Банцер Сергей Георгиевич: другие произведения.

Хромая удача

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сайт автора http://www.webslivki.com Демобилизованный военный пилот Александр Волковой находит себе работу в фирме, которая занимается контрабандными перевозками оружия в Западной Африке. На родине у него остаётся любимая девушка Марина. В один из рейсов покупатель расплачивается за товар крупным алмазом. На обратном пути самолёт падает в ночной саванне. Чудом избежав гибели, Волковой завладевает алмазом. Удастся ли ему вырваться из смертельного капкана, и принесёт ли ему с Мариной счастье этот алмаз?..

Сайт автора http://www.webslivki.com  []
  
  
    []
   Наименование: Точка невозврата
   Автор: Банцер С.
   Издательство: Мн: Букмастер
   Жанр: Художественная литература
   Серия: Современный женский роман
   Год: 2013
   Переплет: 7Бц мат+УФ лак
   ISBN: 978-985-549-542-1
   Формат: 84*108/32
   Кол-во страниц: 256
   Стандарт: 14
  
  
   Купить книгу Сергея Банцера "Точка невозврата"
   На Лабиринте: http://www.labirint.ru/books/386032/
  
  
  
      Сергей Банцер
  
  
  
  
  
  
      Хромая удача
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   "Ибо кто знает, что есть благо человеку в жизни"
   Екклесиаст 6:12
  
  Как небрежно сдаёт карты судьба! Швыряет, не глядя, кому одни тузы с козырными
  дамами, кому шестёрки с семёрками, кому вообще не поймёшь что. Только вон ещё
  лежит прикуп. Хочешь - рискни! Приподними карту, глянь, а вдруг там джокер?
   И, может, тогда в этом мире станет чуточку больше справедливости...Мистер
  Майкл Куртис станет немножко ниже, а пилот Волковой станет чуть-чуть выше. И джокер
  в этом ему поможет. Разве это будет не справедливо?
   Только вот почему на карте джокера изображён смеющийся шут?..
  
  
   Часть I
  
  
  
   Под созвездием Южного Креста
  
  
  
   За массивной дубовой дверью со множеством хитроумных замков находится зона гризи-тэйблз - сердце алмазного прииска. По наклонным столам, покрытым толстым слоем жира, струятся кристально-чистые потоки воды. Каждый стол зоны отделён от остальных массивной стальной решёткой. Сквозь стеклянные окошечки в стенах за происходящим в помещении следят невидимые охранники. В это помещение доставляется порода, поднятая рабочими из шурфов. Территория прииска вместе с жилыми бараками обнесена тремя рядами колючей проволоки, над которыми возвышаются несколько караульных вышек. Караульные без предупреждения открывают стрельбу по всему живому, что пересекает границу зоны, даже по птицам. Чернокожие рабочие согласно заключённому контракту, живут внутри зоны по полгода. Потом они покидают прииск через специальную буферную зону, где за ними ежесекундно наблюдают в течение двух суток, анализируя содержимое желудка и кишечника.
   Время от времени в помещение входит высокий седой старик. Он молча отпирает замки на стальных решётках и деревянным пинцетом собирает сверкающие искорки приставших к слою жира алмазных кристалликов. Всё происходящее дополнительно фиксируется несколькими скрытыми видеокамерами.
   Высокий старик вдруг что-то гортанно выкрикнул и нажал на красную кнопку, расположенную сбоку гризи-тэйбла.
   На толстом слое жира в прозрачной струе воды сверкал голубоватый алмаз размером с крупную вишню.
  
  Глава 1
  
  
  
   Девушка отложила потрёпанную книжку, на бумажном переплёте которой было написано "Зло приходит в сумерках" и подняла глаза. Перед ней стоял пьяный. На его вспотевший лоб свисал чубчик мышиного цвета. Это была уже третья мужская особь, которая подходила к ней за то время, пока она сидела на лавочке в старом парке. Девушка досадливо поморщилась и снова уткнулась в книжку.
   "- Вивьен, я забронировал номер в отеле на ваше имя, - сказал Стив, обращаясь к платиновой блондинке, сидевшей напротив. - Мне придётся задержаться на пару дней, срочное дело в Калифорнии. Связь будем поддерживать через Хуберта".
   - Хэлло, мэм, быть может мы на рандевуль? - подал голос пьяный.
   Девушка вновь оторвалась от книжки. У неё были огромные карие глаза с пушистыми ресницами, волнистые распущенные волосы ну и взгляд - мисс Сорбонна, факультет изящных искусств.
   - Гонорея свирепствует, ты что, не слыхал? - ответила девушка.
   Пьяный открыл рот, но, не найдя контраргумента, понимающе покачал головой и двинул дальше. Перед пьяным к ней подходил какой-то долговязый мужик, вполне трезвый, и попросил разрешения почитать ей свои стихи. Стихи, как обычно, были философскими:
        Дряхлый папирус, пришедший издревле,
        Мёртвым черкесом несущимся вскачь
        Я не рождён, потому и не внемлю,
        Кто не родил меня - был мне палач!
   На улице с Мариной хотели познакомиться режиссёры, доценты, укротители тигров, странствующие поэты, сверхзвуковые лётчики и даже один пьяный кругосветный путешественник. По крайней мере, они так ей представлялись. И так было всегда. Даже, когда её недавно закрыли в обезьянник с какими то шалавами в Шевченковском РОВД. Дежурный мент, как её увидел, то сразу заулыбался и начал выделять мужские гормоны. Марина уже и привыкла. Гормоны, наверное, одинаковые, что у дежурного мента, что у доцента, что у настоящего кобеля. Только у доцента выделения угнетены интеллектом, а у дежурного мента наоборот. Потому что дежурный мент имеет много больше возможностей по сравнению с доцентом. Особенно, когда ей тогда в обезьяннике захотелось в туалет по-маленькому.
Странствующий поэт тем временем закончил читать последнюю строфу:
         Пена у рта от истошного бега
         С жёлтых небес уж слышны голоса
         И распустился, окрашенный в "пего",
         Лотос забвенья в твоих волосах! ..
   - Молодец! - сказала Марина, - сам сочинил?
   - Сам, - подбоченился поэт, - а вот ещё, из раннего:
   Как вешаться не хочется...
   - Хорош, - перебила его Марина. - Я ж сказала, молодец. Иди, не порть впечатления.
   - Простите, а у вас не найдётся жетона на метро? - спросил поэт.
   Марина порылась в кармане плаща и протянула мужику жетон:
   - Только больше ничего не проси, хорошо?
   Поэт покорно кивнул и, втянув голову в сутулые плечи, зашагал по аллее.
   Марина подняла воротник и закрыла книжку. Хорошо, хоть на улице ещё тепло, можно не идти домой, а посидеть в парке подольше. Хотя сильно хочется есть. Но дома всё равно есть нечего.
   А пьяный правильно сказал. Потому что сквозь её красоту видно пробивается что-то такое, что заставляет опытных мужчин говорить именно так. Марина и к этому привыкла. Ну, а, если и возникали какие-то сомнения, то после знакомства с её мамой все становилось на свои места в течение пяти минут.
   Если сильно присмотреться, то видно, что её мама тоже когда-то была красавицей. Пусть не такой, как дочка, но всё же. И скорее всего, она на излёте активного участка своей женской судьбы, наверное, допивает дома бутылку дешёвого портвейна и танцует под старенький магнитофон с каким-нибудь кавалером. Тоже побитым жизнью, плешивым и немолодым. При виде Марины у кавалера, как положено, начнётся реакция слюноотделения и он на время забудет о маме. В школьном учебнике биологии была такая картинка с собакой и пробиркой, в которую собиралась слюна. Можно, конечно, разменять их двухкомнатную квартиру и начать совершенно новую жизнь. Но мама одна пропадёт. А она любит свою маму, поэтому из этой затеи ничего не получится. Остаётся плыть по течению и ожидать от жизни улучшения. От той самой жизни, которую двадцать пять лет назад Марине так беспечно подарила её мама.
   С каким-то странным перекосом сдала ей карты судьба. С одной стороны эта нежная красота, Орнелла Мутти отдыхает. А с другой - чего только нет. Например, её папа. Папа у Марины капитан дальнего плавания. По-крайней мере так говорила ей мама, когда маленькая Марина спрашивала, почему у всех есть папы, а где мой? На самом деле папа у Марины не капитан, а КОТ. Кот у него вытатуирован слева на груди, и обозначает Коренной Обитатель Тюрьмы. Вот и сейчас он в очередном дальнем заплыве. Но Марина и его любит. После отбытия очередного срока папа подарил дочери маленькое серебряное распятие на цепочке, которое он изготовил на зоне.
   - Пусть хранит это тебя, дочка, от бед и несчастий, - сказал тогда папа.
   С тех пор так и носит Марина миниатюрное серебряное распятие на груди. Уберегает ли оно её от бед, как говорил папа? Может и уберегает. Во всяком случае, она верит в это.
   Единственная мужская особь, у которой на губах не начинает блуждать улыбочка при взгляде на Марину это её сосед Павлик. Это от того, что Павлик курит дурь, что-то там глотает и нюхает, поэтому девочки его не интересуют. Даже такие, как Марина. Иногда и она забивает с Павликом на двоих косячок. От сладковатого дымка что-то тает в душе и туда на время заглядывает солнышко. Но Марина знает, что потом когтистая лапа отыграется. Так сожмёт что-то внутри, мало не покажется.
   Как-то Павлик предложил ей улететь в виртуал. Ах, если бы кто-то придумал, как там, в виртуале и остаться навсегда... Но так не бывает. Кончится каиф, и реальность вытащит цепкой лапой из виртуала. Вытащит и ткнёт носом - не шали, жить нужно здесь.
   Иногда у Марины возникали мысли свою красоту куда-нибудь пристроить. Первое, что приходило на ум, это стать какой-нибудь проституткой. Скажем, гостиничной путаной. Но там такая инфраструктура, с улицы туда не сунешься. А сунешься, можно враз досрочно всей красоты лишиться. Вон Тюля попробовала и еле ноги унесла. Такие две гламурные девочки, молоденькие совсем... Подошли, поздоровались так вежливо и сказали, что если она ещё раз попадётся им здесь на глаза, то ей для начала выбьют два верхних передних зуба.
   Говорят, олигарх может снять своей любовнице квартиру и даже купить машину. Только где взять этого олигарха? Только разговоров - олигарх, олигарх... Ну, а как туда попасть, до олигархов? Кто её туда пустит? Она даже не знает, куда это надо идти.
   Есть ещё девочки, которые ночью выходят на трассу. Это, конечно, похуже, чем гостиничная путана, но зато там полная демократия. С ментами договориться и работай на здоровье. Тюля за год работы на трассе оделась с ног до головы, салоны красоты там всякие, солярии, педикюр, депиляция волосяного покрова. Честно говоря, Марина один раз попробовала. Как-то договорилась с Тюлей, одела юбку покороче, помаду поярче и подсумок с необходимым инвентарём через плечо навесила. Наблюдавшая за её сборами Тюля сказала:
   - Лучше колготки сними и чулки одень.
   - Зачем? - спросила Марина.
   - Удобнее, - лаконично ответила та и чему-то усмехнулась.
   Марина пожала плечами и стала переодеваться. Потом она вдруг села на диван и сказала, глядя в пол:
   - А знаешь, я как-то книжку читала, про загробную жизнь. Но не про вампиров там всяких, а типа церковную. Чего-то вспомнила сейчас. Там написано, что все люди делятся на овец и козлищ.
   - Я козлище, - Тюля утвердительно кивнула крупной головой. Потом она подняла глаза на Марину и добавила: - И ты козлище. Только в другой обёртке. И все мужики козлищи.
   В комнате повисла тишина. Потом Марина спросила:
   - И тебе нравится быть козлищем?
   - Ага, - угрюмо ответила Тюля и, закинув ногу за ногу, щёлкнула зажигалкой.
   - А мне нет, - тихо сказала Марина.
   - Ты что сегодня ела? - спросила Тюля.
   - Вермишель, а что?
   - А вчера?
   - Картошку пожарила.
   - А в сауне когда была?
   Марина с удивлением посмотрела на Тюлю и пожала плечами:
   - Вообще не была, в душе дома моюсь.
   - А я вчера ела карпаччо из телятины. Потом крем брюле ложечкой . Кофе-гляссе из трубочки. А сегодня вот на пять часов ходила к маникюрше своей. - Тюля вытянула мощную ногу и пошевелила пальцами с красными ногтями. - Педикюр делать. Она глубоко затянулась и выпустила клуб дыма.
  - Не хочешь быть козлищем, говоришь? Это хорошо. Значит, будешь овцом. Как жрать захочешь, будешь, значит, таким как я, козлищам педикюр делать. И депиляцию волосяного покрова в зоне бикини. Гы... А я буду жрать крем-бруле.
   - А платить?
   - Чего платить?
   - Так, говорят, за всё платить нужно. А получается, что всё как бы даром это тебе. И крем-брюле, и депиляция. А даром только сыр в мышеловке. Есть такая французская пословица.
   Тюля пристально посмотрела на Марину и задумчиво сказала:
   - Вообще-то там у нас такие умные не приживаются. Нервы не выдерживают. Ну, давай, выдай ещё чего нибудь. Что там ещё в книжках французских написано?
   - Французских? - Марина задумалась. - А, написано, да. Вот один мужик там шкуру одну нашёл, вроде как волшебную. Называлась типа "шагреневая кожа". И у него начались исполняться желания. Но кожа каждый раз стала уменьшаться, как бы ссыхаться. А эта кожа - типа душа его была. И, чем сложнее желание было, тем больше ссыхалась кожа. Поняла?
   - Душа? Ссыхаться? - сморщилась Тюля. - Ну, и где эта душа? Вот у тебя, где? Можешь показать?
   Марина приложила ладонь к солнечному сплетению.
   - Сиськи, что ли? Тогда душа у тебя ничего, даром, что сама малая. Мужики любят, когда так, - усмехнулась Тюля. - Вот и надо, пока не начнут ссыхаться успеть.
   - Что успеть?
   - Бабок наколотить и замуж выйти.
   - Замуж?
   - А что? У нас уже полно девчонок так повыходили. Ну, понятно, не за местных.
   - И что, по любви? - спросила Марина.
   Тюля опять чему-то грустно усмехнулась.
   - Любовь-морковь... Знаешь, как у нас девки говорят? Любовь придумали мужчины, чтобы не платить деньги. Всякого разного повидаешь, тут без книжек твоих умной станешь. И ещё говорят - мужики платят не за любовь, а за право тебя больше никогда не видеть. Так что с любовью пролёт у нас полный.
   - Так, может, это и есть плата? - спросила Марина. - За бесплатный сыр в мышеловке?
   - Может и есть, - безразлично хмыкнула Тюля. - И не одна эта плата. Раз уж спросила, подруга, то скажу тебе. Девка вот поработает так, ну, годик, два, так с сексом потом у неё совсем плохо. Очень похоже на то, как я один раз у азеров каких-то обожралась икрой чёрной, порыгала аж. Бутербродиков там пара, правда вкусно? А я с тех пор как-то равнодушной к икре стала. Так чем книжка-то закончилась про шкуру волшебную?
   - Шагреневую кожу? Ну, когда ссохлась она совсем, то мужик тот ласты склеил.
   - Я так и думала.
   Тюля поднялась, оправила юбку на мощных бёдрах и сказала:
   - Так ты идёшь или как?
   Марина встала, сняла с шеи цепочку с серебряным распятием и положила его в шкатулку.
   - Пошли, - сказала она, перекинув сумку через плечо.
   В общем, стали тогда с Тюлей на Окружной. Тюля девушка видная, но только издали или в сумерках. А Марина наоборот, фигурка точёная, но мелкокостная. Когда машины подъезжали поближе, то, понятно, интересовались только Мариной. Тюля уже и злиться начала, но потом какая-то компания подобрала их и повезла в сауну. Там немного выпили, попарились с дубовыми вениками, Марине даже сначала понравилось. Ну, а потом, когда дошли до дела, Марина обнаружила полную профнепригодность. Такое накатило вдруг, даже не ожидала. Даже пенделя под пятую точку получила от быка какого-то, когда стала в панике чулки натягивать, даже полотенцем вытереться не успела. Тюля после той истории с ней даже не здоровается.
   Можно ещё выйти замуж. Ох... Тоже пробовала. Но в последний момент всё срывалось, прямо мистика какая-то. Хотя с Александром с самого начала было как-то не так, как с другими. Тогда, в первый день знакомства он купил ей ярко-красную розу и пригласил в ресторан. Было видно, что Саша к ресторану непривычный. Да и она сама тоже не очень. О себе Саша сказал только, что он бывший военный лётчик. Пилот транспортной авиации. Ну, это как раз понятно, не укротитель тигров, так лётчик. Саша поставил розу в вазочку, которую принесла официантка и весь вечер украдкой смотрел на Марину. И даже песню для неё тогда заказал. Гитарист-бригадир, получив деньги, пошептался с музыкантами и сказал в микрофон:
   - Эта песня прозвучит сейчас для Марины.
   Две девушки-вокалистки, синхронно покачивая бёдрами, неожиданно красиво запели "Mammy Blue".
   Мне грустно, мама...
   Марина никогда не могла так сказать своей маме. Ну, и папе-капитану тоже. Никому... Может Саше?.. На глаза ей вдруг навернулись слёзы. Она отвернулась и украдкой смахнула их с ресниц.
   А вообще Саша был похож на зэка. Небольшого роста, с коричневым от загара лицом и шрам через весь нос. Но разговаривал не как зэк и без татуировок. А потом она сама не заметила, как влюбилась в него. Всю свою проклятую коноплю собрала и выбросила в мусоропровод. А, может, неправильно Тюля говорит? И она не козлище? Может и у неё есть ангел-хранитель? В той книжке было написано, что есть у всех, кого крестили. Она как-то спросила у мамы, крещёная ли она. Мама грустно усмехнулась чему-то и сказала, что да. Значит есть ангел-хранитель. Может, это он дал ей пенделя под пятую точку тогда в сауне? Марина даже стала прикидывать, как она разменяет квартиру, и они с Сашей поженятся. Будто крылья за спиной выросли тогда.
   Но ненадолго. Потому что вскоре опять началась эта самая мистика. Саша однажды вдрызг напился, Марина никогда его таким не видела. И начал на неё орать, как сумасшедший. Что, мол, всё, кончен бал, догорела свечка. И огромный букет жёлтых роз всё норовил ей всучить. У Марины тогда прямо оборвалось всё внутри. Опять! Что за проклятие, которое не даёт ей выйти замуж! Железный обруч впился ей в грудь, и из глаз хлынули слёзы. Марина швырнула цветы в его пьяную рожу и закричала:
   - Ну почему я такая несчастная? Почему!? Отвечай, гад, почему!?
   Придя домой, Марина выпила из горла бутылку портвейна, вытерла слёзы и надела юбку как у Красной Шапочки. Потом стала на копыта, взяла подсумок и пошла на Окружную. Но, видно, не суждено ей быть ни чьей-то женой, ни проституткой. Нет этого в линии её судьбы, ни одного, ни второго, нет, хоть убейся! Поэтому Марину тогда забрал с Окружной милицейский патруль, у которого в тот день как раз началась декада борьбы с проституцией. Девчонки на трассе быстро друг друга по мобилкам предупредили, а Марина новенькая, и к тому же от портвейна её так разобрало, что еле на ногах держалась. В общем, подкатил луноход, выскочило оттуда трое молодцов с автоматами наперевес и забрали её в РОВД, где заперли до утра в обезьяннике.
   Ну, а Александр, когда Марина ушла, некоторое время рассматривал рассыпанные по полу жёлтые розы, а потом вылил в стакан остатки водки и достал из ящика стола кассету. Удивлённые соседи до полуночи не могли заснуть, слушая, как за стеной во всю мощь орёт магнитофон, и обычно такой тихий сосед истошно выкрикивает слова каких-то незнакомых военных песен:
   Мы в строю, твёрже шаг!
   Выше стяг, до небес!
   Той войны чумовой косяк
   До сих пор нам один на всех!!!
   Мы в строю, надо нам
   Что-то там говорить,
   В наших душах живёт Афган,
   Нам его не забыть!!!
   А через несколько дней Марина совершенно случайно столкнулась на улице с Сашей. Он остановился, раскрыл рот и, как загипнотизированный уставился на неё.
   - Привет, Саша, как жизнь, давай встретимся? - улыбнулась, как ни в чём не бывало, Марина.
   Александр выдавил из себя:
   - Да, наверное, не надо.
   А потом вдруг схватил её, как ненормальный, и начал молча целовать. В лицо, в губы, в волосы. А после повернулся и ушёл. Больше Марина его не видела.
  
  
  
  Глава 2
  
  
   Небо здесь такое синее, как будто над ним поработал начинающий пользователь фотошопа. Над кронами эвкалиптов, которые подходят прямо к воде, подрагивает прозрачное марево, распространяя в воздухе дурманящий терпкий запах.
   Вот Волковой русский. Тогда почему ему не снится родина с пресловутыми берёзками? Почему ему хорошо здесь? Может быть потому, что после возвращения из Афгана его родина с берёзками показала ему жирный кукиш? Прямо под его сломанный под Баграмом нос? Шарахнуло его тогда о приборную панель от души. Кровью всё позаливало, так и не отмыли. Те годы, которые он провёл на родине, Волковой не забудет никогда. Казалось, закончится Афган, и, наконец, можно будет жениться и начать жить. Собственно, он и пытался. Но жизнь в обновлённой родине оказалась похожей на затяжную хроническую болезнь. Не умрёшь, но неизвестно, что лучше. Правда, кое-кто из них устроился. Например, замполит, майор Шуйский. Кадровик "Президент-отеля" как увидел послужной список Шуйского, а там одни горячие точки, и везде "заместитель по политической части", так сразу и сказал: "Молодец, замполит, нам такие орлы нужны. Только нужно будет бороду отрастить". Выдал ливрею с золотыми позументами и взял швейцаром на главный вход. Но многие из тех, кто вернулся, поспивались, а кто и свёл с этой жизнью счёты более радикально.
   Тогда, два года назад, голодный и небритый капитан военно-воздушных сил Советского Союза в отставке Волковой сидел на стуле посередине полупустой съёмной квартиры и размышлял, что ещё можно отнести в ломбард. На вырученные деньги он тогда купил несколько пачек макарон, пять килограмм картошки и литр подсолнечного масла. А потом каждый день искал работу.
   Везде, где можно было хотя бы теоретически устроиться на лётную работу, ему отказывали. Предложение вдруг стало настолько превышать спрос, что Волковому с его контузией фэйсом о приборную панель транспортного АН-12 просто не на что было надеяться. В швейцары его тоже не брали - мелковат по комплекции. Даже в рекламные агенты туристической фирмы не взяли. Из-за шрама, мол, будет пугать дам-туристок.
   Потом Волковой отнёс в ломбард золотой николаевский червонец, подаренный его отцу бабушкой в день, когда родился Александр. А под конец осталась только тонкая золотая цепочка, на которой висел маленький нательный крестик. В конце концов, ушла и эта золотая цепочка.
   И Маринка тогда тоже ушла. Вернее это он сам сделал так, чтобы она ушла. А что он ей мог дать? Покатать на карусели? Или троллейбусе? Маринка, вон какая. Что она в нём нашла с его кривым шнобелем и пустыми карманами?
   Поэтому Волковой купил тогда бутылку водки и стал набираться. Когда водки осталось на донышке, его мозг, наконец, начал работать чётко, как стальной капкан. На неверных ногах он сбегал в переход и купил одиннадцать жёлтых роз, ровно столько, на сколько хватило денег в кошельке. А потом, когда пришла Марина, Волковой отрыгивал, протягивал розы и орал, брызгая слюной, что она никогда не будет с ним счастлива, и поэтому кончен бал, и догорела свечка. Марина тогда так ничего не поняла, сначала удивлённо смотрела на него, а потом вдруг закрыла лицо ладонями и проговорила сквозь слёзы:
   - Ну, почему я такая несчастная? Говори, гад!..
   В общем, ушла тогда Марина. А розы остались у Волкового. На следующее утро он решил начать новую жизнь и уже пошёл в ванную, чтобы побриться, но увидел этот букет на столе. Сначала он хотел выбросить его в мусорное ведро, но потом передумал и пошёл в гастроном за бутылкой.
   Так проходил день за днём, ничего не меняя в его жизни, если не считать увеличения числа пустой стеклотары на кухне, пока однажды вдруг не зазвонил телефон. Волковой снял трубку и услышал голос командира их лётного отряда майора Баранова. Вернее, бывшего командира и бывшего майора.
   - Волковой? Нужно поговорить. Работа нужна?
   - Да, - хриплым от волнения голосом сказал Волковой.
   - Значит, слушай, ситуация такова. Ты помнишь Витю Замазанова из нашего отряда?
   - А чего ж не помнить, вместе с ним не летал, а так помню. Первым пилотом на АН-12 был, да?
   - Да. Я его пристроил на одну частную фирму. Транспортная компания в Африке. Первым пилотом на АН-26. Он был доволен. А потом вроде нашёл себе более спокойную работу, тоже пилотом на "Сессну". Возит туристов на какое-то сафари на самом юге Анголы. Где-то возле границы с Намибией. Я с ним по скайпу говорил недавно, он доволен. Хоть и зарплата, я так понял, сильно поуменьшилась. Вот, можно на его место, первым пилотом на АН-26.
   Дальше Волковой уже не слушал, потому что уже всё знал.
   - Откуда и куда летать? - механически спросил он.
  ? - Юго-восток Африки. Полёты на юг Анголы через Гвинейский залив.
   - А что там платят?
   - Не знаю. Замазанов был доволен. Владелец фирмы мистер Куртис всё скажет на месте при собеседовании. Я уполномочен только передать, что оплата за каждый полёт будет достойная.
   - А что там возить?
   - Догадайся сам, Волковой, зачем хозяину нужны пилоты с боевым опытом в Афгане, - с некоторой задержкой сказал Баранов. ?- Не бананы на базар возить, это точно. Но и не наркотики. А за остальное будут платить. Думаю, будешь доволен. Хотя, смотри сам. Многие после Афгана стали совсем другими. Я тебе честно сказал, что Замазанов свалил оттуда. Я ж не вербовщик, понимаешь.
   Волковой вздохнул. Кажется, судьба подсовывает ему шанс. Ну, что же... Может он ещё и способен сделать какую-нибудь женщину счастливой?
   - Когда вылетать? - спросил Волковой.
   - Я знал, что ты так скажешь, - сказал Баранов. - И знаешь, я рад, что смог тебе помочь. Ты пилот, Шурик. А пилот не должен сторожить овощную базу. Ну, конечно, может, проживёт чуть меньше сторожа, это да. На то он и пилот военной авиации. А вылетать через неделю. Я тебе оформлю гостевую визу, и билеты на самолёт.
   А потом Волковой вдруг опять случайно встретил Марину. У него в кармане уже лежали билеты до Бургаса, откуда он должен был вылететь в Луме, где находилась контора мистера Куртиса. Марина шла с авоськой, в которой лежали какие-то овощи.
   Что-то нашло на него тогда. Начал вдруг целовать её, прямо на улице, как ненормальный.
  - * -
   ...С тех пор и не снятся Волковому ни берёзки, ни русские девушки. Вместо них ему почему-то стали нравиться негритянки. В цветастых обтягивающих бёдра платьях, в ярких крупных бусах, всегда жизнерадостные и улыбчивые. А как они танцуют!
   Вот и жирному Цукерману они нравятся. Хотя с его зарплатой он мог бы себе позволить поразвлекаться с мулаткой или даже с настоящей белой. Так нет, после каждого удачного рейса Волкового Цукерман расслабляется в номере отеля с тремя негритянскими барышнями. Да ещё и не всегда расплачивается с ними. В республике Таго проституция не преследуется законом, её просто, как бы нет. Поэтому обиженная чёрная девочка однажды явилась в полицейский участок и накатала на Цукермана заяву, мол, не расплатился за выполненную работу. А вот с этим здесь строго. Поэтому в номер Цукермана явился местный полисмен в огромной форменной фуражке с замысловатой кокардой, навёл на него пистолет и заставил расплатиться. Да ещё и забрал у Цукермана все бутерброды и три бутылки пива.
   Резкий рингтон мобильника вдруг нарушил тишину.
   - Есть проблемы, командир, - сказал голос в трубке.
   - Ну говори, слушаю, - сказал Волковой и сделал большой глоток из бутылки с пивом.
   - Температура газов за вторым контуром больше семисот градусов. В "Наставлении" написано, что бортинженер в таком случае должен выключить двигатель и доложить кавээсу . Вот докладываю.
   Волковой поставил бутылку на столик и задумчиво почесал затылок.
   - Гриша, а что, это серьёзно?
   Бортинженер Бутлеров, немного помолчав, ответил:
   - Вообще-то в самолёте всё серьёзно. Например, то, что наш Антон выработал уже два эксплуатационных ресурса.
   В трубке повисла тишина. Потом Волковой спросил:
   - Гриша, ты аванс получил?
   - Да, - ответил Бутлеров. - У Цукермана, сегодня. А что?
   - Ну, вот. И я получил. И Витя тоже. И груз срочный. - Волковой взял со столика бутылку и уставился на надпись "Cuca" на этикетке. - Понимаешь, Гриша, они найдут другой самолёт. И другой экипаж. Ну, ты понял. А Антона и ремонтировать не станут. Впарят какому-нибудь плантатору бананы перевозить с плантации. И всё, Гриша. Всё станет, как раньше. Ты помнишь, как у тебя было раньше?
   - Помню. Значит, летим? - спросил Бутлеров.
   - А что, этот перегрев и всё? - спросил Волковой.
   - Из нового всё. А старое ты сам знаешь. Правое шасси заедает при выпуске. Генератор работает, но почему, я не понимаю. Аккумуляторы я десульфатизировал, зарядил, вроде тянут.
   - Я напишу Цукерману докладную, - сказал Волковой. - Как вернёмся. А пока слетаем ещё раз. Ты как?
   - Нормально... - вздохнув, ответил Бутлеров.
   - Ну и я нормально, - улыбнулся Волковой. - Значит, вылетаем сегодня в двадцать два ноль-ноль. Горючее принял?
   - До места и обратно, с учётом встречного ветра над заливом, плюс резерв четыре тонны. Больше Цукерман не даёт, - сказал Бутлеров.
   - Грузовой отсек опломбирован?
   - Да, Казбек сам поставил пломбу.
   - Ну, до вечера, - сказал Волковой и выключил телефон.
   Потом он не спеша допил оставшееся в бутылке пиво и растянулся в шезлонге.
   ...Немного дальше, там, где кончается эвкалиптовая роща, начинается пляж. Песок тут белый, как манная крупа. Если по нему ударить пяткой, то раздастся свист. Вдали от берега вода такого же густого синего цвета, как и небо. Ближе она становится бирюзовой и такой прозрачной, что несколько утлых деревянных лодок, находящихся в лагуне, кажутся парящими в воздухе.
   Всё-таки, есть судьба или это всё выдумки? А, если это выдумки, то что это за сущность, которая носит пилота первого класса Волкового по разным неспокойным местам? И не просто носит, а тычет носом в эти неспокойные и горячие места? От этого нос у Волкового сломан в двух местах. Это память о жёсткой посадке в Баграме. Приборную панель тогда так и не удалось до конца отдраить от въевшихся бурых пятен. И вот ещё, кстати, а почему все эти самые точки горячие? Везде минимум плюс тридцать пять в тени, а максимум это вообще, как повезёт. А, если уже плюс двадцать пять, то всё, там спокойно. Во всяком случае, из "Стингера" по тебе не пальнут. Но и денег там таких тебе тоже никто не заплатит.
   Когда же это всё началось? Может, когда Волковой поступил в Балашовское военное авиационное училище? Подавал сначала в Краснодарское, хотел быть лётчиком-истребителем. По комплекции вроде подходил, компактный, первый разряд по гимнастике. Но старый доктор на медкомиссии расслышал какие-то не те тоны в сердечном ритме и забраковал Волкового. Этот же доктор и посоветовал ему подать документы в Балашовское, на транспортную авиацию. Мол, с таким сердцем в транспортную возьмут, остальное у него в порядке. А на истребитель, извини, нельзя, слишком дорого стоит государству обучение пилота-истребителя. Транспортная авиация это второй эшелон. Как лошадь-тяжеловоз по сравнению с лихим скакуном. Но горячий боевой конь даже не сдвинет с места то, что тащит флегматичный першерон.
   Потом было распределение в Афган. Шурави Шурик, сидя за штурвалом справа от командира транспортного АН-12, возил через Гиндукуш десантников и технику. Ну и обратно, понятно, не порожняком, а с цинковыми гробами. Потому что транспортник АН-12 это и есть этот самый "Чёрный тюльпан". Вот, наверное, тогда и перемкнулось что-то в голове у лейтенанта Волкового...
   Если зайти в лагуну метров на двадцать, то воды будет по пояс, и можно даже увидеть, как внизу проплывает небольшой скат. Сразу за лагуной начинается залив Бенин, который является частью Гвинейского залива, за которым уже аж до Америки будет Атлантический океан.
   Всё-таки в Африке жить можно. Особенно, если время от времени вспоминать Афган. Да, здесь жарко и тоже могут подстрелить. Но, пока не подстрелили, жить можно. Да и ангольцы помягче будут, пороха у них поменьше, чем у моджахедов и наших чеченов. Хотя и в синем небе Жамбы можно запросто нарваться на проблему. От дырки в фюзеляже после очереди из автомата АК-47М до полного фарша от американского "Стингера" или своей родной "Стрелы".
   В кармане потёртых джинсов Волкового лежала пачка долларовых купюр. Их он сегодня получил от управляющего здешним филиалом перевозочной компании "Куртис Аэрофлай" мистера Грегори Цукермана. Это аванс за рейс. Одну купюру Волковой по дороге на пляж поменял в банке на местные франки. Из аванса нужно будет заплатить за номер в отеле и часть денег перевести на свой счёт в одном из банков Триполи. Хотя, честно говоря, столица Луме, находящаяся на юго-востоке республики Таго, тоже вполне спокойное место. Можно даже отдохнуть в шезлонге под тенью эвкалипта за стаканом какого-нибудь трёхслойного коктейля, который продают в пустом пляжном баре.
   Иногда, когда вечером солнце вертикально ныряет за горизонт и поэтому можно легко определить, где север, Волковой долго смотрит в этом направлении. Если каждый день проходить по двадцать километров и идти по прямой, то за три года можно вернуться туда, где осталась Марина. Затянувшаяся рана. Но, если к ней притронуться, то она болит тянущей надсадной болью. Поэтому он старается этого не делать.
   Девчонки есть везде. И в Африке и даже в Афгане. Вообще к местным чернокожим волшебницам Волковой так привык, что все белые девушки теперь ему кажутся узкогубыми, с приспущенными попами и чересчур умными. Хотя, конечно, здесь нужно соблюдать осторожность. Белый мужчина для местных девушек лакомый кусок. Можно так влипнуть, что мало не покажется. Что-что, а скандалить здешние чёрные принцессы не стесняются.
   Но даром только сыр в мышеловке. Сегодняшний ночной рейс из Луме в район Куэбе, это и есть та гиря, которой уравновешивается вся эта райская картинка. В этой гире множество составляющих винтиков. От калаша в руках какого-нибудь очередного борца за освобождение народа Анголы, до реальных винтиков и шпунтиков тридцатилетнего АН-26.
   Сейчас, конечно, уже не те времена, когда был жив неукротимый генерал Савимби, контролирующий весь юго-восток Анголы. Но, с другой стороны, тогда в Анголе было полно русских, которые обслуживали и ремонтировали самолёты. А, если кого и сбивали, то сразу организовывался десант, прыгали из МИ-8 и искали пропавших. А, когда сбивали юаровский "Мираж", то фотографировали разбитую машину и мёртвого лётчика, а фотографии потом печатали в листовках "Так будет с каждым, посягнувшим на независимость Анголы". А потом настоящая война закончилась, "Чёрного петуха" генерала Савимби прикончил то ли кубинский спецназ, то ли сами ангольцы, а Советский Союз стало так трясти в перестроечной лихорадке, что ему стало не до построения коммунизма или хотя бы социализма в Анголе.
   Но борцы за освобождение народа никуда не делись. Наверное, они будут всегда в этих жарких странах, где есть плохо охраняемые правительством алмазные копи и нефтяные скважины. Повстанцы расплачивались за оружие прямо на месте алмазами с контролируемых ими копий. А оружие им нужно чтобы продолжать удерживать эти алмазные копи, которые стали богатством и проклятием Анголы с тех пор, как полковник португальской армии Бранаго де Мелу обнаружил на берегу реки Чикапа кимберлитовую трубку с алмазами.
   Плохо только, что чинить старую тягловую лошадь АН-26 некому. Владелец "Куртис Аэрофлай", мистер Майкл Куртис, этим не интересуется. Волковой видел его всего один раз, при приёме на работу. Упитанный тип с наглыми глазами, с пивным животом, в красной рубашке и шортами до колен. Говорят бывший полковник ВВС Советского Союза. В собеседовании при приёме на работу мистера Куртиса интересовали только три вещи - чтобы у Волкового не было семьи, чтобы он имел первый класс и чтобы был опыт боевых вылетов в Афгане. Не было семьи, это чтобы было проще отбиваться, если кто-то из экипажа погибает или пропадает без вести в тропических лесах.
   Жирному Грегори Цукерману, который сегодня занимается погрузкой тёмно-зелёных ящиков из дальнего ангара на аэродроме Луме, наплевать на состояние самолёта и подавно. Что-то там подкручивает и подтягивает бортмеханик Бутлеров. Был ещё штурман, но с появлением системы навигации GPS эта профессия на таких каботажных рейсах, какими летает Волковой, кажется, стала ненужной. Вроде линотиписта в типографии или пляжного фотографа.
   Самолёт Волковой вместе со вторым пилотом Пилюгиным приводят к месту назначения сами по показаниям бортового навигатора GPS и курсовой системы. Нет, конечно, на ИЛ-76, который доставил из Бургаса в Луме те ящики, что сейчас грузят в его самолёт, штурманы есть. Но на ИЛ-76 Волкового не возьмут, даже, если кто-то его и порекомендует. После той контузии в Баграме он просто не пройдёт медкомиссии.
   Старый АН-26 когда-нибудь развалится в воздухе. Может, откажет мотор, а, может, какой-нибудь борец за свободу народа запустит по нему "Стингер", которые вполне возможно сейчас грузят в чрево самолёта чернокожие ребята на аэродроме в Луме.
   Не то, чтобы Волковой не боялся смерти. Он просто о ней не думает. И это у него получается. Может быть потому, что тогда, когда он сидел за правым штурвалом "Чёрного тюльпана", у него что-то перемкнуло в голове. Не думать о смерти... Это очень хорошая черта. Без неё лучше и не соваться в эти жаркие места.
  
