Ходжелл Пэт: другие произведения.

The Sea of Time - Море Времени

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Свободный перевод седьмого романа из серии о Кенцирате P.C.Hodgell


П. К. Ходжелл

Море Времени

  

Advance Reader Copy

Unproofed

   The Sea of Time
   P. C. Hodgell
  
This is a work of fiction. All the characters and events portrayed in this book are fictional, and any resemblance to real people or incidents is purely coincidental.
  
Copyright No 2014 by P. C. Hodgell
   All rights reserved, including the right to reproduce this book or portions thereof in any form.
  
A Baen Books Original
   Baen Publishing Enterprises
   Riverdale, NY 10471
   ISBN: 978-1-4767-3649-5
   Cover art by Eric Williams
   Maps by P.C. Hodgell
   First printing, June 2014
   Котифир Великий, управляемый до неприличия тучным королём-богом, населённый пёстрыми, постоянно враждующими гильдиями, охраняемый Южным Воинством Кенцирата. Сюда и прибывает Джейм, только чтобы обнаружить, что этот бурлящий город притязает на гораздо большую часть её внимания в качестве Талисман, чем тренировочные поля Воинства - в качестве второгодки / второкурсника кадета рандона.
   Множество тайн: Караваны углубляются в сердце враждебных Южных Пустошей и возвращаются гружёные немыслимыми богатствами -- откуда они берутся, и почему рассыпаются в пыль, если их не коснулась рука короля-бога? Карниды из Уракарна рыскают тенями, предрекая возвращение своего загадочного пророка. Нестабильное кенциратское святилище постоянно рокочет во внешних, обветшалых кругах города. Ну и в довершение всего, кто-то в лагере Воинства пытается Джейм убить.
   Чтобы спасти настоящее, Джейм предстоит обратить свои поиски в прошлое, неважно, на пятнадцать ли лет назад, когда её брат-близнец Торисен приехал сюда ещё мальчишкой, неизвестный и нежданный, или же на три тысячелетия, когда на месте Пустошей простиралось огромное море, окружённое богатейшими цивилизациями. Каким-то образом, Тори удалось выжить. Каким-то образом, равнинные города были уничтожены в одну катастрофическую ночь. А теперь божества Котифира утратили свою силу и его гордые башни падают наземь. Что за проклятие из прошлого их поразило? Джейм, потенциальная Немезида, должна постараться прекратить разрушение -- не погубив при этом само время.
  
  
  
  
  
  
  
  
  

В память

Дианы Уайн Джонс

1934-2011

Фантастического автора, не имеющего себе равных

  
  

Содержание

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Карты

   0x01 graphic
  
  
   0x01 graphic

0x01 graphic

ПРОЛОГ Стук в Дверь

  

Котифир: 45 день лета

  
   - "Джеймсиль Яд Жрецов."
   Рандон Норф покрутил слова на языке, как будто пытаясь, с явным сомнением, оценить их на вкус. - "Довольно сомнительное имечко, ты не находишь?"
   - "Очень сомнительное," - согласился его товарищ офицер.
   - "Я хочу сказать, кто же станет называть так ребёнка после Плетущей Мечты, учитывая все те горести, что она породила? И почему `Яд Жрецов'?"
   Его друг пожатием плеч отмёл прочь и последнее слово и бога, на которого оно намекало. - "Наши жрецы следуют своими путями. А мы - своими. Хотя, как я слышал, для хайборнов в этом деле всё жутко запутано."
   Они поразмыслили над этим, перегнувшись через перила наружного балкона своих покоев на третьем этаже казарм Норфов. День клонился к закату. Снизу плыл аромат обеда из кухни и вздымался грохот тарелок из столовой. Поросший травой четырёхугольный дворик внизу окутался тенью. Напротив них возвышалась известняковая громада южной части казарм. За её защитными рубежами, земля ныряла вниз, изобличая красные черепичные крыши Ардетов, а за ними - такие же, Рандиров, уходящие ровными рядами вниз к Южным Воротам, открывающимся на тренировочные поля и Долину-Что-Между [Betwixt - устаревшая форма слова между]. К западу располагались Каинроны, Яраны и Эдирры; к востоку - Бренданы, Команы и крошечные Даниоры, втиснутые в складку наружной стены, что повторяла изгибы восточного рукава Реки Амар, опоясывавшей собою весь лагерь.
   Таковым был гарнизон Южного Воинства, раскинувшийся у подножия Великого Обрыва [Escarpment], в тени Котифира, своего казначея (нанимателя).
   Как ни странно, но Воинство продолжало наставать на названии столь основательной коллекции сооружений просто-напросто лагерем, как будто в любую минуту они могли сложиться и двинуться прочь.
   И в этом скрывалось нечто большее, чем просто намек на некое непостоянство, думал старший офицер, по имени Резервный [Spare - запасной, резервный, свободный, и в тоже время худой, скромный, скудный, строгий]. Трёхликий Бог возложил на Кенцират великую миссию, одолеть силы Тёмного Порога [Perimal Darkling], древнейшего из врагов. А вместо этого их божество оставило их и это положило начало их многолетнему вытеснению вниз по Цепи Сотворений, из одного порогового мира в другой, что окончилось здесь, в Ратиллиене -- безо всякой возвышенной цели, кроме как продавать свои мечи местному королю-богу?
   О, Резервный прекрасно осознавал всю необходимость этого выбора. Его народу уступили Заречье, территорию далеко на севере, но она оказалась слишком бедной, чтобы обеспечить их всем необходимым. И они провели в Ратиллиене столь долгое время -- три с лишним тысячелетия -- что их первоначальная цель уже давно отступила в сторону и сменилась задачей простого выживания. Даже Торисен Чёрный Лорд, Верховный Лорд Кенцирата, был вынужден отослать почти половину своих сил на юг в Котифир, чтобы снабжать ресурсами свою базу в Заречье, без которой он не был способен удерживать в подчинении беспокойные кенциратские дома, пребывавшие под его доминионом.
   Это неправильно, что ему самому и его товарищу Норфу приходится находиться так далеко от своего лорда, уже не в первый раз подумал Резервный. Торисен держал своих людей очень мягко, не желая вмешиваться в их жизни больше, чем того требовалось -- конечно, не то, чтобы кому-нибудь из них хотелось, чтобы он стиснул их столь же круто, как, скажем, рулил своим домом Лорд Каинрон. Однако на таком расстоянии, их связь порою вибрировала, давая повод нежеланным сомнениям. И теперь появилось ещё одно.
   - "Черныш сделал эту Джеймсиль своим наследником," - сказал он, пробуя эту идею на вкус точно так же, как поступил прежде с именем, неуверенный ни в том, ни в другом. - "Свою давно потерянную сестру, хайборн леди -- ну, девушку, вообще-то."
   - "Я знаю. И послал её в Тентир."
   - "Который она пережила."
   Они оба припомнили свой собственный первый год в училище офицеров рандонов, отсевы, товарищества, вызовы. Только самые лучшие продержались до самого конца.
   - "Говорят, что она искупила Стыд Тентира, приведя обратно винохир Бел-Тайри."
   - "Как?"
   - "Никто не знает. Она просто однажды появилась в училище на кобыле под седлом, а затем снова уехала в компании потерянного Наследника Рандир, Рандирока. И она тренировалась с Медведем. И выкинула дядюшку Лорда Каинрона, Коррудина, из окна. И убила искусительницу Рандир роем пчёл. И одержала верх над наследником Калдана, скача при этом на раторне. Лорд Каинрон вообще не желал, чтобы она сумела окончить училище. Как же ей это удалось, с его-то боевым лидером в должности Коменданта Тентира?"
   Это, в некотором роде, было самой крупной загадкой изо всех. Шет Острый Язык должен был испытывать огромное давление, чтобы он провалил невероятную наследницу Норфов, и, судя по слухам, она предоставила ему в этом целую массу подходящих возможностей. А ещё поговаривали, что он нес личную ответственность за то, что позволил ей всё же пройти последний отбор. Шет может и Каинрон, но его мастерство и честность давно уже легендарны для всего сообщества рандонов. Он никогда не поддержит кадета, которого сочтёт недостойным.
   - "Как ты думаешь, где она сейчас?" - спросил Резервный.
   - "Вероятно, всё ещё вручает свои верительные грамоты Коменданту Харну. Её контингент второкурсников, все восемьдесят с лишним человек, должны появиться здесь в любую минуту. Собственно говоря," - добавил он, прислушиваясь к звукам голосов, летящих вниз по общей дороге за западной стеной казарм, - "это могут быть как раз они."
   Движение внизу привлекло их внимание к фигурам, что потоком устремились из казарм Норфов в четырёхугольник. Десять, двадцать, тридцать...
   - "Это же весь набор третьекурсников," - сказал приятель Резервного, перегибаясь через перила, чтобы лучше видеть.
   Благодаря великой битве у Водопадов [Cataracts] два года назад, весь отряд кадетов первокурсников или погиб в бою, или же получил повышение на курс прямо в поле. Таким образом, они пропустили половину своего года в училище рандонов, но зато приобрели уникальный опыт кровавой резни против Великой Орды. Опытные рандоны находили их слегка грубоватыми и агрессивными, но зато очень гордыми той исключительностью, что дала им битва.
   А сейчас они ринулись вперёд, чтобы захлопнуть и запереть двойные ворота гарнизона.
   - "Что за..." - начал Резервный, но прервался, почувствовав за собою чьё-то присутствие. Мгновением позже у его локтя появилась комендант казармы.
   Они с товарищем потеснились и пропустили её к перилам, обмениваясь быстрыми взглядами через её седую, коротко стриженую голову. Ран Ониксоглазая не заговорила ни с одним из них, но она всегда славилась молчаливостью. Никто и не помнил, что при рождении её нарекли Бархатцы. Гораздо характерней был её неподвижный, тёмный, пристальный взгляд -- это, и её маскообразное лицо. Никогда нельзя было сказать, о чём она думает. Это было самым смущающим.
   А кадеты третьекурсники внизу набрасывали строительные блоки перед внутренней дверью. Казармы претерпели значительное разрушение за время долгого изгнания Серого Лорда Ганта, пока его сын Торисен не заявил права на его место три года назад. По обе стороны внутренних ворот поднимались леса, заполненные камнями, предназначенными для усиления южной стены.
   На дороге снаружи зазвучали голоса:
   - "Н-норф! Н-норф! Н-норф!"
   Это что, приветствие или же издёвка?
   Рандоны на балконе ждали, чтобы посмотреть, как они поступят, когда обнаружат, что их отрезали от их нового жилья. После определённой доли суматохи за стеной, внешняя дверь медленно распахнулась.
   - "Может они просто забыли её запереть," - сказал приятель Резервного.
   - "Может и так." - Резервный ощутил шевеление тревоги. - "Помнишь, что случилось в Готрегоре, когда леди попытались запереться от Верховного Лорда в Женских Залах?"
   - "Нет. А что?"
   - "Подожди и увидишь."
   В напряжённую, ждущую тишину упал некий звук. Кто-то вежливо стучался во внутреннюю дверь.
   Створки стали с натугой раскрываться. Каменные блоки на дороге сдвигало назад, зарывая их в траву, отбрасывая в стороны. На пороге всё расширяющегося проёма стояла худенькая фигурка, не больше ребёнка с точки зрения кендар, обрисованная по контуру лучами угасающего светила. А ворота всё раскрывались.
   - "Осторожно, леса," - выдохнул Резервный.
   Дерево ударилось о дерево, и строительные конструкции раскололись в щепу. Вниз с грохотом посыпались камни. Кадеты третьекурсники ретировались в казармы, в то время как офицеры выскочили наружу, чтобы потрясённо уставиться на вздымающиеся облака пыли. Какофония звуков наконец-то утихла до шуршания струек песка, и в центре облака кто-то сдавленно кашлянул. А затем перед ними возникла сестра верховного лорда, отгоняя ладонью пыль от лица.
   - "Э-э...," - сказала она всем этим ждущим лицам. - "Простите."
   - "Ха," - сказала Ран Ониксоглазая.

ГЛАВА I Котифир

  

55-й день лета

I

   На полпути к вершине утёса клетка лифта рывком остановилась и повисла, покачиваясь, на своих канатах. Вокруг стремительно носились кожисто-крылые птицы, издевательски посвистывая сквозь свои острые зубы. Восходящее солнце проливалось сквозь прутья решётки подобно расплавленному золоту, яркому и горячему, и дерево скрипело.
   Единственный обитатель клетки громко выругался.
   Сквозь рейки пола под ногами Джейм могла видеть гарнизон Южного Воинства, раскинувшийся подобно игрушечному городку у подножия утёса. Вот - внутренний двор, а вот - прямоугольник, красные черепицы казарм каждого кенцирского дома. По улицам с обманчивой медлительностью двигались муравьиные точки. На какой она сейчас высоте? Одна тысяча футов? Две? Кендары с дрожью предупреждали её, что в этой части Обрыва до его вершины почти три тысячи футов, и это не считая вздымающихся ввысь Котифирских шпилей на нём. По крайней мере, она не страдала от врождённого страха высоты кендаров -- хотя, конечно, необходимость болтаться здесь на нескольких жгутах конопли была не слишком-то обнадёживающей.
   Штаб-квартира Коменданта Харна располагалась где-то в административном здании к северу от внутреннего двора. Джейм припомнила встречу там десять дней тому назад, как этот рослый, крепкий мужчина суетился по комнате, натыкаясь на мебель, избегая смотреть ей в глаза.
   - "А, Джеймс...э-э, Джейм. Так ты, наконец-то, прибыла, спустилась из самого Заречья. Как прошла поездка?"
   Ну что за сдержанное, осторожное приветствие, как будто и не было большей части прошедшего года, проведённых вместе под одной крышей в Тентире.
   И говоря о холодных приёмах, как ей следует понимать Ран Ониксоглазую?
   - "Желаете ли вы принять командование над казармами?" - спросила эта женщина. - "В конце концов, это ваша прерогатива, как Лордана Норф."
   Действительно ли кендар хотела переложить на неё всю ответственность, или её обидели претензии новичка на власть, или она и вправду настолько же индифферентна, насколько выглядит? Это гладкое, вежливое лицо не давало Джейм ни единого намёка.
   - "Ух," - сказала она, - "Прошу вас, продолжайте и дальше пока что заведовать казармами."
   Последнее, что Джейм сейчас хотелось, так это целая куча новых административных бытовых забот. Уклонялась ли она от своих прямых обязанностей? Возможно, точно так же, как и в Тентире, когда оставила в ответе за Норфские казармы там свою Пятёрку Шиповник Железный Шип. Если так, то она ещё хуже Тиммона в сфере ускользания от повседневных работ. Хотя там, похоже, всё время находились более важные вещи, которыми ей следовало заняться, а в качестве Лордана Норф она обладала большей свободой, чем большинство других кадетов.
   Однако: "Это уже не Тентир, а Котифир," - предупредил её Харн. - "Приглядывай за спиной."
   Её изучающий взгляд переместился на тренировочные поля за стенами лагеря и в окружении рукавов Амара, где её собственная подкомандная десятка в данный момент практиковалась с дротиками, чем очень скоро займётся и она сама, без всякого особого дозволения на посещение города.
   Дар, Мята, Килли, Ёрим, Рута, Перо, Ниалл, Шиповник....
   Джейм, разумеется, знала имена и всех остальных кадетов второкурсников, а теперь нужно было запомнить и всех третьегодок. Их лидером, как она поняла, был этот угрюмый парень по имени Уголь [Char]. И были ещё Норфские офицеры рандоны. Тори знал их всех, и ещё на тысячу больше.
   За тренировочными полями раскинулась Долина-Что-Между, исполосованная свежей зеленью ирригационных каналов, расходящихся от центрального ствола Амара на юге, где сходились его восточная и западная ветви. Далее поднимались тёмные террасы склонов хребта Аполлинов [Apollyne]. Джейм была ещё недостаточно высоко, чтобы увидеть через горы сами Пустоши за ними, где прекращались всякие дожди, и начиналась настоящая пустыня. И, тем не менее, южное небо за тёмными силуэтами горных пиков, казалось, перетянула мерцающая вуаль золотистой пыли. Что же лежало в этих заброшенных, широко раскинувшихся просторах? Сможет ли она когда-нибудь увидеть это собственными глазами?
   Клетка внезапно провалилась вниз на фут, заставив её пошатнуться. Канаты застонали.
   Ну, просто отличная шутка, разражено подумала Джейм, хватаясь за прутья, чтобы удержать равновесие, проделать весь этот путь, только чтобы тебя уронили головой вниз с обрыва.
   Возможно, ей следовало воспользоваться одной из этих лестниц, что извивались вверх по известняковому лику утёса, прорезанные прямо в нём. Однако, такое множество ступенек, в её новеньком сером парадном костюме с хрустящей льняной чече, обёрнутой вокруг её плотно заплетённых волос... И прибыть на вершину запыхавшейся, измученной и насквозь мокрой от пота в свой первый визит Надутёсья [Overcliff] -- нет уж, спасибо.
   Другая клетка лифта, в этот раз наглухо закрытая, как предпочитали кендары, плавно проехала вверх рядом с ней. Может ей стоило взять её вместо этой? Однако и стоила она дороже, а Джейм всё ещё не освоилась с фактом наличия у неё денег на траты. Небольшая часть её нового денежного довольствия висела в сумке у неё на боку, легонько стукаясь о бедро всякий раз, когда клетка болталась. Как же она узнает, чего стоит в торговле каждая монетка? Они больше не игрушки для игры в догонялки для её слепого охотничьего барса Жура (Журина).
   А. Клетка снова начала подниматься, рывками и толчками.
   Отвесный лик утёса здесь разрезали пещеры и трещины, выдыхавшие ей в лицо холодный воздух сквозь занавесы трепещущих лоз. Вокруг многочисленных отверстий были вырезаны горельефом разнообразные лица -- быть может, прошлые короли-боги или же портреты создателей, что задумали Котифир. Некоторые выглядели горделивыми, остальные просто скучающими. Через их разъятые губы она успевала заметить неровные соты Подутёсья [Undercliff]. Из зевов некоторых пещер вырывались султаны воды, в дополнение к могучим потокам, что падали в бездну с обоих концов трёхмильного (в диаметре) полукруга защитного рва, что опоясывал собою весь город, заключая его в скобки из радуг. Всё это питал Амар, подходящий к Котифиру с севера. Отсюда его, конечно, не было видно, но говорили, что это крупнейшая река, почти сравнимая с Серебряной, что питала южные земли.
   Ну вот, наконец-то, и кромка Обрыва. Стрела крана перебросила клетку через балюстраду и она, подпрыгнув, замерла на мощеном известняком наружном дворе Котифира. Низенький и толстенький, почерневший от солнца котифирец распахнул ворота.
   - "Ну," - сказал он на рендише, сверкая кривыми, белыми зубами. - "Мисси понравилась поездка? Не то, чтобы столь малый вес, как, вы, это тяжёлая работа, но, быть может, в следующий раз лифт покрупнее, потяжелее, для комфорта? А?"
   Джейм бросила быстрый взгляд на ухмыляющегося лебёдочника. Так значит, так они забавляются, выуживая большую оплату. Она уже заплатила у подножия утёса. Выудив мелкую монетку из своей сумки в качестве чаевых, она бросила её владельцу подъёмника.
   - "За вашу любезность. А вы не думали встроить потайной люк?"
   - "О, он уже есть, для тех, кто пытается нас обсчитать."
   Обернувшись на клетку, Джейм увидела, что он говорит правду. Не удивительно, что пол казался таким неустойчивым. Она извлекла ещё одну монету. - "В качестве аванса," - сказала она, перебрасывая её лебёдочникам, и зашагала прочь под звуки их трескучего смеха.
   Город раскинулся перед ней началом широкой, извивающейся авеню. Здесь, на уровне тротуара, дорогу с обеих сторон ограждали многочисленные магазинчики с ярко-цветастыми навесами, предлагавшими продукты всех сортов, от пурпурных баклажанов до белых редисок, он рубиновых томатов до кулёчков золотистой пшеницы. Сверчки-альбиносы пели в затенённых клетках. В тазах хлопала ртами речная рыба. А подвешенные на крюках туши овец, казалось, шевелились под шкурой из мух. Горячему утреннему воздуху придавали перчинку острые специи, их благоухание смешивалось с ароматами свежеиспечённого хлеба и пролитой крови. Джейм вдыхала эту замысловатую смесь с восторгом и восхищением. Она не видывала и не нюхивала такого изобилия Ратиллиенских богатств со времени своей жизни в Тай-Тестигоне.
   И столь же чарующи, в своём собственном роде, были бурлящие толпы покупателей. Среднестатистические котифирцы определённо отдавали предпочтение ярким цветам, и с энтузиазмом их использовали, что приятно оттеняло их медную кожу и чёрные волосы. Большинство местных жителей были низенькими и толстенькими на грани полноты, но зато проворными и живыми в движениях, с искрящимися чёрными глазами. Хотя некоторые были повыше и посветлее, с золотисто-каштановыми волосами, и попалось даже несколько редких блондинов. Среди толпы изредка появлялись меньшие нобили, несомые на уровне плеча в паланкинах, чьи трепещущие светлые занавески позволяли заметить неестественно бледное лицо, с презрением смотрящее наружу.
   Подобное высокомерие встречало достойный отпор в безмолвном облике обителей пустыни, что приходили в город, чтобы починить свои потрёпанные шатры. Наружу выглядывали только их глаза. Всё остальное скрывали широкие складки индиго-голубых чече, по меньшей мере, вдвое длиннее той, что носила сама Джейм.
   Мы знаем секрет, говорили, казалось, их замкнутые лица.
   Джейм задумалась, в чём же он заключается.
   Но при всём показном великолепии и блеске авеню, глаз всё время тянулся кверху, к знаменитым котифирским "Разукрашенным Башням," наполовину скрытым рядами трепещущих ярких флагов и, ещё выше, не менее цветастого стираного белья. Джейм теперь видела, что большинство этих башен и в самом деле облицованы травертином, известняком и мрамором, цвета которых менялись от белого до жёлто-коричневого, до мшисто-зелёного, до розового, до чёрного. Каменные блоки одних складывались в геометрические паттерны. Другие покрывали плитки мозаики, изображающей лица, маски животных, плюмажи и другие непонятные символы. Всё это заставляло голову отчаянно вращаться, пытаясь уследить за этим пёстрым разнообразием, несмотря на плохое освещение ослабленными солнечными лучами, что сочились сквозь лёгкие облака, отрезающие многие башни на уровне порядка десятого этажа. Прорехи в облачном саване пропускали вниз столбы света и давали мимолётные проблески картин в высоте, золото, бронзу и зеленоватую медянку, стянутые вместе узкими акведуками, широкими мостами и контрфорсами.
   Странно, подумала Джейм, запрокидывая голову, чтобы посмотреть наверх. Снизу она не видела никакого облачного покрытия; хотя, конечно, невозможно рассмотреть город толком от подножия Обрыва.
   Тут она ощутила неуклюжее шевеление у себя на боку и, потянувшись вниз, стиснула руку, что пыталась ослабить завязки её кошелька. Маленькое личико, увенчанное копной курчавых каштановых волос, уставилось на неё снизу вверх укоризненным взглядом, недовольно надувая губы.
   - "Тебе не полагалось меня замечать."
   - "Но всё же заметила."
   - "Как и мы."
   Последнее принадлежало человеку, неспешно шагающему к Джейм с двумя прислужниками по бокам, и торговцы расступались перед ними в стороны, перешептываясь между собой. Все трое носили ливреи, состоящие из позолоченных кольчуг поверх красно-коричневых льняных одеяний, и имели при себе жезлы, свисающие с ремней. Их взгляды были сосредоточены на мальчике.
   - "Знаешь, что мы делаем с воришками без лицензии, отродье? Видишь те водосточные люки в тротуаре? Они поднимаются, а под ними - сырые, мрачные дыры в земле, полные мерзких вещей, тянущиеся вниз до самого Амара. Только на прошлой неделе мы сбросили туда мальчишку лишь немного старше тебя за кражу единственного фрукта. Может нам посмотреть, застрянешь ли ты где-нибудь по дороге или река всё же выплюнет тебя в долину?"
   Тут сквозь толпу прорвался крепкий мужчина средних лет и схватил ребёнка за другую руку. - "Вот ты где, Бирни, разве я не предупреждал тебя не играть с незнакомцами? Прошу прощения, леди. Сегодня мой внук хочет стать карманником. А завтра это будет кто-то ещё."
   Главный мужчина выступил вперёд, глаза мерцают злобой. - "Мы поймали его с поличным, Мастер Железная Рукавица. Вы знаете наказание."
   - "Ну, мальчики, я и вас знаю, тоже. Неужели служба Лорду Сноровке [Artifice - мастерство, сноровка / уловка] -- да сохранит его Изменение -- изменила вас настолько, что вы готовы придраться к маленькому ребёнку и старику?"
   Двое подчинённых беспокойно заёрзали, не желая встречаться с его укоризненным взглядом. Джейм на их месте тоже этого бы не хотелось; всего парой слов старший мужчина опустил младших до уровня провинившихся детишек. Но не их лидера.
   - "Мой Лорд Сноровка" -- и он вызывающе коснулся большим пальцем лба в салюте -- "в отличие от некоторых, не сентиментален. Он верит, что его честь - в его работе, и в его людях."
   - "И в этом он прав, будьте уверены, и точно также считаю и я, но с каких это пор он взял на себя судейские обязанности Мастера Сумка-Срезателя [Cut-Purse]?"
   - "Знаете, меня и не ограбили вовсе," - тихонько вставила Джейм.
   Тройка её проигнорировала.
   Мальчик, на которого тоже никто не обращал внимания, запрокинул к ней голову. - "Можно мне пнуть их по голени?" - спросил он.
   - "Ненормальный ребёнок, нет, конечно. Кроме того, мои сапоги будут побольше, чем твои."
   Дедушка мальчика бросил на них обоих позабавленный взгляд. - "Ха. Вы и в самом деле хотите схватить этого малого ребёнка? Ну и что же тогда о вас подумают все эти хорошие люди?"
   Трое оглянулись кругом, неожиданно обнаружив, что оказались в центре внимательной, не очень-то дружелюбной толпы. Главный развернулся на пятках и быком проломился прочь из круга. Двойка помощников последовала за ним, выглядя скорее сконфуженными. На этом круг зрителей раскололся на части, чтобы или обсудить, что они только что видели, или, меньшая доля, снова заняться своими делами.
   Пожилой мужчина с улыбкой повернулся к Джейм. - "Мне кажется, мы не представились. Я Гаударик, Железная Рукавица Гильдии Оружейников."
   Когда его широкая, мозолистая рука, стиснула её собственную, токую и скрытую перчаткой, Джейм подумала что, несмотря на свой возраст, он всё ещё выглядел вполне годным для столь требовательной профессии. И если возникнет нужда, эти мускулистые руки хорошо послужат ему в любом роде схватки.
   - "Джейм, кадет рандон второкурсник."
   - "Судя по твоей белой чече, ты гораздо больше, чем просто это."
   - "Полагаю, что да." - Джейм ослабила непривычный головной убор, тугие складки которого натирали ей бровь. Он тоже носил белый, отметила она, в виде шёлкового кушака, затянутого на роскошно окрашенных, но довольно практичных, кожаных одеждах. - "Верховный Лорд Кенцирата - мой брат. Я его лордан. Кто такой Лорд Сноровка и почему он так сильно вас ненавидит?"
   Гаударик вздохнул и потёр свою лысую макушку, ероша окружающую её бахрому седых волос. - "Без всяких особых оснований, я бы сказал. Его имя Русо и он мой бывший воспитанник, возжелавший не только мои производственные секреты, но и мою дочь заодно, когда она выбрала другого. А что касается титула, то ты, должно быть, новенькая в городе."
   - "Это точно. Я здесь для встречи с королём Кротеном."
   - "Правда?" - Он бросил на неё оценивающий взгляд, затем двинулся с места, волоча за собой Бирна. - "Идём, я покажу дорогу."
   - "Хочу засахаренного инжира!" - провозгласил мальчишка, вырываясь на свободу.
   - "Обещаешь в этот раз хорошо себя вести? Ну, тогда иди."
   Они шагали вперёд, а Бирни метался от прилавка к прилавку, заворачивая обратно, чтобы выпросить апельсин, финик или засахаренный фрукт. Примерно в половине случаев нежно любящий его дедушка ему не отказывал.
   - "Мой единственный внук," - сказал Гаударик гордо, - "хотя я надеюсь на новых. Это так замечательно, увидеть город свежим взглядом. Красивый, не правда ли?"
   Джейм согласилась, вглядываясь в замысловатую разноцветную мозаику, создающую иллюзию заглядывания в чью-то роскошную квартиру. Переменное освещение намекало на элегантные фигуры, что двигались в её глубинах, а затем на зверей, блуждающих по лесу. Как же мог простой камень добиться подобной утончённости?
   - "А Лорд Сноровка...?"
   - "Тебе поможет, если ты разберешься с нашей гильдейской структурой. Знаешь что-нибудь о гильдиях вообще?"
   - "Капельку," - ответила Джейм, вспоминая свою бытность в Тай-Тестигоне в ученичестве у эксцентричного мастера-вора Писаки. Сколь далёкими казались теперь те блистательные ночи. - "Мастера, подмастерья, ученики. Море правил и распрей," - сказала она, вспоминая мерзейшие гильдейские войны, в которые была вовлечена. - "Одна большая, разношерстная, счастливая семья, не слишком-то терпимая к чужакам."
   - "Знаешь, что мы делаем с воришками без лицензии, отродье?" - Фигура, развалившаяся на Троне Милости, её содранная кожа свисает назад подобно тяжёлому плащу. - "Стибрил персик, стибрил сливу, ну и где же твоя тушка..."
   Гаударик кивнул. - "Тебе известен основной привкус, но не все оттенки местных политических специй."
   - "Включая Железную Рукавицу и Мастера Сумко-Срезателя?"
   - "Верно. В конце концов, каждой гильдии требуется грандмастер. Бумажная Корона, Кожаный Капюшон, Шёлковый Кошелёк, Информатор, Скальпель, Щипчики ... я сбиваюсь со счёта, но их должно быть не менее сотни, многие со своими подразделениями. Кроме того, все гильдии разделяются на ремесленников, торговцев и лиц различных профессий."
   - "То есть, те, кто делает вещи, кто их продаёт, и кто зарабатывает своими личными талантами. И таков Лорд Сноровка?"
   - "Верно, да благоволит к нему Изменение. Вся Гильдия Оружейников гордится его возвышением, и нет, я ни капли ему не завидую, что бы он там ни думал. А ещё есть Лорд Торговли и Леди Профессий."
   - "Это уже второй раз, когда вы поминаете какое-то Изменение."
   Гаударик отмёл это прочь. - "А, не бери в голову. Это к неудаче, говорить о подобных вещах."
   С этим он начал показывать ей городские достопримечательности, мимо которых они проходили, как заправский экскурсовод. Джейм отложила на время в сторонку все свои вопросы и внимательно слушала. Она уже обратила внимание на то, что город делился на четыре или пять колец, пересекаемых искривлёнными спицами авеню, что в свою очередь разделялись на улицы и аллеи. Здания во внешних кругах были четырёхугольными, соединяющими в себе тупые и острые углы, чтобы совпадать с кривизной улиц, по крайней мере, так было в тех строениях, что ещё стояли на месте.
   - "Прежде наш город был намного больше нынешнего," - заметил Гаударик с тоской. - "Тут жило втрое больше людей, чем сейчас, когда Солёное Море было ещё пресным, до прихода пустыни."
   Джейм вспомнила слова летописца Индекса в изложении её кузена Киндри. - "Так было во времена Пятой Эры Ратиллиена, где-то три тысячелетия назад, верно?"
   - "Точно. А теперь наружные кольца - всего лишь руины, их камни выламывают, чтобы отстраивать внутренние. Нынешний Котифир - лишь раковина того, что было им прежде."
   По мере приближения к городскому центру, края зданий становились всё более и более округлыми, пока башни не стали овальными, их вершины растворялись в облаках. Эти сооружения, по всей видимости, находились в частном владении, вероятно у богатых купцов и младшего дворянства. Они однозначно были более богато разукрашенными, чем другие их собратья. Пространство между ними теперь заполнялось садами, по стенам карабкались ползучие лозы, а балконы сверкали цветами.
   Авеню снова вильнула в сторону и вышла на границу центральной площади, заполненной множеством новых ларьков и кишащей покупателями. Сюда сходились все авеню -- Джейм насчитала семь. Над галдящим людским месивом, в центре площади, возвышалась одинокая круглая башня, вроде тех, что она уже видела Котифире, хотя эта была вызывающе ассиметричной. Со своими утопленными ярусами, она немного напоминала собой перевёрнутое торнадо, устремляющееся в облака, с головокружительными заворотами в конструкции. Сложена она была из белого и розового мрамора. Вырезанные в нём розы карабкались на оконные рамы и балюстрады её кольцевой, открытой наружу спиральной лестницы, предавая башне кружевную, почти иллюзорную наружность.
   - "Это Башня Роз," - с гордостью объявил Гаударик. - "Ты сможешь найти Его Великолепие на самой вершине."
   Джейм поблагодарила его, пообещала заглянуть в его магазин и протолкалась сквозь толпу к основанию спиральной лестницы.
   Нижние этажи оккупировали слуги. Джейм миновала двери и окна, открывающиеся в домашние помещения, кухни, испускающие волны ароматов пряных трав, спальные покои, по большей части пустые в это время дня, и караульные, где сидели стражники, игравшие в кости. По ступенькам с криками носилась туда-сюда дети, выкрикиваемые в свою очередь их озабоченными матерями. Приходили и уходили ремесленники и торговцы.
   Её ноги уже болели от напряжения, когда она оставила суету жизни внизу и достигла уровня облаков. Они выглядели гораздо массивнее, чем казалось с земли, и темнее. Очень скоро она окунулась в пелену их сумрачного мира. Слабые пятна изобличали другие башни, странным образом потускневшие и поблёкшие.
   Туман наверху становился теперь всё светлее и светлее, и мгновением позже она вырвалась на ослепительные солнечные лучи, яростно бьющие по пушистым спинам облаков, которые медленно закручивались вокруг Башни Роз и расходились к туманному горизонту -- и снова, что-то такое, чего она не видела снизу. Здесь высочайшие строения города оканчивались сияющими куполами и шпилями или же висячими садами на плоских крышах.
   Очередной поворот лестницы вывел Джейм к двум пикинёрам, охраняющим проход.
   - "У меня назначена встреча с Его Великолепием, Королём Кротеном," - обратилась она к ним.
   Они скосили к ней свои носы. Вероятно, Кротен выбирал себе слуг за их рост или же за протяжённость и волосатость ноздрей.
   Однако после паузы и тщательного обнюхивания, они её пропустили.
   Здесь был этаж с полупрозрачными занавесками, выдуваемыми наружу из окон. Сквозь них Джейм разглядела покои почти ошеломляющей элегантности. Кротена?
   Ещё один заворот лестницы и она обнаружила, что оказалась на вершине Башни Роз, в круглой комнате, где-то семидесяти футов шириной. Пол был выложен бледно-зелёным, в золотых прожилках халцедоном. Цветочные лепестки розового мрамора были вырезаны настолько искусно, что солнце просвечивало их насквозь, создавая собой стены. Слабый, жаркий бриз скользил вдоль смыкающихся складок. Это было, как оказаться в центре гигантского, перегретого розового бутона, изваянного из камня.
   Сквозь розовый свет метались слуги, разнося музыкальные инструменты, чаши цветов и поднос за подносом лакомств и деликатесов. Между ними кувыркались полуобнажённые акробаты, на которых никто не обращал внимания. Скакали и резвились шуты.
   Все остальные, построже одетые, стояли подобно колоннам среди всей этой беготни, совершенно её игнорируя. Одни вероятно были чиновниками; другие, иностранными представителями. Один оказался худым, пожилым человеком в полночно-голубой накидке мерцающей серебристыми звёздами. Джейм, рассмотрев, узнала в нём верховного жреца. В конце концов, Кротен был королём-богом.
   Однако, где же он сам? По всей видимости, решил передохнуть от своих обязанностей. А когда он на месте то, вероятно, возлежит на том возвышении с высоченной грудой шелковых подушек рядом с его верховным жрецом.
   А затем этот холм шевельнулся.
   Вершину его оккупировала голова, носящая белоснежный тюрбан. Карие глаза под тяжёлыми веками, полускрытые валиками жира, изучающе разглядывали её через комнату. Под ними, розовый бутон губ морщился над кромкой рыжевато-имбирной бороды, которая, в свою очередь, венчала столько подбородков, что было невозможно подсчитать. Трое, неужели это всё он, под этими разливами дамасской парчи? Он снова зашевелился и испустил приглушённый, практически подземный пук. Курящиеся благовония заглушили запах, но были не в состоянии сделать тоже самое для вони перегретой плоти.
   Кротен, Король-Бог Котифира, выцепил засахаренного слизняка с подноса, что держал рядом с ним один из лакеев и засунул его во влажную дыру, что была его ртом. Пока он жевал и глотал, Джейм увидела, что помост, на котором он полулежал, парил на уровне фута над полом и что края его просторных одеяний волновались на нём как будто в медлительном океанском течении. Он и в самом деле был королём-богом.
   Перед ним стоял, облачённый в многочисленные слои белых кружевов, посланник, нетерпеливо дожидающийся возможности привлечь к себе блуждающее внимание монарха.
   - "Кхым," - сказал он. - "Сир, мы так понимаем, что у вас есть претензии к нашему честному городу Обода, Гемме [Gemma - почка (бот.), гемма (зоол.)]."
   - "Да." - Голос Кротена оказался удивительным назальным тенором, как будто весь этот жир сжал его горло в узенькую трубочку. - "В последнее время увеличилось число налётов Геммских рейдеров на наши торговые караваны. Мы так понимаем, что ваш управляющий совет продаёт теперь каперские свидетельства подобным предприимчивым бандитам."
   - "У них теперь есть официальное разрешение, да, которое вы отказываетесь признавать."
   Кротен распахнул свои глаза настолько широко, насколько только позволяли окружающие их жировые прослойки. - "Дорогой друг, мы никогда не пойдём на признание ничего подобного этому кодексу."
   - "А нужно бы. Это станет шагом к цивилизации, учитывая, что он гарантирует гуманное обращение со всеми пленными."
   - "Но мы никогда не делаем на вас набегов. А посему, почему мы должны соглашаться на то, чтобы нас грабили?"
   - "По крайней мере, дозвольте нам выкупать наших пленных рейдеров."
   - "А, но у Геммы нет ничего такого, в чём нуждался бы Котифир."
   Эмиссар покраснел лицом от гнева и расстройства от крушения своих планов. - "Когда-нибудь ваша заносчивость станет причиной вашего падения."
   - "Возможно. А между тем, любой рейдер, что я поймаю, будет повешен на шипах этой башни, к бурной радости горожан и любой пролетающей вороны."
   - "И это - то послание, что я должен доставить моим хозяевам?"
   Кротен выбрал очередной кусочек. - "Доставляй, что пожелаешь," - сказал он, жуя его с открытым ртом.
   Гемманин натянуто поклонился и ретировался.
   Джейм была следующим визитёром на очереди. Она нервозно прочистила горло.
   - "Э-э...Сир, мой брат, Лорд Норф Кенцирата, шлёт вас свои наилучшие пожелания."
   Она передала рулон пергамента со своими верительными рекомендациями мажордому, который вручил его слуге, который передал другому, и другому, и следующему. Верховный жрец брезгливо отбросил назад свои расшитые обшлага, перед тем как принять свиток и преподнести его своему повелителю. Кротен перебросил его из одной пухлой руки в другую, даже не глядя на него, а затем отправил лакею, и так далее по кругу, слева направо, из конца в конец, из руки в руку, хлоп, хлоп, хлоп.
   Ну и что теперь? Удивилась Джейм, принимая его обратно, печать не сломана.
   На ступеньках за ней возникло какое-то шевеление.
   Слуги и младшие священники одинаково поспешно отступили к краям комнаты. Джейм тоже на всякий случай отошла в сторонку. В залу вступила группа леди, одна скрыта вуалью, другие в одеяниях служанок. Их возглавляла аристократка настолько надменная по своему поведению, что нужно было несколько секунд, чтобы осознать, что она была очень, очень низенькая, почти что карлица, и балансировала на очень высоких каблуках. Замыкал шествие очень красивый молодой человек, сильно накрашенный и одетый в разукрашенный рюшками цветастый халат.
   - "Ну, Племянник," - прорычала низенькая дворянка удивительно глубоким голосом. Джейм догадалась, что это, должно быть, почтенная и грозная Принцесса Амантина, первая леди двора. - "Я вижу, что вы по-прежнему отвергаете свою новую пару. Ваша полусестра Келла, разумеется, убита горем."
   Скрытая вуалью леди прижала руки к лицу. Она, должно быть, плачет. А затем её пальцы соскользнули и наружу прорвался хриплый, каркающий смех. Слуга сильно шлёпнул её ладонью по спине, после чего она споткнулась и встала тихо, пусть и легонько дрожа.
   - "Убита горем, я сказала!" - пророкотала принцесса, сверля её взглядом.
   Кротен сказал что-то под прикрытием пухлой руки своему жрецу.
   - "Ваше Мёдоточивое Высочество," - сказал последний с уважительным поклоном. - "Милорд сомневается, что сердце Леди Келлы истинно в этом брачном предложении. Насколько он понимает, она предпочитает играть со своей...э-э...куклой."
   Леди, о которой шла речь, закивала столь энергично, что её вуаль влетела вверх, изобличая лицо средних лет, накрашенное белым, с выступающими зубами внезубной дуги, глазами навыкате, и полным отсутствием подбородка, о котором стоило говорить.
   - "Ну, тогда иди," - сказал Кротен своим назальным и совсем не злым голосом. - "Играй."
   Она заулюлюкала от радости, схватила красавчика за руку и помчалась вниз по лестнице, преследуемая по пятам слугой. Двумя пролётами ниже они с кем-то столкнулись. Можно было услышать, как вновь прибывший неуклюже карабкается вверх по лестнице.
   - "А!" - сказала Амантина, встряхиваясь и угрожающе покачиваясь. - "Однако, вам всё ещё нужен наследник, Племянник. Что случится с городом, когда вы уйдёте?"
   - "Куда же я уйду, Тётушка? Возможно, подобно своему отцу, я предпочту остаться."
   Принцесса топнула ногой и потеряла равновесие. Слуги бросились её поддерживать.
   - "То, что устроил мой брат Краин, стало бедствием для всей его семьи. Неужели мне нужно напоминать тебе, что по мужской линии уцелели только лишь ты да мой милый сыночек Тон? Вот он идёт, чтобы принять твоё благословение."
   В дверях замаячила хрипло сопящая фигура. Будучи неспособным пройти их в лобовую, он повернулся боком и с трудом протиснулся внутрь, растрепав свою куртку ярчайше-розового атласа, такую же разукрашенную, как глазировка на торте. Хотя и близко не столь тучный, как Кротен, новенький вполне мог дать массу трём мужчинам, несмотря на то, что он едва ли вышел из подросткового возраста.
   - "Кузен," - сказал он, всё ещё тяжело дыша, с нотками раздражения в голосе. - "Чего ради ты живёшь ... на вершине ... чёртовой башни..."
   Кротен остановил его поднятием руки. - "Прошу," - сказал он. - "Поешь."
   Слуга предложил мальчишке блюдо саранчи, сбрызнутой мёдом.
   - "Тон-Тон, нет," - резко бросила его мать.
   Он только отмахнулся, взял роняющее капли мёда насекомое и вызывающе засунул себе в рот. Кротен съел очередного засахаренного слизняка. Принц Тон схватил сразу две саранчи. Все наблюдали сначала за одним, а затем за другим, по мере того, как королевские кузены продолжали состязаться друг с другом, насекомые против моллюсков.
   Тон начал зеленеть. Щёки раздуваются, саранчиные ноги щетинятся меж пухлых губ. Внезапно он сделал отчаянный жест. Лакей бросился к нему с золотым ведёрком, в которое он обильно извергся. Мать увела Тона прочь, взяв его за ухо, что поддерживало её не меньше, чем наказывало его. Наверху можно было услышать, как она бранится на сына всю дорогу вниз по лестнице.
   Кротен вздохнул и махнул толстой рукой, позволяя Джейм удалиться.
   Пока он сгребал всех оставшихся слизняков и закидывал к себе в рот, она повернулась, чтобы уйти и внезапно удивлённо смутилась. Неужели король-бог Котифира только что ей подмигнул?
  

