, но ткань с жалобным треском потянула сжатые пальцы за собой. Мегуми не успела разглядеть, как и когда бившая Сэма рука оказалась в захвате. Но толстяк, продолжая клониться вбок, неожиданно крепкими тисками сжал ее чуть выше запястья. Мужчина продолжил движение женщины, уводя руку вперед и заставляя Канзаки податься вперед. В следующий миг вторая его рука коварным питоном обвилась вокруг талии Мегуми. И японка взмыла в воздух.
- А-ай! - непроизвольно вырвалось у Мегуми, когда комната качнулась перед глазами. Ее подняло и швырнуло, совсем слабенько, но стремительно. Ватанабэ вдруг ушел в сторону и оказался сверху. А в спину мягко ударились подушки дивана.
- Тихо-тихо! - толстяк все еще держал ее за руку и, склонившись, удерживал на краю, не давая упасть на пол. Лежа животом на спинке, мужчина на редкость аккуратно приземлил женщину. - Еще головой стукнешься.
- Убери лапы, грязный маньяк! - Мегуми все еще не сдавалась. Она попробовала пнуть Сэма коленом в бок из положения лежа, но он сердито отпрянул, выпустив воинственную японку из рук.
- Да что такое, в самом деле! - он посмотрел на смятую на груди рубашку. - Специально же сегодня свежую надел...
- Какого хрена ты делаешь у меня дома?! - вскочив с дивана, Канзаки воинственно замерла напротив толстяка. - Как ты вообще сюда вошел?
- Как... - недовольно фыркнул Сэм, разглаживая рубашку. - У меня есть доступ к каждой квартире в этом доме.
- Ого... - непроизвольно вырвалось у Мегуми, но затем возмущение вновь одержало верх. - И за каким чертом ты влезаешь к чужим людям, извращенец?!
- Профессиональная болезнь шпиона, - ехидно сморщился Ватанабэ. - Никуда я не влезаю, ключи у меня на всякий случай.
- Тогда чего тебе тут надо?! - она смотрела исподлобья, подаваясь вперед, и всем видом напоминала готовую к прыжку пантеру.
- У нас с Соломоном опять еда кончилась, - бессовестно пожал он плечами. - Я одолжить пришел.
- Еда... - казалось, Мегуми сейчас хватит удар. - Еда?! Ты без спросу влез в мой дом, да еще и имеешь наглость...
- Да, спросонья я, кажется, не подумал просто постучаться.
- Изничтожу!
- Тихо, тихо, - он предостерегающе поднял руки. - Мне не доставит никакого удовольствия швырять тебя снова.
Канзаки стояла, сжимая кулаки и тяжело дыша. Ее злило собственное бессилие. Этот негодяй, этот извращенец и хам выкинул такое, чего даже от него трудно было ожидать. Но самое противное - он нисколько не стыдился столь бессовестного поведения. Стоял за диваном, сунув руки в карманы, и щурился насмешливо. Ей очень хотелось как следует врезать по этой наглой роже, ногой с разворота.
- Пошел вон отсюда, - с тихой ненавистью произнесла Канзаки. Буравя взглядом лукаво щурящуюся физиономию, девушка не видела, как напряглись руки в карманах, сжимаясь в кулаки. - Я завтра же поменяю себе замок, и упаси тебя Господь...
- Да понял я, понял, - криво усмехнулся Сэм. - Уничтожишь и расстреляешь из бортовых орудий, которыми в меня целилась из-под полотенца.
Лицо Канзаки мгновенно покраснело пуще прежнего.
- Ва-та-на-бэ... - наливаясь свежей порцией жажды убийства, она начала поднимать сжатые в кулаки руки.
- Все-все, - мужчина выставил вперед ладони с растопыренными пальцами и боком двинулся в сторону прихожей.
Мегуми наблюдала, как Сэм добрался до двери и вышел, закрыв ее за собой. Вскоре щелкнула, открываясь и сразу же закрываясь, входная дверь. Ватанабэ ушел. Сидевшая в углу с квадратными глазами Ти издала едва слышное "мяу".
Ушел, подлец.
Ноги сами собой подкосились, и Канзаки тяжело опустилась на многострадальный диван. Обессилено откинувшись на спинку, молодая японка медленно обхватила взлохмаченную голову руками. Лицо ее все еще пылало.
Ну что за гад, а?
Штаб-квартира "Croix Du Monde", организации, являющейся фактической хозяйкой всей Европы, располагался в самом центре города Меркури. Отгороженная от бурлящих людскими потоками улиц парками и заборами, площадь всегда оставалась светлым и широким полем тишины и покоя. Туристы любили побродить здесь малыми группами, получив доступ, открытый далеко не для всех. Видеосъемка без разрешения была невозможна, обладатели "железных" удостоверений личности граждан низших классов допускались на площадь только по большим праздникам, так что публика здесь в основном наблюдалась чистая. Канзаки слегка коробила подобная элитная недоступность места, откуда читали транслируемые на весь мир проповеди. Но обладание "радужным" удостоверением высшего класса смягчало для нее неприятный зуд людского неравенства.
