Ходжелл Пэт: другие произведения.

Honor"s Paradox - Парадокс Чести

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Свободный перевод шестого романа из серии о Кенцирате P.C.Hodgell


Пэт Ходжелл

Парадокс Чести

Advance Reader Copy

Unproofed

   Honor's Paradox
   P. C. Hodgell
  
   This is a work of fiction. All the characters and events portrayed in this book are fictional, and any resemblance to real people or incidents is purely coincidental.
  
   HONOR'S PARADOX:Copyright No 2011 by P.C. Hodgell
  
   ISBN 13: 978-1-4516-3762-5
   Cover art by Clyde Caldwell
   Maps by P.C. Hodgell
   First Baen printing, December 2011
  

BAEN BOOKS by P.C. HODGELL

CHRONICLES OF THE KENCYRATH

The God Stalker Chronicles (omnibus containing God Stalk and Dark of the Moon)

Seeker's Bane (omnibus containing Seeker's Mask and To Ride a Rathorn)

Bound in Blood

Honor's Paradox

I would like to thank all the fine folk

who have responded to my LiveJournal entries at

http://tagmeth.livejournal.com with everything

from literary criticism to encouragement

to information on parasitical fish.

A special thanks to those who have given me

permission to use their poetry in the current work:

Tiel Aisha Ansari--"Massacre at Gothregor"

Cindy Duckert--"Shwupp"

Ry Herman--"What the Dead Know"

Paul Howat--"Ashe's Limerick"

Paula Lieberman--"The Three Lordans"

Scott Life--"The Highlord Calls"


Глава I Песни в Ночи

64-й день зимы

I

   - "Верховный Лорд Герридон, Мастер Норф, гордым он был человеком. Три Народа держал он в длани своей -- аррин-кенов, хайборнов и кендаров -- по праву рождения и силы."
   Кадеты Тентира внимательно слушали, пока певица мерлонг [haunt] Зола, хромала взад и вперёд перед камином главного зала. Языки пламени очерчивали контуры её укутанной в чёрное фигуры. Её лицо затенял капюшон, но они успевали различить его осунувшиеся черты, когда она поворачивалась. Она, скорее, хрипло декламировала, чем пела, и аккомпанировала себе на маленькой лире, ударяя по струнам невпопад.
   Сама песня была такой же старой, как и Падение, случившееся три тысячелетия тому назад. Некоторые верили в каждое её слово. Другие же полагали, что при её сочинении или, по крайней мере, в её трансформациях за прошедшие тысячелетия большую роль сыграла заветная прерогатива певцов на Законную Ложь. Столь многое было утрачено во время бегства в этот мир, Ратиллиен, что порядочная часть истории оказалась искажённой. По крайней мере, так заявляли очень многие, и Каинроны громче всех.
   - "Власть и богатства имел он, и знания, глубже, чем Море Звёзд."
   Это тоже было не ново: такими были и их лорды. С тех пор, как кошкоподобные аррин-кены, служившие в качестве судий и посредников, удалились в дебри Ратиллиена, самодовольные хайборны владычествовали над низшими кендарами почти без всяких ограничений. Некоторые лорды были довольно порядочными, другие же . . . требовательными. "Мягкое касание прихоти нашего лорда," гласила другая песня; "Удар его недовольства."
   - "Но боялся он смерти."
   Глаза кадетов дёрнулись в сторону при звуке диссонирующий ноты и внезапного возгласа Хигберта. Когда Зола ударила по своей лире, у неё отломился кончик мизинца и скакнул прямо в кружку с сидром Каинрона. Тот поспешно отбросил и сосуд, и его содержимое в сторону, попав, возможно случайно, в колено Горбела, наследника своего лорда. Горбел подобрал кусочек пальца [digit - палец животного и, редк. шутл., человека] и без всяких комментариев вернул его сказительнице.
   - "Благодарю вас, Лордан," - сказала Зола, пряча его в карман. - "Потом я пришью его на место."
   Кадеты внимательно наблюдали за этими манипуляциями, которые напоминали им, как будто кто-то в этом ещё нуждался, что певица мерлонг была и не жива, и не мертва окончательно.
   Как для потенциальных рандонов, смерть была для них образом жизни, и их собственная, и любого другого под их командованием. Окажутся ли они достаточно сильными, чтобы принять столь жуткое решение? Почётная смерть выкупала свободу -- от господства их лордов, от ненавистного Трёхликого Бога, что поручил им столь невыполнимую задачу, как помешать распространению Теней вниз по Цепи Сотворений. Певица Зола должна была быть очень сильной и смелой, чтобы отказаться от забвения, которое она заслужила своими ранами, полученными ещё до битвы у Водопадов. А что касается Мастера, то простой страх смерти не мог служить оправданием ни для чего бы то ни было.
   Зала прочистила горло, сплюнув выпавший зуб, и продолжила.
   - " `Повелитель Ужаса [Dread lord],' - обратился он к Тени, что Крадётся, самому Тёмному Порогу [Perimal Darkling], древнейшему из врагов, - `мой бог не ценит меня. Если я приму твою службу, то будешь ли ты хранить меня вечно, вплоть до скончания времён?' - Ночь склонилась над ним. Слова были сказаны."
   Входная дверь в дальнем конце зала слегка приоткрылась и сквозь возникшую щель внутрь протиснулась, в сопровождении стегающих хлыстов замёрзшего снега и острых клинков ветра, покрытая коркой льда фигура. Кадеты ещё теснее прижались друг к другу. Некоторые бросали на гостя мрачные взгляды. Другие распахнули глаза от изумления. Кто же путешествует так поздно ночью, да ещё в такую погоду?
   Рута из Норфов вскочила на ноги и поспешила к вновь прибывшей, чтобы помочь ей снять верхнюю одёжку. Капюшон скользнул прочь с причудливо заплетённых чёрных волос и серебряно-серых глаз, посаженных на тонкое, очень замёрзшее лицо. Под верхним полушубком гостья носила кадетскую куртку, обшитые мехом сапоги и тяжелые рукавицы. Когда она стащила последние, под ними обнаружились чёрные перчатки.
   - "Леди, что вы здесь делаете?" - Настойчиво спросила Рута через охапку зимней одежды. - "Вы же всё ещё должны быть в уюте и безопасности вместе со своим лордом братом в Готрегоре."
   Собеседница криво рассмеялась. - "Тори и я редко чувствуем себя `уютно' в компании друг друга. Как бы то ни было, ты же знаешь, что завтра я должна отправиться на север, чтобы присоединиться к мерикитам во время солнцестояния."
   Рута издала несчастный звук. Никто из их людей не радовался и не понимал того, что их леди связалась с этим диким народом холмов. Неужто недостаточно того, что сестра Верховного Лорда была кадетом этого училища, где до сих пор не появлялось ни единой девушки хайборн? Зачем ей нужно было ещё больше всё усложнять, заводя знакомства с язычниками?
   Та похлопала Руту по плечу. - "Не бери в голову. Сейчас я здесь, как и, судя по тому, что я вижу, большая часть кадетов. Неужели никто не отправился по домам на время перерыва после Зимней Войны?"
   - "Всего несколько человек. Большая часть застряла здесь из-за непогоды. Певицу Золу застигла ночь по дороге на юг, в Фалькирр, и Комендант попросил её спеть для нас. Но идёмте же к огню, леди. Когти Бога, вы почти покрылись сосульками."
   Когда они пересекли комнату, Лордан Ардетов Тиммон улыбнулся ей, а Горбел пробурчал что-то, что, вероятно, было приветствием.
   - "Затем отправился милорд Герридон к своей сестре и консорту, жрице Джеймсиль Плетущей Мечты и сказал ей, - `Вытяни танцем души всех верных, дабы в них могла вступить тьма.' - И она танцевала."
   - "Мои приветствия, миледи." - Зола прервалась, чтобы склонить голову, приветствуя молодую женщину, известную как Джеймс, которая поклонилась в ответ и устроилась на полу среди кадетов своей десятки.
   Симпатичная Мята поспешила вручить ей кружку тёплого сидра, которую та сжала в своих дрожащих от холода, скрытых перчатками руках. Дар сказал что-то, что заставило Перо рассмеяться, а нового кадета Тернослив, бросить на них сердитый взгляд. Ёрим, Килли и Ниалл быстро кивнули. Прислонившаяся к стене Шиповник Железный Шип, послала ей короткий кивок, сохраняя деревянное выражение лица.
   - "Две трети Народа пали той ночью, кендаров и хайборнов. - `Поднимайся, Верховный Лорд Кенцирата,' - молвил Глендару аррин-кен. - `Твой брат лишился всего. Беги, человече, беги, а мы последуем за тобой.' - И так он бежал, Плащ, Нож и Книга были утеряны, в новый мир. Барьеры он поднял, а его люди посвятили им свои жизни. - `Стражу мы понесём,' - сказали они, - `и когда-нибудь наша честь получит отмщение. О горе, горе жадности мужчины и коварству женщины, что привели нас к такому!' "
   Последние слова упали вниз ударом топора о мёртвую плоть, не до конца отсекая её от живого настоящего.
   Кадеты захлопали, как будто стараясь привлечь в свои руки хоть немного тепла. Какой бы старой она не была, песнь всё ещё жалила холодом. Кроме того, здесь сидел прямой наследник Глендара, Лордан Норф, последний (за исключением её брата) из этой древней, невероятно чистой линии крови. Этого было вполне достаточно, чтобы вселить замешательство даже в тех, кто полагал всё это Законной Ложью.
   - "Мастера я понимаю -- отчасти," - сказала Рута, - "но в этих старых песнях ничто не объясняет Плетущую Мечты. Как она могла сотворить нечто столь мерзкое?"
   Джеймс двинулась, как будто собираясь что-то сказать, но прикусила язык и смолчала.
   - "Ты же только что слышала всю историю," - сказал Килли. - "Она следовала приказам своего лорда."
   - "И таким образом запуталась в Парадоксе Чести," - добавил Перо, названный так потому, что его родители хотели, чтобы он стал летописцем. - "Где лежит честь, в следовании приказам своего лорда или своей совести?"
   Никто не ответил, хотя многие беспокойно поёжились. Честь могла сохранять Кенцират единым целым со времени его основания, но в последние дни она становилась сложной, запутанной вещью, по мере того, как некоторые лорды всё сильнее давили на неё, изгибая под свои собственные нужды.
   - "Спой нам что-нибудь забавное!" - позвал голос из безопасности толпы.
   Сохраняя непроницаемое выражение лица, певица ответила следующим:
  
   - "Жила-была одна юная рандон по имени Зола [There was a young randon named Ashe]
   Прославилась она своим натиском боевым [Renowned for her battlefield dash]
   Зацепил её лишь однажды [Struck down only once]
   Недоросток какой-то с Центральных Земель [By some Central Land runt]
   И теперь навечно хромает она забавно как шута [She limped evermore with panache]."
  
   Это вызвало неподдельные возгласы одобрения, и певица благодарно раскланялась, но потом она взяла новый аккорд и продолжила почти без паузы:
  
   - "Гант Серый Лорд, наследник Герранта [Ganth Gray Lord, Gerraint's heir]
   Зловещим покинул он Готрегор [Grim he went riding from Gothregor].
   Высоко в Белых Холмах погибель ждала [High in the White Hills harm awaited]
   Жестокого лорда и войско, что созвано им [The hard-handed lord and the host he summoned].
   Разыщи же теперь потаённый источник беды [Trace now the tangled cause of this trouble]:
   Если эту историю я расскажу, то последуют слёзы [If I tell this tale, tears will follow]."
  
   Зал безмолвствовал. Если Мастер и был первым падшим, то это послужило прологом ко второму катаклизму, инициированному резнёй леди Норф призрачными убийцами [shadow assassins] Башти. Никто не знал, кто их послал, но они определённо побывали в Готрегоре и вырезали всех женщин Норф, за исключением девочки Тьери, спрятанной Эрулан. Поспешная и ошибочная месть Ганта привела к его изгнанию и, по всей видимости, концу верховных лордов дома Норф. Тем не менее, сначала Торисен, а потом и его сестра Джеймс оказались продолжателями этой линии. Когда песнь закончилась, некоторые кадеты стали бросать на неё неуверенные взгляды. Вполне возможно, что её отцом действительно был Гант, но никто не мог назвать имени её матери, да и она сама не желала этого делать. Лорды беспокоились из-за этого гораздо сильнее кендар. Последние, более практичные, работали со всем, что попадало в их руки, а сестра Верховного Лорда до сих пор проявляла себя как нервирующая, а то и пугающая, непредсказуемая молодая женщина.
   Зола снова запела, на этот раз о второй, более недавней битве, что случилась в этих печально известных холмах, где-то тридцатью годами после падения Ганта:
  
   - "Белые Холмы захмелели от моей крови [The White Hills have drunken my blood],
   Красные, красные, цветы [Red, red, the flowers]
   Ох, когда же я смогу снова свободно вздохнуть [Oh, when will I breathe free again]?
   Красные, цветы, красные [Red, the flowers, red].
   Лицо моё бело, а руки мои холодны [My face is pale, my hands are cold].
   Красные, красные, цветы [Red, red, the flowers].
   День мой окончен и ночь моя пришла [My day is done, my night has come].
   Красные, цветы, красные [Red, the flowers, red]."
  
   Баллада всё продолжалась, незаметно переходя в "Водопады," обе излагались от лица мертвого и умирающего. В первой битве Золу укусил одержимый мертвец мерлонг, а она позволила ране остаться необработанной. Во время второй она прикрывала спину Харну Удаву, хотя к тому времени была уже три дня, как мертва.
   Кадет Норф Ниалл начал дрожать. В своё время он ускользнул из Готрегора и стал очевидцем жуткого поля битвы второго сражения, когда Кенцирское Воинство схватилось с Великой Ордой, ведомой тёмными перевратами [darkling changers], восставшими против самого Мастера. Он до сих пор иногда просыпался от крика.
   Зола снова сменила тему:
   - "Пришли хайборны к нам в Тентир [Came the Highborn to Tentir]
   Манили их рандонов тренировки [Randon training beckoned],
   Пришли хайборны к нам в Тентир [Came the Highborn to Tentir]
   В наш Замок три лордана [Three lordans to the Keep]."
  
   Глаза кадетов метались от Тиммона к Горбелу, от Горбела к Джейм -- Ардета, Каинрона и Норф. Наличие даже одного наследника лорда в училище было необычным явлением; а троих - неслыханным, и уж тем более, когда одним из них была новообретённая сестра Верховного Лорда.
  
   - "Долго, долго, долго [Long long away],
   Не было ни Норфа Наследника, ни Верховного Лорда [No Knorth Heir neither Highlord]
   Брошены мы аррин-кенами [Abandoned by the Arrin-ken]
   И наш бог безмолвен так долго [And our God silent so long]
   Долго, долго, долго [Long long away]
   Где была наша честь в Холмах Белых [In the White Hills where is our honor]?
   Теперь три лордана вступило в Тентир [Now three lordans enter Tentir]
   И мы боимся, что всё должно измениться [And we fear that all shall change]."
  
   Зола закончила и повернулась к Джеймс. - "Лордан, не добавите ли вы коду (заключительную строфу) к моей песни?"
   Джеймс заколебалась, выглядя озадаченной. Ей определённо ничего не приходило на ум. Затем, как будто превозмогая себя, она начала потихоньку напевать:
  
   - "Баю-баюшки-баю [Lully lully lullaby].
   Спят луга, пропали мухи [Dream of meadows, free of flies],
   Мечтай о друзьях, что никогда не лгут [Dream of friends who never lie],
   и о любви, что никогда не умрёт [And of love that never dies].
   Но жизнь обязательно окончится в тоске [But all life must end in sighs],
   Так что спи, засыпай под мою колыбельную [So lully lully lullaby].
  
   Баю-баюшки-баю [Lully lully lullaby].
   Помни, что все мужчины лгут [Remember that all men do lie],
   И если не словом, то делом [If not in words, then deeds belie]
   И они будут охотиться на тебя до твоей смерти [And they will hunt you till you die]
   А затем твой рот наполнится мухами [And then your mouth will fill with flies],
   Так что спи, засыпай под мою колыбельную [So lully lully lullaby]."
  
   Последняя нота растворилась в печальной тишине. Некоторые кадеты захлопали, но как-то нерешительно, как будто не зная, куда девать руки.
   - "Ну," - сказал Комендант, отделяясь от противоположной стены, сардоническое, соколиное лицо и белый шарф офицера, плывущие в свете камина. - "Я думаю, для одной ночи достаточно. В постель, дети, и хороших вам снов."
  

II

   Некоторое время спустя Джейм поднялась в свои покои. Рута подкладывала дрова в огонь под бронзовой ванной, пока помещение не прогрелось достаточно для простой нижней рубашки, а свет огня не затанцевал на разукрашенных яркими фресками стенах. Эти комнаты раньше принадлежали слугам её дяди Грешана, и более мрачную и темную анфиладу комнат было трудно себе вообразить. Так что её кадеты и в самом деле хорошо потрудились, чтобы сделать их привлекательными для своей эксцентричной госпожи, хотя та всё ещё скучала по воздушной свободе чердака наверху.
   Почему, ох, ну почему она пропела им эту грустную песенку винохир Бел-Тайри? Теперь она никак не могла выкинуть её из головы:
  
   Баю-баюшки-баю.
   Спят луга, пропали мухи . . .
  
   Все её кости ломило от боли, а голова всё ещё гудела от целого дня зимнего безмолвия, через которое она проехала. Даже если путешествовать через складки земли, от Готрегора до Тентира лежала долгая дорога, и утро давно сменилось сумерками. Ей нужно отправиться в путь ещё до рассвета, если она рассчитывает добраться до северных холмов вовремя. Всё, что ей было нужно, так это несколько часов сна двара, но ещё не сейчас.
   Она задумалась о песнях Золы, которые были всем, что большинство кенцир знало о своей собственной истории. Как странно было слышать описания деяний своих предков и знать, что она является их прямым потомком. Не так уж давно, она не подозревала даже о том, что она хайборн, не говоря уж о том, что она сестра Верховного Лорда. В конце концов, кто же мог предположить такое, когда он, её брат-близнец, был на добрых десять лет старше её, за что ей следовало благодарить время, проведённое ею в Тёмном Пороге?
   Об этом, хвала Предкам, её товарищи кадеты ничего не знали, не говоря уж о том, что её дядей был сам Мастер, а матерью - Плетущая Мечты. Что бы там ни говорили старые песни, Герридон всё же извлёк некоторую выгоду из своей дьявольской сделки, в виде продления своей жизни ценой душ своих сторонников, пожинаемых для него его сестрой-консортом. А вот чего он не получил, так это её, Джейм, которую он вывел специально для того, чтобы заменить терпящую неудачи Плетущую Мечты. Таким образом, в конце концов, он по-прежнему мог лишиться всего.
   Кадеты ещё много чего о ней не знали, кое-что - к лучшему, а кое-что - к худшему.
   Ох, но они все наверняка слышали эти бездарные вирши, которые Зола петь не стала, хотя и могла, -- предположительно в силу хороших манер или вкуса -- о карьере Лордана Норф в качестве кадета рандона:
  
   Всадником Джеймс не быть никогда [Rider Jameth ne'er will be]
   Покуда землёю не станет вода [Until the land o'erwhelms the sea].
   Или
  
   Мечи летят, пригнуться лучше [Swords are flying, better duck].
   То леди Джеймс вся вне себя [Lady Jameth's run amuck].
  
   Трое, но она просто ненавидела именоваться "Джеймс." Какие бы секреты она ни хранила, её жутко раздражало то, что она не могла назваться им своим подлинным именем. После того, как она провела целую зиму в Женских Залах Готрегора, она поклялась больше никогда не надевать маску. Её старый друг кендар Марк вполне мог бы спросить, - "А разве эта путаница с именами чем-то отличается?" - Мудрый, мудрый Марк. Как же она по нему скучала, но сейчас у него была своя работа по восстановлению витражного окна в Готрегоре, которое она разнесла вдребезги.
   Кто-то тихонько постучался в дверь.
   - "Войдите," - позвала Джейм, раздумывая, не нашла ли Рута ещё какой-нибудь надоедливый способ, как сделать ей поудобней.
   В комнату вошла Зола, закрыв за собой дверь.
   Джейм ощутила инстинктивный прилив отвращения. Шрам на её руке, куда её когда-то укусил мерлонг, вспыхнул болью, но она, по крайней мере, нашла помощь достаточно быстро, чтобы избегнуть угрозы самой превратиться в мерлонга.
   - "Певица." - Джейм отдала отрывистый полусалют. До того, как выйти в отставку и удалиться на Гору Албан, Зола была старшим, очень уважаемым, рандоном, а кроме того, она спасла жизнь рану Харну в битве у Водопадов. - "Чем я могу вам служить?"
   Мерлонг захромала вперёд, опираясь на свой посох. - "Некоторой информацией . . . если будете так любезны, леди." - когда она не выступала перед слушателями, её голос грубел в хриплый, прерывистый звук, просто воздух, выталкиваемый наружу через высохшие связки сморщенными лёгкими. Она сделала глубокий, свистящий вздох и продекламировала:
  
   - "Мёртвые знают только то, что касается мёртвых
   А то, что касается мёртвых, это больше, чем смерть
   Неотомщенные преступления и безответные страсти
   Всё, что осталось неоконченным, так или иначе
   Об этом шепчутся те, кому уже не достаёт дыханья.
  
   [The dead know only what concerns the dead
   And what concerns the dead is more than death
   Unsettled crimes and unrequited passions
   All matters left unfinished in their fashions
   Are whispered among those who lack for breath.]
  
   Всё что я знаю, леди . . . так это то, что теперь через Серую Землю нас идёт несколько меньше . . . чем это было день назад. Я хочу знать . . . почему."
   Серые Земли были гранью между жизнью и смертью, где некоторые кенциры оказывались в ловушке, если их останки не предавались погребальному костру. Для Джейм, судя по тому, что она мельком там видела, они казались очень похожими на Призрачные Земли, что окружали замок, где они с братом родились во время горького изгнания их отца.
   - "Это случилось благодаря моей заботе," - осторожно сказала она, кружась вокруг огня так, чтобы держать его между собой и мерлонгом, - "все эти посмертные знамёна были сотканы из запятнанной кровью одежды этих людей и удерживали их души в ловушке ткани. Не всем Норфам хотелось и дальше пребывать в такой западне. Я предложила им свободу."
   - "Забвение, ты имеешь в виду, . . . в пламени факела."
   - "Они сами выбрали его объятия. Я никого не заставляла. И, кстати говоря, если позволите обратить ваше внимание, вы сами находитесь под угрозой самосожжения."
   - "А." - Зола поглядела вниз, на край своего одеяния, который уже начинал тлеть там, где на него упали вылетевшие из огня угольки. Она на мгновение задумалась, а затем затоптала искры железным оголовьем своего посоха. - "Когда-нибудь, возможно . . . но не сейчас. Жизнь всё ещё . . . слишком интересная."
   Джейм внезапно озарило. - "Вы надеетесь стать свидетельницей пришествия Тир-Ридана и второго падения Мастера."
   - "Если он . . . падёт. Какой певец по доброй воле . . . оставит такую песню неоконченной?"
   - "И как я уже знаю, вы думаете, что я могу стать самой Немезидой, Третьем Ликом Бога."
   Зола развела руками. Кончики нескольких пальцев отсутствовали. - "Кто же ещё . . . если не ты?"
   И в самом деле, сейчас осталось только три чистокровных хайборна Норф -- она сама, её брат и их двоюродный брат Киндри, который только недавно обнаружил, что он законнорожденный. Тем не менее, каждый из них должен был осознать и принять его или её роль, чтобы Тир-Ридан был завершён. Торисен не имел ни малейшего понятия о том, что он может стать Тем-Кто-Сотворяет. Учитывая то, что он чувствовал насчёт шаниров, это неминуемо станет для него страшным потрясением. Киндри догадывался, что как целителю, ему предначертано стать Аргентиэлем, Тем-Кто-Сохраняет, и сама мысль об этом приводила его в ужас. Сама она была ближе всех к тому, чтобы принять роль, к которой её стремились подготовить все тридцать тысячелетий истории её народа, но -- Предки, прошу! -- ещё не сейчас.
   Она бросила на певицу острый взгляд. - "Вы тут пытаетесь меня заговорить, чтобы удержать подальше от холмов."
   - "Подумай . . . чем ты можешь когда-нибудь стать для нашего народа. Стоит ли рисковать собой . . . ради подобной глупости?"
   - "Зола, в прошлый Канун Лета вы сами стали очевидцем ритуалов мерикит. Вы знаете, что они имеют дело с реальными силами, какими бы чуждыми те нам ни были. А нам нужно доброжелательное отношение этого мира, чтобы спокойно здесь жить. Я не по своей воле стала Любимчиком Земляной Женщины, вы же знаете. Мне это в прямом смысле набросили на голову. Теперь всякий раз, когда я пропускаю ритуал, случается что-то скверное. Кроме того, разве не вы однажды сказали, что только кенцир может убить Тир-Ридана?"
   - "Так гласят старые песни. Но в данный момент . . . ты только немезида . . . без всякой большой буквы. [в англ.: a nemesis ... без определённого артикля]."
   - "Так мне что, завернуться в вату и ждать, пока моя судьба не решится? Нет Зола, я так жить не могу. Здесь слишком много всего того, чем следует заняться."
   Зола вздохнула. - "Ты хотя бы можешь . . . хоть немножко попытаться следовать . . . здравому смыслу?"
   Джейм улыбнулась, её тонкие губы ещё более искривлялись шрамом через одну скулу, подарком Женского Мира. - "Я могу попробовать, но ты же меня знаешь: если я буду знать, что я делаю, то я, вероятно, не захочу это делать."
   Из казарм этажом ниже до них долетел приглушённый, полный ужаса крик.
   Джейм выругалась. - "Я так и знала, что мы обеспечим Ниаллу ночные кошмары. Мне нужно успокоить кадета, а потом перехватить несколько часов сна двара перед тем, как отправиться в Киторн. Зола, прошу, идите и займитесь тем, что вы там обычно делаете вместо сна."
   Испуганный крик повторился снова, а другие голоса всё громче гудели в сонном протесте, и она выскочила из комнаты.
   Зола оперлась о посох и покачала седеющей головой. - "Что-то вроде немезиды," - пробормотала она.
  
  

Глава II Зимнее Солнцестояние

65-й день зимы

I

   В свете факелов по занесённому снегом внутреннему дворику разрушенного Киторна скакали четыре фантастические фигуры, принадлежащие шаманам мерикит.
   Один из них, низенький и коренастый, носил кричаще яркую юбку и козье вымя, шлёпавшее по его голой, потеющей груди, пока он выделывал пируэты вдоль границ квадрата.
   Другой порхал вокруг его, трепеща чёрными перьями, вшитыми в каждый дюйм его одежды и взъерошенными холодным ветром в легкую зыбь [cat's-paw waves].
   Третья фигура, вся целиком вымазанная в угле и саже, с утрированной осторожностью кралась за ними обоими на цыпочках.
   Под их ногами полз четвёртый, скрытый накидкой, изображающей голову и шкуру гигантского сома.
   Сгоревший Человек внезапно выскочил прямо перед Земляной Женщиной (которая взвизгнула) и толкнул "её" назад, через чешуйчатую фигуру Съеденной Когда-то, пока Падающий Человек протестующе бил крыльями. Потом они все снова поднялись на ноги и карнавальными шутами закружили друг вокруг друга, тяжело пыхтя дымными облачками.
   Земля, Воздух, Огонь и Вода.
   И чего ради они дурачатся? удивлялась Джейм, выглядывая из снежной ложбинки за сторожкой, где она скрючилась. Разве они не знают, как опасно бывает насмехаться над Четырьмя?
   Нет, они вовсе не пьяны, решила она, наблюдая за их отчаянной забавой и отмечая, как их шатает. Они просто вконец измотаны. Сейчас, должно быть, уже недалеко до рассвета и ночь солнцестояния почти миновала. Сколько же времени они так скачут, и ради кого?
   Джейм ещё сильнее вжалась в ложбинку и вперилась взглядом в руины за сторожкой. Что-то, как на троне, восседало на разбитой башне Киторна, что-то громадное, выделяющееся на фоне безлунного ночного неба только багрово рдеющими трещинами в его коже. Собственная кожа Джейм покрылась мурашками. Над спотыкающимися от усталости шаманами нависал Сгоревший Человек собственной персоной.
   Ну, во что бы они ни играли, она остерегалась в это вмешиваться.
   Она как раз пыталась заставить себя подняться и уйти, когда в нескольких дюймах от её лица в снег ткнулась обгорелая, шипящая палка. Нет, не палка. Кость -- а точнее говоря, шишковатый конец плечевой кости человека. Где-то в районе плеча, к ней цеплялись ошмётки обугленной плоти, и, собственно, полутело-полускелет, которому она и принадлежала.
   Притупленная огнём, слепая голова раскачивалась в нескольких дюймах над её собственной, как будто что-то выискивая. Пламя лишило её носа и состригло губы с её пожелтевших передних зубов. Та плоть, что осталась, потрескивала и расходилась трещинами, как только создание начинало двигаться, распространяя вокруг волны тепла и пирической вони. Вокруг снежной ложбинки сновали и другие фигуры, демонстрирующие различные стадии горения.
   Сожжённые Однажды, подумала Джейм, стараясь не дышать и лежать как можно тише. Охотничья стая Сгоревшего Человека.
   Обычно они охотились только на тех, кто пролил кровь своих родичей. И хотя они не могли ни видеть, ни чуять, они умели отслеживать вину.
   Вант, подумала она и ободранная голова тут же дёрнулась вперёд к ней.
   - "Ха!" - сказало создание, выкашливая наружу ошмётки своих собственных обугленных лёгких.
   Смерть этого кадета в огневой яме Тентира всё ещё преследовала её. Каким бы несимпатичным он ни был, он не заслуживал такого конца, да и не мог привлечь к ней внимание слуг Сгоревшего Человека. Да, Вант был её кровным родичем, внуком её мерзкого дядюшки Грешана, но её там даже не было, когда он умер. Это не её вина . . . или всё-таки её? Вант никогда бы не набросился с претензиями на её брата Торисена, если бы не думал, что атакует её. Так уж получилось, что самого факта её существования было достаточно, чтобы довести его до подобного состояния, пусть даже он чуть не убил Тори, а не её. И кстати говоря, почему он был таким неуклюжим? Как рассказала ей Рута, всё выглядело очень похожим на то, как будто его кто-то толкнул.
   Сожжённый Однажды склонил голову, как будто пробуя на вкус её мысли. Он сомневался в её невиновности. И она была с ним почти что согласна.
   Затем его внимание привлёк визг в квадрате. Создание развернулось и неуклюже заковыляло на своих культяпках к сторожке, в сопровождении остальных.
   В просветы между их изуродованными, тлеющими телами Джейм увидела, что шаман, изображающий Сгоревшего Человека, завладел одним из факелов, ограждающих сакральное пространство, и ткнул им в безвкусно цветастую юбку Земляной Женщины. Пламя расцвело яркой вспышкой. Земляная Женщина с визгом заметался по квадрату, оставляя за собой огненные следы, пока Падающий Человек не сделал ему подножку. Как только он забился на земле, Съеденная Когда-то тяжело рухнул на четвереньки и залил огонь таким потоком водяной рвоты, что это казалось невозможным для человека.
   Ещё немного всего этого, и ни один из них не выживет.
   Джейм поднялась и стала отступать назад. Оказавшись на открытом месте, она развернулась и побежала.
   Вдали от факелов ночь и в самом деле была очень тёмной, освещаемой только отдельными звёздами, чьё сияние проникало сквозь сплошную завесу скользящих по небу облаков, к тому же их свет ещё больше затемнялся тихонько падающим снегом. Тени менялись от чернильно-чёрных до тёмно-синих, а потом снова обратно. Слабо мерцающий снег хрустел и скрипел под ногами. Где же эта чёртова деревня? Джейм рассчитывала, что сможет ориентироваться на её огни, но окутанный мраком ночи ландшафт не освещало ни единой свечи. Она поскользнулась и упала. Земля под ней была неестественно плоской для этой холмистой страны. Нет, это вовсе не земля, а твёрдый как скала лёд. Она забрела на замёрзшую Серебряную. По крайней мере, река должна была вывести её верх по течению, так что она последовала по её руслу, хотя и с некоторой опаской: Серебряная была вероломной. Те, кто падал в неё, редко всплывали обратно, и никакая лодка не могла бороздить её воды подолгу.
  