II

   Несколькими поворотами вниз по лестнице, вне поля зрения и сверху, и снизу, Джейм встала на месте, размышляя. Её официальный визит к Кротону был только предлогом, чтобы посетить Надутёсье; её настоящая задача оставалась невыполненной. Весной она послала своего слугу полукровку Серода на юг вперёд себя, с целью сбора информации. К этому времени он должен был уже узнать, что она добралась до лагеря Воинства и явиться с докладом, но она не видела никаких его признаков. Связь между ними говорила ей, что он, по крайней мере, не в серьёзных неприятностях. Вместо этого она ловила отзвуки гнева и раздражения, когда о нём думала. И, тем не менее, кто же расскажет Лордану Норф всё, что ей следовало знать? Наступило время изменения -- которое она уже давно предвкушала.
   Джейм стащила свой серый парадный мундир и вывернула его наизнанку. Шивший его портной спрашивал, зачем ей понадобилась хорошо отделанная чёрная подкладка, но она только улыбалась. Это, конечно, была слабая замена д'хену для ножевого боя, всё ещё упакованному в её багаже, но, по крайней мере, он был нужного цвета. Разматывание тугой чече принесло облегчение её обожженному, шелушащемуся лбу. Первоначально она собиралась обмотать ткань вокруг талии, но по белому кушаку Гаударика догадалась, что подобные действия могут иметь какой-нибудь неумышленный смысл, так что вместо этого она скатала чече в рулон и затолкала в куртку. Из внутреннего кармана появилась чёрная кепка. А перчатки были уже на ней.
   Её окатило чувством облегчения и освобождения, как будто она избавилась от чересчур тесной одежды. Как бы ни наслаждалась Джейм своей ролью кадета рандона, эта свобода была её старой любовью.
   - "С возвращением, Талисман," - выдохнула она.
   Пока что ещё никто не поднимался и не спускался из башни, но очень скоро кто-нибудь обязательно появится. Откуда взлетают эти голоса? Время идти.
   Она остановилась рядом с одним из висячих мостов, ведущему к ближайшему дворцовому комплексу над облаками, и зашагала по нему над пушистыми спинами облаков. В самой нижней точке, через дощечки закручивались завитки тумана, а сам мост тихонько раскачивался под ногами. С площади далеко внизу доносился приглушенный рокот, как будто вокруг основания Башни Роз плескалось отдалённое море.
   Сооружение, к которому она теперь приближалась, было еще одной башней, венчающейся переразмеренным куполом. Солнце играло на листах клёпанной меди и сияло огнём на больших, круглых как иллюминаторы, окнах, отороченных золотом. На вершине сооружения волдырём надувался второй, меньший по размеру, стеклянный купол, без сомнения служащий для подачи света в покои внизу. Наружу по медным рукавам сочился дымок, с примесью звуков многочисленных молотов. Внутри кто-то надрывался от крика.
   - "...из всех некомпетентных, кирпично-головых идиотов..."
   Джейм перешла с мостика на балкон. На него выходило одно из круглых окон, его стеклянный диск был немного повёрнут, образуя вертикальные щели. Она осторожно протиснулась внутрь, оказавшись за креслом с высокой спинкой, которое в свою очередь было придвинуто к большому рабочему столу, заваленному бумажной писаниной. Остальные столы по периметру концентрической комнаты скрывались под высокими грудами остатков разломанных доспехов и инструментов.
   В центре комнаты рыжеволосый, бородатый мужчина в отполированной до блеска полуброне поверх белой туники орал на съёжившегося ученика. Его ревущий голос заставлял весь окружающий металл заходиться звоном. Некоторые куски громыхались со столов на пол и пытались уползти прочь.
   - "Ах, ты дерьмовый идиот, неужели ты не видел, что поставил это назад?"
   Между ними сидела большая собака в полной шарнирно-сочленённой пластинчатой броне, мучительно пытаясь почесаться. Но дело, однако, было не только в металле, но и в том, что её передние и задние ноги, по всей видимости, поменялись местами.
   У Джейм поднялись брови. К черту зудящую кожу. Как эта псина вообще умудрилась выжить, скомпонованная подобным образом?
   Рыжеволосый мужчина схватил ученика за грудки и тряс его до тех пор, пока его кепка не сползла ему на глаза, а зубы не заклацали.
   - "Прочь с глаз моих, ты...ты, тупоголовый придурок (лысый болт) [loose screw]!"
   Он отбросил парня прочь, прямо в отверстие в противоположной стене. За этим последовало многослойное затихающее клацанье -- удары и вскрики, что обычно сопровождали кого-то, кто падает вниз по длинному лестничному пролёту.
   Лорд Сноровка, а это определённо был он, повернулся, чтобы рассмотреть неудачливую собаченцию.
   - "Ну и что же мне теперь с тобой делать?"
   Он выбрал подходящий инструмент, встал на колени и начал вытаскивать заклёпки из плечевых и бёдерных швов. Стальной торс наконец-то освободился. Мастер приподнял его корпус и развернул другой стороной. Внутри, судя по всему, вообще не было собаки, только собакообразная полость.
   Сноровка похлопал по металлической спине, гулко зазвеневшей в ответ. - "Лучше? А теперь что такое?"
   Создание, чем бы оно ни было, принялось принюхиваться и рычать -- создавая необычные эха внутри своей металлической оболочки. Его голова мотнулась в сторону кресла, за которым скрючилась Джейм, и оно ринулось к ней. Джейм выскочила из укрытия.
   Русо с рёвом выпрямился, его красно-рыжая борода снова ощетинилась, испуская во все стороны горящие искры.- "Ты кто такой, что там таишься? Ассассин? Ха! Да, разве ты не знаешь, что невозможно убить гильдейского лорда?"
   Джейм пнула подступающее создание, ухватила его за морду и свернула ему голову набок. Зверюга снова пошла на неё, теперь уже косо, и она снова её ударила, на сей раз сбросив незакреплённое туловище с ног, которые продолжили слепо ползти вперёд. Русо попытался её схватить. Джейм ощутила жар его тела, но проскользнула мимо вода-течёт движением, что подняло между ними завесу пара, и ринулась вниз по лестнице. На лестничной площадке внизу вокруг упавшего ученика собралась группа людей, помогающих ему подняться. Джейм свернула к окну, толчком его распахнула и скакнула на нижний балкон, проглоченный облаками. Здесь был ещё один подвесной мостик. Она без колебаний выбрала его. Вопли за спиной сразу же затихли, как будто обрезанные полотнищем из пара.
   Мир обернулся призрачной серостью, из которой стены и тусклые, пустые окна выплывали, по всей видимости, в произвольном порядке. Некоторые демонстрировали потаённые признаки жизни, но основная масса была, судя по всему, давно заброшенной. Джейм думала, что движется к западу, но очень скоро была уже в этом не столь уж уверена. Башни следовали за башнями, сначала яйцеобразные, затем с углами. Некоторые она обходила по кругу, с другими - входила в одно окно, только чтобы выйти сквозь другое. Внутренние пространства больше не соответствовали наружным измерениям. Огибание тоненькой как тростинка башенки могло ощущаться как целая вечность, а для пересечения широченного сооружения могла потребоваться какая-то парочка жалких шагов. И все они были тёмными, пыльными и сырыми, с обваривающим жаром, давящим откуда-то сверху. Дорога под ногами становилась всё более и более ветхой. Оконные отливы распадались на части; перекрытия провисали; подвесные мостики скрипели и расщеплялись под ногами.
   Что-то неприятно дёргало шестое чувство Джейм, подобно нитке, цепляющейся за обломанный зуб. Это не было тем следом, на который она рассчитывала, но она следовала ему практически против своей собственной воли, как будто притянутая вонью своего жилья.
   В громадном квадрате из распахнутой небу башни, из щербатых полов вздымался ввысь могучий храм, так что только его верхние структуры были видимы отсюда глазу. Поначалу они казались обломанными. А затем становилось ясно, что они так никогда и не были закончены. Воздух, вздымающийся изнутри, колебался от силы, словно от жара, заставляя волосы на затылке Джейм подниматься торчком. Как и низкая, непрерывная вибрация, что вынуждала пыль у её ног скользить по доскам, едва касаясь их поверхности. Это был, таким образом, котифирский храм Трёхликого Бога её собственного народа, пусть даже его избегали все, кто только мог, за исключением священников. Джейм пока что не видела никого из последних, но полагала, что они обязательно должны быть где-то здесь, возможно, внизу: в противном случае, энергия храма металась бы в бешеном темпе.
   Она вспомнила, как впервые увидела Тай-Тестигонское святилище в его круге опустошения, в этом городе, переполненном божками [godlings]. Кенцират был монотеистическим, веря только в того (или ту, или то) трёхликого, что связал Три Народа воедино и послал их в борьбе против Тёмного Порога в долгую дорогу из множества горьких поражений вниз по Цепи Сотворений, из одного порогового мира в другой. Ратиллиен был последним из них, и здесь таинственные Строители храмов погибли, оставляя это, своё последнее творение, незаконченным и нестабильным. И если Кенцират вынудят снова двинуться дальше, предполагая, что он вообще сможет это сделать, то они наконец-то окажутся вне пределов досягаемости своего бога. Некоторые сказали бы, "Ну и прекрасно!" Но даже Джейм, ненавидящая своё, отлынивающее от своих обязанностей, божество, ощущала странную беззащитность при мысли о том, чтобы лишиться его навсегда.
   Тай-Тестигонские "божества" Нового Пантеона, как оказалось, были обязаны своим существованием бессмысленной избыточной энергии, истекающей из кенциратского храма, которую воплощала в определённую форму сила веры их почитателей. Джейм задумалась, почитают ли здесь кого-нибудь ещё, кроме Кротена, хотя, Предки знают, здесь его одного было предостаточно, что впитать любое количество энергии. Пока что ближайшее, что она видела здесь кроме него, был Лорд Сноровка. Там определенно была некая форма могущества.
   Иронично, но, похоже, что только исконные обитатели Ратиллиена получали выгоду от Трёхликого Бога. Возможно, в других мирах его сила и помогала Кенцирату, но здесь его присутствие было для них только угрозой.
   И всё же, целиком ли это вся правда? Джейм ощущала в этой силе некую систему, узоры, что подёргивали её мышцы, нервы и волю. Она уже управляла ими прежде с помощью Великого Танца, как это делают жрецы, вызывая тем сам взрывной выход из храмов Тестигонских богов. И могла станцевать их снова как потенциальный Тир-Ридан, но только в образе Третьего Лика Бога, Того-Кто-Разрушает.
   И что же ты разрушишь в этот раз, Джеймсиль Яд Жрецов? Котифир, Кенцират, саму себя?
   Обломки за её спиной зацепила чья-то нога. Джейм крутанулась на месте и оказалась лицом к лицу с молодым, блондинистым аколитом в коричневом балахоне.
   - "Ты кто такой?" - потребовал он. - "И зачем за нами шпионишь?" - Он вгляделся в неё повнимательней. - "А, ты кенцир. Вероятно тот самый полукровка пролаза, о котором мы слышали."
   Джейм не пришлось по вкусу быть спутанной с Серодом, а ещё меньше нахальные манеры мальчика или то, как он отдёрнулся назад, как будто избегая контакта с чем-то нечистым. А затем доски пола под ногами стали легонько подаваться вниз. Они казались прогнившим насквозь. Норовистая сила храма должно быть ни на секунду не переставала их глодать.
   Парень улыбнулся. - "Мне нужно позволить тебе провалиться. Следующее перекрытие тебя остановит, а может, и нет. Это будет долгий путь вниз."
   Над её головой торчало стропило. Джейм подскочила и вцепилась в него в тот самый момент, когда пол под ней ушёл вниз. Балка, однако, оказалась не намного целее и угрожающе затрещала. Аколит расхохотался. Джейм, качнувшись, бросила себя в дверной проём, где он стоял, и ударом выбросила его через отверстие на ступеньки пристеночной лестницы. Стропило сломалось и ухнуло вниз подобно копью. Его спуск приветствовали снизу разъяренные крики.
   - "Слезь с меня, ты, помойная мерзость!" - зарычал мальчишка, извиваясь под ней и скребя перед её куртки. Затем его лицо изменилось. - "О, да ты девушка!"
   Джейм отпрянула назад, засадив ему коленом в пах в процессе. - "Сюрприз."
   Он был, как она полагала, на год или на два младше неё, но это не извиняло плохие манеры. Говоря о которых...
   - "Я полагаю, что мне стоит поприветствовать твоего верховного жреца, пока я здесь."
   Мрачный и хромающий, он повёл её вниз по пристеночной лестнице, мимо дверных проёмов, зияющих разбитыми полами и маревом мрака внутри. Это был третий кенциратский храм, что она видела, и он ничем не походил на два других. Таинственные Строители, казалось, наслаждались многообразием. Этот напоминал собой строгую, чёрную пирамиду с отсутствующей верхушкой. В его основании собралась группа жрецов, с яростными восклицаниями обступившими упавшую балку и груду обломков, что она притащила с собой. По крайне мере, она ни на кого не приземлилась, насколько об этом могла судить Джейм.
   - "Дедушка." - Парень потянул чёрный рукав. - "У нас тут компания."
   Верховный жрец крутанулся на месте и уставился в примерном направлении Джейм. Глаза его, под спутанными белёсыми бровями, были закрыты молочно-белыми катарактами. Как странно, что он не обратился к одному из многочисленных орденских целителей. Возможно, что так далеко на юге, никого из них просто не было в наличии. - "И кто же это может быть, а?"
   Джейм отвесила ему нерешительный салют, который он в любом случае не мог увидеть. - "Талисман, сир."
   Едва успев договорить, она поняла, что совершила ошибку.
   - "Что, недруг Милорда Иштара? О, мы весьма наслышаны о тебе, и о тех бедах, что ты породила в Тай-Тестигоне. Богоубийца [Theocide]. Немезида. Ну, да я не потерплю здесь ничего из этого вздорного сумасбродства. Уходи, пока я не обрушил на тебя остатки крыши!"
   Его узловатые руки поднялись, сцепляясь друг с другом, и обрушили вниз силу, вместе с новыми обломками. Остальные поприжимались как можно ближе к боковым стенам храма, не осмеливаясь, впрочем, их коснуться. Сам храм содрогнулся, и, казалось, на мгновение стал менее устойчивым.
   Мальчик задёргал её за куртку. - "Уходи," - зашипел он. - "Пока не случилось ничего худшего."
   Джейм отступала шаг за шагом, не желая поворачиваться спиной к этому угрюмому сооружению. Чего такого худшего он может устроить? И насколько неустойчивым он был в действительности, и действительно ли она хочет это выяснять? А затем она вышла наружу из башни, свободная от гибельной штуки, что она содержала, и её грубых жрецов.
  

III

   Отойдя в сторону, Джейм попыталась очистить свои чувства, чтобы снова постараться подхватить след Серода. Он к ней пришёл, едва заметный, и она последовала за ним обратно в лес призрачных башен.
   Наконец ей попалась та, что казалась, в некотором роде, кем-то обитаемой. По крайней мере, у неё была дверь, а внутри, между арочных окон висели гобелены. Большая часть тканых узоров изображала собой тёмные фигуры, повернувшиеся спиной, хотя и было несколько бледных, скрытых капюшонами ликов обращенных к комнате. Крышу поддерживала чаща колонн. Едва она вошла внутрь, как в комнате стихло какое-то бормотание, вроде как разговора.
   - "Привет?"
   Ей ответила только лишь тишина, и мерцание движения, видимого уголками глаз. В комнате однозначно находились люди, стоящие за колоннами, и смещающиеся всякий раз, как она двигалась, чтобы оставаться вне её поля зрения.
   - "Я ищу кенцира по имени Серод," - сказала она всей комнате в целом.
   - "Как и все мы," - отозвался хриплый шёпот у локтя, заставляя её подпрыгнуть. К ней присоединилась одна из серых фигур. Она могла видеть половину его лица под капюшоном -- острый нос и узкий подбородок, тонкие губы, сморщенные как будто от привкуса чего-то мерзкого.
   - "Сколько он уже пропадает?"
   - "Четырнадцать дней. Ты одна из его клиентов?"
   Как бы на это ответить? - "Нам уже доводилось вести дела прежде. Это Зал Информаторов?"
   - "Тот самый."
   До Джейм запоздало дошло, что она не знает, в каких Серод отношениях со шпионской гильдией. Если он не стал в ней регистрироваться, то они вполне могли за ним охотиться.
   Всё больше серых фигур отделялись от колонн и стен, беря её в кольцо. От них воняло пылью и сыростью подобно грязному белью. Теперь она могла их ясно видеть, глядя прямо на них, но если косить уголком глаза, то комната казалась пустой.
   - "Кто от вас говорит?" - спросила она.
   - "Тот, кто не здесь. Я покажу тебе, где его в последний раз видели."
   Это сбило Джейм с толку. - "Где кого видели?"
   Тонкие губы безрадостно изогнулись. - "Того, кого ты ищешь."
   Похоже, не было никакого другого ответа, за исключением того, как последовать за своим серым проводником прочь из комнаты и вниз по лестнице, что закручивалась вокруг углов башни. Они проходили мимо дверей на каждый уровень, все плотно захлопнуты, но по тусклому нижнему белью, свисающему с балконных верёвок для сушки одежды, Джейм догадалась, что гильдия занимает собой всё строение. Она постаралась сосредоточиться на ведущем её шпионе, который, то появлялся, то пропадал из виду. У неё было чувство, что он с ней играет. Какими бы ни были отношения Серода с гильдией, её общение с ним, судя по всему, обнулило её жалкий кредит.
   Наконец, они добрались до уровня земли на грязной задней улочке за многие кольца от разноцветного городского центра.
   - "Там," - сказал её проводник, указывая на широкую, круглую дыру в брусчатке, её крышка была оттащена в сторону.
   Джейм вгляделась в глубины. - "Подутёсье?"
   - "Да," - сказал он и столкнул её вниз.
  

IV

   Джейм полетела головой вниз в тёмноту, пойманный в ловушку воздух трепал её за одежду. Близко стоящие стены эхом отразили испуганный крик. Наверху, стремительно удалялся световой круг, но, извернувшись, она заметила внизу тусклое сияние. Его призрачный свет замерцал на планках лестницы, мелькающих мимо неё. Она потянулась к ней. Перекладины больно стукнули Джейм по костяшкам, а затем она их поймала. Рывок чуть не вывернул ей оба плеча. Пару секунд она покачалась в воздухе, тяжело дыша и пытаясь нащупать опору для ног, а затем её хватка ослабела, и она снова упала, на покатую груду обломков у основания лестницы.
   Милосердные Трое. Она больше никогда не будет воспринимать серьёзно простое падение вниз по обычной лестнице.
   Когда её дыхание немного успокоилось, Джейм, помогая себе руками, поднялась и огляделась кругом. Она опиралась о стену громадной пещеры. Свет просачивался внутрь сквозь лозы, занавешивающие её вход. Тёмная, украшенная клыками сталактитов, крыша располагалась, должно быть, на высоте добрых двух сотен футов, что почти равнялось ширине пещеры от края до края. Каменный пол, слегка волнистый, наводил на мысли о том, что его очистили ото всех выступов и отполировали ногами.
   Множество людей повернулось, чтобы стать свидетелями её неожиданного падения. Удовлетворив своё любопытство, они вернулись к работе. Джейм увидела, что провалилась в подземный рынок. Что вверху, то и внизу? Нетвёрдо стоя на ногах, она захромала к ближайшему ларьку, где дежурный продавец протянул ей кружку холодной воды.
   - "Что, завалилась к нам в гости, а?"
   Джейм с благодарностью осушила чашку. Вода сильно отдавала железом. - "Мне здесь рады?"
   - "Пока не станешь шпионить."
   Всё ещё стараясь собрать мозги в одну кучку, она изучила его товары. Они казались тусклыми и жалкими -- обрывки тонкой, серой ткани, жилетка, длинные полоски, нашиваемые на полы одежды [codpiece - меховые полосы на полах шуб и кафтанов].
   - "Соткано только из самой лучшей паутины," - гордо объявил он, - "а ты знаешь насколько она прочная. Одна из этих полосок сможет остановить стрелу."
   Он назвал цену, заставившую Джейм мигнуть. Сегодня, похоже, был день оружейников.
   Кроме его лавки, она видела и другие, торгующие такими предметами первой необходимости, как топливо и продукты, последние довольно жалкого вида, по всей видимости - отбраковка с рынков наверху. Среди них были разбросаны более привычные для Подутёсья товары: разноцветные грибы, маленькие каменные формации, по всей видимости, предназначенные для поклонения, и бутилированная вода из разнообразных подземных источников. Были также значительные россыпи мягко пламенеющего бриллиантина [diamantine - алмазная крошка], продающегося по довольно низкой для такой ценной субстанции цене. Подутёсье, похоже, обслуживало Надутёсье не меньше, чем своих собственных обитателей.
   Из дальней части каверны донеслось искажённое эхо музыки.
   - "А вот и они," - сказал продавец. - "Счастливого Ведиафеста [Vediafest]."
   Из теней возвышающихся сталагмитов появились танцующие девушки в чёрных и жёлтых накидках, играющие на свирелях. Когда они приблизились, Джейм увидела, что каждую обвивают змеи аналогичной расцветки, связанные между собой хвостами на задней стороне шей девушек. Кроме того, каждая сжимала в руке длинный прут, на конце которого, привязанная поводком, плескала крыльями летучая мышь. Змеи изо всех сил старались до них добраться, свиваясь в тугие катушки и стреляя вверх, в сторону мышей, свиваясь и стреляя, свиваясь и стреляя. Когда какая-нибудь добивалась успеха, звенели кимвалы, а девушки кричали в триумфе. А у их пяток извивались на земле просители, очевидно надеющиеся увидеть, как будет поймана их конкретная мышь. Среди унылой серости Подутёсников Джейм видела яркие одежды Надутёсников и прочный хлопок фермеров. Некоторые из них имели явные увечья; страдания остальных проявлялись в выражении их лиц или извивах их истощённых тел.
   В самом центре процессии на плечах несли носилки, в которых восседала статуя почтенной женщины, украшенной гирляндами каменных змей.
   - "Матушка Ведия [Vedia]!" - воззвал к ней владелец палатки, когда матрону проносили мимо. - "Даруй здоровья мне и всем моим родным!"
   - "Я не видела ничего подобного наверху," - сказала Джейм.
   - "И не увидишь, с тех самых пор, как Король Краин загнал всех старейших в Подутёсье. Он, кажется, не желал никаких конкурентов для своей собственной божественности. Ну, его потеря, наше приобретение."
   Сквозь толпу верующих метнулась девушка с лысой, татуированной головой, и остановила носилки. Статуя задрожала. Её поверхность испещрила паутина трещин, и вниз полетела белая пыль, когда и женщина, и змеи, стали пробуждаться к жизни. Она поднялась, опустилась на колени, чтобы выслушать просящую, а затем махнула своим носильщикам, чтобы спустили её на землю. Пока танцовщицы и дальше сновали туда-сюда между палатками, продолжая играть, они с девушкой поспешили прочь. Джейм, следуя внезапному импульсу, вернула жестяную кружку продавцу и последовала за ними.
   Они вскарабкались по выбитой долотом лесенке и нырнули в боковую пещеру, полную известняковых колонн и со свободным пространством, достаточным для размещения двух дюжин спальных циновок детского размера. Сами дети столпились у ниши с одного края пещеры. Джейм встала за ними, чтобы заглянуть через головы. В каменном алькове была постель, а на ней лежал беспокойный ребёнок с запятнанной кровью перевязкой через голову, которую поддерживал долговязый, рыжеватоволосый молодой человек, щедро усыпанный прыщами. Лысая девушка крутилась рядом, пока матрона советовалась с другой молодой женщиной, на этот раз пухленькой и белокурой, носящей белую тунику.
   - "Я же говорила, что мои силы ограничены началом Подутёсья," - вещала та, с намёком на детское недовольство. - "Не будь Кроаки [Kroaky] столь настойчивым, я бы никогда сюда не пришла. Матушка Ведиа, вы сможете что-нибудь поделать?"
   Матрона потёрла лицо рукой, втирая известняковую пыль в сетку морщин. В общем и целом, она выглядела более старой и более подавленной, чем когда была статуей. Змеи беспокойно извивались по её полной фигуре, появляясь и исчезая в её свободном одеянии. Две рептилии сцепились между собой, и она рассеянным шлепком поставила их на место.
   - "Вам нужно было позвать меня раньше, скажем, когда мальчик только упал."
   - "Тогда он казался в порядке," - агрессивно бросила лысая девушка, демонстрируя при этом подпиленные зубы и резко щёлкая словами. Джейм распознала акцент по Водопадам. Пустошница, здесь? - "Тогда он казался сонливым и жаловался на головную боль. Это было неделю назад. А теперь его невозможно успокоить."
   Мальчик извивался в руках юноши. - "Больно!" - подвывал он.
   Джейм задумалась, а не тот ли это самый ребёнок-вор без лицензии, которого стража сбросила в водосток.
   Матушка Ведиа положила руку на голову ребёнка. Её пальцы погрузились сквозь волосы и кожу к кости под ними, которую она принялась ощупывать.
   - "Ему ещё повезло не расколоть свой череп пополам. А так, он всего лишь треснул. А теперь, которая..."- Она провела пальцем по коллекции маленьких бутылочек, что, позвякивая, свисали с её пояса. Змеи выбрали одну из них. - "Ах, да. Я могу, по крайней мере, заставить его заснуть. Ну-ка, выпей, маленький мужчина."
   Рёбёнок начал отбиваться, но рыжеватый юноша зажал ему нос и безжалостно влил снадобье ему в горло. Очень скоро судороги затихли. Парень уложил его обратно на лежанку, а затем поднял глаза и внимательно посмотрел на Джейм поверх разделяющих их голов.
   - "А теперь, что касается тебя..."
   Джейм внезапно обнаружила себя в фокусе всеобщего внимания. Дети рассыпались в стороны, когда лысая девушка ринулась через них. Джейм встретила её натиск вода-течёт движением, которое отправило её спотыкаться средь колонн. Она вернулась с ножом в руке.
   - "Кто ты такая? И что здесь делаешь?"
   - "Я не шпион, но ищу одного -- зовут Серод. Вы его не видели?"
   Рыжий скользнул между ними. - "Тише, тише, Клык [Fung]," - сказал он назальным голосом, который, подумалось Джейм, она почти узнала по чему-то раньше этим утром. - "Не все, кто сверху - враги. Кто он тебе?" - спросил он Джейм.
   - "Слуга. Если он злоупотребил вашим гостеприимством, то я за него извиняюсь. Он порой склонен ... э-э-э ... переусердствовать."
   - "А кто ты такая?"
   - "Многое. Зовите меня Талисман."
   Юноша улыбнулся, обнажая большие, белые зубы. - "Ну, тогда зови меня Кроаки. Клык, милочка, он твоя добыча. Ты готова от него отказаться?"
   Пустошница пронзила его яростным взглядом. - "Не называй меня `милочкой.' И как бы то ни было, можем ли мы доверять Надутёснику?"
   - "Ну, она опредёлённо доверяет нам." - Он указал на потрёпанную шайку сорванцов, что рассыпались вокруг Джейм и пристально за ней наблюдали. - "Станешь с ними драться, Талисман?"
   - "Без особого желания. Они выглядят слишком свирепо."
   Дети принялись пихаться локтями и хихикать.
   Клык неохотно вложила нож в ножны. - "Ну, хорошо. От него в любом случае больше проблем, чем пользы."
   Она провела Джейм в заднюю часть пещеры, к отверстию в полу, расширяющемуся в каверну бутылкообразной формы. Свет огня мерцал на поверхности воды на её полу. Провал казался пустым, пока к ним не повернулось белое лицо, чтобы вглядеться вверх из глубины.
   - "Серод?"
   - "Леди?" - Его голос отдавался гулким эхом. - "Ну, наконец-то! Вытащите меня отсюда!"
   - "Ты уверена, что хочешь его обратно?" - спросил Кроаки.
   Джейм вздохнула. - "Нет, но это моя ответственность."
   Бухта каната лежала поблизости, прикреплённая одним концом к скальному выступу. Кроаки пинком отправил её в отверстие. Канат натянулся. Снизу пришли шуршание и проклятия, а затем тонкая, чумазая рука захлопала по каменному краю. Джейм схватила её за запястье и помогла вскарабкаться наверх грязной, неряшливой фигуре.
   Серод затряс своим мокрым балахоном, выглядя разъяренным. - "Многие дни я стоял по колено в этой зловонной воде, выдерживая обстрел чёрствым хлебом. Разве ты не слышала, как я к тебе взывал?"
   - "Вообще-то нет," - сказала Джейм извиняющимся тоном. - "Я посчитала, что ты чем-то очень раздражён, но не более."
   - "Ха! И чего ради вы вообще швырнули меня вниз?" - вопросил он у Кроаки.
   - "Это не я, а Клык. Она не любит шпионов -- как и все твои Информаторские штучки: они здесь внизу не работают, как ты, верно, уже успел заметить."
   - "И чего ради ты забрался в Подутёсье?" - спросила Джейм, пока они шагали к лестнице, ведущей в Надутёсье.
   Не получив немедленного ответа, она бросила взгляд назад на Серода, который с упрямым видом устало тащился за её спиной.
   - "Ты сказала мне выяснить всё, что только можно о Котифире."
   - "Ну, да. Но я не ожидала, что ты настолько в это ... ээ ... погрузишься."
   Он остановился и топнул ногой. Его ботинки звучно хлюпнули. - "Что бы я ни делал, ты всегда надо мною только посмеешься! Ну, я выяснил больше, чем ты думаешь. К примеру, готов поспорить, что ты не знала, что эта девушка в белой тунике - Леди Профессий."
   Джейм потрясено на него уставилась. - "Та блондинка? Да ей же не больше тринадцати лет!"
   Серод ухмыльнулся. - "Похоже, ты не всё знаешь о гильдейских лордах, верно? Пока они в должности, они не стареют."
   - "И не могут быть убиты," - добавила Джейм, вспоминая заявление Лорда Сноровки.
   - "Да," - согласился Серод, с лёгкой примесью обиды. - "И это тоже. Смысл в том, что эта Леди П выдерживала каждое Изменение в течение по меньшей мере пятнадцати лет, а Лорд Торговли как минимум трижды."
   - "А вот теперь мне стало интересно. Что такое конкретно это таинственное Изменение?"
   Серод сделал паузу, чтобы выжать свой капающий подол, о который всё время запинался, демонстрируя грязный белый кушак вокруг талии.
   - "Я всё ещё это исследую. Одно случилось вскоре после того, как я только сюда прибыл. Внезапно, все гильдейские лорды и мастера потеряли свою силу, не говоря уж о Короле. Это было безумие. Люди не знали, что им делать. Никто, казалось, никому не подчиняется. Можешь себе представить, на что похоже жёстко структурированное общество, когда эту самую структуру вырвали прочь? Внезапно -- о, ужас, -- все стали равны. Надутёсье превратилось в корабль без руля, а вот Подутесья, как я слышал, это коснулось в меньшей степени, что и стало ещё одной причиной спуститься сюда и всё разведать."
   Джейм задумалась, а не развалится ли Кенцират точно так же на куски без своего бога. Хватит ли у хайборнов врожденной силы, чтобы удержать их всех вместе? На фоне последнего, это было тревожащей мыслью. И всё же, разве сама она не желала столь часто, чтобы кендары освободились от своей обречённости быть привязанными к хайборнам? Хотя, если это хоть когда-нибудь случится, то, что они будут делать, предоставленные самим себе?
   - "А затем?" - спросила она Серода.
   - "Люди стали уставать от беспорядка и хаоса и начали реорганизовываться. Бывшие грандмастера и лорды занялись политическими интригами в поисках сторонников, но насколько я могу судить, это нечасто срабатывает. Самые неожиданные люди могут внезапно обнаружить, что были избраны на должность мастера или даже лорда. Возьмём Леди Профессий. Она была всего лишь служанкой врача, когда к ней пришёл белый, хотя не то чтобы она с тех пор ничему не научилась, она освоила очень многое, и неважно, что всё ещё выглядит ребенком. И чем больше Изменений они с Лордом Купцом переносят, тем большее количество людей в них верят. Лорд Сноровка в меньшей безопасности."
   Так это, подумала Джейм, Котифирский эквивалент Тай-Тестигонского Нового Пантеона богов, но менее стабильный, поскольку и кенцирский храм, что давал им силу, отличался меньшей устойчивостью.
   - "Как часто происходят эти Изменения?"
   - "Насколько мне говорили, они обычно случаются каждое десятилетие или около того, но в последнее время они стали гораздо более частыми."
   Что, в свою очередь предполагало, что нестабильность храма всё возрастала. Возможно, это и было то, что подразумевал Торисен, когда называл Котифир особенно опасным в нынешнее время. Хотя они с Джейм и поговорили в последние дни в Готрегоре более свободно, чем за последние два года, некоторые вещи остались недосказанными с обеих сторон.
   Джейм также чувствовала, что Серод не рассказывает ей всего, чего знает, так что она тоже не стала делиться с ним своими соображениями.
   Он посмотрел на неё с внезапным блеском в глазах. - "И как тебя приняли в лагере Воинства?"
   - "Довольно сухо. Я, кажется, заставляю людей нервничать."
   Шпион хихикнул. - "Ну, да я не удивлён. Как Лордану Норф тебе полагается возглавить Южное Воинство."
   - "Милосердные Трое. Не удивительно, что Харн со мной так напрягся. Хотя ему нет нужды беспокоиться: я едва ли стану требовать себе этот пост."
   - "Нет?" - Серод определённо с нетерпением предвкушал её возвышение. Как её слуге, его гордости абсолютно не соответствовало её нежелание требовать себе весь тот почёт, что ей полагался. - "Но он же твой!"
   - "Я всего лишь кадет-второкурсник, и без должной подготовки. Кроме того, я его не хочу. Вся эта административная работа ... ух."
   И всё же, ей нужно будет подумать, как провести Харна через эту неловкость, учитывая насколько Торисен зависел от большого кендара. А что касается секретов Серода...
   - "Мы ещё поговорим. Скоро."
   И она зашагала обратно к лестнице.