С утра чисто вымытая площадь казалась белой, как мрамор. Стекла в невысоком здании "CDM" сверкали под молодым весенним солнцем подобно бриллиантам. Мегуми любила штаб-квартиру. Здесь никогда не царила атмосфера затхлого офиса, полного нервных и злых клерков, не понимающих, что, собственно, они тут забыли. Каждый работник знал свое место и свое дело, все вместе они существовали подобно единому организму, в котором даже мелкие сбои не перерастали в болезнь. Если мимо по коридору проходил взъерошенный человек с кругами под глазами - это в первую очередь означало, что на Ближнем Востоке разгорается очередной маленький кризис, а потому инспектор Восьмого отдела Конклин ночевал на рабочем месте и забыл привести себя в порядок. А если в вестибюле перед огромным, во всю стену, распятием нервно ходил взад-вперед очкарик с кипой документов и планшетом, значит, пока что финансовых проблем у Союза нет. Иначе бы очкариков было много, и они метались бы по всему помещению. Завсегдатаю нетрудно было по вот таким вот внешним признакам узнавать, что творится под спокойной блестящей оболочкой главного здания в Европе. Ничто здесь не было пустым, ничто не нарушало цикла работы. Под каждый из полутора десятков отделов в здании выделялась своя часть этажа и свои правила, работникам запрещалось перемещаться между отделами без дела. За входом, украшенным ионическими колоннами, начинался строгий, чистый и недоступный простым смертным мир, в котором бился пульс цивилизации. Конечно, бился он и в других местах, но так легко прощупывался только здесь.
Канзаки поднялась по ступеням крыльца, громковато цокая каблуками туфель. Ей не слишком нравилась новая рабочая одежда. Мегуми предпочитала привычный китель курсанта или офицера Крестоносцев вместо черного делового пиджака, казавшегося тесным. Сотрудникам Восьмого отдела, в котором она теперь числилась, тоже полагалась форма, но надевали ее крайне редко. Специфика работы определяла отношение к официозу. Даже начальник отдела Артур Хендрикс никогда не появлялся в мундире. Собственно говоря, в отличие от военизированных Крестоносцев, Инквизиторы, как полуофициально прозвали сотрудников отдела, были людьми предельно гражданскими по виду и внешнему поведению. Это слегка удивляло Канзаки, всегда считавшую, что внешней и внутренней разведкой штафиркам заниматься никак нельзя.
Поправляя юбку, которую в первый же день сочла слишком короткой, Мегуми приблизилась к входной двери. Скрытый сканер прошелся по фигуре входящей сотрудницы, считывая данные со значка "CDM", закрепленного на лацкане пиджака. Крохотная круглая эмблема служила вовсе не украшением, как показалось бы постороннему глазу, а одновременно пропуском в здание и внутренним удостоверением личности. Всякий сотрудник штаб-квартиры обязан был иметь при себе значок, утеря строго каралась.
Пройдя в вестибюль, Мегуми мимоходом посмотрелась в зеркало на стене. Она пол-утра потратила на то, чтобы привести в порядок волосы, но сейчас прическа выглядела выше всяких похвал. Девушка чуть поправила ворот пиджака и смахнула невидимую пылинку с белоснежной блузки. Пора было работать. Вот только кем?
Да, Восьмой отдел занимался внешней и внутренней контрразведкой. Но чем в нем занималась Канзаки? Она сама не знала ответа на этот вопрос. Когда Сэм Ватанабэ в результате операции Инквизиторов в Токио организовал ее вынужденный перевод сюда, Мегуми, конечно, понимала, что жизнь резко изменится. Сначала пришлось переехать в Европу, затем проходить курс переподготовки. После того, как они с Ватанабэ оказались в самом центре прошлогоднего ноябрьского теракта, учение пошло быстрее, и пару дней назад Мегуми его закончила, как утверждали инструктора. Девушка полагала, что ее сразу же назначат... кем-нибудь. Но со стороны нового начальства не раздалось ни звука, не было никаких новостей, никаких уведомлений - вообще ничего. В последний раз Канзаки появлялась в штаб-квартире в прошлую среду, как раз перед тем, как ее перестали тягать в разные концы города для занятий. По отделу она не слонялась, хотя прождать "преподавателя" пришлось достаточно долго. Мимо то и дело проходили незнакомые люди, даже не смотревшие в ее сторону, и Канзаки впервые отчетливо ощутила то неясное, что сейчас снова покусывало сердце. Она ведь и впрямь здесь была пустым местом. Ни малейшего представления о том, чем придется заниматься, не было. Она числилась сотрудницей отдела только на бумаге, но до сих пор не принесла никакой пользы. Мегуми всегда ненавидела это ощущение собственной бесполезности. С самого детства она старалась приносить пользу окружающим. Служа Крестоносцем, Канзаки радовалась, считая, что каждый день укрепляет мир и стабильность. Уверенность эта обернулась полной ерундой, стоило лишь Сэму приоткрыть новой сотруднице изнанку мира. Вокруг творилось черт знает что, по планете скитались чудовища и боги, а она красовалась в кителе.