   Речная Змея, Речная Змея, спи крепче [River Snake, River Snake, sleep deep].
   Я ступаю так мягко, как только могу [I tread as softly as I can].
  
   Слева от неё звёздное сияние на мгновение замерцало на укутанных снегом высотах. А. Холм, на котором построена деревня мерикит.
   Джейм оставила реку и едва не угодила в яму, которая оказалась руинами домика девиц. В минувший Канун Зимы часть мигрирующего стада яккарнов проломило его низенькую крышу и провалилось вниз, учинив там полное опустошение. Мерикиты, по-видимому, отложили ремонт до весны. Однако это не объясняло поднимающуюся оттуда острую вонь смолы и дёгтя.
   Обойдя по краю зияющую каверну, Джейм принялась карабкаться вверх. О том, что она добралась до окружающего вершину холма частокола, она узнала только ткнувшись в него носом. Двигаясь вдоль него, она на ощупь отыскала ворота. Внутри, деревянные дорожки эхом отдавались у неё под ногами. Подобно жилищу девушек, большая часть домиков была наполовину утоплена в земле, выделяясь только длинными снежными курганами и дымовыми отверстиями. Их входы открывались в подземные переходы под дощатым настилом, которые связывали собой всю деревню.
   Где же все?
   Затем её ушей достигли тихие голоса и она увидела впереди большой сгусток стоящих теней, окружённых ореолом их дыхания. Одна из них повернулась в её сторону.
   - "А вот и ты, наконец," - сказала она по-мерикитски. - "Поторопись. Бабка Сид [Gran Cyd] тебя ждёт."
   В её рукава вцепилось множество рук и потащило вперёд. Насколько она могла судить, все они были женщинами, и среди них была их королева, хорошо узнаваемая по её царскому росту и слабо мерцающим золотым ожерельям и браслетам, опоясывающим её шею и запястья.
   - "Простите, я опоздала," - сказала она, когда они спустились в домик Бабки Сид. В полном отсутствии света, даже звёздного, можно было решить, что она ослепла. - "Мы отправились в путь ещё до рассвета, но я клянусь, что жеребёнок не меньше одного раза сбивался с пути."
   - "Ха."
   Это вполне могло быть одним из Сожжённых Однажды, выносящим свой вердикт, но как-то мягче, снисходительно и прощающее теперь, когда она наконец прибыла.
   - "Стой здесь."
   Джейм повиновалась. Со всех сторон она могла слышать чьё-то дыхание, от мощных, отрывистых всхрапов до тонкого свиста, и чуять вонючий мех. Дышали все в унисон, вдох, выдох, вдох, выдох. Этот ритм затягивал её, подчинял себе её собственное дыхание. Её повело в сторону. Прошло уже очень много времени с тех пор, как она успела перехватить несколько часов сна двара прошлой ночью.
   Вдох, выдох, вдох, выдох . . .
   На свечной фитилёк скакнула искра. Даже такой слабенький свет больно ударил ей по глазам. Джейм поймала ослепительной образ сильной, белой руки Сид, прикрывающей пламя, и одной из её темно-красных кос, раскачивающейся в опасной близости от огня.
   Они, казалось, спустились в пещеру, полную пребывающих в зимней спячке зверей. У её ног свернулись в клубок пара дикобразов, тихонько насвистывающих во сне. Потолок был увешан сталактитами и съежившимися фигурками спящих летучих мышей. У одной из стен похрапывала и коротко вздрагивала гора меха, которая, несомненно, была пещерным медведем. Джейм не слишком удивилась ни зрелищу знакомого очага у дальней стены скальной комнаты, ни неопрятной фигуре, растянувшейся на каминной полке и громогласно храпящей, широко разинув свой беззубый рот. Домик Земляной Женщины оказывался везде, где только был нужен, как и сама Матушка Рвагга, Земляная Женщина.
   Джейм дёрнулась вперёд к спящей, нащупывая проход среди зверей, но Бабка Сид повернулась и остановила её жестом.
   - "Она не проснется до рассвета. Разбуди её сейчас, и она может умереть."
   Земля, умереть?
   - "Кто же выдумал все эти ритуалы?" - спросила она однажды Матушку Рваггу.
   - "Они просто есть," - пришёл неумолимый ответ.
   Похоже, существовало нечто, что управляло даже Четырьмя, какими бы хаотичными их действия ни казались. Джейм задумалась, что же это.
   Пламя свечи пустилось в пляс. Сид прикрыла его рукой, когда девушка с длинными, темно-коричневыми волосам скользнула вниз по ступенькам.
   - "Мне сказали, ты пришла!"
   - "Прид, свет."
   - "Ох." - Прид поспешно закрыла за собой дверь.
   - "Почему все остальные стоят в темноте?" - спросила Джейм.
   - "Потому что ещё не рассвело, а этого может вообще не случиться."
   Джейм поразмыслила над этим. Это всё ещё было солнцестояние, самая длинная ночь года. То, что она совпала с новолунием (dark of the moon - затемнение луны), помогло ей всё понять. Кенцират проходил через нечто подобное девять раз в году, в соответствии с лунным циклом -- пять ночей полного или почти полного мрака, делающихся ещё темнее от страха того, что луну поглотят Тени и она никогда больше не появится вновь, предвещая конец их последнего прибежища.
   Девушка мерикит вздрогнула и обхватила себя руками. - "Вы допускаете, что солнце может никогда не взойти? Что мы останемся похороненными во мраке, в зиме, навечно?"
   В этом мире вера вполне могла создавать реальность. Что, если она права? Вечная зима . . .
   Затем Джейм припомнила что-то, что ей однажды рассказал Индекс. - "Погодите-ка. А разве вы не верите в то, что необходимо сжечь бревно, олицетворяющее собой Сгоревшего Человека, чтобы предотвратить это и помочь сезонам смениться? Индекс называл это `похоронить зиму' или `сжечь Сгоревшего Человека.' "
   - "Да, верно. Ты не единственная, кто заставляет нас ждать."
   - "Дайте догадаюсь. Бревно - это обязанность Чингетая."
   Похоже, что вождь мерикит опять напортачил с ритуалами. В прошлый Канун Лета он пренебрёг собственными границами, ради попытки заявить права на всё Заречье. Но Джейм случайно расстроила эти планы, сунув в карман косточку Сгоревшего Человека. А потом он нарёк её Любимчиком Земляной Женщины и своим собственным наследником на год, чтобы только сохранить лицо. Тем не менее, с тех пор он всякий раз пытался вычеркнуть её из проводимой церемонии, часто с очень плачевными результатами.
   Матушка Рвагга находила всю эту ситуацию довольно комичной; однако Сгоревшего Человека она ничуть не забавляла.
   Думаешь, что сможешь дурачить меня? Не снова. Никогда больше.
   Нет, он не был ей другом -- да и никому другому, насколько могла судить Джейм, за исключением, возможно, слепого аррин-кена, известного как Тёмный Судья. В этом теперь образовалась связь между Ратиллиеном и Кенциратом, которая не сулила ничего хорошего ни тому, ни другому миру.
   А между тем шаманы измучились до полусмерти, продолжая отвлекать его тлеющее внимание. Сколько ещё они могли продержаться? И где, во имя Порога, Чингетай?
   Бабка Сид подняла свечу вверх, озаряя широкие просторы мохнатых сновидцев.
   - "Тише, тише," - сказала она своей внучке, и добавила, чтобы отвлечь её, - "Так или иначе, жизнь всегда будет продолжаться, да, даже в бесконечную зиму. Ты уже подумала о том, что я тебе сказала? Ты почти достигла возраста выбора. Твоя мать была мастером ткачихой, что видно по висящим в моём домике гобеленам. Ты тоже любила работать на ручном ткацком станке, когда была ребёнком. Теперь её домик и большой ткацкий станок дожидаются, когда ты станешь женщиной."
   Девушка резко качнула головой. - " `Разве я нуждаюсь в очаге или муже-по-дому [housebond - древняя форма слова husband - муж]? Что есть домик, если не житейский капкан скучного быта [earthbound trap - букв.: связанная с землёй ловушка]?' "
   - "Прид! Я знаю, что ты наблюдаешь за священными пантомимами, пусть даже они запретны для всех мерикит женского рода, но не стоит на них ссылаться, особенно на эту. Подумай, что в ней происходит."
   - "Простите, Бабка, но вы же знаете, что я просто хочу быть свободной и независимой как дева битвы."
   - "Но ты же не любишь драться или проливать кровь, даже на охоте. А кроме того, спроси свою двоюродную тётю Анку, чем она, и другие, так называемые, свободные женщины, занимаются день изо дня. Это такая же работа, как и все остальные, а не повод, чтобы никогда не взрослеть."
   Прид что-то пробурчала.
   - "Что, дитя?"
   - "Я сказала, взрослые умирают."
   - "Как и мы все, в конечном итоге; да, и как твоя мать."
   Дверь с треском открылась.
   - "Мы его видим!" - прошипел кто-то сквозь неё.
   Животные заволновались, а потом затихли. Земляная Женщина на очаге застонала и беспокойно заметалась.
   Бабка Сид величественной походкой покинула комнату, держа в руке свечу. Джейм и Прид следовали за ней.
   Снаружи все указывали куда-то на гору, где искры факелов реяли, казалось, прямо над линией деревьев. Королева подняла вверх свою свечку, одинокий маячок. Один из факелов наверху закачался в ответе. Остальные сформировали перевёрнутую букву "V", которая заколебалась взад и вперёд. Облака разошлись. При свете звёзд Джейм увидела две цепочки мужчин, налегающих на свои верёвки. Между ними поднялась макушка свежесрубленного дерева, затем нырнула вниз и упала.
   - "Ах," - выдохнули женщины.
   - "Они целых две недели рубили и обтёсывали это дерево," - шепнула Джейм Прид. - "Я слышала, что в этом году оно целых трёх футов в поперечнике и пятидесяти футов в длину. Чингетаю пришлось выдумать что-то особенное, чтобы заставить его двигаться быстрее, чем обычно."
   Вверху цепочки распались и перестроились по обе стороны древесного ствола. Он ринулся вниз по горному склону, взбрыкивая как своенравная лошадь, набирая скорость, под звуки отдалённых, одобрительных возгласов.
   - "Они что, едут на нём?" - спросила Джейм.
   - "Да! Разве это не захватывающе?"
   Называть это так было просто глупо, подумала Джейм, но всё же ощутила странное возбуждение.
   Бревно набирало скорость. Крапинки света начали падать с него на землю.
   Женщины притихли.
   - "Оно так и должно нестись прямо на деревню?" - Спросила Джейм.
   - "Нет." - Бабка Сид напряжённо вглядывалась вверх по склону, прикрывая глаза от света свечи. - "Похоже на то, что они потеряли управляющую верёвку, отвечающую за боковое скольжение."
   - "И это не есть хорошо."
   - "Тринадцать тонн дерева, несущихся прямо нам в глотки? Нет."
   Бывшие всадники схватились за тянущиеся по земле управляющие верёвки и попытались замедлить ужасающий спуск бревна, но без особого успеха.
   - "Быть может холм отбросит его в сторону," - сказала Прид, начиная нервничать.
   - "Хочешь поспорить?" - Джейм беспокойно поёжилась. Не в её природе было наблюдать за бедствиями и не попытаться помочь, но что она может сделать?
   - "Чёрт," - сказала она и сорвалась с места, бросившись бегом через деревню, зовя к себе жеребёнка.
   Он откликнулся на её зов уже за воротами, под холмом. Звёздный свет серебрился на морозной белизне его брони из слоновой кости, вставшем торчком гребне гривы и развивающимся хвосте. Поездка на север вышла продолжительной, так что он пребывал в мерзком настроении и совсем не жаждал куда-то снова скакать. Двойные рога резанули в её сторону и ей пришлось собраться с духом, чтобы осмелиться к ним подойти. Он не мог причинить ей вреда умышленно, но несчастные случаи не считались. Она, пригнувшись, рванулась вперёд, схватилась за переднюю луку седла и наполовину забросила себя на его спину. Он сорвался с места в галоп, вместе с ней, вцепившейся в его бок.
   - "Ты, чёртов дурак," - прошипела она ему, с трудом выравниваясь в седле. Он насмешливо дёрнул ушами и скакнул через снежный занос, едва не сбросив её прочь.
   К этому времени, бревно было уже на полпути вниз по склону горы, стенобитным тараном нацеливаясь прямо на главные ворота. Мерикиты гнались за ним следом, а Чингетай упорно скакал рядом. Ствол подскакивал и бултыхался, вздымая в воздух широкие полосы снега. Подъехав поближе, Джейм увидела, что комель дерева был установлен на металлические салазки с оснасткой, которая почти не отличалась от носа лодки, но с шарнирами, позволяющими покачивать его туда-сюда. Чингетай всё-таки не потерял управляющую верёвку, но он просто не мог отклониться достаточно далеко, чтобы повернуть бревно в сторону. До этого момента сей изъян его плана определённо не приходил ему на ум.
   - "Брось конец мне!" - крикнула ему Джейм.
   В ответ он на неё зарычал сквозь спутанную массу развевающихся кос, правая половина обозначала рождённых детей, левая - убитых мужчин. Ей нужно будет спросить, а что означает заплетённая в косички борода.
   - "Всё под контролем. Исчезни!"
   Жеребёнку это понравилось бы как ничто другое. Летящий из-под полозьев снег бил ему прямо в морду, а бревно угрожающе рыскало из стороны в сторону. Пеньки обрубленных веток блестели от выступившей смолы и, возможно, крови. Сколько же холмовиков оно раздавило? Череп [Death's-head] протестующе взвизгнул и брыкнулся. Джейм с трудом сползла назад с его шеи, куда он её забросил.
   - "Бросай, живо!"
   Вождь мерикит метнул полный досады взгляд на быстро приближающуюся деревню.
   - "Держи, чёрт тебя побери!"
   Джейм схватила хлестнувшую рядом с ней верёвку, обмотала её вокруг передней луки седла и позволила Черепу ринуться влево. Копыта взрыли снег, а подпруга седла угрожающе застонала. Это походило на попытку сместить основание мира. Нос салазок заскрипел. И всё-таки он поворачивался, немного, но, будем надеяться, достаточно. Холм деревни уже нависал над ними горой, когда перед ними разверзлись руины домика девиц. Джейм отпустила верёвку. Бревно нырнуло в провал и с сотрясающим землю грохотом тараном врезалось в дальнюю стенку. Чингетай слетел с лошади и кубарем покатился в соседние руины домика мальчиков.
   Джейм и жеребёнок пронеслись мимо. Теперь они скользили по льду. Раторн присел на задние ноги, расчищая от снега широкую полосу своим крупом. Джейм свалилась. Под ней, подо льдом двигалось нечто громадное, смутно различимое как скользящие мимо гигантские чешуи. Оно ударило в свою замороженную крышу. Под руками Джейм во все стороны брызнули трещины. Речная Змея или Съеденная Когда-то? Не собираясь это выяснять, она вскарабкалась на один берег, а жеребенок выбрался на другой.
   Прямо перед ней торчало бревно, которое, хоть и выпирало из ямы, но большей частью покоилось под землёй. Она снова учуяла смолу. Мгновением позже та воспламенилась, окутывая бревно языками пламени. Хоть и ослеплённая огнём, Джейм всё же решила, что видит гигантскую фигуру, угрожающе нависающую над бревном, над ней самой.
   - "Ты," - сказала она сухим голосом, начисто лишенным всяких эмоций, кроме узнавания.
   Затем она, конечность за конечностью, опустилась в пылающую котловину, Сгоревший Человек неохотно сливался со своим образом в земле.
   Сожжённые Однажды выстроились у дальнего конца ямы, лая [baying - лаять (обыкн. о крупных собаках типа охотничьих)] пылающими глотками вслед своему хозяину.
   Один из стоящих среди них был выше, чем они, и хранил молчание. Когда его пристальный взор встретил взгляд Джейм над пылающей бездной, он улыбнулся.
   Вант.
   Они так и не нашли его тело, подумала Джейм, пытаясь перевести дыхание.
   Он выглядел всё таким же, каким она его помнила, за исключением красного огня, отражающегося в его глазах. Однако, он без сомнения был мёртв. Ну, так же как и его товарищи. Но кенцир в такой компании? Как такое может быть?
   Сгоревший Человек и Тёмный Судья.
   Земляная Женщина и её невероятный Любимчик.
   Ратиллиен и Кенцират.
   Это вполне могло произойти, как уже случалось прежде. Связи между мирами были уже выкованы, назло им обоим. Но Милосердные Трое . . . !
   Он поднял вверх свои руки. Следуя его жесту, скруглённые, опалённые лица Сожжённых Однажды поднялись вверх, их вопли резко оборвались. Они все уставились на неё своими кроваво-красными глазницами, как будто только сейчас заметив, что на них кто-то претендует. Затем пламя ослепительно вспыхнуло и они пропали. Теперь, когда их лорд пребывал в земле, не решат ли они последовать за новым хозяином?
   Зовущие её голоса заставили её вздрогнуть, а затем из ночи вырвались тёмные фигуры, обхватившие её своими руками. Одной из них была Прид, другой Сид, в сопровождении с полдюжины других женщин.
   - "Хорошая работа," - сказала королева, помогая ей подняться на ноги. - "Мы могли бы обойтись без нашего вождя, но не без отца наших нерожденных детей."
   Джейм в смятении уставилась на собравшуюся толпу, которая заулыбалась ей в ответ. Бабка Сид пообещала ей, что как Любимчику Земляной Женщины, который предположительно был мужчиной, ей будут засчитаны все дети, зачатые в Канун Зимы, и их окружало подтверждение этого.
   - "О нет, Сид," - сказала она. - "Только не ты тоже."
  

Глава III Погребальные Костры и Яма

70-й день зимы

I

   Джейм наполовину проснулась, запутавшись в спальных мехах.
   Где это я? подумала она.
   На добела отмытой стене рядом с ней танцевали фрески, оживляемые слабым огнём, угрюмо тлеющим под большим бронзовым бассейном, пока дождь барабанил по медному колпаку дымового отверстия над ним. Рута тихонько сопела на своей собственной груде одеял у двери. Ах да, конечно. Она вернулась обратно в свои покои в Тентире, настолько измученной своей долгой поездкой на юг из деревни мерикит, что почти не могла спать.
   Но она всё же заснула, и снились ей тёмные, мрачные вещи. Огонь и пепел, яростные голубые глаза на обожжённом лице, опалённый палец в ободке кольца, выступающий из груды сожжённых тел . . .
   Некоторые образы она распознала, но вот кому принадлежат остальные? В течение прошедшего года она порой разделяла сферу снов [dreamscape] и с Тиммоном, подвергаясь его настойчивому обольщению, и со своим братом-близнецом Торисеном, которого затягивало в них против его воли. Ни тот, ни другой не показывали ей ничего, что ей хотелось бы видеть. Заснуть снова означало риск провалиться обратно в кошмар, но ох, её измученное тело жаждало передышки.
   В огне стрельнула ветка и пламя подпрыгнуло. Её веки дёрнулись вверх, потом снова упали. Сквозь них она по-прежнему видела пламя . . .
   Такая пульсация тепла, такое раскалённое зарево! Капельки пота лопались о её брови и просачивались вниз, жаля и жгя, ей в глаза. Стало больно дышать. Тлеющие стволы топочного зала Тентира возвышались вокруг подобно лесу, неустанно пожираемому угрюмым, внутренним огнём.
   Высоко над головой отдушины засасывали вздохи горячего воздуха: "Ааахха . . ."
   Светились тлеющие угольки, и сверху, и снизу, а чёрные горелые хлопья трепетали на фоне стволов железного дерева подобно неким инфернальным бабочкам.
   Пол у её ног обрывался в распахнутый зев ямы, где стоял один из стволов. - "Хаахха . . ." - снова выдохнул обжигающий воздух и где-то в глубине ямы зарделись угольки.
   - "Боишься, коротышка?"
   Сказавшее это создание выглядело как сын Калдана Нусар, но волосы под его мерзкой огненно-красной шапочкой были белы как снег. Он был шаниром -- и, хуже того, тёмным перевратом, [darkling changer], одним из самых преданных слуг Мастера, которые повернулись теперь против него в отчаянной попытке обрести свободу.
   - "Боюсь? О, тебя? Весьма умеренно."
   Это был не её голос, и не её рука, ползущая к воротнику её парадного мундира, где она (с каких это пор?) хранила свой набор метательных ножей.
   - "И чем же можно тебя всерьёз напугать? Не стоит ли нам это выяснить? Красотка, давай!"
   Что-то серое у её ног, что-то, что погружает клыки в её ногу, даже когда её рука устремляется вниз, чтобы погрузить лезвие в голову создания, и её охватывает головокружение.
   Но тёмная вирма [darkling wyrm] окуклилась внутри сундука в покоях Грешана, в замешательстве подумала она. Она укусила её брата ещё два года тому назад, когда он заехал в Тентир по пути на юг, на битву у Водопадов, а теперь она оберегала её, пока та переживала очередную метаморфозу во . . . что?
   Вирма и переврат пропали, а она снова закружилась вокруг ямы. В этот раз напротив неё двигался Вант, его красивое лицо, подсвечиваемое рдеющими угольками, искривлялось от ненависти.
   - "Неужто честь для тебя ничего не значит?" - рычал он на неё. - "Как и правила? А впрочем, с чего бы им что-нибудь значить, если Комендант позволяет тебе нарушать их всё снова и снова? Ты же его маленькая домашняя зверюшка, не так ли? Ты думаешь, ты такая умная, что сможешь вывернуться из чего угодно. Ну, не в этот раз."
   - "О чём это ты говоришь?"
   - "Твой шарф. Кто-то уже оскальпировал тебя, но вот ты здесь, по-прежнему в игре."
   Это была Зимняя Война и Тиммон исхитрился завладеть её шарфом ещё до того, как соревнование успело официально начаться, формально исключив её из борьбы.
   - "Ты думаешь, что я Джейм," - сказал голос, в котором она теперь узнала голос брата.
   Вант говорил с ним, не со мной. Меня там даже не было и я всё узнала от Руты.
   Вант сплюнул на камни. Его слюна с шипением запрыгала по ним, исчезая, испаряясь, пока не пропала. - "Испорченный, избалованный оболтус. Маленькая леди хайборн. О чём только думал твой брат, что Тентиру нужен живой талисман? Это было честное заблуждение!"
   - "Какое?" - спросили они, как и подобает единокровным близнецам, в один голос, и этот голос был его.
   - "Разве можно было всерьез верить в то, что обитатели холмов осмелятся напасть на самый порог Тентира? Какая в этом логика? И есть ли хоть крупица смысла в том, что ты делаешь, или в том, что случается вокруг тебя?"
   - "Ты не выслал подмогу. Ты смеялся. А кадет погиб."
   Сталь в голосе Торисена пронзила её насквозь. Под ней она ощутила едва сдерживаемую ярость от того, что один из драгоценных молодых кендар, вверенных его опеке, погиб. Другие лорды ошибочно принимали его мягкость за слабость, но в течение тридцати тысячелетий его предки были Верховными Лордами Кенцирата, так же как и он сейчас, и в его венах бежала их сила. По существу, он отвечал за благополучие всех своих людей, и в жизни, и в смерти.
   Анис, со стрелой ноятов, торчащей из её живота, такая напуганная, а потом такая холодная. И за это, Вант, я едва не ободрала тебя живьём, да простят меня Предки. И вот теперь ты здесь, с пылающим у твоих ног огнём.
   - "Я был главным десятником своих казарм. И я по-прежнему должен им быть." - Перед лицом своего лорда ярость кадета сменилась самооправдывающимся нытьём. - "Неужели я должен платить за одно ошибочное суждение вечно?"
   - "Это зависит от тебя." - Трое, но голос Торисена звучал не менее холодно, чем выносящий вердикт аррин-кен. Несмотря на жар, слова наполовину замерзали на его устах, вылетая наружу завитками мороза. - "На месте Шета, я бы вообще выкинул тебя из Тентира."
   - "Ах ты незаконнорожденная тварь!"
   Внезапно Вант оказался над ним, вцепившись в него, пытаясь сбросить в угли. Они катались взад и вперёд по кромке ямы. Затем Вант вырвался на свободу, покачиваясь и тряся головой. Он выглядел ошеломлённым и недоумевающим, как будто только что получил неожиданный удар.
   - "Ты . . ." - Его глаза обежали тени. - "Нет!"
   Тут он снова пошатнулся, полетев через кромку, в угли, и поспешно перекатился там на ноги. В этот момент он впервые ясно разглядел своего соперника и узнал в нём Верховного Лорда.
   - "Ох."
   - "Теперь, когда с этим наконец разобрались, вылезай из этой чёртовой топки." - И в жизни, и в смерти . . .
   Ну давай же, глупец! подумала Джейм под маской своего брата. Не спорь!
   Но даже теперь Вант всё ещё не верил, что с ним могла случиться такай жуткая штука.
   - "Только после того, как вы сделаете меня главных десятником моих казарм и уберёте отсюда свою сучку сестру. Вы же должны понимать, что ей здесь не место!"
   Вылезай, вылезай, вылезай . . .
   - "Я полагаю, ты знаешь, что твои сапоги дымятся. Я не могу поддаться на шантаж, Вант. Это будет предательством моей должности."
   Кадет захлопал руками по своей тлеющей одежде в, своего рода, взбешенном раздражении.
   - "Ты же Верховный Лорд, чёрт возьми!" - Топочное дыхание ямы сжимало ему горло и его голос становился всё более хриплым. - "Ты можешь делать . . . всё, что захочешь!"
   - "Это не так," - пришёл безжалостный ответ. - "Руководить значит так же и служить . . . а этого, похоже, никогда не понимали ни ты, ни Грешан. То, что ты просишь, это предательство дисциплины и ответственности. Выходи Вант. Живо."
   Под руками Ванта вспыхнуло пламя.
   - "Я в это не верю. Я с этим не согласен. Это нечестно!"
   - "Правда? Вылезай. Вот, возьми мою руку."
   Пламя взметнулось вверх, перескакивая со штанов на куртку, а потом внезапно перекинулось на волосы. Вант наконец поверил в невероятное.
   - "Я всё же получу . . . правосудие," - прохрипел он, пока дым разъедал ему горло, - "или же, я получу . . . месть."
   Торисен / я / мы потянулись за ним, но Шиповник нас остановила.
   - "Он вполне мог утянуть вас за собой, мой лорд."
   Тори этого не заслужил. А я? А Вант?
   Один погребальный костёр сменялся другим, как будто все огни мира решили посетить её сны:
   В замке Призрачных Земель, где, предположительно, сгорел её отец Гант.
   Но меня там тоже не было. Об этом мне рассказал Киндри.
   Во внешнем дворике Глуши [Wilden].
   Ох, Ранет. Сколько ещё твои люди будут сносить, как ты отправляешь их детей в огонь?
   Водопады [Cataracts].
   О, Тирандис, Сенетари, я тебя никогда не забуду.
   И снова Водопады.
   Это сбивало с толку. Кто же рассказал ей об этом общем погребальном костре и почему она теперь о нём вспомнила? Кольцо, почерневший палец, отломленный и засунутый в карман.
   Я взяла и то, и другое, у моего отца, чтобы передать брату, но кто ещё сотворил такое, и почему?
   Она не могла различить лица ни живых, ни мёртвых. То, что она внезапно увидела, было красивым молодым человеком с распухшим носом.
   - "Мне кажется, ты его сломал," - гнусаво пожаловался он обидчивым тоном.
   Он выглядел совсем как Тиммон. А глаза его и были Тиммоновские, широко распахнувшиеся от изумления, когда он услышал голос отца, исходящий из его губ. Лордан Ардет снова влез в её сны, будь он проклят.
   - "Почему ты это сделал, Передан?"
   Это снова был её брат, разговаривающий с отцом Тиммона. Они были в палатке Верховного Лорда у Водопадов. Голос Торисена звучал вконец измученно, да иначе и быть не могло, после того как он сразился и победил в подобной битве. Хуже того, он только что вернулся с прочёсывания кровавого поля, где он даровал столь многим смертельно раненным Белый Нож. Почётная смерть на руках их лорда была меньшим из того, что они заслуживали. В смерти, как и в жизни, они пребывали под его опекой, чего бы это ему ни стоило. Да, он был измотан, но в его голосе была и боль, и отчаянное желание понять.
   - "Почему, Пери?"
   - "А что ещё мне оставалось, после того, что ты со мной сотворил? Чёрт." - Его нос закровоточил. Торисен протянул ему носовой платок. Передан начал расхаживать из стороны в сторону, одновременно и он, и озадаченный Тиммон, чей сон наложился на её и он завяз в этом кошмаре, который был воспоминанием Торисена. - "Занял причитающуюся мне по праву должность командира Южного Воинства, настраиваешь против меня моего отца . . . Ты ему лгал!"
   Под яростью Передана, озадаченность и заинтересованность его сына всё росли. Джейм уже знала из предыдущих снов, чем закончится этот разговор, хотя то, что предшествовало ему, оставалось для неё загадкой. Но Тиммон ни в коем случае не должен этого узнать, даже если остановить его сейчас означало помешать её собственному любопытству. Почему Торисен сломал Передану не только нос, но и шею, а потом отправил его тело в общий костёр?
   Ну всё, хватит. Хватит. Проснись, проснись, проснись --
   И она проснулась, обнаружив над собой тревожно склонившуюся к ней Руту.
   - "У вас был ночной кошмар, леди."
   - "Да неужели."
   Джейм отбросила свои меха в сторону. Её обнажённое, стройное тело покрывал испаряющийся пот, а холодный воздух поднимал ряды гусиных мурашек, бегущих вниз по её рукам.
   - "Будь проклят этот чёртов Тиммон," - прохрипела она, потирая лицо. - "Он опять пролез в мои сны и, между нами говоря, мы заманили к себе Тори. Но чей ещё сон я разделила? Этот палец, это кольцо . . . а, неважно," - добавила она, видя сбитое с толку, встревоженное лицо Руты. - "Притащи мне, пожалуйста, что-нибудь попить."
   Лордан Ардет был чародеем (очарователем), скитальцем-по-снам и, вероятно, соблазнителем, вот только всякий раз, когда он пытался впутать её в одну из своих эротических фантазий, они, похоже, открывали двери в спящий разум её брата, что было просто восхитительно, но едва ли порядочно в отношении Тори.
   А что касается последнего сна . . .
   Тиммон восхищался своим отцом и всё ещё пытался ему подражать. Джейм подозревала, что в этом лежал источник не меньше половины личностных изъянов Лордана Ардета, пусть даже Тиммон их таковыми не считал.
   - "Будь он проклят," - снова пробурчала она, принимая у Руты чашку холодной воды. Во многих других отношениях он было почти что стоящим парнем.
  