  
  
  Глава 3
  
  
   Борис Симкин по прозвищу Казбек являлся правой рукой управляющего филиалом "Куртис Аэрофлай" Грегори Цукермана. Хотя Волковой подозревает, что настоящим хозяином Симкина является не жирный Грегори, а владелец "Куртис Аэрофлай" мистер Майкл Куртис. Тот самый тип с пивным животом в красной рубашке и бермудах по колено, которого он когда-то видел. Казбек являл собой продукт союза осетинки и еврея. Можно сколько угодно удивляться тому, как причудливая судьба свела Нонну Томаеву с Михаилом Симкиным, но факт остаётся фактом. Внешний облик Казбеку передала его осетинская мама, ну, а ум и фамилию - еврейский папа. Благодаря такому счастливому стечению обстоятельств, в общем-то, ничего конкретно не умеющий делать Казбек, ценился мистером Куртисом за преданность, унаследованную от маминых предков, и гибкий ум, переданный по линии папы. Поэтому Казбек стал доверенным лицом Куртиса в филиале Луме. Чернобородый Симкин, вооружённый автоматом Калашникова, являлся четвёртым человеком на борту транспортника АН-26, совершавшего ночные полёты из республики Таго в район реки Куэбе на юго-западе Анголы. Именно Казбек получал всегда оплату за доставленный товар. Как правило, это были необработанные алмазы, которые он перевозил в кожаном мешочке, покоящемся на его груди.
   Тропические сумерки коротки. В этих экваториальных широтах их практически вообще нет. Солнце вертикально садится за горизонт, и через полчаса всё погружается в полную темноту. Но, самое непривычное то, что это происходит всего в шесть часов вечера. А завтра в шесть утра солнце взойдёт опять, и через двадцать минут наступит тропический день.
   ...- Экипаж, взлетаем. Рубеж - 200, - отдал команду Волковой.
   - Двигатели на номинальном, - доложил бортмеханик.
   Волковой плавно отпустил педали тормозов и самолёт покатился по взлётной полосе.
   - Скорость сто, сто двадцать, параметры в норме. Сто пятьдесят, сто восемьдесят, рубеж!
   - Взлет продолжаем, - скомандовал Волковой и плавно взял штурвал на себя.
   - Отрыв! - доложил Бутлеров.
   Самолёт оторвался от взлётной полосы и, набрав высоту, лёг на курс юго-восток. Через несколько минут он растворился в чёрном бархате тропического неба. После того, как самолёт набрал высоту шесть тысяч метров, стал вновь виден закат над Гвинейским заливом. Оранжево-чёрная полоса гигантским полукругом опоясывала горизонт справа от летящего самолёта.
   Закатный свет проникал в кабину через правое остекление и заполнял пространство причудливыми бликами и тенями. На экране GPS-навигатора янтарной линией были очерчены контуры береговой линии этого района Западной Африки. Зелёной линией был отмечен проложенный маршрут полётного задания. В начале этой линии яркой красной точкой фиксировалось текущее положение самолёта. В левом верхнем углу высвечивалась количество принимаемых спутников, ниже скорость и текущие координаты, в правом - пройденное расстояние и расстояние до конечного пункта. Что ещё нужно штурману для полного счастья?
   Через час полёта оранжевая полоса заката сузилась сначала в тонкую нить, а потом исчезла совсем. Кабина освещалась только подсветкой круглых шкал контрольных приборов и светом взошедшей луны. Её призрачные отблески мерцали где-то внизу в тёмных водах Гвинейского залива. Справа по курсу на чёрном бархате неба ярко сияли пять звёзд Южного креста.
   Красный курсор положения самолёта приблизился к контуру береговой линии. На счётчике километража триста сорок километров. Значит внизу берег Нигерии. Волковой прильнул к левому остеклению кабины, силясь в чернильной мгле разглядеть какие-нибудь огоньки береговой линии. Внизу действительно показались еле различимые светлячки. Это тебе не ночная гуляка Европа, залитая ночью светом рекламы и уличных фонарей, видных из космоса. Африка самый тёмный континент на ночной стороне планеты. Почти такой, как спящий Атлантический океан.
   - Произвожу корректировку курса, - сообщил Пилюгин. Автопилот выключен.
   Через некоторое время красный курсор на экране навигатора вновь лёг на зелёную линию курса.
   - Курс 310. Перехожу на автопилот.
   Волковой откинулся в кресле и закрыл глаза. Как обычно, Пилюгин будет вести самолёт до захода на посадку. Да и сам заход будет выполнять он. Волковой в это время будет смотреть вниз и пытаться увидеть посадочные огни. Как правило, зайти на курс посадочной глиссады удаётся не с первого раза. Тем более, что глиссады-то никакой на самом деле нет. Поэтому на снижении за левый штурвал садится Волковой. А до этого можно дать глазам отдохнуть и вздремнуть.
   Курсовая линия навигатора вновь приблизилась к африканскому берегу.
   - Под нами Габон, - сказал Пилюгин. - Через сорок минут мы будем над территориальными водами Анголы.
   Значит, минут тридцать Волковой ещё может покемарить. Он должен сохранить силы и остроту зрения для посадки. Почему-то каждый раз в этом месте он начинает думать об одном и том же.
   Когда-нибудь он перестанет летать и откроет собственное дело. Он уже всё продумал. Это будет фирма, организующая сафари в саванне на севере Таго. Три-четыре крытых джипа с усиленным кузовом с туристами будут выезжать из Луме и углубляться вглубь страны, где в бескрайней саванне можно встретить диких слонов, антилоп и зебр. Потом импровизированный лагерь, горящие костры для отпугивания хищников, "Джонни Уокер" из настоящих армейских фляг, шашлыки из мяса дикого козла и ночёвка в саванне. На следующий день посещение туземной деревни, этнографическое представление с танцами и настоящим шаманом. И третий день отдых на пляже в Луме, эвкалиптовая роща, коктейль "Поцелуй тропиканки" и дайвинг в лагуне. Нужно будет открыть пару офисов, для начала можно только в Москве и запустить рекламу. Ну и конечно визовая поддержка, трансфер Москва-Бургас-Таго, бронирование номеров в отеле. Но на всё это нужны деньги. Значит, ещё полетаем.
   Новая родина дала ему приют, счёт в банке, возможность почувствовать себя мужчиной, а главное она дала ему работу! Правда, опасную, поэтому долго на ней не протянешь. А что мужчина без работы? Так, биологическая особь со вторичными мужскими признаками.
   - Командир, входим в воздушное пространство Анголы, - доложил Пилюгин.
   - Навигационные огни выключить, режим радиомолчания.
   С этого момента начинается самый опасный участок маршрута. Может случиться что угодно. Конечно серьёзных средств ПВО, например, зенитно-ракетного комплекса "Оса" или даже старинного С-75, с тех пор, как русские уехали домой, в этих местах уже нет. Но какой-нибудь шальной зенитчик, которому почему-то не спится в такое время, может вполне открыть огонь из скорострельной зенитной пушки "Шилка". Ну и ещё "Стингеры" и "Стрелы", которых здесь осталось предостаточно.
   Конечно, диспетчер на башне в Луанде уже видит их на экране локатора. Если бы самолёт приближался с юга, то диспетчер, скорее всего, поднял бы переполох. Может быть, даже какой-нибудь уцелевший МИГ-21 подняли бы на перехват. Но с юга уже давно никто не летает, а севера мало ли кто там может лететь над Атлантикой. Хотя большинство нормальных людей в такое время здесь спят. Поэтому и летает их Антон по ночам.
   Красный курсор уже почти в конце зелёной линии. Вот сейчас и начнётся то, за что "Куртис Аэрофлай" платит Волковому и Пилюгину их зарплату. Это посадка в ночной саванне.
   - Командир, район Куэбе, мы на месте, - доложил Пилюгин.
   - Включить радиомаяк, - сказал Волковой.
   Бутлеров пощёлкал переключателями.
   - Радиомаяк включён. Системы работают штатно. К посадке готов.
   Волковой поправил гарнитуру, выпрямился в кресле и сказал:
   - Экипаж, внимание! Заходит на посадку второй пилот до ВПР, посадку выполнять буду я. Посадка с реверсом. Скорость на глиссаде двести двадцать, торец двести, посадочная сто восемьдесят. При уходе на второй круг по прямой двести, круг правый, высота пятьсот.
   - Командир, понял, - доложил бортмеханик.
   - Командир, понял, - повторил второй пилот.
   Внизу справа показались две едва различимые полоски мерцающих огней. Это грузополучатель, приняв сигнал радиомаяка с борта АН-26, зажёг вдоль посадочной полосы костры. Посадочная полоса Куэбе представляла собой выровненную и утрамбованную танками ещё во времена УНИТА полосу длиной полтора километра.
   - Вижу ВПП, - сказал Волковой.
   - Высота девятьсот, скорость триста десять, - сказал Бутлеров.
   - Вижу ВПП, захожу на круг, - доложил Пилюгин.
   Две полоски посадочных костров временно пропали из вида и через несколько минут показались вновь прямо по курсу.
   - Высота четыреста, скорость двести восемьдесят, снижение десять метров, - доложил Бутлеров. - Высота триста восемьдесят, триста пятьдесят. Командир, точка ВПР !
   Волковой положил руки на штурвал.
   - Экипаж, садимся! Управление принял. Включить фары. Вхожу в глиссаду. Выпустить закрылки. Выпустить шасси.
   Пилюгин убрал руки со штурвала. С этого момента он должен дублировать голосом показания высотомера.
   - Высота сто восемьдесят, сто пятьдесят, снижение десять...
   - Скорость двести.
   - Высота тридцать, есть торец.
   Вынырнув из окружавшей темноты, с обеих сторон мимо садящегося самолёта понеслись огни горящих костров.
   - Скорость сто восемьдесят.
   - Двадцать, пятнадцать, десять, пять!
   Послышался глухой удар от касания основной опоры шасси, самолёт затрясся и покатился по посадочной полосе. После этого последовал ещё один толчок от касания передней стойки, и через несколько секунд Волковой скомандовал:
   - Включить реверс!
   Лётчики, особенно те, которым приходится садиться ночью без радиообмена с диспетчером на посадочную полосу, обозначаемую кострами, народ суеверный. Поэтому после полной остановки самолёта все молча оставались на своих местах. Казбек, за весь полёт не проронивший ни слова, встал, забросил за плечо свой автомат и так же молча пошёл к входной двери. Так было всегда. Казбек спустился по приставному трапу вниз и ушёл куда-то с такими же молчаливыми чернокожими людьми, поджидавшими его внизу.
   Пока Пилюгин задраивал за Казбеком входную дверь, Бутлеров достал из инструментального ящика квадратную бутылку "Джони Уокер" с чёрной косой этикеткой и три одноразовых пластиковых стаканчика. Первый стаканчик, наполненный до краёв коричневым щотландским виски, Бутлеров протянул Волковому. Самый трудный участок ночного полёта, посадочная глиссада, всегда на нём, на их кавээсе, от искусства которого напрямую зависит их жизнь. Второй стаканчик - правачу Пилюгину. Сегодня он мастерски, с первого круга зашёл в створ глиссады. Ну, и третий Бутлеров наливает себе. Потом он выплеснул часть содержимого бутылки на пол. Тут тоже жалеть не надо, это Антону. Чокнулись молча, без тостов.
  
  Глава 4
  
  
   После ночной посадки на базе Куэбе Волковой всегда спал как убитый. Проснулся он около шести утра, разбуженный вознёй и криками незнакомых чернокожих людей в камуфляжной форме, разгружавших самолёт. Руководил разгрузкой Казбек. Волковой выбрался из гамака, подвешенного на крепёжных скобах поперёк грузового отсека, и подошёл к открытой двери.
   Чтобы посмотреть на пейзаж, открывшийся перед ним в эту минуту, богатые туристы платят бешеные деньги. До самого горизонта простиралась дикая саванна. На востоке, сливаясь с линией горизонта, чернела полоска гор, из-за которых поднималось солнце. На фоне алеющего неба силуэты нескольких баобабов выглядели диковинными сказочными исполинами. Неподалёку от взлётной полосы, на которой разгружался Ан-26, как ни в чём ни бывало, паслось стадо антилоп. Тишина утренней саванны нарушалась только тарахтением армейской дизельной электростанции да возгласами людей, занимавшихся разгрузкой.
   Внизу, прислонясь к стойке шасси, с чашкой дымящегося кофе в руке стоял Пилюгин. Увидев Волкового, он помахал ему рукой:
   - С добрым утром, командир!
   Волковой спустился по трапу вниз и подошёл ко второму пилоту.
   - Вот сколько смотрю, не могу привыкнуть, - сказал Пилюгин. - Такая красота. А сколько людей проживают жизнь и ничего этого не видят. Офис, маршрутка, метро, собес, жэк, гастроном. А на следующий день опять всё, то же самое, по кругу. Нам повезло, Саша. Будет о чём вспомнить.
   - Ты о чём это? - спросил Волковой. - В старости, что ли вспомнить?
   - Кто его знает, Саша, что нам уготовано. Доживём ли? Даже, если и не доживём, то всё равно, грех жаловаться. Всё-таки хорошая у нас с тобой профессия. Спасибо Богу.
   - Хорошая? А что в этих ящиках, знаешь? Думаешь, Бог это одобряет?
   - Я тебе скажу, командир, что в этих ящиках. Груз. И всё. А мы с тобой перевозчики. Мы честно выполняем свою работу. Кто-то изготовляет на заводах то, что лежит в этих ящиках, кто-то это изобрёл, кто-то это перевозит. Мы с тобой в той же цепочке, что и конструктор "Стрелы" за чертёжным кульманом в каком-нибудь режимном НИИ. А вот торговать я бы этим не стал. Цукерман и Куртис в другой цепочке. И выпивать с ними в одной компании я бы не стал.
   - Ну, тут можешь не волноваться, - сказал Волковой. Вряд ли Куртис или Цукерман захотят когда-нибудь с тобой выпить. Даже, если ты очень сильно их будешь об этом просить.
   - И с Казбеком не стал бы, - сказал Пилюгин. - Потому что он тоже из другой цепочки. И эти люди, что разгружают сейчас Антона, тоже из другой. Спросишь их, тебе ответят - я борец за независимость народа Анголы. И всё. Вот и хорошо, они борцы, а мы с тобой пилоты. Лётчики транспортной авиации. Это наша профессия. И всё. И точка. Мы с тобой востребованы в этой стране. А это для пилотов главное. Вообще, для мужчины главное.
   - Наверное, ты прав, - сказал Волковой. - Хотя у тех, кто видит саванну только по телевизору, дожить до старости шансов больше, как думаешь? А где Бутлеров?
   - Да встал, как только светать стало. Что-то возится там в кабине, тестирует блоки какие-то.
   К полудню содержимое грузового отсека АН-26 было перегружено в военные грузовики, которые выстроились за дощатым ангаром в некое подобие походной колонны.
   В КУНГе мощного грузового "Рено" за раскладным металлическим столом сидел плотный чернокожий мужчина в полевой военной форме без знаков различия. В расстёгнутом вороте на бычьей шее мужчины блестела массивная золотая цепь. Напротив него за столом сидел Казбек. В углу салона тихо шелестел кондиционер, а сама кабина освещалась огромной хрустальной люстрой, низко нависающей над столом.
   - Как здоровье синьора Куртиса? - спросил чернокожий, положив ладони на стол. На его толстом, как сарделька, безымянном пальце сверкал перстень с голубоватым бриллиантом.
   - Слава Богу, всё нормально, синьор Мбанга Нету, - ответил Казбек.
   - А как поживает Цукерман? Тоже в порядке? - чернокожий говорил по-русски с небольшим акцентом.
   - Спасибо, нормально, - ответил Казбек.
   - Ну и хорошо. Передавай им привет. Но, к делу. Я принял груз. Всё в порядке. Теперь я должен передать тебе оплату. На этот раз это будет один алмаз. Ты в курсе?
   - Да, да, синьор Мбанга Нету, - сказал Казбек. - Грегори сказал, что алмаз был оценен экспертом мистера Куртиса, который был у вас в Жамбе неделю назад.
   Мбанга расстегнул молнию на нагрудном кармане и вытащил оттуда замшевый футляр. Отстегнув металлические застёжки, он открыл футляр и положил его на стол перед Казбеком. В футляре лежал прозрачный голубоватый алмаз величиной с крупную вишню.
   Мбанга подвинул футляр Казбеку и сказал:
   - Забирай. Только не потеряй, Симкин. Это ювелирный алмаз, вещь дорогая.
   Казбек взял алмаз двумя пальцами, рассмотрел его на свет и положил в кожаный мешочек, который спрятал на груди.
   Мбанга подошёл к походному холодильнику и достал из него бутылку, наполненную янтарной жидкостью. Взболтав содержимое бутылки и прищурив один глаз, он некоторое время рассматривал его на просвет. Потом, видимо, удовлетворённый результатами, он сказал:
   - Ну, давай, Симкин выпьем за наше общее дело, держи кружку.
   Мбанга подвинул Казбеку армейскую алюминиевую кружку.
   - Как там говорил ваш Пушкин: "Где же кружка?" Гениально, правда? Великий пролетарский поэт был! Тоже борец за освобождение русского народа.
   - Простите, синьор Мбангу Нету, - осторожно сказал Казбек, - А что это за напиток?
   - А тебе не всё равно, Симкин? - удивился Мбангу, наливая Казбеку. - Шотландский скотч, настоянный на перьях птицы киви.
   - Видите ли, синьор Мбангу Нету, - в Казбеке заговорила осторожность, унаследованная от Симкина-старшего. - Я бы предпочёл...
   - Ты меня уважаешь? - вдруг спросил Мбанга Нету.
   - Как вы могли сомневаться? - заверил Симкин, беря кружку.
   - В Москве давно был? - спросил Мбангу, опрокинув в рот содержимое кружки и занюхав хлебной лепёшкой. - Как там университет имени Патриса Лумумбы? Стоит ещё? Или закрыли?
   - Простите, синьор Мбанга Нету, какой университет?
   - Дружбы народов. На улице Миклухо-Маклая. Знаешь Миклухо-Маклая? Там стоит университет.
   - А, ну конечно, - сказал на всякий случай Казбек. - Стоит, а как же. А вы учились там?
   - Ну, конечно, - ответил Мбангу. - Факультет гуманитарных и социальных наук. А потом ещё в ВПШ при ЦК КПСС. Поселили меня тогда ещё в общежитии с одним парнем из Каймановых островов, - Мбанга поёжился. - Крутой парень был, да. Немного со странностями, правда.
  
  
  
  
  Глава 5
  
  
   Самолёт АН-26 летел в ночном небе Анголы в направлении побережья. Саванна внизу постепенно сменилась редким лесом. Взлёт прошёл штатно, и настроение у всех было отличное. Бортмеханик Бутлеров рассказывал новый анекдот. Казбек, сидевший на месте штурмана, положил на колени свой автомат и ухмылялся, слушая Бутлерова.
   - Смотри, какое шасси, говорит первый пилот, показывая на ноги новой стюардессы. Смотри, какие подвесные баки, говорит второй пилот, показывая на её сиськи. А ты чего молчишь, спрашивают бортмеханика. Бортач и отвечает, а что я, моё дело маленькое, расчехлить и...
   В это время снаружи самолёта раздался громкий хлопок, и из правого двигателя повалил густой дым.
   - Командир, пожар в правом двигателе! - закричал Бутлеров.
   - Аварийная остановка турбины! Перекрыть топливную магистраль! - скомандовал Волковой.
   Пилюгин прильнул к правому остеклению кабины, пытаясь в темноте рассмотреть происходящее за бортом.
   - На правой плоскости утечка жидкости! - крикнул он. - Похоже на горючее. Или масло. Если горючее, сейчас загоримся!
   - Правый двигатель аварийно остановлен, магистраль перекрыта, - доложил Бутлеров.
   Самолёт резко завалился на правое крыло. Винт остановленной правой турбины медленно вращался под напором набегавшего воздуха. Внезапно кабину озарила вспышка и вся правая плоскость оказалась объятой пламенем.
   - Всё-таки горючее, - задумчиво сказал Волковой. - Это мы уже не потушим.
   - Командир, мы теряем высоту! - крикнул Бутлеров. - Снижение десять метров! Давление падает!
   - Миша, полный газ, - как-то безразлично сказал Волковой и сам передвинул РУДы до упора.
   - Обороты левой турбины падают! - доложил Бутлеров. - Снижение двадцать метров! Командир, мы падаем!!!
   - Гриша, давай включай рацию, - сказал Волковой. - И передавай сигнал бедствия на аварийке. С нашими координатами. Может на башне в Луанде услышат.
   - Аварийно садимся! - закричал Пилюгин. - У Антона отличный планер, я посажу!!!
   - Ну, давай, сади, - Волковой пожал плечами. - Только при таком пожаре не садятся. Экипаж! Всем одеть парашюты, будем прыгать!
   - Прыгать? - закричал Пилюгин. - Ночью? В джунглях? Это самоубийство!
   - У нас разрушена топливная магистраль, Миша. Перекрыть её невозможно. Весь самолёт уже сейчас залит горючим. При ударе это всё воспламенится и мы все сгорим заживо. Нужно прыгать. Это шанс.
   - Я посажу самолёт!!! - закричал Пилюгин, вцепившись в штурвал.
   - Ну, как знаешь, - пожал плечами Волковой. - Слушай мой приказ. Экипажу покинуть самолёт.
   Волковой повернулся, вышел в грузовой отсек и стал надевать на себя парашют. В дверном проёме показалась фигура Казбека. Он передёрнул затвор автомата и направил дуло на Волкового.
   - Не спеши, Волковой. Марш за штурвал! Будешь садиться. Иначе убью!
   Волковой затянул крепления парашюта, шагнул к выходной двери и стал открывать фиксаторы. Казбек нажал на спуск и выпустил над его головой короткую очередь. В образовавшихся в фюзеляже отверстиях засвистел воздух.
   - У тебя есть пять секунд, Волковой, - сказал Казбек. - Садись за штурвал! Я считаю. После этого я тебя разорву на части. Раз, два...
   В это время Бутлеров обхватил Казбека сзади за шею и рванул на себя. Но силы были не равны. Казбек был крупнее и сильнее невысокого бортмеханика. Развернувшись в полоборота, он с силой ударил Бутлерова локтём в живот. Бортмеханик ослабил захват, и Казбек, повернувшись, выпустил ему в живот короткую очередь. Бутлеров осел на пол. В это время Волковой, схватив валяющуюся на полу бутылку, подскочил к Казбеку и ударил его сзади по голове. Бутылка разбилась о череп, но Казбек не упал. Он выпустил из рук автомат, медленно повернулся к Волковому и выпучил на него безумные глаза. Меряться силой с оглушённым громилой невысокому Волковому было совсем не резон. Поэтому нужно действовать наверняка. И Волковой со всей силы ткнул Казбека осколком бутылки в лицо. Хлынувшая кровь залила лицо, Казбек страшно захрипел и, выставив вперёд руки, потянулся к горлу Волкового. Однако, сделав несколько шагов, он упал. Волковой вернулся к выходной двери, открыл фиксаторы, сжал в руке вытяжное кольцо парашюта и, набрав в лёгкие воздуха, прыгнул в тёмный проём.
   После того, как с резким хлопком раскрылся купол парашюта, прошло всего несколько секунд, и Волковой увидел быстро приближающиеся чёрные силуэты крон деревьев. Видимо самолёт уже сильно потерял высоту. Волковой сгруппировался и приготовился к удару.
   Удар о ветки оказался такой силы, что Волковой потерял сознание. Очнувшись, он пошевелил сначала руками, а потом ногами. От резкой боли в паху у него опять потемнело в глазах. Но, кажется, руки и ноги целы, переломов нет. В темноте Волковой не мог сообразить, где он находится. Скорее всего он зацепился за крону какого-нибудь высокого дерева. Внезапно ветки под Волковым прогнулись, и он полетел вниз. Инстинктивно сгруппировавшись, он приготовился к новому страшному удару. Но падение вдруг прекратилось, Волкового резко тряхнуло и он повис в воздухе, раскачиваясь на стропах. Кровь с израненного ветками лица заливала глаза. И вдруг наступила тишина.
   И тут же, заглушая боль в паху, в его мозгу как огненный фугас взорвалась мысль - он жив!!! Смерть была совсем рядом, он уже чувствовал затылком её зловонное дыхание, но он спасся! Горящий самолёт помчался дальше, а он вырвался из его смертельного чрева! Он дышит, он слышит крики ночных птиц, его сердце гонит кровь по артериям! Выходит эта страница в его судьбе была не последней!
   С первыми лучами солнца Волковой обнаружил, что он висит на стропах, зацепившихся за ветки дерева, примерно на уровне второго этажа. Поблизости не было никаких ветвей, ствол тоже был далеко. Значит, придётся резать стропы и опять прыгать. Брюки в паху намокли от крови, с лица тоже сочилась кровь, которая залила всю рубашку. Но кости, кажется, целы. А это главное. Итак, нужно выбираться. Слава Богу, в комплект десантного парашюта входит нож-стропорез. Оказывается, очень полезная штука. Без него суждено было бы болтаться ему на этом дереве, пока его потихоньку не склевали бы тропические птицы. Волковой стал резать стропы.
   После удара о землю Волковой перевернулся на спину и лежал так минут пять. Острая боль, начинаясь в паху, пронзала его насквозь до затылка. Видно напоролся-таки при падении на какой-то сук. Сквозь ветки дерева, на которое он приземлился ночью, просвечивало яркое утреннее солнце. На одной из веток Волковой увидел чудно раскрашенную тропическую птицу с неестественно большим красным клювом. Птица внимательно смотрела на него с высоты и кивала своим цветным шнобелем.
   "Это хороший знак", - подумал Волковой.
   - Значит, брат, ещё поживём, - сказал он странной птице и не узнал своего голоса.
   ...Волковой шёл, медленно переставляя ноги и стараясь не тревожить рану. Нужно искать упавший самолёт. Там, возможно, сохранились медикаменты, а главное, вода. Без воды всего через пару суток он отдаст концы. Найти самолёт, а потом ждать помощи. Возможно, в Луанде уже знают о катастрофе.
   Ориентируясь по солнцу, Волковой продвигался на запад. Хотя по солнцу в этих широтах особо не сориентируешься. В полдень оно повиснет почти над головой, и почти незаметное отклонение от зенита в полдень указывает на север. В умеренных широтах можно примерно ориентироваться по мху, который всегда растёт с северной стороны ствола. Но в этом райском месте он, кажется, растёт, где хочет. Поэтому Волковой решил сделать привал и подождать, пока солнце склонится к западу.
   Найти самолёт нужно до наступления темноты. Иначе потом на охоту выйдут ночные хищники - гиены и леопарды. А на самолёте есть спички, можно будет разжечь костёр, который отпугнёт хищников. Отдохнув несколько часов, Волковой пошёл дальше. На часах было около четырёх пополудни, солнце уже немного склонилось к западу. Самолёт при падении должен оставить след. Вот этот след Волковой и должен заметить до наступления темноты. Но следа пока нет. Неужели его судьба опять играет с ним в кошки-мышки? Оставила в живых, чтобы посмотреть, как он заблудится?
   А, может, напрасно он прыгнул? Может Пилюгин посадил самолёт и все живы? Кроме Бутлерова, которого убил Казбек. Какая была высота, когда он прыгнул? Совсем небольшая, метров семьсот. Пилюгин докладывал о снижении самолёта двадцать метров в секунду. Это практически падение самолёта. Значит он упал через две минуты. Скорость, какая была скорость? Наверное, около трёхсот. Итого, самолёт пролетел максимум пять километров. Он идёт уже пять часов, не считая отдыха в полдень. Пусть по два километра в час. Значит, он должен уже увидеть самолёт. А его нет. Это может означать одно, он сбился с курса. И всё больше хочется пить. Последние два часа жажда его стала мучить больше, чем боль.
   В этот момент Волковой увидел дерево. Достаточно высокое и с ветками, до которых можно дотянуться с земли. Нужно залезть повыше и осмотреться. Хватит ли у него сил, чтобы подтянуться за нижние ветки? Кажется, это его последний шанс.
   Если бы не боль, то Волковой залез бы. Но сейчас раз за разом, в глазах у него темнело, руки становились ватными и он падал, даже не взобравшись на самые нижние ветки. В очередной раз, оказавшись на земле, Волковой обессилено перевернулся на спину. Всё. Через час стемнеет. Кажется, это конец. А то было просто оттягивание времени. Он будет здесь лежать, пока его не утащут ночные гиены. Или не порвут крючковатыми клювами птицы-падальщики. Всё...
   Над кроной дерева, медлеnbsp;нно взмахивая крыльями и вытянув голую шею, пролетел огромный гриф. Да, именно такой падальщик будет рвать на куски его труп. Вслед за первым грифом в воздухе показался второй, потом третий, четвёртый. Они летят за падалью. За тремя трупами, которые лежат возле упавшего самолёта! Господи, неужели всё так просто?
   Волковой со стоном встал и зашагал в направлении полёта грифов.
  