Канзаки слаженно мучили два чувства. Одно, похожее на ноющий зуд в затылке, было вызвано внутренним сожалением. Мегуми тосковала по утраченной более полугода назад жизни, о лейтенантской синекуре с отдельной квартирой в Токио. Ведь там все было идеально. Отличная репутация, удачное назначение, стабильность и порядок. Спокойная совесть и блаженное неведение, осененное крестным знамением. Ватанабэ вырвал ее из этого мирного течения и с размаху швырнул в бурный, опасный поток, где смешались погони, перестрелки, невероятные технологии и ужасающие тайны. Среди всего этого Канзаки до сих пор не могла найти опоры. Да, Мегуми каким-то чудом обрела неплохую маленькую квартирку в столице. Да, то, чему ее учили, оказалось жутко интересным. Но вся эта интересность шла как будто мимо. Квартиру могли отобрать в любой момент. И главное - Канзаки понятия не имела, где во всем этом бурном потоке ее место. Чем и как могла пригодиться выпускница миссии Крестоносцев в сложной и трудной работе Инквизиторов? И чего от этой выпускницы вообще хотели? Она ведь попала-то сюда только потому, что в ходе противостояния с трикстером Фрэнки в Японии ей раскрыли информацию высокого уровня секретности, и кто-то решил, что легче такого вот секретоносителя включить в штат. Только вот куда ее деть, не подумал никто. Вот почему вторым чувством, подспудно терзавшим Мегуми, был страх. Страх, вызванный отсутствием уверенности в будущем и зыбкостью настоящего.
Она зашла в лифт и нажала нужную кнопку. Коридор Восьмого отдела встретил Канзаки мягким светом на входе и приятной полутьмой в ветвящихся коридорах. Пройдя мимо дивана, где на прошлой неделе просидела полдня, девушка направилась в правое ответвление. Ей предстояла весьма щекотливая процедура. Вчера, когда изнывающей от неопределенности новой сотруднице объявили, что наконец-то надо явиться в штаб-квартиру, радость от появления хоть какой-то перспективы быстро сменилась нервозностью, когда приятный женский голос по телефону пояснил, что нужно будет пройти собеседование с начальником отдела.
Артур Хендрикс был одновременно очень знаменит и совершенно неизвестен. В узких кругах причастных к деятельности "CDM" и Крестоносцев о бессменном начальнике Восьмого отдела ходили самые разные слухи, но настоящих подробностей не знал никто. Репутаций у Инквизиторов была не самая белая и пушистая, поэтому в байках коварного англичанина рисовали этаким Мефистофелем. За все те месяцы, что была новичком на обучении. Канзаки ни разу не встречалась с большим человеком. Но вот теперь предстояло предстать пред начальственными очами. Возможно, тогда-то и закончатся все ее внутренние проблемы. Так или иначе.
Вот впереди показалась нужная дверь. В коридоре Канзаки не встретилось ни души. Она шла на ковер к начальству на не слишком привычных каблуках, гадая, как закончится утро. А в это время в приемной Хендрикса его бессменная помощница и секретарь Агнесс пыталась отвоевать обратно свой стол. Европейская блондинка с приятными глазу правильными чертами лица сердито хмурилась, но уголки резковато очерченных губ подрагивали, грозясь поползти вверх, выдавая улыбку. Женщина, которой даже самый придирчивый зритель не дал бы больше двадцати пяти лет от роду, сделала вид, что закатывает рукава кремово-белого пиджака.
- Я ведь не надорвусь, - предупредила Агнесс, встав со стула. - Вынесу тебя и кину в окошко.
- Меня в детстве редко носили на ручках, - беззаботно отозвался Сэм Ватанабэ, подперев голову рукой и устроившись поудобнее. - Буду только рад.
Верный себе толстяк, в этот час уже облаченный в свой вечный черный костюм с белоснежной рубашкой и красным галстуком, с самым наглым видом развалился на рабочем столе Агнесс, подпирая коленями компьютерный терминал с мерцающим монитором и упрятав под мышку телефон. В позе сонного кота он расслабленно постукивал одним ботинком о другой, явно не собираясь слезать. Поверх черных солнечных очков на секретаршу смотрели насмешливые раскосые глаза.
- И не жалко тебе несчастных блондинок? - горестно вздохнула Агнесс, воздевая вверх тонкие руки.
- Очень! - горячо заверил ее Сэм. - Мне очень жаль несчастных блондинок, находящихся в добровольном рабстве у сварливых лондонских старикашек. Мне так их жалко, что стоять на ногах не могу. Сама видишь.
Он с несчастным видом схватился за сердце. Агнесс, не удержавшись, прыснула.
- Хватит, хватит! - замахала она руками, на которых собиралась выносить Ватанабэ прочь. - Нету его, нету.
- Что значит, нету?! - Сэм навалился на телефон, и тот жалобно брякнул. - Он спит, ест и мечет икру у себя в склепе. Куда же наш аксакал делся отсюда?
- Не знаю, - глядя честными глазами, ответила помощница. - Не поверишь, но каждый раз, когда шеф уходит домой, он выпадает из моего поля зрения.
- Шокирующие новости, - Сэм снова схватился за сердце. - Это из твоего-то поля зрения, и вдруг кто-то выпал?!
- Да вот представь себе! - с притворным сожалением Агнесс села обратно на стул. - Он позвонил и сказал, что задержится по какому-то там вопросу. Не уточнял.
- Да что ж такое... - Ватанабэ недовольно приподнялся на локте. - Мне к нему надо. Причем срочно так надо.
- А то я не поняла, - Агнесс сурово сложила руки на животе. - Ты же показываешься здесь только в случае самой срочной необходимости.
- А чего мне тут отсвечивать? - Сэм ловко убрал телефон в сторонку и подался вперед. - Не будешь же ты утверждать, что тебе нравится, когда я залезаю на твой стол?
- Еще чего, - фыркнула Агнесс. - Не знаю, как я еще умудряюсь тебя терпеть.
- По старой дружбе, - он вдруг резко крутнулся на месте, не слезая со стола. Агнесс едва не опрокинулась вместе со стулом, когда увидела, как Ватанабэ развернулся к ней головой. Ноги его, едва не свалив на пол компьютер, зависли в воздухе. Но толстяк тут же подобрался, садясь. Спустя какие-то секунды от фривольного лежания не осталось и следа. Теперь имело место фривольное сидение пятой точкой.