ГЛАВА II Бродячая Ива

  

56-й день лета

  
   Торисен грёзил о Котифире, в смущающем полусне на грани пробуждения, в сумраке перед рассветом.
   - "Так ты, наконец-то, прибыл, спустился из самого Заречья. Как прошла поездка?"
   Харн никогда ему этого не говорил. Он даже слишком хорошо помнил, как его встретили в Южном Воинстве мальчиком, особенно каменное лицо Харна Удава, не отводящее от него глаз, пока пальцы большого кендара выбивали чечётку по его верительным грамотам на столе перед ним.
   - "Так Лорд Ардет послал мне тебя в качестве специального помощника. Как же мило с его стороны."
   Харн был заместителем командира Воинства, вторым после Каинрона Генджара, но Адрик едва ли мог доверить наследника Ганта одному из заклятых отцовских врагов ... или мог? Торисен уже не в первый раз задумался, что же Лорд Ардет на самом деле написал в этом письме, что он вёз с собой в такую даль. После того, что устроил с Кенциратом прошлый Верховный Лорд, ни один из его родичей не мог рассчитывать найти здесь дружелюбный приём.
   - "Больше похоже на то," - продолжал Харн, - "что ты один из его бастардов, да и шпион к тому же. Ха, пёрышки встают дыбом, верно? Ну, тогда докажи, что я ошибаюсь. Знаешь что-нибудь о солдатской службе?"
   - "Нет, Ран."
   - "Ну, мы найдём тебе местечко. Где-нибудь. Просто не путайся у меня под ногами. Свободен."
   И Торисен вышел из штаб-квартиры в слепящий блеск лагеря Воинства. Ему тогда было пятнадцать лет.
   - "Милорд?" - это был Бурр, несущий чашку овсянки и кувшин молока, Торисенов завтрак. Он, верно, снова вздремнул, ибо утро было в самом разгаре, мимо окон башни проносились птицы. - "Плохо спали?"
   Торисен раскрутил перепутавшиеся одеяла и сел. Щенок волвер Уайс наблюдала за ним, нос на лапах, от очага, куда была изгнана его беспокойностью.
   - "Мне снился Котифир, когда мы впервые там очутились."
   - "Ха. Не слишком-то "тёплое" приветствие, да? Какая одежда на сегодня?"
   - "Что-нибудь практичное. Мне нужно прогуляться в поля и потолковать с мастером урожая о сене."
   Он ел, наблюдая, как Бурр выкладывает рубашку, простую лёгкую куртку, прочные брюки и высокие кожаные сапоги, всё чёрное, как и большая часть его ограниченного гардероба. Чёрный хорошо носится. И он ему нравится. Он полагал, что он сделает его незаметным, но теперь Воинство знает его как Торисена Чёрного Лорда или просто-напросто Черныша. В те дни его юности, он полагал, что Бурра послал Адрик, чтобы за ним шпионить, и был прав. Только после того, как кендар порвал с Ардетом и присягнул самому Торисену он и в самом деле начал доверять этому человеку.
   Он оделся и спустился из своих башенных покоев в большой зал старого замка, в котором Марк, озаренный сиянием рассвета, трудился над разбитым восточным окном.
   С пола поднялась мохнатая фигура, наслаждавшаяся теплом печи для обжига стекла, и превратилась в волвера Лютого [Grimly].
   - "Доброго утра, Тори, и вам тоже, ваше высочество," - добавил Лютый с поклоном для щенка, которая коротко взмахнула хвостом в подтверждение.
   - "Знаешь," - заметил Лютый, - "она становится достаточно долговязой, чтобы принимать человеческую форму, по крайней мере, частичную. Во всяком случае, для нашего вида подростковая юность начинается примерно в её возрасте."
   Торисен не стал ему говорить, что просыпаясь этой беспокойной ночью, он видел косматую юную девочку, свернувшуюся клубочком на пороге и грызущую во сне ногти.
   Марк вытер большие, заскорузлые руки обрывком тряпицы. Он устанавливал на место очередной фрагмент стеклянной мозаики, изготовленный из веществ, собранных на землях вокруг Котифира, кирпично-красный со штриховкой зелёного, от входящих в состав меди и железа. Приграничные территории и торговые маршруты Пустошей потихоньку заполнялись стеклянными заплатками, по мере того, как агенты отсылали им естественные для каждого региона вещества. Кендар обнаружил, что если правильно подобрать области и закрепить новые кусочки между планками из железного дерева, то они сплавляются по краям без всякого дополнительного нагрева, позволяя ему возводить свою карту внутри одних только стоек её рамы (т.е. без свинцовых проставок). Таким образом, карта всё росла и росла, разноцветная радуга на фоне восточного неба, что имела сходство с картой только для тех, кто имел представление, на что именно они смотрят.
   - "Вам что-то снилось, милорд?"
   Марк обнаружил, что если Торисен добавлял к начальной смеси каплю своей крови, то результирующий кусочек стекла начинал светиться своим собственным внутренним огнём. Это, в свою очередь, привело его к мысли о том, что Верховный Лорд может использовать эти кусочки, чтобы прозревать связанные с ними области, в частности Котифир. Марк, как и Торисен, жаждал новостей о Джейм.
   Прозревать, шпионить, подумал Торисен с беспокойством. Его всё ещё жалило первоначальное предположение Харна, как и начальная роль Бурра. В отличие от всех остальных лордов Заречья он не использовал тайных агентов, откуда и проистекал его недостаток информации. Хотя после всего того, что рассказала ему Джейм, в эти последние дни, что они провели вместе после её выпуска из Тентира, он просто жаждал узнать ещё больше, будто она была тёмной стороной его луны.
   И в этом тоже была своя странность, ибо хотя прежде он воздерживался ото сна целыми сутками, даже неделями, чтобы избегнуть определённых кошмаров, то теперь он неохотно их принимал.
   - "Да, я сновидел, но сколь многое из этого было правдой?"
   - "Что-нибудь о девочке?" - спросил Марк с тоской в голосе.
   Торисен попытался вспомнить. Ну отчего же большая часть снов ускользает прочь так быстро, тогда как худшие из них он вообще не был способен забыть? - "Я думаю, она свалилась в дыру, но не поранилась, и было что-то насчёт пинания головы механической собаки."
   Лютый усмехнулся. - "Звучит похоже на Джейм. Что, по-твоему, Харн понял из письма, что ты с нею ему послал?"
   Дорогой Харн, прочитал он. Это моя сестра. Ты знаешь её склонности. Постарайся сохранить Воинство настолько, насколько это только возможно.
   - "Знаешь, ему будет не очень комфортно иметь её в подчинении, когда это она должна взять на себя командование," - заметил Лютый.
   - "Только не Джейм." - Торисен был непреклонен. - "У неё недостаточно знаний."
   - "Как и у тебя, поначалу, но люди реагировали на тебя несмотря ни на что, даже Харн, при всём его пренебрежении. Кровь Норфов старая и сильная."
   Бурр вернулся с охапкой утренней почты в руках, прежде чем он успел ответить. Он со смятением оглядел ношу слуги; неужели ему так никогда и не добраться до дна этих залежей? Кирен обещала ему летописца-секретаря, идея, что он воспринял со смешанными чувствами. Ему никогда не давалось легко делегирование своих полномочий, особенно на должности Верховного Лорда, когда он больше не знал, кому доверять. Он вытащил первый попавшийся пергамент.
   - "Ха. Дари продолжает слать петиции, чтобы его сделали лорданом-регентом Ардетов."
   - "Старый лорд настолько плох?" - спросил Лютый.
   - "Я надеюсь, что нет."
   Но Адрик на грани того, чтобы его разум размягчился. А если он умрёт ... нет, когда он умрёт. Это было немыслимо, но в то же время неминуемо.
   - "Ты подтвердил юного Тиммона в качестве его наследника."
   - "Это моё решение, и я буду за него держаться, несмотря на то, что мальчишка - сынок Передана. Хотя Джейм что-то в нём разглядела."
   - "Значит, ты доверяешь суждению девочки."
   - "Отчасти. Она знает его по Тентиру, но что она знает о политике?"
   Он вытянул другое послание и пробежался по нему глазами, хмуря брови. - "А это от самого Адрика. Ха. Всё ещё сватается."
   Я не был бы тебе другом, если бы не стал предупреждать тебя, начиналось письмо, и эту часть Тори читать своим друзьям не стал. Твоя сестра - могущественный шанир. И всех остальных будет к ней притягивать, особенно тех кендаров, которых ты предпочитаешь привязывать так слабо, как будто они должны быть тебе за это благодарны. Она способна соблазнить и увести их прочь, вопреки их собственной воле, если только кто-нибудь не будет держать её под строжайшим контролем. А теперь, мой сын Дари...
   Торисен отложил конец письма в сторону.
   - "Кровь Норфов старая и сильна," - сказал только что Лютый.
   Касалось ли это и Джейм, тоже? Однако она простая девчонка, а Адрик - просто старик, бросающийся на тени.
   И всё же, волосы на его затылке зашевелились.
   - "Отец говорит, что тебя опасно учить чему бы то ни было," - сказал он ей однажды. - "Почему всё, что ты учишь, причиняет людям вред?"
   Она поразмыслила над этим. - "Но имеет ли это значение, пока я только учусь?"
   - "Да, для меня. Потому что я всегда тот, кому достаётся. Отец говорит, что ты опасна. Он говорит, что ты меня погубишь."
   - "Это глупо. Я тебя люблю."
   - "Отец говорит, что разрушение начинается с любви."
   Ну, хватит.
   Он вытащил очередное послание, сломал печать, и раскрыл его.
   - "Команы выражают недовольство браконьерством Эдирров на их стороне реки. Милосердные Трое, неужели они не способны управиться со своей собственной территорией?"
   Марк прочистил горло. - "Тут всё немножко серьёзнее, чем просто это. Я слышал, что порой один из Лордов Эдирров возглавляет рейд лично, просто забавы ради."
   Торисен резко вскинул глаза. - "Это опасно. Если с Эссеном или же Эссиром что-то случится на землях Комана, будет чёрт знает что."
   Бурр покопался в свитках, затем вытащил один. - "На этом печать Даниора."
   Торисен взял его и прочитал. - "Кузен Холли сообщает, что видел яккарна. Очень странно, сейчас совсем не сезон. Кроме того, он убил большого белого волка."
   - "С голубыми глазами?" - резко спросил Лютый.
   - "Не указано. Он без сомнения сообщил бы, если бы так оно и было. И в любом случае, отчего же к северу от нас, а не к югу? Это, вероятно, простой жутковолк из холмов."
   - "Или же это Гнашар."
   Они оба посмотрели на Уайс, которая энергично скребла себе ухо. Лютый приехал на север, чтобы предупредить Торисена, что отец щенка -- Король Глубокой Глуши, прежде известный в Котифире как Гнашар -- поклялся, что ни один из его наследников не выживет, и охотился на Уайс с пошлого года.
   - "Будь осторожен," - сказал Лютый. - "Эта скотина - ходящий-по-дущам, а кроме того просто адски сильный и порочный."
   - "Поверь мне, я помню."
   Он взял другой свиток с печатью Яранов и вскинул бровь. Обычно он общался с этим домом через его лордана, Кирен, которая, обладая способностью к дальне-писму, связывалась с Матроной Яран Тришен, которая в настоящий момент находилась в своей резиденции в Готрегорских Женских Залах. Он сломал печать, раскрутил пергамент, прочитал и рассмеялся. - "Вы только послушайте:
   - " `От Джедрака, временного лорда Яранов, Торисену, Лорду Норфов и Верховному Лорду Кенцирата, приветствия.
   - " `Одно случившееся недавно событие, может вас позабавить. Или же нет. Нас достигло известие, что некая золотистая ива была замечена на границе меж Фалькирром и Рестомиром. Почему она продолжает бродить в разгар лета, много времени спустя после окончания сезона древесного дрейфа, я сказать не могу, за исключением предположения, что у неё зародился вкус к скитаниям. Ивы, они такие.
   - " `Как бы то ни было, мы её отследили и закрепили на месте -- с большим риском для жизни и конечностей, я хочу заметить -- когда прискакала поисковая партия Каинронов, тоже идущая по её следу. Они запротестовали, что мы на земле Каинронов.'"
   - "Очередная история браконьерства," - вставил Лютый, - "так или же иначе."
   - "Ш-ш-ш. `К счастью с нами был один сказитель, помнивший старую песню. Ваш многоуважаемый прадед охотился однажды на этих земля, будучи гостем Яранов. Он как раз убил жирного оленя, когда прискакал дед Калдана и заявил, что это его стрела нанесла первый удар. Это могло быть и так, но зверь умер на землях Яранов, или так постановил ваш прадед, и место сие было удобно близким к определённому речному утёсу, что служит нынче приметным межевым символом. Мы как раз стояли на его вершине. "Охота на Оленя со Многими Отростками Рогов" длинная песня, полная остроумных цветастых выражений, подкалывающих Каинронов, и сказитель настаивал, чтобы все дослушали её до конца, и даже подпевали хором. А между тем ива сломала наши оковы, поспешила через Серебряную и растворилась в ничейных землях на том берегу, между Глушью и Тентиром. И больше её никто не видел.'"
   - "Хорошо," - сказал волвер, пока Торисен позволил свитку скрутиться обратно в трубочку. - "Мне гораздо приятней осознавать, что это дерево продолжает шататься по пейзажу."
   - "Однако не слишком-то хорошо для Каинронов. Калдан, верно, в ярости. Он и так уже давно таит злобу против `трубадурских фантазий.' "
   Лютый поскрёб свою лохматую голову. - "Что-то я совсем запутался. Прежде всего, с каких это пор Верховные Лорды стали способны устанавливать границы? В споре Рандиров и Даниоров ты такого не мог."
   - "Я не обладаю таким авторитетом, как мой прадед. Кроме того, с востока и запада, владения определяются Серебряной. С юга и севера, однако, границы зависят скорее от силы соседних домов. И как ты можешь себе представить, Каинроны склонны давить."
   - "Я полагаю, ты будешь не хуже любого из своих предков, если только взяться сравнивать. Как бы то ни было, как может песня кого бы то ни было остановить, тем более Каинронов?"
   - "Это," - отозвался Торисен, - "часть запутанного наследия Кенцирата. Я говорил тебе, сколь многие знания мы потеряли, когда бежали в этот новый мир. Всё, что у нас осталось было по большей части устной информацией, сохранённой певцами, с добавкой немногих редких исключений, вроде Свитка Антробара и Кодекса Приама, оба нынче утеряны. Кое-что из этого было впоследствии записано по памяти, но многое до сих пор существует только лишь в песнях и историях. Полагаю, ты видишь причины для путаницы. Когда-то мы знали точно, что есть закон, а что - простая традиция. А теперь они смешалось вместе."
   - "Так Яраны использовали песню как юридический прецедент, и заставили Каинронов сидеть и слушать, как они её поют."
   - "Вот именно. Они как следует утёрли Калдану нос в его невежестве. Но всё это становится намного запутаннее, если принять в рассмотрение прерогативу сказителей на Законную Ложь. Возьмём, к примеру, Золу. Я верю, что она правдива к истине, как она её понимает, но сколь многое из её слов можно принимать буквально?"
   - "Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы, волверы, тоже певцы, и верим своим песням, но один обманутый любовник может говорить от имени многих, или же многие - от имени одного."
   - "Точно так же, как Зола заставляет одно тело говорить от имени всех сражённых в битве."
   - "Айе, это точно," - сказал Марк. - "И это её сказание о битве при Водопадах... Я никогда не любил убивать. А теперь не люблю этого ещё сильнее. К тому же, она - мерлонг [haunt], и не совсем живая, и не полностью мёртвая. Её точка зрения, вероятно, уникальна для всей нашей истории. А впрочем, так ли уж важно, что несколько поколений спустя, тому, что она рассказывает сейчас, будут верить безоговорочно, особенно если кто-нибудь занесёт всё на бумагу?"
   - "Для народа, обязанного говорить только лишь одну правду," - заметил волвер, - "у вас тут потрясающий бардак, не находите?"
   Бурр неожиданно отрывисто хохотнул. - "И кому ты об это рассказываешь. Милорд, хотя я об этом ещё не сообщал, но внизу вас ожидает посетитель."
   - "И почему ты говоришь мне об этом только сейчас?"
   Кендар пожал плечами. - "Я надеялся, что этот Яранский свиток всё объяснит, но возможно в этом нет нужды. Это ваш новый писец, свежий выпуск с Горы Албан."
   Торисен вздохнул. - "Ну, тогда мне будет лучше пойти его поприветствовать."
   Он затопал вниз по северо-западной спиральной лестнице, минуя низкопотолочный зал, который Марк теперь использовал в качестве склада угля для подпитки огней печей для обжига стекла, обустроенных в двух боковых башенках. По мере приближения к залу посмертных знамён первого этажа его шаги всё замедлялись. Ему без всяких сомнений нужна была помощь с корреспонденцией. Будучи командиром Южного Воинства, он доверял Харну Удаву -- нет, не пойдёт, признай это: едва ли хоть кто-нибудь кроме него самого сможет разобрать писанину Харна. Но Харн - это Харн. А этот будет незнакомцем. Возможным шпионом. Он уже видел ноги гостя, облачённого в голубую накидку, и повернувшегося к нему узкой спиной. Писец изучал посмертные знамёна, а точнее - портрет Кинци, последней матроны Норф. Ещё один шаг вниз и Торисен увидел, что его волосы это взъерошенная копна белого цвета.
   Голос его отца пробудился в его образе души с возмущённым рычанием: Изо всех возможных оскорблений ... эта Яранская сука прислала ему мерзкого шанира! А теперь отступить. И велеть Бурру отослать его прочь.
   Слишком поздно. Гость услышал его шаги по ступенькам и повернулся кругом с неуверенной улыбкой.
   Это был его кузен Киндри.

ГЛАВА III Летнее Солнцестояние

66-й день лета

I

   Одиннадцатью днями позже наступило летнее солнцестояние.
   На севере, среди мерикитов, избранник Земляной Женщины, Хатч, должен был вступить в схватку, чтобы сохранить её расположение. Однако Джейм сомневалась, так ли уж сильно он будет в этом усердствовать, учитывая, что он всячески уклонялся от этой роли весь её год в училище, когда она сама носила это звание. Она также задумалась о мерикитской девушке Прид, возлюбленной Хатча, и о целом выводке младенцев, которым она, Джейм, считалась едва ли не отцом, учитывая её обязанности в качестве Фаворита / Любимчика. Было так странно думать о своей всё растущей семье в холмах, тогда как среди Норфов у неё был только лишь один брат, да кузен Киндри, как родичи по крови. Здесь, в дальних землях, она скучала по ним всем.
   Однако на повестке дня оставался вопрос: стоит ли ей посещать Котифир именно в этот изо всех возможных дней? Готова ли она подвергнуться риску снова оказаться связанной с природными Четырьмя, предполагая, что у них вообще есть какие-то роли в этом городе? Пока что, она встретила только богиню Старого Пантеона Матушку Ведию и таких божественных сущностей Нового Пантеона как Кротен и Русо. Однако её терзало подозрение, что если Кенцират хотел, чтобы какое-нибудь место Ратиллиена стало ему настоящим домом, необходимо было достигнуть определённого соглашения с природными силами этого мира, и, похоже, что никто, кроме самой Джейм, не был готов сделать это усилие.
   В любом случае, ей было просто любопытно.
   И по счастливой случайности, шестьдесят шестой день лета выпал на один из свободных дней кадетов.
   А посему, в разгар утра, Джейм снова оказалась в Надутесье, у начала авеню, что закручивалась в глубину города, прочь от Обода. Улица кишела людьми, по большей части подмастерьями, веселящимися в своём праздничном облачении, украшенном лентами, обозначающими их гильдейскую принадлежность. Ставни магазинов были плотно закрыты, защищаясь от их буйной натуры, хотя многие торговцы выставили перед ними маленькие прилавки, торгующие прохладительными напитками и различными безделушками, почитающими нынешнее торжество. Кроме того, было множество зрителей, по большей части жмущихся к обочинам или же наблюдающих с балконов вверху. Из возбуждённого повсеместного гомона, становилось ясно, что толпа чего-то ждала.
   - "Решила присоединиться к пробежке?" - спросил чей-то голос в ухо Джейм.
   Она повернулась и обнаружила Кроаки, прохлаждающегося у её локтя и украшенного, казалось, ленточками всех возможных городских гильдий. Он ухмыльнулся ей с высоты своего долговязого роста.
   - "Какой пробежке?"
   - "Оглядись вокруг. Скажи мне, что ты видишь."
   Джейм внимательно изучила толпу. Она состояла не только из молодых мужчин и женщин, но и подмастерьев детей, сбившихся в отдельные группы. Теперь она видела, что сходные ленты кучковались вместе, и что кто-нибудь в каждом отряде нёс в руках что-нибудь золотое -- перчатку, резной кусочек дерева, кузнечный инструмент и многое другое, служившее, по всей видимости, эмблемами их гильдий.
   - "Погляди," - повторил Кроаки и указал на подвесную дорожку над улицей. Там стояли три фигуры. Русо, Лорд Сноровка, сиял в своих красных доспехах. Рядом стоял пухлый подросток в белом одеянии, которого Джейм опознала как Леди Профессий. Высокий, пожилой мужчина, ссутулившийся следом за ней, должен был быть, таким образом, Лордом Торговли.
   Последний обращался к толпе, но его тоненький голос был на таких задах совершенно невнятен. Кроаки схватил Джейм за запястье и потащил её вперёд, на переднюю линию зрительской толпы. Лорд Торговли махнул рукой, и вперёд протолкались дети-ученики, щебечущие точно воробьиная стая. Затем их окутала тишина и они напряглись в ожидании. Вниз поплыл белый носовой платок. Когда он ударился о землю, они помчались вперёд, многие полетели с ног от столкновений. Толпа взревела. Запинающиеся друг за друга юнцы резко свернули налево в следующую боковую авеню, за ними тащился чей-то едва освоивший ходьбу вопящий младенец. В небо взмывали птицы по мере того, как бегуны мчались своим мучительно извилистым [torturous - пытки / извивы] курсом через городские каньоны, а далёкие зеваки отмечали радостными криками их продвижение.
   Следующей говорила Леди Профессий. Стоящую уже ближе Джейм достигали отдельные слова: "...город ... гильдия ... честь..."
   Из толпы бегунов вперед выбрались молодые женщины. Вниз полетел новый клочок белой ткани и они сорвались с места, в этот раз свернув направо в ближайшую боковую улочку.
   Кроаки опустил руки на плечи Джейм. - "А теперь основное событие, прямой бросок к центральной площади."
   Вперёд протолкались молодые мужчины. Как и в предыдущих отрядах, каждая группа защищающее кучковалась вокруг кого-то с чем-нибудь золотым, но по краям уже вспыхивали драки между соседними скоплениями учеников. Этот забег сумел превратиться в бегущую битву, ещё даже раньше, чем успел начаться.
   К юношам обратился Русо своим гулким, громким голосом: "Чтобы почтить свой город, свою гильдию, и Великую Мать, чей день мы и празднуем ... эй, там, не так быстро!"
   Одна группа метнулась вперёд, опережая сигнал. Её задержали и вернули назад под издевательские вопли остальных. Русо подождал немного, пока она не займёт свою позицию, а затем отпустил свой платок.
   Одновременно, Джейм ощутила, как руки Кроаки сжимаются на её плечах и толкают вперёд, в людскую волну.
   Она сбила её с ног. Людские массы о неё запинались, ругались, пинались, пока она не вырвалась на свободу и не вскарабкалась на ноги. И даже и так, забег тащил её с собой. Она оказалась на границе между двумя сражающимися гильдейскими отрядами. Парни и с той, и с другой стороны мутузили друг друга прямо на ходу, а затем устремлялись вперёд, чтобы нагнать несущих их цеховые символы. Джейм виляла между их кулаками. Ей ещё никогда прежде не доводилось использовать вода-течёт и ветер-дует на бегу. Её основной целью было избежать затаптывания, но в процессе этого, она обнаружила, что начинает проскальзывать сквозь толпу к лидирующим бегунам. Они уже почти добрались до площади. Внезапно, парень перед ней запнулся и его драгоценный груз вылетел у него из рук. Появившаяся сзади Джейм поймала золотой ботинок. Его защитники перегруппировались вокруг неё.
   - "Беги, беги, БЕГИ!" - пыхтели они.
   Площадь была прямо по курсу. В следующий момент она должна выскочить прямо на неё.
   - "... Великая Мать," - сказал Русо, - "чей день мы и празднуем ..."
   О, нет, Только не снова.
   Джейм сунула золотой ботинок в руки рыжеволосого мальчика, что бежал рядом с ней, и попыталась затормозить. Бегущие следом понесли её вперёд, вдогонку за рыжиком. В таком виде они и вырвались на площадь, прямо перед тем, как девушки выскочили из улицы справа, а дети из прохода слева.
   Все ударились в крик. Приятели рыжика схватили его и подняли, ошеломлённого, всё ещё сжимающего золотой ботинок, на свои плечи. Затем они пустились в буйное шествие вокруг Башни Роз, в сопровождении других учеников, яростно машущих своими лентами. Шум был убийственным просто сам по себе.
   Джейм с облегчением выбралась из давки. На её границе, к ней протянулась тощая рука с грязными ногтями и выдернула её на свободное место. Она обнаружила, что смотрит в разгневанные глаза Серода.
   - "Ты чего только что пыталась добиться?" - потребовал он, едва ли не тряся её за грудки.
   - "Главным образом, не дать себя убить."
   Кроаки протолкался плечами сквозь толпу радостно вопящих зрителей.
   - "А, вот ты где," - сказал он с широкой ухмылкой, - "и вы тоже, Мастер Информатор."
   Джейм снова изучила пыльную хламиду Серода и грязный белый кушак, обёрнутый вокруг его талии, в этот раз понимая скрытый смысл последнего.
   - "Так ты глава Шпионской Гильдии? Как же такое могло случиться?"
   Серод поправил свой кушак, наполовину с гордостью, наполовину с вызовом. - "Я только-только прибыл сюда и как раз вступил в Гильдию, когда случилось последнее Изменение. Поверь мне, я удивился сильнее всех остальных, когда меня избрали."
   - "Как известно, такое случается," - бодро заметил Кроаки. - "Взгляните на Леди Профессий. Просто будь поосторожней с тем, на какие из его вопросов ты теперь отвечаешь, Талисман."
   - "Так ты теперь способен вытягивать из людей истину?" - осведомилась Джейм.
   Слуга её заизвивался червяком. - "Как Мастер Информатор, из невнимательных и доверчивых, да. Я поклялся, что никогда не буду использовать свои трюки на тебе, и я держу своё слово. Но..."
   - "Но тебе очень, очень хочется попробовать."
   - "Да ты же мне никогда ничего не рассказываешь!" - взорвался он. - "К примеру, почему этот парень только что назвал тебя `Талисман'?"
   Джейм почти ответила ему, но остановила себя.
   - "Я объясню, когда сочту нужным, спасибо за внимание. А что касается тебя," - она повернулась к Кроаки, - "то чего ради ты толкнул меня в этот водоворот?"
   Рыжеволосый парень пожал плечами. - "Для забавы. Зачем ещё кто-то что-то вообще делает? Кроме того, я слышал, что вас, Норфов, удивительно трудно убить. Так что считай это проверкой." - Он взял её за руку. - "А теперь давай двигаться, если хочешь увидеть окончание этих торжеств. Но не ты," - добавил он Сероду. - "Там, куда мы направляемся, тебе будут совсем не рады."
  

II

   Оставляя Серода за спиной обижено расплавляться обратно в тени, Джейм позволила Кроаки утянуть себя сквозь толпу, а затем сбросила прочь его руку. - "Куда мы, чёрт возьми, идём, и почему ты всё время за меня хватаешься?"
   - "Тебе не нравится? А Клык не возражает."
   - "А это ещё один вопрос: как здесь оказалась Пустошница?"
   - "По твоей вине, пусть и косвенной. Она лишилась своей семьи у водопадов. Орда имеет склонность поедать своих сирот, так что она побрела на запад к Котифиру в поисках нового клана."
   - "И эти дети в Подутёсье?"
   - "Да. Беглецы и сироты, по большей части. И, кстати говоря, мальчику с пробитой головой лучше."
   - "Рада это слышать."
   К этому времени они уже зашагали по задним улочкам, приближаясь к тёмной дыре в дороге.
   - "Опять Подутёсье?"
   - "После вас."
   Громадная пещера внизу бурлила народом, так же как и переполненная площадь наверху. Кое-где виднелись Надутёсники, в своих ярких, праздничных одеждах. Другие, более скромные, были Подутёсниками. Многие, похоже, были не из города, вероятно, пастухи и фермеры, а кое-кто прибыл даже из Пустошей, судя по их приметным синим чече.
   - "Лучший вид сверху," - сказал Кроаки. Он попытался снова схватить её за руку и ухмыльнулся, когда она увернулась. Они вскарабкались по лестнице в спальную пещеру детей. Наверху их встретила хмурящаяся Клык.
   - "Зачем ты её привёл?"
   Кроаки попытался обнять их обеих и получил решительный отпор от каждой.
   - "Ну же, леди."
   Джейм уселась на краю, осматривая пещеру, её примеру последовал Кроаки, а затем, с неохотой, Клык, расположившаяся по другую сторону от него.
   - "Как далеко простираются эти пещеры?" - спросила Джейм.
   - "Мили и мили," - сказал Кроаки мечтательно, - "становясь всё меньше, и меньше, и меньше. Там-то и живут Старейшие. О, сколько всего удивительного в этих глубинах -- каменные драпировки, каскады воды, тончайшее кружево рифов, пещеры, что сияют при одном намёке на наружный свет, безмолвные озёра, в которых плавает безглазая рыба и безымянные твари, что её пожирают. Ты только подумай об этом: и внизу и наверху одно и то же, башня на башне, мрамор, известняк и травертин. Говорят, что только король-бог удерживает одни от обрушения в другие."
   Клык фыркнула. - "Если и так, то ему не всегда удаётся добиться успеха. Что насчёт тех утёсов, что обвалились этой весной? Мы лишились целой ветви боковых пещер, а река чуть не хлынула внутрь."
   - "Это не его вина," - сказал Кроаки с редким для него проявлением защитной агрессии. - "Его сбило с толку последнее Изменение ."
   - "Да с ним всё время что-то не так. И дело становится всё хуже."
   - "Насколько я понимаю," - заметила Джейм. - "Король Круин изгнал Старый Пантеон в Подутесье. Почему?"
   - "Его драгоценный пророк не желал никакой конкуренции, а как же иначе?" - ответила Клык. - "Не когда он заявляет, что представляет единственно истинного бога."
   - "Что за пророк?"
   - "Лидер карнидов, разумеется."
   - "А что за бог?"
   - "Ну, а что до этого, то всё, что я знаю, так это то, что они заявляют, что нынешний мир это только тень того, что настанет, когда верные будут вознаграждены, а все остальные из нас будут преданы страданьям."
   Джейм уже доводилось слышать о подобных верованиях и о таких пророках, но это отчего-то звучало по-иному. Быть может, это из-за той тёмной истории, что связывала Кенцират с Уракарном.
   - "Я так понимаю, что сын Круина, Кротен, не разделяет это точку зрения," - сказала она. - "Почему же он не пригласит старых богов обратно?"
   - "А как ты думаешь, сколько их нам надо в Надутёсье?" - потребовал Кроаки. - "Кротена наверху и так вполне достаточно."
   - "И гильдейских лордов."
   - "Ха. И их."
   - "И грандмастеров." - подстегнула его Джейм, хотя она также не совсем понимала разницу между тремя лордами и грандмастерами каждой отдельной гильдии.
   - "Ты называешь их богами?" - презрительно хохотнул Кроаки. - "Ну ладно, у них есть особые силы, но они же не бессмертны. А что они за боги без этого?"
   - "И всё же," - заметила Клык, - "ты должен признать, что Изменения стали чаще и бьют болезненнее, начиная с тех пор, как были изгнаны боги Старого Пантеона. Королю стоит подумать над тем, чтобы пригласить их обратно."
   Джейм согласилась. - "Знаешь, это не безопасно, запирать богов в своём подвале, так сказать."
   Кроаки заёрзал на месте, а затем махнул рукой вниз, как будто радуясь тому, что их прервали. - "Тише. Вон они идут."
   От дальней стороны пещеры зазвучала слабая музыка и толпа притихла. Звуки становились всё громче -- трубы, флейты, барабаны, и что-то такое сверхъестественное, что, должно быть, было ветром, свистящим меж мирами. Приближающиеся фигуры несли с собой факелы. Тени их стелились перед ними, отбрасывая фантастические очертания на изрезанные трещинами стены пещеры. Толпа оттягивалась назад, по мере того, как процессия вступала в основную часть каверны.
   Джейм вспомнилось прибытие Матушки Ведии в день её фестиваля. По сути дела, она опять здесь присутствовала, снова сидя подобно живой статуе на приподнятых носилках, снова окруженная своими танцующими, увитыми змеями служительницами, но в этот раз без летучих мышей или же поклонников.
   Перед ней двигалась тучная фигура, выглядящая как младшая версия Земляной Женщины, но в то же время явно беременная, окружённая группой по-утиному переваливающихся женщин в аналогичном состоянии.
   А за ними, уже без всякого сопровождения, шагала тощая карга, нёсущая с собой ящик. И если две первые фигуры люди встречали приветственными криками, то от последней они отворачивались, закрывая своим детям глаза.
   - "Великая Мать в её аспектах целительницы, жизнедарительницы и ненасытной могилы," - сказал Кроаки, поднимая голос, чтобы перекричать возобновившийся гомон, пока из теней появлялось следующее божество.
   - "Что в ящике?"
   - "Смерть, разумеется."
   Джейм разглядывала столь не похожие друг на друга фигуры и вспоминала свой разговор с Бабкой Сид [Gran Cyd], королевой мерикит. Демонстрируя Джейм образ плодородия и иму, и то, и другое воплощало собой Земляную Женщину, она сказала, "Эти образы считались древними уже задолго до того, как Матушка Рвагга вообще родилась," что вполне имело смысл, поскольку Четверо появились только лишь в момент активации кенцирских храмов, где-то три тысячелетия тому назад.
   Джейм тогда задумалась, принимает ли Земляная Женщина и остальные трое из Четырёх элементалей Ратиллиена, хоть и будучи обособленными индивидуальностями, различные, более древние божественные аспекты в разных культурах и подчиняются ли их древнейшим преданиям. Похоже, вот и ответ.
   Это однако, поднимало следующий вопрос: как обожествление Четверых повлияло на Старый Пантеон, который им предшествовал?
   Как бы то ни было, это была Земляная Женщина, в трёх её ранних, местных воплощениях.
   Следом появился котёл, в котором металась речная рыба. Молодая форель вертелась у края котла и подскакивала вверх, блестящей чешуёй фигурой. Холодные круглые глаза рассматривали толпу сквозь сетку зелёных волос, а надутые губы изгибались над игольчатыми зубами в улыбке, которой полагалось казаться соблазнительной.
   Съеденная Когда-то, подумала Джейм, или же какая-то её вариация, вероятно связанная с Амаром. Интересно, она тоже берёт себе любовников-людей? Где-то теперь Драй, всё ещё блаженствует в объятьях своей возлюбленной или же погрузился в глубину её пищеварительного тракта?
   За нею шагала богиня любви и погибших надежд, двигаясь задом наперёд, пристально вглядываясь в зеркало, чья поверхность ходила зыбью подобно воде. У её ног, угрожая сделать ей подножку кишела орда зелёных и желтых лягушек.
   - "Джип!" - хором исполняли они. - "Джип, джип, ДЖИП!"
   По их следам стучал дождь.
   Горго, подумала Джейм, просто счастливая увидеть почти знакомое лицо, или же лица. Она задумалась, что-то поделывают он и его жрец Балдан в Тай-Тестигоне. Раньше или позже, она это выяснит.
   Последняя лягушка яростно пропрыгала мимо, сопровождаемая длинной, приземистой, тёмной фигурой, с чешуйчатым хвостом с одного конца и жутко зубастой пастью с другого, по-утиному переваливающейся на пухлых, бледных конечностях человеческого младенца.
   За этой тварью последовали ещё и ещё. Те, в ком явно прослеживались связи с Четырьмя казались довольными и уверенными. Другие же проходили как призраки своих прошлых себя, и получали слабые отклики от толпы. Кто теперь поклоняется собако-лицей сущности или этим плывущим по воздуху клочьям шёлка, этому мрачному оранжевому сиянию или этой штуке из клацающих костей?
   В пещеру вступило ослепляющее сияние.
   - "Оо!" - выдохнула толпа и прикрыла глаза.
   Джейм уставилась сквозь пальцы на настоящее солнце во всём его великолепии. Она почти сумела разглядеть фигуру в центре пламени, мужчину в красных штанах, уверенно шагающего вперёд, держа в руках гигантские, раздутые фаллосы. Они и были тем, что излучало весь этот свет.
   Вокруг него кружилась луна, её лицо поочерёдно становилось девушкой, матроной и каргой, совсем как эфес Ножа Слоновой Кости. Она глянула вверх своими беспрестанно меняющимися глазами и отсалютовала Джейм.
   - "Сестра, присоединяйся к нам!"
   Была ли это тоже смертная, подвергшаяся как минимум временному обожествлению, как гильдейские лорды наверху? Как Далиссар в Тай-Тестигоне? Как она сама, в конечном итоге, если станет Тем-Кто-Разрушает?
   Через комнату прокатилась волна жара, ещё хуже, чем когда среди них шагало само солнце, но без его ослепительного сияния. Женщина, несущая печной тигель, воинственная фигура, клацающая в раскаленных до красна боевых доспехах, а затем наступило безмолвие. Жар уступил место внезапному, смертному холоду. Джейм ощутила, как леденеет пот на её бровях.
   - "Не хочу смотреть," - сказала Клык, и уткнулись лицом в плечо Кроаки.
   В пещеру вступала фигура в плаще и капюшоне. Неизвестный медленно продвигался вперёд, нащупывая дорогу перед собой подбитым металлом посохом. Почему же он внушает такой жуткий ужас? Возможно, это из-за дыма, что сочился из-под его одежды. Возможно, из-за вони палёной плоти. А возможно, потому что он шагал один, безо всякого сопровождения, и все остальные повернулись к нему спиной.
   - "Немезида" - сказал Кроаки, сверля фигуру вызывающим взглядом, хотя голос его дрожал. - "Я никак не связан со смертью старика. Спроси Тори. Он там был."
   - "О чё..."- начала спрашивать Джейм, но тут её память взяла её за горло.
   Её отец, пришпиленный к дверям замка тремя стрелами в груди, проклинающий брата и её саму за свою смерть...
   - "Это не наша вина," - сказала она вслух. - "Слышишь меня, Сгоревший Человек? Никого из нас там даже не было!"
   В пещеру ворвался резвящийся ветер. Он закрутился вокруг тёмной фигуры, разрывая на части её балахон и высвобождая струи дыма, пока не сдёрнул хламиду совсем. На мгновение, в воздухе зареяла человекообразная фигура из золы и пепла. А затем ветер распылил её в порошок.
   Толпа разразилась аплодисментами.
   - "Они думают, что он умер," - сказал Кроаки странно хриплым голосом, - "но он всегда возвращается. Как горе. Как вина."
   Ветер остался, обратив теперь своё внимание на зрителей, сдёргивая с мужчин шляпы, надувая женщинам юбки. Его проделки встретили смехом, и это был смех с облегчением. В воздухе появилась фигура, кружащаяся подобно дервишу в урагане черных перьев, вокруг тела обернулась длинная белая борода, ноги почти, но не до конца, касаются пола.
   - "Кто...?" - спросила Джейм.
   - "Старик," - ответил Кроаки почти благоговейно, придерживая свои имбирно-рыжие волосы обеими руками. - "Тишшу. Восточный ветер."
   - "В Заречье, мы зовём его южным."
   - "Ну, к вам же он приходит с этого направления, не так ли? Вообще говоря, он, по большей части, движется как ему захочется, старый ловкий дьявол. Поговаривают, что он управляет потоком самого времени в Пустошах, не спрашивай меня как. Здесь мы чаще всего получаем его прямиком с Некрена [Nekrien]. Он держит на удалении Шуу и Ахака с юга и запада, от Барьера через Пустоши, и от Уракарна. Мы их здесь не особенно привечаем."
   - "А что насчёт северного ветра?"
   - "Ануу? Этот надувает нам Кенцирское Воинство и случайные блуждающие предвестия [weirding - см. книгу "Верхом на Раторне"]. Благословение или же проклятие? Это ты мне скажи. И всё же без восточного ветра и горных хребтов, Котифир, Гемма и все остальные города Обода погрузились бы в могилу из песка, подобно другим руинам Пустошей."
   Процессия закружила по пещере, пока не достигла её центра. Здесь высились факелы, установленные в продолбленные в известняковом полу отверстия, и аватары Четверых взялись за руки внутри этого круга. Затем они стали медленно кружиться в направлении движения Солнца. Их почитатели образовали вокруг них вращающийся против солнца круг, затем ещё один, движущийся в обратном направлении, и так далее, и так далее, чередуя направление, до самых краёв пещеры. Джейм со всё растущим головокружением наблюдала за этой взаимоциркуляцией. Все начали тихонько напевать, но не одно и то же:
   - "Жила была старушка..."
   - "Жил был старик..."
   - "Жила была девица..."
   - "Жил был парень..."
   Следующий за божественным круг замедлился, заколебался, а затем сменил направление. Один за другим, все остальные корректировали сами себя, пока все они не завращались одинаково, внутренние двигались медленно, в то время как наружные, пыхтя, бежали, чтобы удержать построение. И мир, казалось, повернулся на своей оси. Факелы вспыхнули голубым, отбрасывая длинные тени через открытое пространство, выросшее невероятно широким, и расколовшееся трещинами пылающих знаков.
   Они открыли Сакральное Пространство.
   В него вступило две фигуры, одна была одета в свободные красные брюки, а вторая - в сверкающие зелёные. Джейм опознала первого как проглоченного солнечным богом. Вторым оказался тот самый рыжик, которому она сунула золотой ботинок, победитель забега юношей. Так вот значит, как они выбирают Претендента, которым она сама едва и не стала. Опять.
   Мальчики поклонились друг другу, а затем припали к земле и принялись скользить взад-вперёд, совершая широкие боковые замахи поочерёдно то одной, то другой ногой. Поначалу их движения были медлительными, почти ритуальными, и неправдоподобно текучими. Один махал ногой в другого, тот подныривал под неё, а затем бил в ответ. Таким цевочным колесом они описали полный круг через открытое пространство между пылающими знаками и вернулись на исходную позицию. Фаворит в красном нацелил свою ногу в соперника. Претендент в зелёном перепрыгнул через неё. В верхней точке своего кувырка он наотмашь пнул Любимчика в лицо. Теперь они взялись за дело серьёз, метаясь из стороны в сторону в узорах боевого танца, ударяя и уклоняясь в яростном вихре конечностей.
   Джейм пристально наблюдала. Она обучалась основам котифирского уличного боя у Шиповник, но никогда прежде не видела схватки двух настоящих мастеров. Они практически не применяли руки, кроме как для блокировки ударов пяткой, а их ноги, казалось, были повсюду в грациозных, размашистых дугах. Некоторые движения были чем-то похожи на приёмы вода-течёт, а другие - огонь скачет, но в удивительных, совершенно неожиданных комбинациях. Не удивительно, что сначала Шиповник, а затем и Торисен побили её в начале и в конце её кадетской карьеры, выбив ей поочерёдно один и тот же зуб, который теперь едва успел отрасти обратно.
   Претендент подпрыгнул и извернулся. Его нога, серпом пронзая воздух, поймала Любимчика прямым ударом в челюсть, и он, как подкошенный, свалился на землю, прямо где стоял.
   Толпа заревела. Все женщины в её составе ринулись в Сакральное Пространство, обрушивая его, устремляясь к новому Любимчику, чьё самодовольное выражение лица стремительно оборачивалось всё растущим ужасом. Мгновением позже их тела скрыли его с головой.
   - "Ну," - сказал Кроаки, хлопая Джейм по спине. - "Разве ты не рада, что не выиграла этот забег?"