  Глава 6
  
   Департамент чрезвычайных ситуаций в Луанде располагался в здании бывшего португальского особняка. Прямо с этого места отлично просматривается старинная крепость Сан-Мигель, основанная Диегу Кау ровно за десять лет до открытия Колумбом Америки. Перед департаментом стоял памятник самому Диегу Калу, вернее пустой пьедестал, на котором когда-то находилась бронзовая фигура португальского первооткрывателя. В глубине двора под навесом стоял ржавый БТР без стёкол. Около входа с сонным видом прохаживался охранник в устрашающего вида зеркальных очках и с автоматом Калашникова за спиной.
   Помощник начальника департамента чрезвычайных ситуаций Абиг Таонга подал своему шефу факс и сказал:
   - Синьор Бапото, у них там упал самолёт. Пилот успел связаться с диспетчером "Кватро Феверейро" и передать координаты. Это самолёт компании "Куртис аэрофлай".
   - Кар-рамба! - внезапно выкрикнул серый попугай, сидящий на жёрдочке в большой клетке. После этого он перевернулся вниз головой и уставился на Таонга внимательным круглым глазом.
   Бапото поднял толстый указательный палец вверх, и помощник Таонга в нерешительности замолчал.
   - Это очень рассудительная и мудрая птица, Абиг, - сказал Бапото. - Мне её продал один русский генерал, когда закончилась война. Кажется, он говорит на трёх языках.
   - Кто, синьор Бапото, генерал? - спросил помощник Таонга.
   - Вы видели таких генералов, дорогой Абиг? - удивился начальник Бапото. - Конечно попугай. Генерал утверждал, что Жорику двести лет и он помнит какого-то Гоголя. Вроде бы это их русский поэт. Кажется, Жорик чем-то недоволен. Итак, каковы будут ваши соображения, Абиг?
   - Ну, по инструкции мы должны выслать в район падения поисковую группу и начать широкомасштабные...
   - Паль кар-р-рахо! - опять закричал попугай. - Паль кар-р-рахо! Жор-рик умный!
   - Видите, Абиг? - Бапото нахмурил брови и опять указал пальцем на попугая. - Иногда мне кажется, что в эту птицу вселился дух какого-то моего предка по мужской линии. У нас в роду были очень рассудительные и мудрые мужчины.
   - Так как же самолёт? - спросил помощник Таонга.
   - Какой самолёт? - Бапото изобразил на своей тёмно-коричневой физиономии предельную сосредоточенность.
   - Ну, что упал у побережья? Мы ж должны искать? Согласно инструкции?
   Бапото поморщился. Старательный парень, этот Таонго. Кого попало сюда не возьмут. Вот, например, Таонго - он является племянником жены его двоюродного дяди из Лубанги.
   - Правильно! - кивнул Бапото. - Искать и найти! Это наша обязанность, помощник Таонга! А потом арестовать. Как нарушителей воздушной границы суверенной республики Ангола! - Бапото указал пальцем на чёрно-красный флаг с изображением половинки шестерёнки и мотыги, стоявший в углу кабинета. - Только я хорошо знаю этого пройдоху Куртиса. Он уже послал туда своих людей. Поэтому они перестреляют вас, как бабуинов, и вы не успеете даже зачитать им преамбулы из вашей инструкции. Которую, кстати, составлял я, - Бапото гордо приосанился. - И будет тебе, Таонга, грамота от правительства за сообразительность и благодарность от двух-трёх грифов за вкусный ужин. Даже Жорик это понимает. Давай сюда факс. Координаты там есть? - спросил Бапото.
   - Да, синьор Бапото, вот.
   - Всё, Таонга, иди. Тебе есть, чем заниматься, кроме этого самолёта?
   - Да, синьор Бапото. На авениде Ленина с балкона пятого этажа упала живая свинья. Прямо на тротуар. Очень напугала проходивших там женщин. На место происшествия уже выехали наши специалисты.
   - Вот видишь! Что ещё?
   - Из городского зоопарка сбежал пеликан, - сказал Таонга. - Как-то взлетел из вольера и сбежал. Его видели разгуливающим по площади Первого Мая. Ещё на авениде короля Жоакина Второго в канализационный люк провалился джип, на котором ехал французский пресс-атташе.
   - Что, целый джип?
   - Да, синьор Бапото. Как выяснили наши специалисты из министерства это был нnbsp;е люк, а провал. Господина пресс-атташе вытащили с помощью лебёдки, но пресс-конференцию пришлось отменить. Он был слишком взволнован.
   - Вот видишь, Таонга, сколько у тебя дел! - укоризненно сказал Бапото. - А ты пришёл ко мне с каким-то самолётом!
   Когда за помощником Таонга закрылась дверь, Бапото снял трубку и стал набирать телефонный номер.
   - Алло, Бомани? - спросил Бапото. - Это Бапото. Как здоровье, Бомани? А как здоровье твоей жены? Ты что-то слышал про упавший самолёт Куртиса? На побережье, где-то на юге? К тебе ещё не обращались за вертолётом? Нет? Я думаю, в ближайшие часы объявятся ребята Куртиса. Пиши координаты. Ага. Он там лежит. За координаты возьми с людей Куртиса два ящика пива, Бомани. Ну, да, один забросишь мне.
  - * -
   ...Покорёженный фюзеляж АН-26 лежал среди обгоревших стволов дикой акации. Левое крыло было надломлено, а правого не было вообще. Хвост со смятым оперением лежал отдельно в стороне, но кабина каким-то чудом не пострадала. В наступивших сумерках было уже трудно что либо рассмотреть, поэтому Волковой решил первым делом найти фонарик. Он знал, что фонарик лежит у запасливого Бутлерова в инструментальном ящике. Протиснувшись через щель в фюзеляже в кабину, Волковой сделал шаг споткнулся обо что-то мягкое. Переступив через препятствие, он нашёл ящик и стал на ощупь перебирать инструменты. Вот и фонарик. Волковой нажал на кнопку и сноп белого света осветил часть кабины. За правым штурвалом сидел человек. Его руки лежали на штурвале, а голова безвольно склонилась на залитую чем-то чёрным грудь. Волковой поднял голову за подбородок и повернул к себе. На него глянули безжизненные глаза его второго пилота Миши Пилюгина. "Всё-таки хорошая у нас с тобой профессия. Спасибо Богу". Сутки назад Мишка стоял с чашкой дымящегося кофе среди утренней саванны и произносил эти слова, щурясь на африканский рассвет. Волковой повернулся и осветил пол позади себя. То, обо что он споткнулся, было телом Гриши Бутлерова. Он лежал в луже чёрной крови в углу кабины, по-детски поджав ноги к животу.
   У второго пилота Пилюгина и бортмеханика Бутлерова проблемы, кажется, кончились. А у него они, похоже, только начинаются. Теперь, когда у него есть фонарик, нужно найти воду. Аварийный запас хранился в больших армейских флягах. Если только они уцелели при ударе самолёта о землю. Вот и они, стоят, как ни в чём ни бывало, пристёгнутые ремешками к переборке. Волковой отвинтил крышку и припал воспалёнными губами к горлышку фляги.
   Теперь ему нужно дожить до утра. А для этого необходимо разжечь костёр. У Бутлерова где-то было несколько коробок охотничьих спичек. Подсвечивая фонариком, Волковой нашёл какой-то ящик и открыл его. Вот сумка с медикаментами. Квадратная бутылка "Джонни Уокера" с косой чёрной наклейкой. Её они должны были распить с Пилюгиным и Бутлеровым после возвращения в Лумо. Но она им уже больше не нужна. Поэтому Волковой заберёт её себе. Он разопьёт её сам, когда вернётся в Лумо. Вот и коробка со спичками.
   Волковой вылез из кабины и стал собирать хворост. Когда костёр разгорелся, вокруг уже была кромешная тьма. Громко звенели цикады, доносились стоны древесных лягушек, где-то невдалеке слышалось мяуканье леопарда. Волковой подбросил в огонь побольше веток, лёг на ещё тёплую траву и провалился в глубокий сон.
   Проснувшись утром от пронзительного гомона каких-то разноцветных птичек, Волковой попытался встать на ноги, но резкая боль опять пронзила всё тело. Нужно срочно обработать рану. Во втором ящике он видел сумку с медикаментами. Там должно быть всё необходимое. Иначе в таком климате уже сегодня наступит сепсис. Волковой даже вспомнил, что он видел в сумке одноразовые походные шприцы с какими-то надписями, сделанными Бутлеровым. Спасибо, Миша. А что Волковой может сделать для него? И для Пилюгина, склонившегося головой над штурвалом? Разве что похоронить их здесь, в красноватой земле Анголы. Для этого в хозяйстве бортмеханика есть удобная сапёрная лопатка. Много разных полезных вещей осталось после Миши Бутлерова. Превозмогая боль, Волковой встал и направился к кабине.
   В это время сзади Волкового раздался лязг передёргиваемого затвора автомата Калашникова и хриплый голос произнёс:
   - Я ждал, пока ты проснёшься.
  - * -
   ...- Мистер Куртис, у нас неприятности! - кричал в телефонную трубку толстый мужчина, вытирая платком пот с мощного бритого затылка.
   - Опять полисмен забрал у тебя бутерброды, Гриша? - спросил голос в трубке. - А ты вовремя расплачивайся со своими кисками.
   Если правда то, что каждый человек имеет сходство с каким либо животным, то мистер Грегори Цукерман более всего походил на домашнего кабана в расцвете мужской силы. Держа телефонную трубку одной рукой, и отчаянно жестикулируя другой, он кричал, брызгая слюной в трубку:
   - Мистер Куртис, мы кажется потеряли самолёт! Позавчерашний рейс на Куэбе! Они взлетели вчера ночью и уже сутки не выходят на связь!
   - Что ты несёшь, Цукерман? - закричал Куртис. -Какой самолёт? Этой старой керосинке давно место на свалке. Тем более, он застрахован. Где алмаз? Где алмаз, Цукерман?!
   - Мбанга сказал по спутниковому телефону, что алмаз у Казбека. У Симкина. Он отдал ему алмаз. И самолёт взлетел вчера ночью с полосы на Куэбе. У него есть видеозапись передачи алмаза и взлёта самолёта. Через три часа они должны были выйти на связь над нейтральными водами Атлантики. И всё! Их нету! Они не долетели до побережья, мистер Куртис! Они упали!
   В трубке повисла тишина.
   - Алло! Мистер Куртис! Вы меня слышите? Алло?
   - Не ори, Цукерман, - сказал Куртис. - Побереги силы. Они тебе скоро пригодятся. Я высылаю в Луанду поисковую группу. Это мои люди. Ты тоже вылетаешь в Луанду и поступаешь в полное подчинение старшего группы. Ты его знаешь. Это Тимур Гутиев, мой начальник охраны.
   - А что мне надо будет делать, мистер Куртис? Может я могу быть более полезен здесь, чем...
   - Слушай сюда, Цукерман, и постарайся не злить меня, - перебил его Куртис. - Мбанга знает, что самолёт упал?
   - Не знаю, - Цукерман пожал полными плечами.
   - Гриша, ты сосредоточься и говори со мной нормально, потому что я сейчас могу разозлиться. Я тебя спрашиваю, ему кто-то сообщал о происшествии?
   - Нет, не сообщал.
   - Хорошо. И не сообщай. А то они первыми найдут самолёт, заберут алмаз и скажут, что так и было, - сказал Куртис. - Теперь слушай, что тебе делать. Ничего, понял? Когда найдут алмаз, ты должен видеть, как он попадёт к Тимуру. Он в курсе. Всё. Ближайшим рейсом вылетай в Луанду и присоединяйся к поисковой группе. Тимур зафрахтует вертолёт, якобы для сафари. Вы будете летать над лесом от побережья вглубь материка, пока не найдёте упавший самолёт. Тимур заберёт алмаз и организует эвакуацию людей. Ты мне нужен, как свидетель того, что алмаз перейдёт к нему. Понял?
   - Понял, мистер Куртис, - ответил Цукерман.
  - * -
   ...- Я ждал, пока ты проснёшься.
   Волковой обернулся и увидел Казбека. Он лежал, прислонясь спиной к дереву. Одна нога у него была неестественно вывернута, а в руках он держал автомат, дуло которого смотрело Волковому в живот. Лицо Казбека было покрыто коркой запёкшийся крови, по которой ползали зелёные мухи. Сквозь кровь проступали капли гноя. С трудом шевеля губами, он прошепелявил сквозь выбитые передние зубы:
   - Я тебя убью. Если ты уйдёшь, я тебя убью. Нас ищут. Пилюгин связался с башней и передал координаты. Сейчас за нами придут. Дай воды. Или я тебя убью.
   Волковой медленно пошёл по направлению к кабине. Стоит Казбеку нажать на спуск и автоматная очередь разорвёт его в куски. В АК-47 пули со смещённым центром тяжести. Волковой как-то видел, как короткой очередью с расстояния двадцать метров из такого автомата была мгновенно разнесена в клочья деревянная доска метр на метр. Пробравшись в кабину, Волковой отстегнул от переборки флягу. Выходит, нужно подчиниться. Кабина находится на линии огня и не спасёт его. Хотя, Казбек всё равно не оставит его в живых. Зачем ему свидетели? Поэтому надо что-то придумать. До сих пор ему это удавалось. А пока он сделает полагающуюся в таких случаях инъекцию. Волковой нашёл сумку с медикаментами и стал перебирать одноразовые шприцы. "Анальгетик ?1", - прочитал он. "Антибиотик ?5" было написано на следующем шприце.
   - Что ты застрял? - прохрипел снаружи Казбек. - Выходи, собака! Воды! Дай воды! Убью!
   Казбек выпустил короткую очередь. Срывая остатки покорёженной кабины, пули просвистели над головой Волкового.
   - Не стреляй! Я ищу воду! Сейчас будет вода, подожди!
   Волковой отвинтил крышку фляги и выдавил туда содержимое шприца "Анальгетик ?1". После этого он проделал то же самое со всеми шприцами, подписанными Бутлеровым "Анальгетик". Взболтав смесь, он закрутил крышку и, подняв флягу над головой, вышел из кабины.
   - Давай! - прохрипел Казбек, протягивая к фляге трясущуюся руку. - Стой! Стоять, Волковой! Ближе не подходи. Медленно бросай.
   Волковой бросил флягу Казбеку. Не сводя дула автомата с Волкового, тот дотянулся рукой до фляги и стал отвинчивать крышку.
   - Теперь отойди. Попытаешься уйти - убью, - сказал Казбек и стал жадно глотать воду. - Ты что мне подсунул? - вдруг спросил он. - Почему горькая?
   - Это вода из авиационного аварийного комплекта. Чтобы не протухла от жары, добавляются сенсибилизаторы и соли для лучшего утоления жажды, - ответил Волковой.
   - Мне всё равно, Волковой, - сказал Казбек, с трудом переводя дыхание. - Мы не боимся смерти, так, как боитесь её вы, русские. Но, прежде чем умру я, умрёшь ты. Хочешь дожить до того, как сюда придут спасатели, не делай резких движений. И чтобы я тебя всё время видел. Патронов у меня хватит, чтобы разнести это всё вдребезги, - Казбек показал скреплённые изолентой два рожка от автомата. Волковой видел, что так делали перед боем солдаты в Афгане.
   Казбек выпил всю флягу. Говорят, что так много сразу пить нельзя. Но ему плевать. Мало ли, чего говорят эти русские. Такого удовольствия он не испытывал ещё никогда в жизни. Даже боль в переломанной в двух местах ноге, кажется, утихла. Из-за этой проклятой боли он не спал с момента падения самолёта. Пилюгин погиб мгновенно. Бутлерову повезло больше всех, он вообще не почувствовал удара. А ему перебило ногу и сломало пару рёбер. Вот, что значит вода. Нога совсем перестала болеть. Только что-то стало клонить ко сну. Веки отяжелели, как будто налились свинцом. И как-то стало спокойно. Хорошо.
   Может он уже умер? Кажется да, потому что над ним в небе летает ангел. Даже два ангела. Они широко раскинули крылья и кружатся над ним. Может они хотят забрать его с собой на небо? Мама Нонна говорила, что так ангелы поступают с праведниками. Только почему у этих ангелов чёрные крылья?
   Волковой осторожно сделал несколько шагов по направлению к зарослям акации. Кто знает, как подействует эта доза анальгетиков на Казбека? Может и ни как. Тогда он начнёт стрелять. Сколько раз уже везло ему за последние двое суток? Могло бы размозжить голову о ствол при приземлении вчера ночью. Могли бы сожрать гиены, если бы он не завис до утра на стропах. Ещё раньше, в падающем самолёте его мог бы прикончить тот же самый Казбек. Но прикончил Гришу.
   А ему пока везёт. Так вот сданы карты. Хотя распанахало его, кажется, серьёзно. С того мгновения, как Бутлеров закричал "Командир, пожар в правом двигателе!" он идёт по самому краю. И каждый шаг теперь может оказаться последним. Обострённой интуицией Волковой чувствовал, что его смерть ходит где-то совсем близко. Он никогда особо не думал о ней. Не будет думать и сейчас. Но и без боя он не сдастся.
   Кажется получилось! Казбек заснул или даже потерял сознание. Пара грифов, раскинув чёрные крылья, в ожидании трапезы уже кружилась над местом, где лежал Казбек. Волковой нырнул в заросли и затаился. Здесь Казбек со своим автоматом его не достанет. Выждав ещё несколько минут, Волковой подкрался к нему сзади и вырвал у него из рук автомат. Казбек, не открывая глаз, что-то промычал. Волковой отомкнул спаренные рожки и, вынув из них патроны, выбросил их в заросли. Потом, нагнувшись к Казбеку, он снял с его груди кожаный мешочек. Развязав сложный узел, на который была затянута тесёмка, Волковой извлёк из него голубоватый алмаз и положил его на ладонь.
   Теперь он должен решить, что ему нужно. Сложнее всего, когда вариантов больше одного. А тут, кажется, сразу три.
   Вариант первый. Спокойно дожить до старости, или хотя бы до завтрашнего утра. Тогда нужно ложиться спать, а когда придут люди Куртиса, отдать им этот алмаз. Может быть, Куртис и оставит его пилотом. Хотя вряд ли. На Волковом уже лежит несмываемая печать пилота-неудачника, потерявшего свой самолёт и экипаж. Да и что скажет Казбек, когда очухается? Можно, конечно, вставить пару патронов обратно и пристрелить Казбека. Но, одно дело, убить человека в поединке, а другое - выстрелить в спящего человека. Кажется, это не его стиль.
   Вариант второй. Оставить алмаз у Казбека, а самому пуститься в бега. Впрочем, в этом варианте его особо искать никто и не будет. Остаток дней придётся провести в тихом районном центре средней полосы России в очереди за каким-нибудь пособием. И тихо завидовать замполиту Шуйскому, которому удалось пристроиться швейцаром в столичный отель. Можно даже будет отыскать Марину. Она опять будет плакать и спрашивать его сквозь слёзы, почему она такая несчастная. А Волковой опять не будет знать ответа. Это мы уже проходили. Как говорят, ни кола, ни двора. Потому что, если оставить алмаз здесь, то своего двора ему, пожалуй, уже не купить никогда. А учитывая проклятый сук, о который он треснулся промежностью, первая часть поговорки тоже может стать реальностью.
   Последний вариант - взять алмаз себе. Потом похоронить бортмеханика и второго пилота, обработать рану, запастись необходимым, и рвануть на побережье. До него километров тридцать. Судя по карте, редколесье ближе к побережью переходит в саванну. В этом месте вдоль берега океана тянется шоссе Намибе - Бенгела. С запасом воды, аварийным сухим пайком, компасом, фонариком и спичками можно вполне дойти. А не дойдёт, так просто присоединится вдогонку к своему экипажу, вот и всё. Ко второму пилоту Пилюгину и бортмеханику Бутлерову, которым уже не страшны никакие погони и не нужен никакой алмаз.
   Только вот как раз в этом варианте имеется одна неприятная особенность. Его будут искать. Возможно, всю оставшуюся жизнь. Искать, чтобы, скорее всего, убить. А он должен будет убегать. Хотя с деньгами, вырученными за алмаз, это вполне реально. Ещё хватит на уютный домик на побережье в какой-нибудь банановой республике и даже на собственный одномоторный самолётик. Только, если он сейчас возьмёт алмаз себе, то сразу закрутится рулетка, которую он уже вряд ли сможет когда-нибудь остановить. На такую авантюру может решиться только тот, у кого крепко перемкнуло в голове. Вот как когда-то перемкнуло у него, бывшего пилота "Чёрного тюльпана" лейтенанта Волкового.
   Как небрежно сдаёт карты судьба! Швыряет, не глядя, кому одни тузы с козырными дамами, кому шестёрки с семёрками, кому вообще не поймёшь что. Только вон ещё лежит прикуп. Три карты, три карты... Хочешь - рискни! Приподними карту, глянь, а вдруг там козырный король?
   Вообще-то ему одному козырный король не нужен. Но где-то там осталась Марина. "Ну почему я такая несчастная?! Отвечай, гад?!"
   Как будто он знает, почему. Потому что судьба такая. Хромая... Вот взять и отодвинуть рукой её судьбу. Сказать, мол, постой в сторонке, я теперь сам попробую... Правда, за такую наглость можно хорошо получить по рукам. Ишь, прекрасный принц выискался!.. Сам еле на ногах держится, не сегодня завтра концы отдаст.
   Но ведь можно и остаться в живых, правда?
   Волковой завернул алмаз в носовой платок, положил в нагрудный карман и застегнул пуговицу.
   Вот и всё... Как, оказывается, всё просто. С этой минуты солнце уже светит по-другому. Потому что только что он стал состоятельным господином. Правда теперь уже никто не скажет точно, доживёт ли он до завтрашнего утра... И, если на небе есть ангелы, поставит ли сейчас на него в небесной букмекерской конторе хоть один из них?
  
  Глава 7
  
   Старший поисковой группы Тимур Гутиев сидел в транспортной кабине вертолёта МИ-8, где кроме него находилось ещё пять человек. Шеф настоял, чтобы в Луанде к ним присоединился этот кабан Цукерман. Ясно зачем, из-за алмаза, который сейчас находится у Казбека. Алмаз должен забрать Тимур. Вообще то, он ему не нужен, от него только проблемы, поэтому хитрый Куртис мог бы и не посылать Цукермана. Но таков порядок.
   Когда летишь в вертолёте, то тебя покачивает из стороны в сторону, как будто несут в чемодане. Половина пространства отсека заполнена бочками с горючим. Это нужно, чтобы хватило на обратный путь и на поиски. Хотя искать особо не придётся. Этот черномазый в Луанде дал координаты самолёта. Чудной народ. Потребовал два ящика пива и дал координаты, где упал самолёт. Дать бы ему в его чёрный торец. Но нельзя. Так что к часам десяти будем на месте, а там разберёмся. Пять вооружённых мужчин могут во многом разобраться. Правда, Цукерман не в счёт. Только бы эти черномазые пройдохи Мбанги не добрались до самолёта раньше. Судя по координатам, самолёт не дотянул до побережья километров тридцать. Придётся зависать над местом падения, а отряду спускаться по верёвочной лестнице. Конечно, приятного мало, кому понравится болтаться на такой высоте? Но это лучше, чем топать пять километров до места, где мог бы сесть вертолёт.
   Цукерман, когда услышал про лестницу, устроил истерику, сказал, что он просто убьётся с такой высоты, и тогда инструкции мистера Куртиса не будут выполнены. Пожалуй, этот жирный бабуин в данном случае говорит правду. Спускаться по вертолётной лестнице это тебе не с чёрной куколкой в лошадку играть в гостиничном номере. Поэтому Цукермана решили спускать на страховочном тросе с помощью грузовой лебёдки.
   - Впереди по курсу вижу упавший самолёт! - вдруг крикнул пилот вертолёта. - Внимание, мы над объектом! К высадке готов!
   Тимур отдраил люк и выбросил вниз лестницу. Кабина наполнилась грохотом двигателей вертолёта.
   - Опускайся ниже, - крикнул Тимур пилоту.
   Вертолёт завис над поляной, образовавшейся на месте падения самолёта. После того, как отряд высадился на поляну, на грузовом тросе спустили мистера Цукермана. Когда его отстегнули от троса, Цукерман прошёл на неверных ногах несколько шагов, потом сел на прямо на траву и уставился перед собой остекленевшим взглядом.
   Взяв автомат наизготовку, Тимур осторожно направился к лежащей на земле кабине самолёта. В кабине было пусто. Лишь на приборной доске правого штурвала растеклось большое бурое пятно. В груде железа, которая когда то была грузовым отсеком, тоже было пусто.
   Зато в десяти метрах от самолёта лежал Казбек. Вернее то, что от него осталось после ночной охоты, которую начал леопард, а продолжили гиены. На растерзанной шее Казбека болтался залитый кровью кожаный мешочек.
   Вот и всё, Казбек. Наконец-то ты нашёл последнее пристанище в этом забытом Аллахом месте.
   - Эй, Цукерман, подойди сюда! - крикнул Тимур.
   Грегори тяжело поднялся с земли и, держась одной рукой за живот, подошёл к месту, где лежал мёртвый Казбек. От вида окровавленного тела, по которому ползали жирные мухи, его опять замутило. Тимур нагнулся и, взяв мешочек в руки, стал развязывать тесёмку. Развязав узел, Тимур поднёс пустой мешочек к бледному лицу Цукермана и сказал:
   - Пусто. Видишь?
   - Пусто, ага, - пробормотал Цукерман, стараясь не смотреть на тело Казбека.
   - Они убили его, - сказал Тимур. - Взяли алмаз и смылись.
   - Так и доложим мистеру Куртису, - сказал Цукерман. - Можно лететь обратно.
   - Успеешь, - сказал Тимур. - Мы должны их перехватить, пока они не ушли далеко.
   Тимур вынул из нагрудного кармана камуфляжной куртки спутниковый телефон и стал набирать номер Куртиса.
   - Мистер Куртис, это Тимур. Мы нашли самолёт. Из людей есть только Симкин. Он мёртвый.
   - Что ты мелешь, Тимур? - закричал Куртис. - Причём здесь Симкин? Где алмаз?!
   - Алмаза у Симкина нет. Пилоты куда-то смылись. Они забрали алмаз и смылись, мистер Куртис. Какие будут указания?
   После некоторой задержки Куртис спросил:
   - Вы хорошо осмотрели тело Симкина? Он мог спрятать алмаз где угодно.
   - Мистер Куртис, Казбек перевозил алмазы всегда в кожаном мешочке, который носил на шее под рубахой, - сказал Тимур. - Мешочек развязан и пустой. Мы обыскали все карманы, каждый миллиметр одежды. Рядом с его трупом валяется автомат. Разряженный. Рожки без патронов валяются рядом.
   - А следы пулевых ранений на теле Симкина есть? - спросил Куртис.
   - Вроде нет. Но там ничего не поймёшь. Ночью его тело растерзали хищники.
   - Вот что, Тимур, - после минутного раздумья сказал Куртис. - Алмаз нужно найти. И пилотов нужно найти. Можно живыми, можно мёртвыми, как тебе будет удобнее. Но найти нужно. И наказать. Иначе другие пилоты тоже станут брать то, что им не принадлежит. Поэтому мы будем искать этот алмаз до последнего. Найдёшь, Тимур, станешь богатым человеком.
   - Понял, хозяин. Нельзя терять времени.
   - Нельзя, Тимур. Садитесь в вертолёт и берите курс на побережье. Через километров двадцать будет шоссе. Оно идёт среди саванны, поэтому хорошо видно сверху. Это трасса Намибе - Бенгела. Дорога пустынная, раз в час по ней проезжает какой-нибудь грузовик. У них нет другого выхода, как попытаться на грузовике добраться до Бенгелы. Я свяжусь с начальником полиции Бенгеле, Его зовут Джитуку. За тысячу долларов его орлы побросают всё и будут искать пилотов день и ночь. Их фотографии я отошлю в полицию по электронной почте. Тебе, Тимур, нужно добраться до города и поставить там на въезде свой блок-пост. И проверять все машины. Спрашивай всех водителей, показывай им те фото, что есть у вас, если нужно, давай им деньги. Пошли людей в аэропорт Бенгеле. Паспорта у пилотов пока свои, поэтому проверь регистрацию на рейсы. Скорее всего, они будут прорываться в Луанду. Возможно, они ранены. Нужно проверить все больницы в Бенгеле. Их не так много. Кстати, дойти до шоссе могут не все. Возможно, дойдут двое или даже один. Пошли ребят в порт. Пусть они день и ночь смотрят, не появится ли там кто из наших беглецов. В Бенгале есть ещё железная дорога. Она идёт через весь континент и соединяет Атлантику с Индийским океаном. Её построили португальцы, но, кажется, сейчас она не работает. На всякий случай разберись с этим.
   - А что мне делать с Цукерманом? - спросил Тимур.
   - Пусть он организует взаимодействие твоих ребят с начальником полиции Джитуку, - сказал Куртис. - Если наши крысы сунутся в эту мышеловку, то уже из неё не выберутся. Но, если кто-то успел проскочить в Луанду, то там затеряться проще. Поэтому вы должны их перехватить. Слышишь, Тимур, нужно успеть!
  
  Глава 8
  
   Волковой проснулся на рассвете. Рядом с ним догорал костёр. Чтобы отпугнуть ночных хищников, ему приходилось всю ночь подбрасывать в него сухие ветки акации. По чистому небу бежали лёгкие утренние облака. Это его третий рассвет с тех пор, как упал самолёт и погиб его экипаж. Вчера вечером перед самым закатом Волковой видел, как в небе появился вертолёт. Он полетел в сторону побережья. Волковой еле успел спрятаться в зарослях бамбука. Наверное, это тот вертолёт, о котором говорил Казбек. Волковой не стал убивать Казбека, и вполне возможно, что он улетел в том вертолёте.
   Сегодня он или дойдёт до шоссе, или ему конец. Тот всплеск жизненной силы, который давал ему возможность выживать эти дни, похоже, иссяк. Он будет идти на запад, но, наверное, недолго. Правда, теперь он богат. Сказочно богат. В кармане его джинсов лежат стодолларовые бумажки. Часть их он взял у Бутлерова и Пилюгина перед тем, как засыпать их могилы красноватой ангольской землёй. Если вы ещё не совсем на небесах, ребята, а видите своего командира, то, наверное, одобрите его поступок. Зачем вам эти грязные скомканные зелёные бумажки, от которых столько зла на этой земле? А он должен с их помощью выбраться из этой мышеловки. Но доллары это чепуха. У него есть алмаз Мбанги. Теперь у алмаза новый хозяин. Интересно, надолго ли?
   Вчера Волковой обколол рану антидотами из самолётной аптечки и обработал йодом. От дикой боли после прикладывания тампона с йодом к ране он опять свалился в обморок. Придя в себя, он наложил марлевую повязку и зафиксировал ей бинтом. В слоях бинта он спрятал алмаз.
   Так что теперь он, наконец, богат. Но теперь люди, посланные Куртисом, будут травить его как лесного зверя. Правда, он сам выбрал себе этот путь. Сам решил сыграть с судьбой в азартную игру. И не в какого-нибудь подкидного дурака на носики, а в настоящий пятикарточный покер с максимальной ставкой, которой теперь стала его жизнь.
   А сейчас нужно подкрепиться шоколадом с орехами, входящим в аварийный паёк, и идти. От жары шоколад вчера растаял, а за ночь снова застыл в форме помятой груши. Воды должно хватить. Самое трудное, это заставить ноги передвигаться. Интересно, кто ему остановит автомобиль, даже, если он и дойдёт до трассы? В окровавленной рубашке и ссохшихся от крови джинсах, с клубком свалявшихся волос и щетиной, пробившейся сквозь запёкшуюся кровь на лице. В таком виде он распугает всех водителей. Разве что держать в вытянутой руке стодолларовую купюру. Он так и сделает. Объяснит, что в саванне упал его самолёт.
   Постепенно всё вокруг стало каким-то нереальным. Совсем как в компьютерной игре. Справа вверху экрана мерцают какие-то палочки. Это количество оставшихся жизней. Кажется, там осталась всего одна палочка. Когда со щелчком исчезнет и она, на горизонте загорится надпись: "game over!"
   Одинокие островки акаций, растущих среди высокой травы, сменились зарослями бамбука и пальмами. Много пальм, над которыми ярко светило солнце. Но особой жары Волковой не чувствовал. Если он недалеко от побережья, то так и должно быть. В этих местах холодное Бенгельское течение охлаждает и немного подсушивает воздух. Волковой споткнулся о какую-то ветку и упал. Уткнувшись лицом в жёсткую траву, он пролежал так несколько минут. Падает он за сегодня уже не первый раз. Но сейчас вставать и шагать дальше, просто нет сил.
   Вдруг он увидел гиену. Сначала одну, потом ещё несколько. С короткими, как будто перебитыми задними лапами и мерзко улыбающимся оскалом кривых челюстей, они медленно подбирались к нему. Волковой встал на ноги и закричал. Но вместо крика из его груди вырвался только надсадный хрип. Дрожащими руками он достал ракетницу, которую захватил с собой из упавшего самолёта, и выстрелил. Красная ракета, прочертив в воздухе короткую дугу, с шипением вонзилась в одну из гиен. Зверь страшно взвыл и свалился набок. Остальные бросились врассыпную.
   Волковой сделал несколько шагов и опять упал. Всё, кончилось топливо в баках. И в расходном, и в резервных, везде. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в небо. Прямо над ним, описывая сужающиеся круги, кружил гриф.
   Но человек не самолёт. Даже с пустыми баками он может идти. На ногах, на четвереньках, ползком. Нужно только немного отдохнуть. И не потерять сознание.
   Вдруг Волковой услышал отдалённый шум. Приподняв над травой голову, он прислушался. Так и есть, это шум автомобильного мотора! Совсем недалеко, где-то за зарослями пальм мимо проехал грузовик.
   Он дошёл!!!
   Зажав в руке купюру в двадцать долларов, Волковой поднялся на дрожащие от слабости ноги и заковылял по направлению к дороге.
   Следующий грузовик показался минут через сорок. Оставляя за собой густые клубы красноватой пыли, он проехал мимо, и Волковой уже в отчаянье опустил руку с зажатой банкнотой, когда грузовик остановился. Послышался шум включаемой задней передачи, и грузовик медленно покатился назад. Водитель, толстый негр, с испугом выкатил на Волкового глаза, но, увидев двадцатку, успокоился. Выйдя из кабины, он помог Волковому взобраться на сиденье, предварительно застелив его каким-то мешком.
   - Я потерпел аварию на самолёте, - сказал Волковой, слабо махнув рукой в сторону саванны. - Помоги мне! Я заплачу.
   Водитель растянул толстые губы в улыбке и, взяв деньги, спрятал их в какой-то потайной кармашек своих необъятных штанов.
   - Я Дориш, - испуганно сообщил толстяк. - Сейчас еду в Бенгелу. Через часов пять мы будем там. Возьмите, синьор, это напиток из кокосового сока, - он протянул Волковому пластмассовую бутылку. - Пейте, у меня ещё есть. Вам нужно в больницу. Я могу завезти вас по дороге. Вот ещё, держите, бананы. Я отвезу вас к доктору в Бенгеле. К хорошему доктору.
   - Спасибо, Дориш, - прохрипел Волковой. - Спасибо, ты спас меня.
   Выпив залпом всю бутылку и съев пару мясистых бананов, Волковой провалился в глубокий сон. Впервые за последнее время он спал, не опасаясь быть съеденным хищниками.
   Дорога Намибе - Бенгела была когда-то асфальтовой. Однако, с тех пор, как отсюда ушли португальцы, на ней остались лишь островки асфальта. Поэтому Дориш вёл машину то по левой стороне, то по правой. Через некоторое время асфальт стал получше, и Дориш, ловко объезжая выбоины, разогнал свой грузовик почти до восьмидесяти километров в час.
   Проспав под мерный гул дизеля несколько часов, Волковой проснулся.
   - Сколько времени до города? - спросил он Дориша.
   - Примерно через час будем на въезде, - ответил тот.
   Немного отдохнувший мозг Волкового снова стал работать в аварийном режиме. На въезде в город его будут ждать люди Куртиса. Он сам бы так сделал. Скорее всего, это будут люди из охраны Куртиса. Его будут искать в городе, в больницах, аэропорту, даже на улицах. Куртис не пожалеет на это денег. Будут искать люди Гутиева и местные полицейские, снабжённые его фотографией. Он точно не знает, что будет с алмазом после того, как его поймают, но его, скорее всего, первым делом убьют. Так проще и надёжнее. Поэтому нужно срочно выходить из машины. В это время слева показалось какое-то ответвление от дороги.
   - А что это за дорога налево? - спросил Волковой водителя.
   - Это дорога на Байя Азул, Голубой залив. Там лучший пляж в провинции. Со своим отелем, совсем недорогим, базаром и магазинами.
   - Останови здесь. Я сойду. Мне туда, в Байя Азул. Попробую на попутной машине. Спасибо, Дориш, дай тебе Бог, - сказал Волковой.
   - Ну, как знаете, синьор, - улыбнулся толстяк и помахал рукой.
   В треснувшее зеркало заднего вида Дориш видел как странный белый, потерпевший аварию в саванне, медленно переставляя ноги, заковылял по дороге, спускающейся в Байя Азул.
   Через десять километров после развилки грузовик Дориша остановили какие-то вооружённые люди в камуфляжной форме.
   - Проверка документов, - сообщил высокий смуглый человек с автоматом, заглядывая в кабину. - Ты никого не подвозил?
   - Подвозил, - сказал Дориш. - Одного белого. Он потерпел аварию на самолёте.
   - Где он?! - заорал человек. - Тимур, иди сюда, этот черномазый его вёз!
   - Я его высадил на развилке. Ему надо было в Байя Азул, - испуганно ответил Дориш.
   - Он поехал в Байя Азул? - спросил подошедший Тимур.
   - Я видел, как он пошёл вниз. Сказал, будет ловить автостоп до побережья.
   - А ну-ка, что у тебя в кузове, показывай живо!
   - Там товар, бананы, сахар, шины, - сказал Дориш.
   - Если ты врёшь, убью, - сказал Тимур и навёл на него дуло автомата.
   - Ей Богу, синьор, - Дориш сложил на полной груди руки. - Я говорю правду. Тот белый сказал, что ему нужно в Байа Азул. Он был весь в крови и с трудом ходил.
   - Смотри, толстяк, не шути со мной! А ну-ка, опиши мне своего пассажира поточнее, - сказал Тимур.
   - Ну, такой измученный, еле двигается, спал всё в кабине. Волосы вроде светлые, но не разберёшь, грязные, в крови. Небольшого роста, худощавый такой, не то, что я. Ага, нос как будто кривой, как сломан, вроде, да.
   Тимур вынул из кармана фото Волкового.
   - Смотри внимательно! Это он?
   - Да, да, синьор, это он! - закивал головой Дориш.
   - Это Волковой, будем брать, - скомандовал Тимур своим людям. - Быстро, пока он не доехал и не затерялся в посёлке. Толстяк, разворачивай свою колымагу, поедем на побережье! Сделаешь всё, как я скажу, получишь пятьдесят долларов, - сказал он Доришу. - Если обманешь - пулю в живот!
   - Конечно, синьор, конечно, спасибо! Садитесь в кабину, остальные все в кузов, сейчас поедем, - заверил Дориш, прижимая руки к груди.
   Через несколько километров после развилки, на которую вернулся грузовик Дориша, внизу открылся величавый вид Атлантики. Ярко-голубой цвет воды, давший название этому месту, сливался вдали с куполом такого же синего безмятежного неба. На берегу, едва различимые с такого расстояния, стояли рыбацкие лодки, вокруг которых копошились чёрные фигурки. Вся прибрежная полоса утопала в пальмовых зарослях, плавно переходя в пологий пляж. Но сама дорога была совершенно пустынной. Они никого не обгоняли, никто не обгонял их. Так и не встретив ни одного человека, грузовик с отрядом спустился к пляжу.
   - Он успел добраться сюда раньше нас. Можешь ехать, толстяк, - сказал Тимур, протягивая ему двадцать долларов.
   - Спасибо, синьор, - поклонился Дориш, - Вы обещали пятьдесят, да?
   - Что?! - заорал Тимур, хватаясь за автомат.
   Бедный Дориш испуганно приложил руку к сердцу, как будто собирался петь национальный гимн и замотал крупной головой.
   - Нет, нет, ничего, синьор, спасибо! Удачи вам.
   Собрав вокруг себя своих людей, Тимур сказал:
   - Волковой где-то здесь. Я сейчас пойду в отель, поговорю с портье. Может он там. А вы рассредоточьтесь по посёлку, походите, поговорите, покажите его фото. Сейчас важно, чтобы он не вырвался отсюда. Двое отправляйтесь на пост при выезде из посёлка. Всю ночь смотреть в оба, чтобы мышь не проскочила. Проверять все машины. Мы закрыли его здесь. Остаётся только прихлопнуть крысу и забрать алмаз.
  