- Хватит насиловать мое рабочее место, - она закатила глаза, стараясь не расхохотаться. Все эти коленца Сэма почему-то всегда смешили Агнесс, хотя любого другого человека давно заставили бы судиться. - Каждый твой визит превращается в концерт. Когда тебе уже надоест?
- Когда ты перестанешь хихикать исподтишка, - Сэм проворно спрыгнул со стола, позволив Агнесс с огромным облегчением водрузить на место телефон. - Этот стол для меня уже стал едва ли не предметом эротических фантазий. Здоровый он у тебя слишком.
- Купи себе такой же домой, - Агнесс деловито придвинула к себе клавиатуру, якобы намереваясь заняться делом.
- А зачем? - честно спросил толстяк. - С этими столами в комплекте не идут очаровательные блондинки.
- Так, стоп, - она прищурилась. - Это о ком же тогда у тебя были эротические фантазии?
- Ну не о самом же столе! - возмущенно фыркнул Сэм.
- Ручку в глаз воткну, - сладким голосом сообщила Агнесс, покосившись на подставку с письменными принадлежностями.
- Как всегда, - Ватанабэ мученически развел руками, демонстрируя покорность судьбе. - Самых красивых женщин вечно соблазняют седые старикашки.
- Хватит, - в этот раз она действительно была сердита.
- Пардон-пардон, - толстяк сложил руки умоляюще. - Я не хотел обидеть твоего луноликого начальника.
- Тогда не надо танцевать джигу животом на столе в его приемной, - Агнесс снова развеселилась и сдерживала улыбку. Она никак не могла оставаться серьезной, пока он кривлялся.
- А как же мне еще привлечь твое внимание, белокурая моя?!
- Хм, - Сэм прошелся рядом со столом и потер подбородок. Эспаньолка приняла комично-хищное выражение. - Достаточное ли впечатление это будет, чтобы ты согласилась бежать со мной на Лазурный берег, бросив своего шефа?
- Ну, такое впечатление на меня сложно произвести, - Агнесс уже не скрывала улыбки. Она игриво, с хитринкой в глазах смотрела на толстяка. - Но вот на чашку кофе в ресторан ты бы мог меня пригласить.
- Ну, я так не играю, - запротестовал Ватанабэ, чье лицо уподобилось мордочке проглотившего мышку кота. - Слишком маленькое впечатление. Я что, настолько невзрачен?
- Хорошо, тогда на ужин, - женщина веселилась, продолжая смотреть все с той же хитринкой. - В ресторан.
- Уже, конечно, неплохо, - Ватанабэ задумчиво тормошил эспаньолку. - Но все равно как-то не то...
- Чего же тебе надо, старый развратник?
- Да я, собственно, чисто теоретически, - Сэм задумчиво прохаживался по приемной.
- Это что, как Билли говорил? - подсказала Агнесс.
- Хм... - толстяк замер возле стола. - В смысле...
Тут оба наставили друг на друга указательные пальцы, будто уличая в чем-то, и сказали одновременно:
- Перепихнуться на автостоянке!
Увлеченные обсуждением пропорционального соотношения впечатлительности Агнесс и романтико-сексуальных перспектив Сэма собеседники не заметили, как скрипнула дверь, и из коридора в приемную вошла ничего не подозревающая Канзаки.
Мегуми нервничала, направляясь на встречу с Хендриксом, а потому не проявила особого такта, входя в приемную. Она как раз успела к кульминации дружеского флирта. Возникнув на пороге, японка услышала громкую, сказанную в унисон фразу.
Ватанабэ первым заметил гостью. Он неспешно опустил руку с указующим на Агнесс перстом и обернулся.
- А, это ты, Канзаки, - сказал он таким тоном, будто приветствовал ее на светском рауте.
Агнесс, нисколько не смущенная, лишь поближе придвинулась к столу и тоже обернулась к вошедшей. Приняв вид белокурой невозмутимости, она спросила:
- А вы, собственно, кто, девушка?
Мегуми застыла на пороге. Лицо ее, в точности, как несколькими часами ранее, начало пунцоветь. Она не могла заставить себя шагнуть вперед, но и назад в коридор почему-то не отступала.
- Это Канзаки, - пояснил Сэм, видя, что ответа от японки не предвидится. - Наша новая оперативница.
- Ах, да! - улыбнулась Агнесс. - Я же вам вчера звонила.
Сэм криво усмехнулся. Агнесс ломала комедию, видя смущение посетительницы. На самом деле секретарь Хендрикса уже давно знала Канзаки и в лицо, и по личному делу. Но афишировать такое знание не стоит. Мегуми же, казалось, помог вежливый тон белокурой хозяйки приемной. Она неловко шагнула вперед.
- Э... Я к господину Хендриксу.
- Да-да, конечно, - кивнула Агнесс. - К сожалению, его сейчас нет, но вскоре...
- Очень вскоре, - раздалось у Канзаки из-за плеча.
В дверях стоял среднего роста мужчина, чей возраст было трудно определить на глаз. Голову его украшали длинные, серебристо-седые волосы, завязанные сзади в косичку. Однако на тонком скуластом лице с костистым орлиным носом не имелось ни единой морщинки, на щеках - ни следа седоватой старческой щетины. Незнакомец был одет в идеально сидящий на худощавой фигуре строгий костюм с галстуком, завязанным несколько старомодным узлом. Высокий лоб интеллектуала казался очень бледным в свете ламп, заменявших отсутствовавшие в приемной окна.