II

   Так уж вышло, что их первое занятие оказалось совместным.
   Тиммон прибыл вместе со своей десяткой. Он выглядел расстроенным и обиженным, под глазами темнели чёрные пятна.
   - "Что с тобой такое?" - потребовал он. - "Я пытаюсь устроить немного безобидного веселья на роскошном меховом ковре у весело пылающего камина, а ты тащишь меня от одного жертвенного костра к другому."
   - "И тебе тоже доброе утро. Прости насчёт этого, но я уже предупреждала тебя держаться подальше от моих снов."
   - "Будь я Торисеном, ты бы не боролось со мной так упорно," - пробормотал он. Это было больным вопросом, вопреки своему желанию, Джейм находила своего брата гораздо более интересным, чем он её. - "И что насчёт последнего обрывка? Мой отец назвал твоего брата лжецом!"
   - "Я не больше твоего догадываюсь, о чём это было. Ты гораздо лучше всех остальных должен понимать, что сны далеко не всегда имеют смысл."
   Видя, что он собирается спорить, она резко сменила тему.
   - "И, кстати говоря, у меня тоже есть, чем тебя кольнуть. Почему ты набросился на меня в покоях Грешана, ещё до того, как Зимняя Война вообще успела начаться?"
   - "Я думаю, что позже ты бы мне этого не позволила."
   - "Позволить тебе? Ха. А как Торисен сумел забрать у тебя мой шарф?"
   Тут Тиммон определённо застеснялся. - "Если он тебе не сказал, то и я не буду."
   - "Быть может . . . о, нет!" - Она залилась смехом. - "Ты набросился на него в кухне Норф, думая, что он это я. А он забрал твой шарф и запер тебя внутри!"
   С этим Джейм, еле сдерживающая веселье, и Тиммон, красный как помидор, добрались до своей цели: комнаты в Старом Тентире, пол которой устилали грубые тростниковые маты. Тиммон остановился на пороге.
   - "О нет. Только не Сенетар так рано утром. Я отправляюсь обратно в постель."
   - "Не так быстро." - Вслед за ними вошёл инструктор рандон.
   Тиммон обворожительно улыбнулся, сверкая ямочками на щеках и слегка надутыми губами. - "Я не слишком хорошо выспался этой ночью, Ран. Скорее даже, вообще не спал."
   Рандон, Ардет, улыбнулся в ответ, демонстрируя гораздо больше зубов и меньше юмора. - "Нравится тебе это или же нет, юный Лордан, ты всё же выучишь свой урок. Вы все, снимайте куртки и занимайте позиции для кантир (танцевальных наборов приёмов) стиля огонь-скачет."
   - "Что, теряешь свой шарм, Тиммон?" - спросила Джейм.
   - "Я не понимаю. Обычно ты единственная, кто мне отказывает. Что же творится в последнее время с рандонами моего дома?"
   Всё ещё тихонько ворча, они послушно заняли боевые стойки, а их десятки последовали их примеру. Огонь-скачет Сенетар состоял из наборов пинков и ударов. Его кантиры можно было практиковать в одиночестве, но очень скоро пары противников в классе стали зеркально отражать друг друга, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, не стараясь добиться полного касания. Кулак Джейм скользнул мимо уха Тиммона, а его - мимо её. Синхронные удары отбрасывали их друг от друга, а затем притягивали обратно. Пока что, называя вещи своими именами, они занимались Сенетой, танцевальной формой Сенетара. Темп ускорился. Теперь каждый сосредоточился на том, чтобы остановить удар как можно ближе к противнику. Сапог Тиммона замер так близко к её лицу, что она могла чуять его тонко выделанную кожу и видеть, скосив глаза, грязь, въевшуюся в его подошву. Её собственный сапог мазнул его по кончику носа.
   - "Прости," - пробормотала она.
   Ты сломал мне нос, сказал Передан Тори. Когда и почему?
   . . . две фигуры в Сердце Леса у Водопадов, сражаются. Одна из них, в чёрном, вдавила носовой щиток другой в её лицо рукоятью меча. Одетая в запылённый голубой фигура упала. Затем появились перевраты . . .
   Поворот, пинок назад. Глухой звук, когда два других противника ошиблись и столкнулись друг с другом. Сдержанное замечание рандона. Теперь ещё ближе, рука одного оборачивается вокруг шеи другого. Широкий замах ногой, который бы отправил их обоих на землю, если бы они действительно сцепились.
   Тори сломал Передану шею.
   - "Почему ты это сделал, Пери?"
   Сделал что? Если в голубой броне был Передан, то почему они с Торисеном вообще дрались между собой, в то время, как вокруг них бушевала грандиозная битва с Великой Ордой?
   Кто-то вошёл в дверь и заговорил с инструктором.
   - "У тебя удачный день," - сказал он, поворачиваясь к Тиммону. - "Тебя хочет видеть леди. Я думаю, это твоя мать."
   - "И вы называете это удачей? Теперь я могу идти?"
   - "Да. Но ты всё ещё должен мне три кантиры. Остальные, не забывайте про свои хорошие манеры: с ней Ран Аден."
   - "Кто?" - спросила Джейм кадета рядом с собой.
   - "Боевой лидер Лорда Ардета, а заодно его младший брат, а кроме того, бывший комендант Тентира . . ."
   - "А, следовательно, член Совета Рандонов," - заключила Джейм.
   Так вот как звали Ардета, который с таким холодным пренебрежением наблюдал за ней во время последнего отбора, а затем проголосовал за её исключение. В его присутствии ей определённо нужно следить за каждым своим шагом.
   Тренировка продолжилась, с Драем, в качестве нового партнёра Джейм. При первом же движении, он скользнул мимо неё вода-течёт, едва не вынудив упасть, поскольку она ожидала совсем другого манёвра.
   - "Драй, это не та кантира," - прошипела она ему. - "Проснись!"
   Слуга Тиммона сонно улыбнулся в ответ и продолжил скользить через формы. Стиль вода-течёт часто использовали против огонь-скачет, поскольку он позволял отклонять в сторону почти любые атаки. Теперь они двигались всё быстрее, Джейм в нападении, Драй в защите, а другие потеснились и освободили им комнату. Инструктор наблюдал не вмешиваясь. Двигался Драй очень красиво, сохраняя полное равновесие и, казалось, едва обращая на это внимание, искушая Джейм усилить свой натиск. Поворот, пинок, удар -- со всем этим она сталкивалась в ветер-дует, самой сложной форме Сенетара, вот только сейчас она могла добиться только легчайшего контакта. Он скользнул назад, вода над камнями, провоцируя её на неразумно размашистое движение. В следующее мгновение, когда она, утратив равновесие, закачалась, кендар невозмутимо хлопнул её по лбу и уложил спиной на тростниковый мат, взметнув целое облако пыли. Рута выглядела поражённой; Шиповник приподняла бровь: Джейм крайне редко уступала кому-то в Сенетаре. Класс, и Ардеты, и Норфы, зааплодировали. Как и Джейм, после момента удивления, шлёпая по полу благодарной рукой.
   - "Здесь мы видим прекрасный пример слабости огонь-скачет," - объявил инструктор. - "Как тебе следовало поступить, кадет?"
   Кроме того, чтобы тоже нарушить в ответ все инструкции?
   - "Прежде всего не делать слишком широких замахов, Ран, а потом перейти к стилю земля-движется," - сказала Джейм, поднимаясь и отряхиваюсь.
   Кто ещё, кроме Драя, подумала она, мог творить подобное и оставаться безнаказанным? Если хорошенько задуматься, то о чём бы ни был урок, она никогда не видела его занимающимся чем-то ещё, кроме стиля вода-течёт, и никто даже и не пытался поспорить с ним в этом умении. В своём особом роде он был не меньшим чародеем, чем и его хозяин Тиммон.
  

III

   Второе занятие первой половины дня предназначалось для тех шаниров, кто имел особые связи с животными, и проходило в соколятниках Сокольничего на втором этаже.
   На входе Джейм и её слепого охотничьего барса встретил порыв гостеприимного, тёплого воздуха. С приходом зимы окна были закупорены промасленным полотном, а в обоих концах длинной комнаты горели камины, больше для комфорта её пернатых обитателей, чем кадетов.
   Здесь уже был Даниор Тарн, со своим щенком молокара Торви; Эдирр Мышь с парой близняшек мышей-альбиносов, сидящих у неё за ушами; Каинрон Дур, со своей загадкой в кармане; Коман Гари, к счастью, без роя каких-нибудь насекомых; Рандир Тень, со своей позолоченной болотной гадюкой Эдди; и Ардет Драй, присутствие которого никто не мог объяснить.
   Джейм сняла куртку и присоединилась к Тени у задней стены, в стороне от всех остальных. Вообще говоря, ей всегда хотелось, чтобы весь Тентир мог действовать столь же дружно, как и класс Сокольничего, не обращая внимания на свои дома, но сейчас у неё был особый повод, чтобы искать дружбы с Рандир.
   Тень выглядела ещё даже более исхудавшей, чем была во время Зимней Войны, как будто сами её кости удлинились или, возможно, умножились. Длинные, белые пальцы неустанно играли с мерцающими извивами Эдди.
   - "Как дела?" - шёпотом спросила Джейм, когда Сокольничий обратил своё внимание на другого кадета.
   Тень угрюмо на неё поглядела. - "А ты как думаешь?"
   Джейм припомнила ту странную сцену в казармах Каинронов, когда Тень отгоняла Досаду с помощью Эдди, обвившейся вокруг её руки -- и наоборот. Ни одна нормальная конечность не могла изогнуться подобными волнами. Главный десятник Рандир Риф тоже там была. Джейм задумывалась, способна ли Риф или хоть кто-нибудь ещё правильно оценить феномен, которому они стали свидетелями.
   - "Я была потрясена," - созналась Джейм. - "Это не совсем то, что можно было ожидать. Я всегда полагала, что подобные перевраты [changers - изменяющиеся] создаются только в глубинах Тёмного Порога" -- вроде Мразиля [Keral], подумала она -- "а не свободно рождаются в пределах Ратиллиена."
   - "Так это то, во что я превращаюсь, темный переврат?"
   - "Я думаю, да, хотя вопросы как и почему ставят меня в тупик."
   - "Рождена, а не создана. Разве это хоть чем-то лучше?"
   - "Да, если это сделает тебя непадшей темной. " -- она огляделась по сторонам; их никто не слушал -- "вроде меня. Я выросла под сводами теней, в самом Доме Мастера. Многого из того, что там было, я почти не помню, но я уверена, что никогда не подчинялась его воле. Но мы не можем ничего поделать с тем, кто мы есть."
   - "И ты, Норф, говоришь это мне?"
   - "Не как Рандиру. Как члену класса Сокольничего. Как собрату кадету рандону. Честь для нас сложна, но не невозможна."
   - "Кровь подскажет," - угрюмо сказала Рандир. Она дёрнула за мочку уха и сделала мрачную гримасу, когда та стала удлиняться.
   Джейм внезапно вспомнила Принца Одаллина из Каркинарота, растягивающего свои пальцы подобно ирискам и заходящегося истерическим смехом. Ещё одна безвинная жертва, насильно обращённая в переврата. Она поспешно накрыла руку Тени своей.
   - "Не надо. Пока не будешь уверена, что сможешь всё вернуть к нормальному виду."
   Та хрипло хохотнула, вызывая развороты любопытных голов. - "Нормальный. Стану ли я такой хоть когда-нибудь снова? И, начать с того, была ли я такой вообще?"
   Джейм ответила кривобокой ухмылкой. - "Для начала определи, что такое `нормальный.' Тень, мы больше, чем просто кровь, больше, чем наша наследственность или наше прошлое." - По крайней мере, в это следовало верить, подумала она. Ох, но порой это было очень непросто. - "Ты ещё не пала."
   - "Порой я думаю, что это случилось со всем моим домом, за исключением Наследника Рандир."
   Ответить на это было сложнее. Учитывая пагубное воздействие Ведьмы Глуши, бабушки Тени, как много их людей всё ещё остались незапятнанными? Джейм подумала о безмолвных кендарах Рандирах, окружающих погребальный костёр их молодёжи, о Рандироке и сарганте Вороной, которая вырезала имя своего мёртвого сына в своей плоти, чтобы только не забыть. Кроме того, существовала догадка Пера о том, что далеко не все Рандиры были привязаны к одному и тому же лорду или леди. Ранет имела свою долю привязанных к ней сторонников, но её власть принимали далеко не все. Некоторые определённо смотрели на кого-то ещё, и вовсе не обязательно на её сына. Ситуация была очень запутанной и особенно сложной для новичка.
   - "В твоём доме всё ещё есть честь," - настойчиво сказала она, - "пусть и под постоянной угрозой."
   - "Ну, если ты так говоришь."
   - "Да, говорю. Тень, послушай, то, чем ты становишься, это сложно и непонятно, но в этом нет ничего позорного, пока ты сама не сделаешь что-то постыдное."
   Тень хмыкнула. Джейм не думала, что Рандир ей поверила, или что подобную вещь так уж легко принять. Единственными перевратами, которых она знала прежде, за исключением Одаллина, были слуги Мастера, искажённые по своей собственной воле -- да, даже Тирандис, сколько бы он потом ни сожалел о своём решении и не пытался бунтовать. Но как же Тень сумела заполучить в свою кровь эту тёмную отраву, и насколько сильной та была?
   - "Что бы ты ни делала," - сказала она, - "не позволяй, чтобы остальная часть твоего дома знала."
   - "Почему?"
   - "Я думаю, что твоя бабка [granddam, dam - матка] Ранет шпионит за тобой через Эдди, возможно, чтобы заметить, если ты начнёшь изменяться. Ты могла сломать эту связь, когда тебя укусила Эдди, если конечно ты тоже связующая кровью, но наверняка я не знаю. Твоя связь с ней не ощущается теперь хоть как-нибудь по-другому?"
   Кречет Сокольничего сверлил их мрачным взглядом. Теперь он издал язвительный крик. Наглухо зашитые глаза его хозяина последовали за пристальным взглядом хищника.
   - "Ты," - сказал он, тыкая своим острым подбородком в Джейм. - "Повтори задачу этого урока."
   Джейм вздрогнула как провинившаяся школьница, которой она и была. - "Н-научиться тому, как можно усиливать связь с нашими животными-партнёрами, Ран."
   - "И ты довольна своими успехами?"
  
   Джейм вздохнула и потёрла кремовый мех на брюхе Жура, пока барс с мурлыканьем растянулся рядом с ней. - "Нет." - Будучи огорчённым или испуганным, барс всё ещё имел склонность ретироваться вглубь своей шкуры, хотя не похоже было, чтобы он терял при этом возможность пользоваться её чувствами.
   - "Тогда прошу внимания. Вы все, сконцентрируйтесь на своих партнёрах."
   Джейм закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. То, что она ощутила, по большей части было голодом, из-за отсутствия привычки завтракать, но был ли он её, или Жура, или их обоих? Обоняние: острый аромат помёта хищников, кожа их упряжи, мёртвая мышь в стене. Осязание: твёрдый пол, тепло с одной стороны, где горел огонь, внезапный тычок головы Жура, требовавшего больше внимания. Слух: дыхание остальных, сухой шелест чешуи Эдди, широкий зевок молокара Торви.
   - "Ох, ну ладно, просыпайтесь," - резко бросил Сокольничий. - "Что с вами сегодня такое? Ты, Дур, покажи нам, что ты держишь в кармане."
   Каинрон неохотно вытащил наружу свою правую руку, держащую что-то, что казалось серым куском скалы. Однако, когда он пощекотал его нижнюю часть, оно выдвинуло наружу крошечные, яркие глаза и царапающие ножки. Те, кто никогда не видел такого прежде, склонились вперёд, чтобы посмотреть.
   - "Ух ты," - сказала Мышь, - "это же трок. Мусорщик. Однажды эти паразиты заразили наше отхожее место. Отец не мог сидеть целую неделю."
   Дур бросил на неё сердитый взгляд. - "Ну, это мой трок. Он у меня с тех пор, как был ещё галькой. В целом, он не слишком полезен, если только я не хочу, чтобы он что-нибудь прогрыз. Пожирание - это всё, что он делает, а переварить он может всё, что угодно."
   Гари легонько ткнул локтем Мышь. - "А ты можешь после этого послать свой разум в сточную канаву?" - спросил он невинным тоном.
   - "Ну-ну, детишки." - Это был Тарн, говорящий с высоты своей очень развитой и высоко функциональной связи, которую он разделял со щенком гигантского молокара, развалившегося у его бока. - "Не все связи одинаковы. И кстати говоря, к кому или к чему привязан Драй?"
   Они все поглядели на кадета Ардета, который как обычно мечтательно уставился в пустоту.
   - "Очнись!" - закричал на него Сокольничий.
   Драй мигнул, но не ответил.
   Рандон зарычал и подбросил вверх свою птицу. Кречет нырнул прямо в лицо провинившегося кадета, в последний момент свернув в сторону и издав пронзительный крик. Внезапно очнувшийся Драй вскочил на ноги и бросился бежать, преследуемый по пятам кречетом. За собой он оставлял цепочку мокрых следов.
   - "Чёрт," - сказал Тарн. - "Теперь мы, вероятно, так никогда этого и не узнаем."
   - "Может да, а может и нет," - ответила Джейм. - "У меня теперь разыгралось любопытство."
   - "О-хо-хох." - Гари поёжился. - "И почему я чую неприятности?"
   Выбегая из двери, Драй едва не столкнулся с Горбелом, который входил в комнату, держа подмышкой бесёнка [pook].
   - "Ты сказала, что мне стоит спросить," - проворчал он сторону Джейм. - "Сокольничий, я привязан к этой штуке?"
   "Штука" извернулась и предъявила миру пару глаз-бусинок, блестящих среди её косматого меха. Затем она сказала "Вуф," и продемонстрировала красный, пыхтящий язык.
   Бесята были странными созданиями, исконными обитателями Заречья. Формально, собачьи, вопреки слабому зрению и нюху, они могли выслеживать добычу даже через складки земли, что делало их бесценными для тех кенцир, кто допускал, что указанные складки вообще существуют. Что касается данного экземпляра, то Горбел послал за ним в Рестомир, замок своего отца, когда готовился к охоте на пещерного медведя, который разорял стадо Тентира. Бесёнок, вероятно, спас ему жизнь, приведя к нему Джейм.
   Хозяин и собака одновременно почесали себе ухо. Похоже на то, что в казармах Каинронов по-прежнему свирепствовала эпидемия блох, выпущенных там на свободу Гари во время Зимней Войны. Горбел сердито поглядел на Гари.
   - "Прости насчёт этого. Если хочешь, я их всех выведу," - предложил Гари.
   - "Сделай это."
   Молокар Торви встал и неспеша подошёл, чтобы изучить новую собаку. Опершись лапами на плечи Горбела, он продемонстрировал лордану челюсти, способные откусить переднюю часть его головы, череп и всё остальное. Горбел поднял извивающегося бесёнка повыше. - "Вниз," - скомандовал он с властностью мастера охоты. Торви извиняющееся лизнул ему лицо и ретировался.
   - "Здесь определённо есть некоторая связь," - сказал Сокольничий, - "но неразвитая. Тебе стоит начать посещать мои занятия."
   Каинрон с кряхтением уселся рядом с Джейм и отер с лица обильную собачью слюну рукавом. - "И это должно помочь?"
   - "Я не уверена. Это умение, похоже, относиться к тому, чему можно научиться, но необязательно научить." - Она почесала то, что приняла за голову бесёнка, только чтобы обнаружить извивающийся, короткий хвост.
   Довольно скоро занятие окончилось.
   - "Что это был за кадет, который чуть не сбил меня с ног?" - спросил Горбел, когда они вмести покинули соколятник.
   - "Драй, он из десятки Тиммона. Пока что никто из нас так и не вычислил, к какому созданию он привязан."
   - "Хыммм. Ну, может, это ничего и не значит, но прошлой осенью, услышав, что он не любит плавать, Хигберт и Досада бросили его в Серебряную. Не смотри на меня так; это была не моя идея. Большинство людей не возвращаются оттуда живыми. Однако, он всё же выбрался, и с улыбкой."
   - "Так значит Драй, вероятно, связан с чем-то водным. Ну, это не слишком большой сюрприз, но определённо таинственно."
   На деревянной дорожке (променаде), которая бежала вокруг тренировочного квадрата, они встретили Досаду, который входил в десятку Горбела, но, похоже, никогда ему особо не подчинялся. Для Досады всё казалось личной, не слишком приятной шуткой. Уловив его запах, Жур зарычал. Во время Зимней Войны только вмешательство Тени помешало Каинрону ободрать барса живьём. Он ухмыльнулся мохнатому свёртку под рукой Горбела.
   - "Старый, добрый Одновид [One Eye]. Нет, погоди. Мне кажется, ты несёшь его задом наперёд."
   Горбел приподнял бесёнка и осмотрел его, сначала один конец, потом другой. - "Ты прав. Могу поклясться, этот волчонок может изворачиваться внутри своей шкуры."
   Он зашагал прочь, пока блестящие глаза сверлили их из-под его руки.
   Досада обратил свою зубастую ухмылку на Джейм. - "Старый, добрый Горбелли. Ну разве они не сладкая парочка? Конечно, вопрос в том `Парочка чего?' "
   - "Половина этой парочки - лордан твоего дома."
   - "Пока что. Пока его отец не устал от его неудач."
   - "Каких неудач?"
   Его улыбка стала ещё шире. - "Ну, ты же всё ещё здесь, не так ли? По крайней мере до послеобеда."
   - "А что тогда?"
   - "Ещё увидишь, дрянная девчонка. Ещё увидишь."
   С этим он развернулся на каблуках и зашагал прочь, тихонько посмеиваясь.
  

IV

   Первое послеобеденное занятие Шиповник Железный Шип провела в казармах, присматривая за всё продолжающейся реконструкцией покоев её леди и распределяя дежурные работы гарнизона на будущую неделю.
   Последнее она предпочитала делать в уединении пустого обеденного зала, поскольку начала учиться читать и писать только оказавшись в Тентире, и чувствовала, что все её усилия в этом всё ещё оставляли желать лучшего.
   Вот досада. Несчастное перо снова брызнуло и посадило кляксу, когда она слишком сильно на него надавила. Некомпетентность раздражала Шиповник почти столь же сильно, как и трусость; конечно, первое можно было встретить в Кенцирате гораздо чаще, чем второе, хотя среди кенцир вообще не должно было быть ни того, ни другого. Раздражённо ворча, она взялась переписывать заново, в её нефритово-зелёные глаза упорно лезла непослушная прядка волос цвета свежего среза красного дерева.
   Подобно большинству склонных к традициям кендар Шиповник гораздо больше доверяла своей памяти, чем словам на бумаге. Бумагу можно уничтожить. Ну, так же как и людей. Это стало дополнительной трагедией Падения: так много знаний было брошено позади, что теперь факты и заветную Законную Ложь певцов часто бывало очень трудно отделить друг от друга. Однако, что ни говори, проще прибить к стене извещение, чем девять раз подряд повторять одно и то же командирам остальных домов. И без всяких сомнений, вывешенный на всеобщее обозрение официальный распорядок занятий значительно упрощал дальнейшее планирование, даже если его приходилось править в самый последний момент.
   Её всё ещё поражало то, как странно всё сложилось: вслед за понижением и последовавшей за этим смертью Ванта, она стала исполняющей обязанности главного десятника казарм, оставаясь при этом Пятёркой Лордана Норф, всё задом наперёд, как ни крути. Ей бы никогда не стать главным десятником в свои первые дни в училище, когда большая часть Норфов видела в ней только сменившую воротник (перебежчицу) Каинрону, которую Верховный Лорд непонятно зачем взял к себе на службу. Она полагала, что всё же сумела заслужить их доверие, хотя как именно, оставалось для неё загадкой, поскольку сама она себе по-прежнему не доверяла. Возможно, её наградой была её компетентность, полагая, что она ей обладала.
   Её собственные чувства по поводу смены своей вассальной клятвы оставались смешанными. Да, она будет служить своему новому лорду всем телом, душой и честью, и всё же за ней стояли целые поколения ёндри-гонов Каинронов. Удавалось ли хоть кому-нибудь из них удачно сменить свой дом или лорда?
   Мытьё посуды, конюшня, прачечная, уборные, борьба с троками . . .
   Учитывая недавно обретённое богатство их лорда, полученное от продажи посмертного знамени Эрулан в бессрочную собственность Бренданам, он мог бы позволить себе отправить некоторых из своих кендар на службу в качестве слуг при его кадетах, как это делалось в других домах, вроде Каинронов и Ардетов. Однако, Джеймс не просила об этом. И Шиповник это одобряла. Пока что, они вполне хорошо справлялись и без подобной помощи, разделяя между собой наименее приятные обязанности. Быть рандоном вовсе не значило всё время купаться в славе -- очень далеко от этого. Уроки дисциплины и выносливости, полученные в училище, в будущем могли оказаться просто бесценными.
   Она сделала паузу, чтобы поразмыслить над тем, что назначить своей собственной десятке вместе с её лидером лорданом. Вант полагал, что сможет выжить Джеймс из училища, наваливая на неё всевозможные неприятные обязанности, хотя не то, чтобы её десятка позволяла ей участвовать в самых худших из них. Мысли о том, чтобы их лордан стояла по колено в сточной воде, не радовали никого из них, как бы ей ни хотелось быть полезной. Но она тоже относилась к их чувствам с деликатностью и уважением.
   Обычно.
   В конечном счёте, подумала Шиповник, снова капая чернилами, что за долгий путь мы с ней прошли.
   В первые дни в училище никто даже не осмеливался взглянуть хайборн в её открытое лицо, настолько все привыкли к тому, что женщины её изолированной касты всегда носили маски. А этот шрам через скулу -- неужто он действительно является следствием какой-то ссоры в Женских Залах? Кто же мог осмелиться её порезать? И как же они сумели пережить её ответный ход? Никто не мог оскорблять Джеймс безнаказанно. Это Шиповник хорошо усвоила за время своего короткого пребывания под её командованием. Одна мысль об ответном ударе их леди ужасала весь её дом. Теперь большинство их кендар испытывало странную гордость за своего эксцентричного лордана Джеймс и ту сноровку, с которой та управлялась с абсурдными ситуациями.
   Сама Шиповник по-прежнему тянула со своим вердиктом. Ничто в её прошлом в качестве ёндри Каинронов не добавляло ей склонности верить кому бы то ни было из хайборнов, впрочем, не то что бы Норфы так уж плохо к ней относились. И это, как ничто другое, держало её в напряжении, заставляя ждать, когда же они наконец-то покажут своё истинное лицо. И всё же, что-то было в этом странным лордане, что-то, что против её воли привлекало её внимание.
   - "Влюбилась в Норфа, а?" - издевался любовник Каинрон, которого она давно оставила позади. - "И ты действительно думаешь, что сможешь им доверять?"
   Шиповник не была в этом уверена, но собиралась попробовать. В конце концов, что ещё ей оставалось?
   В наружном зале раздались голоса. Кто-то засмеялся. Шиповник с благодарностью отложила в сторону снова текущее перо и отправилась на разведку.
   Кадеты её десятки скидывали свои зимние куртки и стряхивали с них снег. Саму Лордан было легко узнать по самой маленькой и худенькой фигурке. Но что случилось с её лицом? Шиповник шагнула вперёд и поймала Джеймс за подбородок, разворачивая её голову к себе, чтобы получше рассмотреть. Хайборн грустно ей улыбнулась. У неё была разбита губа, а один глаз так распух, что почти закрылся.
   - "Меня переехала корова," - сказала она.
   Сейчас был сезон размножения чёрного, раздражительного стада, чьи беременные тёлки предпочитали убредать прочь, чтобы разрешиться от бремени в одиночестве. Обязанностью кадетов было приводить их обратно. Это и было сегодняшним нарядом десятки, вместо их обычного третьего урока.
   Дар ухмыльнулся. - "Мы наткнулись на неё, как раз, когда она только-только отелилась, телёнок едва стоял на ногах, прямо в снегу, окружённый облаками пара. Ничего удивительного, что она на нас накинулась. Лошадь миледи сбросила её, убираясь у коровы с пути, и обе зверюги протопали прямо по ней."
   - "Вообще-то," - сказал Килли - "Я думаю, что наибольший вред причинил бросившийся за ними неуклюжий телёнок."
   Шиповник оставила в покое подбородок лордана. И я послала её на эту работу, подумала она, а затем обругала себя: разве я виновата в том, что эта вздорная девчонка просто не может держаться подальше от неприятностей? И, как бы то ни было, кто я такая, чтобы касаться её?
   - "Вас могли поднять на рога (боднуть)," - хмуро сказала она.
   На это Джеймс только пожала плечами, как всегда нервирующее безразлично отметая в сторону риск. - "Как и любого из нас."
   - "Кроме того, там был такой странный запах," - сказал невозмутимый Ёрим, очевидно следуя своим собственным мыслям. - "Вроде горящего меха. И мы видели следы в снегу."
   - "Пещерный медведь?" - настороженно спросила Шиповник. Любой рыскающий поблизости крупный хищник был причиной для беспокойства, когда стадо упрямо разбредалось по сторонам.
   - "Нет, больше, а кроме того, следы расплавились, а потом снова замёрзли по краям."
   - "Я думаю, это был Тёмный Судья," - сказала Мята без всяких следов улыбки. - "Вы не слышали, как он воет по ночам?"
   Они все слышали нечто подобное.
   - "Ветер," - неуверенно сказал Килли.
   - "Волки," - предположил Перо.
   - "Всё имеет конец, свет, надежда и жизнь. Приди на суд. Приди!"
   По толпе кадетов пробежала дрожь, когда их лордан пробормотала жуткий крик слепого аррин-кена. Третий из Трёх Народов затерялся в дикой глуши Ратиллиена уже так давно в прошлом, что теперь они начинали казаться чем-то вроде легенд другой эпохи. И едва ли можно было назвать честным то, что Заречье стало прибежищем самого жуткого из их рядов, громадного кота, ослеплённого перевратом Мразилем горящими угольками из очага самого Мастера, и который теперь так сосредоточился на правосудии, как меньшее создание могло бы зациклиться на мести. Да и мог ли он всё ещё отделить одно от другого? И как бы то ни было, за кем он нынче охотился?
   Шиповник хлопнула в ладоши, заставив всех подпрыгнуть.
   - "Хватит дрожать в тенях. Пришло время четвертого урока."
   Когда кадеты разошлись, Шиповник дотронулась до рукава хайборн.
   - "Они идут на урок Сенеты," - сказала она. - "Но Комендант прислал сообщение, что ожидает вас в Медвежьей Яме."
   Одна бровь взметнулась вверх, пока другая дёргалась над распухшей глазницей. - "Так вот что имел в виду Досада," - пробормотала лордан себе под нос. - "Спасибо Шиповник. Увидимся за обедом. Я надеюсь."
   С этим она ушла, оставив свою забытую куртку грязным бугром топорщиться на полу.
  