ГЛАВА IV Красная Пыль

  

100-й день лета
I

   Мишенями для стрельбы из лука служили скрученные из соломы манекены, установленные на спинах гигантских гоночных черепах. У каждой черепахи был свой собственный дрессировщик и шипованные ошейники, не позволяющие им втягивать голову или конечности. Всего их было здесь порядка двух дюжин, натягивающих свои поводки с медлительной, тяжеловесной силой. Две десятки кадетов на своих верховых лошадях ждали с луками, пока укротители растаскивали своих неповоротливых подопечных в свободное боевое построение.
   Это был жаркий безветренный полдень в пыльных тренировочных полях к югу от лагеря Воинства, и одно из множества подобных занятий здесь. Джейм протёрла от пота свой лоб рукавом. Подобно всем остальным кадетам, она носила муслиновое чече как защиту от солнца. Её солнечные ожоги уже сошли прочь, а их место начал занимать загар. И, тем не менее, она всё ещё не приспособилась к южному теплу.
   Тиммон заставил свою лошадь подойти поближе.
   - "Тебе следует объезжать своего драгоценного раторна, Джеймсиль, а не винохир."
   Джейм скорчила рожу. Тиммон продолжал дразнить её её подлинным именем, пока она почти не начала жалеть, что открыла его. С другой стороны, когда все остальные хайборны ужаснулись, Тиммон казался лишь слегка позабавленным тем, что у неё обнаружилась столь жуткая тезка, прокомментировав в то время, - "О, ну, это всё объясняет."
   Она погладила Бел-Тайри по шёлковой шее. - "Это правда, на Бел гораздо проще ездить, но мы же собираемся продырявливать, а не обезглавливать. Кроме того, Череп охотится."
   - "Я надеюсь, ты предупредила его насчёт местного домашнего скота."
   - "Он же никогда не охотился на стада у Тентира, и он предпочитает своих цыплят жаренными, а не сырыми."
   Тимонова лошадь дернулась в сторону и замотала головой, чувствуя его настроение.
   - "В чём дело?"
   - "Ни в чём. Во всём. Смотри, они готовы."
   Дрессировщики спустили с поводков своих подопечных и отступили назад. За десятками возвышалась груда побитых фруктов. Черепахи ринулись к ней, шеи вытянуты вперёд, щёлкая друг на друга челюстями, чтобы выгадать наилучшую позицию.
   - "Давай!" - скомандовал саргант, ответственный за упражнение.
   Норф и Ардет пришпорили своих скакунов и помчались вперёд. Они лавировали сквозь наступающую группу, один стрелял направо, другой налево. С обеими занятыми руками, они должны были управлять своими скакунами коленями, что делало это тренировку ещё и проверкой искусства верховой езды. Норф, Ниалл, выбил два попадания; Ардет, три.
   - "Бегиннер просто везунчик," - заметила Джейм. - "Подождём выхода Ёрема." - Она бросила косой взгляд на Лордана Ардета, чья лошадь снова взбрыкнула. - "Так ты собираешься мне рассказать или как?"
   - "Ты смеешься. Здесь никто не воспринимает меня всерьёз."
   Джейм поразмыслила над этим. Всю свою жизнь Тиммон старался соответствовать образу героя, которым, как он верил, был его отец Передан. Пери был заместителем её брата и командиром Южного Воинства, но он никогда не был рандоном. Его безрассудная тяга к возвеличиванию привела его к отправке Воинства навстречу гибельной битве против Великой Орды, после которой он и вовсе их предал. Тиммон только недавно узнал о последнем, к своему огорчению и расстройству. А теперь он оказался среди рандонов, что служили под началом его отца и слишком хорошо знали его переменчивую натуру, измеренную тем множеством жизней, что он столь бездумно растратил.
   И Тиммон совсем не помог своему положению здесь своим нерадивым отношением к службе в Тентире. Не то, чтобы он плохо там справлялся, но он использовал свой шанирский колдовской шарм, чтобы улизнуть от любой обязанности, что его не привлекала. И люди это заметили.
   Теперь хитрость состояла в том, чтобы поразить свежие места на соломенных мишенях, предпочтительно голову или грудь. Кадеты также были ограничены по времени: двадцать секунд на каждого, чтобы выпустить три стрелы. Потревоженные грохотом надвигающихся копыт, черепахи начали разбегаться. Лошади закружились вокруг них.
   Джейм встретила приветственным криком попадание Тернослив, и застонала, когда та промазала следующие два раза.
   Тернослив её тревожила. Она могла переключать что-то в людских головах, что однажды стало причиной того, что кадет Вант потерял равновесие и свалился в огневую яму, где сгорел до смерти -- и всё потому, что дразнил её её избыточным весом. А хуже всего то, что воспоминание об этом доставляло ей удовольствие. В общем и целом, у неё, похоже, вообще не было врождённого чувства чести. Если она выдержит второй год тренировок рандонов, то может стать как минимум командиром пятёрки, несущей ответственность за чужие жизни. Но в данный момент она была в ответственности Джейм, и Джейм не знала, что с ней делать.
   Г'ах, подумаем об этом позже.
   - "Я полагаю, что ты должен проявить себя, доказать свою надёжность," - сказала она Тиммону, возвращаясь к его проблеме.
   - "Как?"
   - "Ну, хотя бы отнесись серьёзно к своим обязанностям. Больше никаких увёрток."
   Тиммон скривился. Привычки изнеженной жизни оказалось не так-то просто сломать.
   Тут её ударила мысль. - "А ты знаешь имена всех своих кадетов?"
   - "Я знаю мою собственную десятку," - сказал он оборонительно.
   - "А остальных второкурсников, не говоря уж о третьекурсниках и рандонах?"
   - "Ну, нет, если честно. Только здесь в Котифире больше ста сорока второкурсников."
   - "И только восемьдесят Норфов," - сказала Джейм, гордая тем, что она потеряла только лишь одного кадета во время последнего отбора, по сравнению с дюжиной у Ардетов. - "Но я помню их всех и учу имена остальных. Тори помнит всех кендаров, присягнувших нашему дому, живых или мёртвых."
   Тиммон сердито бросил на неё вызывающий взгляд. - "Все две тысячи, что числятся среди живых? Я так слышал, что он кое-кого позабыл."
   - "Только одного. Кендара по имени Муллен, который убил себя, чтобы быть уверенным, что Тори запомнит его навечно. С тех пор он никого не забыл." - Насколько она знала, и на что она истово наделялась. Генеалогическая схема Киндри должна поспеть к Кануну Осени, если конечно Тори согласится ею воспользоваться. - "Смысл в том, будешь ли ты сражаться, и возможно умирать, за лидера, который даже не знает, кто ты такой?"
   Тиммон поморщился.
   Это было в самую точку. Второкурсникам не грозило больше официальных отсевов и отборов, но это вовсе не означало, что капризный кадет не мог быть отослан обратно домой с позором. С другой стороны, в конце года кадеты каждого дома голосовали за то, за кем бы они с наибольшим желанием последовали в битву. И это будет крайне неудобно для лордана, провалить эти выборы.
   - "А что касается этого," - отплатил ей той же монетой Тиммон, стараясь встряхнуться, - "подумай обо всём том времени, что ты провела вдали от Тентира, играя со своими друзьями мерикитами. Это тоже вызывает пересуды, как и твои нынешние короткие отлучки в Котифир."
   Джейм уныло признала про себя, что это было правдой. Она никогда не пыталась объяснить свою специфическую роль в обществе мерикит в качестве Любимчика Земляной Женщины, да и большая часть кенцир этого бы и не поняла, как бы она ни старалась, за исключением, возможно, Шета Острого Языка. Больше, чем когда-либо прежде, она по достоинству оценила понимание Коменданта, хотя и беспокоилась насчёт того, чего ему стоило позволить ей выпуститься из училища, после столь многих поводов этому помешать.
   И теперь снова она ускользала в Котифир всякий раз, кок только могла, притянутая городскими соблазнами. Только этим утром она провела интереснейший час в мастерской башни Гаударика, наблюдая, как он подгоняет доспех варёной кожи к груди терпеливого клиента. Лучше всего для этих целей подходила шкура рисара, но её было чрезвычайно трудно раздобыть, сложнее было достать только кость раторна. Гаударик довольно смутно представлял, откуда она вообще берётся, кроме того, что патрули, уходящие в Пустоши порой приносили её с собой обратно. Нынче рисар приходил маленькими шкурками и полосками. Старинные шкуры были намного более крупными и редкими. Полный костюм закалённой рисарской кожи её брата был, вероятно, самой ценной вещью, что он обладал, за исключением его меча, Разящего Родню [Kin-Slayer], и ошейника Кентиара.
   А между тем, ещё несколько пар лучников завершили свои заезды. Одного Ардета громко освистали за то, что задел шею черепахи. Затем пришёл черёд Ёрима. Коренастый кендар ездил подобно мешку репы, но никогда не промахивался мимо своей цели, и так оно было и в этот раз. Норфы зааплодировали, а затем застонали, когда его лошадь споткнулась по дороге к финишной линии и он свалился.
   - "Штраф, минус два попадания," - объявил саргант.
   - "Наш черёд," - сказал Тиммон, накладывая стрелу.
   Два лордана ехали последними. Поскольку они оба были хайборнами, им полагались самые лёгкие луки, но и самый сложный заезд. К этому времени, черепахи разбрелись по всему полю, неуклюже скача в темпе быстро идущего человека, но при этом так сильно раскачивались, что установленные на их спинах мишени дико мотались из стороны в сторону. Некоторые манекены ощетинились стрелами. Джейм повернула налево к одному, пока ещё неповреждённому, и едва не вылетела из седла, когда Бел резко остановилась, чтобы избежать столкновения с ещё одним неповоротливым бегемотом. Они оказались в окружении. Кожистые головы, по-змеиному извиваясь, потянулись вперёд и их могучие челюсти защёлкали у стройных ног винохир. Бел собралась и ловко скакнула из положения полной остановки, через ближайшую широкую спину, сбив на землю её груз.
   - "Тебе полагается в них стрелять, а не затаптывать!" - заорал саргант.
   Джейм легонько постучала по бокам Бел коленями, и они метнулись за самой дальней парой рептилий. Первая стрела пронзила соломенную грудь. Схватить, наложить, натянуть, спустить. Промах. Тиммон уже выпустил все свои три стрелы с двумя попаданиями и скакал теперь к финишной линии. Джейм извернулась назад на спине Бел и выстрелила практически наугад. Её стрела прошила ближайший манекен насквозь и застряла в другом, более дальнем.
   - "Не честно," - сказал Тиммон, когда она заняла свою позицию рядом с ним. - "По мне так это четыре выстрела, тремя стрелами."
   Тем не менее, после ещё двух раундов, с перерывами на то, чтобы собрать свои стрелы и согнать обратно черепах, Ардеты победили Норфов со счётом сто пятьдесят попаданий к ста сорока трём.
   К этому времени день уже клонился к вечеру, дело шло к ужину. Солнце закатилось за горы и фермеры возвращались с полей. Кадеты скакали обратно в конюшни, когда Рута потянулась и коснулась рукава Джейм.
   - "Смотрите," - сказала она. - "Караван."
   Джейм повернулась и увидела маленькую процессию, направляющуюся в её сторону через дно долины от затенённых подножий горной гряды. Вслед за ними в угасающем свете вздымалась пыль, освещённая в вышине, тёмная внизу. Они были примерно в полумиле отсюда. Котифирские стражники окружали три повозки, гружёные сокровищами, что мерцали сквозь свои меткалевые покровы. Там также полагалось находиться, по меньшей мере, одной кенцирской десятке, но они, вероятно, отделились на Горной Станции в Аполлинах и вернулись обратно в пустынный патруль, уверенные в том, что так близко от города колонне уже ничто не угрожает.
   - "Они выглядят измотанными," - заметила Мята.
   Как и все местные всадники и погонщики после нескольких недель в Пустошах, столь контрастных свежей зелени возделываемых полей, сквозь которые они теперь проезжали.
   - "Но с кем же они всё-таки торгуют?" - вопросил Перо. - "Все шелка Ратиллиена родом из пустыни, или так я слышал. Что же там такое?"
   - "Я же говорил тебе в Тентире," - отозвался Дар. - "Никто не знает. Нашим охранникам не позволено проделывать весь путь до конца. Искатели уводят караваны соли и торгового добра, а затем возвращаются обратно, гружёные богатствами -- это, если конечно не нарвутся на племена-отщепенцы Пустошей, рейдеров Уракарна, банды воров из Котифира или же агентов из других городов Обода."
   Джейм задумалась, приходился ли кто-нибудь из вышеперечисленных роднёй тем торговцам, что проехали через Заречье, торгуя вразнос своими несанкционированными товарами прошлой весной. Заодно она удивилась, как это роскошная мантия Серода всё ещё держится. У него разобьётся сердце, если она обратится в пыль, как и всё добро из Пустошей, которого не коснулся Король Кротен, как это обычно происходит. И, кстати говоря, ей нужно проверить свою собственную шёлковую куртку, хотя она и была совершенно уверена, что вся эта роскошная кендарская вышивка, покрывающая всю её поверхность, сохранит её в целости и сохранности, вне зависимости от королевского прикосновения.
   Трава рядом с далёкой дорогой зашевелилась, хотя царило безветрие, и капитан приближающихся стражей медленно повалился с лошади. Остальные всадники обнажили мечи. Упал ещё один, затем ещё и ещё. Те, кто остался, метнулись в канавы по обе стороны дороги. Лошади пронзительно ржали и метались в подлеске среди мелькающих фигур. Погонщики нахлестывали своих массивных серых коней, что тащили повозки, чтобы те прибавили скорость.
   Джейм привстала в стременах, чтобы лучше видеть. - "Это засада," - объявила она, соскальзывая обратно в седло, - "и ни одного патруля в поле зрения."
   Саргант что-то завопил, когда Бел метнулась в сторону.
   Неужели налётчики пытаются похитить гружёные повозки, так близко к лагерю Воинства? Учитывая, насколько эти штуки медлительны, в этом не было ни капли смысла.
   Как и скакать на помощь в одиночестве.
   Джейм бросила взгляд назад и увидела, что кадеты следуют за ней, но на некотором удалении. Саргант напомнил им снова натянуть тетивы, прежде чем пускаться вскачь. Её собственный лук бесполезно шлёпал её по спине. Она крутанула его вперёд, чтобы упереть нижним концом в стремя, только чтобы обнаружить, что лучное гнездо находится с другой стороны. Чёрт возьми, ну почему она не могла родиться левшой, как и практически все в Кенцирате? Пока она нащупывала верхний конец, Бел вильнула в сторону, чтобы увернуться от летящей в них стрелы. Лук вылетел из её хватки, едва не заставив винохир споткнуться, когда оказался на земле, и звучно переломился между её ногами. Ну, просто чудесно. Она галопом несётся в битву с одним ножом в сапоге и тремя стрелами в колчане.
   Вокруг повозок роилась, по меньшей мере, дюжина вражеских лучников. Возничий первой отбивался от них с энергичной помощью своей пассажирки, блондинистой женщины средних лет. Один из налётчиков забрался во вторую повозку, схватил тоненькую, укутанную вуалью фигурку рядом с погонщиком, и спрыгнул с нею на землю.
   Второй возничий увидел подлетающую Джейм. Он встал, размахивая руками, и закричал, - "Они украли нашего нового искателя!"
   Джейм свернула следом за убегающим мужчиной и его пленницей. За собой она слышала звуки сшибки кадетов с остальными налётчиками. Впереди, мужчина вбежал в рощу финиковых пальм и мгновением позже выскочил с другой стороны, верхом на быстроноге [fleetfoot]. Джейм уже видела подобных созданий продающимися в Котифире; они напоминали газелей, но были крупнее, сильнее, быстрее и частенько использовались для бегов. Бел стала неумолимо отставать.
   Джейм уловила вспышку белого. В следующую секунду быстроног завизжал и вильнул в сторону, когда на него с рёвом бросился Череп, оставляя за собой просеку стоптанной пшеницы. Одно мгновение они бежали бок о бок. А затем раторн вцепился быстроногу в горло, в результате чего тот полетел на землю со сломанной шеей. Пленителя и пленницу сбросило прочь.
   Джейм соскочила с Бел и больно ударилась о землю, бегущую слишком быстро, чтобы её ноги могли выдержать темп, со стрелой в руке. Всадник как раз поднимался на ноги. Стрела, которой она его хлестнула, поймала его прямо в глаз. Они одной кучей повалились на землю. Джейм ощутила, как оконечье древка уткнулось ей в плечо, и как её вес и импульс движения погружают его всё глубже.
   Поднимаясь над всё ещё дергающимся телом, она повернулась к его бывшей пленнице. Девушка скрючилась на земле, баюкая своё запястье. Она его определённо сломала. Кроме того, она порезала руку, но это казалось менее серьёзным, пока Джейм не увидела, что рана исходит красной пылью. Кожа вокруг неё отваливалась прочь, по мере того, как плоть под нею обращалась в порошок. Всё больше и больше рассыпалось, пока сама кость не начала распадаться и пропадать. Она рассыпалась прямо у Джейм на руках, её громадные светло-коричные глаза под гниющей вуалью широко распахнулись и полнились ужасом.
   - "Скажи..."- прошептала она Джейм, и даже сам её голос был всё утоняющейся нитью, искажённый незнакомым акцентом. - "Скажи моим сёстрам..."
   Её глаза закатились и погрузились в глубину черепа. Плоть на лице разрушилась в порошок. Губы оттянулись назад, обнажая жемчужно-белые зубы, кожа присохла к изящным косточкам лица. Джейм поддерживала голову девушки. Теперь она опустила на землю её голый череп и потрясённо уставилась на паутину золотисто-белых волос, опутавшую её пальцы.
   - "Ну," - сказал Тиммон за её спиной. - "Это что-то новенькое, даже для тебя."
   - "Кто она такая, Тиммон? Откуда она появилась, и что с ней случилось?"
   - "Я не знаю, но это именно она была причиной налёта. Как только твой тип убежал вместе с ней, остальные бросились врассыпную и попытались скрыться. Мы их всех поймали, конечно. Шиповник считает, что они из Геммы, конкурентного города Обода, у которого нет своих собственных искателей."
   Джейм вспомнила посла Геммы в Башне Роз, когда она впервые искала там аудиенции. Кротен угрожал вешать всех пойманных налётчиков.
   - "Что ты будешь с ними делать?" - спросила она.
   - "Передам королевской страже. Все искатели - люди Кротена, и никто другой не имеет права их касаться."
   - "Тогда мне будет лучше рассказать обо всём Коменданту Харну."
   Чуть поодаль, Череп пришпилил мёртвого быстронога своими рудиментарными пальцами у копыт и наклонился, сдирая полосы плоти с его туши. Он уже по колено забрызгался ярко-красным и едва ли не мурлыкал от радости.
   - "Ну, по крайней мере, хоть кто-то счастлив," - заметила Джейм.
  

II

   Она нашла Жура ждущим её на границе лагеря, растянувшимся в скудной тени аркандового [arcanda] дерева, чьи листья скручивались в тугие рулончики на время дня, чтобы сохранить скудную влагу. Жара нравилась барсу не больше, чем ей самой или, если на то пошло, раторна, все трое были исконными уроженцами северных земель. Слепой охотничий кот поднялся, как только Джейм его увидела, потянулся, зевнул, и прорысил вперёд, чтобы боднуть головой её бедро. Она его почесала, отмечая, что он начал интенсивно сбрасывать лишний волос, переходя к гладкой, бледно-золотистой шубке, испещренной кремовыми кольцами.
   Вместе, они зашагали через лагерь. Джейм уже собиралась повернуть направо в казармы Норфов, когда заметила какую-то суету впереди, снаружи Комендантских покоев на дальней стороне внутреннего двора -- новое пополнение Воинства, прибывшее из Заречья. Джейм уловила с краю мерцание знакомого бледного, острого лица и подошла поприветствовать Тень. На кадетке Рандир было серое платье, а её позолоченная болотная гадюка Эдди обвивала её шею подобно золотому браслету. Они обе казались удивительно прохладными, как будто их объединяла одна и та же холодная кровь.
   - "Что происходит?" - спросила Джейм.
   Тень провернула плечами в практически бескостном пожатии, заставившем рептилию пойти волнами. - "В казармах Рандиров нынче неспокойно из-за нескольких необъяснимых смертей, а заодно и нескольких исчезновений. Ран Шило приехала, чтобы всё расследовать. Я её новый помощник."
   - "Мои поздравления," - сказала Джейм на полном серьёзе. Она частенько думала, как же Рандиры поступят с полукендарской дочерью Лорда Кенана, особенно учитывая тот факт, что она не принесла клятвы ни своему отцу, ни бабушке, Леди Ранет. Как и военный лидер Рандиров, Шило, по крайней мере, насколько это знала Джейм. Политика Глуши всегда славилась своей сложностью.
   В дверном проёме появилась Шило, высокая, костлявая женщина с коротко стриженными, серо-стальными волосами. Стоящий за нею дородный Харн Удав перекрывал её по всем направлениям.
   - "Проси любую помощь, какая потребуется," - говорил он. - "Это странное, тревожащее дело."
   Затем он увидел Джейм и его заросшее щетиной лицо покраснело.
   - "Так Лорд Ардет послал мне тебя в качестве специального помощника. Как же мило с его стороны."
   Нет, эти слова из сна Торисена. Она задумалась, осознаёт ли её брат, что разделил своё видение, и не только с ней одной.
   Она отдала Харну салют. - "Ран, прибывающий караван потерял своего искателя в засаде. Она в прямом смысле рассыпалась на кусочки у меня в руках."
   - "Да, да," - сказал он поспешно, уже отворачиваясь прочь. - "Такое бывает."
   - "Что," - пробормотала Джейм в его удаляющуюся спину, - "всё время?"
   - "Похоже, у тебя есть своя собственная загадка," - заметила Тень.
   - "И даже несколько," - ответила Джейм и вздохнула. Даже теперь, понимая, почему её присутствие так нервирует Харна, она не знала, что же с этим поделать. Лордан Норф или нет, не может же он действительно думать, что она и вправду хочет занять его пост.
   - "Тут с нами на юг приехал кое-кто ещё," - сказала Тень, указывая на флегматичную фигуру, ковыляющую в их направлении..
   - "Горбел! Как твоя нога?"
   Лордан Каинрон нахмурился на неё из-под своих нависающих, обожжённых солнцем бровей. - "Болит, спасибо, что удружила. Ты же попыталась раздавить её умирающей лошадью."
   - "А, ну, да. А ты тогда, знаешь ли, вовсю старался меня убить."
   Горбел фыркнул. - "Неужели я мог это забыть, а? Отец смешал меня с грязью за это поражение."
   - "И тебя это волновало?"
   - "Нет, пока он говорил, что позволит мне отправиться на юг, едва только кость срастётся. Комендант Шет Острый Язык, вот у кого действительно неприятности."
   У Джейм ёкнуло сердце. С тех пор, как Комендант Тентира побил Парадокс Чести позволив ей закончить училище против воли своего лорда, она беспокоилась о его судьбе. - "Что с ним случилось?"
   - "На первый взгляд, ничего такого особенного. Теперь, когда его очередь руководства училищем окончилась, Отец заточил его в Рестомире, чтобы тот бил там баклуши (англ.: вертел пальцами рук). Чёртовски пустая растрата ценного актива, я бы сказал."
   Джейм только вздохнула, радуясь, что не случилось ничего похуже, учитывая, как грозил Каинрон. И всё же, для человека вроде Коменданта тратить своё время, играя в придворного подхалима ... Никаких сомнений: Калдан, Лорд Каинрон, был глупцом.
   - "Погоди-ка минутку," - сказала она. - "Последнее, что я слышала во время финального отсева, так это то, что ты заработал один белый камень за дипломатию и один чёрный от класса Сокольничего за абсентеизм, которые отменяют друг друга. Так почему ты здесь?"
   - "Заработал ещё один белый, а как же иначе, в последний день испытаний, когда ты уехала играться со своими драгоценными мерикитами. За искусство верховой езды, можешь не спрашивать, что не очень-то помогло против этого твоего монструозного раторна."
   - "Я смотрю, ты привёз с собой бесёнка, Твиззла," - заметила Тень, указывая на мохнатый комок у ног Горбела. Только лишь один свисающий красный язык наводил на мысль, какой же конец был каким.
   - "Вуф," - сказал пёс, и уселся, чтобы почесать то, что, вероятно, было его ухом. Полетел мех.
   - "Может, я ещё и хромаю, но я вполне могу ездить верхом. И охотиться," - сказал Горбел. - "Покажи мне следопыта получше, и я возьму его с собой вместо него."
   И всё же здесь было немножко большее, чем просто это, подумала Джейм. Горбел проявлял определенные признаки того, что был связан с бесёнком, подобно тому, как она сама с Журом или Тень с Эдди. Ему бы стоило продолжать посещать занятия Сокольничего, чтобы развить эту связь, хотя не то, чтобы она не смогла вырасти сама по себе от постоянного использования.
   Мимо прошло несколько кадетов третьекурсников, бросающих на вновь прибывших второкурсников косые взгляды. - "Свежее мясо," - хмыкнул один из них, не считая нужным понижать голос. Остальные засмеялись.
   Горбел фыркнул. - "Думают, что они такие великие, верно, если смогли выжить при Водопадах и получили там зачёт за весь курс? Участвуй мы в битве, и мы бы тоже перепрыгнули через год тренировок."
   В прошлом году в училище фактически не было студентов второго или третьего курса, спасибо великой битве, в которой так многие погибли.
   - "Может и так," - сказала Джейм, - "но мне было бы ненавистно потерять даже минуту Тентира. Ну, может, секунду или две."
   Тень наблюдала, как старшие курсанты проходят. - "Ходят слухи," - сказала она, - "что третьекурсники устраивают боевое крещение, так сказать пускают кровь тем кадетам, кто не служил у Водопадов."
   - "И отсюда эти смерти в твоём доме, и присутствие здесь Рана Шило?"
   Тень пожала плечами. - "Возможно. Я слышала, что вступительные испытания для кадетов (hazing - в солдатской и студенческой среде, когда новички ухи" вынуждены выполнять любые задания членов братства, чтобы стать полноправными членами студенческого / солдатского сообщества) были просто ужасными во дни командования Ганжара, и тянулось это до самой Уракарнской резни и его смерти. Торисен запретил подобную практику, когда занял место Верховного Лорда. Однако она всё ещё встречается в некоторых домах."
   Горбел хмыкнул. - "Нет никакого вреда в том, чтобы пролить немного крови. Мы же обучаемся на воинов или как?"
   Мимо, в другом направлении, прошёл пожилой, беловолосый офицер, сверлящий Джейм сердитым взглядом.
   - "Ты всё ещё частенько с этим сталкиваешься, а?" - спросила Тень.
   - "Иногда." - Джейм надеялась, что уже оставила в прошлом недовольство её статусом единственной женщины хайборнки в среде рандонов. - "Досада [Fash] выискивает всякого, кто готов слушать, что я прошла последний отбор в Тентире только лишь потому, что являюсь наследницей Верховного Лорда."
   Досада находился в десятке Горбела, но далеко не полностью под его контролем, если говорить об этом.
   - "А, этот тип всегда оставался глупцом," - веско сказал Горбел. - "Тентир был прудом. Воинство - океан. Позволим ему барахтаться в нём."
   К этому времени уже подступал ужин. Тройка кадетов обменялась кивками и удалилась каждый в свою столовую.

ГЛАВА V Нежданный Гость

  

110-й день лета

I

   Торисену снилось, что он снова стал мальчиком, пробивающим себе дорогу в Южном Воинстве.
   - "Вот," - хрипло бросил Харн Удав, толкая ему бумагу. - "Отнеси это Яранам."
   Молодой Тори взял обратно записку, которую сам же и переписал заново, письмена Харна были практически нечитабельными. Он заметил это ещё в самом начале своего пребывания в Южном Воинстве, и это подсказало ему способ, которым он мог стать полезным. Харн поначалу на него рычал, но Тори проявил настойчивость и мало-помалу приобрёл некоторую меру неохотного принятия.
   А иначе, у него не было бы в лагере никакой определённой роли. А это было очень трудно, когда все вокруг казались такими занятыми, такими уверенными на своих чётких местах в сложной, кипучей структуре Воинства. Только он один был чужаком. Он умолял отправить его в училище рандонов в Тентире, но Адрик сказал, что это будет слишком опасным, оказаться так близко к отцовским врагам, и вместо этого он здесь, где даже Ардеты не желали иметь с ним ничего общего. Вероятно, они разделяли мнение Харна о том, что он один из бастардов их лорда, возможно со следами Норфской крови, чтобы объяснить его специфическую внешность. В общем и целом, единственным местом, которое он мог назвать своим, было несколько убогих комнатёнок неподалёку от офиса Харна, которые содержал для него шпион Адрика Бурр.
   Были уже сумерки, когда он вышел из командирского корпуса и зашагал на юг через поросший травой внутренний двор, под неровным сиянием зажигающихся звёзд.
   Мимо прорысила десятка кадетов второкурсников Эдирров, перескакивающих с ноги на ногу, к развлечению всех остальных, кого они миновали. Для вступительных испытаний это было очень мягким. Третьекурсники Рандиры и Каинроны обожали пускать кровь, особенно последние, у которых кадет проглотил тлеющий уголёк и умер, когда его заставляли сказать ложь. Рандиры были более утонченно-изощренными. В этом доме два кадета предпочли Белый Нож вместо жизни с тем, что их заставили сделать, чем бы это ни было. Ходили слухи, что Главнокомандующему Генджару подобные игрища были по вкусу, хотя сам-то он никогда не испытывал их на себе, не будучи рандоном. Не чающий в нём души отец, Калдан, заставил Совет Рандонов принять его в качестве Главнокомандующего Южного Воинства. На самом же деле лагерем заведовал Харн. Настоящее гадючье гнездо, эти Каинроны, и Рандиры ничем не лучше.
   Перед ним распахнулась центральная улица, бегущая между высокими стенами казарменных сооружений. На западе сияли огни Каинронов. Гарнизон, верно, готовился к ужину. Помещения Норфов на востоке оставались тёмными и пустыми, навязчивая эмблема падения Серого Лорда Ганта.
   Кто-то двинулся в тени пустых корпусов.
   - "Прошу вас, сэр, у вас не найдётся немного еды?"
   Котифирец нищий, здесь, в такой час? Однако, если это воришка -- а лагерь порой страдал от подобной заразы -- не стоит ли Тори кликнуть стражу? Нет. Судя по этому назальному голосу, это был мальчишка немногим старше самого Тори, и даже ещё больший чужак здесь, чем он сам. Повинуясь внезапному импульсу, он направил незнакомца в свои собственные комнаты.
   - "Скажи Бурру покормить тебя."
   Следующий гарнизонский корпус, на юг через Каинронов, принадлежал Яранам. Его ворота были плотно захлопнуты на ночь, но по его стуку двери расколола трещина. Жилистая женщина приняла записку, которую он ей передал. Что-то в ней показалось ему знакомым.
   - "Вы были Норфом?" - спросил он, против своей собственной воли.
   Она заколебалась. - "Да, была. Как ты узнал?"
   - "Кто-то мне на вас указал."
   - "Чертовски хороший рандон и ещё один осколок крушения Верховного Лорда," - сказал мужчина. - "Весь его дом, разбит и брошен на милость ветров. Не удивительно, что они его проклинают."
   - "Они вас здесь уважают?" - спросил Тори резко.
   Её фигура была темным силуэтом на фоне света внутри, лицо нечитаемо. Она склонила голову как будто в раздумье. - "Ко мне относятся довольно хорошо, если подумать. Гораздо большей жалости достойны те, кто ушёл в другие дома или стал Каинроновским ёндри-гоном, подобно Харну Удаву. А почему ты спрашиваешь?" - Она шагнула к нему, как будто её чем-то тянуло. - "Кто ты такой?"
   - "Никто." - Он отступил назад. Опасно. Опасно...
   - "Ну, меня зовут Рябина. Запомни это. Пожалуйста."
   - "Хорошо."
   Двери закрылись.
   Тори развернулся к внутреннему двору, его задание было окончено.
   Но что же такое только что случилось? Его и прежде тянуло к отцовским людям, вроде Харна. Почему же теперь они начали откликаться? Это походило на царапанье изнутри его образа души.
   Выпусти меня, выпусти меня наружу ...
   Там была незапертая дверь, а за нею слабый голос. Оп попытался не слушать, тем более не отвечать.
   Отец, это моя жизнь, какой бы она ни была. Я оставил тебя, и замок в Призрачных Землях, в котором я родился, и память о сестре, которую ты прогнал раньше меня. Ты обошёлся с нею не слишком-то честно. Отчего же я должен быть честен с тобой? Оставь меня в покое.
   И снова заброшенная казарма Норфов. Повинуясь внезапному импульсу, он положил руку на её запертую дверь, и она распахнулась настежь от его прикосновения на своих скрежещущих петлях. Внутренний двор душили переросшие сорняки. Над ними вздымались балконы, уровень за уровнем, вплоть до четвёртого этажа, упираясь изнутри в закрытые двери, похожие на такое множество запечатанных глаз. Что же творилось здесь, когда его отец повёл Северное Воинство в гибельную битву в Белых Холмах? Как быстро Южный гарнизон ощутил его падение? Вероятно, мгновенно. Они же были к нему привязаны. А затем он бросил о землю воротник Верховного Лорда в обидчивом отчаянье и ускакал прочь, предоставляя их самим себе в мире, гудящем гулким эхом от его отбытия.
   - "Будь ты проклят, Отец," - шепнул Тори пустоте. - "Ты хоть когда-нибудь думал о ком-нибудь кроме себя, и её?"
   Гант тогда ещё не знал матери Торисена (и Джейм, напомнил он себе), и всё же, его, похоже, притянуло к ней через хребты Черноскалья, в Призрачные Земли. Ну, а там она пришла к нему, и он был счастлив, сколько-то времени. Её исчезновение его погубило. Джейм рассказала ему, что их матерью была Джеймсиль Плетущая Мечты, но это же бессмыслица, разве не так? Плетущая Мечты была консорткой Герридона, Мастера Норфов во времена Падения три тысячелетия тому назад.
   - "В Тёмном Пороге время движется медленнее, чем в Ратиллиене," - сказала Джейм.
   (Что? Когда? Сон внутри сна. Мне хочется проснуться, но я не могу, не могу, даже зная, что последует дальше...)
   Порывы ветра шерстили сорняки, заворачивая стебли вокруг его ног, жалобно стеная: никогда, навсегда, никогда, навсегда ...
   Ворота казармы снова заскрежетали. За ним кто-то следовал. Сквозь проём проскользнули четыре тёмные фигуры, одна за другой, и рассыпались веером, беря его в кольцо. Они натянули свои кадетские шарфы на нижние половины лиц, эмблемы домов завёрнуты внутрь.
   - "У тебя есть враги," - сказал Адрик. К которым относятся эти?
   Один из них шагнул вперёд, чтобы схватить его. Тори перехватил его руку и затянул кадета в земля-движется бросок, который обрушил его на его товарища. От другого он увернулся ветер-дует движением. И продолжил схватку с ними огонь-скачет пинком, который заставил четвёртого отшатнуться назад и задержаться, чтобы выплюнуть зуб. А затем они сомкнулись над ним, сбивая с ног на землю. Он задёргался в их хватке, среди жесткой, цепляющейся травы, но они были кендарами, на целую голову выше его и на сорок фунтов тяжелее, каждый.
   Кто-то накинул ему на голову капюшон и затянул его завязки вокруг его шеи. Он бился у них в руках, пока один из них не дал ему по уху. Мир закрутился. Он снова стоит на ногах, или как? Где верх, где низ? Его куда-то волокут, подумал он оглушённо, но куда именно?
   В здание, в стенах которого их шаркающие шаги отдавались гулким эхом, вверх по лестнице -- бум, бум, бум -- в шумную комнату.
   Они поставили его на что-то, что зашаталось под ногами, расшатанное кресло или стул. Чьи-то руки поддерживали его в вертикальном положении, пока его голова не прочистилась достаточно, чтобы удерживать равновесие, хотя бы в малой степени. Его руки были связаны за спиной, а на шею наброшена верёвочная петля. Когда он склонялся вперёд, руки дёргало вверх, а петля затягивалась. Верёвка, должно быть, переброшена через стропило. Он изо всех сил старался держаться прямо и продолжал тяжело пыхтеть внутри своего тесного капюшона.
   Люди разговаривали, смеялись, ели. Он слышал бренчание кухонной утвари по оловянным тарелкам и стук пивных кружек по столам.
   Кто-то прочистил горло, требуя тишины, и добился её, за исключением нервозного хихиканья по одну сторону. Заскребло по полу отодвигаемое кресло. К нему приблизились чьи-то шаги.
   - "А теперь, таинственный мальчик," - сказал голос, который он прежде никогда не слышал. - "Кто ты такой?"
   Тори не ответил. Свист, обжигающая боль по икрам ног. Он едва удержался от опрокидывания вперёд.
   - "Даже у бастардов есть отцы. Кто твой?"
   Нет ответа. Ещё один пылающий удар. Это, должно быть, хлыст, или тонкая розга, подумал Тори. Ничего такого, что причинит ему серьёзный вред, если только он удержит равновесие. Но, о, Трое, эта боль ...
   - "Тебя прислали сюда Ардеты, но они что-то не спешат признавать тебя своим. Ты один из бастардов Милорда Адрика, хмм? Отвечай!"
   Очередной удар.
   - "Упрямый, да? Ну, тогда, давай-ка заставим тебя пореветь."
   Хлыст свистел и трещал, снова и снова. Время замерло в бесконечном мгновении агонии.
   - "Что, во имя Порога...?"
   Рёв Харна едва не заставил Тори свалиться с его ненадёжного насеста. Чьи-то руки схватили его, едва он закачался. Петлю и стягивающую запястья верёвку сняли, но не капюшон.
   - "Спокойно," - сказал в его ухо Бурр, помогая ему спуститься.
   - "Командующий Удав." - В этот раз новый голос, апатичный, знакомый. - "Чему мы обязаны чести наслаждаться вашим обществом?"
   - "Я искал своего клерка." - Харн старался говорить спокойно, но его голос рокотал от гнева, достаточного, чтобы заставить задребезжать столовое серебро. - "Возможно, не будучи рандоном, вы не знаете, что вступительные испытания, это строго внутридомный ритуал. А этот мальчик Ардет."
   Глубокий вздох. - "Ну, тогда, забирайте его, если уж должны. В любом случае он оказался скудной забавой."
   Бурр вытолкал Тори прочь, не снимая капюшона, пока они не оказались на улице перед казармой.
   - "Может, вы и знаете," - сказал он серьёзно, - "но он не знает, что вы знаете."
   - "Как вы узнали, где меня искать?"
   - "Тот мальчишка, что вы прислали ко мне, чтобы покормить, видел, как вас тащили. Он сейчас снова в ваших комнатах, вероятно, подъедает там всё, что только найдёт."
   Из резиденции появился Харн, все ещё раздувающийся от ярости. Тори слышал, что кендар был берсерком, но впервые видел его настолько близким к полному извержению. Под ним, казалось, сотрясались сами камни.
   - "Однажды," - рычал Харн, - "однажды..."
   Тори освободился от поддержки Бурра и коснулся руки рандона. Судя по той волне, что с шипением пробежала вниз по его нервам, он всё равно, что заземлил стрелу молнии. Харн встряхнулся. Его маленькие, налитые кровью глаза моргнули и сфокусировались.
   - "Всё в порядке, парень?"
   - "Да, Ран."
   - "Ты можешь пожаловаться об этом Ардетам."
   - "Нет, Ран."
   У Тори было время подумать. Какими бы мерзкими не были испытания, никто не бегал к начальству, чтобы о них поплакаться. А, кроме того, ему не причинили действительного вреда, хотя его ноги жутко болели и угрожали подломиться прямо под ним. Однако, что более важно, он и в самом деле опознал этот заунывный голос. Командующий Южного Воинства, Генжар, лично председательствовал над его пыткой.
  

II

   Бурр помог Тори вернуться обратно в его покои. Анфиладу маленьких комнат заливал свет свечей, а во втором помещении они обнаружили котифирского мальчика, деловито поглощавшего их ужин. Тори тяжело опустился в кресло напротив. Бурр передал ему бокал разбавленного вина, который он осушил трясущейся рукой.
   Чёрт возьми, соберись.
   Рука замерла.
   Бурр заново наполнил бокал. Поверх его кромки, Тори изучил своего гостя. Тот был долговязым и щедро одарённым прыщами. Голову венчала мешанина имбирно-рыжих кудрей. Его одежда хоть и выглядела запачканной, но в то же время отличалась хорошей тканью и элегантным покроем.
   - "Кто ты такой?" - спросил Торисен.
   - "Вы даруете мне права гостя?"
   Тори понял, что его просят распространить его покровительство и защиту на его непонятного визитёра.
   - "Как я могу это сделать, если не знаю, почему ты в бегах?"
   - "Кто вам сказал, что я такой -- в бегах, то есть."
   Оба кенцира только сверлили его взглядом, хайборн - со вскинутой бровью.
   - "Ну ладно. Я в бегах." - Он снова куснул хлеба и многозначительно уставился на винную бутылку. Тори кивнул Бурру и тот неохотно наполнил парню бокал.
   - "В бегах от кого?" - спросил Тори терпеливо.
   - "Как же мне сказать, чтобы вы поверили? Я и сам едва это знаю, за исключением того, что я напуган."
   - "Кем?"
   - "Человеком, что отбрасывает тень белого волка."
   - "Так не пойдёт. Начинай с начала."
   - "Ну, хорошо." - Парень сделал долгий глоток вина, как будто пытаясь подбодрить себя, по худому горлу прыгает кадык. - "Я тебе доверяю, слышишь меня? Мой отец, Король Круин, умирает, но отказывается это признавать. И продолжает в этом упорствовать, отрицая всякий здравый смысл. А между тем, темный Пророк карнидов продолжает шептать в его ухо, и все мои родичи умирают, погибая, едва на них падает тень волка. Все мои братья уже мертвы. Теперь начали пропадать мои дядья и кузены. Никто не поверит в то, что я видел, так что я сбежал."
   Тори слышал слухи о таинственных смертях в Надутёсье среди королевской семьи, правда, не то, чтобы они много значили для него лично. Хотя он полагал, что всё, что касается нанимателя Воинства, Короля Круина, в конечном итоге касается и самого Воинства.
   - "Так ты боишься и этого волка, и пророка," - сказал он. - "Что за пророк?"
   - "Как я уже говорил, это карнид, из Уракарна. Они все там фанатики, клянутся, что истый мир наступит, когда сама смерть умрёт, или так они заявляют. Отец в отчаянии; он к ним прислушивается. Как и многие из моей семьи, надеясь тем самым сохранить свои шкуры. Но я самый младший, последний сын отца, слишком близкий к Трону Роз для того чтобы чувствовать себя в безопасности, и я не верю ни одному слову, что исходит из Уракарна."
   Два кенцира обменялись взглядами. Нахмуренная гримаса кендара ясно говорила Не доверяй ему.
   Тори обдумывал, Стоит ли?
   Кроме того, что за защиту он мог реально предложить? Его саднящие ноги напомнили ему, насколько уязвимым был он сам, и всё же, вопреки себе, он колебался. Всё-таки, этот мальчишка и он сам были настолько похожи в чём-то общем, оба изгои с проблемными отцами.
   - "Я не могу обещать тебе слишком-то многого," - сказал он, - "только место для жилья и участие в разделе наших пайков, которые, хочу предупредить, достаточно скудны. А теперь, ещё раз, как тебя зовут?"
   Мальчик с облегчением крякнул, демонстрируя большие, белые зубы, достойные жеребёнка. - "Я приму всё, что вы сможете мне предложить. В конце концов, разве у меня есть другой выбор? Отвечая на твой вопрос, я Принц Кротен, но вы можете звать меня Кроаки."