- Здравствуйте, многоуважаемый шеф, - с неприлично ернической интонацией поприветствовал мужчину Ватанабэ, запустив большие пальцы рук за отвороты пиджака и приняв позу полупьяного денди. Не ответив, незнакомец шагнул в приемную. Застывшая соляным столпом Канзаки наблюдала, как приветственно вскидывается Агнесс.
Артур Хендрикс приятельски махнул рукой своей помощнице, вежливо склонив голову, и обернулся, наконец, к Сэму.
- Ты что тут делаешь, негодяй? - спросил он, и Мегуми стало понятно, что начальник вовсе не ругался. Просто он всегда так называл Ватанабэ.
- Да так, плюшками балуюсь, - толстяк нагло пожал плечами.
- Ага, понятно, - Хендрикс вдруг стремительно обернулся к Канзаки. - А вы, я так понимаю, наша новая сотрудница?
- Она пришла на назначенное собеседование, шеф, - пояснила из-за стола Агнесс.
- Помню. Четыре минуты назад, - он чуть наклонил голову вправо, как будто извиняясь за сбой в своей пунктуальности. - Дюкло меня задержал. Здравствуйте.
- Э... - Мегуми, ошарашенная и сконфуженная, не сразу сообразила, что сказать. - Здравствуйте, сэр.
- Пройдем ко мне в кабинет.
Хендрикс шагнул к массивным дверям сбоку от секретарского стола. Канзаки бросила короткий неуверенный взгляд в сторону Ватанабэ. Тот не делал никаких попыток привлечь внимание начальника или пролезть в кабинет перед ней или вместо нее. Сэм молча стоял, продолжая держаться за отвороты пиджака, черные бельма солнечных очков казались незрячими и явно не были обращены в сторону японки. Едва заметная тень ухмылки легла на мужские губы, когда девушка шагнула следом за начальником Восьмого отдела.
Помещение оказалось очень темным, с занавешенными окнами и тяжелым, хоть и не пыльным, воздухом. Когда Канзаки вошла, Хендрикс уже успел устроиться за столом. Аккуратный и педантичный, похожий больше на тщательно нарисованный портрет, чем на живого человека, начальник, казалось, состоял только из четких линий. Ни малейшей неровности во всем его облике найти было невозможно. Возможно, виноват был полумрак, разгоняемый настольной лампой, которую англичанин предусмотрительно включил.
- Извините за темноту, - сказал Хендрикс. И Мегуми впервые обратила внимание на его голос, необычайно низкий и густой для столь худощавого человека. - У меня очень чувствительные глаза, я стараюсь их не напрягать.
- Понимаю.
Канзаки, пытаясь ступать уверенно, подошла к стулу напротив начальственного стола, и села. Машинально оправив юбку, девушка, подняла взгляд на мужчину. Хендрикс сидел с прямой спиной, сложив руки в замок и водрузив их на поверхность стола, казавшегося совсем черным при слабом освещении.
- Итак, лейтенант Канзаки, - начал он. - Добро пожаловать на новую службу.
- Спасибо, сэр... - начала было Мегуми, но Хендрикс сразу же прервал ее.
- Не стоит мне сэркать. Вам, как человеку, можно сказать, военному, первое время будет непривычно работать с нашими сотрудниками. Они набираются по разным критериям, но все являются профессионалами. Однако строгой воинской дисциплины у нас внешне не существует.
Он замолчал, словно ожидая ее вопроса. И Канзаки не заставила себя ждать.
- Простите... Я не совсем поняла. Что значит "внешне не существует"?
- Мы работаем ответственно и работаем на результат. Но мы не придерживаемся формальных правил военизированного подразделения или спецслужбы. Мне совершенно неважно, козырнет ли мне подчиненный или просто кивнет, прежде чем выполнить поставленную задачу. Понимаете образ? Вот и не стоит напрягаться. В Восьмом отделе, как вам объясняли во время переподготовки, структура предельно проста. Существуют группы работников ближнего прицела. Это те люди, что осуществляют свою деятельность непосредственно в этом здании, а также в прочих филиалах нашей организации на территории Союза. И есть оперативники, работающие "на холоде". Не будем углубляться в детали, вы их и так знаете.
- Так точно. То есть, да, - кивнула Мегуми. Она уже знала, что в тыловые аналитики или снабженцы не попадет. Характер тренировок открывал только два возможных варианта: либо ее направят кого-нибудь или что-нибудь охранять, либо сделают оперативником. Скорее всего, оперативником. Будучи лейтенантом Крестоносцев, Канзаки выступала в похожем качестве, пусть и со своей спецификой. Только вот настоящего опыта каких-либо операций у нее не было. А потому следующая фраза Хендрикса не стала неожиданностью.
- Единственный вопрос, который я хотел с вами обговорить до вашего включения в рабочий процесс - это куда вас деть.
"Так и знала".
Все волнения минувших дней вернулись, больно уколов куда-то в печенку. Они тоже не знали, что с ней делать. Надежда на то, что кто-то другой развеет непонятный страх перед будущим, начала таять.
- К счастью, - продолжал Хендрикс. - Сама история вашего перевода к нам дает подсказку. Вы будете работать с оперативниками, выходящими "на холод". В основном, вне страны. Так как вы родились в Японии, думаю, это не составит проблемы.