  Глава 9
  
  
   Волковой сидел, прислонясь спиной к придорожной пальме. Что такое счастье? Сколько мудрецов бились над этим вопросом и так и не смогли ответить. А Волковой знает. В каком-то фильме его детства были такие слова: "Счастье, это, когда тебя понимают". Какая чепуха... Счастье это сидеть и никуда не идти. Потому что каждый пройденный шаг отдаётся во всех клетках его тела острой болью. От этой постоянной боли все его мысли куда-то разбежались и осталось одно тупое безразличие. Сейчас он знает только одно - чтобы быть счастливым, достаточно сидеть под пальмой, вытянув горящие ноги, и никуда не идти.
   Но так его поймают и заберут алмаз. Ну и что? А зачем он ему? Из-за этого проклятого алмаза уже погибли Бутлеров и Пилюгин. Из-за этого алмаза он убил Казбека. Или не убил? Он уже не помнит точно. Кажется, он усыпил его антидотами, а потом забрал автомат. Может Казбека подобрал вертолёт, который он видел тогда над саванной.
   А может просто подождать здесь Тимура и отдать ему алмаз? Вообще-то, Тимур сначала его убьёт. А, может, не сразу, а потом. Но, убьёт, это точно. В принципе, какая разница... Всё равно у него больше нет сил.
   Кажется, он что-то там придумал, после того, как сошёл с грузовика. Что-то такое замутил, чтобы Тимур со своим отрядом искал его в Байя Азул. Это точно. Поэтому ему сейчас нужно как можно быстрее уходить с этой развилки, от которой идёт дорога вниз к заливу. Сейчас здесь появятся люди Тимура, которые уже, наверное, схватили того толстого парня, водителя грузовика. Как его звали? Кажется, Дориш. Как собрать вместе эти мысли, которые разбежались от боли и усталости? Волковой стиснул ладонями виски.
   Из-за поворота со стороны Бенгеле весь окутанный клубами красноватой пыли выехал знакомый грузовик. Этот грузовик подобрал его, когда он вышел из саванны на трассу. В грузовике, наверное, сидит Тимур со своими людьми. Дориш уже сказал им, что видел, как Волковой пошёл после развилки в сторону Голубого залива. Ещё полминуты и они увидят его. А это значит, что завтрашнего рассвета он уже не встретит. Стоило прыгать с парашютом и третьи сутки бороться за свою жизнь? Волковой перевернулся и по-пластунски пополз в буш, который начинался за пальмами. Так и есть, грузовик Дориша повернул на развилке и покатился вниз к побережью.
   Через полчаса на дороге показался другой грузовик, идущий из Бенгелы. Если Волковой сейчас на нём не уедет, то сегодняшней ночи он не переживёт. Если его не сожрут леопарды или шакалы, то Тимур с отрядом, не найдя его внизу в Байя Азул, вернётся сюда и прочешет всё окружающее пространство. Поэтому нужно уехать подальше от Бенгеле, в направлении Намибе, туда, где его не догадается искать Куртис. С деньгами, которые есть у него, он сможет устроиться в какой-нибудь прибрежной деревушке и наконец-то дать измученному обожжённому солнцем телу передышку. Телу, которое уже, кажется, выработало весь аварийный запас жизненных сил и подобно натянутой струне может в любой момент со стоном разорваться на тысячи кусков.
   Превозмогая тёмные накатывающиеся волны боли, Волковой стал подниматься с земли. Шаг за шагом он продвигался к трассе, по которой, надсадно завывая мотором, приближался грузовик. При каждом шаге из его груди вырывался тяжёлый стон. В глазах Волкового плавал пурпурный туман.
   Проклятый камень! Это он не даёт ему идти! Это он сделал свинцовыми его ноги! Нужно избавиться от него. Как можно быстрее избавиться и тогда он упругой походкой, наконец, выйдет на трассу. Грузовик уже совсем близко. Волковой сжал в кулаке алмаз и размахнулся, чтобы забросить его в буш. От резкого движения в глазах сверкнул ослепительный свет, и он провалился в темноту.
  - * -
   ...На следующее утро на столе начальника полиции Джитуку зазвонил телефон.
   - Как дела, синьор Джитуку? - раздался голос Куртиса.
   - Uma merda , - ответил Джитуку. - Я уже собирался посылать факс в Луанду.
   - Что случилось? - спросил Куртис.
   - Синьор Куртис, я вас очень уважаю, но, если вы не угомоните ваших людей, то я вызову сюда отряд национальной гвардии. Ваши люди своим видом распугали всех отдыхающих в Байя Азул! Их и так там немного, а это лучший пляж на атлантическом побережье нашей республики!
   - Синьор Джитуку, я приму меры. Вы встречались с мистером Цукурманом?
   - Да.
   - Он передал вам открытку от меня?
   - Да, - после некоторого раздумья уже спокойнее сказал начальник полиции. - Я предпринял меры. По всей Бенгеле расклеены фото вашего пилота с указанием размера вознаграждения. Мои люди проверяют все больницы, вокзал и аэропорты. Все машины на трассе тоже проверяются. Он отсюда не вырвется, можете быть спокойны. Мышеловка захлопнулась.
   - Я скажу своим людям в Байя Азул, чтобы они действовали аккуратнее, синьор Джитуку, - сказал Куртис. - Шофёр грузовика, который подвозил пилота Волкового, видел, как он, сойдя с машины, двинулся в сторону побережья. Шофёр говорил, что пилот ранен и сильно истощён. Он еле передвигается на ногах. Однако в Байя Азул мы его не нашли. Мы перетряхнули всё, но, кажется, его там нет. Через наш блок-пост на въезде в Бенгеле он проскочить тоже не мог. Тем более в таком состоянии. В заливе его тоже нет. Мы проверили, за это время ни одна лодка или катер не отходили от причала.
   - Возможно, ваш пилот просто подох и валяется где-нибудь в буше, рядом с трассой, - сказал Джитуку. - Нужно прочесать окрестности того места, где его высадил шофёр. Если он подох, то над тем местом, где он лежит, должны быть грифы. Это нужно делать быстро, потому что через сутки шакалы и гиены не оставят от него даже костей. Но возможен ещё и другой вариант. Пилот перехитрил вас и уехал обратно в ту сторону, откуда приехал. Пока мы его ищем здесь, он может быть где угодно. Например, в Намибе. А там до границы с Намибией рукой подать.
   - Синьор Джитуку, - сказал Куртис. - Нужно связаться с начальником полиции в Намибе и сделать там то же самое, что и в Бенгеле. Финансовую сторону обеспечиваю я. Если нужно, мистер Цукерман вылетит в Намибе. Естественно, в случае удачи, вы получите свою долю, как и договаривались.
   - Синьор Куртис, - металлическим голосом сказал Джитуку, - Я состою на службе у своего народа. И призван обеспечивать порядок в своём городе и своей стране.
   - Ну, конечно, синьор Джитуку, - сказал Куртис. - именно поэтому вы должны помочь нам задержать опасного преступника пилота Волкового. Если вы хотите, то я выйду с этим вопросом в министерство в Луанде. Но зачем нам это нужно? Отвлекать от работы заслуженных и высокопоставленных людей, правда? Я думаю, мы управимся сами. Как вы думаете, синьор Джитуку?
   - Я вижу вам очень нужен этот Волковой. Что он там натворил, я не знаю и не хочу знать. Но, если я его поймаю, то мы с вами должны будем серьёзно поговорить, синьор Куртис. Те тысячи, которые вы обещали моим людям в Бенгеле, это не те деньги, правда?
   - Правда, амиго Джитуку, правда, - ответил Куртис. - Вы всё правильно понимаете. Да, этот пилот мне нужен, точно так же, как он бесполезен вам. Поэтому как-нибудь договоримся.
   - Есть ещё вариант, где может спрятаться ваша крыса, - сказал Джитуку. - Вдоль трассы из Бенгеле до Намибе есть несколько прибрежных деревень. Он может скрыться там и приходить в себя сколько угодно. Если у него есть какие-то деньги, он может жить там, хоть целый год. Поэтому ваши люди, чем распугивать гостей нашей республики в Голубом Заливе, лучше бы прочесали эти деревни. Их не так много, не больше десятка.
   Поговорив с Джитуку, Куртис взял спутниковый телефон и стал набирать номер Тимура.
   - Слушаю, хозяин, - раздался в трубке хриплый голос Тимура.
   - Тимур, что ты там творишь в этой своей дыре? - закричал в трубку Куртис. - Ты не можешь вести себя потише? Волкового ты не нашёл, зато к тебе туда скоро прилетят на вертолёте части национальной гвардии!
   - Мистер Куртис, мы тут погоняли каких-то немцев, - неуверенно ответил Тимур. - Они целый день пьют пиво на пляже, а потом орут всю ночь под окнами свои песни. Ну, я им раздал фото Волкового и велел идти его искать.
   - И что, они пошли?!
   - Ну, да. Всю ночь по кустам искали. Сначала не хотели и что-то там лопотали по-своему, я не понял. Ну, пришлось немного пугнуть. Всё понятно, хозяин. Сегодня выставлю немцам пива с сушёной барракудой и извинюсь. Всё равно они никого не нашли.
   - Ты только смотри, аккуратно там, когда будешь извиняться, они уже в полицию Бенгеле звонили. Джитуку обижается на нас, а он ещё нам пригодится. Теперь слушай внимательно. Прямо сейчас собирай людей. Нужно прочесать буш в районе развилки. Может быть Волковой лежит там. Мёртвый или живой, но мы должны его найти. Алмаз должен быть у него. Когда закончишь, поезжай вдоль побережья. Спускайся в каждую прибрежную деревню и выясняй, не появлялся ли тут раненый белый. Денег не жалей. Каждый день докладывай, как идут дела.
   - Всё понял, хозяин, - сказал Тимур.
  
  
  
  
  
  Глава 10
  
  
   В небольшую деревню на побережье недалеко от Намибе грузовики спускаются для того чтобы забрать груз бананов, которые местные жители собирают с пальм, растущих вдоль побережья, и огромных лобстеров, которых они ловят заливе с помощью корзин-ловушек. До Намибе отсюда езды часа два и лобстеры, перевозимые в бочках с морской водой, доезжают до городских ресторанов ещё свежими. У местных жителей водители грузовиков покупают целебное чёрное мыло, рецепт которого держится в секрете. Известно только, что для этого используется кора дерева ши, корите и зола от сжигания стручков бобов какао. В деревню грузовик привозит соль, муку, спички и ещё много разных полезных товаров.
   Прошлый раз Абангу купила себе канга - отрез оранжевой ткани, которая повязывается вокруг бёдер на манер юбки, и новый браслет. Отсутствие верхней части одежды у Абангу, как и у всех женщин её деревни, компенсировалось гирляндами ярких разноцветных бус и многочисленных браслетов.
   Мсимба, хоть и старше её на два года, но он ещё мальчишка. А она уже взрослая. Ещё в прошлом году она прошла обряд посвящения и стала взрослой. Теперь её можно брать в жёны, и её лоно будет открыто для продолжения рода. Но перед этим должен быть исполнен ещё один обряд. У неё должен появиться муж. Он должен заплатить её отцу положенный в таких случаях выкуп, а потом вся деревня будет веселиться на их свадьбе. А до свадьбы она не должна знать мужчины. Если потом обнаружится, что это не так, то муж имеет право возвратить жену её отцу и забрать назад свой выкуп. Так сказала старая Абуто перед тем, как Абангу прошла ритуал посвящения. Старуха приходила в дальнюю хижину, где Абангу жила вместе с другими девочками перед обрядом посвящения, и рассказывала каждой в отдельности всё то, что должна знать девочка, готовящаяся стать взрослой. От этих рассказов у Абангу иногда сладко замирало в груди, а внизу живота разливалась незнакомая ей раньше жаркая волна.
   Абангу подождёт, пока Мсимба тоже станет взрослым. Он вместе с другими сверстниками уже пятые сутки живёт в дальней хижине в буше. Старейшина Соба ходит к ним раз в день и ведёт с ними какие-то беседы. Соба помнит одну тысячу правил и разных жизненных ситуаций, которые рассказывает мальчикам, которые скоро станут мужчинами. Конечно, если выдержат обряд. Обряд посвящения в мужчины гораздо более тяжёлый, чем посвящения в женщины.
   Конечно сейчас эти обряды совсем не такие, о которых рассказывают старики. Раньше юноши их племени должны были уйти в саванну и вернуться с убитым львом. Из оружия они имели только копья и щиты из кожи буйвола. Когда лев прыгал на одного из них, он должен был успеть лечь на землю, прикрыться щитом и копьём поразить льва в подбрюшье. И ещё ни один юноша не считался мужчиной, пока ему не делали обрезания. После обрезания кровоточащее место обмазывалось белой глиной и юноша три дня не выходил из хижины, пока рана не заживала.
   Пять дней назад Соба назначил сегодняшний день днём проведения обряда посвящения в мужчины. К этому дню женщины сварили несколько бидонов пива, которое все сегодня пьют с утра. Вернее не все, а только взрослые. Тем, кто не прошёл обряды посвящения, нельзя не только пить пиво, но даже прикасаться к бидонам, в которых оно стоит. После обеда мужчины начали бить в барабаны. Всё население деревни собралось на центральной площади, в центре которой стояли юноши, возвратившиеся из дальней хижины. Они тревожно переглядывались, хотя старались казаться спокойными. Ведь от исхода этого обряда зависит очень многое. Можно вместо мужчины стать изгоем, на которого не посмотрит ни одна девушка. Сегодня им предстоит доказать, что они имеют право стать продолжателями своего рода.
   В первой части обряда Мсимба должен пробежаться по спинам поставленных боком друг к другу коров. Коров держат за верёвки хозяева, всего их штук штук десять, и удержаться, ступая по их костлявым хребтам, очень не просто. Можно упасть на спины коров, но если удастся встать и бежать дальше, то это полбеды. Женщины, окружившие стоящих в шеренгу коров, конечно, будут смеяться и долго вспоминать это падение, но гораздо хуже, если Мсимба упадёт на землю. Это будет позор.
   Старейшина Соба, высокий крепкий старик, с поседевшим ёжиком жёстких волос, по такому торжественному случаю надел двубортный пиджак и резиновые сапоги. Он подал знак, и барабаны зазвучали громче. Женщины, надевшие свои лучшие канга и ожерелья, захлопали в ладоши в такт барабанам и стали пританцовывать на месте. Мсимба разбежался и запрыгнул на хребет первой корове. Корова недовольно заревела и рванулась в сторону. Но Мсимба уже перепрыгнул на вторую, потом на третью. Четвёртая корова замычала и, не обращая внимания на крики хозяина, рванулась с места, так, что Мсимба успел оттолкнуться босой ногой только от её тощего зада. На следующую корову он приземлился уже в падении. Больно ударившись рёбрами о жёсткий коровий хребет, Мсимба всё же успел вскочить на ноги и перепрыгнуть на следующую корову. Женщины одобрительно закричали, барабаны забили ещё громче. Уже в падении, Мсимба оттолкнулся пяткой от последней коровы и упал на землю. Все присутствующие одобрительно закричали, Мсимба прошёл первое испытание!
   Поднявшись с земли, он подошёл к Соба. На правом боку Мсимбы вздулась ярко красная полоса, полученная от удара о хребет коровы. Впереди вторая, заключительная часть испытания.
   Соба подал знак, и барабаны затихли. Мсимба стоял перед старейшиной и смотрел ему прямо в глаза. Соба вынул из кармана пиджака загнутый орлиный коготь и, подойдя к Мсимбе вплотную, вонзил ему коготь в грудь чуть повыше правого соска. В наступившей тишине должно быть слышно, издаст ли Мсимба какой то звук. Из раны на землю стали капать тяжёлые капли крови. Мсимба закусил от боли губу, из его глаз брызнули слёзы, но он не издал ни звука, продолжая смотреть старейшине в глаза. Соба вынул коготь. Кровь залила грудь и живот Мсимбы, однако Соба и не думал прекращать испытание. По ритуалу положено проделать то же самое и на другой стороне груди. Эти два шрама останутся у мужчины на всю жизнь, составляя предмет его наивысшей гордости. Соба вонзил коготь с левой стороны. Мсимба, превозмогая боль, кусал себе губы чтобы не застонать или не закричать. Ведь в первых рядах окруживших их женщин где-то стоит Абангу. Она на правах взрослой с утра пьёт пиво с другими женщинами и сейчас, небось, внимательно слушает, на закричит ли Мсимба. Через пять дней, когда подживут раны, отец Мсимбы может идти к её отцу на переговоры о размере выкупа.
   Мсимба стоял на земле, густо забрызганной его кровью, и ставшие вдруг ватными ноги еле держали его. Упасть тоже нельзя, нужно дождаться, пока Соба подаст знак о том, что испытание закончено. Но Соба медлит. Может быть, он застонал или лицо его исказила гримаса страха? Тогда он не выдержал испытания!
   Соба не спеша вытер коготь какой-то тряпицей, которую отдал Мсимбе, а сам коготь спрятал во внутренний карман пиджака. Эту тряпицу Мсимба должен спрятать где-то дома и, когда его когда-нибудь будут хоронить, её положат ему на грудь, так, чтобы она прикрывала шрамы.
   Соба подал знак, и оглушительно грянули барабаны. Все радостно закричали и стали танцевать и бить в ладоши. На площадь вынесли глиняные кувшины с пальмовым вином и большие куски жареного мяса антилопы, нанизанные на вертела. В их деревне родился ещё один мужчина!
  
  
  
  
  
  
  Глава 11
  
   Сегодня, спустившийся с трассы грузовик, привёз в деревню вместе с обычными товарами пассажира. Когда Абангу подошла к грузовику чтобы присмотреть там кое-что необходимое к своей свадьбе, она увидела, как из кабины вывалился полуживой белый мужчина в окровавленных брюках и рубашке. Когда Абангу подошла к нему, он протянул ей американские деньги, прохрипел "хэлп" и свалился на землю.
   После того, как Абангу вместе с матерью притащили на себе белого в свою хижину, отец долго рассматривал сначала незнакомого мужчину, потом американские деньги и сказал:
   - Нужно позвать Соба. Пусть он скажет, что делать.
   Войдя в хижину, Соба пристально посмотрел на белого человека, лежащего на топчане, потом приложил ухо к его груди и долго слушал хриплое дыхание. Поразмышляв некоторое время, Соба вывернул карманы брюк мужчины и достал оттуда смятые купюры. Пересчитав их, Соба, засунул деньги обратно в карманы и сказал:
   - Это много американских денег. Это богатый человек. Но это чужие деньги, поэтому трогать их нельзя. Табу, понятно?
   Все согласно закивали головами.
   - Он давал вам какие-то деньги сам? - спросил Соба.
   - Да, вот, - Абангу протянула ему купюру.
   Соба внимательно разглядел её на свет и сказал:
   - Это большие деньги. Думаю, вы сможете купить себе корову.
   - А что делать с белым человеком? - спросил отец.
   - Он нуждается в помощи. Но он может навлечь и несчастья, - сказал Соба.
   - Так что же делать? - Оставлять его или выгнать, если он принесёт несчастья? - спросила мать.
   - Бог послал хамелеона к людям, чтобы он рассказал им, что бед больше не будет и они, наконец, заживут счастливо, - сказал Соба. - Но хамелеон задержался в пути, встретив своего друга бородавочника, и проболтал с ним целый день. Одновременно с хамелеоном Бог послал к людям улитку, чтобы она сказала им, что никуда от скорбей им не деться, а в конце каждого ожидает смерть. Улитка ползла медленно, но не задерживалась в пути. Поэтому она принесла эту весть к людям раньше хамелеона.
   Соба встал и, попрощавшись с хозяевами, вышел из хижины.
   - Так что сказал Соба? - спросила мать.
   - Ты же слышала, - ответил отец.
   - А ты что-нибудь понял?
   - Конечно, - важно ответил отец и вышел из хижины.
   - А ты, Абангу, что-то поняла?
   - Конечно, мама, - ответила Абангу. - Этому человеку нужно помочь. Он в беде. А от скорбей всё равно никуда не деться. Я думаю, что Соба сказал, что Бог испытывает нас. Помнишь, как миссионер из Номибе рассказывал, как Бог пожертвовал собой ради нас, людей? Мог бы жить припеваючи, но умер, распятый на кресте.
   - Тогда сходи пока на Белые скалы за глиной, - сказала мать, - а я пока раздену его и омою от крови.
   Абангу взяла корзину и отправилась за белой глиной, которой обмазывали раны юношам после обрезания. Белая глина обладала целебными свойствами, и раны у юношей заживали ровно через три дня. Когда она вернулась домой, белый мужчина лежал на топчане, застеленном козьими шкурами, облачённый в набедренную повязку, сделанную из её старого канга. Его одежда, пропитанная запёкшейся кровью, лежала в углу.
   - Вот, смотри, Абангу, что я у него нашла, - сказала мать, протягивая ей какой-то голубоватый камень, размером с самую крупную бусину на её ожерелье. - Это было завёрнуто в платок и спрятано в бинтах. Как ты думаешь, что это такое?
   - Наверное, это его талисман, - сказала Абангу, взяв камень в руки. - Это нужно будет ему отдать, когда он окрепнет. А пока положи вместе с моими браслетами.
   - Он плох, - сказала мать. - Я сама намажу его глиной, а ты иди, скажи отцу, что нужно его напоить крепким молоком. И сходи к старой Абуту. Пусть придёт и поговорит над ним ним. Она помнит древние слова на задержание души в этом мире. Иначе сегодня ночью он умрёт.
   Чтобы приготовить крепкое молоко отец Абангу вывел из стойла быка и крепко привязал его к столбу. Абангу взяла кувшин, сделанный из длинной тыквы и длинную тростниковую трубку. Взяв из баночки какую-то мазь, отец начал втирать её в шею быку. Потом взял стрелу от лука и тщательно примерявшись, вонзил её в яремную вену на шее быка. Бык дёрнул головой, но остался стоять на месте. Вынув стелу, отец вставил в ранку тростниковую трубочку, а Абангу подставила под её другой конец кувшин. По трубочке в кувшин побежала струйка крови. Когда кувшин наполнился, Абангу выдернула из шеи быка трубочку, а отец замазал рану белой глиной. Смешав кровь с молоком, Абангу разбудила белого мужчину и заставила его это выпить. Выпив красно-белую смесь, мужчина опять провалился в забытье.
   Когда над деревней взошла луна, в хижину пришла старая Абуту. Она молча села в изголовье мужчины и зажгла свечку. Её седые волосы падали на острые плечи и полностью скрывали лицо. Абуту зажгла от свечки какой-то коричневый корешок и склонилась над лежащим человеком. Потом она тихо забормотала низким вибрирующим голосом.
  - * -
   ...Волковой шёл вниз по чёрному склону странного холма. Вокруг его на безлунном небе горели незнакомые звёзды. Впервые за последние дни ему не было больно идти. В призрачном свете звёзд он увидел впереди чёрную ленту какой-то реки. Противоположного берега реки он рассмотреть не мог. Берег терялся в чернильной непроглядной тьме, там даже не светили звёзды. Волковой шёл размашистой походкой в сторону реки, потому что знал - там на другой стороне реки покой. Он очень устал. За последние дни ему ничего так не хотелось, как покоя. А покой есть только там, на другом берегу, погружённом в чернильную темноту.
   Вдруг откуда-то сзади послышалось тихое монотонное бубнение. Как будто какой-то низкий голос пробивался снаружи в его черепную коробку. Монотонное низкое бубнение становилось всё громче и громче. Вот оно уже, словно стальной буравчик, пробилось сквозь стенки черепа и звучит теперь прямо внутри его головы. Одновременно шаг его замедлился, что-то не давало ему идти вперёд. Казалось бы до чёрной ленты реки уже не так далеко.
   Вот он уже видит седого старика на паромной переправе, такой, как была в его деревне, где он родился. Старик стоит, опершись на кривой посох, и чего-то ждёт. И какие-то две, едва различимые фигурки на другом берегу. Это его второй пилот Пилюгин и бортмеханик Бутлеров. Но бубнящий монотонный голос в голове Волкового не даёт ему сделать ни одного шага по направлению к переправе.
   Он остановился, а потом медленно повернул назад. Зачем он возвращается? Ведь там за рекой его ждут его друзья - Пилюгин и Бутлеров. А самое главное, на другом берегу покой. А там, куда его упрямо разворачивает низкий вибрирующий голос в голове, будет опять боль. Опять он должен будет от кого-то убегать и кто-то будет хотеть его убить. Но голос уже полностью овладел им и приказывает идти обратно.
  - * -
   ...- Я позвала тебя, Соба, чтобы поговорить о белом человеке, - сказала старая Абуту.
   Её скрипучий голос сегодня совсем не походил на тот голос, которым она вчера ночью произносила древние слова над лежащим в хижине Абангу мужчиной.
   - Я очень долго живу, Соба. И Бог пока не разрешает мне покинуть этот мир. Я помню тебя ещё ребёнком, Соба. Я даже помню те времена, когда наши юноши уходили в саванну охотиться на львов. И я всегда видела немножко дальше, чем остальные. Даже, когда была девочкой. Наверное, с того дня, когда умерла моя бабка. Белый человек появился у нас неспроста. Я не могу сказать ничего точно... Я не помню...
   - О чём ты, Абуту? - спросил Соба.
   - Не знаю, - помолчав, тихо сказала старуха. - Может быть это мне приснилось. Это было так давно... Не знаю, Соба, но мне кажется, что моя бабка говорила про какой-то голубой камень.
   - Голубой камень?
   - У белого человека есть голубой камень, - сказала Абуту. - Большой голубой камень. Я видела его. Он лежал вместе с браслетами Абангу. Мне кажется бабка говорила, что в нашем племени однажды появится голубой камень. И это будет испытание для нашего племени. При полной луне.
   - При полной луне? - спросил Соба. - Испытание? Что за испытание?
   - Не знаю. Не помню. Может быть, и бабка не знала этого. Соба, нужно чтобы этот человек ушёл из нашей деревни. Это очень дорогой камень. Этот белый человек не является его хозяином. Я это вижу. За камнем придут. Это будут очень недобрые люди. Очень, Соба. Мы должны сделать так, чтобы белый человек ушёл!
   - Я услышал то, что ты сказала, Абуту, - помолчав сказал Соба. - Он уйдёт. Когда окрепнет, он уйдёт. И я ему помогу.
   - Я вижу дальше тебя, Соба, - тихо сказала Абуту. - И кое-что скажу тебе ещё. Душа этого человека сегодня ночью была далеко. Очень далеко. Обычно оттуда уже не возвращаются. Она должна была там остаться, но не осталась. Мне кажется, она недолго задержится и здесь.
   - Я помогу ему уйти, Абуту. Это моё решение, - сказал Соба.
   - Я думаю, ты поступишь правильно, - проскрипела старуха. - Ты мудрый человек. Я знала твоего отца и твоего деда. Все они были очень мудрыми людьми. Только будь настороже, Соба. Это нехороший камень. Будь настороже. Над нашей деревней нависла опасность. И она исходит от этого камня. Эта опасность исчезнет только тогда, когда белый человек уйдёт отсюда с этим камнем. Но только, если он уйдёт с добрым сердцем. Если мы сделаем что-то не так, то мы не пройдём испытания. И наш Бог пошлёт нам несчастье.
  
  
  
  
  Глава 12
  
   На столе гостиничного номера Грегори Цукермана зазвонил мобильный телефон. Он поднёс трубку к уху и услышал голос Куртиса:
   - Чем ты вообще там занимаешься, Цукерман?
   Выключив звук видика, по которому шёл какой-то порнофильм, Грегори ответил:
   - Координирую взаимодействие поисковой группы с местной полицией, обеспечиваю...
   - Молодец, - оборвал его Куртис. - Ещё немного, Гриша, и ты станешь безработным. Я тебя держу, чтобы ты работал головой. А ты чем там работаешь? Ты знаешь, что страховая компания в Таго отказала нам в выплате страховки за разбившийся самолёт?
   - Почему, на каких основаниях? - спросил Цукерман.
   - Они как-то раздобыли копию формуляра на этот борт. Ты вообще, когда-нибудь видел его? Я заплатил кучу денег адвокатам, а они проиграли это дело.
   Цукерман тяжело вздохнул и выключил видик.
   - Видел, мистер Куртис. Я понимаю. Два эксплуатационных срока без капремонта. Какая неприятность.
   - Я так же потратил кучу денег на проведение поисков Волкового. И пока всё безрезультатно. Он мелькнул один раз на развилке трассы около Голубого Залива и исчез. Тимур прочесал уже почти все деревни на побережье от Бенгеле до Намибе. Судя по спутниковой карте НАСА там осталась последняя деревня, недалеко от Намибе. Завтра они прочешут и её. И тогда всё. Волковой где-то затаился. Или подох. Мы его так и не нашли. Если вы не найдёте алмаз, то деятельность твоего филиала в Луме придётся сворачивать. Просто я не смогу купить туда какой-нибудь другой подержанный самолёт.
   - Мистер Куртис, - сказал Цукерман, вытирая платком затылок. - Мы сделали много. Каждый полицейский в Бенгеле и Номибе ходит с фотографией Волкового а кармане. На въездах стоят блок-посты. Мы проверяем все машины. Мы прочесали весь Голубой залив и буш в окрестностях Бенгеле, там, где шофёр видел Волкового. Люди Тимура сильно рискуют. Чтобы выполнить задачу им приходится работать жёстко, очень жёстко. А в каждой деревне несколько десятков молодых и сильных мужчин. Стоит перейти какую-то черту, и они нападут на отряд Тимура. У Тимура автоматы, но тех больше. Начнётся бойня.
   - Скажи, Гриша, а мог Волковой уйти от нас морем?
   - Я думал об этом и предпринял кое-что. Сразу по прибытию в деревню, один из людей Тимура идёт на побережье и контролирует стоящие там лодки. К тому же непонятно, куда он поплывёт? Там слишком большие расстояния, маленькая лодка их не преодолеет. Даже, если бы он вырвался из близлежащих к Намибе деревень, то люди в порту оповещены. Им обещана немалая по здешним меркам сумма, и они держат ухо востро.
   - Гриша, завтра наш последний шанс. Если под этим напёрстком не окажется шарика, ты мне больше не нужен.
   - Не нужен? Как же, мистер Куртис? - воскликнул Цукерман.
   - Да, Гриша, я перестану нуждаться в твоих услугах, у меня не благотворительное общество. Найди алмаз и ты станешь богатым человеком. Или пойдёшь мыть унитазы в отеле, где ты сейчас протираешь штаны!
  - * -
   ...Волковой сидел на берегу океана под кокосовой пальмой и пил из большой жестяной кружки козье молоко. За его спиной над саванной вставало солнце. Оно отражалось в мелкой ряби залива сверкающими блёстками, отбрасывающими светлые блики на прибрежные пальмы. На Волковом были просторные парусиновые штаны и цветастая рубашка. Эти штаны и рубашку старейшина Соба подарил ему из своего обширного гардероба. Правда, одежда Соба была великовата ему, поэтому штаны пришлось подкатить и стянуть на поясе верёвкой. За прошедшие две недели рана, которую он каждый день смазывал белой глиной, почти затянулась. Как только Волковой немного пришёл в себя, Абангу положила перед ним его деньги, документы и алмаз.
   Первые два дня его поили смесью молока и свежей бычьей крови. Истощавший организм Волкового жадно впитывал в себя калории и витамины. Его впавшие щёки заросли щетиной, которая так выгорела на солнце, что казалась седой. На правой скуле образовался глубокий шрам, полученный, видимо, от удара крупной веткой при приземлении в лесу.
   Раннее утро здесь лучшее время суток. Хотя и днём тут, недалеко от границы с Намибией, нет такого одуряющего жара, как в экваториальной Африке. Чувствуется влияние холодного Бенгельского течения, приносящего сухой прохладный воздух из южной оконечности Африки.
   Соба подошёл к Волковому и присел рядом с ним на песок. Некоторое время он смотрел на искрящуюся под восходящим солнцем поверхность залива, а потом спросил:
   - Где твоя земля?
   - Я русский, - ответил Волковой. - Из России.
   - Это Советский Союз?
   - Когда-то моя родина называлась так. А сейчас опять Россия.
   - А твоя земля далеко? Сколько дней нужно плыть на лодке? - спросил Соба. - Вот такой, как у меня? С мотором?
   - На твоей лодке туда не доплыть, Соба. Даже, если плыть целый год. Туда летают самолёты. Или плавают большие корабли.
   - А что русские делали здесь в Анголе?
   - Ну, они помогали правительству бороться за свободу вашего народа, - ответил Волковой.
   - Знаешь, у меня в хижине есть радио. Пока шла война, генерал Савимби говорил на станции "Чёрный петух", что они тоже борются за счастье нашего народа. То есть, правительство боролось за свободу народа, а УНИТА за счастье этого же народа. Тех, кто боролись за свободу, поддерживали русские и кубинцы, а тех, кто за счастье - американцы и ЮАР. На твоей земле, наверное, уже все люди счастливы, и вы пришли сюда, поделиться своим счастьем, да?
   - Не думаю, что на моей земле все люди счастливы, - медленно сказал Волковой. - Скорее, наоборот.
   - Я так и думал, что вы не знаете рецепта счастья. Но пришли с ним сюда из такой дали. Вот ты, что ты делаешь в нашей стране?
   - Всё очень просто, Соба, - ответил Волковой. - Я лётчик, пилот больших самолётов. В моей стране для меня работы нет. А в твоей есть. Я зарабатываю себе на жизнь, вот и всё.
   - Вчера пред заходом солнца из соседней деревни на моторной лодке приплыл человек, - сказал Соба. - Его прислал деревенский старейшина, чтобы он рассказал о том, что случилось в их деревне. Вчера утром туда приехал грузовик с людьми. У них было оружие. Это были злые люди. Они пристрелили несколько коров.
   Соба замолчал и некоторое время сидел молча, глядя на поверхность залива немигающим взглядом. Волковой допил молоко и поставил кружку на землю.
   - Эти люди искали тебя, - наконец тихо сказал Соба. - Они перевернули там всё вверх дном. Они плохо обращались с женщинами, а одного человека чуть не убили. Это очень недобрые люди. Завтра утром они будут здесь. Поэтому ты должен уйти.
   - Хорошо, - просто сказал Волковой. - Вы спасли мне жизнь, я очень вам благодарен. Конечно же, я уйду. Спасибо, Соба, за штаны. Как будет возможность, пришлю тебе новые.
   - Это ещё не всё, - сказал Соба. - Если ты уйдёшь просто так, то это будет твоя верная смерть. Люди, которые были в Намибе, рассказывают, что на улицах висят твои фотографии. Он поймают тебя. Ты уже почти покойник. Но так поступать не в обычаях нашего племени. Поэтому я тебе помогу. Но не бесплатно. Ты отдашь мне часть американских денег, которые есть у тебя.
   - Не вопрос, Соба, по рукам, - сказал Волковой. - Что ты предлагаешь?
   - Я скажу Мсимбе и он поможет тебе. Мсимба ненавидит тебя.
   - Ненавидит? И поможет? - удивился Волковой.
   - Ему нужно, чтобы ты ушёл из деревни. Я ему скажу, и он поможет тебе уйти, - сказал Соба.
   - А почему он меня ненавидит?
   - Мсимба не может из-за тебя жениться на Абангу. Если бы ты остался здесь ещё на неделю, он бы вызвал тебя на поединок. И, скорее всего, убил бы тебя. Наши обычаи позволяют это.
   - Интересно, за что? - спросил Волковой.
   - Ты живёщь в доме его невесты. Мсимба видел, как Абангу смотрит на тебя. Он приходил ко мне и сказал, что видел. как вы с Абангу купались в заливе. Скажи спасибо, что ты вообще пока ещё жив. К тому же отец Мсимбы и отец Абангу никак не могут договориться о выкупе. У Мсимбы нет таких денег, каких хочет отец Абангу. Он знает, что у тебя много американских денег. Но это не главное. Завтра недобрые люди будут здесь. Они думают, что ты заперт в мышеловке. Отсюда по трассе можно попасть только в Бенгеле или в Намибе, где они тебя ждут. Вокруг только одна саванна, а к югу от Намибе лежит великая красная пустыня Намиб. Одинокий человек там не продержится и двух дней. Но к югу от Намибе, почти на границе с Намибией, есть маленький оазис на берегу океана. Это Порту Алешандри. Там мало людей, обычные туристы туда не ездят. Мсимба довезёт тебя туда по воде на моей моторке. Люди, которые хотят тебя убить, не будут тебя там искать. Это всё, что я могу для тебя сделать. Завтра с восходом солнца будь на пирсе.
   - Спасибо, Соба, - сказал Волковой. - А этот ваш Мсимба не пришьёт меня где-нибудь по дороге, как думаешь?
   - Думаю, что нет. Пока ещё меня здесь слушаются.
   В это время к ним подошла молодая девушка и сказала:
   - Соба, меня прислали сказать, что тебя ждут на площади.
   - Кто? - спросил Соба.
   - Какие-то люди с автоматами приехали на машине и требуют старосту. Они застрелили из автомата козу хромого Дангу.
  