V

   Яма была всё такой же, как Джейм её помнила -- безоконная комната примерно тридцати квадратных футов, скрытая в глубине Старого Тентира. Её стены были усеяны шипами, а пол покрывали выбоины и пятна. Круглое отверстие в потолке, окруженное стенкой по пояс высотой, открывалась в комнату наверху, выступающую в роли балкона. Там горели факелы, бросая мерцающий круг света на пол внизу. Ни единого звука не проникало так глубоко в старую крепость. Могло показаться, что тебя поразила глухота. Это было тёмное, кровавое сердце шаниров, где избранные монстры их бога сражались когтями и зубами, где такие, как Джейм -- одарённые свыше (или проклятые) -- учились драться.
   Арена была пуста, балкон покинут, но со стены свисала тяжелая, толстая куртка и кожаный шлем с металлическим лицевым щитком. Джейм их надела.
   Пока она ждала, её мысли вернулись к Тёмному Судье. Если он рыскал поблизости, значит кто-то был в чём-то виновен или, по крайней мере, он так считал. Его добычей были шаниры, связанные с Тем-Кто-Разрушает, и, как она знала, он только и ждал предлога, чтобы судить её саму.
   Ассоциации привели её к мыслям о Сожжённом Человеке, который теперь пребывал в земле и был безопасен до Кануна Лета. Вместе со слепым аррин-кеном они образовывали смертоносную пару, объединяющую наиболее опасные аспекты Ратиллиена и Кенцирата. Она уже наблюдала раньше, как этот мир реагировал на подобные аналогии.
   И что будут делать Сожжённые Однажды в отсутствии своего хозяина? Если её догадка дня солнцестояния верна, то теперь уже Вант ведет их к новому пересечению двух миров. Так за кем же охотятся Тёмный Судья и Сожжённые Однажды, предполагая, что они идут по одному и тому же следу? Вант был проблемой и, Предки знают, не испытывал к ней никакой любви. По крайней мере Сожжённые Однажды, подобно их хозяину Сожжённому Человеку, предпочитали держаться дальше на север, на земле мерикит. Это не их следы она видела сегодня вплавленными в снег.
   А, хватит уже, встряхнулась она. Пора вернуться к насущным делам.
   Прошло уже очень много времени с тех пор, как она здесь занималась, пока её повредившегося разумом Сенетари не сочли слишком опасным, чтобы давать столь потенциально смертоносные наставления. Она о нём беспокоилась, но не имея доступа в его жаркую, закрытую комнату, она не могла его посетить, тем более узнать о его нуждах.
   Никто не понимает, подумала она. Он пойман в ловушку. Похоронен заживо. А его брат должен знать это лучше всех остальных.
   Как будто в ответ на её мысли, она услышала над головой тихий шелест ткани и, поглядев наверх, увидела тёмный силуэт за стеной балкона. Лицо наблюдателя оставалось скрытым в тени, но свет факелов делал белый шарф Коменданта ярко красным, как будто вымоченным в крови.
   Джейм отдала безмолвный салют. Он столь же безмолвно склонил в ответ голову.
   Дверь напротив открылась. Оттуда пришло шарканье, сопение, а затем появилась тёмная, сгорбленная фигура, которая заполнила собой дверной проём от косяка до косяка.
   Джейм не видела Медведя с той ночи, когда кадеты отступники Рандиры попытались совершить покушение на своего настоящего лорда в конюшне Тентира. Пока появившийся Медведь мигал на свету, она ужасалась его жуткому состоянию, даже больше, чем его громадным когтям цвета слоновой кости, которые были слишком большими, чтобы втягиваться. Те, что на руках, были и так уже достаточно скверными; однако, те, что были на ногах, опять выросли настолько, что стали закручиваться сами в себя, втыкаясь в подошвы его ног. В комнату он вошёл запинаясь, на всех четырёх. Свет факелов очертил жуткую трещину в его черепе, оставленную вражеским топором, и опалённую погребальным костром, который так и не смог его поглотить. С такой мучительной раной казалось невозможным выжить, но кенциров было очень трудно убить. В таком состоянии он и провёл последние тридцать с лишним лет.
   Джейм внимательно его рассматривала. Конечно, прошло уже некоторое время с их последней встречи, но не стала ли щель в его черепе всё же чуть-чуть меньше, чем была в прошлый раз? Насколько она помнила, раньше она доходила ему почти до самых бровей. А теперь корешок белого шрама приподнялся и скрылся в дикой, спутанной массе его седых волос.
   Он уселся на корточки и оглядел комнату. У неё сжалось сердце; эта развалина была величайшим боевым лидером Кенцирата, триумфатором сотен битв. Никто, ни великий, ни малый, не должен пребывать в таком состоянии.
   Его ноздри расширились и он фыркнул.
   В следующее мгновение он оказался над ней.
   Джейм нырнула вниз, когда смертоносные когти мазнули у неё над головой, выбивая из стены мелкую крошку. Их возвратный удар проскрежетал по металлической сетке, закрывающей ей лицо. Она скакнула в сторону, но он последовал за ней, оскалив зубы. Его укус отхватил половину её рукава. Она закрылась другим, отчаянно надеясь на свой д'хен для ножевого боя, с его усиленной сталью тканью. Защита из простой набивки была здесь явно слабовата. Выкатившись за пределы его досягаемости, она приняла защитную стойку, выпустив наружу когти. Милосердные Трое, нежели она действительно готова применить их на нём, когда у него вообще нет брони? С другой стороны, он, похоже, задался целью выпотрошить её, если сможет.
   В своё время Комендант прервал их занятия, посчитав их слишком опасными. Почему он передумал?
   Медведь снова пошёл вперёд. Бросив себя под дугу его замаха, она почувствовала, как его когти разорвали шнурок её шлема и запутались в её волосах. Теперь он поднимал её вверх. Её ноги утратили контакт с землёй.
   Комендант черным вихрем перескочил через ограждение и приземлился позади своего брата. Джейм стянула прочь свою маску, не отводя глаз от Медведя.
   - "С-сенетари . . ."
   - "Ха." - Он поднял её ещё выше и держал в нескольких дюймах от своего лица. - "Ты." - Он коснулся её чернеющего глаза, разбитой губы. Его охватила сильная дрожь. Он бросил её и отступил назад, тряся головой, как будто это причиняло боль. - "Не . . . не . . . не могу!"
   Комендант положил ему на плечо руку и вывел из комнаты. Джейм, оставшись одна, принялась задумчиво соскребать с себя то, что осталось от её брони.
  

VI

   По пути обратно в свои покои, пересекая большой зал, она столкнулась с Тиммоном, его матерью и Раном Аденом.
   Леди Дистан была одета в дамастовый (парчовый) дорожный плащ, отделанный розовым мехом, накинутый поверх волнующегося персикового платья. С головы до пят, всем своим ароматом и окраской она напоминала оживший розарий, и была такой горделивой и ухоженной, что могла посрамить даже этот прекрасный цветок. Под своей маской, она, без сомнения, очень напоминала собой и своего красавца-сына, и его отца, её консорта и полубрата Передана.
   - "Так-так-так," - сказала она, разглядывая Джейм с высоты своего изящного носа, - "так это и есть твоя маленькая подружка."
   Джейм приподняла бровь. Если эта леди и была выше, чем она, то это только благодаря копне шикарных волос, нагромождённых под её верховым капюшоном. И всё же, обладая такой элегантной самоуверенностью, она могла заставить любого почувствовать себя ничтожеством, особенно когда у тебя побито лицо и порвана одежда.
   Такой она казалась и Рану Адену, который держался позади и рассматривал её с холодным, неодобрительным презрением.
   - "Мама, Двоюродный Дед Аден, это Джеймс, Лордан Норф."
   Джейм отдала набросок салюта, думая про себя, Трое, как же я ненавижу это имя; впрочем, она была совсем не в настроении делать Ардетам подарок в виде своего настоящего имени.
   Как бы то ни было, она прекрасно сознавала, как эти два нобля должны были её воспринимать -- неряшливая девчонка-сорванец, играющая в солдата. Как рассказала ей Бренвир, девушки хайборны порой проходили через подобную фазу взросления, и не важно, что сама Бренвир так до конца и не выросла из неё. Иногда эта фаза сопровождалась подложным состоянием берсерка. Тиммон должен был хорошо знать, что в редких вспышках Джейм не было ничего похожего на притворство.
   - "В ней действительно проглядывает Норф -- правда, едва-едва," - сказала его мать, натягивая пару бледно-розовых перчаток. - "Сколько тебе лет, дитя?"
   Это был хороший вопрос. Сказать "как и моему брату" означало поднять больше вопросов, чем было ответов, учитывая, что её брат-близнец был на добрых десять лет старше, чем она. И кстати говоря, у неё не было не малейшего понятия, кто из них родился первым.
   - "Примерно столько же, что и Тиммону, леди."
   В сопровождении лёгкого цокота копыт из подземной конюшни привели кобылу Дистан. Джейм подумала, что только по недосмотру, лошадь была скорее белой, чем розовокрашенной, пока не увидела мерцание розовых глаз альбиноса.
   - "А кем была твоя мать?"
   Прямой вопрос на эту тему был большой грубостью. Леди Дистан определённо не видела никакого резона сохранять учтивость с таким оборвышем, как Джейм.
   Не дождавшись ответа, она деликатно, но презрительно фыркнула и повернулась к своему сыну.
   - "А тебе она сказала?"
   - "Нет, Мама." - Бедняга Тиммон выглядел смущённым и стеснённым, кончики его ушей алели. Он определенно не был уверен в том, что его прародительница до конца понимает, о ком говорит, и это полностью соответствовало действительности. - "Мы ещё не в тех отношениях."
   - "Тогда старайся усерднее. Адирайна клянётся, что её родословная чиста, вопреки её наружности. Кто-нибудь рано или поздно затащит её в постель. И будет лучше, если это будешь ты."
   - "Да, Мама." - Теперь у него горело всё лицо.
   Любопытно. Раньше, он мог бы рассмеяться. Джейм задумалась, а что если, несмотря на все его опыты по созданию уютного огонька прошлой ночью, он всё же начал воспринимать её серьёзно.
   Леди Дистан похлопала Тиммона по щеке. - "Береги себя, мой дорогой мальчик. И помни о том, что я тебе говорила, а также и то, что ты обязан и своей крови, и памяти своего дорогого отца."
   По пандусу снова застучали копыта: эскорт миледи. Она поцеловала Тиммона, приняла помощь Рана Адена, чтобы забраться в седло, и выехала из зала в пышном великолепии, в сопровождении своего дяди.
   Тиммон выпустил воздух протяжным, долго сдерживаемым вздохом. - "Если это хоть как-то поможет," - сказал он, - "то я извиняюсь. С точки зрения моей Матери и Двоюродного Деда Адена, никакая кровь не может быть болеё изысканной, чем их собственная, а ты к тому же выглядишь как самый настоящий неуклюжий подросток. Что стряслось с твоим лицом?"
   - "Сначала лошадь, потом корова, затем её тёлёнок, и, наконец, Медведь. Я чувствую себя так, как будто меня растоптал целый зверинец."
   - "Комендант бросил тебя обратно в Яму? Почему?"
   - "Будь я проклята, если знаю, разве что Лорд Каинрон снова его оседлал, желая видеть меня разорванной на кусочки, что почти и случилось. Тиммон, сколько времени может занять исцеление кендара шанира?"
   - "Ты меня спрашиваешь? Ну, я полагаю, что рано или поздно, это должно обязательно произойти, если только их не убили окончательно. А что такое?"
   Она ему рассказала.
   - "Тебе всё приснилось," - сказал он. - "Почему именно сейчас, спустя столько времени?"
   - "Возможно," - сказала Джейм, - "из-за того, что у него наконец-то есть кто-то, кого он может учить. Ничем не занятый разум гниёт. Но разве он может поправиться, пока он заперт в той крысиной дыре?"
   Тиммон покачал головой. - "Ты всё больше принимаешь желаемое за действительное. Сфокусируйся на настоящем, и на будущем. А между прочим, ты в курсе, что твои губы синеют? Вот. Возьми мою куртку." - Он накинул её ей на плечи.
   - "Следуешь совету матери?"
   - "Маме лучше знать. Иногда. Ты и так знаешь, что я хочу затащить тебя в постель -- я же старался как только мог -- но не ради Мамочки или её драгоценных родословных. И всё же, имей в виду," - добавил он задумчиво, - "что прямо сейчас это ещё не главная беда."
   - "Почему? Что стряслось?"
   Они вышли на заснеженную деревянную дорожку, где куртка Тиммона оказалась как нельзя кстати. Теперь пришла его очередь дрожать, хотя и не обязательно, что от холода.
   - "Ты же знаешь, что мой дедушка Лорд Ардет был в Южных Пустошах с прошлой зимы, разыскивая кости моего отца. Ну, в его отсутствие управление домом взял на себя Кузен Дари."
   - "У которого дыхание как у дохлого угря."
   - "Ну, да, но это не совсем его вина. У бедняги аллергия на свои собственные зубы. Они всё время гниют, выпадают и отрастают заново. Как бы то ни было, теперь он обратился к Верховному Лорду с просьбой сделать его лорданом регентом."
   - "И что, он может так легко отмахнуться от тебя и сместить своего лорда?"
   - "Только при согласии всего дома и Верховного Лорда. Пока что, у Дари нет достаточной поддержки. Однако, Мать боится, что Дедушка впадает в слабость. Он уже определённо достаточно стар, да ещё эта одержимость его . . ."
   Это Джейм вполне могла понять. Хайборны жили долгую жизнь, но их кончина часто бывала неожиданной и быстрой, как будто их мозги внезапно рассыпались под грузом прожитых лет. Переутомление и горе Адрика вполне могли ускорить этот распад, особенно если все его поиски по-прежнему оставались напрасны.
   . . . кольцо, почерневший палец, отломленный и засунутый в карман . . . у кого, и кем?
   - "Погоди-ка. Эти рандоны Ардеты, которые в последнее время так круто за тебя взялись -- не может ли оказаться так, что они привязаны к Дари?"
   Мгновение, он глазел на неё открыв рот и выглядя и в самом деле очень юным. - "Я думаю, ты права. Приятно знать, что изменения в них, а не во мне. И теперь всё, о чём мне нужно беспокоиться, так это Презентация Лорданов."
   - "Что?"
   Его лицо расколола ухмылка. - "Тебе никто не сказал? Опять?"
   - "Тиммон, ты же знаешь, что я во всём этом новичок."
   - "Ну, в этот раз в этом нет ничего такого ужасного -- обычно. Ближе к концу зимы, Верховный Совет соберётся, чтобы решить, кто и куда будет посылать своих наёмников, чтобы это не кончилось встречей друг с другом в поле. Лорды используют эту возможность, чтобы представить друг другу своих текущих наследников."
   - "Что, всех?"
   - "Ну, столько, сколько смогут прийти. Некоторые служат в Южном Воинстве или разъехались по дипломатическим поручениям. Дари рыщет в поисках добычи, так что мне придётся поднапрячься, чтобы сохранить свой статус лордана. Как, вероятно, и Горбелу, если только его непостоянный отец не решит его внезапно сменить. Что касается тебя, то, с глаз долой, из сердца вон -- или твой брат заставит Совет лицезреть твоё обнажённое, да ещё избитое, великолепие?"
   Он имел в виду её отказ носить маску подобно настоящей леди хайборн. Будь она проклята, если снова её оденет, подумала Джейм, трогая пальцем разбитую губу. Как бы то ни было, у неё ещё оставалось достаточно времени, чтобы всё залечить, если конечно исключить вероятность ещё одного панического бегства.
   Но Тиммон напомнил ей о другом, старом и ноющем вопросе: а хочет ли Тори действительно позволить ей закончить тренировки в Тентире, и, тем более, разрешить ей продолжать обучение (предполагая, что она пройдёт испытания), присоединившись к Южному Воинству? Она знала, что он колеблется. Подобно Чингетаю, он оказался в ловушке своего собственного импульсивного решения, сделал её своим наследником. Другие лорды могли клыками вцепиться в эту неуверенность, если только он им позволит.
   - "Я думаю, я тоже там буду," - сказала она, - "хоть званая, хоть незваная."
   За этим последовал ужин, вечер, прошедший за обсуждением распорядка Шиповник на следующую неделю, и, наконец, постель.
   Пребывая уже на грани сна, Джейм размышляла над словами Тиммона и внезапно рывком проснулась. Все лорданы . . . Кирен!
  