ГЛАВА VI Испытания

  

111-й день лета

I

   Джейм проснулась, сбитая с толку, страдая от боли. Она же встречалась и с Кроаки, и с этим гигантским пудингом, Королём Кротеном. Как же они могли быть одним и тем же, забудем про волосы и голос? И опять-таки, насколько можно было верить снам?
   Г'ха, полоски огня по её икрам... Она думала, что физически ощущает рубцы, пока не проснулась окончательно.
   Неужели это Тори пытается прозревать на неё через всё растущую разноцветную мозаику окна Марка? И имеет ли он хоть какое-то представление о том, что некоторые из его усилий могут вернуться откатом, если, конечно, в этом действительно всё дело? Генджар и кадетские испытания ... её собственные ноги болели за компанию...
   И, кстати говоря, а Тори тоже разделяет её собственные сны? Предохраните их от этого, Милосердные Трое.
   Она отбросила прочь одеяла, к неудовольствию Жура, который свернулся под ними, и встала. Её новые покои располагались на четвёртом этаже Норфских казарм, открываясь на север, через внутренний двор, на Обрыв, и на юг, на громады лагеря. Как и с апартаментами Грешана в Тентире, она понимала, что эти комнаты стояли пустыми долгие годы промежутка между Норфскими наследниками. Но, по крайней мере, её дядя никогда не отравлял их своим присутствием. Где же жил Тори, когда присоединился к Воинству, безымянный и нежеланным, каковым он тогда был? Проблески снов прошедшей ночи показали ей крошечные, убогие комнатёнки в офисном корпусе неподалёку от помещений Харна, к которому Тори был приставлен в качестве специального помощника. Они с братом поговорили о множестве вещей в эти последние дни перед её отбытием из Заречья, но почему-то практически не выходили за рамки голых фактов о его опыте жизни на юге. Почему он всё ещё хранит секреты, если те таковыми являются, и что ещё могли показать ей его сны, чего он не смог заставить себя рассказать о том, что случилось после Каинроновских испытаний кадетов?
   Рута вручила ей стакан гранатового сока, подслащенного мёдом. Это уже начинало становиться привычным после неизменно кислого сидра Тентира.
   - "Наша программа на сегодня?" - спросила Джейм.
   - "Ничего особенного. Это наш выходной. Вы отправитесь в Надутёсье, верно?"
   Так, её отлучки заметили. Ну, ничего иного и быть не могло. По крайней мере, она пыталась ограничивать их временем, когда она была свободна от кадетских обязанностей.
   - "Мне нужно встретиться с Серодом," - сказала она. - "А затем, внук Гаударика Бирни обещал показать мне что-то, что зовётся Оком Котифира. А что насчёт тебя?"
   Рута пожала плечами, отворачиваясь, чтобы выложить одежду Джейм на день, включая чёрный д'хен. Джейм задумалась, понимает ли кадетка назначение последнего. Пока что, похоже, что только Шет Острый Язык узнал в нём профессиональное одеяние Тестигонского ножевого бойца.
   - "Я надеялась сходить на местный рынок во внутреннем дворе," - сказала Рута. - "А теперь, даже не знаю. Одна из наших десяток получила этой ночью записку."
   - "Чёрт." - Джейм отставила наполовину осушенный стакан. - "И что там говорится?"
   - "Им приказано отправляться в дальний дозор к подножиям Аполлинов, это целый день скачки туда и обратно. В качестве испытания, это как-то не очень. Мы проделывали то же самое на ногах, с полной нагрузкой. Так что это просто пустая трата свободного дня."
   Подобные вызовы приходили на протяжении многих недель, обычно просунутые под дверь ночью. Их никогда не подписывали, но все знали, что они исходят от кадетов рандонов третьекурсников, которые выбрали сей метод, чтобы проверить отвагу и решимость своих младших товарищей, как целыми группами, так и по отдельности.
   Задачи, что в них ставились, менялись от дома к дому, в зависимости от их характерных особенностей. Каинроны отдавали предпочтение физическим испытаниям. Только вчера Джейм видела одну из десяток Калдана, цепляющихся, в жутком ужасе, за внешнюю часть открытой лифтовой клетки, которая поднималась по отвесной глади Обрыва. Любой из них мог пасть жертвой высотной болезни, столь присущей этому дому, и сорваться вниз к её или же его гибели.
   Она также вспомнила свой ночной кошмар о том, как её брата мучил Каинрон Генджар. Что же было дальше? Вполне возможно, ей поведает об этом следующий сон. В конце концов, говорили, что Генджар принял "странную" смерть.
   Яраны, в свою очередь, питали склонность к интеллектуальным проверкам, а Эдирры к шуткам, вроде той, чтобы приказать всей десятке прорысить вокруг лагеря, голыми и раскрашенными в синий цвет.
   От Рандиров не было слышно ни единого слова, но, в общем и целом, все полагали, что они использовали эту возможность, чтобы проверить лояльность своих кадетов. Джейм задумалась, добились ли Ран Шило с Тенью хоть какого-то прогресса в своём расследовании случившихся там исчезновений, и имеет ли хоть одна из обросших слухами смертей что-нибудь общее с испытаниями третьегодок. И если и так, то станет ли кто-нибудь рассказывать об этом Тени, учитывая её специфическое происхождение или же Шило, с её статусом военного лидера?
   Касаясь этого дела, Джейм, в общем-то, и сама мало что знала о том, что творится внутри её собственного дома. Задания третьекурсников были, верно, до сих пор достаточно умеренными, иначе бы она однозначно услышала об этом больше, если только её люди не начали опять прятать от неё подобные вещи. Как бывало с некоторыми дежурными нарядами в Тентире -- чисткой уборных или выведением троков, к примеру -- ибо их гордость ранила необходимость видеть своего лордана столь униженным, вне зависимости от её собственных желаний.
   - "Всё это - полнейшая глупость," - сказала она, с бесцеремонным нетерпением натягивая сапоги. - "Что это доказывает, разгадать загадку, пробежать через строй, или отправиться в ненужный патруль? Ты и остальная часть нашей десятки, к примеру, проявляли себя уже множество раз, даже если большая часть нашего отряда и не сражалась у Водопадов."
   - "Вы сражались," - ответила Рута, упрямо наклоняя плечи.
   - "Я прорубила себе дорогу через поле боя -- Предки знают, насколько топорно -- чтобы отдать брату проклятый меч, которым он не знает, как пользоваться. Ниалл тоже там был, как и Шиповник, и им досталось там сильнее, чем любому из нас. А что касается тех из вас, кто всё это пропустил, ну, как насчёт наших путешествий вверх и вниз по Заречью, перескока в Южные Пустоши и обратно? Милосердные Трое, да вы же помогли мне с налётом на сам Рестомир, чтобы вызволить Серода! И вам не нужно ничего доказывать ни мне, ни Верховному Лорду, который, между прочим, запретил все эти испытания. И я не желаю видеть ни единого кадета рандона им подвергающимся. А скажи-ка мне, рядовые кендары тоже возятся с подобной бессмыслицей?"
   - "У них есть свои собственные ритуалы инициации, я так полагаю."
   - "И гораздо практичнее наших, готова поспорить. Когти Бога, неужели типичная кенцирская жизнь и так уже не достаточно тяжелая?"
   К её удивлению, Рута не согласилась.
   - "Конечно, я не хочу быть избитой или униженной или что там у третьегодок на уме," - сказала светловолосая кадетка, упрямо разворачиваясь к Джейм лицом. - "Но как же иначе? В обычных условиях, мы бы прошли через всё это ещё в училище рандонов, но к тому времени все второ- и третьекурсники были уже здесь. А теперь, как иначе нам полагается доказать, что мы и в самом деле принадлежим Южному Воинству?"
   - "Айее." - Джейм с досадой вскинула вверх свои руки в перчатках - "Традиция!"
   У южных ворот резиденции Норфов она столкнулась с Шиповник, беседующей с высокой молодой женщиной с темным загаром урождённого в Котифире кендара и коротко стрижеными волосами цвета дикого мёда. Когда последняя увидела хайборна, то она улыбнулась и шепнула Шиповник что-то такое, что заставило ту окаменеть и залиться румянцем. А затем, с нахальным салютом, незнакомка удалилась прочь.
   - "Кто это был?" - спросила Джейм, подходя ближе.
   - "Амберли [Amberley]. Строевой рядовой Каинронов. Прежде чем я стала кадетом рандоном Норфов, мы были ... очень близки."
   - "О," - сказала Джейм, прислушиваясь к ровному, тщательно нейтральному тону собеседницы ничуть не меньше, чем к её словам, зная к этому времени, как прочитать в её манере речи множество тонких нюансов. - "И как она восприняла твой уход?"
   - "Гневно. Мы подрались."
   Это едва ли было просто для Шиповник, повернуться спиной ко всем своим бывшим товарищам, сменив дом и присягу, думала Джейм, наблюдая, как Южанка гордо шагает обратно в Норфские казармы. Она и прежде так думала. Ей просто никогда не приходило на ум, что в этом мог быть замешан кто-то особенный.
   Прямо через дорогу на неё открывались северные ворота помещений Ардетов. Через них она увидела Тиммона, выходящего во двор своей резиденции облачённым в то, что определенно было грязным передником, и несущим ведро парящих помоев.
   - "Во имя Порога, что...?"
   Он послал ей унылую улыбку. - "Я получил записку. Похоже на то, что все те посудомоечные обязанности, от которых я ускользал в Тентире, в конечном итоге всё-таки меня нагнали."
   - "И теперь ты решил за них взяться?"
   Он пожал плечами. - "Ты же сама советовала мне перестать избегать ответственности."
   - "Я не уверена, что именно это имела в виду."
   - "Должен ли я позволять им себя унижать, ты об этом? Я не знаю. Это проще, чем самостоятельно изыскивать какие-то способы, чтобы проявить себя, предполагая, что именно это мне полагается делать. В любом случае, бывает и хуже. Слыхала про вызов Горбела? То, что они велел ему и сделать, просто анатомически невозможно. Он прочитал это вслух своему дому за обедом, а затем порвал записку в клочья."
   Джейм рассмеялась. - "Ну, это же Горбел. И ему вполне может сойти это с рук, несмотря на его переменчивого отца. Наверное, хорошо быть настолько самоуверенно нахальным."
   - "А ты не такая?"
   - "Милосердные Трое, нет."
   И всё же она стала более уверенной, чем была до выпуска из Тентира, или, если точнее, до того, как они с братом сразились, чтобы оценить её компетентность. Ей тогда удалось удивить Тори, точно так же как ему её, своим обращением к технике Котифирской уличной борьбы. Ей нужно взять у Шиповник ещё несколько уроков.
   Когда же и к ней прибудет записка, задумалась она, прощаясь с Тиммоном, и что она будет с ней делать? А, ладно, об этом ничего нельзя было сказать, пока она не узнает, о чём же её попросят. Подобно Руте, ей не слишком-то хотелось быть униженной и, к тому же, она не была уверена, что это именно тот способ, которым лордану следовало заслужить признание. Испытания. Вызовы. Ха.
  

II

   Открытая лифтовая клетка плавно вознесла её на верхушку Обрыва, где её приветствовали типично живые уличные сценки Котифира. Её путь увёл её в сторону, на менее респектабельные улицы на границе заброшенных башен. Там она вошла в то, что снаружи казалось узким сараем, но изнутри открывалось в сомнительную, тусклую таверну. Неопрятная девушка принесла ей кружку слабого, кислого эля. Неспешно его потягивая, она позволила своим глазам блуждать по углам комнаты, пока не приметила мерцание белого. Серод возник из теней, как будто родился из них.
   Джейм кивком заказала ещё одну кружку.
   - "Ты и в самом деле очень хорош в этом," - заметила она, когда её слуга скользнул на место напротив.
   - "Должность Мастера Информатора даёт свои преимущества. Теперь все сообщают мне своим секреты, независимо от своих намерений ... ну, или почти все," - добавил он, бросая на неё косой взгляд.
   Знания были его деньгами власти, которыми она всякий раз или не хотела, или не могла ему отплатить. Вполне возможно, колебаться в этом было не совсем честно. Она знала, что он будет хранить её тайны даже под угрозой смерти, как это было в Рестомире, когда он был во власти Каинрона. И всё же некоторые секреты были только её и ничьими больше.
   - "Ну," - спросила она. - "Что новенького в городе?"
   Он пожал плечами. - "Тут не так уж многое можно доложить. Принц Тон и его мать продолжают интриговать против Короля Кротена, но у них нет не единого шанса, пока он сохраняет свою божественность."
   - "То есть, пока наш храм сохраняет стабильность. Что?"
   Серод мигнул. - "Может и ничего, но поговаривают, что храм слегка съёжился. Такое часто предшествует приходу Изменения. А тогда он сжимается до размеров стиснутого кулака. Жрецы стараются не оказаться внутри, когда такое происходит."
   - "Ну, в этом я с ними солидарна."
   Джейм вспомнила миниатюрный храм в Каркинароте, и его священников, запертых, умирающих от голода, в ловушке внутри него. Каким-то образом, наружные и внутренние размеры каждого сооружения Строителей никогда не совпадали друг с другом до конца.
   - "Что насчёт гильдий?" - спросила она.
   - "Там все дела идут как всегда, во много завися от характера их гильдейских мастеров. Некоторые мастера щедро делятся своими умениями, подобно твоему другу Гаударику, и их члены благоденствуют -- за что едва ли стоит благодарить его собрата оружейника Лорда Сноровку, который думает только о своих собственных проектах, в ущерб интересам остальных мастеровых гильдий. Однако ему стоит поостеречься. Его работы сейчас изумительны, но из того, что я слышал, благодаря его эгоизму его таланты могут просто испариться, когда -- или, скорее, если -- он лишится своего положения. Гаударик, с другой стороны, скорее всего, сохранит свои умения. Это одна из причин того, отчего наш Русо так отчаянно стремится остаться Лордом Сноровкой. Он хочет стать как Леди Профессий и Лорд Торговли, которые могут сохранять свою силу практически вечно."
   - "Это звучит похоже на поучительную историю о способах руководства," - заметила Джейм.
   Она задалась вопросом, а размышляет ли Серод о своём личном вовлечении. Что случится с ним самим, приди следующее Изменение? Он, кажется, вообще ничего не делал для своей, столь странно выигранной, гильдии, за исключением применения тех способностей, которыми это его наделило.
   - "Что-нибудь ещё?" - спросила она.
   - "Да ничего такого, за исключением того, что парочка карнидов пробралась обратно в город."
   Джейм потрясённо на него уставилась. - "Серод! Ты же говоришь о людях, которые перебили тысячи и тысячи кенциров у ворот Уракарна!"
   - "Только потому, что мы туда их загнали или, скорее, загнали их благословенного пророка. В любом случае, это старая история," - пожал плечами Серод, как будто два неполных десятилетия успело сделать это несущественным. - "Насколько я понял, когда Король Круин почувствовал приближение смерти, Тёмный Пророк пришёл к нему и посулил бессмертие, если он оплатит его жизнями своих наследников."
   - "И это, верно, было, когда Кроаки искал укрытия у моего брата и Воинства," - сказала Джейм, постепенно вспоминая всё больше фрагментов сна прошедшей ночи.
   Серод вскинулся. - "Кто тебе вообще рассказывал эту историю, и кто этот парнишка `Кроаки'?"
   - "А вот это очень хороший вопрос."
   - "Ты опять надо мною смеешься."
   - "Ну, может чуть-чуть. Пожалуйста, продолжай. Король Круин умирал и...?"
   - "Ну, в общем-то, какое-то время он как раз не умирал. А между тем жрецы карниды стали здесь весьма желанны и посвятили множество новых неофитов. А затем Король Круин обнаружил, что его одурачили, и изгнал прочь своего драгоценного наставника. После его смерти городской совет двинул всё Воинство против Уракарна."
   Включая Тори, подумала Джейм, вспоминая кружевные узоры шрамов на руках Тори, отметины пыток карнидов, что едва не искалечили его на всю жизнь.
   - "А больше я почти ничего не знаю," - заключил Серод, - "не будучи новообращенным карнидом."
   - "Хорошо, посмотри, что ещё ты сможешь выяснить."
   Серый же вырос не в Кенцирате, напомнила себе Джейм. Для него, быть может, одно бедствие кенциров сливалось с другим. Резня женщин Норфов, фиаско в Белых Холмах, изгнание Ганта, катастрофа Генджара у ворот Уракарна, кенцирское воинство против Великой Орды в пустошах перед битвой у Водопадов ... скажи "бойня," и о которой идёт речь? Оглядываясь назад, едва ли кажется удивительным, что Южное Воинство столь истощено. Трое, да весь Кенцират продолжает кровоточить с тех пор, как впервые оказался в Ратиллиене, не говоря уж обо всём том, что случилось во всех этих потерянных мирах до него или во время самого Падения. Что же от них останется, чтобы биться в финальной битве против Тёмного Порога? Быть может, только трое, Тир-Ридан, одним из которого может потенциально оказаться она сама.
   Г'ха. Джейм встряхнула головой. Весь вес кенциратского прошлого, казалось, прочно обосновался на её плечах из-за уверенности, что Тот-Кто-Разрушает должен предшествовать появлению Охранителя и Созидателя. Она задумывалась, как обстоят дела у её брата и Киндри. Если они не научатся взаимодействовать друг с другом, то вся история Кенцирата может оказаться за зря. У её кузена может и было некоторое осознание этого факта, но её брат пока что не имел об этом ни малейшего представления. Ну что за время, чтобы оставить их наедине.
   Кроме того, она и сама не особо верила в свою способность справиться со своей ролью -- ну, то есть, без уничтожения всего, что попадётся на пути. Тай-Тестигон в огне, Каркинарот в руинах, Тентир сотрясается на своём основании ... прошлые результаты не сулили будущему ничего хорошего.
   Их встреча подошла к концу, она встала, чтобы уйти. - "То же место и время на следующей неделе?"
   - "Я тебе сообщу. Некоторые из моих гильдейских начинают внушать подозрения, особенно этот Заусенец, это который столкнул тебя в лестничную шахту в Подутёсье."
   - "Приглядывай за ним. Он не замышляет ничего хорошего."
   - "Я знаю," - сказал он и рассмеялся, беззвучно, намекающе, в глубине своего капюшона.
  

III

   От заброшенных внешних кругов Джейм зашагала к центральным башням, одна из которых служила домом мастерским Гаударика. Первые три этажа предлагали броню, что могли позволить себе покупатели средней руки, всё хорошо сработанное, но ничего особо выдающегося, по большей части изготовленное учениками и подмастерьями. Четвёртый этаж, однако, служил вставочным залом изделий самого мастера. Базовый стиль Гаударика был высоко функционален, неважно, в стали или в коже, и элегантен в своей простоте. Тем не менее, порой он развлекал себя, давая простор воображению. Колонны света из арочных окон освещали контуры нагрудников из сияющей стали, шлемов, выполненных в образе голов львов и медведей, сплетённые вместе полоски рисарской кожи всех возможных природных оттенков, и одного цельного кожаного костюма, напоминающего собой некоего фантастического зверя с торчащими отовсюду рогами. Но самым дивным сокровищем изо всех, однако, была простая чешуйчатая жилетка, целиком сделанная из кости раторна, стоившая половину годового дохода гильдии.
   - "Талисман, Талисман!" - Бирни примчался вниз по спиральной лестнице с верхних этажей. - "Мы пойдём смотреть Око Котифира?"
   Его дедушка спускался следом, обтирая чёрные от сажи руки о кожаный фартук.
   - "Это безопасно?" - спросила его Джейм.
   - "Если ты это из-за Лорда Сноровки, то я думаю, да. Это верно, его мальчики повели себя бессмысленно жестоко во время нашей первой встречи, но Русо не такой уж и плохой, правда. Большую часть времени, он одержим своим ремеслом."
   - "А вы нет?"
   Гаударик взъерошил седую бахрому волос, размышляя. - "Я, конечно, очень серьёзно к нему отношусь, это верно. Это моя жизнь, но в то же время, это и моя семья, тоже. А у Русо только его механические игрушки, его подручные быки, и его амбиции. Честно говоря, мне его немножко жалко."
   Так до конца и не успокоенная, Джейм позволила Бирни вытянуть её наружу на улицу и поволочь в направлении Башни Оптомансеров. Это было высокое, тонкое и кривое сооружение, полное странных механизмов, глазных яблок в банках и призм, пускающих радуги на побеленные стены, что мерцали сквозь окна, пока они карабкались по наружной лестнице. На вершине, прямо над кромкой облачного покрова, башня венчалась безоконным куполом, из двери которого наружу выскочил долговязый молодой человек, носящий огромные линзы в проволочной оплетке, всё время спадающие вниз под своим весом.
   - "Добро пожаловать в Око!" - объявил он, кланяясь им и увлекая в темноту. - "Смотрите под ноги. Ой!"
   Бирни врезался во что-то, что зазвенело подобно стеклянным ветровым колокольчикам и разлетелось на куски.
   - "Не волнуйтесь. Не волнуйтесь. Око всевидяще несмотря ни на что. Просто стойте тихо, пока я не закрою дверь. Ну вот."
   Они стояли на месте, как было сказано, в темноте настолько полной, что даже врождённое ночное зрение Джейм не помогало. Гильдеец, тем временем, топтался вокруг них. Зазвенело ещё больше разбитого стекла.
   - "Чёрт. Где же это? А, вот."
   Внезапный, ослепляющий свет расплескался по полу озерцом порядка четырёх футов шириной.
   Джейм потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на том, что она видит. Линзы смотрели на запад, через котифирские стены, вдоль кромки Обрыва, в направлении Геммы; ходящие по кругу облака не создавали никаких проблем. По раскинувшейся на вершине утёса равнине передвигались крошечные точки, ближайшие идентифицировались как кенцирские патрули. Завистливая Гемма всегда грозила налётами своей богатой стольной сестрице, вызывая необходимость, по меньшей мере, символического присутствия Воинства в Надутёсье.
   Линзы со скрежетом завращались.
   - "Гляди, гляди!" - закричал Бирни в восторге.
   Это была Башня Роз, такая же чёткая, как в жизни. Крошечные фигурки карабкались вверх и вниз по её спиральной лестнице. А у подножия роились торговцы, у одного из которых как раз обчистили карман. Джейм провела рукой сквозь предстающую картину. Та заструилась по её пальцам, оставляющих за собою тени на полу.
   Фокус сместился вверх по башне. Её вершину опоясывало кольцо торчащих шипов, на которых болталось несколько фигур, окружённых ныряющими к ним птицами. Их, должно быть, повесили прямо напротив окон королевских апартаментов. Кротен сдержал свою угрозу, казнив геммских налётчиков, захваченных одиннадцать дней тому назад. Ходили слухи, что один из них был сыном члена геммского городского совета.
   - "Покажи мне дом!" - потребовал Бирни.
   Купол оптомансеров над их головами застонал и завращался. Город на полу также головокружительно закрутился, пока в поле зрения не появилась башня Гаударика. Сам оружейник сидел на оконном подоконнике, полируя шлем. Бирни замахал ему рукой.
   - "Привет, Деда!"
   За башней, не в фокусе, виднелась кромка Обрыва.
   - "Вот если бы я заглянула за неё," - сказала Джейм, - "То тогда бы я была действительно впечатлена."
   Изображение стало приближаться к кромке, всё ближе и ближе, а затем угол зрения резко нырнул вниз к красным черепичным крышам лагеря.
   - "И всё это делается зеркалами," - сказал молодой человек с гордостью.
   Джейм наблюдала за крапинками, что были людьми, роящимися вокруг внутреннего двора, где раскинулись рынком местные торговцы, которых собиралась посетить Рута. Меньшее скопление черточек скакало вниз по южной дороге, напоминая Джейм о неудачливой десятке Норфов, которых эта проклятая записка отправила трудиться этим утром, в их свободный день. Она припомнила остальную часть своего разговора с Рутой, то, что было сказано, то, что осталось недосказанным, и её стиснуло ощущение внезапной тревоги.
   - "Можно приблизить южную дорогу?"
   Удаляющиеся чёрточки выросли, затем размылись, но не прежде, чем она успела их пересчитать. Их было только девять.
   - "Бирни, нам нужно идти. Немедленно."
   Мальчик начал реветь, но она нащупала его руку в темноте и схватила её. Где же эта чёртова дверь? Изображение на полу отбрасывало немного отражённого света на ближайшее окружение, пусть даже само сияние слепило глаза. Она зацепилась за стул, разбивая новое стекло, и метнулась к слабому, прямоугольному световому контуру.
   - "Ой, эй!" - запротестовал сзади молодой человек.
   - "Простите, простите..."
   Они уже были снаружи, на лестнице, спускаясь на улицу. Бирни рвался назад, ревя от досады.
   - "Слушай." - Джейм резко остановилась, всё ещё сжимая его руку. - "Я извиняюсь, за то, что вырвала тебя оттуда, но это важно ... нет, послушай: порой взрослые должны делать вещи, которые дети не понимают. Это часть того, что и делает их взрослыми."
   Бирни вытер сопящий нос. - "Это как когда Деда не может со мною играть, потому что занят работой?"
   - "Да. А теперь, ты хочешь вырасти или же нет?"
   - "Д-да..."
   - "Тогда порадуй меня."
   Ребёнок сопел всю обратную дорогу в Башню Оружейников, но хотя бы перестал подволакивать ноги. Джейм оставила его с одним из его дедушкиных подмастерий.
   - "Спускайте меня вниз так быстро, как только сможете," - велела она лифтёру на кромке и шагнула в клетку.
   Та провалилась у неё под ногами. Она вцепилась в рейки решётки, повиснув в воздухе над полом, раздумывая над тем, а не просто ли они её уронили. Навстречу ей нёсся лагерь. Её ноги наконец-то коснулись пола, а затем её колени едва не согнулись. Клетка врезалась в свою платформу, поднимая облако пыли и тревожные вскрики от её кондукторов. Джейм, шатаясь, вывалилась наружу и помчалась в лагерь.
   - "Потеряла свою команду, а, Джеймсиль?" - со смехом окликнул её Досада, когда она пробегала Каинроновские казармы.
   Её шестое чувство подсказало ей, что Бел-Тайри паслась с запасным табуном к западу от лагеря, в то время как Череп блуждал намного дальше в полях. Она позвала их обоих. Бел встретила её у Южных Ворот. Она вскарабкалась на голую (без седла) спину кобылы и они пустились галопом вниз по южной дороге в сторону тёмных громад Аполлинов.
  

IV

   Шиповник и остальная часть десятки успели отъехать, возможно, миль на десять от Котифира к тому времени, как Джейм сумела их нагнать, чередуя попеременно рысь и шаг таким образом, чтобы Бел не слишком утомилась. Джейм поскакала рядом с Шиповник Железный Шип, оседлавшей своего высокого гнедого мерина. Голова Бел едва доставала ему до плеча. Никто не говорил ни слова ещё целую милю. Остальные тактично отстали, чтобы дать им немного уединения.
   - "Тебе следовало мне рассказать," - сказала Джейм наконец, понукая винохир перейти на короткую рысь, чтобы нагнать широкий шаг гнедого. Трое, ничего удивительного, что люди используют сёдла; её копчик пульсировал от боли при каждом скачке.
   Шиповник пожала плечами. - "У вас были и другие дела. Кроме того, чего ради вам тратить весь день вместе со всеми остальными?"
   - "Потому что я командир вашей десятки, идиотка. И полагаю, что эта ваша чудесная записка включала в список и меня."
   - "Так и есть. С подчёркнутым указанием. В не особо учтивых выражениях."
   - "Что ещё больше утвердило вас в мысли оставить меня в стороне."
   Шиповник ещё раз пожала плечами. - "Это был глупый приказ, и к тому же самонадеянный, учитывая, что тот, кто его послал, требовал от Лордана Норф выполнять всё, что только скажут. Ваше участие в подобной бессмыслице унижает нас всех."
   Джейм вздохнула. - "Вот если бы только он адресовался мне лично, то я могла бы разорвать его на куски, как Горбел свой. Рута была права: эта маленькая экспедиция - просто пустая трата времени, если только мы не нарвётся на вражеский рейд. Но я ваш командир, а посему несу за вас ответственность. В будущем нам будут не по нраву многие из отдаваемых нам приказов, но мы всё равно будем обязаны им следовать. Ну да ладно, у тебя не найдется немного лишней воды?"
   Шиповник отцепила от седла походный бурдюк из цельной козлиной шкуры и протянула его вниз. Джейм напилась, затем наклонилась вперёд, чтобы предложить Бел горсть воды. Розовый язык кобылы досуха оскрёб её пальцы, раз, второй, и ещё раз.
   - "Вот, так вот," - сказала она, выпрямляясь, слегка оборонительным тоном. - "Я здесь без всяких походных рационов, фуража и даже без оружия, не считая ножа в сапоге. Когда я увидела, что вы выступили без меня, ну, я просто не стала медлить, чтобы толком подумать."
   Она сделала паузу, отвлечённая биением своего шестого чувства. Череп был уже рядом, но не только он один.
   - "Лошади," - сказала она. - "Странные."
   Они наконец-то достигли подножий Аполлинов, их поле зрения ограничивали волнистые холмы, кустарники и гигантские скалы. Их верховые животные беспокойно зашевелились, когда стук невидимых копыт стал приближаться к ним и спереди, и сзади. Быть может, это очередной Геммский налёт, вроде того, что стоил жизни молодой искательнице?
   Раторн Череп с рёвом обогнул валун в низине и рванулся вверх по склону в их направлении, его белая грива вздыбилась ежиком по всему хребту, а хвост летел в воздухе подобно боевому штандарту.
   Одновременно, из-за окружающих скал вырвались чёрные кобылы, несущие аналогично чёрных всадников, тугие чече срывают всю голову, за исключением жёстких, ярких глаз, мерцающих на почерневших от солнца лицах.
   - "Карниды," - рявкнула Шиповник. - "В круг."
   Кадеты построились крупом к крупу, зажав Бел в серёдке, в реальной опасности получить копытом от любой из их лошадей. Джейм слетела на землю и проскользнула между окружающими всадниками. Череп свернул к ней, как обычно почти сбивая её с ног, но, в то же время, позволяя ей схватиться за свою гриву и заскочить к нему на спину, пока он мчался мимо. Раторн развернулся навстречу кобылам, которые замерли на месте, фыркая. Некоторые из них были в охоте. Их запах отвлёк его внимание, когда остальные бросились на него.
   Джейм обнаружила, что оказалась в центре штормовой воронки из лошадиной плоти. Мимо извивались гладкие чёрные головы с красными глазами. На неё щёлкали белые клыки. Хватали чьи-то руки. Она выхватила свой нож и рубила по ним всем, всё время цепляясь за гриву раторна, вынужденная привставать в стременах из-за его вздыбившегося костяного гребня. Крики Шиповник, казалось, всё отдалялись. Кобылы уносились прочь, увлекая её вместе с собой, раторн запинался о каменистую землю, атакуя практически наугад.
   Приди. Ты знаешь, чему принадлежишь.
   В её сознании возник образ высокой, укутанной в чёрное, фигуры, вздымающей руки, чтобы её схватить. Он носил одну серебряную перчатку.
   Я отсекла эту руку, когда он потянулся ко мне сквозь алые ленты, чтобы сделать своей...
   Череп фыркнул и застыл на месте.
   Нет, моя леди.
   А затем он снова споткнулся и перебросил Джейм через голову. Она упала среди скальных обломков и осталась там лежать, оглушённая. Всюду вокруг неё подкованные копыта высекали из камней искры. Чья-то рука схватила её за предплечье и рывком перебросила через седло, выбивая из неё дыхание. Над головой вихрем завертелось темнеющее небо. А затем оно стремительно почернело.
  

V

   Во мраке скакали языки пламени и реяли одетые в чёрное фигуры, то появляясь, то исчезая из поля зрения.
   - "Отрекись ... покайся ... ну, тогда нам придётся тебя убедить, для твоего же блага."
   ... перчатки из разогретой докрасна тонкой проволоки ...
   О Боже, мои руки! Они горят, горят...
  

VI

   Джейм услышала треск огня и съежилась от памяти опаляющей боли. Ох, мои руки...
   Нет. Скорей уж, у неё раскалывается голова. Снова. Она осторожно к ней прикоснулась и обнаружила повязку, намотанную по вискам.
   Ветки как пальцы хрустели в камине и пламя скакало. Она была в своих покоях в лагере и кто-то -- Рута? -- разожгла здесь огонь. Рядом с ней растянулся Жур, который как обычно выразил недовольство, когда её движение его потревожило, а затем перекатился на спину, чтобы ему почесали животик. Постель под ней была мягкой, а комната теплой, несмотря на то, что ночи позднего лета становились всё холоднее. Огонь затмила большая фигура и бросила в него очередное полено. Вокруг человека прянули искры, когда он развернулся.
   - "Очнулась, да?"
   Это был Харн Удав.
   - "Д-да, Ран. Как долго..."
   - "Достаточно для того, чтобы твоя десятка вырвалась на свободу и доставила тебя обратно, плюс ещё пара-тройка часов. Дело движется к полуночи. Ты, похоже, заработала себе трещину в черепе."
   - "Эти чёрные кобылы ... откуда они?"
   - "Лошади карнидов? Их зовут торнами [thorns]. Подводишь кобылу в охоте к жеребцу раторну [rathorn] и, если он её не убивает, то, одиннадцатью месяцами спустя, ты получаешь самую чёрненькую и плохенькую, маленькую кобылку, что только можно себе представить. И у них нет брони их отцов. А теперь, что карниды от тебя хотели?"
   - "Я, в общем-то, ничего не поняла. Всё было так спутано. Я даже не знаю, кто меня схватил."
   - "Это снова была Железный Шип, пытающаяся вытащить тебя из-под копыт, пока кто-нибудь не затоптал тебя в желе. А затем твой отряд пустился бежать во всю прыть, что было довольно разумно, с этой твоей кровожадной зверюгой, обеспечивающей арьергард. Давай-ка начнём с того, что вы вообще все делали в такой дали?"
   Джейм рассказала ему про вызов.
   Он фыркнул, отошёл к двери и заговорил с кем-то, вероятно с Рутой.
   Джейм откинулась назад, размышляя. С чего вообще у неё возник этот внезапный образ тянущегося к ней Мастера?
   Приди. Ты знаешь, чему принадлежишь.
   Герридон полагает, что она должна быть вместе с ним, в Тёмном Пороге, как новая Плетущая Мечты. Но как с этим связаны карниды?
   А затем этот проблеск Тори в Уракарне, под карнидскими пытками, что едва не сделали его калекой и навечно оставили шрамы на его руках. Не проснулся ли он только что в Готрегоре, и не жжёт ли всё ещё его разум это кошмарное воспоминание? Похоже, их сны снова пересеклись.
   Харн притопал обратно, ведя с собой мрачного, угрюмого кадета третьекурсника.
   - "Уголь здесь говорит, что ни он, ни его друзья не посылали тебе никакого подобного сообщения."
   - "Мы ждали возможности сказать тебе, как только впервые об этом услышали," - сказал Уголь с оттенком возмущения в голосе. - "Мы бы никогда не додумались до настолько скудоумного вызова."
   Джейм фыркнула. - "Как будто хоть какой-нибудь из них имеет хоть какой-то смысл. Это так вы испытываете наших новичков, глупыми приказами? Каждый из нас сам найдёт свой собственный ритуал принятия. Вы не согласны?"
   - "Ну, да, конечно, но..."
   - "Никаких но. Пускай другие дома корчат из себя идиотов, если уж должны. Но здесь и сейчас, я подтверждаю приказ своего брата и запрещаю подобное внутри Норфов."
   Кадет окаменел, поначалу от возмущения, а затем как будто подтянутый против своей собственной воли внезапной властностью её голоса. Перед ним, в конце концов, была не только десятница второкурсница, но и условный командир всех Норфских казарм и наследник Верховного Лорда.
   - "Да ... Лордан," - сказал он, отдал честь, и ушёл.
   Харн придвинул кресло к огню и уселся в него. Деревянные ножки застонали под его весом.
   - "Итак," - сказал он утомлённо, вглядываясь в пламя. - "Мы должны спросить себя: кто среди Воинства мог хотеть заманить тебя в подобную ловушку, находясь при этом, вероятно, в сговоре с карнидами?"
   - "Если вы правы."
   - "Представь-ка на минутку, что так оно и есть."
   Джейм стала обдумывать своих различных врагов, в частности Досаду, но откуда у кадета, лишь недавно прибывшего в Котифир, могли взяться связи с Уракарном? Дальнейшие размышления в этом направлении заставили её голову снова разболеться.
   - "Мы всё узнаем со временем," - сказала она, оставляя задачку в покое.
   - "Ты имеешь в виду, когда он -- или она -- попытаются снова."
   - "Если до этого дойдёт. Харн, скажите, почему вы меня избегаете?"
   Он поёрзал на сидении.
   - "Это так заметно, да?"
   - "Для любого, у кого есть хотя бы полглаза. Вы же не думаете, что как Лордан Норф, я собираюсь потребовать себе место моего брата как Командира Воинства."
   Он фыркнул. - "О, это был бы сущий бардак."
   - "Согласна. Ну, так что?"
   Харн заёрзал ещё больше, заставляя сочленения кресла протестующе скрипеть. - "Когда Черныш только-только присоединился к Воинству, я не слишком-то хорошо с ним обращался. Я был глупцом."
   - "Вы же не знали его тогда. Я не думаю, что он сам себя тогда знал. Требуется пламя, чтобы выковать сталь."
   ... О Боже, мои руки ...!
   Он бросил на неё косой взгляд из-под лохматых бровей. - "И сколько огней познала ты, а?"
   - "Несколько, если их, конечно, можно так называть. Недостаточно, чтобы сравняться с опытом брата."
   Он фыркнул. - "Не сомневаюсь. Я видел, как его испытывали прежде, ещё раньше Уракарна. Он также был подвергнут вызову, Каинронами. Бурр предупредил меня. Мы ворвались в покои Генджара и обнаружили Черныша стоящим, голова в капюшоне, на шатком стуле со связанными за спиной руками. Другой конец верёвки был переброшен через стропило и завязан вокруг его шеи."
   - "Да, я знаю."
   Он бросил на неё очередной косой взгляд. - "Он тебе рассказал? Это меня удивляет. Я почти потрясён."
   - "Но всё-таки нет."
   - "С Чернышом я уже устал удивляться. Это не было таким пламенем, как то, что пришло позднее, но эта история проявила его характер, не будь я таким слепцом, чтобы это не увидеть. В ту пору, его сила заключалось в стойкости. А в тебе, сейчас, мы все ощущаем силовой стержень, как этот бедный оболтус третьекурсник, когда он выскочил отсюда."
   Теперь он её смутил. - "Я не могу ничего поделать с тем, кто я есть, только с тем, в кого я могу превратиться, а может, даже и нет. Я немезида, Харн. Да, потенциально одна из Трёх. И я ещё не знаю точно, что конкретно могу уничтожить."
   Большой кендар поднялся, и встал прямо над ней, массивная фигура, окаймлённая светом.
   - "Немезида, да? Это многое объясняет. А твой брат?"
   - "Созидатель, но ещё не знает об этом."
   - "Так плохо, что вас не трое. А теперь, давай-ка кое-что проясним. Ты разрушитель Черныша?"
   Джейм заставила себя не съёживаться в его угрожающей тени. Они знали друг друга по Тентиру, но теперь всё стало по-другому, ближе к телу и кости. Его голос был мягким, но его руки бессознательно напряглись, а пальцы согнулись. Он вполне мог убить, чтобы защитить Тори. Эта идея не витала на первой позиции в его разуме, но притаилась достаточно близко к его берсеркской натуре, а она уже видела, как внезапно та могла пробудиться.
   Она обхватила своими ладонями одну из его (Трое, как же легко он мог раздробить ей пальцы) и держала её так, пока подёргивания не стихли.
   - "Я никогда не причиню по собственному желанию вреда своему брату, или вам, или кому-то ещё, кого я люблю."
   Он медленно расслабился и высвободил руку. - "Ну, хорошо, не причинишь. По крайней мере, не умышленно. Ты заботишься о своих действиях и берёшь впоследствии за них ответственность, какими бы безрассудными они не оказались. Теперь я это вижу. Разве можно просить большего, а? А тогда я пожелаю вам спокойной ночи, миледи. Выспитесь хорошенько."
   Джейм так и сделала, хотя однажды полупроснулась, чтобы услышать рычание Жура. А утром Рута обнаружила, что под дверь комнаты подсунута записка, адресованная лордану. Джейм её развернула и прочитала четырёхсловное неподписанное послание:
   - "Уходи," - гласило оно, - "и никогда не возвращайся."