  
  
  
  Глава 13
  
   - Бабка старой Абуту не ошиблась, когда говорила про голубой камень, - задумчиво сказал Соба, поднимаясь на ноги. - Они приехали сегодня.
   Волковой молчал, опустив голову на грудь. Наверное, он сделал ошибку. Нужно было дождаться спасательного вертолёта и отдать Тимуру и Цукерману алмаз. Тогда он сидел бы сейчас где-нибудь в средней полосе России и сторожил бы какой-нибудь мелкий офис или сберкассу. Но тогда около упавшего самолёта он сделал свой выбор и решил сыграть с судьбой в рулетку. Возможно, уже через полчаса колесо рулетки остановится и выбросит шарик совсем не на тот номер, на который поставил он.
   - Вставай, - вдруг окликнул его Соба. - Ты поплывёшь с Мсимбой. Только не завтра, а сегодня. Беги к моей лодке. Спрячешься в неё и будешь ждать Мсимбу. Я пойду на площадь. Прощай. Не возвращайся сюда больше никогда.
   - Спасибо, Соба. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но всё равно спасибо, - Волковой протянул Соба несколько стодолларовых купюр. - Вот возьми. Я больше никогда сюда не приду, можешь не волноваться.
   Волковой встал и зашагал по направлению к причалу, где были привязаны несколько моторок.
   На площади стоял грузовик, вокруг которого молча ходили мужчины в камуфляжной форме с автоматами. Метрах в десяти от грузовика в луже крови, высунув язык, лежала коза. Больше никого на площади не было, все попрятались в свои хижины. Соба подошёл к людям и сказал:
   - Я староста этой деревни. Меня зовут Соба.
   - Меня зовут Тимур, - сказал высокий бородатый мужчина. - Соба, мне нужен вот этот человек, - и мужчина протянул ему фотографию.
   Соба взял снимок и поднёс его к глазам. На фотографии был изображён Волковой.
   - Я не видел этого человека, синьор, - сказал Соба и помотал головой.
   - Смотри, старик, ты должен понимать, что я не шучу, - сказал Тимур. - Если окажется, что вы его где-то прячете, то я спущу с тебя шкуру и перестреляю весь скот в этой деревне. А потом всё сожгу. Если ты мне скажешь, где этот человек, я дам тебе пятьдесят долларов. Ты веришь мне, старик?
   - Я верю тебе, - Соба развёл руками. - Но я, правда, не видел этого человека.
   - Хорошо, - сказал Тимур. - Мы сейчас перетрусим все ваши хижины и, если найдём его, то я выполню то, что обещал тебе - я спущу с тебя шкуру. Идёт?
   Соба молча пожал плечами.
   Волковой лежал на дне небольшой моторной лодки, укрывшись каким-то куском брезента. Лодку качало на небольшой волне, откуда-то сверху кричали чайки, от подвесного мотора пахло бензином. Наверное, это его последние звуки и запахи, которые он ощущает. Колесо его рулетки совершает последний круг и сейчас остановится.
   Вдруг послышались чьи-то шаги. Кажется, шли два человека.
   - Ты здесь? - спросил голос Мсимбы.
   - Да, - ответил Волковой из-под брезента.
   Мсимба прыгнул в лодку и начал заводить мотор.
   - Мсимба, - послышался голос Абангу, - Я буду очень ждать тебя. Когда ты вернёшься, мы сыграем свадьбу. Вчера Соба сказал мне это.
   - А как же выкуп? - спросил Мсимба. - Твой отец помешался на американских деньгах этого проклятого белого.
   - Не говори так. Соба сказал, что белый дал денег на мой выкуп. Когда ты вернёшься, Соба передаст их моему отцу, и мы сыграем свадьбу. Это будет самая весёлая свадьба, Мсимба. А потом у нас родится ребёнок. Мальчик или девочка. Я буду ждать тебя. Возвращайся побыстрее.
   Вдруг Волковой услышал лязг затвора и чей-то грубый голос сказал:
   - А ну-ка стой, парень!
   Мсимба передвинул рычаг газа и мотор взревел. В это же время послышалась короткая очередь из автомата, и тот же хриплый голос сказал:
   - Стоять, черномазый! Или я убью её! Стоять!
   Волковой отбросил брезент и встал в лодке. На пирсе стоял бритоголовый мужчина в камуфляжной форме. В одной руке он держал автомат. Другой рукой он держал Абангу за длинные дреды , намотав их на руку. Мсимба заглушил мотор и в нерешительности смотрел то на Волкового, то на бритоголового.
   - Спокойно, - сказал Волковой, поднимая руки вверх. - Не шуми. Отпусти девушку, она пришла проводить своего парня. Не бойся, я никуда не денусь.
   Бритоголовый с силой оттолкнул Абангу, так, что она упала на пирс, и вынул из кармана куртки переговорное устройство.
   - Тимур, - сказал он. - Я поймал его. Подходите к пирсу. Я держу его на мушке.
   В большой армейской палатке, которая была разбита рядом с грузовиком, стоял раскладной алюминиевый стол. На столе стояла откупоренная бутылка "Джони Уокер" с чёрной косой этикеткой. За столом сидел Тимур и смотрел на бутылку виски. Вроде дела идут отлично. Но с тех пор, как сюда привели пойманного на пирсе Волкового, и он забрал у него алмаз, какое-то тревожное чувство не покидало Тимура. Хотя, чего тревожиться? Связанный Волковой валяется в соседней хижине вместе с вождём этого племени, которого, кажется, зовут Соба. Вождь соврал Тимуру, и теперь должен быть наказан. Кажется, Тимур обещал спустить с него шкуру.
   Это предчувствие появилось у Тимура после того, как он положил в нагрудный карман своей куртки завёрнутый в тряпку голубой камень, отобранный у Волкового. Как будто именно от него исходили волны неосознанной тревоги. Как будто что-то должно произойти в его жизни.
   Вдруг снаружи палатки послышались истошные женские крики. Тимур выглянул наружу. Бритоголовый Макс, который поймал на пирсе Волкового, тащил куда-то местную девушку. Девушка царапалась и пыталась вырываться. Развлекаются ребята. Конечно, ради безопасности не стоило бы этого делать, но что поделаешь, наша жизнь состоит не только из разумных действий. Теперь нужно связаться по телефону с мистером Куртисом. После звонка хозяину можно будет выпить виски из бутылки, которую Тимур нашёл в покорёженной кабине упавшего самолёта. Небось, пилоты приберегали её, чтобы распить дома, когда вернутся. Но она им уже не нужна, поэтому Тимур выпьет её сам.
   Он вынул спутниковый телефон и стал набирать номер Куртиса.
   - Алло, хозяин? У меня для вас хорошие новости, мистер Куртис!
   - Говори, Тимур, я тебя слушаю, - отозвался Куртис.
   - Я поймал Волкового. Алмаз у меня.
   После некоторой задержки голос в трубке сказал:
   - Вот и хорошо, Тимур. Завтра с утра возвращайтесь самолётом в Луанду, а оттуда ближайшим рейсом в Таго. А сейчас внимательно запомни то, что я сейчас скажу, Тимур.
   - Слушаю, хозяин, - сказал Тимур.
   - Через минуту после того, как ты положишь алмаз на мой стол, ты станешь богатым человеком. Я тебя назначу управляющим фирмы в Луме. Вместо Цукермана. А он будет твоим подчинённым. Но только после того, как алмаз очутится у меня на столе. Понял, Тимур?
   - Я всё понял, хозяин. А что мне делать с Волковым?
   - Я хочу поговорить с ним. Дай ему трубку, Тимур.
   Тимур взял телефон и пошёл в хижину, где лежал связанный Волковой. Вынув из его рта кляп, Тимур приложил к его уху трубку.
   - Алло, Волковой, это ты? - спросил Куртис.
   - Да.
   - Волковой, ты был неплохим пилотом. Ну, так и оставался бы им. Зачем ты убил Симкина и забрал у него алмаз?
   - Так получилось, мистер Куртис. Он убил моего бортмеханика, хотел убить меня, ну потом ему самому не повезло. Хотя, если честно, то я его не убивал.
   - А алмаз? Зачем ты взял мой алмаз?
   - Я просто подумал, что он мне нужнее, чем вам. Вы себе купите новый.
   - Тут вот Тимур спрашивает, что с тобой делать, Волковой. Что если отрубить тебе руки? Не сильно так, скажем, только кисти, а? Что скажешь? Чего молчишь, пилот? Ладно, дай трубку Тимуру.
   - Алло, хозяин, слушаю, - сказал Тимур.
   - Тимур, Волковой мне не нужен. Будешь ехать в Намибе, по дороге выбрось его где-нибудь подальше в пустыне. Пусть выбирается. Если его Бог захочет помочь ему, я не против. Вообще, не отвлекайся, Тимур. Главное это сейчас алмаз, понял? Всё, конец связи.
   - Слушаюсь, хозяин.
   Подойдя к лежащему в углу Соба, Тимур задумчиво остановился над ним.
   - Ты помнишь моё обещание, старик? - спросил он.
   Соба молчал.
   - Ты не хочешь говорить со мной? Ну и хорошо. Сейчас мне некогда, а завтра утром я спущу с тебя шкуру. Как договаривались.
   Тимур подошёл к Волковому и некоторое время в раздумье стоял над ним.
   - Мистер Куртис велел выбросить тебя в пустыне. Может быть, я так и сделаю. А может, и нет. Я ещё подумаю, хорошо? - он подошёл к Волковому и со всей силы ударил его носком ботинка в бок. Вернувшись в палатку, Тимур взял со стола бутылку и сделал несколько больших глотков из горлышка.
   Конечно, он не оставит Волкового в пустыне, как сказал хозяин. Интересно, что он должен делать, если Волковой захочет сбежать? Где-нибудь по дороге? Тогда никто ему не сможет помешать, наконец, пристрелить.
   Тимур ещё раз приложился к бутылке. Вот он и богат. Поэтому сейчас можно познакомиться поближе с какой-нибудь местной девочкой. Вон сколько их тут бегает с голыми сиськами. Конечно, она будет верещать и царапаться, но так даже интереснее.
  
  
  
  
  
  Глава 14
  
   Когда над океаном взошла полная луна на площади стали собираться жители деревни. В основном это были молодые мужчины. Некоторые из них были с луками и стрелами. Они вполголоса обменивались короткими фразами и поглядывали в ту сторону, где стоял грузовик с армейской палаткой.
   - Если бы был Соба, он бы сказал, что нам делать. Я видел, как они поволокли его по земле. Они выбили ему передние зубы и держат связанным вместе с белым в хижине Абангу. Отца и мать Абангу выбросили из дома, а саму Абангу и ещё несколько женщин потащили в палатку. Бедная Абангу! Она вырывалась и так кричала. Её тащил за волосы тот бритоголовый, который нашёл белого лётчика в лодке Соба.
   Вдруг из темноты показалась сгорбленная фигура старой Абуту. Опираясь на кривой посох, она прошла в центр площади. Её длинные седые волосы развевались ночным бризом и отсвечивали в свете полной луны, делая Абуту похожим на привидение. Мужчины почтительно расступились перед ней.
   - Послушайте меня, - гортанным голосом сказала старуха, подняв вверх костлявую руку. - Я самый старый человек нашего племени и кое-что хочу сказать вам.
   На площади повисла тишина, нарушаемая только хором цикад, которые в полнолуние всегда звенят особенно сильно. Абуту некоторое время молчала, а потом заговорила:
   - Я хочу сказать вам, то, чего вам не смог бы сказать Соба, даже, если бы он был сейчас с нами. Наша женщина носит на голове корзину, полную тяжестей. За спиной у неё привязан ребёнок, и ещё одного она носит в животе. А рядом с ней идёт её муж. Он не несёт ничего, руки его свободны и он не отягощён бременем. Так принято у нас в Африке. Так было всегда у наших предков. Потому что мужчина это воин. Он должен защищать свою женщину. Но нас давно не было войны. Слишком давно. И души мужчин покрылись плесенью.
   Абуту замолчала. Её призрачные волосы, обрамлявшие почти невидимое в лунном свете чёрное лицо, усиливали мистическое ощущение от происходящего. Юноши, недавно прошедшие обряд посвящения в мужчины, смотрели на старуху с благоговейным страхом.
   - Большая война не коснулась нашего племени и со временем мужчины забыли, зачем наш Бог создал их, - продолжила Абуту. - Поэтому эта ночь должна была наступить. Бог послал сюда недобрых людей, чтобы испытать нас. Днём эти люди убили козу старого Дангу. Утром они убьют Соба. Но не это главное. Главное, то, что они соединились с нашими женщинами! Их чрева приняли отравленное семя, и теперь эти женщины уже не смогут принести доброго плода! Они испорчены! - старуха уже почти кричала. - Но у нас ещё есть время. Пока в небе стоит полная луна, ещё не всё потеряно! Когда утром над саванной взойдёт солнце, уже всё будет по-новому. И уже будет поздно. Утром наш Бог отвернётся от нас! Слышите, отвернётся! Пока ещё наше племя ещё можно спасти! И наши женщины будут приносить добрые плоды, если этой ночью, пока не зайдёт луна, вы исцелите их чрева кровью злых людей, - старуха выбросила крючковатый палец в сторону грузовика, мрачно отсвечивавшего в лунном свете.
   После полуночи голоса в палатке замолкли. От хижины Абангу, где находились связанные Волковой и Соба, к грузовику и обратно к хижине ходил часовой с автоматом. Когда он в очередной раз дошёл до хижины и повернулся к ней спиной, из-за угла неслышно выступил Мсимба и натянул тетиву лука. Выпущенная с нескольких метров стрела, мгновенно пронзила насквозь грудную клетку часового. Он упал, испустив предсмертный хрип, который потонул в звенящем хоре цикад. После этого несколько чёрных фигур, почти неразличимых в темноте, начали разливать вокруг палатки бензин из металлических канистр.
   Тимур заворочался во сне. Ему снилось, как его подчинённый Гриша Цукерман стоит пред ним навытяжку и повторяет: "Слушаюсь, мистер Гутиев", "Будет исполнено, синьор Тимур". Вечно от этого жирного Цукермана чем-то воняет. Сейчас почему-то бензином. "Где ты шлялся, Цукерман? Почему ты воняешь, как старый керогаз?"
   "Я заправлял самолёт Волкового. Он сегодня вылетает в район Куэбе"
   "Как вылетает? Что ты мелешь, Цукерман? Я же Волкового сам пристрелил на рассвете?
   "Так точно, синьор Тимур, Пристрелил. Он сядет за штурвал мёртвым. Вместе с мёртвыми Пилюгиным и Бутлеровым".
   Тимур поднялся, протёр глаза и посмотрел на светящийся циферблат часов. Три часа ночи. Приснится же такое. Через три часа рассвет. К полудню они будут уже в Намиби. Сон рассеялся, но запах бензина, исходящий от Цукермана, остался. Тимур вышел на порог палатки. В небе полыхала полная луна, океан сиял, а в банановой роще надрывались цикады.
   - Макс, ты где? - окликнул Тимур часового. Неслышно подкравшаяся сзади чёрная тень опустила на его черепную коробку бейсбольную биту. Купленная по случаю у водителя грузовика, приезжавшего в деревню за лобстерами, она использовалась жителями для забивания крупного рогатого скота. Издав сдавленный стон, Тимур рухнул на землю. В это время из темноты показалась другая чёрная фигура, чиркнула спичкой и бросила её на пропитанный бензином брезент палатки. Палатка вспыхнула гигантским огненным шаром. Изнутри послышались истошные крики людей. Объятые ужасом, они выбегали из палатки, передёргивая на ходу затворы автоматов, и беспорядочно стреляя по сторонам. Не успев осознать случившееся, они падали, сражённые отравленными стрелами.
  
  Глава 15
  
   Утром взошедшее над саванной солнце осветило круг выгоревшей травы на том месте, где стояла палатка. Рядом с грузовиком лежало четыре мёртвых тела в камуфляжных костюмах, пронзённых стрелами.
   В хижине Абанту за грубо сколоченным деревянным столом сидел Соба. Перед ним со связанными руками сидел Тимур. Его левый глаз не открывался, волосы на голове слиплись от крови, а из груди с каждым вздохом вырывался тяжёлый хрип.
   - Молодец, Мсимба, что не прикончил его - похвалил Соба молодого воина, стоявшего за его спиной. - Нам ещё нужно поговорить.
   - Мне выйти, Соба? - спросил Мсимба.
   - Теперь ты настоящий воин. Какие могут быть секреты? Пойди, принеси воды и дай ему попить, - Соба кивнул головой в сторону хрипящего Тимура. - Я боюсь, что он плохо соображает.
   - У меня есть очень выгодное для тебя предложение, - сказал Соба Тимуру. - Если ты меня слышишь и хочешь со мной говорить, то кивни головой. Иначе я тебя выброшу в залив, где тобой займутся акулы. У меня мало времени и нет желания долго с тобой разговаривать.
   Тимур кивнул головой. В дверях появился Мсимба, держа в руках глиняный кувшин с водой.
   - Я хочу тебя отпустить, - сказал Соба. - Но не просто так. Ты мне сейчас сам, добровольно, отдашь голубой камень, который лежит у тебя в левом нагрудном кармане куртки.
   - Я дам тебе денег, - пробормотал окровавленными губами Тимур. - Очень много денег. Зачем тебе камень, старик? Что ты будешь с ним делать?
   - Деньги я твои уже и так забрал, - сказал Соба. - Для этого не требуется твоего согласия. Это оплата за ущерб, который ты нанёс нашему племени. И телефон твой тоже забрал, обойдёшься без него. А вот камень ты мне должен отдать сам. Тогда я тебя отпущу. Если ты не сделаешь этого, Мсимба вывезет тебя на лодке подальше от берега и скинет в воду. Через пятнадцать минут к тебе приплывут акулы. Эти твари никогда не спят и чувствуют запах крови на несколько километров. Мсимба проследит, чтобы всё было в порядке.
   - Так забери алмаз сам, - проговорил Тимур. - Ты же знаешь, где он лежит... Дай воды, старик.
   - Не торопись, Тимур, успеешь. Когда захочу, заберу камень сам. Сейчас я хочу, чтобы ты его мне отдал добровольно. У нас не так много времени, я тебя уже предупреждал.
   - А почему я должен тебе верить, что ты меня отпустишь? - спросил Тимур.
   - А что, у тебя есть какой-то выбор? - спросил Соба. - Ты пришёл к нам с войной, Тимур. На нашу землю. Твоя земля, данная тебе твоим Богом для проживания, далеко. Очень далеко. Что ты здесь делаешь, Тимур? Почему тебе не сидится дома? Ещё пять минут и мне надоест с тобой разговаривать. Я заберу у тебя камень, и через час ты предстанешь перед своим Богом. Тогда ты ему расскажешь, почему твои люди изнасиловали наших девушек и за что они выбили мне два зуба.
   Тимур медленно расстегнул нагрудный карман и бросил на стол грязную тряпицу из которой выкатился голубоватый камень размером с крупную вишню.
   - Я пошёл, старик? - спросил Тимур, с трудом шевеля языком.
   - Не спеши, Тимур, успеешь. Мсимба, позови Волкового.
   Когда Волковой появился в хижине, Соба сказал:
   - Всё было так, как говорила старая Абуту. Голубой камень попал к нам с белым человеком в полнолуние. Это было испытание для нашего племени. Теперь этот камень должен исчезнуть отсюда навсегда вместе с белым человеком.
   Соба положил перед Волковым алмаз.
   - Бери и уходи.
   Волковой взял алмаз и сжал его в кулаке. Настоящий алмаз не принимает тепла тела. Вот и этот остаётся прохладным.
   - Мсимба, - сказал Соба. - Развяжи Тимура и выведи его на дорогу. Пусть уходит. А ты беги к своей Абангу. Ты выдержал испытание перед нашим Богом, и Абангу снова чиста. Готовьтесь к свадьбе. Это будет самая весёлая свадьба!
   Мсимба с Тимуром подошли к началу грунтовой дороги, которая поднималась вверх к трассе. Тимур поднял глаза на Мсимбу и прохрипел:
   - Дай воды.
   Мсимба отстегнул от пояса флягу с водой и протянул её Тимуру.
   - Иди и не оглядывайся, - сказал Мсимба. - Сегодня я отпускаю тебя. Так сказал Соба. Но если я ещё когда-нибудь в своей жизни увижу твою рожу, я убью тебя без предупреждения. Хорошо запомни это!
   Тимур кивнул головой и, с трудом переставляя ноги, поковылял по пыльной дороге.
   После того, как Мсимба с Тимуром вышли из хижины, Соба сказал Волковому:
   - Здесь тебя искать уже некому. Бери грузовик Тимура и уезжай. Не доезжая Намиби свернёшь налево и объедешь город по дороге, идущей в саванне. Потом дорога свернёт к побережью. Так ты попадёшь в Порту Алешандри. Там тебя никто не будет искать.
   - Соба, можно тебя спросить одну вещь?
   - Спрашивай.
   - Почему ты оставил жизнь Тимуру?
   - Наверное, ты этого не поймёшь. У нас нет самолётов. И мы не знаем, почему он может летать. Но в чём-то мы видим немножко дальше вас, белых людей. Вы дальше нас ушли от тех времён, когда миром правили древние силы. Сейчас вы сами взяли в руки вожжи, и эти силы посторонились, так, что вы их даже не замечаете. Не спрашивай меня об этом. Всё равно я тебе не смогу этого объяснить. Но иначе я поступить не могу. Ты должен думать только о себе, а я думаю о нашем племени. Вон сколько детворы бегает. Я сомневаюсь, что после того, как Мсимба огрел Тимура дубинкой для забоя быков, он отсюда выберется. Но, даже, если и выберется, то его хозяин никогда не простит ему потери алмаза. Да и объяснить, почему он один из пятерых остался в живых, ему тоже будет трудно.
   - Но, если он выберется отсюда, то его хозяин может вернуться сюда и отомстить, - сказал Волковой.
   - Его хозяин такой глупый? Что ему здесь делать? Тимур видел, что я отдал алмаз тебе. Это ваши игры, игры белых людей, они не касаются моего племени. Хочешь, прикончи его сам. Но я думаю, что ты не станешь этого делать. Даже из-за алмаза. И в этом твоя слабость. Вряд ли ты удержишь этот камень...
   Помолчав, Соба поднял голову и посмотрел на Волкового.
   - Скажи, а можно мне тебе тоже задать вопрос?
   - Конечно, Соба.
   - Скажи, а тебе не приходила в голову мысль отдать этот камень его владельцу?
   - Мистеру Куртису... Я понял, Соба. Ты сам только что сказал, что мы живём в разных мирах. Мы, наверное, далеко ушли от вас. И очень может быть не в ту сторону. Поэтому в нашем мире такими деньгами не бросаются.
   - Но ведь чтобы построить себе хижину и купить еды на пропитание, не нужно столько много денег, сколько стоит этот камень, правда? - спросил Соба.
   - Понимаешь, Соба, в нашем мире кроме хижины и похлёбки есть ещё много чего, - сказал Волковой
   - Понимаю, женщины, да?
   - Наверное, да. Они делают наш мир много сложнее.
   - У тебя много женщин? - спросил Соба.
   Волковой задумался.
   - Нет, не очень. Одна.
   - Белая, да? Красивая?
   - Очень, - вздохнул Волковой.
   - И ты не хотел бы иметь больше женщин?
   - Нет, - ответил Волковой.
   - Это для неё ты взял этот камень? - спросил старик.
   Волковой опять задумался. Опустив голову, он тихо сказал:
   - Наверное, да.
   - Тебя на моих глазах чуть не убили, - сказал Соба. - И, думаю, будут пытаться убить ещё. Для тебя так важна эта женщина?
   - Важна. Вообще, наш мир сложнее, чем ваш.
   - Вы сами его сделали таким. Изначально мир не такой уж и сложный, - сказал Соба. - Вот вчера бритоголовый человек утащил Абангу за волосы в свою палатку. Для вашей женщины это было бы ударом, от которого она не оправилась бы всю жизнь. Но Мсимба пронзил своей стрелой злое сердце бритоголового. А старая Абуту сказала, что в таком случае осквернённая женщина снова становится чистой. И Абангу с Мсимба снова счастливы. Потому что мир делает простым и понятным вера. Только вера! Она расставляет всё в жизни на свои места. На свои предназначенные места. А ваше неверие, подобно древоточцу, везде пробуравливает извилистые ходы, от которых ваша душа становится трухлявой. Африканские девушки всегда улыбаются. В Африке не бывает самоубийств и разводов. И мужчины не заводят любовниц. Если наш мужчина имеет возможность, он просто берёт себе ещё одну жену. Вот у меня, например, три жены. А наши прадеды, когда находили крупный алмаз, обрабатывали им жернова для помола муки. Алмаз лежал в сарае, вместе с жерновами. А вы из-за алмазов режете друг другу горло. И тебе нравится жить в таком сложном мире?
   - Я не знаю, как тебе ответить на этот вопрос. Ты тоже, как и я, просто не поймёшь ответа. Прощай, Соба.
   Волковой сел в кабину грузовика и завёл мотор. На сиденье справа от него лежали несколько гроздьев бананов и бидон с водой. Поднимая клубы красноватой пыли, грузовик стал подниматься по грунтовой дороге, проложенной несколько лет назад с помощью грейдера.
   Через некоторое время впереди на дороге показался Тимур. Он шёл с трудом, петляя и временами останавливаясь. Всего одно движение рулевым колесом вправо, лёгкое нажатие на газ, и частnbsp; Мсимба прыгнул в лодку и начал заводить мотор.
ь проблем Волкового останется в прошлом.
   "Ты не станешь просто так убивать человека. Даже из-за алмаза. В этом твоя слабость. Вряд ли ты удержишь этот камень. Вряд ли"
   Ну, что ж, в прозорливости старику не откажешь. Волковой нажал на газ и объехал Тимурnbsp;Глава 13
а. В зеркало заднего вида он увидел, как тот потряс вслед грузовику грязным кулаком.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава 16
  
   Грегори Цукерман задумчиво вертел в руке стакан с виски. Что-то там у них случилось. Вчера позвонил Тимур и сказал, что поймал Волкового и алмаз лежит у него в кармане. С тех пор связи по сотовому телефону с ним нет. А номер спутникового телефона знает только Куртис. Чортов конспиратор. Виски в стакане было на самом донышке, по-европейски. Не хочется мистеру Грегори опять становиться Гришей Цукерманом и пить водку из гранёного стакана, ох, не хочется. Он уже так привык за эти годы к европейским порядкам. Но Куртис сказал, что уволит Грегори. Взять бы сейчас и выпить целый стакан. Чтобы мягко так, по мозгам шарахнуло. А потом позвонить черномазому портье, чтобы он прислал кого-нибудь. Грегори любит стройных чёрных девочек с большими глазами и губками, подведенными ярко красной помадой. Вот таких, как Прэшес Уилсон .
   На столе Цукермана зазвенел телефон. Конечно, это мистер Куртис. Сейчас будет орать, даром, что на другом берегу Гвинейского залива. Вот тебе и Прэшес Уилсон...
   - Цукерман, что у вас там произошло? - заорал из трубки Куртис.
   - Мистер Куртис, у них что-то случилось! С Тимуром нет связи уже больше суток с тех пор, как алмаз очутился у него.
   - Почему по спутниковому телефону Тимура какой-то идиот говорит мне "Паль карахо"? Что это обозначает?
   - Мистер Куртис, как бы вам сказать. Мне неудобно, мистер...
   - Что?! - заорал Куртис. - Где алмаз? Вы что там, перепились все? Кто со мной говорит по телефону Тимура? Почему он мне говорит "паль карахо"? Я тебя спрашиваю, Цукерман! Что такое "паль карахо"?!
   - Я не знаю, мистер Куртис, - сказал Цукерман, пожимая полными плечами. - Паль карахо - так говорили кубинцы, когда были здесь, ну и... когда они хотели обидеть собеседника. Это значит, ну, чтобы вы шли, ну... понимаете...
   - Всё, Цукерман. У тебя остался последний шанс, Гриша. Последний, - прошипел Куртис. - Завтра с утра ты едешь в деревню на побережье, ту, что на трассе последняя перед Намиби, и разбираешься, что там произошло. Это твой последний шанс, запомни!
   Выключив телефон, Цукерман взял со стола бутылку виски и наполнил стакан до краёв. Похоже, нужно отвыкать от европейских правил, Гриша. Кажется, твоё африканское сафари подошло к концу.
  - * -
   ...К вечеру в деревню въехал запыленный грузовик, и из него вылез мистер Грегори Цукерман, облачённый в широкие бермуды и рубашку с изображением чёрной девушки на фоне пальм.
   - Где у вас тут главный? - обратился он к девчушке, пробегавшей мимо.
   - Соба на свадьбе, - она махнула рукой и побежала дальше.
   Действительно, в деревне было по-праздничному весело. На площади были накрыты длинные столы, на которых стояли глиняные кувшины с пальмовым вином. Рядом на огромном вертеле поджаривалась разделанная туша антилопы. Тяжёлые капли жира падали на угли, распространяя вокруг запах, от которого у Цукермана свело скулы. Сглотнув слюну, он осторожно приблизился к столам, освещённым неровным светом факелов. Во главе стола сидел крепкий старик, одетый в некое подобие ярко-красной туники. Вероятно, это и есть тот самый Соба, о котором говорила девочка. Невеста в белом свадебном платье сидела по правую сторону от Соба. Её чёрные волосы были украшены гигантскими светляками, которые переливались в полумраке изумрудными искрами. Рядом с ней сидел жених, одетый в добротный костюм. Из левого нагрудного кармана двубортного пиджака выглядывал кончик белоснежного платка.
   То, что находилось у жениха в правом нагрудном кармане, повергло Цукермана в ступор. Это был спутниковый телефон Тимура! В это время какая-то женщина схватила Цукермана за руку и, улыбаясь во весь рот, усадила его за стол. Тут же ему налили полную кружку пальмового вина и положили перед ним кусок дымящегося мяса.
   Цукерман судорожно сглотнул и стал оглядываться по сторонам. Следов, даже отдалённых, пребывания здесь Тимура не наблюдалось. Кроме его спутникового телефона, служившего сейчас свадебным аксессуаром в убранстве жениха. Хорошо Куртису приказывать, поезжай, разберись, что случилось с группой Тимура. Скорее всего эти весёлые люди забрали у него телефон, а потом прикончили всех пятерых. А то, что осталось, вывезли подальше в залив. Туда, где они ловят своих гигантских лобстеров, которых увозят потом в рестораны Намиби. И, если сейчас начать разбираться, куда делся Тимур, то они с удовольствием отправят туда же и его. Чтобы не мешал веселью.
   - Молодой бабуин решил жениться, - стал рассказывать очередную притчу Соба. За столом стало тише. - И поехал в соседнюю деревню выбирать себе жену. Но по дороге он встретил своего друга бородавочника, и они решили выпить пива.
   За столом все притихли в ожидании развязки. Выдержав паузу, Соба продолжил:
   - Бородавочник, который был уже женат, одобрил намерения своего друга, но предостерёг его: "Не вздумай в первую брачную ночь... "
   Окончания притчи Цукерман не расслышал, так как оно потонуло во взрыве смеха. Все подняли вверх алюминиевые кружки с вином и стали что-то выкрикивать. Цукерман тоже поднял свою кружку и, выпив её содержимое залпом, вонзился зубами в дымящийся кусок мяса антилопы.
   Вокруг нет ни одного хмурого лица. Почему-то этим людям весело... Почему? А когда он смеялся последний раз? Или, хотя бы улыбался? Он не помнит. Даже, когда вчера в номере он смотрел по телевизору какую-то американскую комедию, в которой генерал при полном параде провалился в очко в сортире, ему не было смешно. Ну, то есть, юмор он оценил, но даже не улыбнулся. У него есть счёт в банке Сьерра-Леоне, он ест карпаччо из лосося из фарфоровой тарелки и запивает это настоящим Хэнесси. Он может вызвать девочку, похожую на Прэшес Уилсон, себе в номер, а захочет, так и её подружку. Почему тогда эти люди веселятся, а он нет?
   Цукерман выпил ещё вина, и ему в голову пришла интересная мысль. А, может быть, эти люди превратились из обезьян в человека позже, чем, например, он? И им ещё не успела надоесть жизнь? И поэтому они смеются и радуются этой, пока не надоевшей им жизни? В ней всё пока так просто. Есть сегодня мясо и вино, эти люди танцуют и смеются. Собственно так и написано в Евангелии, которое какой-то миссионер принёс ему в номер. "Не заботьтесь о завтрашнем дне, довольно для каждого дня своей заботы"
   А что Цукерман? Все эти годы он трясётся, чтобы не было рекламаций за поставленный в тёмно-зелёных ящиках товар. Чтобы договориться с налоговыми и таможенными властями. Чтобы летал самолёт, который так страшно скрипит на взлёте, а особенно при посадке. Ну и чтобы хозяин не уволил его. А ещё его спускают и поднимают на лебёдке с вертолёта, хотя он с детства боится высоты. И заставляют искать этот чортов алмаз, Тимура, Волкового и прочих. От всей этой карусели у него уже затруднённое мочеиспускание по утрам, а перед тем, как вызывать девочку в номер, он вынужден, принимать какую-то дрянь, от которой потом жутко ноет печень. В рекламе говорится, что это очищенный экстракт из рогов тибетского яка. Наверное, врут. Как это можно проверить? Что с того, что на этикетке нарисован этот як? Хотя, похоже, такой жизни скоро конец. Что Цукерман скажет хозяину? Где Тимур? Где алмаз? Где Волковой? А, может, это и к лучшему... Кое-какие сбережения у него есть. Откроет своё дело. Это будет маленькая закусочная где-нибудь на набережной в Луанде. В настоящих ресторанах там всё так дорого, а столовых и кафе почти нет. В это время женщины за столом под бой барабанов затянули какую-то свадебную песню.
   В кармане рубашки Цукермана завибрировал спутниковый телефон. Так и есть, это Куртис. Лёгок на помине. Вытащив антенну, Цукерман приложил телефон к уху.
   - Слушаю, - уныло сказал он.
   - Цукерман! - заорал Куртис, - что у тебя там за пение? Ты опять привёл проституток в номер? Где Тимур?
   Кажется это его последний разговор с Куртисом. Как хорошо, что он держал деньги в Сьерра-Леоне. Завтра первым рейсом он вылетает в Луанду, а оттуда во Фритаун, и гуд-бай, мистер Куртис!
   - Паль карахо, Миша, - устало сказал Цукерман в трубку и выключил телефон.
   Несмотря на поздний час Куртис сидел в своём офисе и размышлял. Что-то странное стало происходить в его жизни с тех пор, как Мбанга рассчитался с ним за партию оружия этим алмазом. Упал в саванне самолёт. Пилот куда-то сбежал с алмазом. Второй пилот и бортинженер пропали без вести. Казбека растерзал леопард. Тимур с группой поймали Волкового, а потом сами пропали без вести. И вот ещё, почему-то все стали посылать его по спутниковому телефону на три буквы. Вот только что это сделал Цукерман. Прежде такой дисциплинированный... А сейчас? Набрал каких-то женщин, перепились в номере и поют песни... Конечно, он бы так и так уволил бы Цукермана, почувствовал что ли? Куртис налил очередную рюмку кальвадоса и выпил. За последний час он опустошил почти полбутылки.
   Он слыхал, что бывают такие роковые бриллианты. Например, алмаз Хоупа. Куртис включил ноутбук и задал поисковый запрос "Алмаз Хоупа". Вот, пожалуйста. Самый крупный из окрашенных бриллиантов. Великолепнейший и редчайший бриллиант глубокого сапфпрово-синего цвета, замечательной чистоты и совершеннейшей огранки. Считается самым несчастливым и могущественным камнем в мире. Он был найден на копях Голконды в Индии, и украшал изображение какого-то индийского бога. Потом этот бриллиант попал к французской королеве Марии-Антаунетте, которой отрубили голову во время французской революции. После этого этот камень купил английский банкир Хоуп. Сын Хоупа был отравлен, внук умер в нищете. Потом бриллиант приобрел русский князь Корытовский для парижской танцовщицы. Впоследствии князь в приступе ревности застрелил любовницу, а затем и сам был убит. Затем новым хозяином "Хоупа" стал султан Абдул-Хамид. Он тоже купил камень для своей наложницы, но она была убита, а сам он потерял трон. Дольше всех синим бриллиантом владела некая Эвелин Маклин. Её муж попал в психиатрическую больницу, брат умер молодым, маленький сын погиб под колесами автомобиля, дочь скончалась от передозировки лекарства, внучка умерла в двадцать пять лет.
   Какой-то кошмар... Глубокого сапфирово-синего цвета. И этот алмаз, который у него украл Волковой, тоже голубой. Да, без пол-литра в этом всём не разобраться. Куртис взял из бара стакан и, наполнив его до краёв кальвадосом, выпил.
   Через некоторое время в голове у него стало проясняться. Его мозг стал работать чётко, как стальной капкан. Самое интересное - это вот что. Если позвонить сейчас по спутниковому телефону Тимуру, пошлют его или нет? Куртис встал и, пошатываясь, подошёл к полке, где лежал спутниковый телефон.
   В нагрудном кармане Мсимбы зазвонил телефон. Все умолкли и с уважением посмотрели на жениха. Какой солидный жених у красавицы Абангу! Соба подарил ему свой лучший пиджак, и ему звонят со спутника!
   - Алло, - важно сказал Мсимба, поднеся телефон к уху.
   - Я прошу прощения, синьор, - послышался из трубки заплетающийся голос Куртиса. - Мне нужен синьор Тимур.
   - Паль карахо! - солидно ответил Мсимба и выключил телефон. Абангу с гордостью посмотрела на своего мужа.
   Над заливом взошла полная луна. Океанский бриз наполнил ночной воздух деревни первобытной свежестью, которая, смешавшись с одуряющим ароматом жасмина, кружила голову этим простым и беззаботным людям не хуже пальмового вина.
  