Вот, значит, как. Ее собирались сделать... шпионкой? Но разве не требовалась для этого длительная специальная подготовка? Разве не нужно было проходить различные проверки, учиться намного большему, чем то, что она уже узнала? Канзаки казалось очень странным такое решение.
- Не удивляйтесь, - похоже, Хендрикс заметил ее замешательство. - Вы будете приданы в усиление одному из наших агентов-одиночек. Мы иногда практикуем подобное.
Агенты-одиночки, которых он упомянул, были любимым детищем Хендрикса. Долгое время начальнику Восьмого отдела пеняли на эту часть структуры его епархии. Действующие в одиночку оперативники, выполняющие задания в режиме высокой секретности, не имея плотных контактов с представителями организации в стране пребывания, были, по сути, сродни террористам. Синод, подзуживаемый главами Крестоносцев, считал, что подобная деятельность сильно напоминает авантюризм и совершенно не нужна рядом с настоящими разведчиками, действующими на территории чужих стран. Однако Хендрикс невинно указал на давнюю практику использования таких людей спецслужбами по всему миру. Но, в отличие от купленных американцами арабов или вскормленных националистов, на "CDM" работали свои. В итоге современные эквиваленты Джеймса Бонда продолжали существовать бок о бок, но не вместе с другими сотрудниками системы.
Значит, ее хотели отдать в подчинение нелегалу, работающему за границей. Мегуми ощутила, как начинает кружиться голова. То ли от тяжелого воздуха в темном кабинете, то ли от невероятности такого предложения. Она долгие дни сидела и гадала, не заставят ли ее перетаскивать с места на место старые папки с документами, а сам главный Инквизитор хочет сделать ее настоящей шпионкой!
Глупость, авантюризм.
Бред, сказка.
Увлекательная сказка.
- Кхм... - Мегуми вежливо кашлянула в кулак. - Сэр, то есть, мистер Хендрикс... Я несколько ошарашена...
- Понимаю, - он кивнул. С самого своего появления на пороге приемной Хендрикс ни разу не изменил выражения лица. Вот и сейчас невозмутимая маска смотрела сухо, но вместе с тем внимательно. - Вам тоже кажется, что все происходящее смахивает на плохую приключенческую книжку.
- Э... Если позволите, именно так.
- Ничего страшного, - маска скрылась в темноте за гранью крохотного островка света, рождаемого лампой. - Когда-нибудь вы поблагодарите меня за то, что избавил вас от необходимости сращиваться с бюрократическим аппаратом. Не будем долго рассусоливать. Вы согласны с таким назначением?
Вопрос явно был задан для проформы. Но она задумалась. А действительно, была ли Канзаки, сама для себя, согласна? Хотела ли она заняться таким делом? Мегуми довелось хлебнуть опасностей за прошедшие полгода. Горела ли она желанием с головой окунуться в мир, где смерть ходила рядом? Ни в коем случае.
Но... зачем-то ведь она пыталась узнать у Ватанабэ подоплеку событий прошлого. Зачем-то продолжала ждать назначения. Зачем-то пошла в Крестоносцы годы назад.
Чего же ты хочешь, Канзаки Мегуми? Что ты вообще тут делаешь? Почему никак не можешь сообразить, каковы твои стремления? Ведь у тебя же есть стремления?
Канзаки посмотрела в темноту, скрывавшую начальника.
- Да, сэр, - сказала она. - Согласна.
- Вот и отлично, - произнес Хендрикс. - Тогда давайте закончим эту неловкую встречу. Пройдите в информационный зал, там вам нужно будет оформиться. Целиком я вас от бюрократии не отмазал. Еще раз добро пожаловать.
Как выяснилось, разговор с Хендриксом был только началом долгого дня. Несмотря на то, что все предварительные формальности давно были улажены, пришлось довольно долго проходить процедуры, значение которых Мегуми не до конца понимала. Сначала ей нужно было зарегистрироваться в дополнительной базе данных, затем передать все атрибуты и данные учетной записи администратору информационного зала, а попросту говоря, большой комнаты с компьютерными терминалами наподобие зала с офисными кабинками, только без кабинок. Однажды она здесь уже сидела, пытаясь сочинить методичку по ближнему бою с трикстерами, и считала тихое помещение библиотекой. Затем администратор оформил девушке карточку, с которой пришлось идти на другой конец этажа. Там, в невзрачном сером кабинете невзрачная серая женщина считала что-то с карточки и долго щелкала мышкой, уставившись в монитор. Минут через двадцать Канзаки пришлось отправляться в другой кабинет и отдавать оформленную карточку. Получив взамен увесистую бумажную папку, японка почувствовала, что уже благодарна Хендриксу за то, что не стала одной из тех, кто каждый раз встречал ее у себя в кабинете тусклым взглядом клерка.
Папку надлежало отнести в очередной кабинет, после чего обещали отпустить ее, наконец, домой. Идя по коридору, Канзаки гадала, с кем же предстоит работать. Хендрикс не уточнил, к какому именно агенту ее приставят, куда отправят. Все это будет содержаться в файле, который пришлют ей на домашний терминал. Жизнь обретала формы, пусть и довольно причудливые. Намечалась определенность. Настроение поднялось до отметки, казавшейся недостижимой этим утром после визита Ватанабэ.
Ватанабэ...
Ватанабэ?!
Она чуть не выронила паку из рук.