Глава IV Реликты Прошлого

80-й день зимы

I

   Торисен Чёрный Лорд щурился на пергамент на столе перед собой и проклинал его извивающиеся буквы. Почему бы Эдиррам не найти себе писца, который бы умел писать? Впрочем, возможно, всё дело было в его натруженных глазах. В конце концов, он уже несколько дней подряд трудился над грудой корреспонденции в фут высотой.
   Хватит скулить, сказал он себе. Это всё потому, что ты позволил этой кипе накопиться.
   Другие хайборны держали помощников летописцев. Он мог бы сделать то же самое, легко. В отличие от жрецов Глуши [Wilden], учёные [scholars - учёные гуманитарии] Горы Албан не обязательно были шанирами, и среди них были Норфы. В бытность свою командиром Южного Воинства он научился как делегировать полномочия. Почему же тогда в роли Верховного Лорда он находил это столь сложным?
   Возможно, всё потому, что некоторые вещи не предназначались для чужих глаз.
   Это бесспорно было правдой, и всё же он бы не отказался от поддержки своего бывшего командира и нынешнего боевого лидера, Харна Удава.
   Торисен задумался, достиг ли Харн уже Котифира. После всех неприятностей, выпавших на долю рандона этой осенью в Тентире, наилучшим вариантом казалось отправить его как можно дальше от училища, даже если в придачу к поездке прилагалась ложка дёгтя в виде слуги южанина его сестры, Серода, которым, по-видимому, овладел дух Грешана в форме Куртки Лордана. Во имя Порога, как Джейм удаётся попадать в такие переделки, и уж тем более, заводить подобных сторонников? Из всех мерзких трюков, накачать кого-то чёрной незабудкой . . . Торисен не знал до конца, что именно произошло, кроме того, что зелье заставило Харна заново пережить самоубийство его отца после смерти Грешана . . . или оно случилось из-за смерти Грешана? Комендант выразился об этом довольно туманно, ещё раз напомнив, что у Тентира есть свои секреты, которые он, никогда не бывший здесь кадетом, никогда не должен узнать.
   В отличие от твоей сестры, нашёптывал хриплый, издевательский голос его отца, в глубине его образа души [soul image], за закрытой дверью. Быть может, рандоны и вознесли тебя на вершину, но теперь их любимчик она.
   Его рука смяла пергамент. Только если она закончит Тентир.
   Несправедливо, недобро, незаслуженно. В конце концов, начать с того, что это он послал её в училище.
   Трое, как много бумаг ещё оставалось. Он позволил им копиться всю осень, в первую очередь потому, что боялся, что одна из них содержит рапорт о том, как Джейм ободрала этого жалкого Ванта живьём. Конечно, она этого не делала. Вместо этого он свалился в огневую яму в зале тлеющего железного дерева, пытаясь утащить Торисена вслед за собой, и сгорел заживо.
   Ну что, прочитать очередное прошение или прерваться на день?
   Торисен провёл рукой по лицу. Ему до сих пор было непривычно ощущать там бороду; тем не менее он твёрдо решил никогда больше не позволять путать его с сестрой, как это получилось и с Тиммоном, и с Вантом во время Зимней Войны. Тиммон всё хотел соблазнить Джейм, что было не лишено смысла. Конечно, она была не всякому мужчине по вкусу, но он столько раз замечал её в своих снах, что это заставляло его даже сейчас беспокойно ежиться. И тем не менее, почему же Вант хотел её убить?
   - "Ты думаешь, ты такая умная, что сможешь вывернуться из чего угодно."
   Ну, до сих пор, она такой и была.
   Пока он медлил, размышляя о других делах, его рука потянулась вперёд, как будто обладая своей собственной жизнью, и взяла следующую бумагу.
   Откуда бралось это внезапное принуждение во что бы то ни стало закончить работу? Что он искал в этой монолитной груде, по большей части, всяких глупостей? Ответ пришёл, как только возникла основа вопроса: новости. Информацию. Предупреждение, предназначенное только для него одного. О чём? Торисен потёр переносицу, чувствуя зарождение головной боли. Он мог бы даже назвать время начала этой одержимости, где-то около десяти дней тому назад, после того мерзкого сна.
   Он уже бросил бодрствовать целыми сутками, даже неделями, пытаясь избегнуть неких кошмаров. И даже теперь, твердил он себе, когда они пришли, они ничего не значили. Он же не был шаниром, чёрт возьми, чтобы быть ясновидящим. Но образы огня преследовали его, погребальные костры сменяли друг друга. Затем из огня высунулась обгорелая рука. Кто-то отломил один из унизанных кольцами пальцев. Кто и чей? А, в этом не было никакого смысла, не больше, чем в любых других снах, как и в этих бессмысленных поисках разгадки.
   Мысль пришла как чёрным по белому.
   Ему следует сфокусироваться на тех рапортах, что свежее десяти дней, а не тупо перемалывать стопку с конца на начало.
   Стук в дверь возвестил прибытие его слуги Бурра с охапкой свежих поленьев для камина за его спиной. Щенок волвер Уайс [Yce], свернувшаяся в клубок и спящая на каминной полке, потревожено зарычала. Однако, это было очень вовремя: комната в башенке становилась всё темнее и холоднее. Торисен даже не сознавал, насколько стемнело, пока Бурр не зажёг ветвистый канделябр у его локтя. Солнце село. Тени просачивались в долину внизу подобно приливу тёмной воды, а через подоконник струился холодный воздух.
   - "Вы даже не спустились в полдень," - сказал Бурр, недовольно на него глядя.
   - "Я был занят. Ты только погляди на это." - Он показал документ, который начал читать. - "Эдирры предлагают назначить специальную награду на Презентации Лорданов для лучше всех одетого наследника."
   - "И ради такой ерунды вы забываете про еду?"
   Тут он был прав: петиция определенно была всего лишь поддразниванием Лордами Эссином и Эссиром Команов и Каинронов, которые имели склонность при каждом удобном случае одеваться, как на коронацию.
   Он позволил бумажке упасть, а потом снова её схватил, когда вся груда начала расползаться. - "Ну ладно, ладно, обещаю обязательно поужинать. Только перестань меня допекать."
   Бурр ухмыльнулся и повернулся к выходу. - "Ох," - сказал он на пороге, - "я почти забыл. Управляющая Рябина сказала, что прибыл курьер от Лорда Даниора."
   Торисен вцепился в падающие бумаги. Чёрт возьми, теперь они все перепутаются. Но как бы то ни было, что такого важного хотел сказать Кузен Холли, что не могло подождать до их встречи на Верховном Совете?
   - "Скажи Рябине, что я встречу посланца Холли внизу."
   Бурр ушёл.
   Спускаясь вслед за ним по лестнице, Торисен приостановился, чтобы понаблюдать за Марком, работающим у восточной стены покоев Верховного Совета.
   Стекольная печь, встроенная в северо-восточную смотровую башенку, полыхнула алым, когда большой кендар открыл её и вынул наружу свою выдувную трубку с собранным комком расплавленного стекла. Затем он начал мягко её покачивать, поддувая воздух, очень аккуратно, чтобы не вдохнуть обжигающие испарения. Сформировался сияющий цилиндр. Он отделил его от трубки, разрезал горячим ножом, развернул на поддоне и поместил в отжигающую печь в юго-восточной башенке напротив.
   - "Думаешь, эта система будет работать лучше, чем твой предыдущий вариант?" - спросил Торисен, преодолевая оставшуюся часть пути в тёплый зал.
   Уайс привидением скользнула у его ног и стрелой метнулась к кожаному переднику, который развязывал Марк. Пару мгновений волвер и кендар играли в перетягивание каната с плетёным шнуром, который служил ему ремнём, а затем Марк выпустил пояс из рук. Щенок утащила его под эбеновый стол совета и принялась "убивать" с шумным слюнявым ликованием. Марк снял свои закопчённые стеклянные очки и отёр предплечьем потное лицо, мазюкая его чёрным.
   - "Это эксперимент, парень, как и всё, что я делаю."
   И получается у него на удивление хорошо, подумал Торисен, учитывая, что всё, что он знал, это пригоршня секретов мастера-стекольщика из Тай-Тестигона, который сделал типичную ошибку, недооценив интеллект гиганта. Марку всегда хотелось быть мастером-искусником, но его стремления напарывались на его габариты и общую годность к воинской службе, невзирая на его неприязнь к резне. Теперь, когда наступил его поздний средний возраст, он, казалось, наконец-то получил свободу, чтобы применить на практике и другие свои таланты.
   - "Это хорошо выглядит," - сказал Торисен, беря в руки бледно-розовый кусочек стекла размером с ладонь, стреляющий золотыми узорами, и поднимая его к затухающему свету, - "но совсем непохоже на карту."
   - "И всё же ты сможешь читать её, парень."
   - "Только если ты расскажешь мне, куда смотреть."
   - "А." - Марк окинул взглядом абстрактный вихрь оттенков, каждый из которых определялся исходными материалами, которые пошли в ход при его создании -- уголь и сера для янтарного, никель для сочно-пурпурного, медь для глубокого зелёного и кирпично-красного. Осколки стекла исходного разбитого окна составляли большую часть каждого кусочка, но почему-то не доминировали в их окраске. Большинство стекляшек, обозначающих замки Заречья, были также смешаны с каплями крови самого Верховного Лорда, что делало эти части потенциально колдовскими (гадательными) порталами, или так считал Марк. Кендар всё уговаривал Торисена попробовать заглянуть поглубже, но пока всё, что принесло ему стекло, так это плохие сны.
   Подобно тому, с погребальными кострами. Где же он их видел? В Тентире? У Призрачной Скалы [Shadow Rock]?
   - "Мне просто не терпится увидеть, как всё это будет смотреться на свету," - сказал Марк. - "Задний фон из эбенового дерева даёт плохое ощущение цвета. Кроме того, как оказалось, начинать с верха карты было не самой блестящей идеей, даже если местные материалы было проще всего достать."
   - "Когда ты будешь готов с этой секцией, мы уж как-нибудь сумеем поставить её на место. И всё же, сделай одолжение, не мог бы ты начать следующую с Котифира и такого куска Южных Пустошей, который только сможешь осилить?"
   Он мог бы приказать это как Верховный Лорд, но Марк отклонил предложение служить ему даже как Лорду Норф. Это всё ещё продолжало мучить его, хотя и делало разговоры между ними гораздо проще и непосредственнее.
   Жду тебя, девочка.
   Где же он это услышал? Скорее всего в одном из своих ненавистных снов, но не то, чтобы он верил хоть одному из них.
   - "Я раскопал рапорт от рандонов, которых я послал охранять жрецов по пути в Тай-Тестигон," - сказал он, меняя тему. - "Все добрались целыми и невредимыми, но они докладывают, что храм пребывает в беспорядке, а город в хаосе. По всей видимости, он так никогда и не оправился после последних выборов в Гильдии Воров. Больше того, некоторые говорят, что мёртвые возвращаются, богоподобные и человечные одновременно, чтобы это ни значило."
   - "О." - Марк выглядел задумчивым. - "Сейчас этот город по самые стропила полон силой. Часть её исходит из нашего собственного храма, но там есть гораздо больше, чем просто это. Наш бог и природные силы Ратиллиена давно переплелись между собой. В конце концов, до этого мы ни в одном мире не пребывали столь долго и никогда так сильно не впутывались в его дела. Я подозреваю, что то, что происходит сейчас в Тай-Тестигоне, случится и со всем Ратиллиеном. Со временем."
   Торисен припомнил своё собственное краткое и кошмарное пребывание в этом странном месте. Сохрани их всех Предки, если Марк окажется прав. Он знал, что его сестра и кендар провели в этом городе много времени вместе, но так до сих пор и не отважился спросить об этом.
   Раньше или позже, ему придётся.
   Кроме того, ему не давали покоя мысли о Джейм, засунутой в эти жуткие южные просторы. Вот если бы только он сумел разглядеть в магическом стекле, с чем она, вероятно, может столкнуться . . . !
   Слабак, издевался голос отца за запертой дверью в его разуме. Боишься посмотреть, боишься спросить, и как ты можешь называть себя Верховным Лордом?
   Подумай о чём-нибудь ещё.
   - "У тебя нашлось время для другой работы, о которой я тебя просил?" - спросил он.
   - "О, да." - Марк взял кожаный мешок и протянул его Торисену. - "вот и они: значки лорданов для церемонии презентации."
   Торисен вытащил наружу один из них, толстый стеклянный диск с барельефом в форме эмблемы дома -- по чистой случайности, своей собственной. Этим он мог окончательно подтвердить перед всеми, что Джейм и в самом деле была его избранным наследником.
   - "У вас есть хоть какие-то известия о девочке?"
   - "Только то, что училище ещё не сгорело дотла и не обрушилось."
   Марк хихикнул. - "Ну да, она и в самом деле оказывает плачевное воздействие на архитектуру, наша юная леди."
   - "Она бы только сплюнула, услышав, как ты её назвал, а Женский Мир хватил бы коллективный удар."
   Среди груды заброшенной канцелярской писанины, сквозь которую он с трудом продирался, был запрос от Матроны Ардет Адирайны о том, чтобы он позволил леди вернуться в его залы грядущей весной. И как они вообще сумели основать в Готрегоре свою школу благородных девиц? Должно быть, один из прошлых Верховных Лордов поддался на это в минуту слабости. А теперь, будучи на месте, они, и их стража, почти превосходили числом его гарнизон. За прошедшую зиму он насладился рысканьем по этой части своей крепости, обычно бывшей запретной территорией для любых посетителей мужского пола. Если оттуда снова придёт какое-то беспокойство, то он хотел знать где, что и почему.
   И всё же, будет приятно заполучить обратно Матрону Яран Тришен. С ней он, по крайней мере, мог спокойно поговорить, даже если их дискуссии порой оставляли у него ощущение, что сказано было больше, чем он сумел услышать.
   Он всё ещё держал в руке значок Джейм.
   - "Я по-прежнему думаю о ней, как о дико взъерошенном ребёнке, которого наш отец изгнал из замка в Призрачных Землях, где мы оба родились. До этого мы были неразлучны . . . большую часть времени."
   Он вытащил из кармана маленькую, деревянную фигурку -- кошка, возможно аррин-кен, судя по её мощной голове и плечам, запечатлённая в середине прыжка. Подобно большинству работ, выполненных кендарами, она казалась поразительно живой. Однако, одна из её задних ног была отломана.
   - "Наша няня Зима вырезала её для нас или, скорее, для одного из нас, я забыл, кого именно. Мы тогда были совсем маленькими. И, конечно, подрались из-за неё . . ."
   Два юных дикаря выдёргивают друг у друга фигурку, как будто она воплощает собой всю любовь, в которой они оба так отчаянно нуждались.
   Моя, моя!
   Нет, моя!
   - ". . . и она сломалась."
   - "И всё же, ты её хранишь."
   - "Да, всё это время, припрятанной в моей одежде. Я только на днях снова на неё наткнулся." - Он переводил взгляд с поломанной игрушки на стеклянный значок и обратно, держа их в разных руках, как будто сравнивая друг с другом, прошлое против будущего. - "А теперь я собираюсь подтвердить её статус моего лордана. Сможем ли мы разделить подобную власть, не разрушая всё вокруг?"
   - "Ты вырос, парень. Как и она."
   - "Это правда." - Он вернул значок Марку и уронил кошку обратно в карман.
   Марк осушил ковш воды своими потрескавшимися от жара губами и искоса стрельнул глазами на Торисена. - "Между прочим," - сказал он осторожным экспромтом, - "Я услышал немного свежих новостей от моих друзей Ардетов. Внук Лорда Адрика, Дари, хочет стать лорданом регентом. Это же фактически сделает его Лордом Ардетом, не так ли?"
   - "Во всём, кроме названия, да."
   - "И ты можешь это сделать?"
   - "При определённых условиях, если этого потребует благополучие его дома. Так же, как я могу утверждать лордов, я могу их и смещать. Хотя, будь я проклят, если мне этого хочется."
   Все знали, сколь многим он был обязан Адрику. Если бы лорд Ардет не спрятал его в Южном Воинстве, он мог бы никогда не дожить до того, как потребовал себе место Верховного Лорда. Нынешний разлад между ними делал вещи вдвойне неудобными, но что мог поделать Торисен? Верховной Лорд не должен быть марионеткой Ардетов, которой он чувствовал себя на должности командира Южного Воинства. И всё же он пообещал присматривать за интересами своего старого наставника.
   - "Я также слышал," - сказал поощренный Марк, - "что лорд Ардет направляется на север, чтобы принять участие во встрече Верховного Совета."
   - "Трое, неужели?"
   Ему следовало это знать, с досадой подумал Торисен. Иронично, но из-за того, что Ардет использовал друзей Торисена, чтобы шпионить за ним в дни его юности, он теперь испытывал такое отвращение к шпионажу за кем бы то ни было. А в результате Норфы обладали самой худшей разведывательной сетью во всём Кенцирате, и Марк это знал. Не удивительно, что кендар старался передать свою информацию так дипломатично. Торисен бросил взгляд на витражную карту. Непонятно почему, но мысль об её использовании не раздражала его так же сильно, как применение агентов людей. Сколь ценной она могла бы стать, если только будет работать как надо. А вместо этого он зависел от союзников, мимоходом передающих ему последние новости.
   - "Я думал, что Адрик будет рыскать по Пустошам вечно," - сказал он.
   - "Не теперь, когда он верит, что, по крайней мере, одна из костей Передана находится в Заречье."
   Торисен поражённо на него уставился. - "Во имя Порога, с чего он так решил?"
   Харн положил тело парня на общий погребальный костёр у Водопадов, подумал он. Оно должно было стать пеплом, развеянным ветром. Он чувствовал вину относительно бесплодных розысков, предпринятых Ардетом в Пустошах, и раздумывал, как их прекратить. Однако теперь он припомнил свой сон и его прошиб озноб. Всё это заканчивалось совсем не так, как он себе представлял.
   - "Ну," - говорил Марк, - "дело в том, что Лорд Ардет обнаружил место, где центральная колонна, ведомая Переданом, столкнулась с Великой Ордой. Да и где ещё ему было разыскивать кости своего сына? Но там их не было. В то же время его чувства шанира говорили ему, что по крайней мере одна из них всё ещё существовала. Разочарование, похоже, свело его с ума, и его людей вместе с ним. Так что он принял одно из своих самых сильный снадобий, чтобы подстегнуть свои способности. Все думали, что это его убьёт. Но поносившись некоторое время кругами как безумный торчок, пока все его люди не попадали на землю от головокружения и не приготовились умереть, он наконец прервался и указал на север, в Заречье."
   - "И теперь Адрик прибывает сюда, чтобы продолжить поиски? Милосердные Трое."
   Одного подозрения о том, что Передан присоединился к Великой Орде, хватило, чтобы едва не довести его отца до фатального сердечного приступа. Если бы Адрик нашёл эту кость в Заречье, то как, во имя Порога, Торисен сумел бы это объяснить, если он и сам ничего не знал?
   Кто-то прочистил горло рядом с юго-восточной винтовой лестницей. Торисен убрал руку с воротника своей куртки, куда он инстинктивно потянулся за одним из своих метательных ножей.
   Не стреляй в гонца [Don't kill the messenger].
   Это, конечно, был курьер Кузена Холли, с которым он решил здесь встретиться.
   Приближающийся кендар выглядел встревоженным, он вручил Торисену почтовый мешок и отступил назад.
   - "Верховный Лорд, мой лорд просил, чтобы вы отнеслись к этому как к срочному делу и не пропускали сквозь свою груду рабочей писанины."
   Трое, неужели все до одного были в курсе, что он закопался в канцелярщине? Наверняка, так оно и есть.
   Он быстрым движением выхватил нож из воротника и вскрыл бугристый конверт. Из него выпало нечто чёрное. Уайс поймала это прямо в воздухе и удалилась со своим трофеем, глухо рыча. Марк полез за ней под стол, похожий на большого шмеля в маленьком пузырьке. Стол закачался. Стекло заскользило.
   Торисен вытряхнул остальное содержимое пакета, состоящее из записки и кольца-печатки с треснувшим от жара лунным опалом в потускневшей серебряной оправе.
   Мгновение он вглядывался в бумагу. Она слегка воняла горелым. Написанное на листе . . . Это и было то сообщение, которое он всё время разыскивал, хотя и не там, где следовало.
   Дорогой Тори, прочитал он. Я взял это у Водопадов, просто на случай, если нам придётся когда-нибудь доказывать, что Передан и в самом деле там был. Я совсем не хотел причинять беспокойство. А теперь я не знаю, что с этим делать, так что отправляю это тебе. Прости. С любовью, Холли.
   Марк выбрался из-под стола, сжимая что-то в своей большой руке. Он протянул это Торисену -- палец, сморщившийся от жара погребального костра, половина его плоти обгорела дотла.
   - "Я смотрю, ваша семья имеет привычку носить с собою кости. Сначала ваша сестра, с пальцем вашего отца, а потом вы, с останками моей сестры Ивы. А кому принадлежит этот?"
   Торисен аккуратно надел кольцо на кость и уставился на получившуюся комбинацию. Горелый палец нёс на себе герб Ардетов.
   - "Вот теперь у меня и в самом деле разболелась голова."
  

Глава V Верховный Совет

90-100-й день зимы

I

   Теперь наступили самые суровые дни зимы.
   Ночами, все жались поближе к огню, укрывшись грудами мехов, и всё же незащищённые палец или нос вполне могли приобрести к утру зловеще белый оттенок. Сами тела сотрясались под одеждой в неистовой пляске. Раковины покрывались коркой льда. На завтраке, еда к столу прибывала уже холодной. После утреннего сбора в квадрате кадеты торопились обратно в помещение, чтобы перейти в классы по внутреннему коридору. Уроки старались проводить как можно ближе к обычному распорядку, разве только гораздо энергичнее, чтобы разогревать коченеющие руки и ноги. Оружие, стратегия, история, Сенетар, ужасающие (и замораживающие) уроки письма . . .
   Тем не менее, все трудились не покладая рук, слишком хорошо зная о том, что с весной должны были прийти и заключительные испытания, которые должны были не только определить, прошли ли они Тентир, но и куда их отправят в новом году.
   - "Ох, пусть только это будут Южные Пустоши!" - стенало множество несчастных кадетов. - "Больше никакой зимы, никогда!"
   На первых порах лошади бродили снаружи, по лохматое брюхо в снегу, их морды покрывал лёд, в то время как спотыкающиеся кадеты с трудом притаскивали им салазки, полные сена, и воду, покрытую ледяной коркой.
   Однако, очень скоро их всех перевели внутрь. Подземные конюшни заполнились до предела; излишки разместили в большом зале, под знамёнами главных домов. Воздух загустел от их парящего дыхания и помёта, а мастер-лошадник совершал постоянные обходы, опасаясь удушающего кашля или любой другой смертельно опасной капельной инфекции. Прохаживаясь туда-сюда, он мимоходом похлопал пятнистый бок винохир Бел-Тайри и задумался, что же делает её приятель, снаружи в снегу. В последний раз, когда он видел Черепа, раторн оброс густой лохматой шерстью, не хуже, чем у волка, и всё же, вся эта холодная, холодная слоновая кость . . . !
   Джейм скучала по своим занятиям с жеребёнком и ощущала мучающий его холод через связь между ними достаточно хорошо, чтобы дрожать от этого ещё сильнее.
   Тем не менее, она тоже радовалась возможности не выходить за пределы Тентира больше необходимого.
   Во-первых, она оказалась гораздо чувствительнее к обморожениям, чем большинство кендар, что было неудивительно, учитывая её хрупкое телосложение. У неё то и дело, где-нибудь, что-нибудь мерзло, всё снова и снова, и кожа всякий раз пробуждалась к жизни болезненно пульсируя.
   Кроме того, ей совсем не хотелось напороться на Тёмного Судью, если он и в самом деле бродил по окрестностям училища. Чувства раторна давали на это мимолётные намёки, но в целом, жеребёнок и гигантский кот старались держаться друг от друга на расстоянии. Некоторыми ночами Джейм думала, что слышала этот жуткий голос, накладывающийся на ветер и бессловесно стенающий. Такой гложущий голод, такая безысходность! И только ли он бранился на свою извечную боль или же думал, что свершив над ней суд, сможет снова обрести целостность? Ему, без сомнения, очень хотелось свершить правосудие над такой немезидой как она, пусть и невиновной. Однако, что его действительно сводило с ума, так это невозможность нанести удар по самому корню зла, Герридону. В агонии саморазоблачения, гигантский кот рассказал ей, что ни один аррин-кен не сможет вступить в залы монструозного дома Мастера, поглощенного Тёмным Порогом, покуда не явится Тир-Ридан.
   Ещё одно воспоминание, ещё один голос, на этот раз хриплый и прерывистый: Зола говорит, что, согласно легендам, только кенцир может убить одного из Трёх. Джейм боялась, что она становится воплощением Того-Кто-Разрушает, Третьего Лика Бога. Будет воистину ироничным, если уничтожив её, Судья разнесет вдребезги свой последний шанс отомстить, и этот раз будет действительно последним: когда-то было множество потенциальных немезид Норф -- теперь осталась только она одна.
   Но время всё шло и стенания в высотах утихли, если вообще когда-либо существовали. Джейм уже начала сомневаться в том, что действительно видела и слышала Тёмного Судью и Ванта вместе, среди Сожжённых Однажды. В конце концов, откуда там было взяться последнему? Трюки света огня, осколки вины, плавающей на задворках разума.
   А что до слепого аррин-кена, то оставим его заниматься своими делами. Да будь она проклята, если станет бояться фантома-задиры, пусть и кровожадного.
   Тем временем она продолжала заниматься с Медведем, предварительно вынудив (badgering - шантажировать, клянчить) Коменданта пустить её в клетку рандона, чтобы она могла поработать с его переросшими когтями на руках и ногах. Она обнаружила, что со времени их последней встречи он практически полностью разгромил свои покои. Осознал ли он наконец, сколь убогими те были или просто поддался экстремальному приступу повышенной раздражительности от пребывания взаперти? Она думала, что теперь в нём видны следы улучшения, по крайней мере в том, что он больше не пытался убить её во время тренировок и снова начал учить. Изредка, он теперь даже говорил одно или два слово. Выдавала ли она желаемое за действительное, или шрам на его лбу и в самом деле стал удлиняться, по мере того, как трещина в черепе наконец-то начала закрываться? И всё же, мог ли он действительно поправиться, по-прежнему оставаясь большую часть времени запертым и изолированным в своей тесной коморке?
   Тиммон всё продолжал её соблазнять, хотя и слегка рассеяно. Теперь, когда его инструкторы держали его в строгом графике, у него оставалось меньше времени и энергии для амурных погонь. В качестве самого простого решения он снова взял к себе в постель Нарсу. Джейм это беспокоило. Кендар без сомнения знала, что он только использует её, но он так хорошо сплетал своё колдовское очарование, что это её, похоже, не волновало. Всякий раз, когда Джейм её видела, та выглядела определённо счастливой, хотя и с неким встревоженным, лихорадочным блеском в глазах.
   Мрачный Горбел ворчал целыми днями, компенсируя свою неуклюжесть упорной решимостью, часто в компании бесёнка Твиззла в углу, разглядывающего его своими глазами-кнопками и пыхтящего, изредка смещаясь под своей шкурой, чтобы получше расправиться то с одним тайным зудом, то с другим.
   Досада наблюдал за всеми с широкой белозубой улыбкой и холодными глазами.
   Наконец, пришёл день, когда ветры сменили своё направление с северного на южное. Хотя снег всё ещё покрывал землю толстым ковром, что-то намекало на незаметный рост в темноте и пробуждение природы. Повсюду капала вода. Снег соскальзывал с ветвей миниатюрными лавинами, подражая могучим оползням в горах. Кадеты откидывали свои капюшоны, принюхивались и ухмылялись друг дружке. Им пришлось выдержать испытание последним бураном, но после этого засияло яркое солнце и снег начал уползать в тени. В порядке эксперимента запела одна птица, затем другая.
   Очень скоро должно было прийти время для встречи Верховного Совета.
  

II

   Торисен скользнул в парадный мундир, который держал для него Бурр, и пробежался своими усеянными шрамами руками по его лоснящимся декоративным вставкам. Его слуга кендар уговорил его заказать новую одежду из Котифира для себя самого и своего гарнизона -- первое было роскошью, из-за которой он до сих пор чувствовал себя неловко. Чёрный атлас, богато расшитый серебром его собственными людьми . . . они хотели им похвастаться. Какая жалость, что он не нашёл более достойного применения для подобной расточительности.
   - "Я всё ещё могу пересчитать ваши рёбра," - пробормотал Бурр, зеркально отражая его мысли.
   - "Ну и что с того? Больше их никто не сможет увидеть, под всеми этими нарядами. Наступает лето, мне что, стоит попытаться отожраться, как Лорд Каинрон?"
   - "Ха."
   Рука Торисена скользнула по его карману и лёгкой выпуклости в нём. Кольцо и палец Передана. Сколь бессмысленным казалось всё вокруг по сравнению с этим, тусклыми искрами, способными спалить весь его мир. Если отдать их Адрику, то как он сможет потом объяснить, откуда они взялись и почему здесь очутились? Он не мог солгать, не погубив честь, без которой был бы ничем.
   Однако, если их спрятать, розыски Адрика могли разорвать Заречье на части.
   Сжечь их? Камин в его кабинете был недостаточно жарким, но пламя Марка вполне подходило. Ему следовало подумать об этом раньше. Кроме того, как это может отразиться на Адрике?
   Так или иначе, будь проклят Холли -- хорошая идея в плохое время. Что если его кузен сознается в том, что он знает? А впрочем, знает он не так уж и много. Начать с того, что он вообще не должен был узнать Пери. Ещё меньше он знал о том, как именно наследник Адрика оказался на общем погребальном костре. И всё же, признает ли Адрик его невиновность? Кровная вражда между Ардетами и Даниорами неминуемо уничтожила бы последних и только порадовала Рандиров, которые с большим удовольствием прихватили бы себе крошечную Призрачную Скалу, так искушающе расположившуюся прямо напротив них через реку.
   Но этого Торисен тоже не мог допустить . . . или мог?
   Не будет ли это всё же лучше, чем признать свою собственную роль в смерти этого жалкого мальчишки? Потому что это может привести к всеобщей гражданской войне, вероятному вымиранию его дома и, вполне возможно, концу того Кенцирата, что он знал.
   Он всё пытался и пытался найти верное решение.
   Будь ты проклят, Передан. Я не позволю тебе разрушить всё, над чем я так упорно трудился и строил. Не позволю.
   Бурр принёс железный ящичек и открыл его. Они оба внимательно оглядели Кентиар [Kenthiar], этот таинственный, узкий серебряный ошейник, украшенный драгоценным камнем переменного оттенка. Его могли носить только истинные Верховные Лорды; все остальные рисковали свой шеей, не говоря уж о голове. Торисен поднял его вверх, очень осторожно, опасаясь касаться внутренних поверхностей. Остаётся ли он по-прежнему лидером своего народа? И был ли он им хоть когда-нибудь вообще? Ну, проклятая штука раньше его принимала. Он надел её к себе на шею и защёлкнул шарниры. Они с Бурром одновременно перевели дыхание, хотя ни тот, ни другой не заметили, что вообще его задержали.
   Вверх по лестнице из Покоев Совета внизу донеслись голоса. Лорды начали собираться.
   - "А теперь," - сказал он Бурру, - "мы идём вниз."
   Поверх стола из эбенового дерева была расстелена ткань, предохраняющая стекло под ней, а дверки обеих печей были плотно закрыты, оставляя покои приятно тёплыми в этот прохладный день поздней зимы. Пока что прибыл только один лорд, со свитой помощников. Он обернулся. Это был Адрик, его кожа потемнела в Южных Пустошах и резко контрастировала с его белыми волосами и голубыми глазами.
   - "Гант!" - воскликнул он.
   По спине Торисена пробежал холодок. Точно так же и старый лорд Яран, Ядрак, приветствовал его из глубин своего внезапного старческого слабоумия, перед тем, как Воинство отмаршировало к Водопадам. Он закончил спуск по лестнице и пересёк зал, направляясь к своему бывшему наставнику. Когда он подошёл поближе, человек среднего возраста склонился и зашептал что-то в ухо Лорда Ардета.
   Адрик отклонился в сторону, отмахиваясь тонкой, изящной рукой. - "Дари, прошу. Твоё дыхание как удар лошадиным копытом."
   Итак, это был внук Адрика и его предполагаемый лордан регент. Он, вероятно, был бы красивым, если бы не чопорное выражение лица, наполовину осуждение, наполовину попытка как можно меньше двигать губами при разговоре. Его случайно мелькнувшие зубы разнились от новорождённых белых шишечек до гниющих чёрных пней, остальные были серыми, и выглядели ещё болезненнее на фоне красных, распухших дёсен. Трое, что же могло заставить собственное тело человека так мучительно обернуться против него самого? То, как целители использовали образы души, наводило на мысль о том, что тело отражало состояние духа. Неужели Дари был настолько амбициозен, что был готов поглотить даже самого себя? Однако пока что, в отсутствие деда, он довольно хорошо справлялся с обязанностями по управлению своим домом. Сливолицый (неприятнолицый) или же нет, он был компетентным начальником.
   - "Не Гант. Торисен."
   Он взял руку пожилого человека и поцеловал её. - "Как ты, Адрик?"
   Голубые глаза мигнули, затем снова сфокусировались. - "Торисен. Ну конечно. Я в порядке, но мне станет гораздо лучше, как только я найду Передана. Ты не был отцом. Ты не знаешь, каково это, потерять сына."
   Торисен чуть не спросил, - "Потерять в каком смысле?"
   Как ты думаешь, как отреагирует мой отец, когда узнает, что я сделал и почему? Издевался в его памяти голос Передана.
   Маленький мальчик, потерянный задолго до того, как Адрик осознал, что тот и в самом деле пропал, нашёлся теперь снова, но в каком смысле?
   Торисен сел рядом с лордом Ардетом, по-прежнему слишком хорошо ощущая наличие комка в своём кармане.
   - "Однако, теперь уже недолго. Я не ощущал его так близко со времён Водопадов."
   - "Дедушка, ну в самом деле, я же столько раз говорил, что Передан мёртв."
   В глазах хайборна вспыхнул старый огонь. - "Конечно, он мёртв. Ты что думаешь, что я дряхлый дурак?"
   Его люди беспокойно зашевелились. Торисен отметил, что хотя некоторые встали за Дари, большинство сгруппировалось за старым лордом.
   Какой-то шум у лестничного пролёта, и там появился Тиммон, выглядящий глубоко встревоженным.
   - "Прошу прошения, милорды, но мне показалась, что меня кто-то звал," - сказал он.
   Адрик увидел его и его лицо засветилось. - "Передан, вот и ты, наконец!"
   Кадет побелел, а его взгляд заметался по другим Ардетам в поисках помощи. Никто не хотел встречаться с ним глазами, кроме Дари, а тот смотрел зверем. Честно говоря, Тиммон и в самом деле очень сильно напоминал собой отца, начиная от его золотистых волос и кончая искусной отделкой гранатово-красного парадного мундира.
   Пери следовало посещать Тентир, подумал Торисен. Сейчас он видел в Тиммоне гораздо меньше от того беззаботного, нерадивого мальчишки, с которым он впервые столкнулся, когда доставлял Джейм в училище рандонов прошлым летом. Неужели и Джейм столь же разительно изменилась?
   Тиммон сглотнул. - "А вот и я, милорд," - сказал он.
  