  
  
  Часть II
  
  
  Последнее дело майора Дятлова
  
  
  
  Глава 17
  
   Ночной клуб "Весёлый носорог", где Марина работала официанткой уже второй год, располагался недалеко от метро "Лукьяновская" и представлял собой сочетание недорогого ресторана и варьете. Два года назад, после того, как Александр устроил этот дикий пьяный скандал, а потом Марину забрали с Окружной менты и поместили в обезьянник, она нашла себе здесь работу. Нашла случайно. Просто зашла как-то к Павлику, он, хоть и синяк конченый, но всё-таки сосед, а самое главное, не лезет. С некоторых пор Марина стала совсем этого не переносить. У Павлика тогда откуда-то были деньги, хотя он, как обычно, большей частью своего нелепого естества пребывал в виртуале. Марина написала ему записку, что купить и послала в гастроном, а сама стала чистить картошку.
   Устроили они тогда с Павликом настоящий пир. Выпили разлитый в мутные стаканы портвейн, а потом Марина съела почти всё сама. Едок, как и мужчина, из Павлика никакой. А с Марины женщина, кажется, никакая. Стоит Саша перед глазами и всё. Куда этот идиот тогда делся? Как целовал её тогда на улице! А потом развернулся и пошёл, почти побежал.
   - Ты смотри, объявление, - сказал Павлик, указывая пальцем с обгрызанным ногтём в газету. - "Желаю познакомиться с женщиной. Больше о себе ничего сообщить не могу".
   - Посмотри, там олигарх никакой познакомиться не хочет? - криво усмехнувшись, спросила Марина.
   - Зачем тебе олигарх? Ты ж, вроде, с Тюлей на Окружной пристроилась? Не получается? - спросил Павлик.
   - Нет. Не могу. Полная профнепригодность.
   - Правильно, - задумчиво сказал Павлик. - Ты на Тюлю не ровняйся. Она профи. А тебе недаром красота такая дана...
   - Да я привыкла, ещё со школы. Красота, красота, а что толку?
   - А вот смотри, - сказал Павлик. - В ночной клуб требуются девушки: танцовщицы, можно без опыта работы и официантки. А чего бы тебе не попробовать?
   - Танцовщицей?
   - Ну?
   - А я что, умею?
   - Научат. Скорее всего, там не это главное.
   В кабинете с табличкой "Администратор" ночного клуба "Весёлый носорог", куда Марина пришла по объявлению, сидел какой-то жирный тип.
   - Раздевайся, - уныло сказал тип, когда Марина вошла в кабинет.
   - Как, совсем? - вздохнув, спросила Марина.
   - Нет, трусы можешь не снимать, - сказал жирный. - Одёжу ложи вон туда, - он махнул рукой в сторону дивана.
   Марина разделась, сложила одежду на диван и подошла к столу. Жирный прошёлся по ней взглядом, потом что-то нечленораздельно промычал и включил плеер:
   - Ну-ка, подёргайся, - сказал он.
   Марина стала пританцовывать под какой-то однообразный ритм.
   - Повернись, - скомандовал жирный. - Танцуй, не останавливайся. Как зовут?
   - Марина.
   Жирный выключил плеер и сказал:
   - Одевайся. Оставь свой телефон. Значит, смотри сюда. Пойдёшь, подучишься вот в эту студию. Дашь мою визитку, там будут в курсе дела. Пинхус поставит тебе базовую пластику, потом опять придёшь ко мне. Если всё будет в порядке, я тебя приму на постоянную работу танцовщицей. Только раздеваться уже надо будет полностью. Ставка у нас шестьсот долларов в месяц. Плюс чаевые, сколько сможешь собрать. Работа ночью, с одиннадцати вечера до четырёх утра. Ну, с перерывами, поужинать бесплатно дадут. Сухой закон, подписку дашь. Через два дня на третий выходной.
   - Это что, совсем раздеваться нужно будет? - спросила Марина.
   - Ну, да, я ж сказал. Но девочки к этому быстро привыкают, потом даже замечать не будешь.
   - А сколько у вас официантка получает? - спросила Марина.
   - Четыреста. Но вкалывает между кухней и залом будь здоров.
   - А можно я официанткой? - спросила Марина.
   - Понятно, - задумчиво сказал жирный. - Не хочешь голой задницей сверкать. Подумай. Там труд тяжёлый, не передумаешь?
   - Не передумаю, - ответила Марина.
   - Уважаю, - помолчав, сказал жирный. - Ну, как хочешь. Вон в коридоре очередь из девок на твоё место стоит. Официанткой, так официанткой. Там тоже чаевые. Правда, не такие. Я так понимаю, ты не замужем?
   - Нет.
   - Парень есть?
   - Есть, - неожиданно для себя ответила Марина. - Военный лётчик.
   - Ух ты, - иронически усмехнулся жирный. - Дай-ка угадаю, безработный, да? Можешь не отвечать. Приходи завтра с паспортом и трудовой книжкой.
   - Трудовой нет, - ответила Марина.
   - Нет, так сделаем, - опять усмехнулся чему-то жирный.
   - А можно спросить?
   - Вообще-то вопросы здесь задаю я. Ну, ладно, спрашивай.
   - А чему вы усмехаетесь?
   - Хм, - вздохнул жирный, - много знать хочешь. Поживёшь здесь, увидишь сама.
  - * -
   ...На улице забрезжил серый городской рассвет, усталая публика разъезжалась на такси по домам, а "Носорог" закрывался на дневной перерыв. За служебным столиком в углу пустого зала сидели музыканты и молча пили кофе. Постоянных музыкантов осталось только трое - гитарист, саксофонист и клавишник. Собственно из-за клавишника и произошло недавно сокращение. Сначала Жирный уволил ударника, а потом и басиста. Японская самограйка "Korg Triton" со звуковым процессором и комплектом компакт-дисков с минусовками, бывшая собственностью клавишника Славика, могла бы в принципе заменить и оставшихся гитариста и саксофониста. Они это знали и поэтому с нескрываемой враждебностью смотрели на переливающийся цветными огоньками ненавистный "Korg". Вокалисты в варьете все были приходящие. Исполнив несколько номеров, они уезжали в другой ночной клуб, а на их место приезжали следующие.
   Приходящими были и стриптизёрши, или, как их здесь называли, танцовщицы. В "Носороге" их было двое, сёстры Маша и Надя. Младшая Надя была мастером спорта и совсем недавно входила в состав сборной по художественной гимнастике. А Маша окончила эстрадно-цирковое училище и даже проработала некоторое время в цирке в номере с обручами. В "Носорог" её перетащила младшая сестра. Сначала у Маши был всего один номер, тот самый с обручами. Единственное различие с цирком состояло в том, что Маша была одета в трусы и лифчик телесного цвета с прозрачными бретельками, так что в луче прожектора казалась голой. Однако, это особенность туалета, прибавленная к отточенному мастерству, с которым она управлялась с двадцатью прозрачными хула-хупами, подсвеченными изнутри разноцветными лампочками, дала ей такую существенную прибавку к зарплате, что цирковая карьера Маши, едва начавшись, закончилась.
   Потом Маша привела к Жирному Михалыча, преподавателя из циркового училища. В молодости Михалыч выступал в цирке с номером "метатель ножей". Ножи он метал в ассистентку, но по естественным причинам с возрастом утратил твёрдость руки. Поэтому Маша с Михалычем придумали для варьете более безопасный номер. Михалыч в широкополой шляпе, натянутой на парик, и в ковбойских сапогах на высоком каблуке страшно щёлкал огромным цирковым бичом. При каждом щелчке, Маша, стоящая так, что кончик бича Михалыча пролетал в трёх сантиметрах от её лица, незаметно дёргала за невидимую леску. При этом с неё слетала очередная деталь её туалета. Когда Михалыч срывал с Маши своим бичом последнюю одежду, она, в ужасе округлив глаза, прикрывалась ладошками и убегала за кулисы.
   Ну, а сестричка Надя в маске чёрной кошки, с прикрепленным сзади хвостом, крутила на шесте такие кульбиты, что мужики в зале даже переставали жевать свои антрекоты. Этот номер шёл под "My Pepite Flour", который был частью программы Юры Виноградова. Он садился за " Korg" вместо Славика, переводил синтезатор в ручной режим и пел суперхит Оскара Бентона "Маленький цветок". Две бэк-вокалистки, перебирая ногами и покачивая бёдрами, мягко оттеняли хриплый голос Виноградова, кошка-Надя шла на четвереньках по барной стойке, задрав хвост и важно переставляя лапы, Виноградов орал в микрофон "Май пепите флор!!!", а подвыпившие посетители совали Наде за тесёмки, на которых держался хвост, долларовые купюры.
   Вот и кончен очередной трудовой день. Вернее, очередная трудовая ночь. Впереди сутки выходных. А потом опять сюда. Марина поставила ненавистные туфли на длиннющих шпильках в личный шкафчик и обула на гудящие от усталости ноги домашние шлёпанцы. Повесив туда же белый фартучек с изображением улыбающегося носорога и форменную красную юбку которая только прикрывала трусы, она переоделась в платье и пошла вместе с другими официантками убирать со столов грязную посуду.
   Маша с Надей укатили домой на "Жигулях", прихватив по пути Михалыча. До открытия метро оставалось ещё минут сорок. В это время можно немножко отдохнуть. Сделать себе на кухне чашку кофе, потом откинуться в кресле и положить уставшие ноги на стол. Официантки после смены так всегда и делают, ноги так лучше отдыхают. Мальчики из оркестра тоже ждут метро. Иногда они начинают что-нибудь тихонько играть. Так, для себя. Вот и сейчас Славик сел за сэмплер, а лохматый Витя по прозвищу Аспирант взял саксофон. Прозвище это прилепилось к нему из-за того, что он уже седьмой год не мог закончить консерватории по классу гобоя. Серый рассвет за окном постепенно разгорался дневными красками, появились первые машины и спешащие на работу прохожие.
   Что-то опять накатило сегодня на Марину. Как наваждение какое-то... Марина сунула ноги в шлёпанцы и подошла к Аспиранту.
   - Витя, можешь "Mammy Blue" сыграть? Сыграй, а? Пожалуйста! А то разревусь сейчас, будешь отвечать.
   В пустом полутёмном зале хрипловато звучит саксофон Аспиранта, Славик перебирая клавиши сэмплера, мягко обволакивает грустную мелодию затейливой джазовой гармонией, девчонки, задрав на столики уставшие ноги, пьют с полузакрытыми глазами кофе и молча дымят ментоловыми сигаретами. Марина тихонько подпевает: "O, мамми, мамми блу". Мне грустно, мама... Мне очень грустно... Но, всё равно, эти сорок минут, пока откроется метро, самые лучшие в сутках.
   Марина вышла на улицу. В руке она держала хозяйственную сумку со снедью, которая всегда оставалась на кухне после закрытия "Носорога". Два месяца назад она всё-таки разменяла с мамой квартиру и сейчас жила в однокомнатной хрущёвке на окраине города. С одной стороны стало спокойней, а с другой неожиданно придавило одиночество. Хреновая штука, как оказалось. Хорошо, хоть работа на людях. Хотя, тоже, как посмотреть. Вот, если хотите почувствовать, что такое чужая на празднике жизни, идите в официантки. Сейчас она придёт домой закинет еду в холодильник, расстелит постель, переоденется в ночнушку и бухнется спать. Впереди сутки с половиной отдыха.
   Из дверей "Носорога" вышел Вадик и направился к Марине. Вадик секьюрити. Осуществляет фейс-контроль на входе "Носорога", ну и следит, чтобы не буянил никто. У Вадика есть куча приспособлений для выполнения его профессиональных обязанностей. Например, микрофончик, заколотый за галстук и наушник в ухе, по которому начальник смены, сидящий в своём кабинете напротив четырёх мониторов, даёт ему указания. Ещё у Вадика есть электрошокер и пневматический пистолет.
   - Привет, Марина, - сказал Вадик. - Устала?
   - Привет. Тебя бы на шпильках заставить походить всю ночь.
   - Давай сумку поднесу до дома.
   Ну, понятно. Помощь в переносе сумки затем перерастёт в незамысловатую идею зайти к Марине домой попить кофе. А потом неизбежно встанет извечный вопрос - быть или не быть. Вернее его женский вариант - дать или не дать. Вся беда, что строгого решения эта задачка не имеет. И в том и в другом варианте есть свои плюсы, минусы, неопределённости и балансы. Ну, вот хотя бы, хочет она замуж за Вадика или нет? Даже и не знает. Стоит ли вот так, без любви? Прошло два года, а Саша всё стоит поперёк мозгов. Вот и сегодня прихватило что-то. А с другой стороны одиночество, как удавкой, душит. Раньше, хоть с мамой сцепиться можно было. А с третьей стороны, вроде и не стареет она, конституция такая, можно и подождать.
   - Вадимчик, ты хороший парень, ага. Давай я донесу сумку сама, хорошо?
   - Понятно, - ответил Вадик, переминаясь с ноги на ногу. - У тебя кто-то есть?
   Марина опустила глаза и, помолчав, ответила:
   - Не знаю, Вадик. Не знаю. Спать хочу. Сильно устала чего-то.
   - Ну, как знаешь, пока.
   - Пока. Не обижайся.
   Марина поднялась на лифте на третий этаж кирпичной пятиэтажки и, доставая на ходу ключ, подошла к своей двери. В дверную ручку был вставлен какой-то свёрнутый пополам листок бумаги. Марина поставила сумку на пол и взяла листок в руки.
   "Марина! Позвони мне!" было написано на листке. И номер мобильного телефона. Почерк мужской. Участковый что ли? Совсем сдурел? Ну, я тебе, урод, сейчас позвоню. Марина достала мобильный и, глядя в листок, стала нажимать кнопки. Набрав номер, она поднесла телефон к уху. Раздались длинные гудки, а потом мужской голос сказал:
   - Я слушаю.
   - Это Марина.
   - Марина, это я, Волковой. Я вернулся.
   - Саша? - Жестокий спазм стиснул ей гортань. - Саша? Это ты? - прохрипела она в трубку.
   - Марина, ты замужем?
   - Нет.
   - Я тут недалеко, сейчас я подскочу.
   Марина открыла дверь и вошла в квартиру. Нужно срочно привести себя в порядок. После ночной смены девчонки даже не красятся, доплестись бы как-нибудь до кровати, кто там будет смотреть в только что открывшемся метро. Марина стала лихорадочно рыться в сумке в поисках косметички. В это время раздался звонок в дверь. Марина машинально поправила волосы и на ватных ногах пошла открывать.
   В дверях стоял Волковой. Задубевшая от коричневого загара кожа, бледно-розовый шрам, пересекающий нос, острые скулы - всё как прежде, как будто не было этих двух лет. Волковой переступил порог, молча обнял Марину и прижал её к себе.
   - Маринка, - через некоторое время сказал Волковой.
   - А?
   - Мы с тобой богаты. Очень богаты.
  
  
  
  Глава 18
  
   На следующий день Волковой настоял на том, чтобы Марина оставила работу в "Весёлом носороге".
   - А, Свиридова... Что, замуж выщла? - усмехнулся Жирный, протягивая ей трудовую книжку.
   - Кажется, да, - сказала Марина.
   - Здесь подцепила?
   - Нет.
   - А, ну тот лётчик, да?
   - У вас хорошая память. Представьте себе, лётчик!
   - Лётчик высоко летает, много денег получает, - пробормотал Жирный. - Ну, смотри, если что там не свяжется, приходи обратно, возьму. Ну, бывай здорова. Заходи... С лётчиком. Обслужим.
   Через два дня Волковой подкатил к подъезду на подержанной Фиесте ярко красного цвета.
   - Вот, взял напрокат, - сказал он удивлённой Марине. - поехали?
   - Куда? - спросила Марина, осторожно заглядывая внутрь салона.
   - Поужинаем, - сказал Волковой.
   - Так рано ещё, вроде, для ужина. А где?
   - В Одессе. В Аркадии. Беги домой, выключи утюг и газ, бери купальник и поехали.
   ...В конце сентября уставшая за лето Одесса уже отдыхает. Запоздалые курортники ещё пытаются поймать остатки летнего тепла, но настоящий бархатный сезон бывает только в Крыму. Мелкие пляжные кафе уже закрылись до следующего лета, но в более крупных, таких, как "Fanconi" на Французском бульваре, жизнь ещё бьёт ключом.
   Поплутав по одесским улицам, красная Фиеста к полуночи припарковалась на стоянке гостиницы "Аркадия".
   - Мы остановимся в этой гостинице? - спросила Марина.
   - Да, только сначала поужинаем. Есть такая фишка, что, если снять номер после полуночи, то расчётный час за сутки будет только послезавтра в полдень. Итого, можно переночевать две ночи, - Волковой улыбнулся и подал Марине руку.
   Вокруг открытой летней террасы "Fanconi" раскинулась платановая роща. С крайнего столика, который заняли Волковой с Мариной, можно было дотронуться рукой до листьев, похожих на кленовые, и погладить голые, лишённые коры ветви. Официантка принесла два блюда с жареной камбалой, украшенной зеленью и дольками лимона и греческий салат с маслинами. Открыв бутылку "Хереса", она наполнила на четверть два бокала, включила настольную лампу с тёмно-красным абажуром и, пожелав приятного вечера, удалилась.
   Было уже за полночь. Музыканты закончили свою работу и, зачехлив инструменты, разошлись по домам. Включённым оставался только синтезатор, за которым сидела худенькая девушка в чёрном платье с кружевными рукавами.
   Несмотря на поздний час, за столиками осталось ещё немало посетителей. В основном, это были парочки, подобные Волковому и Марине. Их силуэты подсвечивались приглушённым светом настольных ламп, остальное пространство террасы было погружено в полумрак, разбавляемый только призрачным светом полной луны, пробивавшимся сквозь листву платанов. Девушка положила тонкие длинные пальцы на клавиатуру сэмплера и заиграла. Строгие и печальные звуки "Kiss In The Dark" Эрнесто Кортазара заполнили пространство террасы.
   К столику, где сидели Волковой с Мариной, подошла старушка с корзиной цветов. Волковой купил у неё большую красную розу, и хотел было поставить её в вазочку, стоявшую на столике как раз для таких случаев, но Марина, взяв у него цветок, решительным жестом заколола его в волосы.
   - Пойдём, потанцуем, - сказала она Волковому.
   - Да я не очень...
   - А я очень, - улыбнулась Марина и, взяв его за руку, встала из-за столика.
   Когда Волковой поднялся, она обняла его обеими руками за шею и, откинув голову назад, посмотрела ему в глаза. Волковой, который до этого только украдкой бросал взгляды на сидящую напротив Марину, встретился с ней взглядом.
   Как всё на самом деле просто...
   Два года назад, когда ему позвонил его бывший командир Баранов и предложил работу в Африке, он подумал, что может он ещё и способен сделать какую-нибудь женщину счастливой.
   Ну и вот... Кажется, Марина счастлива. Весь вопрос - надолго ли.
   Девушка за синтезатором взяла последний аккорд, и танцующие вернулись за свои столики. Волковой налил себе вина и, взявшись пальцами за тонкую ножку бокала, уставился немигающим взглядом на светло-коричневую жидкость.
   Счастье... Эта призрачная сущность, которая только и думает о том, чтобы просочиться сквозь пальцы и как туман раствориться к утру, кажется, спустилась сейчас откуда-то сверху, материализовавшись в сидящей напротив него женской фигурке с заколотой в волосы алой розой.
   Опять этот выбор...
   - Марина... - сказал Волковой.
   Тугой комок вдруг сжал его гортань. Он поднёс бокал к губам и крупными глотками выпил вино. Усмехнувшись, Марина удивлённо посмотрела на него. Странный ты малость, Саша. Но, кажется, нужно привыкать.
   Поставив бокал на стол, Волковой сказал:
   - Марина, я тебя люблю и прошу твоей руки. Будь моей женой.
   Оп-па... Вот тебе и Одесса... И что она должна отвечать? Нужно, наверное, теперь сказать ему о своём отце... Да и о маме не помешает. Начинать новую жизнь с обмана? Саша видит только её красоту. А что ещё она ему может предложить?... Дедушку для их ребёнка? Или бабушку?
   Нет, наверное, жизнь устроена всё-таки не так. Не всё предопределено в ней, не всё. Иначе не было бы надежды. И не только надежды. Шанса не было бы. Шанса выбраться из этого проклятого круга. Нет, её отец остался в прошлом. Там же, где и та Марина, которая забивала с Павликом косячок анаши и пыталась выходить с Тюлей на Окружную. Та Марина умерла вместе со своим отцом. Этой боли ей не вытравить из своей души никогда, но Саша этого не узнает. Прости меня, Саша. Прости... Ты никогда не узнаешь всего...
   - Я тоже тебя люблю, Саша. Я согласна, - Марина уткнулась лицом в его плечо. - Я буду тебе хорошей женой, вот увидишь, - добавила она вдруг задрожавшим голосом.
   Когда Волковой с Мариной вышли из кафе, было два часа ночи. Выпитый херес приятно кружил голову, в небе, заливая всё вокруг призрачным светом, сияла полная луна, и им, несмотря на шесть часов, проведённых в дороге, совершенно не хотелось спать!
   Взявшись за руки, они пошли на пляж и долго молча стояли в конце пирса. Лунная дорожка, начинаясь у их ног, покачивалась на волнах тысячами мерцающих искр и убегала куда-то за горизонт.
   В гостиничный номер они вернулись в три часа ночи. После того, как Марина вышла из душа, погасила свет и нырнула в постель к Волковому, с ней первый раз в жизни случилось это... Вместо ощущения неприятной медицинской процедуры, которым у неё всегда сопровождалась близость с мужчиной, через несколько минут из её груди вырвался сладостный стон.
   ...На следующий день Марина проснулась, когда часы показывали половину двенадцатого. Солнечный луч, проникнув сквозь открытую балконную дверь, падал на гранёные бока стоящего на столе графина и рассыпался по стенам комнаты дрожащими солнечными зайчиками. В графине стояла вчерашняя алая роза с приколотой запиской. Марина взяла сложенный пополам листок. "Привет! Я пошёл на базар".
   Марина потянулась и подошла к окну. Далеко внизу под лёгким ветерком колыхались кроны деревьев. Только зелёные кроны и больше ничего. Там, где они заканчивались, уже до самого горизонта синело море. Саша...
   А она уже не может без него!
   Они позавтракали большой продолговатой дыней, принесённой Волковым с базара, и пошли на пляж или, как говорят одесситы, "на море". Немногочисленные загорающие заполняли едва десятую часть пляжа, всего полтора месяца назад не имевшего свободным ни одного квадратного метра. В море тоже уже почти никого не было, вода была всего семнадцать градусов. Когда Марина вернулась из раздевалки в розовом бикини на завязочках, Волковой открыл рот, потом потряс головой и пошёл купаться. На пляже они пробыли до вечера, а потом сели в красную Фиесту и поехали в центр. Оставив машину на Греческой площади, они гуляли по Дерибасовской, потом прошли мимо оперного театра и вышли на Приморский бульвар.
   Там они увидели пожилого моряка в тельняшке и полосатой вязаной безрукавке. Моряк сидел на парапете, закинув ногу за ногу, и курил сигарету. Рядом с ним, точно в такой же тельняшке, маленьких джинсах и полосатой безрукавке, закинув ногу за ногу, сидела обезьянка. Около них стояла вырезанная из фанеры зелёная пальма с надписью: "Фото на память".
   Когда Волковой подошёл поближе, обезьянка оскалилась и показала ему большие жёлтые клыки. Зато, увидев Марину, она стала вытягивать губы трубочкой и издавать чмокающие звуки. Хозяин объяснил, что Тихон, так звали обезьянку, очень не любит мужчин, зато весьма неравнодушен к полным женщинам.
   В работе Тихон был профессионал. Когда Марина присела на коврик, Тихон стал рядом с ней, обнял её за плечо и неподвижно уставился в объектив фотоаппарата. Услышав звук затвора, Тихон посчитал работу выполненной и стал перебирать узловатыми пальцами волосы Марины. Потом, увидев проходящую мимо пышную женщину, Тихон враз забыл о Марине, повернулся к женщине и, вытянув губы трубочкой, стал бить себя по коленям волосатыми кулаками.
   На следующий день с утра Волковой опять куда-то исчез, потом, вернувшись, озабоченно разговаривал в коридоре с кем-то по телефону, а вернувшись в номер, уставился на Марину.
   - Ну? - улыбнулась она.
   - У тебя есть что-то кроме джинсов? Ну, платье?
   - А ты дал мне собраться? Я вообще ничего не взяла. Ты ж никогда ничего по-человечески...
   - Поехали в магазин, у нас нет времени, - Волковой потянул её к выходу.
   Подъехав к центральному универмагу на Пушкинской, Волковой сказал:
   - Сейчас нам надо будет купить тебе платье. Такое не очень короткое, посветлее.
   - Зачем? Я тебе не нравлюсь в брюках?
   - Надо платье. Посветлее.
   - Хорошо, - Марина улыбнулась и пожала плечами. Будем привыкать к своей половинке.
   После примерки Волковой уговорил Марину не снимать платья, а остаться в нём. Выйдя из универмага, они сели в Фиесту и поехали в Аркадию. На Французском бульваре Волковой вдруг затормозил возле церкви и сказал:
   - Марина, я хочу, чтобы мы повенчались. Я договорился, нас ждут. На, вот, накинь на голову, - он протянул ей белый шифоновый шарфик.
   - Так вот куда ты бегал по утрам? - Марина отвернулась и украдкой смахнула слёзы.
   В небольшой церкви кроме священника и хора больше никого не было. Двое певчих пели, держа над головами Александра и Марины золотые венцы.
   ... - Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа. Отныне вы супруги! В богатстве и бедности, в радости и печали, в болезни и здравие до тех пор, пока смерть не разлучит вас!
  
  
  Глава 19
  
   - Вот, смотри, - сказал заплетающимся языком Майкл Куртис, загибая похожие на сардельки пальцы, - они угробили мне самолёт, раз. Он летал тридцать лет и мог бы пролетать ещё пятьдесят. Ублюдки из страховой компании выиграли у меня суд, два. Они раздобыли где-то формуляр, где написан год выпуска самолёта, ты поняла?
   Слова мистера Куртиса были обращены к чернокожей красавице в белом сарафане, вызванной Куртисом по телефону. Девушка сидела напротив него в кресле и внимательно слушала клиента. Поскольку странный синьор говорил на непонятном ей языке, она ничего не понимала, однако время от времени кивала головкой, украшенной затейливо заплетёнными дредами до плеч.
   - Тебя как зовут? - спросил Куртис девушку. - Не понимаешь, кукла?
   Девушка улыбнулась и развела руками.
   - О сё номе? - спросил Куртис.
   - Сонгу, синьор.
   - Вот смотри, Сонька, твои черномазые братья отправили на тот свет четверых моих людей, поняла?
   Сонгу заулыбалась и согласно закивала головой.
   - А Тимура огрели по башке бейсбольной битой и забрали у него спутниковый телефон. Теперь он ничего не соображает, а они по телефону говорят мне всякие гадости. Это, по-твоему, справедливо?
   Сонгу нахмурила брови и снова кивнула головкой:
   - Сим, синьор, сим .
   - Сим, - саркастически сказал Куртис. - А, может, твои соплеменники сожрали моих людей, а?
   - Сим, сеньор, - сочувственно вздохнула Сонгу и поджала пухлые губки.
   - Ладно, кукла, давай выпьем, - сказал Куртис и указал пальцем на пузатую бутылку с надписью "Cognac Frapin" на жёлтой этикетке.
   Сонгу заулыбалась и стала наполнять высокие узкие рюмки.
   К её приходу толстый разговорчивый синьор уже выпил половину бутылки, и Сонгу решила, что сейчас он, наконец, велит ей снимать сарафан. Но вместо этого клиент опять продолжал что-то говорить.
   - Ты, вот, сколько берёшь со своих соплеменников? Думаешь, я не знаю? Двадцать долларов! А с меня сколько? Сто! Только потому, что я белый. Знаешь, как это называется? - с обидой спросил Куртис. - Расовая сегрегация! Апартеид! Тебе не стыдно?
   - Сим, сеньор, - согласно кивнула головкой Сонгу.
   - Этот хорёк с алмазом где-то затаился, ты поняла? Но у меня есть на него капкан.
   За свою недолгую практику Сонгу уже встречались подобные мужчины. Она даже знала, как это называлось. "Излить душу". Тут просто нужно сидеть, слушать и изображать внимание. Сонгу даже приспособилась для этого вспоминать в уме таблицу умножения на шесть. Усилие мысли, которое отражалось при этом на её хорошеньком личике, клиенты принимали за сопереживание, и даже рекомендовали девушку друг другу для душевных излияний.
   - А ты знаешь, Сонька, что я русский? Русский полковник военно-воздушных сил? Это тебе не хухры-мухры!
   - Руссо? - заулыбалась девушка.
   - А ты как думала, кукла? Пилот первого класса Михаил Куртис. Руссо!
   - Миру мир! - звонко выкрикнула Сонгу. - Ленин жиф! Гони бапки, пилять!
   Исчерпав запас русских слов, Сонгу с победной улыбкой уставилась на Куртиса. Толстый синьор, кажется, наконец, закончил изливать душу и протянул к ней руки:
   - Иди сюда, Сонька. Будут тебе бабки, принцесса, будут.
  - * -
   На следующий день Куртис вызвал в офис начальника своей поредевшей охраны Тимура Гутиева. После возвращения из командировки на юго-западное побережье Анголы Тимур похудел, частично потерял былую уверенность, и в его глазах появился какой-то дикий блеск. Кроме этого он приобрёл привычку странно озираться, переступая порог при выходе из помещения, и прикладывать при этом ладонь к затылку.
   - Что, Тимур, черномазые оказались немного расторопнее, чем ты себе представлял? - спросил Куртис, жестом указав Тимуру на кресло. Раньше он инструктировал своего боевика, не предлагая сесть.
   - Я до сих пор не пойму, почему они меня не убили, мистер Куртис, - глухо ответил Тимур, опустив голову. - Почему меня не убил Волковой, когда догнал на дороге. Мне кажется, алмаз спас меня. Это чудесный камень. Он бережёт своего владельца. Как я вообще выбрался оттуда с раскроенным черепом.
   - Не говори чепухи, Тимур. Алмаз не поможет Волковому.
   - Вы знаете, как его поймать? - спросил Тимур, подняв глаза на Куртиса.
   - Да, знаю. Только теперь мы не будем спешить, Тимур. Мы были немного самонадеянны и поэтому поспешили. Теперь мы будем действовать осмотрительнее и наверняка. Многое замкнулось теперь на этом алмазе. Если мы его не найдём, думаю многое изменится в нашей жизни. И, боюсь, к худшему. Я много думал над этим.
   Куртис открыл ящик стола и вынул оттуда бутылку коньяка и две рюмки.
   - Давай выпьем, Тимур, держи, - сказал он и протянул ему рюмку.
   Раньше хозяин никогда не пил с ним. Видно что-то изменилось в их отношениях.
   - У фирмы большие финансовые трудности, - продолжил Куртис. - Пока этого не знают мои компаньоны, мы будем на плаву. Но долго скрывать это не удастся. Поэтому ты должен найти Волкового и забрать у него алмаз. Честно говоря, я устал за эти годы. Одному трудно справляться. Кругом одни негодяи, Тимур. Одни негодяи, которые думают только, как что-нибудь у меня украсть. Поэтому я принял решение. Я отдам тебе пятнадцать процентов участия в фирме "Куртис Аэрофлай". Мы завтра оформим наш договор у нотариуса. Ты станешь моим компаньоном и будешь называть меня Майкл. Но, договор вступит в силу только, если ты привезёшь мне алмаз. Подумай, Тимур и приходи ко мне завтра.
   - Мне не о чем думать, мистер Куртис. Да и не очень люблю я это дело, вы знаете. Я принимаю ваше предложение. Говорите, что я должен делать, чтобы найти Волкового, давайте деньги, и я пошёл. Вернусь с алмазом. Тогда и допьём этот коньяк.
   - Тогда слушай внимательно, Тимур, - немного помолчав, сказал Куртис. - У Волкового есть счёт в банке Луме. Я немного поинтересовался этим счётом. Это стоило мне некоторых расходов, но я узнал кое-что интересное. Волковой переводил почти все деньги на корреспондентский счёт в одном из банков Триполи. Но мне удалось наткнуться на один интересный документ в банке Луме. Это завещание банковского счёта Волкового. В завещании фигурирует некая Марина Свиридова, проживающая в Киеве. Со всеми реквизитами, позволяющими разыскать её при необходимости. Мне также удалось установить контакт со служащим в банке Луме, который сообщит нам о движении счёта Волкового в банке Триполи. Это будет означать, что Волковой зализал раны и будет смываться из Африки. Думаю, он направится к этой самой Марине Свиридовой. Ты поедешь туда и любым удобным для тебя способом заберёшь алмаз. Деньги я тебе дам. Часть наличными, часть на карту Visa Mastercard, часть переводом Вестерн Юнион на твоё имя. У тебя будет международный паспорт, удостоверение сотрудника африканской фирмы "Куртис Аэрофлай" и достаточно времени, чтобы на этот раз выполнить работу не спеша и надёжно.
  
  
  
  
  
  
  Глава 20
  
   Волковой спускался по склону горы. В правой руке он держал коптящий красным пламенем факел. Гора была голой, покрытой чёрной пылью, похожей на шахтовый террикон, только гораздо больше. Ни луны, ни звёзд на небе не было, только откуда-то лился серый свет, как в поздних сумерках. Внизу, у подножья горы виднелось каменистое плато, а вдали чёрной блестящей лентой струилась какая-то река. Когда Волковой достиг подножья горы, он заметил, что рядом с ним тоже идут какие-то люди. В руках они несли такие же факелы. Что это за река? Почему эти люди идут к ней? Может быть, спросить кого-нибудь?
   - Извините, - обратился Волковой к человеку, идущему рядом.
   Человек повернулся и Волковой увидел его лицо. Это был его второй пилот Витя Пилюгин.
   - Витя, - пробормотал Волковой, - ты разве не умер? Там, в саванне?
   Пилюгин растянул бледные губы в улыбке:
   - Так и ты, командир, умер. Только позже. Пойдём, нам нужно спешить.
   - Куда, Витя? - спросил Волковой.
   - На переправу.
   - На переправу? Но я не вижу другого берега!
   - Он не здесь, - ответил Пилюгин. - До него долго плыть. По нашим часам - вечность.
   Волковой поднёс ладонь к коптящему пламени факела. Так и есть, огонь не причиняет боли! Он что было силы прикусил зубами нижнюю губу. Зубы вошли в плоть, но боли тоже не было. Волковой страшно закричал и проснулся.
   Рядом, разметав волосы по подушке и тихо посапывая, спала Марина.
   ...Волковой сел в кровати и потряс головой. Наваждение не отпускало его. Он смахнул со лба выступивший пот и посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали половину четвёртого. Если сейчас опять заснуть, то кошмар вернётся. Можно, конечно, прижаться поплотней к Марине, обнять и уткнуться лицом в её волосы. Тогда кошмар отступит, Волковой знал это. Но Марина спит очень чутко, и он не хотел будить её.
   Волковой встал и тихонько прошёл на кухню. Не зажигая света, он открыл дверцу шкафа и достал бутылку коньяка. Налив полную рюмку, он уже собирался выпить её, как на пороге показалась фигура Марины. В призрачном свете уличного фонаря, освещающего сквозь окно кухню, с распущенными волосами и в ночной рубашке бэбидолл, она походила на сказочную принцессу.
   - Ты чего это? - спросила она.
   - Да сон приснился. Гадость какая-то, мертвецы.
   - А жена на что? - её губы тронула улыбка.
   - Да не хотел будить.
   - А ну, наливай, - скомандовала она.
   Волковой достал ещё одну рюмку и налив в неё коньяк, протянул Марине.
   - Ну, давай, - сказал он. - Твоё здоровье!
   Но Марина приложила два пальца к его губам и тихо сказала:
   - Молчи. И слушай, что я тебе сейчас скажу. Я всегда буду с тобой. До самого конца. Понял? Я с тобой. Что бы не случилось. До конца.
   Марина выпила коньяк, поставила рюмку на стол и вдруг резким движением сняла через голову ночнушку.
   - А теперь целуй!
   - К-куда? - спросил Волковой.
   - Вот сюда, - властно сказала Марина и приложила указательный палец к левой груди.
   Волковой нагнул голову и поцеловал коричневый сосок.
   - А теперь вот сюда, - Марина царственным жестом указала на свой пупок.
   Александр Волковой, пилот первого класса, имеющий пять тысяч часов налёта в небе Афгана и Анголы, прыгавший с парашютом из пылающего самолёта в ночной саванне Жамбы, опустился на колени и приник губами к животу жены.
  - * -
   Волковой сидел на лавочке в парке и, запрокинув голову, смотрел в небо. Марина пошла на свою старую квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи, которые оставила у соседа. А он опять вспомнил свой давешний ночной кошмар. Какая неведомая сила распорядилась так, что Волковой сейчас смотрит в это небо, а Пилюгин с Бутлеровым лежат в зарослях дикой акации, засыпанные ангольской землёй? Что это за таинственная сила, присутствие которой ощущал Волковой всё последнее время? Да и с ним ли это всё было? Это ему целился в живот из автомата смертельно раненый Казбек? Это он выполз из буша на трассу у развилки на Байя Азул и хотел зашвырнуть алмаз в заросли кустарника, но потерял сознание? Он ли это лежал в смертельном забытье в хижине на берегу океана, а его душа спускалась к чёрной реке, на другом берегу которой его ожидали мёртвые Бутлеров и Пилюгин?
   И вот теперь он сидит в осеннем парке и смотрит в небо своей родины. Которая когда-то решила, что он ей что-то должен, и послала его исполнять этот долг за штурвал "Чёрного тюльпана". А потом, когда он контуженный вернулся домой, родина рассмеялась ему в лицо и показала жирный кукиш. Но жизнь повернулась так, что теперь Волковой сам может показать родине жирный кукиш. Для этого только нужно продать голубой алмаз, который он взял из кожаного мешочка, висевшего на груди мёртвого Казбека. И сделать это нужно до того, как кончатся его сбережения, которые он успел снять со счёта в банке Триполи. После этого он уже навсегда покинет эти места. И пусть родина щедро поит берёзовым соком кого-нибудь другого. А он откроет своё дело в более гостеприимной стране. Это будут прогулочные полёты на небольшом самолёте над тропическим лесом где-нибудь в Мексике. Он сам будет сидеть за штурвалом Сессны, а вечером после работы его будет встречать синьора Марина с маленькой синьоритой на руках.
   Волковой посмотрел на часы и встал со скамейки. Через час вернётся жена. Он хотел пойти за вещами вместе с ней, но она почему-то решительно воспротивилась. Багряные листья клёна усыпали парковую дорожку густым ковром. Какая ранняя осень в этом году. "А листья клёна, словно траурные стяги", вспомнил Волковой слова песни. Почему траурные? Сейчас эти листья скорее цвета заката над Гвинейским заливом. Яркая полоса на полгоризонта всегда заливала через правое стекло оранжевым светом кабину самолёта, когда они набирали высоту и ложились на курс. Как там ещё поётся в песенке? "Могила без креста - удел бродяги".
   Да... Вроде, совсем недавно они смотрели на рассвет в саванне, пили дымящийся кофе, и Витя Пилюгин говорил: "Кто его знает, Саша, что нам уготовано. Всё-таки хорошая у нас с тобой профессия".
   Вдруг вдали послышались звуки музыки. Густой баритон пел на английском в сопровождении биг-бэнда. Такую музыку не часто услышишь на его родине. "Мама Люба, давай, давай!" Эту песню Волковой услышал вчера по радио. Девушки так отчаянно визжали и размахивали конечностями, как будто их кто-то собирался кастрировать. Волковой подошёл поближе. Музыка раздавалась из колонки, которая стояла в пустом кафе с вывеской "Голубая лагуна". За барной стойкой стоял парнишка и протирал бокалы.
   - Сделай-ка мне "Эспрессо" со сливками, - сказал Волковой.
   Парнишка вскочил и стал сноровисто приготавливать кофе.
   - Вы можете у нас пообедать, - улыбаясь, сказал паренёк. - Вот меню, - и он подвинул Волковому кожаную папку.
   - А можешь "Over and over" найти? - спросил Волковой.
   - Овэр энд овэр?
   - Да, это Фрэнк Синатра поёт, тот, который у тебя сейчас стоит.
   - Сейчас посмотрим, - кивнул паренёк и стал прокручивать меню цифрового плеера.
   "Over and over I keep going over the world we knew"
  поплыл над осенним парком раскатистый голос Синатры.
   - Сделай погромче, - попросил Волковой.
  - * -
   Волковой подошёл к дому, где он снимал квартиру, и стал подниматься на свой этаж. Сейчас придёт Марина, и они пойдут обедать в то парковое кафе. Он попросит парнишку ещё раз поставить "Over and over". Когда он впервые поднимет в воздух свою собственную "Сессну" над тропическим лесом, он включит эту песню. Теперь вот такая у него мечта. А ставить на кон свою жизнь ради мечты он как-то уже привык за последнее время.
   Волковой вставил ключ в замок. Снизу по лестнице поднимался какой-то мужик в надвинутой на глаза кепке. Волковой повернул ключ и распахнул дверь. Мужик в кепке очутился у него за спиной.
   Последнее, что восприняло сознание Волкового, был сухой треск, запах озона и ослепительная вспышка в глазах.
  