ГЛАВА VII Равноденствие

  

1-36-й день осени

I

   Лето закончилось, и потянулась осень. Дни оставались тёплыми, но потеряли тот удушающий летний жар. Ночи стали достаточно холодными, чтобы сделать желанными огонь или дополнительную куртку. Даже немного подождило, хотя не то, чтобы в этом нуждалась искусственно орошаемая Долина-Что-Между, в которой уже полным ходом шёл сбор осеннего урожая. Тем не менее, это, вероятно, порадовало фермеров на горных террасах и помогло прибить пыль на тренировочных полях к югу от лагеря Воинства.
   Джейм много думала о вызове старших кадетов, если, конечно, его можно было так называть. Всё, что ему требовалось, чтобы превратиться в угрозу, так это добавка слова "или." К тому же, он являлся обоюдоострым: если она его проигнорирует, то они победят. А если выполнит их требование, хотя не то чтобы у неё возникало подобное намеренье, то они всё равно победят. В общем и целом, это было игрой, в которую она отказывалась играть.
   А между тем, Харн держал её поближе к Котифиру всё это время, прошедшее с попытки похищения карнидами, дозволяя ей выбираться наружу, только чтобы потренироваться вместе со своей десяткой. Однако едва день подошёл к концу, она выскользнула за стены, чтобы поухаживать за Черепом.
   Чёрные кобылы с их мерзкими клыками жестоко поранили раторна, особенно на его лишённых брони боках, и раны загноились. Джейм не хватало советов и помощи мастера-лошадника Тентира, но она сумела добиться специальных припарок от его Котифирского собрата. Ему жутко хотелось наложить их самостоятельно; но Джейм, однако, дала ему отставку. Она полагала, что было вполне естественным, что он хотелось проложить руку к столь невероятному копытному, как раторн. А вот позволил ли ему это Череп, было совершенно другим делом. В любом случае, она склонялась к мысли о том, что внимание к ранам Бел-Тайри помогало лучше, чем любые мази.
   И таким образом, двадцать девятого числа осени, после целого дна маневров на западном тренировочном поле, Джейм направилась к удалённому нагромождению валунов в ложе ручейка, где раторн обустроил свою берлогу.
   Сначала ей пришлось пересечь южную дорогу и западное тренировочное поле, что было не таким уж простым нынче делом, поскольку последнее быстро заполняли повозки для следующего каравана, который обещал оказаться наикрупнейшим в истории. На равнине уже собралось не менее сотни подвод, каждая в центре своего собственного палаточного лагеря. Вокруг них вовсю роилась обслуга, пока тяговые лошади фыркали в своих длинных, перегораживающих проход загонах, а из города истекал непрерывный поток курьеров, несущих свежеизготовленное торговое добро. Все мастеровые гильдии работали круглыми сутками, включая людей Гаударика. Джейм заметила его зятя Йена [Ean, eanling - ягнёнок], руководящего укладкой брони, пока Бирни резвился кругом, путаясь у всех под ногами.
   - "Талисман, Талисман!" - закричал он, обхватывая её за ногу. - "Ты поедешь с нами?"
   - "Я в этом сомневаюсь," - сказала Джейм с сожалением, ероша его каштановые кудри. Ей хотелось этого, как ничего другого.
   - "Постарайся поехать. Постарайся!"
   - "Я так и сделаю, если смогу."
   - "А вот ты никуда не поедешь," - сказал Йен, отцепляя сына от Джейм. - "Сколько нужно это повторять?"
   - "О, но Папа...!"
   Джейм оставила их заниматься тем, что обещало оказаться очень долгим спором.
   За тренировочным полем, земля искривлялась в откосы и впадины, что сохранились от ранних оросительных каналов Амара, применявшихся ещё до того, как была ирригирована Долина-Что-Между. По некоторым из них всё ещё бежали избытки речной воды. Джейм спустилась в один из таких. Огибая извивы ручейка, она увидела раторна, стоящего подобно скульптурному стражу из слоновой кости, пока вода бурлила вокруг его ног, а Бел зализывала серповидные шрамы на его боках. Он, разумеется, услышал, как она идет, и немедленно рубанул своим рогами, высекая из потока радуги, но нетерпеливое фырканье от Бел удержало его на месте. Джейм пробежалась рукой по его боку. Инфекция наконец-то ушла, раны затягивались. В подобных боях со множеством участников, столь отличных от всего того, что могло встретиться ему в естественной среде обитания, ему требовался должным образом укомплектованный всадник для защиты спины. Джейм твёрдо решила уделять больше внимания своим тренировкам с мечом и рукокосами.
   Она сбросила свой рюкзак. Морда раторна, носовой рог и всё остальное, оказались внутри едва ли не прежде, чем она распутала завязки, и она взбодрилась, наблюдая, как он тщательно изучает содержимое. Протяжное фырканье вздуло мешок подобно меху. Наружу показались его челюсти, стиснутые вокруг жареного цыпленка, что она принесла. Кости не представляли никакой проблемы, как она обнаружила. Череп мог переварить практически всё, что угодно.
   Покидая ложе ручейка, она вернулась в лагерь в подступающих сумерках. После ужина в Норфских казармах, она встретилась с Тенью в общей кантине, ради кружки слабого эля.
   Кадетские испытания продолжали спорадически проявляться в остальных домах, но не у Норфов, несмотря на ворчание тридцати с лишним кадетов третьекурсников, которые были всем, что осталось от пяти десятков, что отправились к Водопадам.
   А между тем, у Рандиров продолжали исчезать рандоны, хотя и такой тонюсенькой струйкой, привлекая настолько мало внимания, что другие дома едва ли вообще хоть что-нибудь замечали.
   - "Угрожающий факт," - сказала Тень, качая в руках свою кружку, - "что до сих пор пропадают только те Рандиры, кто поклялись какому-нибудь другому хайборну, кроме Лорда Кенана или Леди Ранет."
   - "Это отсев?"
   - "Многие могут так и подумать, но куда же все они деваются?"
   - "Ты тоже не присягала ни своему отцу, ни бабушке. Как и Ран Шило."
   - "Но Морозная, нынешний командующий Рандиров Воинства, да, и она, судя по всему, не воспринимает эту ситуацию слишком серьёзно."
   Пока они говорили, сохраняя голос тихим в этой шумной комнате, Эдди беспокойно крутилась вокруг шеи Тени подобно массивному кручёному ожерелью из расплавленного металла. Когда она вытянула наружу свою треугольную головку, чёрный язык мерцает в воздухе, Джейм потянулась к ней в ответ. Сияющие чешуйки потекли по её ладони, теплые и сухие, но под ними пульсировали жёсткие мышцы. Они с Тенью принялись играть с рептилией, переправляя её туда и обратно, вверх и вниз, каждая упорно билась над своей собственной думой и не находила ответов.
   - "Будь осторожна," - сказала Джейм, когда её подруга, наконец, забрала свою домашнюю зверушку и встала. - "Приглядывай за своей спиной, и за спиной Рана Шило, тоже. Мы не может позволить себе потерять никого из вас."
   Тень отрывисто кивнула, повернулась и ушла.
  

II

   Через несколько дней наступило осеннее равноденствие. Хотя это был рабочий день, Джейм получила разрешение посетить утром Котифир, прихватив с собой Горбела и Тиммона. Горбелу уже приходилось быть свидетелем мерикитского фестиваля, почитающего Урожай и Великую Охоту, но Тиммон оставался новичком в подобных празднествах местного населения и просто жаждал увидеть одно из них своими глазами. А самой Джейм было интересно, каким образом котифирцы подойдут к ритуалу равноденствия.
   Два других лордана всю дорогу вверх по обрыву обсуждали недавние кадетские испытания.
   - "Это традиция," - снова настаивал Горбел. - "Кадеты новички в Котифире всегда проверялись."
   - "Что, мытьём тарелок?"
   - "Это особая задача, специально для тебя."
   - "Ну, это не принесло ощутимой пользы. Мой дом всё ещё не воспринимает меня всерьёз."
   - "Ну, да, они считают тебя посудомойкой."
   Глаза Горбела плотно захлопнулись, а его низкое широкое лицо обильно вспотело. Джейм, не подумав, завела их всех в открытую лифтовую клетку. Чтобы отвлечь его внимание, она вступила в разговор.
   - "Возможно твой подход лучше всех, просто-напросто игнорировать неуместный вызов. Я даже не знаю, оказала ли я своему дому услугу, запретив их вовсе. Как ты думаешь, не заставит ли это моих кадетов озаботиться поисками путей, чтобы проявить себя как-нибудь иначе?"
   Горбел поразмыслил над этим. - "Вполне возможно, особенно среди тех, кто ещё не прошёл боевого крещения. Трое!"
   Клетка подпрыгнула и его глаза непроизвольно распахнулись. Он уставился, окаменев от ужаса, на бездну у себя под ногами.
   Джейм поспешно рассказала ему о наблюдениях Тени касательно пропадающих Рандиров.
   - "Это только кадеты пропадают или и утверждённые рандоны тоже?" - спросил Тиммон.
   - "Я думаю, и те, и другие."
   - "Тогда это довольно серьёзно, хотя как предполагаемый командир Ардетских казарм -- ха! -- я об этом ничего не слышал. А ты, Горбел?"
   - "Может слово или два. Определённо недостаточно."
   - "Ну," - сказала Джейм, - "Чем больше людей об этом узнает, тем быстрее мы можем получить разгадку. Не все Рандиры прогнили и, похоже, что именно лучшие из них стали мишенями."
   Лифтовая клетка перемахнула через балюстраду и с громким хлопком приземлилась на внешний двор Котифира. Горбел выпустил дыхание громким - "Ха!" - и вытер брови.
   Когда они выбрались наружу, их приветствовала бурлящая улица. Она казалась ещё даже более запруженной, чем во время солнцестояния, смесью учеников, подмастерий и мастеров, каждого украшала яркая ленточка, обозначающая его или её личную гильдию. Зазвучали отдалённые рога и барабаны. Люди стали двигаться на шум, в направлении центральной площади. Вместе с ними шагали музыкальные коллективы, наигрывая различные, диссонирующие друг с другом мелодии, в то время как торговцы громко расхваливали свои товары из боковых улочек. Три лордана купили полоски из рыбы, вываленной в миндале, и бумажные кульки, полные чесночных улиток, чтобы пожевать в дороге. Добравшись до площади, они вскарабкались на подходящий балкон, не достаточно высокий, чтобы заставить нервы Горбела снова зазвенеть от напряжения.
   С высоты они наблюдали, как котифирцы распределяются по гильдиям. В этот раз они не несли с собой никаких золотых символов, так что, должно быть, у них на уме было что-то иное вместо гонок. На уровне порядка третьего этажа болтались дюжины котелков, свисающих с узеньких мостиков, что оставались в невидимости над слоем извечно кружащих облаков. Гильдейские кучковались под прямо ними. Музыкальные группы смолкли и погрузились в ждущую тишину, когда высоко на ступеньках Башни Роз появились три гильдейских лорда.
   - "Добро пожаловать на Равноденствие!" - воззвал Лорд Торговли своим слабеньким голосом. Люди внизу зашикали друг на друга, чтобы лучше слышать. - "Мы собрались здесь, чтобы добиться баланса меж сезонами, успехом и возможным бедствием, или ещё большим успехом. Осенний урожай окончательно собран. Зимние посевы пока ещё в будущем. И что важнее всего, мы готовимся к отправке самого большого торгового каравана, что когда-либо выступал в Пустоши..."
   Он закашлялся и затих. Леди Профессий взяла его за руку, чтобы поддержать. Вперёд выступил Русо.
   - "Ну, тогда, ради ещё большей славы Котифира, и ко всеобщей выгоде и пользе!" - проревел он через перила. - "На старт, внимание, карабкайся!"
   Площадь погрузилась в хаос. Часть бросились таскать стройматериалы с соседних улиц. Гильдия столяров забегала с досками, которые они принялись поспешно сколачивать в платформу. Каменотесы волокли блок за блоком. Каменщики шлёпали кирпич на кирпич. Ткачи гобеленов выкатили свой самый большой вертикальный станок и лихорадочно потянули нити основы на верхнюю перекладину. Переплётчики принялись складывать стопки из книг. Большинство остальных, кто не мог обратиться к своим рабочим материалам, согнулись и начали строить человеческие пирамиды. Ближайшая поднималась совсем рядом с наблюдающими лорданами, первый ярус, второй ... Одни люди склонялись, чтобы поддержать основание, пока другие карабкались им на плечи и застывали там, раскачиваясь. Третий, четвёртый, пятый...
   Котелки по-прежнему мотались высоко над их головами.
   - "Спорю, что у них не получится," - сказал Тиммон.
   Горбел хмыкнул. - "Сколько?"
   - "Золотой аракс."
   - "Замётано."
   Шесть, семь, восемь...
   - "Глядите," - Джейм махнула рукой.
   На границе площади замаячило любопытное сооружение. Поначалу оно выглядело как десять одетых в серое мужчин, стоящих, без всякой поддержки, на плечах друг у друга, и в унисон качающихся вперёд, постепенно продвигаясь всё дальше. Затем стало видно, что они соединяются двумя параллельными тросами, с верёвочными петлями для рук и ног каждого. Облака на мгновение истончились. На мостике над головой, ещё двое мужчин толкали поочерёдно, то один, то другой конец балки, уравновешенной на поручнях. На этом бруске и крепились верхние концы канатов. Его движения качали худощавую башню вперед подобно крестовине кукловода.
   Джейм узнала человека на верхнем уровне одновременно с тем, как он заметил её. Серод послал ей весёлую ухмылку, напомнившую Джейм, насколько же юным он был в действительности.
   - "Вперёд Информатор!" - закричала она ему, хлопая в ладоши. - "Ура, ура, ура!"
   Тиммон с Горбелом поглядели на неё с удивлением.
   А внизу тем временем, груда книг переплётчиков начала соскальзывать, увлекая с собой тех, кто стоял на и рядом с ней. Всё это докатилось до соседней башни, обрушая её на землю, и так далее, и так далее, по всё растущему кругу. Хаос перехлестнул через каменщиков, которые пока только справились с возведением всего одного каменного уровня, и обрушил парусную башню плотников. Среди волны вскриков и немалого числа болезненных воплей, шпионы продолжали двигаться дальше, пусть даже нижняя пара оказались выбитой из своих стремян. Серод потянулся вверх и ударил горшок. Тот в ответ разлетелся на части, заливая его, и всех кто ниже, подслащённым мёдом молоком.
   - "Что, во имя Порога..."- начал Тиммон.
   - "Я думаю, что это ритуал плодородия, или способ обеспечить удачу, или и то, и другое вместе. Думаете в наших церемониях больше смысла?"
   - "Ну, разумеется," - отозвался Горбел, стирая с лица молочные брызги. - "Все они, по крайней мере, не такие грязные."
   - "Лучше уж проливать молоко, чем кровь."
   Площадь внизу приводила себя в порядок, многие кричали, что Гильдия Информаторов сжульничала. Члены башни Серода слезли на землю и метнулись в укрытия, оставляя своего лидера на мгновение застывшим у входа в боковую улочку, вскинув руку в грубом жесте. А затем он также развернулся и скрылся в тенях.
   - "Хотя как знамение," - сказала Джейм задумчиво, - "Мне это не слишком нравится, полагая, конечно, что таким вещам вообще можно верить."
   - "Идемте, посмотрим, что нам предложит Подутёсье," - сказал Тиммон.
   - "Нам велено прибыть на службу до полудня, а он уже близок," - сказала Джейм с сожалением. - "В любом случае, насколько я поняла, то всё, что там будет, так это то, что старые боги провозгласят прославленную битву едой, и Любимчику полагается съесть всё, что только в него попадёт."
   На этом они неохотно развернулись и направились обратно к Ободу, где в этот раз взяли закрытую клетку для спуска вниз.
   Рута поджидала Джейм у дверей казармы, практически перескакивая с ноги на ногу от возбуждения.
   - "Они наконец-то вывесили перечни тех, кто отправляется с караваном для охраны, и наша десятка в списке!"
   Джейм застыла на месте, вспоминая своё недавнее заточение в лагере и его окрестностях. - "Не может быть."
   - "Может! Там будет сто пятьдесят повозок, три сотни сопровождения, тысяча котифирских стражников и четыре сотни нас. Комендант оставил вам послание."
   Джейм взяла записку и развернула её. - "С настолько большим эскортом," - писал Харн своими едва разборчивыми каракулями, - "Посмотрим, как ты сумеешь вляпаться в неприятности."

ГЛАВА VIII Стук в Дверь

  

49-й день осени

I

   Бум, бум, бум!
   Торисен не мог спать с этим стуком у себя в голове.
   - "Утихни!" - закричал он на него.
   Уайс вылизывала ему подбородок. Когда это она успела проскользнуть к нему под одеяла?
   - "Будь сильным," - поскуливала ему волвер, её усатые губы щекотали ему бороду. - "Помни, что отцы, конечно, способны поглотить свою молодь, но только если мы слабы."
   - "Будь спокойным," - нашёптывал голос Джейм в его ухо, пока её сильные, стройные руки обнимали его, а её тело прожималось к его. - "Ему придётся заснуть, раньше или позже. И тогда он будет нашим."
   Как же нравилось им обоим думать в терминах отпора. Как же похожи они были, в столь многих чертах.
   А беловолосый Киндри? Он стоял особняком, повернувшись напряжённой спиной к этой трещине гнева, но определённо слишком упрямый в своей стойкости. Предки знают, что он страдал не меньше, чем любой из них.
   Неужели я слабее, чем он? подумалось Торисену.
   Но их случаи во многом различались: Киндри встретился лицом к лицу со своими демонами и (предположительно) победил, в то время как Торисен всё ещё мучился со своим мёртвым отцом, засевшим подобно гноящейся занозе в его образе души, за не слишком надёжно запертой дверью.
   Постукивание началось снова, поначалу почти робкое, но становящееся всё громче и громче, по мере того, как Гант расходился.
   Думаешь, сможешь меня игнорировать? Глупый мальчишка, притащивший в мой дом шанирскую мерзость! Глупая девчонка, со своей проклятой кровью!
   Торисен стиснул покрепче свою сестру, с которой они съежились вместе в постели, снова детьми. - "Матери больше нет. Я тебя защищу."
   - "И Киндри, тоже?"
   В промокшем насквозь поле меж Призрачной Скалой и Глушью [Wilden], целитель в последний момент предупредил его о сменяющем облик Кенане и, вероятно, спас ему жизнь. А он, в свою очередь, сердечно принял своего кузена шанира в их Норфскую "маленькую, но столь занимательно сплетённую родством семью." Отец не заставит его взять свои слова обратно ... верно же?
   Эти мысли встретил хриплый хохот. Бросишь мне вызов, парень?
   Джейм уже отдёрнулась прочь, более не ребёнок, а гибкая соблазнительница, чьи касания он так жаждал вернуть. - "Ты уже позволил мне уйти прежде. И поступишь так снова?"
   - "Никогда!" - вскрикнул он и непроизвольно съежился от громкости собственного голоса. - "Я тебя люблю!"
   Тук, тук, тук, бум!
   Он судорожно проснулся в своей спальне-башне в Готрегоре. Уайс у очага разглядывала его с осторожностью.
  

II

   Матрона Яран Тришен сидела у открытого окна в Женских Залах, читая. Листы её ярко освещённой книги волновались от прохладного ветерка с ароматом палой листвы. Зима уже на пороге. Она ощущала её своими костями. Скоро ей придётся проводить больше времени в тёплой общей комнате, лишаясь при этом своего драгоценного уединения. Так что следует наслаждаться им, пока ещё можно.
   Неуверенный стук в дверь заставил её воздохнуть и отложить в сторону своё занятие. В комнату с извинениями бочком протиснулся Киндри, его белые волосы как обычно пребывали в беспорядке, а бледные щёки немного порозовели от карабканья в её покои.
   - "Леди, я принёс мазь, обещанную вам Келлсом."
   Тришен открыла стеклянную баночку, что он предложил, и принюхалась. - "Миндальное масло и перечная мята, как мне кажется, с примесью красного жгучего (кайенского) перца. Ах, этот запах прочищает голову, даже если все мои проблемы заключаются в чём-то другом."
   - "Всё верно, а ещё белая ива и берёза. Я помогал Келлсу делать смесь. Если желаете," - добавил он неуверенно, - "и если боли в суставах усилятся, то я могу поработать с вашим образом души. Я уже немного попрактиковался в этой области с Индексом на Горе Албан."
   Тришен заулыбалась, представляя себе, на что должны были быть похожи подобные сеансы с раздражительным старым летописцем. Что же служило Индексу образом души? Вероятно, его драгоценный травяной сарайчик. А ей самой? Большинство людей этого не знало, но она подозревала, что это библиотека или даже просто одиночный свиток. И если последнее, то будет интересно узнать, какой именно и чем он кончается. - "Наступает зима, так что я, быть может, приму твоё предложение. Итак." - Она изучающе посмотрела на него сквозь блеск широки читательных линз, вставленных в её маску матроны. - "Ты по-прежнему помогаешь травнику. И ничего больше?"
   Киндри смущённо изучал свои сапоги. - "Я помогаю везде, где только смогу, но нет, Торисен ещё подпускал меня к своим бумагам."
   Тришен вздохнула. - "Глупый, упрямый мальчишка, не принимает помощи, даже когда в ней нуждается. Даже мне приходилось слышать о том, что его груды корреспонденции растут день ото дня, а дела остаются неулаженными. Зачем ещё, по его мнению, Кирен отослала тебя в Готрегор? Ты по ней скучаешь?"
   - "Да, леди," - ответил целитель с тоскливым оттенком, который сказал ей больше, чем его слова. - "Она подарила мне это," - добавил он, как будто это что-то объясняло, указывая на свою синюю шерстяную мантию.
   - "Ну, разумеется," - сказала Тришен с полуулыбкой. - "У моей внучатой племянницы хороший вкус во всех отношениях."
   - "Я вам мешаю, леди?" - спросил голос от всё ещё открытой двери. В ней стоял Верховный Лорд Торисен собственной персоной, выглядящий просто жутко. Его лицо было белым под его бородой, а серебряно-серые глаза - тёмными от боли. Он шагнул в комнату и споткнулся о сундук. - "Простите. У меня просто слепящая головная боль. В прямом смысле этого слова."
   Тришен поспешила помочь ему опуститься в кресло.
   Уайс свернулась на пороге, настороженная и бдительная.
   Киндри заколебался в нерешительности, не зная, то ли поспешить на помощь, то ли уйти прочь.
   - "Останься," - шепнула ему Тришен. А потом обратилась к Торисену, - "Чем я могу помочь вам милорд?"
   Он рассмеялся, немного надтреснуто. - "В последний раз, когда нечто подобное случилось, разговоры с вами помогли. А если я расскажу Бурру или Рябине, то они своей суетой доведут меня до края погребального костра."
   Тришен повернулась к столу, медленно и осознанно вынула линзы из маски и аккуратно опустила их на столешницу.
   Как и уже однажды прежде, её, лишённый очков, дальнозоркий взгляд разглядел тень, что стояла над склонёнными плечами Верховного Лорда, укутывая его погребальным саваном.
   - "Расскажи мне," - сказала она.
   - "Тук, тук, тук. Он не перестаёт стучаться в дверь внутри моего образа души. Панели трясутся. А замок наполовину выскакивает из гнезда."
   Тришен ощутила, как её собственное сердце ударилось о рёбра. Кто она такая, чтобы вмешиваться в подобную историю? Но она должна попытаться. - "Звучит похоже на то," - сказала она осторожно, - "как будто твоего отца охватил приступ истерического гнева." - Тень подняла свою неясную голову над склонённой тёмной головой Верховного Лорда. - "Да, вас, Милорд Гант. Умоляю, скажи, что у тебя за проблема в этот раз?"
   Торисен поднял свою собственную голову, так что черты тени накрыли её подобно чепцу или сетке; сквозь неё блестели холодные серебряные глаза.
   - "Я хочу выкинуть этого вонючего шанира из своего дома," - сказал он не своим, хриплым голосом. - "Сейчас же. Смотри, как он притаился, шпионит. И о чём он только думает, а?"
   Киндри вздрогнул и снова шатнулся к двери. Тришен снова его остановила.
   - "Что вы видите?" - шепнул он.
   Растущий гнев пересилил её страх, хотя её голос всё ещё дрожал. - "Жалкое зрелище. Ты всегда прятался за своим гневом, Гант. Когда ты не получаешь того, что желаешь, ты пытаешься разнести всё на свете, что бы и кому бы это ни стоило. Тебя ранили, твой брат, твой отец, твоя жизнь, и в отместку ты ранишь всёх остальных. Всё, чего желает твой сын, так это построить лучший мир. И у него есть врождённые силы, чтобы это сделать. Кто ты такой, чтобы его останавливать?"
   - "Мой мир окончился руинами. То же будет и с его. Думаешь, он сильнее, чем я есть?"
   - "Может, ты имеешь в виду, чем ты был? Да, когда ты оставишь его в одиночестве. О, Гант." - Гнев сменился жалостью. - "Я любила тебя когда-то. И возможно всё ещё люблю. Не губи себя снова в своём сыне."
   - "Ох, Триш. Я никогда не смог бы любить тебя так, как ты того заслуживала, о нет, не после того, как увидел её."
   И снова эта таинственная женщина, что соблазнила Верховного Лорда Кенцирата, стала матерью его детей и погубила его своим уходом.
   - " `О горе, горе' " - пробормотала Тришен, - " `жадности мужчины и коварству женщины, что привели нас к такому!' "
   - "Ты не понимаешь. Всё, что случилось, было предрешено [fated]."
   - "Ну, это было определённо фатальным [fatal]. Прими это и оставь парня в покое."
   - "Никогда!" - Его тень раскинулась наружу, поглощая всю комнату. Киндри задрожал от внезапного холода, как будто при солнечном затмении, прошлое перекрыло настоящее. Уайс напряглась и зарычала. - "Я буду делать со своей собственной плотью всё, что пожелаю!"
   Тришен обхватила голову Торисена. Ей потребовались все её силы, чтобы загнать темноту сквозь его глаза обратно в его кости. - "Гант, любовь моя, ты мёртв. Уходи."
   Торисен дёрнулся, перекосился, и едва не вывалился из своего кресла, но Тришен поймала его за плечи.
   - "Я думаю, я понял, что вы сделали, миледи," - сказал целитель поверх чёрной склонённой головы, которой не осмеливался коснуться, - "и я благодарен вам за это, но мы оба знаем, что он никогда не станет цельным, пока его одолевает это тёмное присутствие."
   Тришен вздохнула. - "У меня недостаточно силы, чтобы изгнать его больше, чем на некоторое время. Возможно, это сделаешь ты."
   Киндри отшатнулся назад. - "Леди, коснуться его, значит выпустить то, что лежит внутри, вне зависимости от того, готов ли он к подобному или же нет."
   - "Ну, тогда, быть может, это что-то, что он должен сделать самостоятельно. По крайней мере, мы выиграли небольшую передышку."
   Торисен рывком перевёл дыхание и выпрямился, проводя рукой по покрытому бисером пота лицу.
   - "Что я только что сказал?" - спросил он мигая, немного ошёломлённым голосом.
   - "Ничего такого, о чём стоит волноваться, милорд." - Но её руки дрожали, пока она вставляла линзы обратно в свою маску. Она принесла здесь некую пользу или только усилила вред? - "Как вы себя сейчас чувствуете?"
   - "Лучше," - сказал он с удивлением, касаясь виска. - "Стук прекратился. Всё что осталось, так это бормотание и чувство ... сожаления? Но в этом нет смысла."
   Киндри пошевелился.
   - "О," - сказал Торисен, впервые его замечая. - "Это ты."
   - "Вы хотите, чтобы я ушёл, милорд?"
   - "Нет." - Он осторожно потряс головой, как будто пытаясь прочистить мозги, и снова поморщился. - "Я слишком долго пребывал относительно тебя в достойных порицания сомнениях. Здесь твоя семья. И это моё слово. Так что оставайся, если желаешь, и принимайся за работу, которую и прибыл делать. Предки знают, мне нужна помощь."
   Поверх его головы глаза Тришен встретились с глазами Киндри и она кивнула. Один шаг за раз.

ГЛАВА IX В Пустоши

  

50-й день осени - 12-й день зимы

I

   Караван планировалось отправить первого числа зимы, через десять дней от сегодняшнего. А Котифир тем временем бурлил как потревоженный муравейник, приводя всё в готовность. Между городом и западным тренировочным полем, где собирались повозки, непрерывным потоком сновали курьеры. Каждый день к уже приехавшим фургонам присоединялись всё новые. Многие из последних никогда прежде не путешествовали в Пустоши и для них желание принять участие в потенциальной выгоде пересилило знание о существующих рисках.
   - "Поговаривают, что это не только самый огромный конвой из когда-либо отправленных," - заметил Тиммон. - "но и, возможно, последний."
   Он, Джейм и Горбел встретились в солдатской кантине после дня манёвров, чтобы разделить бочонок вина из личных запасов Лордана Ардетов. У Горбела, вероятно, был свой собственный погребок. А у Джейм не было, как и даже и мысли о том, чтоб позаботиться о подобных поставках. Она сделала небольшой глоточек, стараясь не морщиться. В любом случае, тратить на неё изысканное марочное вино было, вероятно, совершенно бессмысленно, если, конечно, это было одним из таковых.
   Кроме того, её голова всё ещё гудела после снов прошедшей ночи.
   Бум, бум, бум...
   - "Я буду делать со своей собственной плотью всё, что пожелаю!"
   Будь ты проклят Отец, и бедный Тори, вынужденный терпеть подобного монстра, запертого в клетке его черепа.
   Однако, если он не станет обращаться с Киндри должным образом, у неё найдётся, что сказать от себя лично, и ему, черт возьми, придётся её выслушать.
   Тиммон подтолкнул её локтем. - "Ты в порядке?"
   - "Более менее." - Джейм помассировала лоб и сосредоточилась на текущих вопросах.
   В экспедицию отправлялась смесь из опытных рандонов, кадетов третьекурсников и кадетов второкурсников, по большей части тех, у кого никогда прежде не возникало подобной возможности. Тиммон был одним из них, к своему восторгу. А Горбел, к своей досаде, нет, как и никакой иной Каинрон: Лорд Калдан слишком явно продемонстрировал свою заинтересованность в раскрытии конечной точки назначения каравана. Горбел поведал им о частных экспедициях своего отца в Пустоши, на обширную, блестящую сковородку Великого Солёного Моря и за её пределы.
   - "Всё, что им удалось обнаружить, так это руины, наполовину погребенные в песке," - сказал он с досадой. - "Это, и остов кенцирского храма."
   Последнее Джейм удивило. - "Что, один из потерянных пяти?"
   - "Котифир, Каркинарот, Тай-Тестигон..."- начал загибать пальцы Тиммон.
   - "Тай-Тан, возможно." - Джейм задумалась, что удалось обнаружить экспедиции Цуката. Трое, какая же бездна времени прошла, казалось, с тех пор, как они с Далли наблюдали за отбытием друга со стен Тай-Тестигона.
   - "Кенцирские пленные, бежавшие из Уракарна, клянутся, что видели там ещё один," - заметил Горбел.
   - "В Уракарне, вражеском лагере?" - Подобное Джейм основательно поразило.
   Г'ха, слишком много тайн, слишком мало ответов.
   Она сменила тему, - "А известно, почему это может быть последний караван?"
   - "Нет," - сказал Тиммон с гримасой. - "Я крутился среди погонщиков, покупая им вина и вслушиваясь в их сплетни, но они настолько напуганы вероятностью того, что эта экспедиция может провалиться, что даже в таверне не распускают языки. Король Кротен достаточно богат, чтобы ему хватило на весь остаток жизни -- и в том числе на то, чтобы оплачивать своё любимое хобби / ручную зверюшку, Южное Воинство. У него и так уже есть две башни-сокровищницы, доверху полные превосходного торгового шёлку. Тем не менее, многие торговцы ставят на карту своё богатство и будущее. Так что, если это рисковое предприятие сорвётся, для Котифира настанут тяжёлые времена."
   Джейм задумалась, верно ли это для Гаударика. Его основной капитал заключался в его мастерстве и таланте, но эта экспедиция определённо должна многое для него значить, иначе бы он не посылал с ней своего зятя.
   Горбел хмыкнул. Он, без сомнения, тоже пытался собирать информацию, и вероятно без всякого успеха. Джейм оставалось только гадать, как сильно должен давить на него его отец.
   - "Ты возьмёшь с собой Бел-Тайри и этого проклятого раторна?" - спросил он.
   - "Думаю, нет." - Другие лошади продолжали её нервировать, но она скорее рискнёт отправиться в пустыню на одной из них, чем на своей столь непохожей паре копытных. - "Бел слишком ценная, -- вспомни, она винохир, возрастом в сотни, если не в тысячи лет -- а Череп слишком легко обгорает на солнце."
   - "Я вот думаю," - заметил Тиммон. - "С такими красными глазами, он же альбинос, не правда ли?"
   - "Да. Последний жеребёнок раторновской кобылы частенько им оказывается, а заодно ещё и изгоем, бедняга. У других представителей его вида чёрные или серые шубки, но всё ещё белые гривы, хвосты и костяные пластины. Говоря о которых, в пустыне ему придётся не только тащить на себе весь их вес, но и жариться в нём заодно. Я только надеюсь, что смогу уговорить их обоих остаться."
   Горбел отрывисто хохотнул. - "Всё ещё не способна управлять зверюгами, а?"
   - "Бел, легко и просто, и она, хочу напомнить, леди, а не животное. Черепом, не уверена. Впрочем, если она останется, то и он, вероятно, тоже. Жур отправляется со мной."
   - "Яурр," - отозвался из-под стола барс, как будто выражая согласие. Джейм почесала ногой ему спину.
   - "Ещё десять дней," - сказал Тиммон со вздохом, как будто говоря о годах. Джейм задумалась, сохранит ли он свой восторженный энтузиазм в глубинах пустыни.
   Когда она покидала кантину некоторое время спустя, внимание Джейм привлекло движение в тенях с одного боку. Её рука скользнула по рукоятке ножа, а затем отдёрнулась обратно. Разве ей стоит бояться кого-то здесь, в самом лагере? Сумрак сконденсировался в Тень, по самые брови укутанную в плащ.
   - "Ран Шило пропала," - сказала она.
   Джейм ощутила, что у неё защемило сердце, как будто при начальном ходе некой жуткой игры. - "Ты уверена?" - Ну, разумеется, Тень была уверена; она уже везде посмотрела, всех опросила. - "Что сказала Командующая Морозная?"
   - "Она предположила, что не найдя ничего предосудительного, Шило просто напросто отправилась домой. Но она бы так не поступила, не сказав ничего своим людям. Не сказав ничего мне."
   Джейм узнала этот тон. Будучи бастардом, полу-кендарской дочерью лорда, избегаемой большей частью своего дома, Тень наконец-то нашла кого-то, кому могла доверять, только чтобы позволить своему наставнику исчезнуть. Морозная только лишь намекнула на возможную причину. Более развёрнутый ответ, особенно, если она знала, что ошибается, означал бы гибель чести. Сколько же кенциров могло так просто уклоняться от ответа, не опускаясь до прямой лжи. - "Должно быть ... возможно ... похоже на то..." - Г'ха. Вежливая улыбка и легкая отговорка -- и это всё, что стала значить для её народа честь?
   Тень пристально за ней наблюдала. Ей что-то от меня нужно; какое-то одобрение, какая-то защита...
   Рандир распахнула плащ у горла. Под тканью скользила золотистая чешуя.
   - "О, нет," - сказала Джейм, отступая назад. - "Всякий раз, когда я беру Эдди под свою опеку, ты куда-нибудь пропадаешь и пытаешься дать себя убить." - Она внезапно сообразила, на что может походить образ души Тени. Для взрослеющего переврата [changer], что может быть лучше змеи с её гибкими, вечно изменчивыми очертаниями? - "Правда, охраняй её, и она охранит тебя."
   Тень подумала над этим, затем застегнула свой плащ. - "Быть может, ты понимаешь даже больше, чем я. Да будет так."
   Она отступила назад.
   - "Подожди! Пообещай мне, что мы ещё переговорим до моего отбытия."
   Рандирка кивнула и растворилась в тенях.
   Дни проходили за днями, полные тренировочных учений и бешеной суеты, пока старшие рандоны готовили своих новичков к грядущим испытаниям. Джейм очень многое услышала о пустынных угрозах и обитателях, о сыпучих песках и миражах, о враждебных племенах и всяких штуках под песком, о жажде, голоде и бреде. Да, миленькое времечко им всем предстоит, подумала она, но всё внутри неё по-прежнему подскакивало от восторга при одной только мысли о поездке.
   Наступил Канун Зимы. Несмотря на прощальные торжества, гремящие по всему лагерю, Джейм оставалась в своих покоях в ожидании Тени, но Рандирка так и не появилась.
   Следующим был День Зимы.
  

II

   - "Тпру, там! Жди своей очереди!"
   Территория каравана обратилась в хаос. Возничие выводили повозки в установленный порядок, окружённые тесными группами из членов семей и доброжелателей, что размахивали руками, будто пытаясь их остановить. Лошади ржали и били копытами. Быки мычали. Ослы протяжно кричали. Духовые оркестры мотались по границам поля, наигрывая какофонию мелодий. Собаки грызлись между собой. На поле, казалось, собрались все, какие только возможно, виды транспорта, от тележек с ветровым парусом до подвод с десяткой мулов, от высоких, элегантных экипажей до тяжёлых повозок с колёсами, обмотанными надутыми кишками рисаров. Вероятно, только треть из них рисковала прежде углубляться в Пустоши и знала, чего там можно было ожидать. Среди купцов-ветеранов, все управляли плоскодонными повозками с приподнятыми носами, приводимыми в движение упряжками лошадей, которых планировалось сменить на что-нибудь более подходящее, когда они доберутся до настоящей пустыни.
   - "Моё место спереди," - сказал Тиммон Джейм. - "Увидимся вечером."
   Он ускакал со своей десяткой, за ним проследовал Уголь со своим собственным отрядом третьекурсников, поочерёдно бросающих на Джейм злобные взгляды. Насколько ей было известно, всё кадетские испытания в Норфских казармах прекратились по её приказу, как бы кислым не выглядел Уголь, когда его получал. Ран Ониксоглазую, похоже, вообще не заботило состояние этого вопроса, но, впрочем, разве можно было полагать, что кто-то сумеет прочитать это безупречно вежливое лицо? Она тоже была с караваном в качестве заместителя командующего.
   Джейм заметила Гаударика, одиноко стоящего у одной из плоскодонных повозок, пока его дочь Вечерня [Evensong] прощалась со своим мужем. Когда Йен забрался к возничему, она в слезах отступила в объятия своего отца.
   - "Бирни?" - позвал тот, баюкая её в своих объятьях и одновременно вытягивая шею, чтобы заглянуть поверх толпы. - "Иди, помоги своей матери. Чёрт возьми, где же этот мальчишка?"
   Десятка Джейм заняла свою назначенную позицию, примерно в четверти длины колонны от её головы, поблизости от повозки Йена. Вечерня поздоровалась с ней уже практически в истерике, вцепившись в её руку.
   - "Ты же позаботишься о моём возлюбленном, правда? Обещай!"
   - "Ну-ну." - Гаударик похлопал её по спине. - "Я уверен, что у девочки и так уже достаточно забот на сегодня." - Но глаза его молили, ради его дочери.
   - "Обещаю," - сказала Джейм, благоразумно добавляя, - "насколько только смогу."
   - "Это верно, у тебя впереди полное испытаний путешествие. Я проделывал его однажды, когда был моложе. Теперь пришла очередь Йена. Только не позволяй монотонности пустыни усыпить твою бдительность. В ней таятся непредвиденные угрозы."
   Неужели и он туда же?
   Он распознал её гримасу и хлопнул по плечу её костлявого гнедого, вынуждая напряжённого мерина дернуться сторону, едва не наступив на Жура. Барс подобрался и заскочил в повозку, где целиком зарылся под брезент, оставляя подёргиваться снаружи только лишь белый кончик своего хвоста. Что-то внутри определённо привлекло его внимание, но Джейм была слишком занята, чтобы на это отвлекаться.
   - "Чистая правда," - говорил Гаударик, - "Я сказал бы тебе больше, если бы только мог, но всё, что происходит в Пустошах, подпадает под клятву о неразглашении Короля Кротена. Я даже не могу рассказать своему собственному зятю всего, что хотел бы, хотя и дал ему парочку намёков. Твоё руководство поделится с тобой тем, что знает. Хотя, хочу напомнить, что им дозволено было путешествовать с караваном только до определённой точки. Если что-нибудь случится после неё, то вы совершенно не сможете это контролировать, как, впрочем, и крайне мало что до неё."
   Мастера управления повозками перекрикивались через рупоры, вниз по цепочке. Это был большой караван -- сто пятьдесят подвод, гружёных торговым добром, водой, провизией, фуражом и топливом. Каждому торговцу полагалось самостоятельно обеспечивать четырьмя последними свою команду и экипаж. Первая повозка неуклюже выкатилась на южную дорогу. Привстав в стременах, Джейм увидела, что на ней едет блондинистая искательница средних лет, которую она в последний раз видела во время налёта на маленький караван в разгар лета. Рядом с ней на высоком кресле расположилась пожилая женщина, седая и худющая как вешалка. Остальные повозки двинулись следом, одна за другой, напоминая собою о нити, что тянули из кудели пряжи. И вот уже Йен выруливал на свою позицию, в окружении многочисленных выкриков его команды, с примесью прощальных криков от него его жене.
   Вечерня рухнула на грудь отцу.
   - "Бирни!" - снова позвал тот, поддерживая её и продолжая рассматривать толпу, теперь уже пришедшую в движение. - "Бирни!"
   - "До свиданья! До свиданья!" - кричали люди, проплывая мимо него.
   Путешественники миновали Южные Ворота и двинулись меж полей, вздымая в небо клубы пыли от нескольких тысяч колёс и копыт. Впереди громоздились туманные горы, а за ними, пока ещё невидимая, простиралась открытая пустыня.
  