III

   Лорданы и их сопровождающие собрались во внешнем дворе Готрегора, ожидая вызова от своих лордов. Над ними возвышалась громада замка, но они старались держаться на тёплом солнечном свете, избегая холодной тени. Некоторые осторожно переговаривались. Другие надменно стояли особняком. Все были одеты в ослепительно яркие парадные мундиры самых разных оттенков, от пурпурно-алого бордо до покрытого облаками голубого, от осеннего золота до весенней зелени, усеянной цветами.
   Когда во двор вошли Джейм и Шиповник, Рута за ними издала несчастный звук, увидев хвастливые наряды остальных. Она определённо думала, что их собственный лордан вполне могла затмить их всех при помощи Куртки Лордана, но Джейм сожгла это одержимое призраками одеяние, оставшееся от её ненавистного дяди Грешана, ещё раньше этой зимой -- необходимый и очень смелый поступок, учитывая, что его душа была поймана в куртке в ловушку и была готова завладеть всем и каждым, кто станет её носить. В доставшемся им по наследству гардеробе Грешана больше ничто не могло сравниться с ней по великолепию, и не было ни единого шанса потратить часть нового денежного довольствия Джейм на соответствующие наряды. Как говорила сама Джейм, её ничто не волнует, пока её куртка кадета остаётся чистой и не слишком явно ободранной. Однако, теперь она чувствовала себя слишком скромной и неуместной, вороной среди павлинов.
   Кстати о павлинах, здесь был Горбел, облаченный в ярко-голубую куртку, тонко отделанную кусочками серебра и кораллов, в сопровождении стоящих по бокам Пятёрки Обидина и Досады.
   - "Мне пришлось его привести," - сказал он до этого Джейм, говоря о последнем. - "Так велел Отец."
   Джейм уже не в первый раз задумалась, что же планирует Лорд Каинрон. Он ясно дал понять, что не слишком доволен успехами Горбела в её дискредитации -- достаточно недоволен, чтобы его заменить? Сейчас наступил подходяще драматичный момент.
   Рядом с ними два абсолютно идентичных мальчика, наряженные в золото залитой солнцем пшеницы, дразнили угрюмого третьего, одетого в штормовой серый, мерцающий опаловыми молниями.
   - "Лорданы Эдирр и Коман," - шепнула Рута в ухо Джейм. Хоть и будучи приграничным оболтусом [brat], кадет любила прихвастнуть своим, полученным через вторые руки, знанием политики Заречья, которое могло быть, а могло и не быть, достаточно точным.
   - "Неужели Эдирры всегда действуют парами?" - спросила Джейм, думая о Лордах Эссине и Эссире, которые разделяли между собой власть в своём доме.
   - "Чаше да, чем нет. Эдирры производят так много близнецов, что это создаёт проблему."
   Маленький мальчик, возможно лет четырёх, с пронзительным смехом метнулся между ними, следом за ним нёсся измученный кендар.
   - "Сын и наследник Даниора," - с умным видом сказала Рута.
   Джейм, тем временем, заметила знакомое лицо на другом конце двора и двинулась вперёд, чтобы поприветствовать Кирен. С ней был беловолосый Киндри.
   - "Я пришёл поглазеть на шоу," - сказал он своей кузине, улыбаясь.
   Джейм подумала, что никогда раньше не видела, чтобы он выглядел лучше. Он прошёл долгий путь от того ободранного чучела, которым он был во время их первой встречи. Вполне возможно, за это следовало благодарить Кирен. Лордан Яран улыбнулась, такая же строгая [handsome - красивый (обычно о мужчинах)] и спокойная, как и всегда. Она тоже носила парадный мундир, голубино-серый и украшенный серебряной отделкой. С её тёмными, коротко подстриженными волосами и стройным телосложением, она не слишком походила на женщину, хотя не то, чтобы она специально оделась так, чтобы скрыть этот факт; это была всего лишь более элегантная версия её рабочей одежды, как летописицы Горы Албан, которая не слишком радовалась тому, что остальная часть её дома выбрала её лорданом. Только несколько лордов догадывались о её поле. Лучше было не думать о том, что все они скажут, когда выяснят правду.
   - "Ты прислала нам ненасытного учёного [scholar]," - сказала она.
   - "Кого?"
   - "Твой слуга Серод. Он прочитал всё, что смог найти, и замучил вопросами каждого летописца или певца, которого только смог поймать, разыскивая сведения по истории Южных Пустошей."
   Джейм была ошеломлена. После травмы, нанесённой ему Курткой Лордана, она могла только надеяться занять Серого работой, пока погода не позволит безопасное путешествие в Котифир, рассчитывая на то, что она всё же окончит училище и последует вслед за ним.
   - "Как же он уговорил их сотрудничать?" - спросила она, помня о том, что когда речь заходила об обмене информацией, большинство летописцев работало по схеме равноценного обмена (бартера).
   - "Тут я сумел немного помочь," - сказал Киндри. - "Видишь ли, на днях Индекса одолели боли в суставах, с которыми не смогли справиться даже лечебные травы из его сарайчика."
   Индекс, который заполучил свою кличку, потому что он знал, где находится каждый потаённый бит информации, будь он в свитке, голове учёного или памяти певца. Индекс, чьи знания позволили ему скопить фантастический запас обменных очков.
   - "Так ты передал Сероду очки, полученные за помощь в качестве целителя. Я очень признательна за это."
   Уши Киндри слегка порозовели. - "Считай это компенсацией за помощь мне в побеге из Училища Жрецов."
   Джейм ощутила, что, похоже, и сама покраснела, вспомнив, как грубо с ним обходилась во время путешествия в Рестомир для спасения Серого, и всё потому, что не могла вынести его жреческое прошлое, и неважно, что его обучение было насильственным. Похоже, что это предубеждение наконец прошло, по крайней мере в отношении Киндри. Вот бы и Тори мог сказать то же самое о своих чувствах касательно шаниров.
   Из замка возник Тиммон, выглядящий потрясённым.
   - "Это было ужасно," - сказал он Джейм, едва ли заботясь о том, не слышит ли его кто-нибудь ещё. - "Дедушка уверен, что я - Передан. Дари всё пытается объяснить ему разницу, но тот продолжает упрямо твердить, что `кровь и кость, отец знает лучше.' Ты бы видела взгляд Дари. Он плюнул в меня гнилым зубом."
   Досада болтался в пределах слышимости. - "Стал слабым и мягким, а? Бедный старик. И теперь любой сможет, не стесняясь, использовать его в своих интересах."
   Тиммон возмущенно вскинулся. - "Если ты имеешь в виду меня . . ."
   - "Досада," - сказал Горбел. - "Заткнись."
   Маленький сынишка Холли снова пронёсся мимо них, на этот раз преследуя бесёнка Горбела и громко вопя, - "Собачка!"
   - "Эй, а ну живо, прекрати это," - рявкнул Лордан Каинрон и поспешил на помощь своей зверюшке.
   Досада и Обидин остались.
   - "О," - сказал первый Тиммону с широкой, белозубой ухмылкой, - "Я вовсе не имел в виду тебя, Лордан. Твой кузен Дари, теперь . . ."
   Тиммон выпрямился во весь рост, демонстрируя больше силы и властности, чем Джейм видела в нём до сих пор.
   - "Это дела дома, Каинрон. Держись от них подальше."
   Досада и в самом деле отскочил на шаг, но не больше. Его ухмылка, слегка померцав, вернулась обратно. - "А вы, Миледи Кирен. Вам не кажется, что Верховный Совет всё же заслуживает правды?"
   Кирен ответила, по-прежнему спокойная и невозмутимая. - "Ты думаешь что я что-то от них прячу? Они видят только то, что ожидают увидеть. В отличие от тебя, я мало что скрываю."
   Досада покраснел, но его возражение застряло у него в горле. Он остерегался бросать вызов шаниру вроде Кирен, чьи силы заключались в способности выявлять правду. Однако, что за игру он затеял, задирая тех, кто стоял выше него? Горбел бы его оборвал, но Обидин просто стоял рядом, излучая лёгкий интерес. Она задумалась, а что если, подобно однозначно покойной, неоплаканной Рандир, собственным талантом Досады была способность искушать.
   Сможешь ли ты искусить разрушителя во мне, Каинрон?
   Как будто услышав её мысли, он повернул свои белые зубы к ней.
   - "Я вижу, вы избегаете льстить моде, Лордан. Какие вы . . . скромные. Хотя это не совсем точно: может, вы и носите кадетскую куртку -- очень стильную, хочу заметить --но свои волосы вы заплели в мерикитском стиле. Давайте посмотрим: гладкие справа, но, ох, боже мой, двадцать кос слева, скрученных в одну ниже по спине. Вы и в самом деле убили двадцать холмовиков?"
   Простейшим ответом было "нет." Джейм не имела не малейшего понятия, сколько ноятов она лично порубила во время их налёта на деревню мерикит, но женщины мерикит засчитали ей все свои победы, а Бабка Сид собственноручно заплела из волос Джейм запись об убитых врагах, вымазывая косы в их крови. Почему она решила носить их в Готрегоре? Возможно, чтобы компенсировать свою простецкую куртку или, быть может, вызова ради, поскольку остальные кадеты уже начинали шептаться о её приключениях среди так называемых дикарей. Только сейчас до неё дошло, что эти слухи вполне мог распускать Досада, один из немногих в Тентире, кто мог знать, что эти косы означают.
   - "То, что случилось в холмах, тебя не касается," - холодно сказала она.
   В его глазах заблестело удовлетворение. Он понял, что почуял кровь.
   - "Ах, но холмовиков так легко убить," - сказал он, - "они, как тупая скотина."
   - "Так они для тебя только это? Просто животные."
   Кирен коснулась её руки. - "Тише, тише . . ."
   Мимо них снова пронёсся бесёнок, преследуемый сынишкой Даниора, визжащим, - "Собачка, собачка, собачка!" - которого преследовал задыхающийся Горбел.
   - "Это верно," - сказал Досада, отвечая Джейм, и сверкая на неё даже более широкой улыбкой, чем у него могло быть зубов. - "Вороватые вредители, если быть точным. Пустая трата кожи."
   Джейм припомнила татуированные кожи (шкуры) мерикит, расстеленные как коврики в покоях Лорда Каинрона. Их поставляли Досада и ему подобные. Она подумала о рыжевато-коричневой гриве Прид или тёмно-рыжих косах Бабки Сид, расстеленных по полу под тапочками Калдана. В ней шевельнулась тёмная ярость.
   - "Наполовину холмы [hill], наполовину залы [hall]," - размышлял Досада, искоса и лукаво её рассматривая. - "И сколько занятий, по твоим подсчётам, ты прогуляла, играя в дикаря в местных дебрях?"
   - "Ты считаешь меня недоучкой? Однако я всё ещё в училище, после двух отборов."
   - "Как и я. Рандоны, благослови их Трое, кто они такие, чтобы отвергнуть наследника лорда?"
   - "А теперь слушай сюда . . ." - угрожающе начал Тиммон.
   - "О, в вас никто не сомневается, милорд."
   - "Но ты намекаешь на то, что со мной они так и поступали." - Джейм уже слишком рассердилась, чтобы осторожничать, хотя какая-то часть её разума отмечала манипуляции Каинрона и побуждала её отступить. Но этом . . . этот зверь нацелил свой нож на скромные кожи мерикит, да ещё забавляется этим.
   - "Брось мне вызов," - услышала она свои слова, - "в любое время, где угодно, и мы увидим."
   Досада откинулся назад. - "О да. Мы бесспорно увидим."
   - "Это," - сказала Кирен, - "было не слишком разумно."
   Джейм вздохнула, позволяя струям ярости покинуть её напряженные конечности, а ногтям скользнуть обратно в ножны. - "Это точно. Но надо же было на чём-то остановиться."
  

IV

   Наконец пришёл долгожданный вызов и лорданы толпой поспешили наверх, в Покои Совета. Там вокруг стола расселись лорды, разодетые в густо расшитые золотом, парчовые и шёлковые куртки, намного превосходя великолепием даже своих наследников.
   Торисен стоял в обрамлении рамы из пустого окна, сцепив руки за спиной, стройная фигура, облачённая в простую элегантность чёрного и серебряного.
   Джейм не видела его со времени Зимней Войны и была поражена его бородой. Она задумалась, не опустил ли он её, чтобы скрыть свои впалые щёки. Насколько ей было известно, ничего такого ужасного пока не стряслось. По всей видимости работа Верховным Лордом была достаточно утомительной сама по себе, если, конечно, браться за неё всерьёз, как, без сомнения, и делал Торисен. Ей страшно хотелось заставить его рассмеяться. И больше того, ей хотелось, чтобы они снова смогли встречаться как равные, какими когда-то и были. В конце концов, они же близнецы, пусть даже Тори и старше её на добрых десять лет.
   Но кроме того, она была женщиной хайборном, стоящей ниже любого лорда, больше и всё же, каким-то образом одновременно меньше, чем практически любой другой на её месте. К тому же она была кадетом рандоном и наследницей своего брата, как ни посмотри, аномалией, интересной для любого в комнате.
   Она могла чувствовать, как её ищут глаза лордов, некоторые неодобрительно, другие изучающее. Калдан, Лорд Каинрон, злобно сверлил её глазами, но в его позе проглядывали намёки на скрытое напряжение, как у кошки, пометивший свою добычу. Его толстые, унизанные кольцами пальцы барабанили по столу, замирали и принимались за дело снова. Только Брендан и Кузен Холли смотрели вполне дружелюбно, первый кивнул ей, когда она входила в комнату, а второй поднял палец в приветствии.
   - "Прежде чем заняться делом, ради которого мы все собрались," - сказал Верховный Лорд, - "давайте, как обычно, представим своих наследников полному Верховному Совету и мне лично, чтобы вручить каждому из них знак одобрения. Лорд Брендан, как я понимаю, ваш племянник отбыл по официальному делу."
   - "Да." - Ближайший сосед Торисена склонился вперёд, его лицо было почти таким же тёмным, как у Адрика, и гораздо более морщинистым, хотя он был намного моложе. Но гладкая холёность лорда Ардета была не для Бранта; зимой и летом, он работал наравне со своими кендарами и на полях, и в Южных Пустошах. - "Я оставил Бодена в Котифире, готовым заверить наши войсковые контракты в соответствии с принятыми сегодня решениями."
   - "Лорд Рандир . . ."
   Кенан, Лорд Рандир, равнодушно откинулся назад в кресле. Его надменные черты, как обычно, напомнили Джейм о ком-то или о чём-то знакомом, но она никак не могла до конца определиться, о чём именно. Быть может, она думает о Тени, его единственном ребёнке? - "У меня есть ещё десятилетия, чтобы править своим домом. Спросите меня о моём выборе лордана лет этак через пятьдесят."
   - "Очень хорошо." - Торисен погрузил свои длинные, покрытые шрамами пальцы в кожаный мешок, вытащил толстый стеклянный диск и бросил взгляд на отлитую на нём эмблему.
   - "Коман."
   Лордан Коман вышел вперёд, выглядя слегка вызывающе: его дом всё ещё не решил до конца, кого им поддерживать, Норфов или Каинронов. Близнецы Эдирр старались выглядеть серьёзными, но потерпели неудачу. Маленький сын Даниора заставил почти всех заулыбаться, когда метнулся вперёд в своей ярко-красной куртке, крича, - "Кузен Тори! Кузен Тори!" - Тиммон приблизился под мягкие аплодисменты его сияющего дедушки и убийственный взгляд от своего кузена Дари.
   Торисен замешкался, выглядя встревоженным.
   - "Клянешься ли ты отстаивать честь своего дома и всегда ставить его интересы превыше своих собственных?"
   Тиммон мигнул. Кроме него, такой вопрос никому не задавали. Он бросил быстрый взгляд на Адрика, который изрёк, - "Давай, давай, Передан!" - затем обратно на Верховного Лорда.
   - "Сломай меня честь, забери меня тьма, [Honor break me, darkness take me] я клянусь."
   - "Тогда я вверяю тебе вот это. В конце концов, по большому счёту, это дело твоего дома. Поступай с ним, как знаешь." - Вместо стеклянного значка он потянулся в карман, вынул что-то, завёрнутое в полотно, а затем вручил Лордану Ардету.
   Тиммон отступил назад, выглядя сбитым с толку. Его замешательство только усилилось, когда он изучил содержимое свёртка. Джейм тоже хотела посмотреть, но тут Торисен позвал, - "Норф."
   По лордам пробежало беспокойное шевеление. Калдан подал голос:
   - "Ты и в самом деле собираешься одобрить эту травести? Она, может, и твоя сестра, но что за дурак выберет в лорданы леди?"
   - "А что до её права носить эту куртку," - добавил Рандир, лениво покачивая пальцем свой бокал вина, - "то какой лорд пошлёт леди в кадеты рандоны?
   Они спланировали это, подумала Джейм, пока за столом поднимался ропот, и большая часть Совета согласна.
   - "Похоже на то, что она даже не способна толком себя защитить," - продолжал Калдан, наклонившись вперёд, как бульдог на коротком поводке, и выдвинув вперёд нижнюю челюсть. - "Устройте ей испытание, если вы сомневаетесь."
   Обеспокоенный взгляд Торисена нашёл её лицо. Ты сможешь справиться с этим вызовом? вопрошали его глаза.
   Она спокойно встретила его встревоженный взгляд и коротко кивнула. Если нет, то мы оба просто теряем своё время.
   - "Да будет так."
   - "Можно мне стать вызывающим [challenger]?" - Неторопливо шагнул вперёд Досада. - "Ты же сказала `когда угодно, где угодно,' " - напомнил он ей с притворно дружелюбной улыбкой.
   Так вот зачем он насмехался над ней во внешнем дворе, без всяких сомнений, с полного одобрения Калдана. Она бросила взгляд на Горбела, который вернул себе убежавшего в поисках приключений бесёнка и держал его на руках, по-видимому, вверх ногами. Если она провалится, то кого, интересно, Лорд Калдан представит как своего наследника?
   - "Я верна своим словам," - сказала она Досаде. - "Выбирай оружие."
   - "Тогда мечи."
   Ох, сланец [Schist, по написанию и звучанию близко к shit - чушь собачья, дерьмо и т.д.]. Досаде было прекрасно известно, что владение мечом было её слабейшей дисциплиной. Тем не менее, она поймала брошенный ей меч и обнаружила, что у него скверный баланс.
   Прежде, чем она успела пожаловаться, Досада был уже рядом с ней, нанося ужасный рубящий удар сверху вниз. Она блокировала и ощутила силу замаха, ударившую ей по плечу. Он резанул наискось; она пригнулась.
   Это безнадёжно. Атакуй.
   Он легко расстроил её наступление и, вывернув запястье, обезоружил её.
   Зрители издали общий вздох, наполовину удовлетворения, наполовину облегчения, который сменился возгласами протеста, когда Досада сделал выпад ей в горло.
   Она превратила своё уклонение в обратное сальто, пнув его в лицо на обратном развороте. Он зашатался с окровавленным носом, ругаясь. Ещё один обратный скачок временно вывел её из его зоны досягаемости. Должен же быть хоть какой-нибудь способ себя защитить. Под ближайшей скамейкой лежала аккуратно сложенная рабочая одежда Марка. Она выдернула кожаный фартук и обмотала его вокруг левой руки, как раз вовремя, чтобы отбить очередной удар. Независимо от его начальных намерений, проткнуть насквозь или всего лишь унизить её, этот удар в лицо явно вывел его из себя. Теперь он жаждал крови. Ну, как и она.
   Джейм щёлкнула плетёным поясом фартука как хлыстом, стегнув его по лбу. Порез получился неглубоким, но обильно закровоточил, заливая ему глаза. Он дико задёргался туда-сюда. Она ускользнула вода-течёт, отводя его удары в сторону. Когда он зашатался, на мгновение утратив равновесие, она шагнула к нему и впечатала основание ладони в его нос, который на этот раз сломался с хорошо слышным хрустом. Он не мог ни видеть, ни дышать, кроме как через рот, а кровь, бегущая в него, вполне могла его удушить. Джейм осторожно обошла его кругом. Уголком глаза она видела Торисена, наблюдающего за ними плотно обхватив себя руками, как будто сдерживая себя. Досада снова замахнулся, на этот раз резанув её по плечу, распоров одежду и кожу. Порез вышел небольшим, но Руте всё же добавилось штопки. Она мельком заметила стоящую с краю соломенноволосую кадетку, прочно зажатую в хватке Шиповник, как будто она вырывалась, чтобы вмешаться.
   Пора с этим закачивать.
   Она осторожно накинула пояс на руку Досады с мечом, и дёрнула. Лезвие улетело прочь. Лорды пригнулись. Оно стукнулось о стол и заскользило по нему, пока не остановилось, указывая острием на Калдана. Лорд Каинрон в ужасе отпрянул прочь.
   - "Ик!"
   Паническое выражение заставило его румяное лицо пойти пятнами. Он вцепился в подлокотники своего тяжёлого кресла и повис на нём, подобно утопающему.
   - "Ик!"
   Кресло стало приподниматься в воздух, прямо вместе с ним.
   - "ИК!"
   Горбел выронил бесёнка и поспешно обогнул стол, чтобы встать за своим отцом. Положив руки на плечи Калдана, он надавил на него всем своим весом и заставил опуститься вниз. Брендан (который не любил вино) предложил ему свой кубок сидра. Горбел принял его и вылил в горло отца.
   - ". . . ик . . ."
   Кресло опустилось на пол.
   Досада, тем временем, яростно пытался стереть кровь с лица, хотя его лоб и нос по-прежнему кровоточили. Джейм стояла наготове со своим кожаным щитом и ремнём, которым она продолжала подёргивать, пытаясь экспериментальным путём освоиться с его неподходящим балансом и длиной.
   - "Сдаешься?"
   Он сплюнул, изо всех сил стараясь взять себя в руки.
   - "Аэ . . . интересная демонстрация того, как можно воспользоваться всем, что окажется под рукой. А мы все думали, что твой боевой стиль такой чистый."
   - "Никогда не предполагай. Что работает, то работает."
   Торисен расслабил руки и сделал глубокий вздох.
   - "Я полагаю, что мой лордан подтвердил своё звание. Теперь, если мы можем продолжить . . ."
   Джейм отложила в сторону пояс и фартук Марка. Порез на её плече жалил болью. Неужели эти мелкие тесты никогда не закончатся? С другой стороны, подумала она, бросая взгляд на Горбела, не такие уж они все-таки и мелкие, ни для кого из них двоих. А что касается Досады, то, как уже давным-давно сказал один её старый друг: Для таких людей она всегда будет соблазном и ловушкой, поскольку они никогда не смогут воспринимать её всерьёз.
   Но её брат держал в руке символ её одобрения. Она шагнула вперёд, чтобы принять его.
   - "Собачка!"
   Между ними промчался бесёнок, за которым гнался миниатюрный смерч в красном. Последний выбил стеклянный значок из руки Торисена, а Джейм, отскакивая, наступила прямо на него. Хрустнуло. Они оба поглядели на разбитые вдребезги осколки.
   - "Неужели мы ничего не можем разделить между собой, не ломая это на части?" - пробормотал Торисен. Затем он вздохнул. - "Да будет так." - Потянувшись в карман, он вытащил маленькую, кошкообразную, резную фигурку и вручил её Джейм.
   Та поражёно на неё посмотрела. - "Ох. Я совершённо про неё забыла."
   - "А я нет."
   Джейм отступила назад со своей наградой, смущённая.
   Торисен нырнул рукой в мешок и вытащил предпоследний кусочек стекла.
   - "Каинрон."
   Калдан всё ещё цеплялся за подлокотники кресла, но уже перестал икать. Он бросил злобный взгляд на окровавленное, сопящее зрелище, которым был Досада, затем повернулся к Горбелу. - "Ладно, давай дальше. В конце концов, похоже, что ты лучший из худшего."
   Горбел подошёл к Верховному Лорду и невозмутимо получил свой значок.
   - "Яран."
   Задумчивая Кирен стояла с самого краю. Теперь она пожала плечами, как будто принимая какое-то решение, скинула свою серую куртку и подошла к Торисену в сдержанной, но тем не менее разоблачительной, белой рубашке.
   От некоторых (но далеко не всех) лордов раздались возгласы удивления и ужаса. - "Не может быть." - "Так оно и есть!" - "Ещё одна чёртова женщина!"
   - "Ну и что с того?" - Кедан, действующий лорд Яранов, отмахнулся от повернувшихся к нему возмущённых лиц. - "Ядрак сделал свой выбор, а остальная часть дома его поддержала. Если так же поступает и Верховный Лорд, то какое право имеет кто-то из вас, чтобы протестовать?"
   Торисен вручил Кирен её значок. - "Ты очень тонко выбрала время, чтобы раскрыться," - сказал он, под прикрытием нарастающей бури возмущения.
   - "Ненормально, неправильно . . ." - ". . . достаточно плохо то, что Норфы свихнулись, но чтобы Яраны . . . !" - ". . . раторны и винохир, живущие бок о бок . . ."
   Кирен улыбнулась. - "Они бы всё равно все выяснили, раньше или позже, и рассказали бы тем, кто ещё не догадался. Да и не то, чтобы это хоть когда-то было тайной. Как говорим мы, Яраны, `Наблюдай, описывай, изучай'. Таким образом, ваша сестра отвлекает внимание от меня, а я от неё. Пускай они дерутся или с нами обеими, или ни с кем."
   Торисен поразмыслил над этим.
   - "Я полагаю, что когда у меня будет время всё обдумать, я буду вам только благодарен."
  

V

   Позднее Джейм показала статуэтку Тиммону и Горбелу. - "Мы дрались из-за неё в детстве, пока не сломали. Я хранила заднюю ногу . . ."
   Пока переврат Мразиль [Keral] не забрал её у неё и не бросил в огонь, несмотря на все её бешеные протесты.
   - "Никаких сувениров из прошлого, обормотка. Теперь, твой дом здесь."
   - ". . . пока не потеряла. А что получил ты, Тиммон?"
   Ардет открыл полотняный мешочек и показал им.
   Горбел уставился на содержимое. - "Обгорелый палец и треснувшее кольцо? Я не понимаю."
   - "Как и я, разве что -- я думаю -- это кольцо моего отца."
   - "И его палец? Если так, то где их достал Верховный Лорд?"
   - "Я не знаю. И даже не догадываюсь. Он сказал, что это дело моего дома. `Поступай с ним, как знаешь.' "
   Джейм была вовсе не уверена в том, насколько мудро поступил её брат. Она вспомнила свой сон о том, как Тори сломал Передану шею, и об общем погребальном костре у Водопадов, с которого некто взял то, что, без сомнения, и было этими останками. Поскольку Адрик верил, что обрёл своего живого сына в Тиммоне, вполне вероятно, он больше не будет продолжать свою костяную охоту и, будем надеяться, вернёт контроль над своим домом. Сегодня она снова слышала ясный голос лорда Ардета, поднимающийся над гулом, вызванным "разоблачением" Кирен: "Пусть всё идёт как идёт, у нас всё ещё есть дело, которое нужно обсудить."
   Похоже, что во всём, что не касается Передана, с ним всё будет хорошо, хотя Дари, без сомнения, продолжит продавливать свою кандидатуру. Но вот что будет, если Адрик или Тиммон всё же выяснят правду . . .
   - "Ха," - сказал Горбел. - "Вы, двое, загребли всю удачу. А всё, что досталось мне, так это тупая стекляшка."
  

Глава VI Уроки Истории

110-й день зимы

I

   Яркие полосы света струились сквозь трещины в стенах сарайчика, пронзая стеклянные банки, заполнявшие настенные полки от пола до потолка. Воздух загустел от пыли и запаха перемолотых целебных трав. С полдюжины банок упало и разбилось об пол, смешав своё содержимое с осколками стекла.
   Что за бардак, подумал Киндри.
   Осторожно переступив через осколки, он поднял с пола кусочек высушенного корня, стараясь догадаться, что это такое. Его работой на Горе Албан было запоминание порядка расположения сосудов. Тем не менее, его любопытство как целителя заставило его выучить как можно больше и о самих лечебных травах. Бурый и сморщенный снаружи, белый и пористый внутри . . . но ключом к разгадке послужил аромат: дудник [angelica].
   А этот прямой, темно-коричневый корень с горьковатым запахом -- определённо чёрнокорень [black snake root - скорцонера, козелец, чёрнокорень].
   Люцерна, пиретрум, имбирь . . .
   В этом, конечно, была своя система: все эти травы хороши при ревматизме.
   Он собрал каждый кусочек, который только сумел найти, осторожно отсеивая стекло и морщась, когда осколки жалили его пальцы, и сложил их на стол. Теперь банки. Некоторые большие осколки легко складывались друг с другом, но остальные превратились в порошок и присоединились к танцующим облакам пыли. Работу было просто невозможно довести до конца, сколько бы он ни трудился, а день уже начинал клониться к закату.
   Ну, вот. Пять банок было слеплено заново, пусть и не полностью, силой его воли, и наполнено всем, что осталось от их содержимого. Теперь нужно вернуть их на их законные места на полках.
   Ох, опять хлопоты. Ни один из сосудов не был помечен, и все они перемещались, стараясь заполнить любые прогалы. Отодвинуть парочку здесь, ещё больше там . . .
   -"Ну?" - спросил резкий голос. - "Ты, наконец, закончил?"
   Его рука дёрнулась. Полки задрожали, готовые к новой беде и стали растворяться в воздухе, становясь прозрачными. Киндри поспешно всунул последнюю банку на место. По мере того, как он покидал образ души, вокруг него возникал его реальный двойник, включающий в себя его почтенного пациента, мрачно глядящего на него через стол. Он отпустил когтистую руку Индекса.
   - "Как вы себя чувствуете?"
   Старый летописец согнул страдающие от артрита пальцы.
   - "Лучше," - сказал он почти что с неохотой. - "Не великолепно, уверяю тебя, но лучше."
   - "Я рад." - Киндри покрутил плечами, чтобы сбросить скопившееся в них напряжение и уныло осмотрел свои собственные, сильно исколотые кончики пальцев. Метафизические осколки были даже хуже реальных; нервы помнили их гораздо дольше. - "Трудно восстановить то, что отняли годы."
   - "Никакого лекарства от старости, э? А должно быть. Как и от смерти."
   Киндри вздохнул. Закончи он своё обучение на целителя в Училище Жрецов, был бы он сейчас более умелым или же извращенным за пределы искупления? Не был ли его побег проявлением эгоизма? Но нет. Леди Ранет наверняка бы его погубила, даже если бы этого не сделали её любимчики жрецы.
   Индекс встал и начал возиться в своём сарайчике, собирая ингредиенты для люцернового чая.
   - "Не великолепно," - повторил он через плечо, - "но сделка есть сделка. Летописец, владеющий нужной тебе информацией, Мойден его имя, отбыл с посольской миссией в Ядовитые Дворы. Мы можем так никогда и не увидеть его снова."
   - "Ох."
   - "Тем не менее, я кое-что знаю об истории Южных Пустошей. Местные говорит, что ещё до того, как мы прибыли в Ратиллиен, на их месте было большое внутреннее море, окружённое богатыми цивилизациями. А потом климат изменился от умеренного до пустынного, не спрашивай меня, почему и как. Говорят, что даже звёзды тогда смещались в небе. Как бы то ни было, море оказалось отрезанным от пресноводных источников, стало солёным и высохло. Окружающие его города растворились в песках, а их население бежало. Остались только их форпосты -- Котифир, Каскады [Hurlen] и Уракарн, к примеру. Всё это случилось где-то три тысячелетия назад, во время Пятой Эры. По большинству подсчётов, всего Ратиллиен насчитывает семь."
   Киндри мигнул, стараясь осмыслить размах столь обширных изменений, столь прямо и просто изложенных. Будь Индекс певцом и более склонным к поэтике, он мог бы заподозрить, что пожилой человек воспользовался выгодами Законной Лжи.
   - "Я думаю," - сказал он, - "что мне всё же стоит поговорить с Мойденом, когда . . ."
   - "Если."
   - "Если он вернётся."
   - "Как хочешь. Скажи ему, что ты со мной рассчитался и я ему возмещу." - Индекс вылил кипящую воду на свои травы и обхватил чашку шишковатыми пальцами. - "Ах," - сказал он, вдыхая аромат. - "Образы души - это всё, конечно, хорошо, но я никогда не откажусь от пригоршни высушенных листьев. Ты же стараешься ради того серого пролазы [sneak - доносчик, ябедник, пишется почти как snake - змея], не так ли? Прими мой совет, мальчик: убедись, что он тебе заплатит."
   Киндри встал и учтиво, хотя и неуклюже, раскланялся. - "В конечном счёте, вся информация предназначена моей кузине. А с ней я не торгуюсь."
   - "А." - Индекс нетерпеливым взмахом отпустил его прочь. - "Тебе стоит её поберечься: какой бы благородной она ни казалась, она владеет темным очарованием."
   Пока Киндри карабкался по лесенке домика и пересекал похожий на пещеру входной зал Горы Албан, он всё гнал от себя предостережение Индекса и смаковал это слово: кузина. У бастардов нет родичей. Но он не был бастардом. У него была семья, хоть и маленькая, и, больше того, не один родич, а два. Эта мысль грела его не хуже синей шерстяной мантии, подарка Кирен, которая была изысканнее и лучше всего, что у него было прежде. Родня и друзья.
   Вот и центральная деревянная лестница, пронзающая в своём квадратном колодце все уровни Обители Летописцев. Внутри самого утёса простирался лабиринт помещений, пчелиными сотами испещривших скалу. Пока он поднимался, до него доносились обрывки разговоров, летописцы и певцы предавались своей извечной перебранке:
   - "Факты это только для скудных мозгов. А ты свои не найдёшь, даже обеими руками и с факелом в помощь."
   - "Как я могу что-то искать обеими руками, да ещё держать . . . держать . . . погоди-ка минутку."
   - "Кто позаимствовал мой конкорданс [алф. указатель] по свиткам законов?"
   - "Мне нужно было поискать рифму на слово `изумительный [splendiferous].' Что?"
   - "Кто-нибудь видел мой эксперимент?"
   - "Ты имеешь в виду такую пурпурную штуку с чёрными точками? Она ушла вон туда."
   Голоса за его спиной стихли, когда он добрался до трёх последних уровней на верхушке скалы, отведённых для мест общего пользования и покоев Директора. Над ними располагалась наблюдательная площадка. Когда Киндри появился из лестничного пролёта, его встретили, наполовину ослепив при этом, горизонтальные лучи заходящего солнца. На фоне этого сияния вырисовывались две стоящие фигуры.
   - "Киндри," - тепло сказала одна, голосом Кирен.
   - "Миледи."
   Она рассмеялась. - "Как официально."
   Другая фигура разительно от неё отличалась, излучая холод несожжённого мертвеца. Киндри подбодрил себя.
   - "Певица Зола," - сказал он, неловко дёргая головой в резком кивке.
   - "Я собиралась за тобой послать," - сказала Лордан Яран. - "У меня есть новости."
   Она указала на место на бортике между собой и Золой. Киндри застенчиво присел на дальний краешек с её стороны, оставив её между собой и певицей мерлонгом. За резко очерченным, строгим профилем Кирен тонкие губы Золы изогнулись в кривую улыбку, обнажая жёлтые зубы, сверкнувшие в тени её капюшона.
   Кирен показала хрупкий кусочек ткани, усеянный стежками-узелками. - "Ты просил это перевести -- и ты был прав: стежки представляют собой некий код -- как оказалось удивительно сложный. Среди нас есть несколько бывших леди Яран, ставших летописицами на Горе Албан, но никто из них не захотел нарушить сей бесспорный секрет Женского Мира. Наконец, я послала копию моей пра-пра-тётушке Тришен."
   - "Матроне Яран."
   - "Да. Она тоже не слишком жаждала это переводить, пока не прочитала текст сама. Теперь она спрашивает, где ты это взял."
   Блокнот Кирен был наготове и её рука постоянно двигалась по нему, оставляя её острые письмена, пока она записывала их разговор для пользы матроны. Киндри представил, как испачканные чернилами пальцы Тришен дергаются через лист, принимая сообщение Кирен.
   - "Где она сейчас?"
   - "Тётя Тришен? Вернулась в Женские Залы Готрегора. К моему удивлению, Торисен позволил всем леди приехать обратно. Ведя с ним дела в прошлом, они были не слишком тактичны. Я слышала, что Матрона Адирайна даже попыталась подсунуть ему афродизиак."
   - "Что?"
   При виде его потрясённого лица Кирен рассмеялась. - "О, не для себя, конечно. Но я повторяю: где ты это взял?"
   - "На дне рюкзака, который дала мне Джейм, чтобы нести . . . кое-что ещё."
   Киндри всё ещё никому не рассказывал о контракте, опасаясь следующего вопроса: А кем был твой отец? Он и сам ещё не привык к мысли о Герридоне как о своём родителе -- Трое, да и кто бы мог? Он, Джейм и Торисен, все они были детьми легенды и кошмара. И он едва мог подумать о том, что бы сказали все остальные, узнав об их родословной.
   - "Я не думаю, что моя кузина вообще помнит, что этот клочок там был," - добавил он. - "А где она его нашла, я не знаю."
   Кирен нацарапала ответ Киндри, потом приостановилась, ожидая отзыва Тришен. Это заняло несколько минут, а затем её рука снова задвигалась, оставляя ровные, округлые буквы.
   - " `Узелковый код - это глубокий внутренний секрет Женского Мира,' " - прочитала она. - " `Мы используем его, чтобы общаться, сестрица [sisterkin] с сестрицей. Я не хочу его предавать, за исключением той девушки Норф, которой следует знать, что говорится в записке. Похоже на то, что это фрагмент письма от Кинци Острый Взгляд к Адирайне, вышитый в ночь Резни.' "
   Зола принялась хрипло напевать:
  
   - "Внизу, в тёмном зале, отчаянные шаги [Down in a dark hall desperate footsteps]
   Иcкали безопасности в тенях и тишине [Seek out the safety of shadows and silence].
   Прекрасная Эрулан, возлюбленная Бренвир [Beautiful Aerulan, Brenwyr's beloved]
   Сжимала руку ребёнка, щёки страхом белы [Clutches a child's hand, white-cheeked with fear].
   А выше, в проёме, холодная уже [Above, at the doorway already cold]
   Кинци убитой лежит средь каскадов кровавых [Kinzi lies killed among cascades of crimson].
  