  Глава 21
  
   - Что поделать, Волковой, ты ошибся. Надо было тебе тогда задавить меня грузовиком. У меня так болела голова, я ничего не видел и думал, что уже никогда не выйду из этой проклятой саванны. А ты меня не убил. Это было недальновидно. Теперь тебя убью я. Но сначала поговорим.
   Тимур развалился в кресле. Перед ним, привязанный к стулу, сидел Волковой. В его рот был вставлен кляп.
   - Ты разумный человек, Волковой, и мы так давно друг друга знаем, почти два месяца. Мы бы могли быть друзьями, ведь у нас был общий хозяин. Но ты его обманул. Да и со мной, кажется, не стал бы дружить, ведь правда? Поэтому всё, что от тебя сейчас требуется, это прикинуть в уме два варианта. Первый - ты отдаёшь алмаз мне, и мы расходимся. Убивать тебя мне нет смысла. Ты, конечно, не согласен на такой вариант. Ладно, рассмотрим второй. Сейчас сюда придёт твоя женщина. Ваха, - Тимур кивнул головой на мужика в кепке, который сидел на диване и ковырял ножом под ногтями, - заклеит ей рот и будет над ней надругаться у тебя на виду, пока ему это не надоест. А он это дело любит, поэтому ему надоест не скоро. Потом он отрежет ей ухо. Ну, и так далее. Мы всё равно найдём алмаз, даже, если ты и не скажешь нам ничего. Но тогда, конечно мы вас обоих убьём. Вернее, вы умрёте сами. Может быть, ты решишь отдать алмаз, когда не выдержишь пыток. Но это было бы совсем глупо, остаться до конца жизни инвалидом. Кляп я тебе вынимать не буду, что ты мне можешь сказать интересного? Как захочешь отдать алмаз, кивни головой, я выну кляп, и ты расскажешь мне, где лежит камень. Будешь орать - Ваха опять ударит тебя током. Ну, и что-нибудь тоже тебе отрежет.
   От удара электрошокером у Волкового до сих пор дрожали колени и плыли чёрные круги перед глазами. Видно, не судьба им пойти с Маринкой сегодня пообедать в "Голубую лагуну". И выходит, обманул он её, когда сказал "мы богаты, Марина". И, выходит, не судьба ей ждать его с работы, держа на руках их маленькую синьорину. И не покажет он уже никому жирный кукиш. В самом лучшем случае будет пробуждение с жесточайшим похмельем. Таким жестоким, что он просто не сможет после этого жить. Поэтому пробуждения уже не будет. Кажется, в этой своей попытке сыграть с судьбой в рулетку он продул.
   Сбылись слова мудрого Собы. Он не смог убить человека, он оказался слаб для этого. А голубой алмаз, кажется, не любит слабых людей.
  - * -
   Марина сидела на диване и смотрела на два больших чемодана. Одна она их не донесёт. А чем приходить в это кубло с мужем, лучше дать отрубить себе палец. Из Павлика, похоже, помощник никакой. Опять чего-то наглотался.
   - Я задержался в предварительной зоне, - объявил Павлик, крутя в руках пистолет с резиновыми травматическими пулями. - А в зоне контакта я смогу получать послания от иерарха. Но для этого мне нужно убить некроманта.
   Получить от Павлика ответ, что это за пистолет, и кто такой некромант, не представлялось никакой возможности.
   - Павлик, помоги дотащить чемодан, я не подниму даже один! Ты меня слышишь, придурок? - Марина помахала рукой перед бледным лицом Павлика.
   - Ха!!! - ответил Павлик. - Здесь приличный тусняк, оставайся!
   - Ты меня вообще узнаёшь? - спросила Марина.
   Улыбка сошла с лица Павлика и он, вытянув шею, пристально уставился на Марину расширенными зрачками. Потом молча помотал головой.
   - Бери чемодан, скотина! - закричала Марина, схватив Павлика за руку.
   К её удивлению Павлик засунул пистолет за пояс и схватил чемодан.
   - Оставь пистолет, идиот! - закричала Марина.
   - Ха!!! - выкрикнул Павлик и поставил чемодан на место.
   В конце концов они вышли на улицу и сели в такси.
   - Мне удалось вдвое повысить альфа-ритм, - сообщил с заднего сиденья Павлик. - Теперь нужно побеспокоиться об охлаждении мозга. Должны помочь дополнительные прорези в черепе.
   Пожилой водитель вопросительно посмотрел на Марину.
   - Это мой двоюродный брат, - сказала Марина. - У него сегодня день рождения. Не обращайте внимания.
   Наконец они дотащили чемоданы до двери, и Марина, отослав Павлика, нажала кнопку звонка.
   Спустившись на этаж, Павлик оглянулся и увидел, как из двери навстречу Марине вышел некромант. В его вытянутой руке сверкнул файербол, после чего некромант схватил девушку и утащил её в портал. Ха! Вот она, возможность! Какая удача! Недаром он заплатил Вазелину кругленькую сумму за травмат! Нужно только уничтожить некроманта. Сейчас...
   Павлик вытащил из-за пояса бластер и упругой походкой двинулся к входу в портал. Сейчас ударом ноги он высадит переборку и убьёт некроманта. Павлик стал перед входом в портал и обрушил на дверь страшный удар.
   - Ваха, иди посмотри, кто-то под дверью скребётся, - сказал Тимур, привязывая руки и ноги Марины к стулу. Рот он ей заклеил скотчем, когда она ещё не отошла от удара электрошокером.
   Ваха подошёл к двери и осторожно посмотрел в глазок.
   - Какой-то нарк забрёл. Стоит перед дверью, еле на ногах держится. Сейчас я его вырублю, а то соседей всполошит.
   Вход в портал, за которым притаился некромант, оказался прочней, чем предполагал Павлик. Как только он занёс ногу для окончательного сокрушительного удара, как дверь раскрылась сама и из портала вылез некромант. Вот так удача! Павлик поднял бластер и выстрелил ему в лицо. Некромант страшно заорал и протянул к Павлику суставчатые сочленения. Павлик методично выпустил в него всю обойму. Некромант испустил дух и упал. Павлик засунул дымящийся бластер за пояс комбинезона и зашагал к выходу. Через некоторое время мимо него, грохоча тяжёлыми ботинками по ступеням и дико озираясь по сторонам, пробежал второй некромант. Видно их там было двое.
   Марина поднялась со стула. К счастью бандит не успеnbsp; Опять этот выбор...
л привязать её до того, как Павлик открыл стрельбу. Бандит, лежащий у порога, пошевелился и застонал. Освободившись от скотча, которым был залеплен её рот, Марина метнулась к Волковому. Она стала распутывать верёвки, которыми он был привязан к стулу.
   - Марина!!! - прохрипел Волковой, когда она вынула из его рта кляп, - Марина, сейчас тут будут менты! Тебе нужно бежать, пока они не пришли!
   Волковой освободился от связывавших его верёвок и метнулся на кухню. Из кухни он вернулся со столовым ножом в руке. Сбивая в кровь пальцы и ломая ногти, он отодрал с помощью ножа одну из паркетин. Под паркетиной в коричневом замшевом мешочке лежал алмаз.
   - Марина, быстро!!! Возьми вот это, ничего не спрашивай, спрячь и убегай, пока не пришли менты.
   - Что это? А ты!? - крикнула Марина.
   - Это очень дорогая вещь, это алмаз, это очень дорогой алмаз, Марина! Ты должна сберечь его. Я остаюсь здесь, отвлеку ментов, а ты в это время должна скрыться!
   В это время снизу послышались завывания милицейской сирены.
   - Спрячь!!! - захрипел Волковой. - Скорее! Беги!
   Марина сунула мешочек в карман джинсов и метнулась к двери. Снизу на лестнице послышались тяжёлые шаги. Марина выскользнула в дверь и побежала по лестнице наверх. Господи, что делать?! Марина вытащила из кармана замшевый мешочек и стиснула его в кулаке. Куда спрятать алмаз? Сейчас за ней поднимутся менты и обыщут её! Это будет конец! Кто, такой злой, такой бездушный, опять играет с ней в кошки-мышки?! Почему у неё такая судьба? Почему хромая на обе ноги? От мамочки перескочила? Или от папочки? Или они оба постарались для дочки?
   Марина затравленно оглянулась вокруг. Потом она оттянула ворот свитера и стала заталкивать замшевый мешочек в бюстгальтер. Марина проталкивала алмаз двумя пальцами, пока он полностью не скрылся в ложбинке, и груди не сомкнулись над ним. Уф! Хоть сейчас мамочкина наследственность пользу принесла! Марина разгладила свитер и поправила волосы.
   Навстречу ей, грохоча ботинками, поднимались два мента в бронежилетах и с автоматами наизготовку. Что, если они спросят из какой она квартиры? Марина оглянулась по сторонам. Какие на этом этаже хоть номера?
   - Ой, а что случилось? - округлив глаза, спросила она тяжело дышащих ментов. - Кого-то ограбили?
   - Вы с какого этажа? - грубо спросил мент.
   - С пятого.
   - А ну иди сюда! - скомандовал мент. - Подними руки!
   - Вы что, мальчики? - улыбнулась Марина.
   - Молчать, - процедил мент и стал её обыскивать. Особенно тщательно он прощупал карманы джинсов и куртки.
   - Ну, может, хватит?
   - Что у тебя в сумке? Открой!
   - Да ничего, - сказала Марина и прижала сумку к животу.
   Мент насторожился.
   - Открывай, или сейчас в управление поедем, - сказал он. - Что-то ты не нравишься мне.
   - Ну, ладно, смотрите, - Марина пожала плечами и открыла сумку.
   Мент, подсвечивая себе фонариком, заглянул в сумку.
   - Это что такое? - мент показал на газовый баллончик, лежавший среди прочих вещей в сумке. Баллончик был не такой, какие продавались в охотничьих магазинах по паспорту, а профессиональный "Терен". Его Марине как-то подарил Вадик из "Носорога".
   - Ну, баллончик от хулиганов, а что?
   - Такой нельзя, - сказал мент, - я забираю, дай сюда. Или сейчас поедешь с нами.
   - Берите, - пожала плечами Марина, протянув баллончик.
   - Где работаешь?
   - В "Весёлом носороге". Официанткой, а что?
   - Официанткой? - подозрительно прищурился мент. - А чего здесь лазишь?
   - Я здесь живу, - Марина удивлённо пожала плечами. "Вот и всё. Сейчас он спросит, в какой квартире и всё...", - подумала она.
   "Четвёртый, проверить выход на чердак!" - вдруг заверещала рация у одного из ментов.
   - Четвёртый понял, - ответил мент и, ещё раз окинув цепким взглядом Марину, загремел ботинками вверх по лестнице.
   Марина стала спускаться. Из полуоткрытых дверей высовывались испуганные и любопытные головы. На третьем этажnbsp; - Иди сюда, Сонька. Будут тебе бабки, принцесса, будут.
е уже нельзя было протолкаться от людей.
   - Проходите, не скапливайтесь, проходите! - орал участковый. - Всем вернуться в свои квартиры! Вас вызовут для дачи показаний! Проходите, девушка! - крикнул участковый Марине. - Здесь вам не цирк!
   Марина медленно вышла из подъезда. На улице четверо санитаров задвигали носилки с бандитом в "Скорую помощь". Марина подняла воротник куртки и села на лавочку у соседнего подъезда. Нужно подождать. Через некоторое время всё успокоится. Если Саша не вызовет подозрения у ментов, то у него должны взять показания на месте и отпустить. Если вызовет, то Сашу увезут сейчас в РОВД. А это может быть надолго. Всё зависит от того, останется ли жив бандит, которого увезли на "Скорой".
   Через полчаса Марина увидела, как из их подъезда вышел человек в коричневой кожаной куртке. Рядом с ним, опустив голову, шёл Волковой. Значит, всё-таки забрали...
   Спокойно. Теперь нужно нанять Саше адвоката. А для этого нужны деньги. Деньги остались там, в квартире. Марина видела, как Саша брал их из конверта, который лежал под телевизором.
   Что это вообще было? Она принесла с Павликом чемоданы, муж ей позвонил и сказал, что они пойдут обедать в кафе. А потом в их квартире оказались какие-то бандиты, они связали Сашу и её. Потом вернулся Павлик, и началась эта стрельба. А потом этот алмаз... Вот, оказывается, почему Саша сказал тогда "мы богаты".
   Марину внезапно осенило. Она вдруг поняла, что случилось в тот вечер два года назад. Когда Саша безобразно напился и выгнал её. Этот дурак посчитал себя недостойным её! Недостойным... Господи! Её, которая забивала косячёк с Павликом, которая пыталась выходить на Окружную с Тюлей, у которой папа вор-рецидивист, которую менты закрыли в обезьяннике и похотливо лыбились, наблюдая, как она там уписялась.
   А этот дурак видел только её красоту! Зачем она ей нужна? Разве её маме она принесла счастье?
   Тогда Саша повернулся и ушёл. И вот теперь вернулся с этим алмазом. Интересно, сколько уже крови на нём? Вот только сегодня Павлик завалил одного! А не завалил бы, что бы сталось с ней? И с Сашей? Жив ли тот бандит? Может сейчас его сообщники где-то поблизости? Может, сейчас наблюдают за ней? Саша, Саша... Какую игру ты затеял? Зачем всё это?! Ради чего?
   Нужно вернуться в квартиру и забрать деньги. Если их ещё не забрали менты. И нанять Саше хорошего адвоката. А что ждёт её в опустевшей и наверняка опечатанной квартире? Засада ментов? Или очередной охотник за алмазом, который приставит ей к горлу нож? Нет, в квартиру соваться пока нельзя.
   И вдруг Марина вспомнила, что Саша дал ей пластиковую банковскую карточку. Сколько там денег, она и не знала, а спрашивать Сашу не стала.
   - Возьми, запомни пин-код и спрячь подальше - сказал тогда Саша. - Это на чёрный день.
   И улыбнулся. Марина ничего не поняла и только спросила:
   - Какой чёрный день? Что ты там ещё надумал, а?
   Она тогда положила карточку в сумочку и как-то больше не вспоминала о ней. Марина встала со скамейки и быстро зашагала по тротуару. Теперь нужно хорошенько спрятать алмаз. А потом найти банкомат. Если на карточке хватит денег, то нужно нанять адвоката и вытаскивать Сашу. Вдруг тот бандит отдал концы?
  
  Глава 22
  
   Старший следователь Дятлов, немолодой, но ещё крепкий мужчина с обозначившейся лысиной и бесцветными глазами, был честным ментом. И вряд ли он уже станет другим, учитывая, что ему через полгода на пенсию. Карьеры Дятлов так и не сделал, зато спит спокойно. Жена, правда, пилит его, да и денег на лечение он дать не может, столько, сколько ей надо. Ну, и сам зубы вставить тоже пока не может. Хотя, почему "пока"? Скорее "уже".
   Всё меньше и меньше с годами остаётся этого "пока". И всё больше "уже". Пока он не стал подполковником. До определённого времени он думал именно так. Теперь он знает, что не станет подполковником уже.
   Дятлов мог бы сделать карьеру и получше. И квартиру иметь побольше, чем эта клетушка в хрущёвке, и зубы фарфоровые вставить, и жену на курорт подлечиться отправить. Но для этого нужно было ещё в молодости вписаться в Систему.
   То, что Дятлов не человек Системы, стало уже ясно после неприятного случая с автобусом фирмы "Евролайн". Фирма занималась пассажирскими перевозками в Германию. В основном это были евреи, которые переезжали на постоянное место жительства по программе правительства Германии. С целью уменьшения налогов билеты официально продавались за половину цены, а остальное взималось наличными непосредственно перед отправлением автобуса. Молодому оперу Дятлову было поручено выяснить, что за автобус подаётся на посадку два раза в неделю напротив Южного вокзала. Несложное, в общем-то, дело закончилось тем, что Дятлов с привлечением бойцов ОМОНа задержал автобус и менеджера фирмы "Евролайн". Карманы юбки менеджера были так набиты купюрами, что её бёдрам могла бы позавидовать сама Софи Лорен. Дятлов зафиксировал показания перепуганных эмигрантов, а также приобщил к делу видеосъёмку изымания вещдоков из карманов менеджера в присутствии понятых.
   После этого и началось самое неприятное. Все сотрудники фирмы, включая директора с заместителем, категорически заявили, что к этим деньгам не имеют никакого отношения и видят их впервые за свою жизнь. Вот тогда-то первый раз и не вписался в Систему молодой опер Дятлов. Вместо того чтобы по совету старшего товарища майора Васюткина уничтожить видеозапись, переписать протоколы и поделить вещдоки с товарищами по службе, Дятлов поступил честно, так, как его учили на лекциях на юридическом факультете университета.
   А ведь, если разобрться, то в этой Системе нет ничего сложного. Всего лишь, когда скажут, нужно закрывать уголовное дело, или, наоборот, возбуждать. Вот и всё.
   Правда, есть ещё колония в Нижнем Тагиле для ментов. Хотя, это, уж, должно сильно не повезти. Ну, и такая малопонятная вещь, как совесть. Не смог Дятлов с ней тогда договориться, вот и ходит теперь без фарфоровых зубов. Чисто теоретически можно, конечно, ещё распутать какое-нибудь резонансное дело, прославиться, ну, и так далее. И попробовать подлечить жену, а то врачи говорят уже об операции. Но сложных дел Дятлову уже не дают.
   Вот и сейчас начальник следственного отделения РОВД подполковник Балабан поручил старшему следователю Дятлову дело о стрельбе из травматического оружия в квартире номер тридцать шесть по улице Чистяковской.
   - Дятлов! Что там у тебя по стрельбе на Чистяковской? - спросил Балабан.
   - Хозяин съёмной квартиры бывший военный лётчик, Волковой Александр Васильевич, - сказал, поднявшись со стула, Дятлов. - Последние два года работал по контракту в частной фирме где-то в Африке. Вернулся, видимо, с деньгами. Ну и бандиты пронюхали, устроили наезд у него в квартире, видимо требовали деньги. Потом нарисовался какой-то третий и выпустил обойму травматических пуль в одного из бандитов. Второй бандит скрылся.
   - Личность задержанного бандита установили? - спросил Балабан.
   - Да, его отпечатки пальцев были в нашей базе. Это некий Ваха Довгаев. Ранее судимый за вымогательство и хулиганство.
   - Ну и что говорит этот Ваха?
   - Ничего. Его забрали в реанимацию, и допросить пока не представляется возможным. Волкового я пока закрыл в ИВС. Там ещё в прихожей два чемодана стояли. С женскими вещами. Видно их только что принесли перед стрельбой.
   - Чемоданы попали в протокол? - спросил Балабан.
   - Да в том-то и дело, что попали, - вздохнул Дятлов. - Выходит, женщина там ещё была.
   - Может она и пристрелила этого Ваху? Что Волковой показывает?
   - Если и пристрелила, то Волковой выгораживает её. Говорит, что был привязан к стулу в комнате и ничего не видел, что происходило в коридоре. А женщины не было, чемоданы принадлежат его бывшей любовнице, с которой он расстался ещё два года назад. Адреса не знает.
   - Он же был развязан, когда прибыла группа?
   - Говорит, что не до конца привязали, потом началась стрельба, а, когда он развязался, уже никого не было, - сказал Дятлов.
   - А чемоданы выволок в коридор, чтобы в комиссионку отнести, да? - спросил Балабан. - Врёт. Ладно, подожди пока этот Ваха оклемается, допроси его. Волкового завтра придётся отпустить под подписку.
   - Одинцов! - Балабан перешёл к следующему вопросу. - Ты где был вчера целый день?
   Старший лейтенант Одинцов встал со своего места и сбивчиво стал излагать свою точку зрения на то, как он провёл вчерашний день.
   Да, может и не всё время он был на рабочем месте, ну и что? Пусть Балабан поорёт, Одинцов же всё понимает. Потому что они с Балабаном люди одной Системы. Конечно, Балабан в этой Системе винтик несомненно более важный, чем Одинцов. Но, в принципе, особой разницы нет. С тех пор, как следователь Одинцов по устному указанию подполковника Балабана закрыл дело против криминального авторитета Бублика, устроившего дебош в развлекательном центре "Палладин" и задержанного по ошибке операми, он, следователь Одинцов стал человеком Системы. В принципе, таким же, как и начальник следственного отдела подполковник Балабан.
  - * -
   ...Волковой растянулся на тюремном матрасе и натянул до подбородка специфически пахнущее одеяло. Ну, вот и очередное его рождение. Правда, в вонючей камере ИВС, но всё же это не то жестокое похмелье, после которого он не собирался жить. Сколько этих рождений было за последнее время? Первый раз, когда он прыгал с парашютом с горящего над ночной саванной самолёта. Потом, когда смертельно раненный Казбек целился с двадцати метров ему в живот из АКМа. Третий раз он родился в безымянной деревушке на берегу Атлантического океана.
   Кажется наступила ночь. Попкарь в продоле повернул выключатель и тусклая лампочка под потолком камеры погасла. Вместо неё загорелась спрятанная за решётку лампочка над дверью. Решётка нужна чтобы кто-нибудь не вывинтил лампочку и не порезал осколками в знак протеста себе вены.
   Ну, и последний раз Волковой родился вчера, когда кто-то завалил в прихожей подручного Тимура. Волковому даже неинтересно, кто это был. Может, это его ангел-хранитель пришёл и завалил бандита. Много работы ему выпало последнее время. Может же скоро и надоесть. И весь этот мистический шлейф уже второй месяц тянется за голубоватым алмазом размером с крупную вишню. И Волковой даже знает почему.
   Тогда, выехав из прибрежной деревушки на грузовике Тимура на трассу Бенгеле-Намибе, он последовал совету Собы и свернул на юго-восточную дорогу. Через несколько часов езды стало ощущаться дыхание красной пустыни Намиб. Вскоре дорога повернула на запад. Везде, сколько хватало обзора, лежали красноватые пески. Иногда дорога спускалась в ложбину между дюнами, которые заслоняли полнеба и страшно нависали над одиноким грузовиком. С каждым километром природа вокруг становилась всё суровее. Казалось, что этим древним дюнам не будет конца.
   И вдруг после очередного поворота пески внезапно закончились, как будто их и не бывало! Вместо этого, как сказочный мираж впереди показался океан и кокосовая роща. На дорожной табличке было написано "Порту Алешандри".
   Во внезапно наступивших тропических сумраках Волковой остановил грузовик, сорвал с него номера и зашагал по улице. Вполне европейской, с рядами аккуратных двухэтажных коттеджей и яркими фонарями. В тот вечер он впервые за эти две сумасшедшие недели принял горячий душ в маленьком отеле на берегу океана и уснул в хрустящих белых простынях под мерный шелест кондиционера.
  Утро в Порту Алешандри встретило Волкового криками чаек и пахнувшим иодом океанским бризом, который ворвался в открытое окно. В пустом ресторанчике, стоящем на сваях в заливе, молодая негритянка принесла ему какую-то жареную рыбу и спросила, что синьор будет пить.
  "А что, если он наткнется на настоящую жилу, как Кэрк в восемьдесят девятом году? Тогда он сделает то же, что сделал, он: закажет "Особый старательский" коктейль, сколько бы с него ни содрали". Правда герой Шекли боролся за своё счастье и заодно за свою жизнь в пустыне на Венере. Но тоже ради своей девушки. Как её звали? Кажется, Джейни...
  - Что вы будете пить?
  Волковой улыбнулся девушке и сказал:
   - "Prospector`s special!"
   Девушка улыбнулась в ответ и развела руками.
   - "Особый старательский", - Волковой покачал головой и опять улыбнулся. - Короче, неси бутылку виски и бокал! Только большой, самый большой бокал, который у тебя есть!
   Это уединённое место на берегу океана, утопающее в кокосовых и банановых пальмах, облюбовали любители экстремального сёрфинга и богатые туристы, ценящие тишину.
  "А потом началось. Струйка превратилась в поток, рев которого разогнал всех коршунов и волков. Целый водопад низвергался из вихря в гигантскую чашу. Моррисон, шатаясь, побрел к ней. Вот, наконец, перед ним стоял "Особый старательский" - выше колокольни, больше дома"
  Волковой взял бутылку "White Horse" и, подняв её высоко над бокалом, наклонил. Тонкая струйка ударила в дно бокала. Волковой наклонил бутылку сильнее, и струйка превратилась в поток.
  Кажется, он заслужил свой "Особый старательский".
   ...В холле отеля стоял компьютер с интернетом, и Волковой читал, всё, что мог найти в сети про знаменитые алмазы. Вот тогда он и подметил эту мистическую закономерность. Самый большой с мире алмаз случайно нашёл управляющий южно-африканским рудником "Премьер". Управляющий тут же сдал этот алмаз владельцу рудника Куллинану, в честь которого и был назван алмаз. И всё. Дальше спокойная и тихая судьба этого алмаза, который дал жизнь двум самым большим в мире бриллиантам "Великая звезда Африки" и "Малая звезда Африки". Первый благополучно пребывает в королевском скипетре Великобритании, второй - в короне английской королевы. И совсемдругое дело знаменитый "Кохинор". Найденный в копях Голконды, он с самого начала был украден. И сразу началась череда несчастий. Великий правитель Джахан владел им, пока не подрос его сынок. Войдя в силу, энергичный отпрыск перебил своих братьев, а отца заточил в подвал, где тот просидел семь лет и умер, держа в руках алмаз. Потом владельцем "Кохинора" стал Надир-шах. Из-за боязни потерять камень шах в конце концов сошёл с ума и его заколола собственная стража. Потом у алмаза сменилось восемнадцать владельцев. Большая часть из них была умерщвлена или умерла в нищете.
   Так вот, в чём дело! Вот почему тогда старый Соба говорил Тимуру: "Ты мне сейчас сам, добровольно, отдашь голубой камень, который лежит у тебя в левом нагрудном кармане куртки".
   Добровольно. Тимур тогда действительно добровольно отдал алмаз Собе. А что ему оставалось делать, когда за его спиной стоял с бейсбольной битой Мсимба?
   Этот камень с самого начала не имел законного хозяина. Седой высокий старик, который нажал красную кнопку на гризи-тэйбл, когда увидел этот камень, служил на прииске, контролируемым бандитским формированием выпускника Университета Дружбы народов товарищем Мбангу Нету. Товарищ Мбангу Нету расплатился этим камнем с Мишей Куртисом за партию оружия. А зачем нужно оружие? Чтобы нести смерть. Кровь и смерть тем, кто захочет отнять этот прииск у товарища Мбангу Нету и его друзей.
   Вообще-то ни алмаз, ни прииск бывшим бойцам освободительной народной армии "чёрного петуха" генерала Савимби не нужен. А вот долларовые счета в американских банках, куда компания "Де Бирс" регулярно переводит немалые суммы за добытые на приисках алмазы, нужны. Выходит, в то утро, когда Волковой похоронил Бутлерова и Пилюгина в зарослях дикой акации рядом с упавшим самолётом и снял с шеи мёртвого Казбека кожаный мешочек с алмазом, он разорвал этот круг? И хоть немножко, но убавил зла на этом свете?
   Что-то не удаётся заснуть сегодня пилоту Волковому. Тускло светится зарешёченная лампочка, слышно, как всхрапывают и стонут во сне его соседи по камере, а ему сон не идёт. Волковой посмотрел на часы и усмехнулся в темноте. Часы у него забрал сержант. Вместе с обручальным кольцом, ремнём и шнурками, которые сержант сразу выбросил в ведро.
   Нашёлся творец добра... А кто возил тёмно-зелёные ящики с оружием из Луме в Жамбу?
   "Я тебе скажу, командир, что в этих ящиках, - сказал тогда в рассветной саванне его второй пилот Пилюгин. - Груз. И всё. А мы с тобой перевозчики. Мы честно выполняем свою работу. Мы лётчики транспортной авиации. Это наша профессия. И всё. И точка. Мы с тобой востребованы в этой стране. А это для пилотов главное. Вообще, для мужчины главное".
   Пилюгин знал, что для мужчины главное. Но тогда он не знал, что это был последний рассвет, который ему суждено было увидеть.
   То был прекрасный рассвет...
   Не то, что этот. Вместо океанского бриза - запах немытых тел и параши, которую затыкают пластиковой бутыкой. Это и есть запах неволи. И вместо криков чаек над зелёной водой залива тоскливый крик попкаря: "Строиться на проверку!"
  
  
  Глава 23
  
  
   - Присаживайтесь, Александр Васильевич, - сказал Дятлов. - Разговор у нас будет долгий. Я старший следователь Дятлов Виктор Петрович, мне поручено вести ваше дело.
   - Мне положен адвокат, - сказал Волковой. - И ещё, истекают вторые сутки моего содержания изоляторе, по закону...
   - Всё будет строго по закону, - перебил его Дятлов. -И в изоляторе мы вас не задержим.
   Дятлов встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Потом он остановился у окна и стал смотреть на улицу. Пауза затянулась. Дятлов вернулся к столу, сел в кресло и вытащил из кармана мобильник. Вынув из телефона аккумулятор, он положил его в ящик стола и снова задумался.
   Напротив его на привинченном к полу стуле сидел худощавый мужчина с коричневым от загара лицом, перебитым носом и выгоревшими на солнце волосами. От того, сумеет ли сейчас Дятлов найти правильные слова, зависит многое.
   Много лет назад Дятлов начал свою службу молодым опером в РОВД. Тогда судьба поставила его перед выбором - играть краплёными картами или остаться "честным ментом". И вот под конец службы фортуна опять решила испытать его и поставить перед выбором. Если Дятлов не возьмёт предлагаемый ему сейчас прикуп, то судьба уже никогда не будет его предлагать. Пусть дальше играет сданными до конца жизни картами. А возьмёт, у него появится шанс. Только шанс этот сидит в крепкой ореховой скорлупке. Сумеет он разгрызть этот орешек, будут у него вставные фарфоровые зубы и много чего ещё другого. Не сумеет, для этого есть Нижний Тагил.
   Наконец Дятлов на что-то решился, глубоко вздохнул и сказал:
   - Александр Васильевич, начну с главного. Ваха Довгаев, которого кто-то расстрелял из травматического пистолета, умер в реанимации. По этому факту мною возбуждено уголовное дело. В целях обеспечения нормальной работы следствия я вынужден продлить ваше задержание. Вот постановление, подписанное прокурором, о переводе вас в следственный изолятор. Дальше. Я хочу поставить вас в известность о том, чем располагает следствие. Довольно многим, да.
   Дятлов ослабил узел форменного галстука, потом вынул из ящика стола папку. Обострённой за последнее время интуицией Волковой заметил, что следователь почему-то волнуется.
   - Во-первых, вам не повезло, - сказал Дятлов. - Убитый лежал так, что большей частью находился, где? - Следователь вытащил из папки какой-то листок и одел очки. - Таак... Вот, Александр Васильевич, "в дверном проёме, голова и верхняя часть туловища находятся на лестничной площадке". А в вашей квартире только ноги, ниже колен. Это плохо. Если бы потерпевшего застрелили в вашей квартире, то у вас были бы ещё шансы. Дальше. У следствия есть веские основания считать, что вы были в квартире не один. Вашим сообщником является ваша жена Свиридова Марина Владимировна.
   - Что за чепуха? - спросил Волковой. - Её не было в квартире.
   - Вот протокол осмотра вашей квартиры. Мы нашли её фотографии. Да... Повезло вам. Такая женщина, хм... При обыске мы также нашли свидетельство о вашем венчании в церкви. И даже, представьте себе, её паспорт.
   - Ну, и откуда следует, что она была в тот момент в квартире? - спросил Волковой.
   - На чемоданах, которые остались стоять в прихожей, остались чёткие отпечатки пальцев. Прямо как на чемодане русской радистки. Только там были отпечатки Штирлица, а здесь вашей жены. Она, кстати, скрывается от следствия. Когда мы её задержим, то идентифицируем отпечатки. Это дело времени. Конечно, если станем задерживать. Это зависит от вас, Александр Васильевич.
   - Ну, и что вы от меня хотите? - спросил Волковой.
   Волковой опять почувствовал, что впереди забрезжил какой-то неясный свет. Что ещё придумал этот немолодой мужчина, во власти которого он сейчас находится? Что от него хотят? Кого-то заложить? Стать осведомителем? Может быть, кто-то заинтересовался Куртисом и торговлей оружием в Анголе? Но тогда это должны быть СБУшники. При чём здесь этот мент?
   - Что я хочу? - спросил Дятлов. - Пока только прошу выслушать меня и крепко всё обдумать. Отсюда вы пойдёте в СИЗО и всё там неторопливо обдумаете в спокойной обстановке. А чтобы вам было над чем думать, я вам сейчас отвечу на вопрос, откуда я знаю, что в квартире была ваша жена, Марина Свиридова. Итак, во-первых, вашу жену видели соседи. Они опознали её по фотографии. Он видели её, когда она спускалась по лестнице и почему-то с верхнего этажа. Вы не знаете, почему?
   - Я уже говорил вам...
   - Ну и ладно, не знаете, так не знаете. Об ответственности за дачу ложных показаний вы расписались, так что ничего страшного. Вот, так значит, показания соседей оформлены надлежащим образом, но пока я их не приобщил к делу. Вы следите за моей мыслью, Александр Васильевич? Я не слишком быстро? Ещё вашу жену опознали по фото два ППСника, которые были подключены к группе при выезде на место происшествия. Никто же не знал, что стреляли из травматического пистолета, думали же, что из огнестрельного оружия. Вот и понаехали. Марина Владимировна сразу им показалась подозрительной. Они даже сообщили, как она сказала им тогда, что работает официанткой в "Весёлом носороге" и живёт в этом доме, но почему-то на пятом этаже. Я побывал в этом "Носороге". Там мне дали адрес её квартиры. Соседи не видели вашу жену уже несколько дней. Но зато они рассказали, куда переехали жильцы при размене квартиры. Я побывал там, где она жила до размена со своей мамой. Вы себе даже не представляете, как много могут рассказать соседи! Ваша жена имеет какие-то основания не разыскивать своего мужа, то есть вас, что было бы естественно, а скрываться от следствия. Это плохо. Тем более, что задержать её не так уж сложно, поверьте. Опрашивая соседей, я наткнулся на интересного типа - некоего Сидорчука. Наркоман со стажем, соседи показывают, что он раньше дружил с вашей женой.
   При этих словах у Волкового похолодело в животе. Марина никогда не рассказывала про этого Сидорчука. Да ещё наркомана.
   Дятлов тем временем, не давая ему опомниться, продолжил:
   - Я вижу, для вас это новость. Думаю, я ещё много чего смогу вам рассказать про вашу супругу, что окажется для вас новостью. Но всему своё время, да. А кто, кстати, стрелял, вы или ваша жена? - Дятлов откинулся на спинку кресла и снял очки.
   - Я уже говорил, я не видел. Я был привязан к стулу, а стреляли в коридоре.
   - А жену свою вы видели?
   - В тот день с утра не видел. Я уже показывал, что она ушла куда-то к подруге.
   - Хорошо, не видел, так не видел. А где пистолет?
   - Какой пистолет?
   - Травматический, из которого кто-то из вас убил гражданина Довгаева.
   - Я не видел никакого пистолета, - сказал, Волковой.
   - Вот и отлично, занесём это в протокол. Вы не видели никакого пистолета. Значит, его унесла с собой ваша жена, гражданка Свиридова. А теперь я скажу самое главное. Показания соседей, сотрудников милицейского патруля, которые разговаривали с гражданкой Свиридовой, отпечатки пальцев вашей супруги на чемодане, которые стояли в прихожей, уклонение от сотрудничества со следствием и, наконец, кое-какие подробности из прошлого вашей жены - этого с избытком хватит, чтобы суд пришёл к выводу, что Ваху Довгаева убила ваша жена. Даже с учётом личности убитого, это потянет на срок. Какой, это решит суд. Но, уверяю вас, для женщины даже два-три года, проведённые в колонии, изменят её на всю оставшуюся жизнь. И внешний облик тоже. Увы... Есть ещё один нехороший такой нюанс. С такой внешностью вашей женой сильно заинтересуются зоновские коблы, вы знаете, что это такое? Ой, не хочу портить вам настроение. Впрочем, я надеюсь, до этого не дойдёт. Кстати, вам, за дачу заведомо ложных показаний, тоже может не поздоровиться. Всё-таки убийство. Пусть и не умышленное, но всё же.
   Холод в животе Волкового сменился выступившим холодным потом. Кажется, опять эта проклятая петля стала затягиваться вокруг его шеи. Да, кажется путь к маленькой "Сессне", взлетающей над мексиканскими джунглями под музыку Фрэнка Синатры, немного длиннее, чем он думал. Тем более, одному, без Марины ему этот алмаз не нужен. Лучше бы он отдал его тогда Куртису. Летал бы себе на самолёте сейчас в Африке, возил бы оружие на ночной аэродром в Жамбе, копил бы потихоньку деньги на старость. Только теперь с другими бортмехаником и вторым пилотом.
   - Что за подробности из прошлого моей жены? - хриплым голосом спросил Волковой.
   - А зачем вам? - хитро прищурился Дятлов. - Впрочем, когда дойдём до этого, я вам расскажу, никаких секретов.
   - Ну и что вы от меня хотите? - устало спросил Волковой, глядя в пол.
   "Ага, сломался", - подумал Дятлов. Эти сильные личности иногда на удивление легко ломаются. Какой-нибудь бомж, укравший на вокзале чемодан, и то выносливей. Он будет плакать, размазывать сопли, гнуться в твоих руках, как ивовый прут. Но так и не скажет ничего против себя. А эти сильные личности, стоит только нащупать "мёртвую точку", сразу ломаются. Судя по всему, мёртвая точка у этого боевого пилота это его жена. Вот туда и он и будет бить. Время у него есть.
   - Что я хочу? - спросил Дятлов. - Вы будете смеяться, Александр. Знаете, есть такой анекдот, как мастер пришёл шкаф починять?
   Волковой покачал головой. Кажется, это был удар в солнечное сплетение. Этот немолодой, плешивый следователь, видно, хороший психолог.
   Марина... Если у него выбьют этот камень из-под ног, то он упадёт. Кажется, уже окончательно. И этот мент теперь будет пытаться сделать так, чтобы он упал. Он нащупал больное место и теперь будет методично в него бить.
   - Так вот, приходит мастер к молоденькой женщине шкаф починять, - сказал Дятлов. - Она говорит, мол, шкаф весь гремит, когда трамвай мимо проходит на улице. Мастер залез в шкаф и стал ждать, когда пройдёт трамвай, Ну, чтобы самому послушать, что там гремит. А тут муж приходит, открывает шкаф, а там мастер. Муж его за шиворот и говорит "а ты что тут делаешь?" А тот "не поверишь, блин, трамвая жду", - Дятлов широко улыбнулся. - Правда, смешно?
   - Очень, - сказал Волковой.
   - Так вам интересно, чего я хочу от вас, Александр? Хорошо, я скажу. Не поверите, блин, я хочу вам помочь. Ну, прямо, как в анекдоте, да?
   - Чем помочь? - глухо спросил Волковой. - Рассказать мне какие-то подробности о моей жене?
   - Нет, Александр, - сказал Дятлов, и откинулся на спинку кресла. Некоторое время он в упор смотрел на Волкового, а затем медленно произнёс:
   - Я хочу помочь вам продать алмаз.
   В кабинете повисла тишина.
   Через некоторое время Волковой, продолжая смотреть в пол, неуверенно спросил:
   - К-какой алмаз?
   - Мне кажется, вы хороший пилот, Саша, я очень уважаю вашу профессию. Знаете, вы удивитесь, но больше, чем свою. Мы, вообще, может быть и подружимся. Только для этого вам нужно будет хорошенько поразмыслить. Я понимаю, для этого нужно время. Когда вы поймёте, что я вам нужен, мы продолжим наш разговор. Только сильно долго не думайте. Тимур может добраться до вашей жены раньше, чем вы примете решение. И ещё, так, на всякий случай. Если кто-нибудь, ну, скажем, ваш сосед по камере узнают про то, что я сегодня вам сказал, у меня будут серьёзные неприятности. Скорее всего у вас будет новый следователь, который уже не будет предлагать вам свою дружбу. Мне почему-то кажется, что вы умный человек, Александр Васильевич и понимаете, на какой риск я иду за полгода до пенсии. Если бы я не был почти уверен в вашей способности адекватно оценивать обстановку, я бы никогда не пошёл на этот риск. Видите, я с вами откровенен. Сегодня вас переведут в другую камеру, получше. А через сутки мы опять встретимся в этом кабинете.
   ...Вчера дежурный реаниматолог позвонил Дятлову и сказал, что интересующий его пациент, скорее всего не доживёт до утра. Когда Дятлов приехал, Довгаев был в предсмертном бреду и что-то бормотал. В таких случаях можно услышать много интересного, и Дятлов приник ухом к запёкшимся губам умирающего. Из бормотания он разобрал только несколько слов. Алмаз, какой-то Тимур и нарк. "Убил нарк", так пробормотал Довгаев перед тем, как луч на индикаторе пульса стал рисовать прямую линию. Поразмыслив некоторое время, Дятлов сопоставил то, что Волковой два года работал частным пилотом в Анголе, со словами умирающего. Вот откуда "алмаз". А Тимур, наверное, бандит, может алмаз и у него. Это, если его успели забрать при налёте. А, если не успели, то тут два варианта. Он либо где-то спрятан, либо Свиридова его успела вынести до приезда группы. Тоже очень непростая девица. Если она вынесла алмаз и скрылась с ним, то это усложняет задачу. Если алмаз унёс Тимур, то это вообще нерешаемая задача. Проще всего, если алмаз лежит где-то в тайнике. Но, тогда зачем скрываться Свиридовой?
   Вот Дятлов и будет держать в СИЗО Волкового, пока он не поймёт, что без него, без следователя Дятлова, он потеряет алмаз навсегда. Плюс его возлюбленная гражданка Свиридова получит срок с отбыванием в колонии.
   Ну, а, если они договорятся, то Дятлов захочет всего лишь одну треть от стоимости алмаза. Больше ему не нужно.
  