Ватанабэ! Ее же могут приписать к нему! Черт подери, чем этот тип не оперативник-одиночка? Он прибыл в Токио под прикрытием инспекции. Один. Он в одиночку орудовал в театральном центре. Но оба раза при Сэме была она!
Она будет работать с Ватанабэ?!
Видимо, Мегуми застыла или оступилась, она сама не запомнила этого момента. Но на плечо легла чья-то заботливая рука, и знакомый голос произнес:
- Что с вами?
Канзаки обернулась. Рядом стояла та самая белокурая секретарша. Та самая, с которой Сэм говорил о...
- Что с вами? - повторила Агнесс, не убирая заботливую руку с плеча японки. - Вам плохо? Вы вся красная.
В глазах женщины читалось искреннее беспокойство. Неужели Мегуми так перекосило при мысли о работе с Сэмом? Она постаралась придать лицу нейтральное выражение и вежливо ответила:
- Нет, я просто, э, задумалась. И немного волнуюсь.
- Ах, да, - понимающе кивнула Агнесс. - Вы же окончательно оформляетесь.
- Да... - неловко протянула Мегуми, не зная, как бы отделаться от неведомо откуда взявшейся собеседницы. - Вот, несу...
- А, - Агнесс глянула на папку. - Ну, не буду вас задерживать...
Белокурая секретарша отступила, убирая руку с плеча Канзаки. Внутренне облегченно вздохнув, та шагнула дальше по коридору.
- Постойте, Канзаки, - вдруг окликнула Агнесс.
Мегуми развернулась. Женщина стояла рядом, улыбаясь странно знакомой улыбкой и слегка прищурившись.
- Скажите, вы свободны сегодня вечером?
- Сегодня вечером? - переспросила японка удивленно. - Вообще-то, да. А что?
- Просто я подумала, - Агнесс слегка склонила голову набок. - Наше с вами знакомство вышло несколько неловким.
Мегуми почувствовала, как кровь снова приливает к щекам.
- Ну что вы...
- Нет-нет, я все понимаю. Вот я и хочу предложить вам сегодня сходить куда-нибудь, выпить, поесть, познакомиться. У вас ведь вряд ли завелось много новых знакомых здесь?
Канзаки задумалась. Блондинка была права. Канзаки действительно оставалась весьма и весьма одинокой, даже после месяцев жизни на новом месте. Она всегда была замкнутым человеком. Никто из проходивших курсы вместе с Мегуми не зацепился за жизнь красавицы-японки номером телефона или дружеской болтовней, которую можно было бы возобновить при случае. По сути, единственными ее настоящими знакомыми здесь были толстяк Ватанабэ да пара детишек, приехавших из Токио. Остальных Канзаки помнила только в лицо, и иногда по именам.
И ей действительно не хватало дружеского отдыха. В Японии она тоже жила в уединении. Но всегда имелся рядом весельчак и коллега Риварес, всегда крутились вокруг ученые и техники. Ощущения невидимой пленки, не дававшей дотянуться до людей вокруг, не было. А в Меркури - была.
Агнесс смотрела с приятным дружелюбным прищуром. Она казалась очень открытым человеком. И заботливым - решила познакомиться с новенькой, поддержать. Странное дело, но в полутемном коридоре от белокурой секретарши, казалось, исходило легкое серебристое свечение, делавшее белоснежную кожу необычайно яркой, а пышные волосы роскошно объемными. Эта женщина была красива. Обладая высокой грудью и крутыми бедрами, она казалась слегка крупноватой. Канзаки решила, что европейка родом откуда-то с севера. Возможно, шведка? Но задумываться и молчать значило проявить невежливость, тем более что Мегуми и так тянула с ответом.
- Вы правы, - заговорила, наконец, японка. - Знакомых у меня действительно в городе кот наплакал.
- Тогда давайте это исправлять, - снова улыбнулась Агнесс. - Согласны?
- Да, - ответила Мегуми. В самом деле, почему бы не сходить, развеяться, познакомиться?
- Отлично! - Агнесс просияла. Почти в прямом смысле. Канзаки поймала себя на мысли, что в коридоре на миг стало светлее. - Тогда увидимся сегодня вечером?
- Хорошо. Во сколько?
- Я освобожусь, если верить шефу, после шести. Давайте обменяемся номерами, потом созвонимся?
- Давайте.
- И, может, перейдем на "ты"?
- Для этого мне сначала нужно узнать ваше имя, - несколько смущенно сказала Мегуми. Она вдруг вспомнила, что белокурая секретарша не представилась.
- Ой, - собеседница шутовски хлопнула себя по лбу. - Точно. Меня зовут Агнесс. Агнесс Бьорн.
- Ну, меня вы уже знаете.
- Знаю, знаю. Ну что, по-дружески, Мегуми?
- Как скажешь, Агнесс.
Игравший смешением цветов зал внизу казался огромным бассейном, полным искусственного света и сновавших в разные стороны рыбок. Посетители одного из многочисленных клубов Меркури, стыдливо рассыпанных по городу подальше от центра с его площадями и строгими церквями, танцевали, сбивались в компании возле бара, бродили из угла в угол или просто стояли, выжидая чего-то, о чем знали только они сами. Вечер выдался теплым, возвещая приближение лета, а потому большинство любителей отдыха были одеты легко, а иногда и вызывающе. Воздух казался плотным, похожим на теплую, разгоняемую дыханием и телами воду. Громкая музыка наполняла уши упругим гулом.