   Ласковые бледные цветки обещали защиту [Sweet pale blooms promise protection]
   Укрытие и утешение для измученной Тьери [Concealment and comfort for cold Tieri].
   Висящие ткани скрыли её за собою [A woven hanging hides her behind it],
   Вход лунного сада охраняет изящность [Moon-garden entrance guarded by grace].
   Эрулан же манит убийц за собой [Aerulan invites assassins to her arms]:
   Смертью своею сбивая их со следа Тьери [Her death distracts them from Tieri's trail].
  
   Порублены, как пшеница, женщины Норф [Cut down like corn the women of Knorth].
   Прах дует черным с пылающих костров [Ashes blew black from blazing pyres].
   Мужчины Норф, безумны, ринулись в холмы [Knorth's men, maddened made for the hills]
   Чтобы испить до дна разлив уничтоженья [Drinking full deep of destruction's draught].
   А Тьери сокрылась под залами дома своего [Under her home's halls Tieri lay hidden]
   Последняя женщина Норф осталась совсем одна [Last Knorth woman left all alone]."
  
   Киндри поёжился.
   Солнце село, оставляя небо в огне -- полосы оранжевого, тлеющего красного, желтого как придушенный крик, безмолвное всесожжение в вышине. Со времени прошлогоднего вулканического извержения вечернее небо было угрожающе эффектным.
   Киндри прекрасно знал, что Зола его внимательно рассматривает. Горящий закат предавал открытой четверти лица певицы почти что розовый оттенок, но в то же время подчёркивал разрушения смерти. Он с трудом подавил инстинктивное желание произнести пирическую руну. То, где ходила Зола, среди живых или мёртвых, было её собственным выбором. Другое дело, насколько мудрым было то, что Яраны этому потворствовали.
   - "Ты её видел . . . не так ли? Свою мать. В Лунном Саду."
   Её хриплый, прерывистый голос заскрёб по его нервам, как и воспоминания. Эта штука, сплетённая из шнуров посмертного знамени, оживленная чувством голода, что, раскачиваясь, двигается прямо на него --
   - ". . . приди . . . мой . . ."
   -- изрекая эти ужасные, безумные призывы, вернуться обратно в изношенное лоно, чтобы заполнить мучительно болящую пустоту внутри.
   Неужели я создал это своим рождением? Моя ли это вина?
   Столько лет размышлять, как выглядела его мать, и в итоге увидеть её в таком виде.
   - "Что . . . ты почувствовал?"
   Ужас, жалость, горе. А потом грянуло наводнение, смывая бедные останки прочь.
   - "Мог ли я её спасти? И осталось ли там хоть что-нибудь, чтобы спасать?"
   - "Очень мало. Даже с именем . . . забытая душа истончается. Я видела, как она бродит . . . по Серым Землям . . . не больше, чем порыв ветра. Отпусти её."
   Рука Кирен продолжала двигаться, по мере того, как Тришен переводила для неё записку. - " `Неужели со смерти Герранта и в самом деле прошло двенадцать лет? Ты . . .' должно быть, Адирайна . . . `была крайне раздражена тем, что я не хотела рассказывать . . .' - Записка полна дыр. Это одна из них. А часть вообще оторвана. - `. . . практически ничего о том, что случилось в зале посмертных знамён, перед тем, как многие из них сгорели дотла.' "
   Киндри попытался понять, о чём речь. - "Она ссылается на ночь, когда умер Геррант, а Гант стал Верховным Лордом?"
   - "Да, это было за двенадцать лет до Резни, как и сказала Кинци. Мы претерпели столько бедствий, что это может сбить с толку. Трое, вы только послушайте:
   - " `Ты посмеялась над слухами о том, что Грешана видели бродящим по залам Готрегора, когда он уже пять дней был как мёртв.
   - " `Ну, я его тоже видела. В моём драгоценном Лунном Саду. С этой сукой Глуши, Ранет. Она провела его через потайную дверь за гобеленом и занялась с ним любовью прямо под моим окном.
   - " `Вот только это был не Грешан.
   - " `Я поняла это, как только его увидела, но не стала её об этом предупреждать. Ох, Адирайна . . . я позволила, чтобы на неё пало проклятие. А потом он изменился -- в кого, я не знаю. Я не могла разглядеть его лица, но вот Ранет его видела. Она уставилась на него, разинув рот, как пойманная форель, а потом разразилась смехом, наполовину в истерике, наполовину, я клянусь, в триумфе. Чьё же лицо он мог ей показать, чтобы вызвать такое?' "
   Все трое переглянулись.
   - "Ранет занималась любовью в Лунном Саду с кем-то, кто сначала казался Грешаном," - повторила Кирен.
   - "Но ведь это же была цена контракта Тьери," - выпалил Киндри. - "Таким образом Геррант рассчитывал получить обратно своего драгоценного сына." - Затем он почувствовал, как от его лица отливает кровь. О, его проклятый язык.
   - "Какой контракт?" - спросила Кирен. - "С кем? О чём?"
   Затем её лицо смягчилось. Она могла бы выжать из него правду, используя свои способности шанира, но всё же сжалилась. - "Неважно. Расскажешь, когда будешь готов. Суть в том, что любовник Ранет изменил свою внешность. Насколько я знаю, на такое способны только тёмные перевраты, если, конечно, не учитывать винохиров, волверов и с полдюжины других странных созданий. Но мы не знаем, в кого именно он превратился. Кинци говорит, что она тоже не знает, но Ранет была сначала удивлена, а потом обрадована. Как всё это очень странно."
   Её рука снова задвигалась, выводя сглаженные письмена Тришен.
   - "Ещё один разрыв. Затем, `Уже минуло три месяца после смерти Лорда Рандира и четыре с тех пор, как пропал Лордан Рандир. Мои шпионы рассказали мне, что Ранет заключила контракт с Призрачной Гильдией на его устранение.' Очередной разрыв. `Теперь она настаивает на том, чтобы Гант утвердил её собственного сына, Кенана, в качестве нового лорда Глуши.
   - " `И тут мы подошли к самой сути.
   - " `Ранет вернулась в Глушь той же ночью, заключила контракт с хайборном из своего собственного дома, и где-то девятью месяцами позже родила Кенана. Но кто же был его отцом -- нобиль Рандир или та штука в саду? Не зная этого, как я могу что-то советовать Ганту о том, чтобы принять или отклонить эти претензии? Так что я вызвала Ранет и её сына в Готрегор, пока ты всё ещё здесь, поскольку ты шанир, способный определять кровное родство прикосновением. Ты скажешь мне, дорогое сердечко, а потом я решу, как действовать. И я должна признать, что я надеюсь на то, что наша дорогая Ранет спуталась с монстром.
   - " `Но если так, то почему она так победоносно смеялась?
   - " `Как же завывает ветер! А теперь внизу что-то упало. Я слышу множество ног на лестнице. Возможно это Гант, наконец-то вернулся домой . . .' "
   Кирен отложила свой блокнот и обеими руками подняла кусочек полотна, очень осторожно, как будто опасаясь, что он может рассыпаться в прах от одного прикосновения.
   - "На этом письмо заканчивается, как я полагаю, прибытием призрачных убийц и смертью Кинци. Похоже на то, что разрывы в записке возникли там, где её кровь разъела ткань. Поглядите."
   Они изучили выцветшую ткань, усеянную стежками, изъеденную дырками, возможно, последнюю вещь, которой касалась Матрона Норф Кинци Острый Взгляд.
   - "Ну." - Киндри поднял глаза. - "Вы поняли то же, что и я? Адирайна должна была установить родословную Кенана, но прежде, чем она смогла это сделать, женщины Норф были перебиты. Вернувшийся Гант нашёл их всех мёртвыми -- кроме Тьери, которая всё ещё пряталась -- и в бешенстве ринулся на неверного противника. Адирайна так никогда и не получила этого письма. Следовательно, вопрос о происхождении Кенана так никогда и не был решён, за исключением того, что если Кинци права, его отцом было нечто вроде переврата. И нам остаётся только предполагать . . . что?"
   - "Что убийц послала Леди Ранет . . . чтобы предотвратить испытание её сына."
   Киндри был потрясён. - "И ради этого она убила всех леди Норф до единой?"
   - "Там была давняя вражда . . . между Кинци и Ранет . . . задолго до Резни."
   - "Это," - сказала Кирен, демонстрируя логику прирождённой летописицы, - "только одна из интерпретаций известных нам фактов. Могут быть и другие. Это, без сомнения, поднимает некоторые вопросы, но не позволяет установить всю истину целиком. Киндри, ты не мог бы рассказать обо всём своим родичам? Они должны это знать, ради их же блага."
   - "Да, конечно," - сказал Киндри. Он всё ещё был глубоко потрясён своим грубым промахом насчёт контракта, но ещё больше его взволновало это неожиданное окно в события, которые предопределили его жизнь ещё даже до его рождения. Он подумал о своей матери, всего лишь ребёнке, оказавшейся посреди мёртвого дома, а потом просто забытой в суматохе и обречённой стать настоящим узником, одна, в Тропах Призраков. Отнюдь не только его рождение оставило от неё пустую оболочку.
  
   Кирен встала и сунула блокнот в карман. Тканое письмо она вернула Киндри. - "Меня ждет ещё несколько исследований." - Она легонько поцеловала целителя в губы. - "Не волнуйся слишком сильно." - И ушла.
   - "Она тебя очень любит," - сказала Зола. - "Не вреди ей."
   Киндри с трудом мог освоиться с чужеродной идеей, что он может хоть кому-нибудь навредить, и уж тем более молодой женщине, которую начинал считать и своим шефом, и своим другом.
   - "Ты вполне можешь навредить . . . ты это знаешь. Сильно." - Певица мерлонг неотрывно рассматривала его из тени своего капюшона. Он больше, чем когда-либо ещё, ощутил излучаемый ею неестественный холод и страстное желание исцелить его огнём. - "У тебя есть доступ к образу души . . . на самом уязвимом уровне. Ты даже сейчас подумываешь о том . . . чтобы сжечь меня прямо на месте."
   - "Я этого не сделаю. Не без причины."
   - "Разве недостаточно того . . . что я мертва? А что, если я расскажу тебе . . . что я догадываюсь о твоём секрете? У Тьери был контракт. Он мог быть только . . . на тебя . . . следовательно, ты законнорожденный. А что до твоего отца . . . мёртвые шепчутся друг с другом. Тьери говорила . . . с твоей прабабушкой Кинци и Эрулан . . . ещё до того, как её посмертное знамя превратилось в истёртые тряпки от десятилетий дождей, солнца . . . и пренебрежения. Я вполне могу назвать имя . . . зачавшего тебя мужчины."
   - "Не надо!"
   - "Почему бы тебе не остановить меня? Ты это можешь . . . одним опаляющим словом."
   Киндри мучительно думал. До недавних пор он был столь же одинок в своей жизни, как и его мать. Что подумает Кирен, если узнает, что его отец был величайшим архипредателем в истории Кенцирата? Он едва ли стал бы её винить, если бы она выгнала его прочь. Но вредить вместо того, чтобы лечить . . .
   Он уже произносил пирическую руну прежде, у замка Призрачных Земель, чтобы помешать мёртвым подняться. Одним из них, насколько он мог судить, был и его собственный дядя, Гант, однако, это определённо не помешало Серому Лорду и дальше продолжать изводить своего сына.
   В душе Торисена есть запертая дверь, а за ней, безумный, шепчущий голос.
   Но тёмные [darklings] поднимались одержимые бессмысленным голодом, а с Золой всё иначе, её интеллект всё ещё сохранялся неповреждённым, только благодаря её силе воли зависнув между жизнью и смертью.
   - "Ты меня испытываешь."
   -"Так оно и есть. Ты, возможно, . . . один из Тир-Ридана. Достоин ли ты . . . чтобы мы возложили на тебя . . . треть своих надежд?"
   - "Трое знают, я этого не чувствую, но эта идея для меня ещё слишком нова. К тому же, этого может так никогда и не случиться. А Джейм с Торисеном ты тоже испытываешь?"
   - "Джейм, да . . ."
   Киндри невольно был поражён; у него самого никогда бы не хватило на такое смелости.
   - ". . . пока эту обязанность не взял на себя Тентир. Верховный Лорд испытывает себя сам . . . пока что с ограниченным успехом . . . но он, по крайней мере, осознаёт нужду в этом."
   Где-то по близости кто-то подавил чихание. Зола шагнула в тени и вытащила оттуда за шкирку Серода, не обращая внимания на его яростные протесты.
   - "Так-так . . . серый змей-пролаза."
   Южанин оскалился на них и выдернул мантию из хватки певицы. - "Змей моей леди, если уж вам так хочется."
   - "И что ты ей расскажешь . . . в этот раз?"
   - "Всё, или, по крайне мере, всё, что я смог расслышать, что не так уж и много. Ей не нужен ни один из вас. У неё есть я."
   - "Она также нуждается во всём, что мне удастся для неё обнаружить," - мягко заметил Киндри.
   - "Нет, если я найду это первым."
   - "Так ты подслушивал снаружи травяного сарайчика."
   - "Ну, разумеется, да, правда не то чтобы от Индекса было много проку. Моря, что из пресных становятся солёными, а потом обращаются в песок -- ба, тоже мне."
   - "Послушай . . . крысёныш. Твоя хозяйка должна знать . . . но всю истину целиком, а не жалкие крохи . . . вроде тех, что сумел собрать ты."
   Серод вызывающе выпрямился. - "Тогда расскажи мне, если это так важно. Я, вероятно, увижу её раньше вас."
   - "Зола?" - Киндри вопросительно посмотрел на певицу.
   Зола в раздумьях пожевала губу. Часть её оторвалась и была рассеяно сплюнута через стену. - "Нет," - сказала она наконец. - "Эта история . . . только для вас троих. Ты . . . увидишь свою кузину достаточно скоро. А ты, коротышка . . . обдумай опасность использования неполноценной информации."
   - "Серод." - Киндри коснулся его плеча и заглянул в неистовые глаза неряшливой дворняги (cur - злая, кусачая дворняга), которая была образом души Южанина. На мгновение ему показалось, что зверь сейчас вцепится ему в горло. Однако, за этой яростью он распознал также и оцепенелую пустоту. - "Ты должен оставить что-нибудь и другим. Джейм приняла тебя к себе на службу, но чем сильнее ты за неё цепляешься, тем сильнее она будет отталкивать тебя прочь."
   Плечо под его рукой напряглось, а потом обмякло. - "Да. Всё верно. Я знаю, что она в общем-то никогда и не собиралась меня привязывать. Это просто случилось."
   С этим он повернулся и зашаркал прочь.
   Зола рассматривала Киндри остекленевшими, мёртвыми глазами, в которых до сих пор что-то мерцало. - "Я вижу . . . что ты умеешь убеждать . . . не раня. Подобное не относится к . . . моим талантам."
   Целитель вздохнул. - "В его глазах я видел самого себя. Мы, Норфы, похоже можем при необходимости жить без своего дома, но не друг без друга. Вы закончили меня испытывать?"
   - "На данный момент, да."
   - "Хорошо," - сказал Киндри, и ушёл.
  

Глава VII День Безвластия

Между 120-м днём зимы и 1-м числом весны

I

   Джейм проснулась с уже знакомым чувством тяжести у себя на груди. Одеяло там шевелилось от чего-то большего, чем просто её дыхание. Приподняв его за уголок, она оказалась нос к носу с треугольной головкой и чёрным, мерцающим, раздвоенным язычком. Меж её обнаженных грудей сонно извивались золотые витки. Но, по крайней мере, глаза болотной гадюки были своего обычного, огненно-оранжевого оттенка; Джейм подозревала, что, когда они становились чёрными, через них глядела Ведьма Глуши.
   - "Рута," - позвала она, сохраняя свой голос спокойным и тихим. - "Это что за глупая шутка [practical joke]?"
   Её светловолосая служанка вошла в комнату и резко затормозила на пороге, настороженно глядя на змею.
   - "Это не моих рук дело, леди. Может вам будет лучше, ээ, избавиться от неё?"
   - "Нет, пока я не выясню, почему Эдди здесь."
   Или ревнивая подружка Тиммона, Нарса, начала повторяться, или у Тени возникли неприятности.
   Она аккуратно подсунула ладони под витки рептилии, чувствуя, как под их тёплой, позолоченной кожей пульсируют мышцы, и перенесла Эдди на кровать рядом с собой.
   - "Никто не должен сюда за вами входить." - сказала Рута возмущённым тоном. - "В ваших покоях вы вне игры."
   Вчера был Канун Весны. Завтра будет День Весны. А между ними лежал, не отмеченный ни в одном календаре, промежуток времени, отделяющий старый год от нового. В Тай-Тестигоне его называли Балом Шутов, когда богов низводили до положения их слуг. А здесь, в училище рандонов, подобная судьба ожидала начальство. Вполне возможно, что подобный переворот происходил по всему Ратиллиену.
   - "Вы же намерены оставаться тут, верно?" - настойчиво потребовал Рута. - "Если нет, то я кликну вашу десятку, чтобы они поработали телохранителями и не дали никому вас оскальпировать (т.е стащить шарф кадета)."
   Джейм улыбнулась. Заботясь о достоинстве своего лордана, которое Рута воспринимала как своё собственное, кадетка хотела, чтобы она не ввязывалась ни в какие глупые проделки. Впрочем, судя по тому, что Джейм приходилось слышать о Дне Безвластия [Day of Misrule] Тентира, ей и самой не особо хотелось принимать в нём участие. Она планировала дождаться, пока Рута уйдёт, а потом выскользнуть в окно и провести весь день, тренируясь с Черепом. А теперь ей нужно будет найти Тень. Чёрт.
   - "Я так полагаю, Комендант собирается окопаться в своих покоях."
   - "Несомненно. И почему все хотят сыграть свои глупые шутки именно с ним, а он так жаждет испортить всем веселье? Уверяю тебя, однажды такое уже случалось, с боевым лидером Ардетов Аденом."
   Джейм припомнила надменного хайборна, с которым она уже сталкивалась во время его визита раньше этой весной и в дни последнего отбора, когда он входил в состав Совета Рандонов. Ничто, даже искупление Стыда Тентира, не сделало в его глазах девушку хайборна достойной звания кадета рандона. - "И что тогда было?"
   - "Тогда он служил здесь комендантом и был совсем непопулярен. Считал, что рандоны недостаточно суровы, что они избаловали нас до полного разложения, что в его дни всё было лучше. И тому подобная чепуха. Ну, кадеты согнали в кучу всех пленных саргантов и заставили их петь ему серенаду, а когда он высунул нос наружу, чтобы пожаловаться на шум, кто-то схватил его шарф. Они заставили его прислуживать всем и каждому на завершающем день пиршестве, который они учинили из его собственного потайного склада деликатесов. Это было жуткое свинство, настоящая драка едой, как я слышала. Он так никогда и не простил училище."
   Достойная причина, подумала Джейм, чтобы непопулярные офицеры постарались как можно меньше попадаться на глаза. Она слышала, что другие, более добродушные, частенько принимали участие в забаве, при условии, что бродячие шайки кадетов поймают их и сумеют стащить их шарфы, гарантируя, таким образом, их покорность. Сарганты и главные десятники также могли стать законной добычей для всех, кто стоял ниже них по званию.
   Лёгкий стук в дверь возвестил прибытие Шиповник, в компании стопки бумаги. Джейм набросила на Эдди одеяло и принялась одеваться.
   - "Список нарядов на следующую неделю," - сказала её и.о. главной десятницы, когда её впустили, и вручила стопку ей.
   Джейм бегло её просмотрела, отмечая с дюжину орфографических ошибок, но не комментируя их. - "Выглядит хорошо."
   Большая Южанка слегка расслабилась.
   - "И какие у тебя планы на день, Шиповник?"
   - "У меня осталось ещё много бумажной писанины. Пускай дети поиграют."
   - "Эй!" - запротестовала Рута. - "Я не ребёнок."
   - "Довольно близко." - Джейм заметила, что её служанке не терпится уйти. - "Рута, а что за проказу наметила ты?"
   Светлоголовая ухмыльнулась. - "Мы выставили охрану у покоев инструктора по стратегии -- ну, ты знаешь, тот, который всё время бросается своей деревянной рукой, чтобы привлечь наше внимание. Если он вылезет наружу, то посмотрим, как ему понравится быть на принимающей стороне."
   - "Не пораньте его," - резко сказала Джейм.
   - "Конечно нет. Это будет играть против правил. Мы собирается бросаться чем-то намного мягче, чем его рука, но гораздо менее благоуханным."
   - "То-то я подумала, что от тебя идёт лёгкий душок конюшни."
   Она как раз собиралась отпустить Руту по её делам, когда дверь в покои рывком распахнулась и через неё ввалился Тиммон, захлопнувший её прямо перед носом охотничьей партии Ардетов.
   - "У них список нарядов длиной с твою руку," - задыхаясь, прохрипел он, привалившись спиной к двери. - "Все бытовые работы, от которых я увиливал, начиная с прошлого лета. Они, оказывается, вели точный подсчёт! Ты можешь в это поверить?"
   - "Запросто," - пробормотала Рута, пока Джейм, тихонько смеясь, натягивала сапоги.
   - "С учётом всего этого," - сказала она, вставая, чтобы немного потопать и насадить их на место, - "то почему ты здесь?"
   Он плюхнулся в её постель. - "Я уже спускался на завтрак, наполовину засыпая на ходу, и совершенно забыл, что сейчас за день. А когда я наконец вспомнил, они уже отрезали меня от моих покоев. Ейк!"
   Из одеяла возникла Эдди и переползла через его руку.
   - "Она меня не укусит?"
   - "Я не слишком этому удивлюсь. Просто сохраняй спокойствие. Рута, можешь идти развлекаться. Шиповник, если не хочешь играть, то, хотя бы, возьми себе выходной. И не беспокойтесь обо мне."
   Рута ухмыльнулась и выскользнула наружу, где, как можно было услышать, принялась с негодованием выдворять преследователей Тиммона прочь из казарм Норф. Сдержанно кивнув Джейм, Шиповник последовала вслед за ней.
   Змея тем временем добралась до колена Тиммона и принялась с любопытством тыкаться там туда-сюда, вызывая у Ардета явный дискомфорт. Джейм аккуратно подняла Эдди вверх и обмотала её вокруг своей шеи.
   - "Можешь остаться здесь, если хочешь."
   - "А ты составишь мне компанию?" - с надеждой спросил он.
   - "Прости, но нет. У меня есть одно дело."
   Сначала она направилась на поиски Жура и обнаружила его свернувшимся на ящике в покоях Грешана, в котором зимовала в спячке вирма. Барс, казалось, проводил здесь всё больше и больше времени, как будто дежуря. Когда Джейм в последний раз открывала ящик для проверки, она заметила движение во всё более и более прозрачном коконе. Создание должно было скоро вывестись и обратиться . . . во что? О жизненном цикле темного ползуна никто ничего не знал. Она уже не в первый раз задалась вопросом, насколько мудро было хранить подобную штуку у себя под боком, но в своей гусеничной фазе она играла с Журом и мурлыкала. "Тёмный," как она хорошо знала, было относительным понятием.
   Оставляя кошку сонным караульным, она выбралась в окно и вкарабкалась на крышу Нового Тентира.
   Даже с учётом того, что под некоторыми густыми вечнозелёными растениями всё ещё сохранялись корочки снега, это был отличный свежий день с носящейся в воздухе весной, на которую намекал тёплый аромат дикого клевера. На тренировочных полях мерцали ранние цветы. Над головой плыли лёгкие, дымчатые облака, преследуемые их тенями всё дальше на север, вверх по долине Заречья.
   Её внимание привлёк шум внизу.
   Там в квадрате маршировала группа саргантов, которые безнадежно путались и сбивались, стараясь следовать противоречивым командам, которые выкрикивали ликующие кадеты.
   Тем временем, один из наиболее непопулярных десятников громыхал по доскам крытой галерее в беге-наказании.
   А с правого края поля, одинокий рандон шатался словно пьяный, играющий в классики, окружённый толпой издевающихся кадетов. Одним из них была Тернослив, состоящая в десятке самой Джейм. Теперь она вспомнила, что данный рандон частенько высмеивал вес и коренастое телосложение Тернослив, как и Вант до него. Это, в свою очередь, напомнило ей о том, что, как ей говорили, когда Вант запнулся и свалился в огневую яму, всё выглядело так, как будто его кто-то толкнул. Мельком глянув наверх, Тернослив уловила её взгляд, вздрогнула и скользнула обратно в толпу. Джейм решила, что как-нибудь в скором будущем, ей нужно будет перекинуться с этой кадеткой парой слов.
   Однако первым делом ей нужно найти Тень.
   Подхватив ладонью голову змеи, она посмотрела ей глаза в глаза. - "Где твоя хозяйка?" - Чёрный язычок щёлкнул её по кончику носа, но иного ответа она не получила.
   Джейм была не уверена в том, насколько умна гадюка -- достаточно, чтобы найти её, но недостаточно, чтобы привести обратно к Тени? Это было странно. С другой стороны, хотя Жур и предупредил её казармы, что она влипла в неприятности, когда Рандиры похитили её и бросили в берлогу Медведя, кот не сумел передать ничего, кроме своего расстройства. Конечно, никто из класса Сокольничего не представлял, в чём могли заключаться или не заключаться различия. Вполне возможно, собака подойдёт лучше. Это, в свою очередь, напомнило ей о бесёнке Горбела Твиззле. Со своей позиции она хорошо видела высокие и полуслепые казармы Каинронов. Ну, почему бы и не спросить?
   Горбел мотался взад-вперёд по комнате, когда она влетела внутрь через окно его спальни. - "Ты что, вообще дверями не пользуешься?"
   - "Ты прекрасно знаешь, что за приём ждёт меня внизу. Досаде не терпится свести со мной счёты."
   - "Ха. Со времени встречи Совета так оно и есть, хотя не то, чтобы он не заслужил то, что получил."
   Лордан Каинрон приводил в порядок свое короткое копьё для охоты на вепря. Лежащая рядом броня из кирасы и юбки из плетёной кожи была готова к использованию.
   - "Я не собираюсь тратить хороший охотничий денёк, играя в слабоумных придурков в компании тормозных обормотов." - сказал он, видя, что она поглядывает на его охотничье снаряжение. - "Твиззл, однако, остаётся здесь. Во-первых, это слишком опасно. А во-вторых, он делает выслеживание, можно сказать, слишком лёгким."
   - "Я как раз хотела спросить, не могу ли я его одолжить."
   Она объяснила.
   Горбел хмыкнул. - "Так вот почему ты носишь змею Рандир в качестве дьявольского ожерелья. Что, у неё к шее не было привязано никакой записки, или её следовало искать у неё на хвосте?"
   - "Я серьёзно, Горбел. Что-то здесь не так."
   - "Так всегда, когда ты поблизости. Ну ладно. Бери Твиззла. Он не может идти по нормальному следу из запаха, но если ты сфокусируешься на том, что хочешь найти, то он рано или поздно обязательно приведёт тебя к цели."
   Он сунул ей в руки бесёнка. Она развернула его другой стороной. Змея и собака изучили друг друга с чём-то, вроде осторожного узнавания.
   Спускаясь вниз, Джейм допустила ошибку, воспользовавшись лестницей. На площадке она встретила Хигберта.
   - "Как раз тот, кого ищет Досада," - сказал он и схватил её за шарф, только чтобы отскочить назад, когда Эдди подняла голову и зашипела на него.
   - "Ладно, ладно, иди! Мы уже очень скоро тебя поймаем, как и твою драгоценную Шиповник, тоже."
   Спускаясь вниз, Джейм задумалась, что такого имели Каинроны против её Пятёрки. Лишь немногим удавалось избегнуть хватки Калдана, но Шиповник сделала это, поступив на службу к её брату. Горбел, возможно, и не имел ничего против; но остальные определённо возражали. Однако Шиповник была закалённым воином, начавшим свою карьеру простым рядовым. Она, без сомнения, сможет о себе позаботиться.
   На крытой галерее её чуть не сбил с ног главный десятник, которого подвергли бегу-наказанию, и она увидела, что это была Риф из Рандиров.
   - "Бегом, бегом, БЕГОМ!" - кричали ей кадеты.
   Не слишком популярна, а? Подумала Джейм, наблюдая, как она несётся. Сюрприз, сюрприз.
   Приближение ещё двух кадетов заставило её заволноваться, но они оказались всего лишь Гари из Команов и Мышью из Эдирров, студентами класса Сокольничего.
   - "Мы не по твою душу," - заверили они её, - "просто вышли поглазеть на веселье. Что у тебя делает Эдди? И где Тень?"
   - "Я не знаю. Где-то в беде. Я собираюсь её найти."
   Парочка обменялась взглядами. - "Ну, тогда мы созовем на помощь остальную часть соколят."
   - "Вот." - Мышь вытащила из волос одну из своих белых мышей близняшек и вручила Джейм. - "Если найдёшь Тень первой, скажи Мику, а Мак скажет мне. А если мы найдём её до тебя, Мик станет пищать. Просто следуй в том направлении, в котором писк будет громче всего."
   Джейм приняла мышь и позволила ей угнездиться у себя на макушке, крошечные розовые лапки нервно цеплялись за её косы. Лёгкий щелчок по носу отвадил Эдди от того, что обычно служило ей обедом.
   Гари оглядел маленького Твиззла. - "Может он и великий следопыт, а может и нет. Посмотрим, как справятся Тарн с Торви, если мы сумеет их найти."
   Они ушли.
   Джейм проверила, не собирается ли Эдди употребить Мика в качестве закуски, опустила Твиззла на землю и последовала вслед за его нетерпеливым рысканием вдоль галереи.
   В большом зале кадеты натянули канат с одного балкона на другой на уровне второго этажа и заставляли пленного рандона перебираться по нему. Джейм узнала Брана с занятий по особым видам оружия. Он жутко раскачивался из стороны в сторону, заставляя её задержать дыхание. Потом он заметил её в тени и подмигнул, или так только показалась -- было трудно сказать наверняка, учитывая его одноглазость.
   Бесёнок повёл её вниз по лестнице в подземные конюшни, где она обнаружила мастера-лошадника, чистящего стойла.
   - "Несколько глупых кадетов решило, что будет забавно поставить меня на эту работу," - сказал он, приостанавливаясь, чтобы вытереть лысину рукавом. - "Как будто я и так не занимаюсь этим каждый божий день, несмотря на наличие помощников. Не видел ли я Тень? Нет. Она старается появляться здесь как можно реже; лошади не любят её домашнюю зверюшку -- которую, как я вижу, теперь таскаешь ты. А заодно и мышь, и бесёнка. У нас что, день зоопарка?"
   - "Что-то типа того."
   - "Ну, тебе нужно будет спуститься вниз. Тут проходила одна из твоей десятки и просила, чтобы я послал тебя туда, если ты последуешь вслед за ней."
   И что теперь? удивлялась Джейм, спускаясь в угрюмый свет и парящий жар зала тлеющего железного дерева.
   Тернослив стояла рядом с кромкой огневой ямы. Джейм подошла и встала рядом с ней.
   - "Это сюда свалился Вант?"
   - "Да, леди."
   - "И это было твоей работой. Каким образом?"
   - "Я могу вызывать небольшие изменения в разуме людей. Вызывать головокружение. Заставлять спотыкаться. Заставлять почувствовать, каково это, быть такой толстой и неуклюжей."
   - "Вот теперь я вспомнила. Когда мы с Тиммоном и Горбелом стояли в снегу по стойке смирно, что-то заставило меня упасть."
   Тернослив поёжилась, не желая встречаться с ней глазами. - "Вант всё нашёптывал мне в ухо: `Сделай это, сделай это, сделай это, ты, толстый маленький поросёнок.' Я и сделала."
   Джейм решила, что ей ещё повезло, что она отделалась всего лишь потерей равновесия, а вокруг не оказалось ничего хуже снега. Небольшие изменения в разуме . . . ! А не может ли это вызвать приступ или даже смерть? Тернослив определённо была шаниром, связанным с Тем-Кто-Разрушает, её сила была обратна способностям целителя, в том смысле, что позволяла ей ранить, не касаясь и, похоже, без особых раздумий. Когти бога, как опасно.
   - "Больше этого не делай," - сказала она кадетке. - "Если снова меня ударишь, я врежу в ответ. И сильно."
   - "О, я не хочу вас ранить. Вы совсем не то, что Вант. Вы мне нравитесь. Там. Вы его видите?"
   Зал, с его тлеющими стволами, отбрасывал несколько теней, но одна из них, казалось, стояла, на фоне обугленной коры древнего ствола на дальнем конце ямы. Огонь каймой озарял облетающую хлопьями кожу, а глаза фигуры ярко сверкали . . . или это было просто игрой света?
   Тернослив хихикнула. - "Как же зло он глядит! Где теперь вся его высокомерная спесь?"
   По самодовольной ухмылке на пухлом лице кадетки Джейм внезапно осознала, что Тернослив совсем не жалеет о своём поступке. Наоборот, она возвращалась сюда только потому, что воспоминания об этом доставляли ей удовольствие.
   - "А теперь слушай сюда: ты не можешь убивать людей только потому, то они тебе не нравятся."
   - "Нет?" - Тернослив выглядела озадаченной. - "Тогда чего ради у меня эта способность, если не использовать её?"
   Трое. Она просто невежественна или же безумно безрассудна? Сама Джейм имела склонность взваливать на себя ответственность и за вещи, которые вообще-то не были её виной, вроде Ванта, с тех пор, как Сожженные Однажды и Тёмный Судья стали вынюхивать, чем она занимается -- или они пришли следить за Тернослив? Но эта кадетка, похоже, вообще не имела чувства ответственности, и крайне мало совести. Неужели она как изъян в их рядах? Как можно судить такую аномалию, как кенцир, родившийся без чувства чести?
   - "Подумай," - сказала она со слабым отчаяньем. - "Здесь должно быть равновесие. То, как он с тобой поступал, омерзительно, но стоит ли это его жизни?"
   Тернослив надула губы. - "Вы и сами его чуть не убили после смерти Анис."
   - "Но не убила же. Комендант вовремя привёл меня в чувство. Ты веришь в его справедливость? Да? Тогда подумай, перед тем, как действовать: одобрит ли он тебя?"
   - "Я . . . попытаюсь." - Она слегка обижено добавила, - "Вы всё усложняете."
   Джейм вздохнула. - "Всё обычно и сложно. Самое простое вовсе не обязательно самое правильное. Мы, шаниры, должны использовать Старую Кровь с ответственностью, иначе мы рискуем стать монстрами, которыми некоторые лорды нас и считают."
   - "Ты имеешь в виду, вроде твоего брата."
   - "Да, у Тори есть такая склонность, и это ещё одна причина, чтобы не злоупотреблять твоим даром у него на службе."
   На этом Тернослив устало потащилась прочь, выглядя задумчивой и отчасти обиженной.
   Джейм внимательно оглядела тьму на той стороне ямы, но там никого не было. И, возможно, не было никогда.
   - "Почему же так многие из нас всё же являются монстрами?" - спросила она в пустоту.
   Не дождавшись никакого ответа, она последовала вслед за Тернослив, обратно к прохладному, наружному воздуху.
  