  
  
  
  
  Глава 24
  
  
   ВИП-камера в СИЗО это, конечно, не общая камера в изоляторе временного содержания. Жить можно. Вот только наговорил ему этот мент столько, что голова кругом идёт. Ему-то одному алмаз не нужен.
   А он, вообще, ещё есть у него? Алмаз ведь у Марины... Мент говорил, что что-то накопал в её прошлом. Какой-то наркоман Сидорчук... И что-то ещё.
   Но Волковой тоже знает кое-что. Это он стоял с Мариной перед алтарём маленькой церкви на Французском бульваре. И священник произнёс: "Отныне вы муж и жена. В богатстве и бедности, в радости и печали, в болезни и здравие до тех пор, пока смерть не разлучит вас!"
   И тогда, ночью на кухне, его жена сказала ему: "Я буду с тобой всегда". Поэтому Волковому ничего не остаётся, как верить ей, а не этому плешивому менту, который на что-то намекает. Прошлое Марины его не интересует. Оно было запечатано большой сургучной печатью в тот момент, когда они с ней пили вино из общей чаши, и священник, взяв их за руки, водил вокруг аналоя. Если оно интересует мента Дятлова, то пусть он им подавится.
   Дятлов хочет треть стоимости алмаза. Иначе он будет держать Волкового в СИЗО, а за это время Тимур доберётся до Марины. Или Дятлов сам доберётся до неё, и тогда на зоне Мариной заинтересуются какие-то коблы. Наверное, зоновские лесбиянки.
   Нет, мент Дятлов, ты кое-чего тоже не знаешь. На самом деле один ноготь Марины не стоит этого алмаза. Есть такое простое правило - подследственный никогда не должен доверять следователю. Он и не будет ему доверять, а просто получит максимально возможные гарантии того, что Дятлов его не кинет, когда получит доступ к алмазу. Вот об это и поговорим завтра. В конце концов, сплавить, наконец, этот камень, который держит мёртвой хваткой Волкового за горло, и получить вместо него счёт в каком-нибудь надёжном иностранном банке, задача непростая. А с этим сообразительным ментом может будет проще. Конечно, придётся с ним поделиться. Но, кажется, выхода у него нет. Только бы честный мент не кинул его. Хотя, уже того, что сказал ему Дятлов, хватит чтобы доставить очень серьёзные неприятности самому Дятлову.
   В конце концов, если судьба позволила ему выскользнуть из Африки только затем, чтобы его кинул мент предпенсионного возраста, это похоже на абсурд. Хотя кто знает, может тот, кто заварил эту кашу и теперь наблюдает за всем этим откуда то сверху, захотел посмотреть именно пьесу театра абсурда?
   А сейчас нужно попытаться уснуть. Утро вечера мудренее. Завnbsp; Через некоторое время Волковой, продолжая смотреть в пол, неуверенно спросил:
тра у него трудный день. Волковой закрыл глаза.
  - * -
   ...Тогда он действnbsp;ительно чудом выскользнул из африканского капкана. Капкан лязгнул своими железными зубами у него прямо за спиной. Бежать через аэропорты Намибе, Бенгеле и тем более Луанды было нельзя. За тысячу долларов, обещанных Куртисом за его поимку, местные полицейские побросали все свои дела и рыскали по аэропортам и вокзалам в поисках заработка. А за его голову Миша Куртис мог пообещать и десять тысяч долларов.
   Странное это место - оазис Порту Алешандри. На пляже совсем нет людей. Только белый как манка песок, крикливые чайки кружат над пустым заливом, да сумасшедшие сёрфингисты мчатся на гребнях бирюзовых океанских волн. Дыхание Красной пустыни Намиб ещё не чувствуется здесь, в Порту Алешандри. Она простирается дальше, на юг, на территории соседней Намибии.
   Там, на этом пляже, в ресторанчике на сваях Волковой заказал себе "Проспектор спэшиал", свой "Особый старательский" коктейль. В кармашке его новых закатанных до колен джинсов, которые он купил в магазине посёлка, лежал завёрнутый в тряпицу алмаз. Его с Мариной будущее.
   Будущее, в котором их с Мариной маленькая синьорина уже никогда не будет знать, что такое бедность. Она не будет знать, как эта бедность просто вышибает тебе мозги и ты не можешь ни о чём думать, кроме как о деньгах. Она не будет знать, как человек, загнанный нищетой в глухой угол, становится пугливым, завистливым и крикливым. Как отсутствие каких-то несчастных бумажек может вытравить в человеке чувство собственного достоинства. Как дефицит этих бумажек может даже изменить походку человека.
   Пока ещё в карманах Волкового есть остатки денег, полученные его экипажем в день вылета из Луме. Но, когда кончатся деньги, он уже не вырвется из этого райского места. Потому что слишком далеко он забрался, и здесь его алмаз ценен не более чем алмазы предков Собы, которыми они точили жернова для помола муки.
   В синем небе показался маленький туристический самолёт. Он удалялся на юг, туда, где раскалённые красные барханы Намиб подходят вплотную к берегу Атлантического океана.
   Вдруг Волкового осенило. Что там говорил командир их лётного отряда, майор Баранов? Витя Замазанов возит туристов на сафари где-то на юге Анголы?.. На границе с Намибией? Так это же здесь!
   Волковой подошёл к скучающему бармену и спросил, показывая на самолётик:
   - А куда он полетел?
   - На сафари в Скэлтон Кост.
   - А где это?
   - Сразу после границы с Намибией.
   Через несколько минут самолётик превратился в едва различимую точку, а потом и вовсе растворился в бездонной синеве.
   ... Волковой вдруг увидел себя внутри самолёта в кресле пилота. Справа и сзади от него сидели беспечные болтливые туристы, под крылом проплывали зелёные кроны тропических деревьев, а его руки уверенно лежали на штурвале. Он не удивился этому обстоятельству. А что тут удивительного, если этот самолёт принадлежит ему? Вот впереди и бетонная полоса для посадки. В конце полосы стоит какая-то черноволосая женщина с ребёнком на руках и машет ему рукой. Вдруг в звуке работающего мотора появился какой-то новый скрежещущий звук. Волковой тревожно прислушался.
  - * -
   ... - Подъём, - завизжал попкарь, открывая скрипящую дверь его камеры. Дверь упёрлась в кусок арматуры, зацементированный в пол, так, чтобы мог пройти только один человек.
   - Волковой, на выход!
   Следователь Дятлов был на этот раз в гражданском. Поверх синего свитера крупной вязки была надета потёртая куртка из коричневой кожи.
   - Для начала у нас есть одна формальность, - сказал он Волковому, когда тот сел на привинченный к полу стул. - Кто-то, я думаю ваша жена, наняли вам адвоката. Он хочет присутствовать на допросе. Поэтому я предлагаю нам спокойно поговорить сейчас, а позже мы проведём формальный допрос с его участием. Вы согласны?
   Волковой задумался. По сути, это завуалированный в нейтральную форму прямой вопрос - принимает ли он условия Дятлова? Если он сейчас откажется от присутствия адвоката, то тем даст понять следователю, что в принципе согласен на его условия.
   - Гражданин следователь, - медленно сказал Волковой. - Я готов обговорить с вами детали, эээ.., скажем так, плана. Но перед этим я хотел бы встретиться с глазу на глаз с адвокатом. Именно для того, чтобы нам было легче потом разговаривать.
   Дятлов встал с кресла и подошёл к окну. В молчании он простоял минуты две, а потом медленно повернулся к Волковому.
   - Я понимаю, Александр, - сказал он. - Пожалуй, мы так и сделаем. Но я хочу перед этим сказать тебе одну вещь. - Дятлов снял куртку и повесил её на спинку кресла. - Я скажу тебе, Александр, о чём ты сейчас думаешь. Ты думаешь, что этого адвоката прислала тебе твоя жена. Что этот адвокат вытащит тебя отсюда, и вы с гражданкой Свиридовой пойдёте, взявшись за руки, продавать алмаз. Мне кажется это маловероятный вариант. - Дятлов вновь подошёл к окну и некоторое время разглядывал что-то на улице. Потом он сказал, не поворачивая головы: - Ты пилот, боевой военный пилот, но сейчас ты ступил на чуждую тебе территорию. Вот чтобы ты сказал мне, если бы я взялся посадить ночью на полевой аэродром большой самолёт? Мол, я сам соображу, ты мне не мешай, нужно только потихоньку снижаться и все дела. Ты бы сказал, что-нибудь между тем, что я переоцениваю свои силы и тем, что я сошёл с ума. И правильно бы сказал. Вот и здесь, на этой территории, куда ты забрёл сейчас со своей гражданкой Свиридовой, существуют свои закономерности и правила. Которые тоже постигаются только в результате опыта.
   Дятлов оторвался от созерцания улицы за окном и подошёл к столу.
   - А теперь я тебе скажу, Александр, что я думаю. Может, так бы оно и было, если бы не Тимур. Скорее всего, он пешка, за которой стоит хозяин алмаза. И скорее всего, эта вся история тянется за тобой из Африки, откуда ты привёз алмаз. Пока тебе удавалось ускользать из их рук. Но в таких случаях те, кто тебя преследуют, будут наращивать усилия. И каждый следующий тайм будет всё более жестоким. Они уже не остановятся ни перед чем. Кроме того, что они заберут у тебя камень, они ещё и убьют тебя и твою жену заодно. Потому что это стало уже их делом чести. Если их бизнес как-то связан с алмазами, то честь, ну скажем так, специфическая честь, не последнее дело в этом бизнесе. Много чего там делается просто на личной договоренности. А как можно договариваться с человеком, у которого из-под носа крадут алмаз? Вот как ты думаешь, что будет делать Тимур, когда он доберётся до твоей жены? Он будет с ней разговаривать, вот так, как сейчас разговариваем мы? А я тебе скажу, Александр, что я начинал опером. Потом стал следователем. Поэтому поверь мне - кто-нибудь из его подручных для начала откусит гражданке Свиридовой кусачками мизинец. Ты вот можешь себе представить, что есть люди, которым это будет в радость? А я могу. Поэтому я и говорю, что я уважаю твою профессию больше, чем свою. Вот... Это только в кино бандиты бьют ногами по рёбрам, а на следующий день герой как огурчик, только пара ссадин. В жизни всё не так зрелищно. Иногда достаточно одного удара, чтобы женщина уже никогда не смогла иметь детей.
   Дятлов вернулся к своему столу и сел в кресло.
   - Я, скажу тебе ещё одну вещь, Александр, - задумчиво сказал он через некоторое время. - Я не совсем понимаю, как это железный самолёт вообще может летать? А ты, думаю, понимаешь. Это оттого, что мы с тобой большую часть жизни играли на разных полях. Но теперь ты забрёл на моё поле. Поэтому я рискну тебе дать один совет. Сейчас ты должен поставить на правильную лошадку. Ту, которая вывезет тебя из всего этого дерьма, в которое ты вляпался, да ещё привезёт тебе приз. Может эта лошадка это ты сам, может, твоя жена, может адвокат, а может, и я. Поставив однажды, ты уже вряд ли сможешь потом поменять ставку. Не ошибись, Александр.
   Волковой молчал. А молчание - это согласие. Или намёк на согласие. Шанс на дальнейший разговор на эту тему. Во всяком случае, когда этот следователь говорил про то, что Тимур будет преследовать Марину чтобы забрать у неё алмаз, а Волковой молчал, это означало одно - он не отрицает, что алмаз у Марины. И этот плешивый мент в потёртой куртке, кажется, понял это.
   ...Адвокат Волкового оказался пожилым сутулым мужчиной в роговых очках.
   - Меня зовут Шапиро Борис Михайлович, - представился он. - Я ваш адвокат.
   - Скажите, - перебил его Волковой, - я могу поинтересоваться, кто оплатил ваши услуги?
   - Нет, по условию нашего договора, это конфиденциальная информация. Но, прежде, чем мы займёмся формальными процедурами, которые будут направлены на освобождение вас из под стражи, я хочу сказать, что лицо, которое оплатило мою работу, поручило мне кое-что передать вам на словах.
   - Что? - Волковой поднял голову и посмотрел на адвоката.
   - "Я пойду за тобой до конца. Всё будет хорошо", - проговорил адвокат. - А теперь мы заполним кое-какие бумаги, необходимые...
   Волковой смотрел на морщинистое лицо адвоката Шапиро, который что-то его спрашивал, и думал о том, какие странные и неожиданные облики принимает последнее время его ангел-хранитель. Сначала это был огромный гриф, летевший над саванной по направлению к упавшему самолёту. Потом это был водитель грузовичка, который подобрал его, потерявшего сознание около развилки на Байя Азул. Потом это была старая Абуту, которая, бормоча над ним древние заклинания, не дала его душе перейти чёрную речку, на другом берегу которой его молча ожидали Бутлеров и Пилюгин. И вот сейчас его ангел принёс добрую весть в облике адвоката Шапиро.
   Знаешь ли ты, дорогой Шапиро, что ты только что сказал? Наверняка, не знаешь, старик. А сказал ты только что слова, по сравнению с которыми всё прошлое его жены, которое раскопал мент Дятлов, не более, чем керосиновый отстой, сливаемый бортмехаником с фильтров после рейса. Потому что действительно всё будет хорошо. Ведь ангелы не лгут.
   ... - Ну, что, Александр Васильевич, сделал ставку? - спросил Дятлов, когда конвоир доставил Волкового в его кабинет. - Пора нам определяться. Время не ждёт.
   - Вы понимаете.. Мне нужны гарантии, - медленно сказал Волковой.
   Всё. Он только что подтвердил, что все предположения Дятлова насчёт алмаза, Марины и Тимура правильны.
   - Давай вместе и подумаем, - сказал Дятлов. - Что-нибудь и придумаем. Я тут поприкидывал. Говорить тебе, что всё будет по честному, потому что я тебе даю честное слово, я не буду. Я хочу, чтобы мы с самого начала доверяли друг другу на менее зыбкой основе. Хотя, возможно, в камере тебя научили, что первое, чего нельзя делать, так это доверять следователю. Это, вообще-то правильно. Но у нас с тобой ситуация особая. И нам действительно нужны гарантии. Гарантия для меня есть. Это то, что ты пока посидишь здесь, у нас. А гарантия для тебя... А знаешь, я, пожалуй, согласен рискнуть. Что ты будешь делать, когда получишь свою долю за камень? - неожиданно спросил Дятлов.
   Волковой молчал, опустив голову. Вот сейчас этот следак предлагает ему окончательно перейти Рубикон.
   - Мы, вроде ещё ни о чём не договорились, - осторожно сказал Волковой.
   - А мне кажется, что договорились, Александр. Ты говоришь, что тебе нужны гарантии. Я хочу тебе их дать. Поэтому и спрашиваю.
   "Ты должен поставить на правильную лошадку. Которая вывезет тебя отсюда. Да ещё привезёт тебе приз"...
   - Ну, хорошо... - медленно проговорил Волковой. - Предположим... Я хочу уехать из этой страны. Далеко. Очень далеко. И навсегда.
   - Хорошая мысль, - задумчиво сказал Дятлов. - Хорошая. Один?
   - Нет.
   - Со Свиридовой?
   - Да.
   - Завидую... Для неё алмаз спёр? Хоть не замочил никого? Ладно, не отвечай, я пошутил, - махнул рукой Дятлов. - А завидую всерьёз. Обидно будет, если Тимур такую женщину... - Дятлов опять замолчал. - Ну, да ладно. Слушай внимательно. Мои гарантии таковы. Я напишу одну бумагу. Своей рукой, в присутствии Свиридовой. И отдам эту бумагу ей. А она отдаст её на хранение частному нотариусу. В этой бумаге я напишу, что мне принадлежит треть стоимости алмаза. Если этот документ попадёт в руки нашей службы собственной безопасности, спецколония в Нижнем Тагиле мне обеспечена. Пока эта бумага будет в ваших руках, в руках Свиридовой, то это и будет гарантией того, что я буду вести честную игру. Мой документ у нотариуса, а ты здесь в СИЗО, вот такой баланс гарантий. После того, как мы закончим наше дело, мы уничтожаем этот документ, как опасный для нас обоих, и расходимся по своим делам. Ты уезжаешь, а я куплю себе домик в деревне. Чтобы речка была недалеко. Катерок с подвесным мотором. Жену подлечу, думаю, деревенский воздух это то, что ей нужно. Сколько тебе нужно времени на принятие решения, пилот?
   Волковой опустил голову и задумался. Потом сказал, продолжая смотреть в пол:
   - До написания документа, о котором вы говорили, может ведь и не дойти дело... Я вывожу вас на контакт со Свиридовой, после чего вы арестовываете её и предлагаете мне уже совсем другие условия.
   - Логично, - сказал Дятлов. - Это риск с твоей стороны. Но я могу тебе объяснить сейчас, почему я не стану действовать так, как сейчас предположил. Знаешь, мне приходилось вести за все эти годы много разных уголовных дел. В том числе и связанных с финансами. И я научился уважать профессионалов. Все эти профессионалы-финансисты очень любят одну поговорку - "деньги любят тишину". Они так уверены в этом, что, кажется, оно так и есть. Так вот, если я поступлю так, как сказал ты, то тут поднимется такой шум... Понимаешь, Александр, как бы это тебе сказать... Это будет сильный обман, большая подлость с моей стороны. А такая острая негативная ситуация всегда порождает какие-то колебания, понимаешь, это как волны. Волны страха, ненависти, жажды мести, может даже убийства. В такой мутной воде можно и золотую рыбку подцепить, а можно и у разбитого корыта оказаться. Недаром Пушкин такую сказку написал. Гений всё-таки. Старуха та просто-напросто перфектционисткой была. Знаешь, что это такое? Мне недавно тут один подследственный объяснил. Банковскими картами баловался. Расколося сам и всех сдал подчистую. И объяснил это тем, что он, мол перфектционист. Так вот, это стремление всё сделать наилучшим образом. Но это, как не странно, не всегда хорошо. Я, во всяком случае, не такой. Можешь не беспокоиться. Если бы мне был нужен скоростной катер с баром и кают-компанией, я бы, может и захотел бы стать единоличным обладателем алмаза. Но я ж тебе уже говорил. Лодочка с подвесным моторчиком, удочки и домик на берегу речки. А теперь смотри, - продолжил Дятлов, - может же быть и так - мы делим деньги, ты оказываешься на свободе, но документ вы со Свиридовой не уничтожаете, а шантажируете меня им. Это мой риск. Правда, я думаю, вы этого делать тоже не станете. Твою Свиридову я не знаю пока, - Дятлов на минуту замолчал. - А ты, я думаю, ещё с Афгана повидал всякого разного... Чтобы ценить спокойную жизнь. Где-нибудь на Гавайских островах, а? - Дятлов улыбнулся. - Решайся, пилот...
   - А что будем делать с адвокатом? Он будет меня вытаскивать отсюда, - сказал Волковой.
   - Твоя жена заплатит ему неустойку и он выйдет из игры. Вместо него тебе дадут дежурного адвоката, он будет оказывать бесплатную юридическую помощь и не будет нам докучать. Отдохнёшь, пока мы с твоей Свиридовой будем работать. Ты, кажется, своё дело сделал. Свиридовой светиться не надо, никаких передач, никаких маляв с воли, вообще никакой самодеятельности. Если что нужно, просись ко мне на допрос. Вообще веди себя тихо, а то ещё кто заинтересуется, что ты тут сидишь. Теперь к делу. Общаться с женой будешь через меня. Меня можешь не стесняться. Мы, Александр, оказались в такой одной лодке, что из неё в случае неудачи дорога только одна. Всем троим на зону. Только на разные. Как мне связаться со Свиридовой?
   - Не знаю, - ответил Волковой. - Правда, не знаю, - добавил он, заметив настороженный взгляд Дятлова.
   - Она успела уйти до того, как приехала оперативная группа? - спросил Дятлов.
   Волковой молчал. Вот и момент, от которого зависит, куда побежит дальше тропинка его судьбы. Да, нет, не его судьбы. Его с Мариной общей судьбы. Совсем недавно они стояли такие счастливые под венцами и пили церковный кагор из общей чаши. А теперь от одного его правильного или неправильного слова зависит их судьба. Решайся, пилот...
   - Да, - сказал Волковой.
   - Как-то непривычно, - усмехнулся Дятлов. - Быть в одной лодке с подследственным. Хотя, удобно. Я спросил, ты ответил. Всё по-честному. Хорошо, вот тебе сим-карта, - Дятлов протянул Волковому маленький прямоугольник, завёрнутый в бумажный пакетик. - Спрячь хорошенько, в камере в любой момент может быть шмон. Завтра утром у тебя будет Шапиро. Отдашь ему незаметно эту сим-карту и скажешь, что она предназначена для того, кто оплатил его работу. Только незаметно, в кабинете для свиданий ведётся наблюдение. Потом ты из моего кабинета позвонишь по этому номеру. Думаю, трубку возьмёт Свиридова. Перед этим мы обсудим, что ей говорить.
  
  Глава 25
  
  
   Утром следующего дня, Майкл Куртис, владелец транспортной компании "Куртис Аэрофлай", сидел в кресле за небольшим столиком в одноместном номере отеля "Днепр", и раскуривал сигару. Напротив Куртиса сидел его начальник охраны Тимур Гутиев.
   - Мы проиграли два первых раунда, - выпустив облако дыма, сказал мистер Куртис. - И знаешь, Тимур, что-то мне подсказывает, что в этом бою будет всего три раунда. Я налаживал своё дело по крохам. Это заняло много лет и много сил. Мне кажется, что я его начал налаживать ещё, когда только поступил в лётное училище. Понимаешь, Тимур, много-много лет. И вот я сейчас предложил тебе долю в этом деле. Бери, пользуйся! Сразу! И называй меня не хозяином, а Майклом. Только для этого сначала нужно вернуть алмаз. А что делаешь ты, Тимур? Ты опять говоришь мне "я еле унёс ноги". Сначала какие-то черномазые отправляют на корм лобстерам моих людей, потом какой-то наркоман поднимает шум и расстреливает твоего помощника. Я хочу, Тимур, чтобы ты знал - я бросил все свои дела в Африке и приехал в эту не очень приятную страну с намерением сыграть этот последний раунд в полную силу. И ты не должен объяснять мне свои неудачи и рассказывать, как ты еле унёс ноги. Я же тебе не рассказываю, какой у меня сегодня утром был стул? Тебе это интересно?
   Тимур перевёл взгляд на стул, который стоял и у окна, и понимающе кивнул.
   - Теперь я хочу послушать тебя, Тимур, - сказал Куртис, откинувшись в кресле.
   - Я кое-что подготовил для того, чтобы хорошо сыграть этот последний раунд, - сказал Тимур. - Я подыскал нам помощников. Это два бывших мента на пенсии. Они держат что-то вроде юридической конторы. Но в основном выполняют слежку по частным заказам или что-то пробивают там за деньги по ментовским базам. Я наладил контакт с одним из них. Его зовут Семашко. Кажется, у него неплохие связи и за определённые деньги он может нам помочь.
   - Сейчас время для нас важнее денег, - сказал Куртис. - И нас нет этого времени. История с алмазом к сожалению частично стала известна моим партнёрам, а они серьёзные люди. И эти люди смотрят, как я справлюсь с этой проблемой. С неудачником они просто не будут больше иметь никакого дела. Ты выяснил, у кого алмаз?
   - Ситуация такая, - сказал Тимур. - Волкового в тот день после стрельбы забрали менты. Через день в реанимации отдал концы Ваха. Семашко пробил по базе, Волковой сейчас находится в СИЗО. Его делом занимается следователь майор Дятлов. Этот Дятлов имеет репутацию честного мента и ему полгода до пенсии. По словам Семашко сослуживцы говорят о нём, как о цепком и умном следователе. Но начальство его не жалует, ещё лейтенантом Дятлов как-то там не вписался в систему, хотя мужик смелый. Так о нём говорят. Там нарисовался ещё адвокат Шапиро, его кто-то нанял для Волкового. Это может быть только Свиридова. Мои люди всё это время следили за квартирой Волкового и квартирой Свиридовой. Семашко побывал по месту её последней работы в ночном клубе "Весёлый носорог", на квартире у её матери и у подруги, а так же опросил соседей. Она с того дня нигде не появлялась, похоже залегла на дно. Хорошую, кстати, подружку себе нашёл Волковой. Отец Свиридовой рецидивист, отбывает наказание в колонии, мать развлекается с приходящими кавалерами, подруга по кличке Тюля, проститутка с Окружной дороги. У ментов Свиридова проходит по делу, как подозреваемая в убийстве по неосторожности. Хотя менты её особо и не разыскивают. Кажется, по этому делу вообще никто не собирается ничего делать. После того, как Ваха отдал концы, Волкового перевели в СИЗО и всё затихло.
   - Тимур, давай вернёмся к главному - ты знаешь, у кого сейчас алмаз? - спросил Куртис, наклонившись к нему.
   - Думаю, что знаю. После того как этот нарк открыл там стрельбу и завалил Ваху до того времени, как приехали первые менты прошло около десяти минут. За это время Волковой мог сказать этой девке, где лежит алмаз и она могла его вынести. Я думаю, так всё и было, иначе она бы не легла на дно, а носила бы сейчас Волковому передачи.
   - После твоего налёта на квартиру Волкового она могла просто испугаться, что ты будешь за ней охотиться, и спряталась, - сказал Куртис. - Наняла адвоката и ждёт, пока он освободит Волкового. Как только это произойдёт, они тихо смоются из города. Вместе с камнем. И, боюсь, это будет уже навсегда. Тебе придётся искать тогда новую работу, Тимур. Каким-нибудь бригадиром по сбору дани на рынке. Мы должны найти эту девку до того, как Волковой выйдет из СИЗО. Найти и вытрясти из неё любым способом камень. Любым. И вернуться домой, Тимур. Чтобы никогда уже не появляться в этой стране.
   Куртис откинулся на спинку кресла, закрыл веки и задумался.
   - Адвокат, - сказал он через некоторое время. - У него наверняка есть контакт со Свиридовой. Скорее всего он ей звонит по секретному мобильному телефону. Какого он возраста?
   - Около шестидесяти.
   - Пусть твой Семашко разузнает о его семье. Где живёт, адрес, жена, дети. Мы должны через него выйти на эту девку.
   - Я уже сделал это, - сказал Тимур. - У меня есть адрес его места проживания и работы. Он одинок, никого из близких у него нет.
   - Это хуже, - задумчиво сказал Куртис. - Но у нас, похоже, нет другого варианта, как тянуть за эту верёвочку. Предложи ему деньги. Для начала долларов пятьсот. Когда будешь встречаться с ним, возьми с собой ещё пару ребят из своих старых знакомых. Подбери пострашнее, из тех, кто раньше занимался рэкетом. Заплати им хороший аванс, пусть вообще они будут наготове. Адвокат должен будет всего лишь позвонить Свиридовой и сказать, что хочет с ней встретиться. Скажем, чтобы якобы передать ей что-нибудь от мужа. Мы сядем ему на хвост и аккуратно выйдем на лежбище этой девки. А дальше дело техники. Когда ты увидишь, что старикан согласен с нами, объясни, что он ничем не рискует и не нарушает никакого закона. Для интеллигентных людей это очень важно.
   ... Утром в СИЗО на встречу с Волковым пришёл адвокат Шапиро. Отметив в дежурной части ордер на посещение, он направился в кабинет для посещений. Через некоторое время конвой доставил туда Волкового. Адвокат вынул из кожаного портфеля папку с какими-то бумагами и взялся их заполнять. Потом он передал их на подпись Волковому. Отдавая бумаги обратно, Волковой незаметно прижал к листу большим пальцем сим-карту, полученную вчера от Дятлова. Адвокат смахнул листок бумаги с сим-картой в отделение портфеля и вопросительно посмотрел на Волкового.
   - У вас есть какие-то пожелания? - спросил он.
   - Я бы хотел, чтобы вы передали лицу, которое оплатило ваши услуги... - сказал Волковой, указывая глазами на портфель, - мою благодарность.
   - Да, конечно, - кивнул адвокат, застёгивая портфель на замки.
   Выйдя за КПП СИЗО, Шапиро сел в свой Фольксваген Поло и первым делом заблокировал двери. За долгую адвокатскую практику у него вошло это в привычку. Отъехав от СИЗО, адвокат припарковался на стоянке около супермаркета и открыл портфель. Найдя на дне одного из отделений сим-карту, он аккуратно переложил её в кармашек бумажника. Волковой намекнул, что он должен передать её Свиридовой. Вообще-то это нарушение, но не отказываться же от дополнительного заработка, вон бензин с каждым месяцем дорожает.
   Адвокат вынул из портфеля переданный ему Свиридовой два дня назад мобильный телефон и набрал номер.
   - Алло, - раздался в трубке настороженный женский голос. - Я слушаю.
   - Марина, здравствуйте. Это я, Борис Михайлович. Я только что был у нашего клиента. Он чувствует себя нормально, мы оформили все необходимые документы для изменения ему меры пресечения. Клиент попросил передать вам одну вещь. Мы могли бы с вами сегодня встретиться?
   - Да, конечно, - ответила Марина.
   - Давайте в шесть часов вечера, на том же месте, где мы встречались прошлый раз.
   - Договорились.
   Марина посмотрела на экран мобильника. Сегодня четверг. А за чемоданами она пошла в воскресение.
   ...Когда в то проклятое воскресение Сашу увезли в милицию, она не знала, куда идти. Возвращаться к себе на квартиру нельзя. Возможно, уже сейчас за ней следит тот бандит, который убежал, когда началась стрельба. Кроме этого, если второй бандит, которого увезла "Скорая", не выживет, то ею заинтересуется милиция. Поэтому идти к маме тоже нельзя. К сумасшедшему Павлику тем более. С Тюлей она не встречалась после того позорного бегства из сауны. Интересно, сколько денег на карточке, который дал ей Саша на "чёрный день"?
   Ближайший банкомат после нажатия клавиши "Баланс на счету" показал сумму две тысячи долларов. Ну, что ж, этого хватит, чтобы нанять Саше адвоката и перекантоваться самой где-нибудь на съёмной квартире, где у неё не потребуют паспорт. Там же придётся пока спрятать алмаз. Квартиру можно снять у тёток, которые ходят с табличками возле железнодорожного вокзала.
   По словам Саши это очень дорогой алмаз. "Мы богаты, Марина. Очень богаты". Так сказал он, когда Марина позвонила ему в то утро, найдя на ручке двери его записку. И выходит она в ответе перед Сашей за этот алмаз, который лежит сейчас у неё в лифчике. Она уже несколько часов носит его там, а алмаз почему-то остаётся холодным. Марина спустилась в метро и вошла в вагон. Когда двери начали закрываться, она выскочила из вагона на перрон. Оглянувшись по сторонам, она пошла к эскалатору. На улице Марина села в троллейбус и доехала до вокзала.
   Тётки, сдающие квартиры, окидывали Марину с ног до головы профессиональным взглядом и, поджав губы, отрицательно качали головами. Через час бесплодных усилий, ей, наконец, удалось снять маленькую однокомнатную квартиру в старой хрущёвке на окраине города. Хозяйка привела Марину на квартиру, взяла оплату, дала комплект постельного белья, ключи и ушла.
   Марина присела на диван. Первым делом нужно найти тайник для алмаза. После долгих раздумий она решила спрятать его в обшивку дивана. Отковырнув столовым ножом скобки, держащие обшивку, она протолкнула туда камень и забила скобки на место. Только сейчас она заметила, как её всю пробивает крупная дрожь. Нужно как-то успокоиться. Может, выйти на улицу, затеряться в толпе. Только не оставаться одной...
   Выйдя из квартиры, Марина купила в ближайшем гастрономе бутылку портвейна, батон и двести грамм колбасы. Вернувшись домой, Марина откупорила бутылку, сделала бутерброд и налила полный стакан вина.
   Саша... Каково тебе там, в камере следственного изолятора? И что теперь с нами будет? Да будут муж и жена едина плоть... Едина... Вот это и будет. В радости и печали. Пока смерть не разлучит нас... Алмаз, который так крутанул её жизнь, ей одной не нужен. Как уже не нужна ей одной и сама жизнь. Та нелепая жизнь, которой она жила до сих пор.
   Марина выпила вино и закрыла глаза. Что это было? Кажется, она сегодня чудом избежала чего-то страшного. Какие-то бандиты охотятся за этим камнем, который она зашила в обшивку чужого дивана. А теперь охотятся и за ней.
   "Я буду всегда с тобой. До самого конца..." Пожалуй, это сейчас осталось единственное в её жизни, в чём она твёрдо уверена.
  =============================
  
   Целиком роман "Хромая удача" можно купить
   на Амазоне:
   http://www.amazon.com/dp/B019OSL5C0
  
  
  Киев, 2013 Сайт автора http://www.webslivki.com

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) М.Олав "Мгновения до бури 3. Грани верности"(Боевое фэнтези) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) Н.Лакомка "(не) люби меня"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"