III

   Этой первой ночью они раскинулись лагерем на полпути до Аполлинов, за их спинами изрезанные террасами склоны катились к скрытому тьмою ложу долины. А на одном уровне с ними разметались далёкие огни Котифира, сверкающие, будто в подражании звёздному небу. Некоторые с тоскою вглядывались назад. Но большинство думали только о том, что лежало впереди.
   Следующим днём они достигли Перевала Иконы [Icon Pass], страшно запинаясь и спотыкаясь от карабканья по крутой дороге. В этот раз огни сияли уже над их головами среди пиков, где крепость, известная как Горная Станция, обозревала оба склона хребта. Высоты окутывал снег, а воздух стал морозным. Рядом с повозками расцвели походные костры. Джейм с Тиммоном играли в ген в её палатке, пока она не выпроводила его, протестующего, в ночь.
   На третий день путешественники миновали перевал. Лошади пригибали задние ноги и приседали, борясь с уклоном склона и давящим на них грузом. Камни с треском катились вниз по крутому дорожному скату. Немного помогали серпантинные извивы, но потом они остались позади. Мимо мчались потоки, питаемые началом дождевого сезона, и покатые луга зеленели. Пастухи горных коз внимательно следили за их передвижением, пока их стада не оказывались в безопасности от каравана, но у путешественников пока ещё было в изобилии припасов и они только смеялись над подобной настороженностью.
   На четвёртый день они продолжили спускаться через южные предгорья, а затем через рощи финиковых пальм, питаемых наиболее щедрыми потоками Аполлинов. Собственно пустыня окутала их практически крадучись. Земля выровнялась в усыпанную скальными обломками равнину, растительность потихоньку сходила на нет, а водяные потоки исчезали под землёй. Монотонность, о которой предупреждал Гаударик, окружала их теперь со всех сторон, нарушаемая одними лишь безмолвно танцующими пылевыми демонами да редкими кустарниками. Днём было достаточно жарко, но как только солнце садилось, температура резко падала. Жур охотился по ночам, возвращаясь обычно перед самым рассветом с холодными лапами, которые он растирал, предварительно втянув когти, о живот Джейм, под прикрытием их общего одеяла. Так продолжалось несколько дней, пока караван следовал древнему подземному потоку, с редкими, всё сильнее запесоченными колодцами и полосками запылённых пальм.
   Скача следом за повозкой Йена, Джейм заметила, что с неё капает вода. Когда она обратила на это его внимание, он отвязал брезент, отбросил его назад и обнаружил Бирни, свернувшимся в уютном гнёздышке, что он устроил, вольготно поедая их припасы. Вода подтекала из резервного бака повозки, который мальчишка продырявил и неплотно заткнул, в результате чего примерно четверть запаса безвозвратно утекла прочь.
   Йен в полной растерянности схватился за свои курчавые волосы. - "Что же мне теперь с тобой делать?" - потребовал он у своего юного сына. - "Твоя мать, должно быть, просто обезумила, да и дедушка тоже!"
   - "Я здесь, Папа," - сказал мальчик с каменной логикой и весёлой, самодовольной улыбкой. - " И теперь тебе придётся взять меня с собой."
   У Йена и в самом деле не было никакого иного выбора. Он не мог повернуть назад сам, учитывая, сколько тесть вложил в эту экспедицию, и никто другой также на это не соглашался, сколько бы он ни обещал заплатить.
   На десятый день они добрались до последнего оазиса, в котором расположился пыльный торговый город Кушвар [Sashwar = кушак + война], стоящий на границе волн песчаных дюн.
   - "Сколько мы здесь пробудем?" - спросила Джейм.
   - "Столько, сколько потребуется, чтобы подготовиться к глубокой пустыне," - отозвался Йен.
   Он вытащил из своих запасов некий горшочек, сломал печать и начал размазывать его содержимое по наклонному носу своего фургона.
   - "Что это за штука?" - спросил Дар, когда торговец взялся на доски днища. Бирни полз следом за ним, как обычно попадаясь под руки. Остальные ветераны занимались на своих повозках схожей работой, в сопровождении изумлённых взглядов от менее опытных путешественников.
   Йен продемонстрировал сверкающую каплю. - "Я и сам толком не знаю. Гаударик прихватил это из самого сердца Пустошей годы назад, когда сам в них путешествовал, но на ощупь, запах и вкус это -- ух -- как застывший рыбий жир."
   Пока он работал, Джейм взяла Бирни поглядеть город, каким бы жалким он ни был. Её десятка отправилась вместе с ними. Группа погонщиков разразились громким свистом вслед хорошенькой Мяты, которая устроила целое кокетливое шоу из их игнорирования.
   Чернослив только фыркнула.
   - "В один прекрасный день," - сказала Джейм, - "ты угодишь в неприятности."
   - "Мне нравятся неприятности," - надула губы Мята, - "по крайне мере нужного рода."
   Они зашли в простенькую местную гостиницу, где отведали жареной саранчи на тостах и творога и сыра из козьего молока, запивая всё это горьким чаем. Джейм обратила внимание на женские вуали, напоминающее ей о Женском Мире Кенцирата, и мужские чече, из которых торчали пучки волос, похожие на пушистую чёлку, обрамляющую их лица. Интересно, задумалась она, не были ли они кончиками их кос. Под её собственным головным убором её волосы были также туго скручены в мерикитском стиле, та, что слева, для убитых ею мужчин, а те, что справа, за детей, которых она предположительно зачала в качестве Любимчика (мужского пола, разумеется) Земляной Женщины. Следуют ли пустынные племена схожему коду? И, как бы то ни было, кому они поклоняются? Четверым или же их пустынным эквивалентам? Тёмному Пророку Уракарна или Королю-Колдуну [Witch King] Некрена? Поговаривали даже о племени, что присягнуло Трёхликому Богу, к немалому замешательству его кенцирской паствы, которой едва ли хотелось навязывать его (или её, или это что-то) кому бы то ни было ещё.
   После обеда они отправились инспектировать многочисленные загоны для верховой живности. Их лошадям предстояло назавтра поселиться здесь, уступая место зверюгам, что лучше подходили для глубокой пустыни. Возможный выбор был очень широким, от гигантских броненосцев до гиен размером с пони, от рослых, длинноногих вомов [woms] до паучьеногих птиц, не меньше восьми футом роста до плеча.
   - "Которые наши?" - спросил Бирни, тыкая палочкой в гиен. Шиповник успела отдёрнуть его в сторону за секунду до могучего щелчка челюстей.
   - "Не знаю," - отозвалась Джейм. - "Но надеюсь, что не эти."
   Рассвет пришёл ярким мазком краски вдоль бескрайнего горизонта. На юго-востоке и на юго-западе плавали миражи далёких горных хребтов -- Кряжа Тенебре и Ураков, соответственно.
   Йен разгрузил свою повозку ещё вчера вечером. А теперь демонтировал колёса и оси, превращая её в простые салазки. Торговое добро было загружено обратно. Из лучей нарастающего утра появилось двое дрессировщиков, ведущих с собой пару громадных животных, где-то около десяти футов в длину, с соразмерно длинными ногами и шеями.
   - "Ламбы," - с радостью объявил Йен. - "Гаударик зарезервировал для нас эту пару специальным курьером."
   Джейм обратила внимание на их кривые, трёхпалые ноги, а ещё больше - на короткие, гибкие хоботы, по обе стороны от которых открывались окаймлённые шерстью узкие щёлки ноздрей, вынесенные на самые макушки их маленьких голов, в сравнении с которыми тела их казались странно раздутыми.
   - "У них три желудка," - заметила она. - "Наибольший может хранить до тридцати галлонов воды."
   - "А на чём поскачем мы?" - спросил Дар. - "О нет."
   Из нарастающего рассвета появилась Шиповник, ведущая стаю красно-коричневых птиц, нависающих над нею стеной.
   - "Моа," - объявила она, - "хороши и для езды, и для еды, если дела пойдут туго. Не теряйте из виду их зубы; они всеядны и у них мерзкий укус. И убедитесь, что подпруги хорошо затянуты."
   На спине каждой птицы располагалось седло, закреплённое вокруг грудной клетки ремнями, застегнутыми перед длиннющими ногами. Джейм потянулась наверх, чтобы подтянуть подпругу. Птица протестующе закричала и защёлкала на неё зубами. Она в отместку хлопнула её по клюву.
   - "А теперь заставьте их нагнуться."
   - "Как?"
   - "Пнув в колено, разумеется."
   Джейм осторожно подтолкнула свою птицу. Та в ответ согнулась с яростным взглядом и свистящим шипением, опустив своё седло в пределы досягаемости. Джейм встала ей на ногу, а затем перекинула свою собственную через её спину. Зверюга поднялась на ноги с резким рывком вперед, который едва не выбил Джейм из седла.
   - "Ну, хорошо," - пробурчала она, когда голова птицы закачалась высоко над её собственной на длиннющем стебле шеи. - "Твоя кличка Плутовка и только посмей меня скинуть."
   Караван двинулся дальше. Первыми ехали салазки, что прежде были повозкой, что вёзла искателей. Поначалу они волочились рывками, но ударившись о песок, внезапно заскользили. Тончайшая прослойка воды возникала под их днищем, там, где рыбий жир воссоединялся с остатками древнего моря. Следующие салазки только усилили этот эффект, как и следующие, и следующие. Когда к колонне присоединились сани Йена, они заскользили вперёд, едва касаясь земли, влекомые парой ламбов, что шагали по краям мелководной водяной магистрали. Остальные торговцы двинулись следом, попрыгивая на ухабах и мусоре, их смешки затихли.
   Скакать на моа было немногим труднее, чем на лошади, если не принимать во внимание потерю двух футов длины и расстояние до земли. Плутовка имела склонность раскачиваться из стороны в сторону, быть может, по причине того, что напилась в оазисе воды едва ли не в половину своего собственного веса и, таким образом, стала слегка перевешивать в своей верхней части. Джейм переваливалась взад вперёд из стремени в стремя, радуясь (и уже не в первый раз), что не страдала склонностью к морской болезни.
   Жур подобрался и скакнул на сани, где его приветствовали восторженные крики Бирни. Что ж, позволим же кошке поберечь свои лапы от горячей земли.
   Очень скоро они погрузились в море волнующихся дюн золотистого песка под болезненно голубеющим небом. Большую часть времени они старались следовать впадинами, что обнажали твёрдое основание пустыни, но частенько им приходилось карабкаться через плечи дюн. Ламбы неуклонно топали вперёд, время от времени перекрикиваясь с другими отрядами:
   Вы ещё здесь? Да. А вы?
   Другие звери очень скоро стали запинаться и отставать. Большая часть остановилась на ночлег, но была измученной и запоздавшей. Некоторые уже повернули обратно.
   - "Бьюсь об заклад, что только салазки доберутся до финиша," - заметил Тиммон. - "Мы уже оставили позади не меньше сотни повозок."
   Мимо стали проплывать руины, торчащие из песка. Джейм припомнила разговоры о том, что эти обветшалые стены путешествуют под песком, подчиняясь велениям ветра. Порой открывались целые прилавки с хлебом, что обращался пылью от одного касания. Другие магазинчики предлагали фрукты и овощи, что выглядели совершенно целыми, но рассыпались в крошку от простого дуновения. Пыль вздымалась фигурами, что бродили среди ларьков, то появляясь, то пропадая из виду. Прежде это, должно быть, были плодородные земли, но нынче их обитатели давно их оставили. Из провалов в стенах за движением каравана наблюдали ящерицы, их резные воротники вокруг шеи вспыхивали красным, золотым и синим от порывов ветра.
   - "Маленькие рисары," - сказал один из кендаров. - "Довольно полезны, но просто ничто в сравнении со своими предками."
   Этой ночью Джейм отправилась на прогулку между палатками, желая размять ноги после дня скачки. Большинство торговцев расположилось с подветренной стороны дюн, с дымкой песка слетающей с гребней, но не настолько близко, чтобы оказаться под угрозой обвала. Дюны, в конце концов, всегда находились в неуловимом глазом движении, и всё время шуршали, медлительно двигаясь вперёд под ударами кнутов ветра. Начиналась буря. Украшенные кисточками хвосты ламбов искрили и трещали от электричества. Моа припали к земле, спрятав головы под своими рудиментарными крылышками. На небе не сияло ни луны, ни звёзд, а в отдалении рокотал гром.
   Она вышла к костру, что высоко влетал в беспокойную ночь. Вокруг него расселись котифирцы, внимающие пожилой женщине-пустыннице. Подобно своим сёстрам в Кушваре, она носила вуаль, но не делала никаких попыток закрепить её покрепче, когда поднимающийся ветер хлестал её по иссохшему лицу. Увидев Джейм, она прервала свой текущий рассказ и махнула ей рукой с редкозубой ухмылкой.
   - "Добро пожаловать, друг, что ищет истину! Садись вместе с нами, и я поведаю тебе о пустынных богах."
   Остальные с готовностью потеснились и дали ей место. Джейм опустилась, скрестив ноги, на ребристый песок и обратилась взглядом через танцующий костёр к своей оборванной хозяйке.
   - "Когда-то всё на целые дни пути во всех направлениях принадлежало Морю Времени. Ах, вы только подумайте, сколь многое из настоящего плавает на поверхности прошлого. Когда же Море умерло, или так только кажется, то же случилось и с его служителями, и всеми кто в нём обитал. Но что-то, что столь велико и могущественно, никогда не исчезает полностью. Пустынные салазки всё ещё взывают к памяти воды, как вы уже поняли, не правда ли?"
   Большая часть возничих забормотало в согласии. Те, кто не использовал сани, мрачно хмурились.
   - "Под Морем покоится Камень. Камень всё помнящий и стойкий к рже времени. Он редко вещает, но всегда говорит правду, ибо безмолвие никогда не лжёт. Если сможешь добиться его внимания, то многое узнаешь. Однако же убедись, что сможешь вынести бремя ответов."
   Кто-то предложил ей бурдюк вина. Она сделала паузу, чтобы глотнуть, по морщинистому горлу скачет кадык. Пламя метнулось в сторону от порыва ветра, затем снова запрыгало вертикально.
   - "Поверх Камня ползёт Дюна. Крик шакала и хохот гиены, песня песка, рокот призрачной волны на исчезнувших берегах и скрежет Песчаной Бури - вот её голос. Дюна разоблачает одной рукой и скрывает другой. Она способна завлечь тебя к твоей погибели или же поведать правду. Дюна знает, но всегда говорит и да, и нет сразу.
   - "А затем следует Соль, Вечная, Безжизненная, Бездушная. Когда Море умерло, то всё, что не смогло очиститься, стало Солью. Это загадка даже для других Богов. И это не Земля или Воздух, или Огонь, или Вода. И не Тот-Кто-Сотворяет или Охраняет, или Разрушает -- да, девочка, я знаю атрибуты твоего бога и Четверых. Боги, о которых я говорю, пришли позднее них, но зато могут намного их пережить. Хаа'рам! Соль - это То-Что-Остаётся, Море Внутри нас. Вот почему до сего дня торговцы соли протаскивают свои контрабандные товары в Ратиллиен и тратят на них своё время. Они знают, что Соль останется даже вне зависимости от воли на то Короля Кротена.
   - "Где Камень честен, а Дюна двусмысленна, Мираж всегда лжёт и лжёт без причины. И если ты неосторожен, то Мираж может убить тебя или же похитить душу. Он танцор и образоменятель. Поклоняюсь ли я Миражу? Разумеется, нет! В моей лжи лежат истины, что не могут вынести тщёдушные ноги факта.
   - "Ах, но Песчаная Буря, то место неистовства ветра и Дюны. Она - само разрушение, но это не всегда бедствие. Она очищает и отмывает. А порой хоронит вещи, которым не стоит бродить по Земле. И она моментально пробивает иллюзии Миража."
   Джейм заёрзала на месте. Думала ли она прежде о Том-Кто-Разрушает как о положительной силе? Ну, да, в свои самые острые моменты. - "То, что можно уничтожить истиной, того и заслуживает," - сказала однажды Кирен. Всегда ли? Порой Джейм в этом сомневались.
   Старуха продолжала описывать Реку, Оазис, и их дитя, Охотника Бездорожья, кто говорил с Камнем и знал ритуалы, чтобы умилостивить Песчаную Бурю.
   - "Когда мы умираем," - добавила она - "то он ведёт нас сквозь Пустыню и через Море в Историю О Том, Что Было Прежде [Story of Things That Were]. И вы не особенно в этом преуспеете, ежели ваши пастыри не его посвященные. Вы, кенни, можете не верить в Охотника, но вам стоит продемонстрировать ему свои хорошие манеры, если вы, конечно, знаете, что будет для вас лучше."
   - "А кто вы собственно такая?" - осведомилась Джейм.
   - "Я?" - старуха расхохоталась, демонстрируя все свои немногочисленные уцелевшие зубы. Нижняя половина её лица становилась, казалось, всё более скелетоподобной, по мере сгущения ночи, одаряя её кривобокой, костяной ухмылкой черепа. - "Я Рассказчица, Бабка Сидящая-у-Огня. Всякий костёр и всякий очаг - моя святыня и храм. Я вещаю правду, которую ты запомнишь, даже если для этого я лгу. Без меня, говорящей вам, что вы есть такое, вы будете всего лишь умными животными, ничем не лучше того переростка-вомбата, что, пукая, валяется там на санях."
   Её слушатели засмеялись, но веселье внезапно застыло у них на устах. Что-то тёмное ковыляло к ним из ночи, хныкая и причитая. Мгновением позже они рассыпались в стороны, а старуха отпрянула в тени, оставляя память о голых костях.
   Джейм поначалу подумалось, что подступающая фигура это просто чудное животное, но затем опознала одного из погонщиков, что свистел Мяте. Мужчина подволакивал ногу и кричал всякий раз, когда качался вперёд. За ним шагала Тернослив, с холодными-холодными глазами.
   - "Я была в карауле," - объяснила она Джейм. - "Он сказал, что может, его друзьям и нравятся миленькие личики, но сам он предпочитает пухленькие и хочет, чтобы мы стали друзьями. А затем он меня схватил."
   - "Ты достаточно тренирована, что бы справиться с ним и без этого."
   - "О, так я и сделала сначала. Так что он обнаружит, что его нога сломана, когда найдёт время проверить."
   - "Тернослив, отпусти его."
   Кадет скорчила рожу и послушалась. Мужчина упал.
   Вокруг начали собираться люди, включаю десятку Джейм.
   - "Тебе стоило сломать ему шею," - с яростью сказал Дар. Они с Тернослив могли подкалывать друг друга целыми днями, но они были членами одной команды, а этот был чужаком.
   Подошёл мастер повозок, оправляя одежду. - "Что всё это значит?"
   - "Она меня околдовала!" - закричал мужчина, отползая подальше от Тернослив. - "Она ведьма!"
   Тут он снова растянулся на земле и закорчился у ног девушки, пуская пену изо рта.
   - "Прекрати это!" - Джейм схватила Тернослив, чтобы её встряхнуть...
   ... и внезапно обнаружила себя в сфере образа души, схваченной чем-то тёмным и жутким. Поверх её конечностей скользнула броня слоновой кости, защищая её. Она наотмашь хлестнула рукой.
   ... и Тернослив раскинулась у её ног на песке с разбитой губой.
   - "Я же говорила тебе, что если ты когда-нибудь ударишь меня, я ударю в ответ," - сказала Джейм передёргиваясь. - "И не смогу с этим ничего поделать."
   Тернослив сплюнула кровь. - "Как и я."
   - "Да они обе ведьмы!" - закричал погонщик, приходя в истерическую ярость.
   - "А теперь что такое?" - потребовал мастер повозок, отвлекаясь в сторону, когда другой подбежавший мужчина схватил его за руку.
   - "Невин," - пропыхтел вновь прибывший. - "Его утащили из палатки ... прямо через пол..."
   Мастер побелел. - "Помоги нам Боги. Мы устроились на гнезде хватателей. Эй, все, поднимайтесь! Нужно перенести лагерь. Сейчас же."
   - "На гнезде чего? -" протормозил Дар. - "Ох..."
   Из песка возникло что-то зелёное и чешуйчатое. Оно нащупало его сапоги, стиснуло десятидюймовыми клешнями [claw - коготь / лапа / клешня] и потянуло. Дар мигом погрузился по бёдра.
   - "На помощь!"
   Часть его друзей держали его, пока остальные яростно копали. Вытащить ногу и штуку, что в неё вцепилось, было не так уж и сложно, но мускулистая лапа, или шея, или что там это было, уходила, казалось в бесконечность. Мята её перерубила. Из норы плеснуло тёмной кровью, окатив Дара с ног до головы.
   - "Арх!" - выдавил он, пытаясь стереть клейкую, вязкую массу с лица. - "Жжется!"
   - "Сворачивайте палатки!" - надрывался мастер повозок. - "Живей, живей, живей!"
   Один из моа издал пронзительный вскрик, который резко оборвался, оставляя только облачко парящих перьев да полузамеченный остаточный образ клешни, такой же широкой поперёк ладони, как человеческий торс.
   Всюду падали палатки и люди бросались загружать свои повозки. К этому времени ветер усилился, а видимость сократилась, за исключением тех моментов, когда ночь освещали трещины молний. Голубой свет с шипением проносился над контурами фургонов и кончиками бычьих рогов, увенчивая их чем-то наподобие фиолетового свечного пламени.
   - "Берегись возвратных огоньков!" - закричал кто-то.
   Голос его, казалось, послужил призывом, и вниз хлестнула молния, прикончив на месте неудачливого быка совсем недалеко от них.
   Джейм помогала упаковывать скрученную рулоном палатку Йена в салазки, когда они услышали детский крик. Где же Бирни? Они с Йеном вскарабкались на ближайшую дюну. С её гребня они увидели огромную, чешуйчатую клешню на чём-то вроде шеи или лапы, мерцающую голубовато-фиолетовым огнём, тянущуюся вверх сквозь песок. Мальчишка свисал с её кончиков, свернувшись подобно котёнку в материнских челюстях. Под ним, в углублении, щупали воздух меньшие клешни, подобно птенцам, ждущим еды от родителей.
   У основания парящей в воздухе конечности появилась коренастая фигура и рубанула её мечом как топором.
   Штуковина содрогнулась и выронила свою жертву. Джейм прыгнула на бегу, перехватила мальчика прямо над ищущими клешнями, и перекатилась с ним в безопасность.
   Воздух расколола молния, в сопровождении громового хлопка, подобного концу мира. Изуродованная культя конечности (или шеи) хватателя замолотила во все стороны, фонтанируя чёрной кровью и воняя горелой плотью, а затем утянулась обратно в песок, вместе с меньшими отростками.
   - "Фуу!" - выкрикнул Бирни отчасти придушенно, поскольку отец стиснул его в своих объятьях.
   Джейм пригляделась к мечнику. - "Горбел, что ты здесь делаешь?"
   - "Что?"
   Они оба кричали, всё ещё частично оглушённые разрядом.
   - "Я говорю..."
   - "Я тебя слышал."
   Лордан Каинрон опёрся на свой воняющий меч, его лицо сморщилось, борясь со струйками бегущего вниз пота. - "Пришлось идти, куда же деваться?" - объяснил он, повышая свой голос до практически мычания, чтобы справиться со звоном в ушах и стонами ветра. - "Отец настаивал, чтобы я раскрыл тайну Пустошей, так что я подмазал торговца, чтобы он взял меня инкогнито. А потом идиот настоял на своре ездовых гиен, что скоренько его сожрали. Ну, так вот, вот я и здесь, в пустыне, на своих двоих."
   - "Ты будешь более чем желанен, если поедешь на моей повозке," - сказал Йен, обнимая сына.
   - "Я учту это," - отозвался Горбел угрюмо. - "Предполагая, что эта леди меня не заложит. Кротенские мастера повозок не слишком-то жалуют Каинронов."
   - "Не уверена, что не скажу то же самое," - ответила Джейм, - "но ты же это ты. Разве мы в чём-то ссорились?"
   - "Ну, нет, насколько я знаю, если, конечно, не считать тот последний раз в Тентире, когда я пытался тебя убить."
   - "О, мы давно уже оставили это в прошлом."
   - "Ну, тогда, сэр, я принимаю ваше предложение. А теперь давайте-ка выбираться из этой зараженной демонами пустыни."
   Караван поспешно переместился ещё на несколько миль, тогда как буря всё крепчала. Ветер, перехлёстывая через дюны, засыпал и отрывал кости древних, разрушенных жилищ, так что порою они, казалось, скакали по смутно различимым улицам мёртвых, а порою, через поля окаменевшего зерна, что хрустело и трещало под ногами ламбов. Проявлялись запруженные песком колодцы и всякие штуки, что склонялись над ними, пока пески не приходили снова и не скрывали всё целиком. Порою над ними возились какие-то колёсные громадины, только чтобы рассыпаться пеплом от ударов молний.
   Наконец, мастера повозок объявили землю безопасной. Они снова раскинулись лагерем, на этот раз на твёрдом основании пустыни в промежутке между дюнами, и измученно повалились в свои наспех поднятые палатки.
   А буря тем временем всё нарастала.
  

IV

   - "И ты его не заложила?" - потребовал Тиммон.
   Было утро следующего дня, и песчаная буря ревела над ними, застилая собою солнце и придавая всёму зловеще-жёлтый оттенок. Никаких путешествий на сегодня.
   - "По крайней мере, у Йена в команде теперь будет опытный боец. Видел бы ты, как Горбел управился с тем песчаным монстром."
   - "О да, он очень хорош во всяких убийствах, спору нет. Однако когда-нибудь тебе придётся столкнуться с тем фактом, что он кровный родич худшего врага твоего брата."
   - "А ты нет?"
   - "Ну конечно, нет. Когда это Дедушка Адрик говорил Торисену `нет'?"
   - "Неоднократно, начиная с того момента, как не позволил Тори посещать училище рандонов. Твоему дедушке всегда хотелось свою марионетку на месте Верховного Лорда. Он до сих пор не может смириться с тем фактом, что Торисен Чёрный Лорд не танцует под чью бы то ни было мелодию."
   Тиммон открыл рот, затем захлопнул его. Они слишком опасно близко подошли к тому, чтобы вытащить на свет божий его отца Передана, который определённо был врагом Торисена, и заставил всё Южное Воинство пострадать от этой злобной враждебности. Джейм уважала Тиммона за признание сего факта, но совсем не боялась тыкать его в него носом.
   - "Мне казалось, что тебе нравится Горбел," - сказала она.
   Тиммон озадаченно взъерошил свои золотистые волосы. - "Я думаю, да, несмотря на весь его прогнивший дом. Есть в нём что-то такое, что заслуживает доверия. Даже приличность и порядочность, при условии, что он подальше от отца, и всё же, даже тогда..."
   В палатку просунул голову Перо. - "К вам гость, Десятка."
   Он открыл палаточный клапан и внутрь, согнувшись, проскользнула женщина, плотно укутанная в плащ, с которого каскадами сыпался песок. Джейм и Тиммон встали.
   - "Я принесла приглашение из палатки искателей," - сказала гостья с характерным акцентом, который Джейм в последний раз слышала с губ умирающей девушки. - "Если Лордан Норф соблаговолит присоединиться к моим хозяйкам за блюдцем чая..."
   Джейм наклонила голову. - "Я буду только польщена."
   И добавила на кенском Тиммону, - "Оставайся, если хочешь, или же уходи. Я не знаю ни сколько это займет, ни о чём пойдёт речь."
   Укутанная в плащ женщина повела её через лагерь, обеих мотало из стороны в сторону от порывов ветра. Джейм поглубже натянула капюшон своей собственной накидки, но песок, такой же тонкий, как мука, всё ещё находил лазейки в её одежду, глаза и рот, где неприятно скапливался меж зубами. Жур рысил у её бока. Он-то, по крайней мере, мог держать свои глаза закрытыми. Палатка искательниц была в четыре раза больше её собственной и имела внутренние отделения, что демпфировали большую часть ветра, но всё-таки болтались и надувались при самых бешеных его порывах. Белокурая, полная женщина и её старшая, худая компаньонка ждали её в центральном покое, сидя на богатых коврах, перед ними раскинулись источающие пар блюда. "Чай" определенно был растяжимым понятием.
   Джейм отвесила поклон своим хозяйкам и, после их приглашения, уселась напротив них, скрестив ноги. Жур свернулся рядом. Его нос подёргивался от ароматов еды.
   - "Я Калан," - сказала младшая. - "А это Лауринтина [Laurintine = Лауриновое Остриё]. Наша кровная родственница, которую ты пыталась спасти, была правнучкой Лауринтины, Ланиэль [Lanielle]."
   - "Мне жаль, что все мои попытки провалились. Она пыталась вам что-то передать, но умерла прежде, чем успела это сделать. Мои соболезнования."
   Джейм подумалось, что вопреки разнице в возрасте и весе, эти две леди имеют поразительное сходство друг с другом и юной искательницей, что столь пугающе рассыпалась в пыль у неё на руках. Они вполне могли быть одной и той же женщиной в разных возрастах.
   Они угостили её подслащенным чаем и маленькими медовыми кексами. Всё было с примесью песка и пыли. Парусиновые стены изгибались и надувались под ударами ветра, и пламя в подвешенной жаровне дико скакало. Джейм сделала маленький глоточек, удивлённо размышляя, чего ещё ей стоило ожидать.
   Две искательницы обменялись взглядами.
   - "Расскажи ей," - сказала старшая хриплым голосом, как будто пустыня взяла её за горло. - "Я согласна."
   Калан вздохнула. - "Ну, хорошо. Ты могла слышать, что это особый караван, возможно последний в своём роде. Возможно, так оно и будет. И если так, то кто-нибудь в кенцирском лагере должен знать, что почём, на случай, если что-нибудь пойдёт не так. Король Кротен может настаивать на секретности, но ваши люди всегда хорошо к нам относились. Из-за этого, и Ланиэль, мы выбрали тебя." - Она снова вздохнула. - "А теперь начнём."
   - "Давным-давно..."- прокаркала Лауринтина.
   - "...здесь стоял южный город Лангадин [Langadine], раскинувшийся на кромке великого внутреннего моря, окружённый древними цивилизациями. И всё-таки, изо всех них он был самым богатым и ослепительным, домом торговцев, знати и богов. Но места в раю хватало не всем. И однажды из этого легендарного города сбежала некая девушка и попыталась утопиться в море. Она, видишь ли, была беременной и незамужней. Тогда это было великим позором..."
   - "И остаётся ... по сей день."
   - "Ну, да, так и есть, но вода её не приняла. И пока она в ней барахталась, она обратилась в соль от её слёз. И на утро после той бурной ночи она обнаружила себя лежащей на сухой солёной равнине, а за нею не было ничего, кроме жалких руин её родного города.
   - "Её нашли странники и отвезли в Котифир. Там она родила своё дитя, девочку, и прожила там много лет. В конечном итоге, тем не менее, её охватила тоска по дому, и она возжелала вернуться в Лангадин. Король слышал её историю. Заинтригованный мыслью о великом городе в Пустошах, где, как он знал, виднелись лишь одни руины, он снарядил экспедицию, чтобы доставить её и её дочь домой. И сим она стала первым искателем из линии Лангадина."
   - "Они нашли город?" - спросила Джейм.
   - "О, да. Северяне были потрясены его богатствами, особенно некой прозрачной тканью, которой они никогда прежде не видели."
   - "Шёлком."
   - "Да. Они взяли пару рулонов с собой обратно в Котифир, ведомые дочерью, которая, таким образом, поскольку родилась в Котифире, стала первым котифирским искателем. Она к тому времени уже имела свою собственную дочку, которая поехала вместе с ней. Путешественникам оказали хороший приём, но не тем королём, что их посылал. То, что было для них всего лишь несколько недельным путешествием, для Котифира заняло годы."
   - "Так они путешествовали не только в пространстве, но и во времени."
   - "И снова, да. Король послал торговую экспедицию, но они обнаружили только лишь руины в пустыне. Лангадин не желал открываться, пока одна из двух его дочерей, девица, не согласилась возглавить экспедицию. И так с тех пор и повелось. Мы, искательницы, неизменно женские представительницы одной и той же родословной, способные отыскать город, где родились. Обычно к каждому городу было привязано трое из нас: девица, мать, и бабушка, порой с пропуском в поколениях, но теперь нас становится всё меньше и меньше. Я, конечно, смогу отвести эту экспедицию обратно в Котифир, где оставила недавно умершего мужа и младенца дочку, но моя мать уже умерла, а Лауринтина теперь последняя искательница Лангадина, когда её правнучка Ланиэль также погибла."
   Наступил момент тишины. Калан стиснула пухлый кулак и выбивала дробь по бедру. Её светло-карие глаза блестели от непролитых слёз. - "Ох, мне не стоило оставлять свою дочку, тем более, когда она больна. Доживёт ли она до моего возвращения? Это тяжёлая жизнь, всё время путешествовать для удовлетворения жадности других. Лорды обоих городов слишком многого от нас хотят. Я мечтаю только о доме и своей собственной семье, пока не станет слишком поздно."
   - "А что ... насчёт меня?"
   - "Лауринтина, мне очень жаль. Служение караванам превратило вас в кости, а все ваши дети мертвы."
   Шелестел ветер, хлопала парусина. Снаружи не было ничего, кроме запустения. А здесь внутри, жизнь отдавала ароматом горького чая, что разливала старшая женщина и предлагала младшей.
   Джейм наблюдала за ними, разделяющими момент, трагедию. Её собственная рука инстинктивно потянулась к роскошному меху Жура в поисках успокоения, и он ткнулся носом в её пальцы. Могла ли она сама оставить ребёнка, больного ребёнка? Даже самая мысль о детях была для неё совершенно чуждой, но она ещё молода. Возможно, когда-нибудь она в полной мере осознает страдания Калан. Она уже знала, каково это, так долго не иметь своего собственного дома.
   - "Что насчёт смещения времени?" - спросила она.
   Калан встряхнулась. - "Это," - отозвалась она, - "ещё одна великая тревога. Оно меняется от поездки к поездке. Вначале, время текло быстрее на севере, чем на юге, настоящее быстрее, чем прошлое, но потом отношение уравновесилось, а затем сменилось на обратное. Теперь точно можно сказать только лишь две вещи. Во-первых, искательницы не могут перепосетить своё собственное прошлое. Наши жизни текут вперёд, в независимости от темпа диктуемого окружающим. Что бы мы ни сделали, мы не сможем это переделать."
   - "А второе?"
   - "Лангадин нагоняет Котифир, или, скорее мне следует сказать, Котифир трёхтысячалетней давности. Примерно в то время южный город внезапно разрушился в каком-то финальном, фатальном катаклизме. Мы не знаем, что же случилось, кроме того, что за какое-то время перед этим море стало солёным и начало высыхать. И этот процесс уже начался, когда я была там в прошлый раз. То, что занимает для них столетия, для нас только годы."
   Джейм откинулась назад, размышляя. - "Мы можем успеть проскользнуть ещё один последний раз," - сказала она, - "или оказаться застигнутыми самым пиком трагедии. Здесь и сейчас, однако, я не знаю, что мы можем с этим поделать."
   - "Повернуть обратно," - сказала Калан.
   Лауринтина стиснула колено подруги костлявыми пальцами. - "Я хочу," - прохрипела она, - "умереть ... дома."
   - "Да и мастера повозок едва ли станут меня слушать," - добавила Джейм. - "А вас?"
   Две искательницы выглядели расстроенными.
   - "Я думаю, нет."
   Её внезапно осенило. - "Трофеи Пустошей могут выжить в настоящем, только если их коснётся Король Кротен. А Ланиэль с ним так и не встретилась. Это поэтому она умерла после ранения?"
   Калан безмолвно склонила голову.
   Покидая их палатку, Джейм замешкалась на пороге, обдумывая ситуацию. Если она правильно понимала роль своих людей, то им не дозволено пересекать границу между прошлым и настоящим. Это должно удержать их в стороне от бедствия, если только, как и сказала Калан, что-нибудь не пойдёт не так.
   А так оно всегда и бывает.
   Г'ха, как же она ненавидела не иметь контроля, но эта история громоздилась над нею подобно горным хребтам на востоке и западе, неподвластными коррекции никакими жалкими усилиями с её стороны. По крайней мере ветер, похоже, начал слабеть. В ближайшие день или два они должны были добраться до кромки Великого Солёного Моря.