Канзаки и Агнесс обосновались на широком балконе, который нависал над танцевальным залом первого этажа. Их не прельщала возможность потанцевать или оперативно выпить. Обе женщины пришли без кавалеров и подбирать их себе в процессе отдыха не собирались. Белокурая секретарша Хендрикса сразу же увела Мегуми вверх по ступенькам и усадила за стол в полутемном углу. Здесь музыка звучала не так громко, и многочисленные посетители сновали в разные стороны не так часто. Ценившая комфорт уединения Канзаки сочла выбор новой знакомой крайне удачным.
Агнесс оказалась очень приятным в общении человеком. Она первой вызвонила Канзаки, успевшую вернуться домой, накормить смотревшую голодными глазами Ти, побездельничать и переодеться, и объяснила, где они встретятся. Добравшись на метро до нужной станции, Мегуми тут же попала в руки опытного и умелого любителя отдохнуть вечером. Агнесс повела ее в клуб через интересный район со множеством мест, куда можно было забежать на досуге, знакомя с городом. Всю дорогу новая знакомая говорила без устали, не забывая втягивать в беседу и японку. Таким образом, контакт завязался быстро и прочно. Белокурая красавица действительно имела в предках шведов, что подтверждала необычная фамилия, но сама была родом из другой части Европы. Какой - Агнесс почему-то не уточнила, быстро переведя разговор на прочие темы. Она работала в "CDM", как сама выразилась, очень давно. С самого начала - секретарем и помощницей Хендрикса. О работе решили не говорить по вполне понятным причинам секретности и желания не думать о труде. Вместо этого Агнесс весьма живо завязала с Канзаки беседу о личной жизни. Вскоре, неожиданно для самой себя, Мегуми уже рассказывала о себе все, глядя в участливые и внимательные глаза собеседницы. Агнесс чудесно умела слушать, а японке, как выяснилось, очень хотелось выговориться. Она рассказывала все, избегая, естественно, в публичном месте раскрывать детали случившегося за последние полгода. Рассказала, как попала на службу, как работала в Токио. И как ее выдернул с теплого места Сэм Ватанабэ. Мегуми даже намекнула на свое участие в событиях, связанных с ноябрьским терактом, эхо которого до сих пор гуляло по Союзу. Агнесс лишь понимающе кивала. Она умело обращала внимание на мелочи, никак не связанные с именами, датами и прочими демаскирующими данными.
Канзаки впервые за долгое время расслабилась. От Агнесс шли волны дружеского тепла и сопереживания. От нее не хотелось внутренне закрыться, выдавливая каждое слово осторожно, взвешенно и обдуманно. С ней хотелось просто болтать, болтать и болтать без остановки. И Мегуми болтала, сопровождая беседу, со временем начавшую напоминать ее монолог, распитием вкусных коктейлей. Коктейли порекомендовала Агнесс, заказавшая их услужливому официанту, обслуживавшему посетителей на балконе. Канзаки не помнила, какой алкоголь и сок были там смешаны, но пила с большим удовольствием. Крепкий коктейль ударял в голову, девушка пьянела. И все больше распалялась, рассказывая о себе.
- Я вот и боюсь, - говорила она, глядя на Агнесс, мило подпиравшую щеку рукой. - Вдруг придется работать с этим... Ватанабэ.
- А чем тебе так Сэм не угодил? - спросила новая подруга.
- Что значит, чем?! - Канзаки чуть не уронила под стол бокал с коктейлем, не донесенный до рта. - Ты что, с ним не общалась?
- Да нет, я с ним общаюсь много лет.
- Я заметила, - лицо Мегуми в полумраке казалось совсем красным. - У меня, если честно, с утра чуть инфаркт не случился из-за вас.
- Ой, да ладно, - Агнесс засмеялась. - Мы просто дурачились. Сэм всегда меня подзуживает.
- Верю-верю, - Канзаки фыркнула. - Шутник чертов. Вот не могу я никак понять, чего он все шутит. Иногда так и хочется его стукнуть. Со всей силы несколько раз.
- Ну, прямо уж... - Агнесс снова засмеялась и взялась за полупустой бокал с недопитым коктейлем. - Он, конечно, тот еще шут гороховый, но не настолько же.
- Именно настолько! - теперь Мегуми краснела от гнева. В ней проснулись воспоминания о нынешнем утре. - Тупой наглый паяц! Слова не может сказать, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость. И ведет себя так же, как говорит.
- Такое ощущение, что он тебя обесчестить пытался, - Агнесс, прищурившись, хмыкнула и выпила коктейля. - Яростная ты какая-то.
- Ничего я не яростная, - японка почему-то смутилась. - Просто терпеть не могу болтунов наглых. А этот... этот... толстый, наглый, хам! Он постоянно пялится на мою грудь.
- Ну, она же у тебя красивая, - Агнесс улыбнулась, закрыв глаза. Улыбка ее смотрелась как-то странно, натянуто, но Мегуми ее не заметила, смутившись и опустив взгляд на себя. Одеты собеседницы были не в пример остальным посетителям скромно. Демократичная Канзаки надела любимые джинсы и легкую белую блузку, Агнесс же предпочла юбку, туфли и кофточку с открытыми плечами. Блузка явственно очерчивала пленительные контуры бюста Мегуми, всегда обращавшего на японку мужское внимание. Эти самые контуры девушка машинально попыталась прикрыть рукой. Агнесс заметила, что упоминание груди смутило ее собеседницу сильнее, чем можно было ожидать.