II

   Пока Джейм добиралась до верхнего зала, кадетка успела исчезнуть, но мучители Брана были всё ещё здесь, аплодируя его успешному преодолению каната. Один из них заметил Джейм. Спустя мгновение они пустились в погоню. Она метнулась вверх по лестнице и очень скоро отделалась от них в пустых и тусклых коридорах Старого Тентира, далеко от наружных стен. Пускай там и остаются, пока или не выбредут на свободу, или их жалобные крики о помощи не услышит кто-нибудь ещё.
   Её ноги, как уже не раз бывало до этого, привели её в окрестности комнаты Медведя. Она извлекла из ниши в стене огарок свечи и последовала за вонючим, животным зловоньем, с болью думая о своём учителе, запертым в одиночестве своей вонючей берлоги. Её всё ещё мучили размышления о справедливости. Где она в том, что с ним случилось? Начать с того, что, вероятно, нигде. Он был воином и получил свои раны в честном бою -- да, сражаясь в Белых Холмах за её отца, за человека, который на дух не выносил таких шаниров, каким был Медведь и тогда, и сейчас.
   И кстати говоря, безумие Ганта поразило собой всё Воинство, и сделало его в наибольшей степени ответственным за жестокий итог того дня. Был ли он шаниром, чтобы иметь подобную власть? Она никогда прежде об этом не думала, но это имело свой смысл. Однако, что за ирония, учитывая, что он чувствовал насчёт этих выходцев из Старой Крови, вроде неё самой.
   Но всё ли имеет свою причину? В это было трудно поверить, без некой всеобъемлющей, всемогущей власти, а это описание, похоже, не соответствовало Трёхликому Кенциратскому Богу, если только он/она/оно не было намного более беспощадным и отстраненным, чем когда-либо представляла себе Джейм. В конце концов, не потому ли её народ так отчаянно цеплялся за свой запутанный кодекс чести? Без неё, чем они станут? В отсутствие бога, что ещё поддерживало их самооценку и придавало им достоинство? Здесь просто должны были быть ограничения и личная ответственность каждого.
   Её мысли сделали круг и вернулись обратно к Медведю. Его убогое заключение едва ли можно было считать справедливым.
   Или нет? Давным-давно, он разорвал на части кадета, достаточно глупого, чтобы его дразнить, и Лорд Каинрон поставил его брата Шета перед выбором: посадить своего брата в клетку или убить его.
   Некоторые могли утверждать, что этим Калдан стремился обезопасить остальных кадетов.
   Однако, зная этого человека, Джейм полагала, что он устроил своему боевому лидеру проверку. Если Комендант убьёт своего брата, то сможет заявить, что просто следовал приказам своего лорда, даже если он явно не думает, что Медведь заслуживает смерти. В то же время, сам Калдан верил, что вина за этот несправедливый поступок на него не падёт, поскольку он не лично довёл его до конца. Это был Парадокс Чести: где лежит честь, в следовании приказам или своей совести?
   В конечном счёте, мы или отвечаем за свои поступки, думала Джейм, или же нет. В нашем мире серых величин, хотя бы это казалось чёрно-белым.
   Однако, в данном случае результатом было бесконечное, мерзкое заключение, мучавшее обоих братьев.
   Похоже, что кто-то разделял её недовольство сложившейся ситуацией. Приближаясь к двери Медведя, она увидела, что кто-то потрудился над внешними поворотными петлями. Один штырь был наполовину выдернут из своего гнезда, а по полу зала были разбросаны инструменты. Однако ему, кем бы он ни был, потребовались более тяжёлые орудия и, возможно, он пошёл за ними.
   А потом она снова уловила то, что, как ей казалось, она уже несколько раз слышала, путешествуя этими пыльными коридорами: звуки лёгких, быстрых ног, следующих за ней.
   Затем они с наскоку врезались в неё и отправили в полёт. Свеча, змея и мышь дугой улетели в темноту. Твиззл взвизгнул, когда она рухнула прямо на него. Затем на них обрушился чей-то вес, а в её ухо заревело чьё-то дыхание. Руки преследователя нащупали её шарф и рванули его прочь.
   Джейм, пошатываясь, поднялась на ноги. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Нарсой. О нет. Только не снова то же самое.
   Кадетка Ардет отступила назад. Она была красивой кендар, с тёмными волосами и изящным лицом, но в мигающем свете оброненной свечи, её лицо было жутким и нервно подергивающимся, а дыхание неровным.
   - "Ты снова это сделала," - выпалила она, - "увела его у меня! Сегодня должно было быть нашим особым днём. Мы собирались провести его вместе."
   В постели, предположила Джейм со вспышкой раздражения, как только поняла, что девушка имеет в виду Тиммона.
   - "Это не моя вина, и не его. Он оказался отрезан от своих покоев и ринулся в мои."
   - "Ты же утверждаешь, что не хочешь его. Ты могла бы послать его обратно."
   Джейм подумала над этим.
   - "Полагаю, что и в правду могла бы, под охраной. Я как-то не подумала. В тот момент у меня на груди было нечто другое."
   Где же Эдди? Позволять ядовитой, раздражительной змее свободно ползать где-то под ногами выглядело не слишком хорошей идеей. Впрочем, с ножом в одной руке и шарфом Джейм в другой, Нарса казалась не намного безопаснее гадюки.
   Она попыталась ещё раз. - "Теперь Тиммон застрял там на весь день, бьёт баклуши и, без сомнения, скучает по нам обеим. Можешь присоединиться к нему, ради бога."
   Кендар яростно всхлипнула. - "Ох, как благородно, как снисходительно. Бросаешь меня ему как кость собаке? И как бы то ни было, что в этом хорошего? Он предпочитает тебя. И всегда предпочитал. А теперь я б . . . б . . . б . . ." - Закончить слово она не смогла, но её рука опустилась и прижалась к животу.
   - "Ох, Нарса, я действительно сожалею."
   Это было серьёзно. Сексуальные отношения в училище не одобрялись, так же как и в войсках, но все признавали, что молодость есть молодость. Тем не менее, беременность в Тентире означала автоматическое исключение. Хотя между собой кендары обычно контролировали зачатие, с любовниками хайборнами им везло меньше.
   - "Тиммон знает?"
   - "А ему что за дело, даже если бы и знал? Разве я хоть когда-нибудь была для него чем-то большим, кроме приятной забавы, пока он не затащил в постель тебя?"
   - "Если это хоть как-то поможет, то этого не было и, вероятно, никогда и не будет. Пожалуйста, Нарса. Давай положим нож и поговорим разумно."
   - "Мне не нужны пустые рассуждения. У меня есть это." - Она ткнула шарф Джейм ей в лицо. - "Ты должна делать всё, что я скажу." - Она внезапно сунула Джейм нож. - "И я говорю, `Убей меня.' "
   Джейм чуть не выронила свою добычу. - "Что? Я не могу!"
   - "Ну давай. Это просто. Моя честь уже мертва. Неужели я должна принести миру ещё одного бастарда? Ардеты очень ревностно относятся к свой ох-такой-чистой крови, сильнее, чем любой другой дом, за исключением твоего. Тиммону следовало сначала хорошенько подумать, прежде чем тратить на меня своё драгоценное семя. Вы, хайборны, берёте нас, и вы же нас губите."
   - "Не преднамеренно. И далеко не всегда."
   - "Тогда пусть в этот раз всё будет по-другому."
   Она бросилась на Джейм и вскрикнула от острой боли, когда они столкнулись грудь в грудь. А потом рыдающая кендар осела на руки Джейм. Джейм выронила нож и подхватила её. Хвала предкам, что она успела вовремя опустить остриё. Нарса дрожала в её объятьях, такая сильная, такая живая, такая отчаявшаяся.
   Мы их берём и мы их губим, тех, кто настолько лучше нас самих. Что же это за бог, что даровал нам столь несправедливую власть?
   - "Нет!" - Нарса оттолкнула её прочь, повернулась и убежала.
  

III

   Джейм не стала её преследовать. Вместо этого она опустилась на колени и прислушалась у стальных прутьев щели для подачи пищи, прорезанной в двери Медведя, удивленная тем, что весь этот шум так и не привлёк его внимания. Изнутри пришёл громогласный храп. Каким-то образом, он всё проспал.
   Шипение рядом с рукой заставило её посмотреть вниз. Там была Эдди, свернувшаяся в витки и донельзя рассерженная. Они с Нарсой, должно быть, чуть не растоптали рептилию, а нож, выроненный Джейм, едва не вонзился прямо в неё.
   - "Всё в порядке," - сказала она змее, осторожно вытягивая из-под неё свой упавший шарф.
   Эдди пришлось некоторое время успокаивать, прежде чем она позволила снова себя поднять, и в это раз Джейм испытывала более серьёзные сомнения насчёт того, чтобы обмотать её беспокойные витки вокруг своей шеи. Хайборны, особенно Рандиры, имели некоторый иммунитет, и всё же укус -- особенно в горло -- мог быть опасен. Кроме всего прочего, яд гадюки растворял плоть. Вместо этого она засунула змею под куртку, создавая кожаный пояс, медленно скользящий по её коже.
   Из теней осторожно появился Твиззл.
   - "Вуф?" - Сказал он.
   Дрожащий комочек белого, забившийся в угол, оказался Миком. Посадив мышь обратно в свои волосы, Джейм последовала вслед за бесёнком.
  

IV

   Требовательное тявканье Твиззла привело её к одной из внешних аудиторий на втором этаже, выходящей окнами на запад. Комната была полна кадетов, которые столпились у окна, выглядывая вниз, в тренировочный квадрат. От них отделилась Рута и бросилась к Джейм, схватив её за руку.
   - "Ты должна что-то сделать!" - закричала она, подтаскивая её к окнам, где остальные потеснились и дали им место.
   Внизу Шиповник Железный Шип моталась туда-сюда под ударами дюжины глумящихся Каинронов, её одежда была порвана, а лицо измазано полосками крови.
   - "Во имя Порога, что тут твориться?" - потребовала Джейм.
   - "Хигберт вызвал её как твою и.о. главной десятницы. Я имею в виду, мы все знаем, что вообще-то, это твой титул, но большую часть работы делает она."
   - "Я знаю. Мы разделили обязанности." - Она вздрогнула, когда Каинрон врезал Шиповник в живот и та упала. На земле её настигло ещё несколько пинков, прежде чем Южанка смогла упорно вскарабкаться на ноги.
   - "Почему она не защищается?"
   - "Сначала так оно и было. Когда Хиг вызвал её на дуэль, его сопровождало только трое Каинронов. Остальные выскочили наружу, только когда она уже приняла вызов. Им потребовалось не так много времени, чтобы завладеть её шарфом. Тогда они приказали ей не сопротивляться."
   Два Каинрона ухватили Норф за руки и держали её, пока третий был в лицо. Полетели брызги крови. Шиповник сплюнула зуб.
   - "Это не правильно." - Джейм увидела нескольких рандонов, включая Капитана Брендан Боярышник, наблюдающих за сценой с перил галереи. - "Почему они молчат?"
   - "Во-первых, она сказала никому не лезть. А во-вторых, я не думаю, что рандоны могут вмешаться, только не сегодня."
   Это тоже испытание, подумала Джейм. Они хотят посмотреть, как мы себя поведём, оказавшись предоставленными самим себе. А Горбел отсутствует и не может скомандовать своим гончим к ноге.
   - "Ну," - сказала она, - "Мне Шиповник ничего такого не приказывала."
   Она перебралась на жестяную крышу галереи, надрывая лёгкие, издала боевой клич раторна и спрыгнула на спину ближайшего Каинрона. Со всех сторон ей вторили ответные вопли, когда Норфы и их союзники атаковали квадрат.
   Среди общего гама раздался ужасающий рёв молокара. На сцену ворвался Торви Тарна, расталкивая кадетов направо и налево своими могучими плечами. Он повалил Хигберта на землю и вцепился ему в горло. Но, невероятно, в следующее мгновение кадет вскочил на ноги и ринулся прочь. Его отряд наступал ему на пятки. Они нырнули в бараки Каинронов и захлопнули за собой дверь.
   - "Неужто мне тебя нельзя ни на минутку оставить одну?" - сказала Джейм Шиповник, помогая ей подняться. Южанка ответила мрачным взглядом, а затем резко выдохнула и обхватила руками свои избитые рёбра.
   Тем временем, Тарн выдёргивал что-то чёрное из челюстей Торви -- это были два шарфа, один - с вышивкой эмблемы Норф, а другой - с символом Каинронов. Джейм передала оба Шиповник.
   - "Делай с ними, что хочешь."
   - "С удовольствием," - жёстко ответила Южанка и захромала вслед за бежавшим врагом, пытаясь на ходу обмотать свой промокший шарф вокруг шеи. Рута и остальные Норфы ринулись ей на помощь.
   - "Ты неплохо справилась," - сказала Боярышник, подходя к Джейм, пока вокруг них разгорался штурм бараков Каинронов.
   Джейм зло на неё поглядела. - "Неужели? Они же по большей части просто дети. Какой смысл давать им правила, а потом не настаивать на их выполнении?"
   - "Не совсем так. Вспомни, они далеко не всегда будут у нас на виду. Мы не будем обвинять их ни в чём, что они натворят сегодня, за исключением грубейших нарушений чести, но мы наблюдаем и запоминаем. Мы также отмечаем и то, что поделывает их руководство. А что это у тебя вокруг талии?"
   - "Что-то, что нужно сохранить." - Джейм приоткрыла свою куртку, чтобы продемонстрировать треугольную голову Эдди, вопросительно поднявшуюся вверх между её грудями.
   - "А на голове у тебя сидит мышь. Дай-ка догадаюсь: класс Сокольничего."
   Высунув наружу розовый нос, Мик начал чирикать.
   - "Ну наконец-то!" - сказала Джейм, добавив в сторону Твиззла, - "А ты мне не очень то и помог."
   Под растерянным взглядом рандона, она стала крутиться на месте, чтобы определить направление, в котором писк мыши был громче всего, а затем сорвалась с места и ринулась в сторону казарм Рандир.
  

V

   Она обнаружила большую часть соколят в цокольном этаже Рандир, окружившими распахнутый зев колодца.
   - "Она там внизу?"
   - "Так сказал Мак."
   - "И мой трок," - добавил Дур.
   - "И Торви."
   Эдди выскользнула из куртки Джейм, смущающе напоминая собой блестящий кусок выпавший кишки и растворилась в глубине шахты.
   - "Сейчас узнаем. Тень, ты меня слышишь?"
   Её голос эхом отдавался в пустоте каменных стен, уходя во влажные глубины, чтобы в итоге упасть на каменный выступ, едва видимый в свете факела.
   - "Где же вода?" - спросил Тарн.
   - "Я полагаю, под уступом," - сказала Мышь, рискованно перегибаясь через край, чтобы вглядеться в провал. Гари поймал её за пояс. - "Это, должно быть, самый неглубокий колодец Рандир, которым не всегда можно пользоваться."
   - "В горах идёт дождь," - сказал Драй.
   Гари фыркнул. - "А на обратной стороне луны темно. Ну и что с того?"
   [Фраза Драя: It's raining in the mountains, вероятно намекает на знаменитую строчку из мюзикла по пьесе Бернарда Шоу "Пигмалион": It's raining mainly in the plain of Spain - На равнинах Испании идёт дождь. А ответ Гари: And dark on the other side of the moon - а на обратной стороне луны темно, возможно связан с названием альбома "The Dark Side of The Moon" - "Тёмная сторона Луны", группы Pink Floyd]
   - "Я думаю, он имел в виду, что вода может скоро подняться." - Джейм сняла куртку, добавляя, чтобы опередить протесты остальных, - "Похоже, ниже он закручивается спиралью. А я же самая худая, не так ли? Кто-нибудь, найдите верёвку."
   Верёвку одолжило ближайшее ведро. Надёжно её закрепив, Джейм перемахнула через бортик и принялась спускаться, стараясь как можно меньше касаться мерзких, осклизлых стен. Где-то, двадцатью футами ниже, она приземлилась на выступ. Всё выглядело так, как будто, роя этот колодец, Рандиры врезались в скальную плиту, слишком твёрдую, чтобы её можно было легко удалить, так что они просто обошли её. Через её край раздавался звук бегущей воды. Джейм, извиваясь, протиснулась в щель и провалилась в нижний туннель, тянущийся с запада на восток. С одного его края вода неслась вниз по узкому каналу, направляясь к Серебряной. У другого, под нависающим выступом лежала тёмная, связанная фигура. Свет факела, отражающийся от мокрых камней, выхватил из мрака обвивающие её золотистые витки Эдди.
   - "Я послала её к тебе, чтобы ты её спасла," - сказал из теней голос Тени.
   - "Что, а разве не позвать на помощь?" - Джейм поразмыслила над этим, ощупывая путы Рандир: прочная цепь и верёвка, достаточно тугая, чтобы вызвать застой крови. - "Может, поэтому Твиззл и не смог привести меня к тебе. Ты хочешь умереть?"
   - "Ты знаешь, кто меня сюда спустил?"
   - "Я полагаю, Риф и компания."
   - "А вот и нет. Риф бы меня охраняла, как внучку своей леди, если бы остальные не заняли её на весь день. Некоторые Рандиры с удовольствием последовали бы за законным наследником, если бы только смогли. Для них, я отродье Ведьмы."
   Ох. Тень тоже бы присягнула Рандироку, будь её воля, но кто в её доме поверит в такое? Обе стороны должны были видеть в ней самый символ врага.
   - "Таким образом, если ты сбежишь, это докажет твою вину, или так они думают. Только смерть может гарантировать твою невиновность. И, если им повезёт, наступающее половодье смоет твоё тело в Серебряную. Ненавижу такую путаницу / двойные путы [double binds]. С другой стороны, от этих, [цепь + верёвка] ты вполне можешь избавиться."
   Упрямое молчание Тени было ей ответом.
   - "Ну ладно. Они кое-что не учли: у тебя есть друзья."
   - "Неужели?"
   - "Когти Бога и маленькие мохнатые рыбки, конечно есть. Кто, как ты думаешь, разыскал тебя здесь и ждёт наверху, чтобы помочь вытащить наружу? Половина класса Сокольничего, вот кто."
   Тень впервые пошевелилась. - "У меня есть друзья," - нерешительно повторила она, с нотками удивления в голосе.
   - "А у нас есть компания."
   Тени зашуршали и завозились. Отражённый свет заблестел на сотнях глаз-бусинок: дикие троки, падальщики, способные за считанные секунды очистить кости от плоти. Затем из глубины туннеля пришёл рёв приближающийся воды. Глаза мигнули и когти поспешно зашуршали прочь.
   Джейм перерезала верёвки. Чтобы расправиться с цепями, она подняла возмущённую Эдди за хвост, удерживая её извивы над металлом. Яд капал на сталь, разъедая её.
   - "Слишком медленно. Тень, сделай что-нибудь!"
   Зарождающаяся перевратка хмыкнула и изогнула руки. Они стали длинными и узкими настолько, чтобы вывернуться из цепей, как и её ноги, оставляя на звеньях куски содранной кожи.
   - "Больно," - сказала она сквозь зубы.
   - "Ты бы предпочла утонуть?"
   Вода рядом с ними всё повышалась, начиная заполнять собой весь туннель. Тень протиснулась через щель и стала карабкаться вверх по верёвке, поднимаясь к настойчивым крикам, падающим сверху. Джейм последовала вслед за ней. Взбухающая вода едва не сорвала её с верёвки, но затем она выскользнула из расщелины на полку. Отсюда она поспешила наверх, соревнуясь с поднимающимся разливом, лижущим ей пятки.
  

VI

   К этому времени был уже почти полдень и кадеты возвращались в свои казармы для обеденного перекуса, приготовленного их десятниками. Наверху лестницы, всё ещё в пределах территории Рандир, смешанная группа кадетов, образующая отряд соколят, столкнулась с Риф. Главная десятница Рандир была серой от пыли и усталости после целого утра бега-наказания, но всё же не настолько измотанной, чтобы не заметить их присутствие в пределах своей территории. Она резко остановилась и уставилась на них.
   - "Что вы тут делаете?"
   Потом она заметила Тень, покрытую колодезной слизью.
   - "И что с тобой случилось?"
   За ней появилась десятница Рандир. Джейм отметила, что вокруг её руки был повязан шарф Риф. Увидев Тень, она замерла с каменным лицом.
   - "Так."
   - "Вот так," - ответила ей Тень.
   Риф переводила взгляд с одной на другую. - "Во имя Порога, что здесь творится?"
   - "Ошибка," - сказала Тень, всё ещё удерживая глазами взгляд десятницы.
   - "Мы ещё посмотрим. Остальные, прочь отсюда."
   Кадеты ушли, радуясь, что избежали перекрёстного огня. Джейм заколебалась.
   - "Иди," - сказала Тень. - "На сегодня всё кончено."
   - "О чём всё это было?" - спросил Тарн, когда они добрались до променада галереи.
   - "Дела дома," - ответила Джейм. - "Просто радуйся, что не твоего."
   Трое, ну что за бардак у Рандиров, подумала она, да и у Ардетов, тоже. Ха