ГЛАВА X Море Времени

  

13-15-й день зимы

I

   Рассвет нового дня выдался жарким и ясным, изобличая тот факт, что караван раскинулся лагерем на самой границе песчаных дюн. Плоская, усыпанная осколками скал равнина развернулась перед ними в беспримерной монотонности, прерываясь то тут, то там мучимыми ветрами каменными формациями. И вновь повозки были распакованы, колёса поставлены на место, а товары загружены обратно. Джейм решила, что скалистые выступы, какими бы маленькими они ни были, всё же могли поцарапать днища салазок. Ламбы кричали и фыркали, не жалуя возвращения упряжи. За прошедшие несколько дней без всякой воды, их раздутые животы заметно сморщились и подпруги нуждались в затягивании. Уже очень скоро им потребуется новый обильный водопой.
   Лишь немногие другие животные смогли продержаться так долго, не считая, конечно, моа, что нуждались в обширных объёмах воды по крайнеё мере каждый третий день. Лошади, мулы и быки уже давно повернули обратно или же умерли прямо в упряжи под ударами кнутов их отчаявшихся хозяев. Некоторые из последних выкупили себе место на других повозках, бросая всё, кроме самого лучшего их своих товаров, но большинство взвалило к себе на плечи всю воду, что только могли унести, и отправились в долгий утомительный переход обратно к Котифиру. Джейм оставалось только гадать, сколько многие из них доберутся до дома.
   Добиться столь многого, чтобы провалиться в столь малом...
   Наконец, в сумерках тринадцатого числа Зимы оставшиеся путешественники -- всего-то порядка полусотни повозок -- прибыли к границе Великого Солёного Моря. Оно раскинулось перед ними до самого горизонта, поверхность его растрескалась от сухости на восьмиугольные пластинки. Угасающий мазок света с запада омывал его поверхность розовым и розовато-лиловым. С востока свистел ветер, поднимающий искрящихся солевых призраков, что дрейфовали по пустынной равнине величавой процессией, подобно армии на марше, пока их не догнали тени.
   Взметнулись вверх палатки, заготовилась вечерняя еда.
   Встав рано утром, Джейм обнаружила, что торговый караван ускользнул за ночь прочь, оставляя кенцирский эскорт позади. Больше того, она учуяла свежую воду. Они раскинули лагерь у засолившегося оазиса, который, будучи откопанным из песка, вонял гнилью. А теперь становище окружали травы, кустарники и высокие камыши, уходящие в мелководное море. Конечно, под водной поверхностью всё ещё сохранялись соляные плиты, но они ещё не успели раствориться, чтобы отравить собою разлив дождевой влаги. Поверхность воды отражала сияющее утреннее небо подобно бескрайнему зеркалу, слепя ей глаза.
   - "Что это, во имя Порога...?"- спросил Тиммон, подходя к ней. - "Я, конечно, знаю, что сейчас начало сезона дождей, но их же точно не было прошлой ночью. Сток с далёких горных хребтов?"
   - "Это может объяснить воду, но не всю эту возникшую растительность. А вы что думаете, Ран?"
   Рядом с ними стоял старший офицер, обозревая нежданное море. - "Я слышал, что подобное случается," - сказал он, - "когда Тишшу начинает шутить шутки."
   - "Потому что Старик управляет в Пустошах потоком самого времени?" - спросила Джейм, вспоминая то, что услышала в Подутесье.
   Он издал короткий смешок. - "Так считают местные."
   - "Вот этого я и боялась," - сказала Джейм.
   Лауринтина отвела караван обратно к потерянному Лангадину, в прошлое. Что, если Тишшу отправил их туда же, по какому-то своему непонятному резону? И ежели так, то где именно в прошлом они могли оказаться? Насколько она понимала, каждый новый караван приближался по времени к Котифиру трёхтысячлетней давности и к окончательному, таинственному разрушению Лангадина. Возможно, караван туда едва добрался. А возможно, он уже пробыл в Лангадине многие дни, или месяцы, или даже годы. Сколько им удастся ждать его возвращения, прежде чем их припасы подойдут к концу?
   Шиповник тоже стояла на берегу, неотрывно рассматривая водяные просторы. Джейм подумалось, а не простояла ли она так целую ночь и не видела ли наступление паводка. О чём она должна сейчас думать? Её мать Роза Железный Шип сбежала вместе с Тори, Харном и Рябиной из Уракарна, что стоял на границе этого же моря, только много дальше к западу. Вначале побега море было сухим, и зыбучие пески утянули в себя Розу. Джейм вспомнила голос Шиповник, рассказывающей ей эту историю, как её рассказывал ей Тори, как на закате они натолкнулись на окаменевшие остатки лодки и в усталости повалились в неё.
   - "Ночью, в лихорадке," - сказала Шиповник, - "он решил, что видит, как вода возвращается ... и вся эта ровная песчаная равнина изменяется обратно в море, которым была когда-то, и каменная лодка всплыла. Под гладью воды он увидел Розу и потянулся к ней. Она взяла его руку, утянула её в жгучую соленую воду, и потащила всю лодку через море ... во сне, так он думал, мучаясь от лихорадки; но поутру, они оказались в безопасности на северном берегу, а за спиной ничегошеньки, кроме песка..."
   - "Думаешь, твоя мать всё ещё там, под песком, под водой?" - спросила она Шиповник.
   Южанка пожала плечами, малахитово-зелёные глаза всё ещё созерцали море. - "А возвращалась ли она вообще, или же Верховному Лорду всё это просто померещилась? Что думаешь?"
   - "Ради твоего брата..."
   Холодные слова, холодные руки, выталкивающие Джейм обратно на поверхность, когда внезапно вернувшееся море поглотило её за пределами Горы Албан после шторма предвестий [weirdingstrom], что перебросил их в Южные Пустоши. Сама она не сомневалась, в том, что именно испытала.
   Шиповник снова пожала плечами. - "По крайней мере, её кости всё ещё лежат под песком. Так что, кто знает?"
   За их спинами зазвучал смех и свистки кадетов третьекурсников Угля. Они развернулись и обнаружили Горбела, ковыляющего к ним от покинутого шатра Йена, стаскивая с себя обрывки верёвки и выплёвывая остатки кляпа.
   - "Один из мастеров повозок меня опознал," - сказал он с раздражением. - "Наш друг клялся, что я его помощник, но они всё равно стащили меня с телеги и хорошенько связали, чтобы не позволить двинуться следом. Эй, это они?" - Он вгляделся в неясные, пляшущие очертания на горизонте.
   - "Это может быть просто мираж," - отозвался Тиммон.
   - "Или городские шпили," - заметила Джейм, изо всех сил напрягая глаза.
   Недалеко от берега, на котором собрались на водопой моа, зазвучал дикий рёв. Что-то крупное стремительно вырвалось из тростников и схватило зубами ближайшую птицу. Остальные неуклюже припали к земле и застыли на месте, подобно множеству буроватых комков, головы некоторых случайно застряли под водой.
   - "Защити нас предки," - сказал старший рандон. - "Рисар."
   Зверь замер на берегу, игнорируя неподвижных птиц. Длинные ноги его жертвы торчали из зубастых челюстей, слабо подёргиваясь. Он откинул назад свою массивную голову и заглотил их целиком. Из зарослей тростников появилась вторая гигантская рептилия. Они обе стояли вертикально на своих массивных задних ногах, меньшие передние лапы были практически изящно сложены на бронированной груди. Первый был голубым с зелёными пятнышками, чешуйки окаймлялись золотом. Второй был оранжевым, переходящим в тёмно-красный оттенок высохшей крови. Их хлещущие по сторонам, чешуйчатые хвосты составляли почти половину их тридцатифутовой длины.
   Тростники раскололись, и к ним присоединилась третья, меньшая рептилия, на этот раз кремово-белая с водянисто-голубыми глазами.
   Мне стоило взять с собой Черепа, подумалось Джейм. Однако, как она и рассчитывала, он остался у города в компании Бел.
   - "Стойте спокойно," - сказал рандон. - "Они реагируют на движение."
   Слишком поздно: Уголь сломал построение и бросился за копьём.
   Два рисара заревели и помчались на лагерь.
   Под какофонию выкриков кадеты заметались по берегу, хватая оружие и составляя боевые построения. Голубая зверюга налетела на одну из таких групп, схватила челюстями копьё и выдернула его владельца из шеренги. Её красный напарник щёлкнул вбок челюстями, ловя кадета на лету и сгибая его пополам через спину, прежде чем швырнуть его о землю. Старший рандон метнулся на помощь, только чтобы оказаться зажатым в клещи.
   - "Нет!" - вскрикнула Джейм, но они уже его сграбастали, каждый за свою половину, и разорвали между собой на куски. На осоку брызнула кровь. Вода стала розовой.
   Оба рисара расправили свои резные воротники и разразились трелями триумфа.
   Джейм повернулась, чтобы понаблюдать за белым рисаром. Пока что он держался в стороне, но, решила она, не из страха или слабости. Его маленькие глазки скакали с рептилию на рептилию подобно взору генерала, управляющего войсками. Один из рисаров затопал обратно к нему и отрыгнул к его ногам смесь из остатков кусков тел, дымящихся от кислоты и уже наполовину переваренных. Подношение.
   Кто-то вручил ей копьё. Она его уравновесила, шагнула вперёд, и метнула в белого зверя. Скорее благодаря удаче, чем умению, оно попало созданию прямо в глаз. Рисар с рёвом отступил назад, и зацарапал лапами по древку, выковыривая его из своей глазницы. Второй голубой глаз сфокусировался на Джейм. Насколько хорошо он её видит? Ну, достаточно хорошо, чтобы броситься, если она двинется.
   Двое других рисаров, казавшихся озадаченными, щёлкали челюстями на бегающих вокруг них рандонов и кадетов. Перед одним из них стояла Тернослив, не сводя с него своего пагубного взгляда. Он молотил воздух по обе стороны от неё, как будто не в состоянии сфокусироваться на девушке. Второй рисар налетел на первого, и они повалились на землю, кромсая друг друга.
   Но белый не был одурачен. Он с грохотом помчался прямо на Джейм, распахнув челюсти. Она повернулась и побежала, пытаясь увести рептилию от остальных кадетов, но они в свою очередь побежали к ней. Уголь сунул копьё между задних ног рисара, заставляя его споткнуться. Он превратил своё падение в скачок на Джейм, промахнувшись буквально на несколько дюймов, когда она нырнула на его слепую сторону. Прежде чем он успел опомниться, она бросилась ему на голову и намертво стиснула его челюсти руками и ногами, наполовину ожидая, что они оторвутся. Но она угадала правильно: мускулы, что открывали эту ужасающую утробу, были гораздо слабее тех, что закрывали. Зверюга вскинулась, пытаясь её стряхнуть, и тщетно тянясь к ней передними лапами.
   Кадеты метнулись вперёд и вонзили острия в его открывшийся живот, который был бронирован почти так же крепко как у раторна, но всё же имел морщинистые провалы голой кожи под передними лапами. Копьё Горбела нащупало свою цель и погрузилось в глубину плоти. Зверюга завалилась назад, расплющивая Джейм своей массивной мордой и выбивая из неё всякий дух. Сначала она подумала, что умерла, но затем появившиеся руки вытащили её на свободу.
   Другие два рисара отступали к воде и тростникам. Белый лежал на спине, по его бронированному животу лениво стекала густая тёмно-красная кровь. Его лапы вяло царапали небо, затем они безвольно опустились, бронированная челюсть безобидно отвисла.
   Тиммон рывком поставил Джейм на ноги, и она повисла на нём, хватая ртом воздух. - "Я и в самом деле ... только что это сделала?"
   - "О да, определённо сделала, и напугала меня этим до самых чёртиков."
   Горбел упёрся ногой в тушу рептилии, вывернул на свободу копьё, и похромал вперёд к ним. - "Я мог бы объявить эту добычу своей, но она стала возможной только благодарная твоему безумию. А, кроме того, у меня уже есть комплект из шкуры рисара. Так что могу сказать, что ты только что заработала свою собственную рисарскую броню, Лордан Слоновой Кости."
  

II

   Они собрали вместе разорванные останки своих мертвецов, все, которые только смогли найти, и предали их погребальному костру. Уголь хмурился на Джейм через пламя.
   Он, судя по всему, полагал, что имеет столько же прав на эту добычу, что и она, и, вероятно, был в чём-то прав, учитывая, что она не смогла бы ухватить зверюгу, если бы Уголь не заставил её сперва споткнуться.
   Лучшей новостью было то, что только двое кенциров погибло, по большей части благодаря Тернослив.
   - "Хорошая работа," - сказала ей Джейм.
   Пухлая кадетка кивнула. Она выглядела задумчивой, а не самодовольной, как могла того ожидать Джейм.
   - "Я спросила себя, чтобы вы сделали, Десятка, умей вы то же, что и я. Не побежали бы."
   - "Однако я как раз побежала."
   - "Чтобы увести подальше этого белого монстра. Я видела. А затем обрушились на него. Я знаю, что я чувствую и думаю не так, как это делает большинство людей. Во мне чего-то ... не хватает. Но я способна вас имитировать."
   Джейм потрясённо на неё уставилась. - "Трое, Тернослив, почему бы не выбрать моделью кого-нибудь получше? Почему не Шиповник?"
   Кадетка тряхнула головой. - "Я вижу, что Пятёрка хороший рандон. Возможно, когда-нибудь она станет даже великим. Но она мне не нравится. Ни капельки. А вы - да."
   Джейм обдумала это, наблюдая, как кадеты начинают обдирать белого рисара -- не такая уж лёгкая задача, учитывая жёсткость его шкуры. Правильно выдубленная, она будет почти такой же непробиваемой, как и белоснежная кость раторна, которая сама являлась второй по прочности субстанцией в Ратиллиене после бриллиантина. Шиповник отделила череп, и они начали грязную работу по опустошению скальпа, оставляя только сцепленные ужасающие челюсти. Другие работали с ногами, обдирая их, но оставляя на шкуре когти.
   Всю свою жизнь Джейм обращалась за примером к кендарам, главным образом к Марку, чьему чувству морали она доверяла гораздо больше, чем своему собственному. И то, что один из них ответил ей тем же, было ... нервирующим. Но Тернослив была права: как шаниры разрушения они с Джейм имели гораздо больше общего между собой, чем кто-то из них по отдельности с Шиповник Железный Шип.
   Тем временем, Горбел яростно спорил с выжившим высшим офицером, Ониксоглазой. Лордан Каинрон был намерен преследовать караван.
   - "Это нарушает все наши текущие приказы и регламенты," - сказала рандон.
   - "Ваши. Не мои. Мой отец велел мне следовать за ними. И в любом случае, как у лордана, у меня высший ранг среди здешних Каинронов."
   - "Вы здесь вообще единственный Каинрон."
   - "Ну и отлично. Я пойду сам по себе."
   Джейм вгляделась в чёрную линию на далёком горизонте, всём, что отделяло небо от зеркального моря. Лёгкое, неустойчивое дрожание всё ещё сохранялось там на границе поля зрения.
   - "Сколько до них?" - спросила она. - "Три мили? Если это мираж, то основная часть того, что его отбрасывает, должна лежать ниже линии зрения, если, конечно, вообще существует. И всё же..."
   Рандон перевела взгляд на неё, лицо столь же бесстрастно, сколь и всегда. - "Так вы тоже хотите пойти."
   - "И я," - сказал подходящий Тиммон.
   - "Вы просите меня рискнуть наследниками трёх домов."
   - "Мы вас ни о чём не просим," - ответил Горбел, упрямо выпячивая челюсть. Как кадет, он получал приказы; как лордан - отдавал. И они все ощутили уверенную властность, излучаемую им подобно теплу от прогретого лучами солнца камня, и подобно камню, его волю было не так-то просто сломать.
   Ониксоглазая моргнула. - "Ну, тогда хотя бы возьмите с собой эскорт," - сказала она мягко - "и возвращайтесь, если потеряете след."
   - "Ты остаешься здесь," - сказала Джейм Журу. - "Что, или ты собираешься брести вброд до самого горизонта?"
   Она с двумя другими лорданами и её десяткой оседлали своих моа. Они могли видеть царапины, что остались там, где снова ставшие санями повозки, погружались в мелководное море, превращаясь в лодки, а в дальнейшем соляные плиты на дне были разбиты копытами ламбов. Моа продолжали топтаться на берегу, пока их не подогнали хлыстами и шпорами. Вода доходила им до середины голеней. Они высоко, но практически изящно, задирали свои трёхпалые, перепончатые лапы на каждом шагу.
   Жур за их спинами метался по берегу, жалобно крича. Джейм подумала о Калан и ребёнке, что она оставила в городе. Увидит ли она когда-нибудь своего барса снова? И разве можно объяснить коту или же младенцу, что их бросают неумышленно?
   - "Мне нужно прояснить вам несколько деталей," - сказала она собратьям лорданам и рассказала им о Лангадине. - "Время здесь текуче-изменчивое," - заключила она. - "Бабушка Сидящая-у-Огня назвала это Морем Времени. Лагерь может застрять на берегу навечно, если наша искательница не вернётся, и даже тогда мы можем оказаться слишком глубоко увязшими в прошлом, чтобы суметь вернуться."
   Тиммон был в ужасе. - "И ты только сейчас нам это сообщаешь?"
   Горбел только качнул тяжёлой головой. - "Это неважно. Раз уж мы вышли на берег моря, влажного или сухого, нам нужно следовать за караваном. Единственный путь обратно лежит через этот твой таинственный город, если только мы сможем его найти."
   Они медленно брели по воде. С юга пришли облака, зеркально отражаясь у них под ногами, так что стало казаться, что они идут и по ним. Солнце пропало. Горизонт охватил их тонкой, тёмной полоской. Без разломанных соляных плит под ногами, ведущих прямо вперёд, они бы очень скоро потеряли всякое чувство направления.
   - "Сколько мы уже прошли?" - спросил Тиммон, нарушая долгую тишину.
   Горбел хмыкнул. - "Таким темпом? Трудно сказать. Больше трёх миль. Впрочем, расстояние здесь играет те же шутки, что и время."
   Из-за небесного отражения следовать следу ламбов становилось всё труднее и труднее, а вода уже доставала моа до колен, больше трёх футов в глубину. Они выступили в разгар утра. Сейчас полагалось быть середине дня, но разве скажешь точно? Шли ли они часы, или дни, или даже годы?
   Неопределенность, похоже, нервировала Тиммона. - "И что будет делать твой отец, если узнает путь в Лангадин?" - спросил он.
   - "Всё, что он может - отправить туда торговую экспедицию или отряд налётчиков, но из того, что ты сказала" -- кивок на Джейм -- "ему потребуется искатель, а они вымирают."
   - "А что насчёт дочери Калан в Котифире?"
   - "Она способна отыскать дорогу только в тот город, где родилась. Если Лауринтина последняя в своём роду, то никто больше не сможет отыскать Лангадин снова, по крайней мере, до момента его разрушения."
   - "И что ты будешь с этим делать?"
   - "А что я могу? Что-то случилось три тысячелетия назад, что обратило Лангадин в руины."
   - "Это примерно тогда же, когда в Ратиллиен прибыл Кенцират," - заметила Джейм.
   Тиммон с сомнением почесал шелушащийся нос. - "Совпадение?"
   - "Сомневаясь. Как бы то ни было, наше появление здесь и придвижение Тёмного Порога на один мир ближе, похоже потрясло здесь всё, что только можно."
   Она задумалась о внезапном проявлении Четверых и климатической перемене Лангадина, затронувшей все Южные Пустоши, хотя, похоже, она началась задолго до прибытия Кенцирата.
   Вода стала глубже? Да, до середины бедра моа, которые уже больше не пытались вытаскивать ноги из-под воды на каждом шагу. Пушистое оперение на их животах намокло и спуталось. Джейм подтянула ноги повыше, чтобы спасти сапоги от воды.
   Шиповник дёрнула поводья и вывела свою птицу на одну линию с трёмя лорданами. - "Я больше не вижу следов," - сказала она.
   Джейм уставилась вниз. Движение моа отчасти тревожило морское дно, и дальнейшие возмущения заставляли соляные плиты скакать. Они сломаны копытами или просто стали меньше, чем прежде? С этого места, не пустились ли ламбы вплавь, тяня за собой свои баржи?
   Все птицы остановились, беспокойно перекрикиваясь друг с другом. Всадники сидели в сёдлах, окружённые на первый взгляд бескрайним, бездорожным пространством. Солнце стало потихоньку садиться.
   - "И что теперь?" - спросил Тиммон.
   - "Вперёд," - сказал Горбел, пинком отправляя моа в неохотное движение.
   - "Что-то я не думаю, что эти птицы умеют плавать," - заметила Джейм, но последовала за Каинроном, десятка двинулась следом.
   Солнце нырнуло за облака и окутало их огнём. Оранжевые, красные и жёлтые ленты струились по небу, детально отражаясь в водах внизу. Это было всё равно, что брести через самое сердце безмолвного адского пекла. А затем пылающий диск солнца начал погружаться в своё собственное отражение, пропадая, пропадая, пропав. Краски неба угасли и меж соболиных облаков замерцали звёзды. Это были часы до восхода луны, если, конечно, она вообще появится.
   Они плескались в сгущающейся ночи, влёкомые вперёд волей Горбела. Вода уже доставала моа до груди.
   - "Он собирается нас всех утопить," - сказал Тиммон Джейм вполголоса.
   - "Быть может. Поворачивай, если решил."
   Тиммон привстал в седле и оглянулся назад на проделанный путь, заглядывая за скачущих за ними кадетов. Там не оставалось ничего, что отмечало их продвижение, а облака стали гасить любые звёзды, что могли бы указать им направление.
   - "Ха," - сказал он.
   Они двинулись дальше. Вода поднималась, пока они не стали сидеть в ней всё равно, что как в сёдлах, и продолжила ползти всё выше.
   - "Глядите," - сказал Перо, указывая вперёд.
   Там сиял слабый свет, быть может, звезда у ныне невидимого горизонта. Скоро, однако, она раздвоилась, на одну, что выше, и одну, что ниже. Всё больше тусклых огней возникало из мрака по мере их движения, низкое небесное скопление, отражающееся в воде.
   Моа были уже по большей части под водой, их маленькие головы тянулись вверх на змеевидных шеях. Новый стимул придал им сил и они устремились вперёд как будто влекомые запахом земли.
   Джейм выскользнула из стремян и поплыла рядом с головой своей птицы. Остальные поступили точно также, за исключением Шиповник и Тернослив. Джейм ругала себя за то, что позабыла о том, что эти кадеты не умеют плавать. Мята поддержала Пятёрку, пока Дар схватил Тернослив. Огни уже нависали над ними, вверху и внизу, слабо очерчивая высокие стены и освещённые свечами окна.
   Горбел ушёл под воду. Тиммон с Джейм нырнули, ухватили его под руки и вытянули на поверхность. Трое, когда это он успел вырасти таким тяжеленным?
   Они уже двигались между высокими мраморными причалами, увенчанными факелами. Моа Джейм нащупала под ногами опору и рванулась наверх. Мгновением позже её нога тоже ударилась о ступеньки мраморных лестниц, вздымающихся из воды. Птицы устремились по ним, всадники ковыляли следом.
   Тиммон с Джейм втащили Горбела на вершину лестницы и уронили на камни.
   - "Ну," - прохрипел он, перекатываюсь на спину и истекая водой из каждой складки. - "Вот мы ... и здесь."

ГЛАВА XI Ночь в Потерянном Городе

  

14-15-й день зимы

I

   Ближайшее к ним строение сияло огнями в каждом окне и ракушкой отдавалось эхом голосов. После Тай-Тестигона Джейм узнавала вид, звук и запах трактира, где бы он ни находился. Радушная суматоха в зале замерла, едва она распахнула дверь и шагнула внутрь, в сопровождении своей капающей водой свиты. Пухлый, лысый мужчина, несомненно, владелец, двинулся к ним, вытирая руки фартуком и задавая вопрос на языке, который никто из них не знал.
   - "Мы ищем укрытия," - сказала Джейм на Котифирском рендише. - "Для меня, моих друзей, и наших верховых животных."
   Человек просиял. - "А! Наши родичи из-за моря. Наконец-то! Добро пожаловать!"
   Утомленных, растрёпанных моа обвели вокруг здания и поместили в конюшни, где местные лошади весьма слышно выразили протест по поводу их незнакомого запаха. Тем временем, их наездникам предоставили комнаты, полотенца и еду -- рыбную похлёбку, грубый хлеб и острое, красное вино -- пока их одежда сохла у огня. Облегчение, после многих часов неопределённости, было глубоким, и, возможно, преждевременным.
   - "Как же мы всё это оплатим?" - спросила Джейм, макая хлеб в бульон похлебки. И то, и другое было просто восхитительным, пусть даже что-то в похлёбке съело большую часть хлеба прежде её самой.
   Тиммон выглядел потерянным, как будто ему никогда не приходилось платить ни на что на свете, что, вероятно, было правдой.
   Горбел, однако, распахнул свою куртку и отстегнул тяжёлый пояс. Развёрнутый, он пролился на столешницу каскадом толстых, золотых араксов.
   - "Не удивительно, что ты потонул," - заметил встрепенувшийся Тиммон.
   Каинрон только фыркнул, что для него означало смех. - "Это всё ещё может обернуться торговой поездкой или безрассудной авантюрой. В любом случае, разве стоило идти с пустыми руками?"
   В дверь постучали. Горбел сгрёб свои монеты из виду, пока Джейм приглашала их хозяина войти.
   - "Наши гости были бы очень рады услышать вашу историю," - сказал он, широко улыбаясь. Не удивительно, что он так доволен: судя по растущему шуму внизу, их прибытие значительно увеличило оборот таверны этой ночью.
   Джейм помешала Горбелу прорычать отказ. Они уже согласились, что позволят новости об их присутствии распространиться в городе. Хотя это и грозило рисками, Джейм отметила, что альтернатива заключалась в том, что их дюжина рыскает в тенях всю ночь, голодная, мокрая и, что ещё хуже, неспособная выяснить ничего полезного, и едва ли новый день подарит им что-нибудь лучшее. Морская набережная была тем местом, где скорее помогут кому-то, кто владеет местным языком, ну, или хотя бы котифирским, и так оно и оказалось.
   - "Я пойду вниз," - сказала она теперь. - "А вы немного отдохните."
   - "Я тоже пойду," - сказал Горбел, упрямо выпячивая челюсть. Он что, полагает, что она может заключить какую-то сделку за его спиной?
   - "И я," - Вступил в разговор Тиммон, пробегаясь пальцами через сохнущие волосы. Некоторые служаночки в таверне были очень даже ничего.
   Шиповник с Тернослив также встали, с упрямой гримасой на лицах.
   - "Ох, ну ладно," - сказала Джейм.
   Их пятёрка спустилась в общую комнату, побеленное прямоугольное помещение, отделанное поверху геометрическим фризом в оттенках голубого и зелёного. Внушительные столы центрировались под свечными канделябрами, а каждый угол занимали камины, незажженные этой мягкой ночью. Комната полнилась тёмнокожими, яркоглазыми посетителями, чьи взгляды заметались между тремя лорданами, когда они спустились по лестнице.
   Трактирщик проводил их к центральному столу, чьи обитатели скоренько уступили им место. - "Если позволите, леди и лорды, откуда вы прибыли?"
   - "Котифир," - ответил Горбел.
   - "Ааа...!"- выдохнула аудитория, наконец-то узнавая название.
   - "Уже очень много времени минуло с тех пор, как этим маршрутом кто-то пользовался," - сказал трактирщик.
   Лорданы обменялись встревоженными взглядами. - "Как много?" - спросила Джейм.
   - "Где-то лет пятнадцать," - ответил хозяин, поворачиваясь к посетителям за подтверждением. - "Или нет? Да нет, всё верно. Последний караван прибыл в жуткую бурю. Море наше переменчивое: порою пресное, порою солёное; порою тихое и мелководное, как сегодня, а порою волны с гору, и такая же глубина. Той ночью, оно ярилось. Тела выбрасывало на берег несколько дней, что людей, что животных, без разницы, а заодно и множество сокровищ. Большая часть каравана потонула, за исключением искательниц и немногих других, кто сумел доплыть до безопасности."
   О Йен, о Бирни, подумала Джейм, на мгновенье прикрывая глаза. Что я скажу Гаударику?
   - "У одного из выживших палатка на ночном рынке," - сказал мужчина в синей, заляпанной рыбой накидке, говоривший на сносном рендише. - "Он торгует доспехами."
   Дверь рывком распахнулась. На пороге эффектно замер старик. Его накидка, окрашенная в шафраново-жёлто-оранжевый, с широкой каймою медной нити, закручивалась вкруг него от порывов ветра, неощутимого здесь, внутри. Его седые волосы и борода стегали воздух змеями лохматых кос, заплётенных золотом. Он выглядел странно знакомым.
   - "Путешественники!" - закричал он. Остальные добродушно уступали ему дорогу, когда он устремился в комнату. - "Какие новости от моих собратьев богов с севера?"
   - "Ээ..."- потрясенно начала Джейм.
   - "Конец уже близко, вы же знаете," - сказал он с широкой улыбкой, будто смакуя своё заявление. Он обернулся, обращаясь к своей аудитории, с широким жестом, что опрокинул пивные кружки до самых углов комнаты. - "Все вы чувствуете дрожь земли," - провозгласил он поверх протестующих криков из-за пролитого пива. - "Море меняет свою природу всё чаще и чаще. Климат становится всё суше и жарче. Несомненно, грядёт великая перемена. Но мир сей всего лишь иллюзия. Готовы ли вы улететь вместе со мной к настоящему, что лежит за гранью мира?"
   - "Довольно этих пустынных бредней," - закричал кто-то из слушателей. - "Потом, ты заявишь, что давно пропавший пророк Карнидов снова вернулся. Покажи-ка лучше фокус, дедуля!"
   - "Ну, ладно, ну и какой же вы хотите?"
   - "Ещё пива!" - взревело в ответ множество голосов.
   - "Хмм. Почему бы и нет? Хозяин, полный круг за мой счёт!"
   Официантки забегали с кувшинами, наполняя стаканы и кружки под благодарственные крики посетителей. Джейм ощутила, что старикан уже проворачивал свой "трюк" прежде, и потому и был здесь ещё более желанным гостем. Она осознала, что она со своими товарищами на самом деле его не волновали. Скорее, он определил центр людского внимания и поспешил его узурпировать. Тиммон выглядел обиженным, а Горбел скучающим, но Джейм не обращала внимания: чем больше люди говорили, тем больше она могла узнать.
   Дрожание началась со слабого рокотания, подобного звуку тяжёлой повозки, подъезжающей всё ближе по брусчатке. Вино в её кубке запульсировало концентрическими кругами. Пламя свечей заволновалось. Никто, похоже, не обращал на это никакого внимания, за исключением старика в шафрановом халате, что внезапно побелел полотном и вцепился в спинку кресла. Медленно, без всяких фанфар, его ноги оторвались от пола. Джейм схватила его руку...
   ...и начала падать.
   Они, казалось, были единственными неподвижными людьми в этой целиком трясущейся комнате, и в то же время основание её желудка тошнотворно улетало вниз, как будто пол под ногами вываливался из мира. Лицо старика озарило изумление, когда его косы взмыли вверх. В порядке эксперимента он выпустил кресло. Джейм вцепилась в него обеими руками, едва ли зная точно, кого же именно из них она пытается удержать. А затем рокот затих, и его ноги аккуратно опустились на пол.
   - "Я летел," - сказал он в изумлении, распахнув глаза как ребёнок. - "Я летел! Ты же видела? Видела, да?"
   - "Я видела, как вы падали," - сказала Джейм потрясённо.
   Больше никто определённо ничего не заметил, и, похоже на то, что местные жители не восприняли землетрясение особенно серьёзно, ну, разве что покрепче вцепились в свои наполненные до краёв кружки, чтобы не лишиться их снова.
   - "Он здесь! Здесь! Учитель!"
   В таверну вломилась толпа людей, облачённых в жёлтые накидки. Они вцепились в старика и вытащили его за собою в дверь.
   - "Я летел!" - протестующе кричал он им по дороге. - "Я и в самом деле летел!"
   - "Да, да," - поддакивали они ему. - "И скоро весь город узнает!"
   Хозяин только покачал своей лысой головой, закрывая за ними дверь. - "Эти дни нестабильности породили многих странных пророков и слухов о богах, старых и новых. Порою я думаю, что обитатели пустынь всё-таки правы: нашему новому королю совершенно не следовало хоронить чёрный храм."
   - "Что за храм?" - потребовал Горбел.
   - "Ах да, я уже начал забывать, что вы чужеземцы. Чёрная скала, такая же древняя, как город..."
   - "Древнее!" - выкрикнул кто-то.
   - "Это верно. Лангадин выстроен вкруг неё, хотя я только высказал догадку, называя её храмом: это выглядит как большой чёрный гранитный квадрат безо всяких стыков или же трещин. Племена пустынь клянутся, что, согласно их пророку, это ворота в иной мир и совершают к ним паломничества, или делали так, пока король Лжепредельный [Lainoscopes] не пришёл к власти и довольно скоро не устал от их исступлённых обрядов. Он сторонник порядка, и не столь снисходительный, как его отец, да упокоят того боги. Как бы то ни было, Лжепредельный постарался раздробить скалу. А когда потерпел неудачу, то превратил её в основание новопостроенной башни."
   Лорданы обменялись взглядами.
   - "Ты говорил, что экспедиция твоего отца обнаружила руины кенцирского храма," - сказал Тиммон по кенски. - "Не мог ли он располагаться именно здесь? И в таком случае в какой-то момент времени что-то уничтожило и его, и сам город."
   Хозяин тем временем определённо продолжал думать о своём позднем госте. - "Пророки и боги, вот уж, действительно. Наш приятель сглупил, делая подобное заявление. Теперь, я думаю, эта свора безумцев в жёлтом устроит ему испытание. Наконец-то он нашёл своих истинно верующих, и они склонны его прикончить. Бедный Тишшу."
   Джейм предпочла вино пиву. А теперь она им поперхнулась.
   - "Так это был Тишшу?"
   - "Старик, да. А что?"
   - "Я знала, что уже видела его прежде, пусть и никогда так ясно. Это серьёзно," - сказала она остальным по кенски. - " `Жил был старик, о, столь умный, столь амбициозный, что объявил себя пред всеми богом. И чтобы доказать это его сторонники сбросили его с высокой башни.' Помнишь, Горбел: это же часть одного из тех мерекитских ритуалов, за которыми ты украдкой наблюдал."
   - "А. Тот Тишшу. Так называемый Падающий Человек. Но что он здесь делает, если принадлежит холмовым племенам?"
   - "Он принадлежит всему Ратиллиену. Как и Земляная Женщина -- твоя Лесная Ведьма, Горбел -- Сгоревший Человек и Съеденная Когда-то. Помнишь её, Тиммон? Она проглотила твоего полубрата Драя. Откуда бы они изначально ни появились, все они, как мне думается, были когда-то смертными, пока наши храмы не превратили их в Четверых, силы природы, что воплотили собой этот мир."
   - "Ты водишь знакомства со страннейшими людьми," - заметил Тиммон. - "Как, впрочем, и я, с момента нашей встречи. Так значит этот своеобразный старикан обречён стать воплощением воздуха? И когда же?"
   - "Вообще говоря, теперь уже в любую минуту."
   Горбел, хмурясь, положил локти на стол, прямо в лужицу разлитого пива. - "Слушай сюда: мы сейчас переместились в прошлое, или так ты мне сказала, ещё даже прежде того, как наши народы прибыли в этот треклятый мир."
   - "Никто не знает, когда именно Строители возвели свои храмы," - сказала Джейм, - "но эти строения дожидались нас здесь и определённо активировались прямо перед самым нашим прибытием."
   - "Таким образом," - сказал Тиммон, - "если этот старикан вот-вот станет Тишшу, то чёрная скала, -- пардон, храм -- готов пробудиться к жизни. А это значит, что, возможно прямо сейчас, Джеймсиль Плетущая Мечты вытягивает танцем души кенцирского Воинства. Творится Падение, величайшее бедствие нашей истории, ну а мы сидим здесь, его невезучие наследники, в тепле и сухости, выпивая в таверне в потерянном городе."
   Горбел хмыкнул. - "Потерянном. Разрушенном. Сколько у нас времени?"
   - "А сколько потребуется почитателям Тишшу, чтобы отыскать достаточно высокую башню и затащить его на вершину? Он может вернуться к здравому смыслу и оказать сопротивление, но всё же ... Моё мнение? Где-то этой ночью."
   Тиммон отсчитал на пальцах хронику событий. - "Случится Падение, храмы активируются, воплотятся Четверо, Кенцират бежит в этот мир, храм уничтожит Лангадин, что-то уничтожит храм, и ты полагаешь, что всё это случится более-менее одновременно. Но к нашему времени пройдёт уже больше трёх тысяч двадцати восьми лет с момента Падения, если верить нашим летописцам. Лангадин может простоять ещё десятилетия. Всё это может и не случиться настолько идеально точно."
   Джейм в ответ пожала плечами. - "Ну, да, я сделала несколько предположений. Но неужели ты всё-таки не хочешь учесть подобную возможность?"
   Тиммон вздохнул и оглядел комнату. - "Может, нам стоит их предупредить?
   - "А они послушают?" - отозвался Горбел. - "Ладно, ты меня убедила, девочка. Нужно заканчивать здесь все наши дела и убираться отсюда настолько быстро, насколько возможно." - Он встал. - "Хей, на палубе! Кто готов продать нам лодку? Мы хорошо заплатим."
   - "Займись этим и загрузи мою десятку на борт," - сказала ему Джейм под прикрытием внезапно вспыхнувшего интереса. - "А у меня есть парочка причин, чтобы сбегать в город."
  

II

   Лангадин растянулся через несколько холмистых предгорий, лежащих в тени горного хребта Тенебре. Самый высокий холм венчало белое, сияющее сооружение, что должно было быть дворцом Короля Лжепредельного. Вниз от него сбегали обнесённые стенами террасы, повторяя своими извивами прихотливые контуры склонов. Улицы каждого уровня, таким образом, извивались и загибались подобно бороздкам гигантского отпечатка пальца. Их ограждали побеленные дома, обращающие к тротуару свои солидные фасады. Будучи в большинстве своём максимум двухэтажными, они создавали иллюзию большей высоты, благодаря волнистой земле, на которой стояли. Карабкаясь всё выше, Джейм увидела, что каждое строение имело за собой маленький, окружённый стеною садик, подобный зелёному драгоценному камню, инкрустированному в камень.
   Горбатая луна заливала окрестности сияющим перламутровым светом, почти таким же ярким, как день, для кенцирских глаз. Это был красивый город, значительно более ухоженный и любовно оберегаемый, чем любой другой, что доводилось прежде видеть Джейм. Неужели он и в самом деле погибнет этой ночью? Она надеялась, что нет. Пусть она и не любила своего бога -- как и любой другой кенцир -- неужели он (или она, или оно) и в самом деле окажется настолько жестоким, чтобы разрушить такую массу грациозной невинности?
   Шиповник с Тернослив шагали следом за ней. Первая настояла на своём участии, чтобы, как она выразилась, убедиться в том, что наследница её лорда не понесёт никакого ущерба. А вторая просто потащилась следом, обнаруженная слишком поздно, чтобы быть отправленной назад. Джейм хотелось, чтобы они обе остались в таверне. Это было тем типом работы, где навыки Талисман могли послужить ей лучше всего. А Шиповник до сих пор ничего не знала об этой стороне её жизни и вряд ли бы её одобрила. Тернослив, с другой стороны, могла погрузиться в неё чересчур сильно, особенно если она всё ещё продолжала копировать/имитировать Джейм.
   Большая часть города была погружена в темноту, его дневные обитатели пребывали в постелях, но кое-где мерцали отдельные скопления огней. Джейм направилась к их ярчайшему созвездию.
   Ночной рынок кипел жизнью, такой же суматошный, как и любой другой такой же в Тай-Тестигоне, только чище. Лотошники торговали вразнос всем, чем угодно, от фастфула, что едят руками, до эротических специй, от жестяных безделушек до массивных золотых украшений. В ассортименте большинства палаток преобладали шелка. Джейм задумалась, что за дефекты предполагалось скрывать темноте, если только Лангадин и в самом деле не был столь богатым, что даже эти ночные предложения были наивысшего качества, как и провозглашали то их продавцы.
   - "Талисман!"
   Джейм вздрогнула, когда её стиснули могучие руки и развернули кругом. Молодой человек с курчавыми каштановыми волосами смотрел на неё сверху вниз с выражением неверия и растущего восторга.
   - "Это же ты, правда?" - Он затряс её, пока у неё не застучали зубы. - "Я всегда знал, что ты появишься!"
   - "Бирни?" - Она махнула рукой, останавливая Шиповник, которая придвинулась вперёд и нависала над ними обоими, как будто готовясь вступиться для её защиты. - "Это и вправду ты?"
   Он теперь был как минимум её возраста и намного выше, но всё ещё сохранил всё ту же озорную ухмылку сорванца мальчишки.
   - "Я отведу тебя к отцу. После всех этих лет, он просто не поверит!"
   Обиталище Йена было в квартале за рынком, в захудалой квартирке на втором этаже, наполовину мастерская, наполовину небольшое, но хорошо прибранное жилое пространство. Он в тревоге вскочил с постели, едва они вошли. - "Что-то случилось на рынке? Кто следит за палаткой? Бирни! Ночная рента может и меньше дневной, но это всё, что мы можем себе позволить." - Затем он заметил посетителей и его тревога только усилилась. - "Кто эти люди?"
   Джейм отметила, что его волосы теперь стреляют сединой, лицо стиснули морщины, и он лишился нескольких зубов. Пролетевшие годы отнеслись к нему недобро.
   - "Йен," - сказала она, - "мы пришли так быстро, как только смогли, выступив на следующий день, как вы покинули оазис. Тем не менее, я сожалею, что мы прибыли так поздно."
   Подобно своему сыну, Йен стиснул её в объятьях; в отличие от Бирни, он разразился слезами.
   - "Я уже оставил всякую надежду. Вечерния, Гаударик, с ними всё в порядке?"
   - "Настолько же, насколько было, когда вы отбывали, разве что стали на пару дней старше. Почему же вы не вернулись? Что вас держало здесь всё это время?"
   Он отступил назад, вытирая лицо, а затем, будто на автомате, развернулся, чтобы заковыряться с приготовлением чая. - "Я пытался," - сказал он через плечо. - "Котифирская искательница, Леди Калан, пережила ураган, но все эти годы король не дозволяет мне её увидеть."
   - "Похоже на то," - сказала Джейм, - "что мне стоит нанести ей визит."
   Йен рывком развернулся, позабытый пустой чайник болтается в руке. - "Ты можешь попробовать, но она живёт в новой дворцовой башне, под хорошей охраной."
   - "Я могу показать вам дорогу," - с готовностью вызвался Бирни.
   - "Нет!" - Йен выронил чайник, который не замеченным разлетелся вдребезги у его ног. - "Это слишком опасно! Помнишь, как они отделали меня, когда я попытался в прошлый раз?"
   - "Насколько близко ты сможешь доставить нас безопасно?" - спросила Джейм Бирни.
   Парень задумался. - "Ну, тогда, до дворцовых ворот. Туда есть доступ у каждого."
   - "Йен?"
   - "До тех пор и ни шагу дальше."
   - "Принято. А затем вам обоим нужно будет поспешить в гавань и найти себе корабль. Когда мы уходили, Горбел как раз пытался выторговать лодку. Весь этот город может погибнуть ещё до рассвета."
   - "Ты это сделаешь?" - Йен выглядел потрясённым. - "Здесь живут хорошие люди, в основной своей массе. Они не заслуживают подобной участи!"
   - "И почему все всегда винят во всём меня? А теперь иди, а ты, Бирни, веди."
   Парень проводил их вверх по холму мимо многочисленных террасных домов к дворцовым палатам. Перед их западными воротами и в самом деле прохаживалось туда-сюда больше стражи, чем того ожидала встретить Джейм.
   - "Это новая башня, там, прямо за стенами, и самая высокая в городе," - сказал Бирни заговорщическим шепотом, хотя вокруг не было никаких врагов, достаточно близких, чтобы что-то услышать. - "Король Лжепредельный опасается, что пустынные племена могут взять её приступом, чтобы вернуть свою драгоценную чёрную скалу."
   - "Ведомые своим пророком?"
   - "А, он умер много лет тому назад. Но они до сих пор ждут его возвращения."
   Джейм обдумала ситуацию. Здесь было чересчур многовато стражи, чтобы справиться с нею, не подняв тревоги. Талисман, впрочем, нашла бы какой-нибудь способ проникнуть внутрь. Неужели Лордан Норф настолько менее талантлива?
   Ближайший стражник остановился, яростно зевнул, захрустев челюстями, и опёрся на своё копьё. В следующий момент он опрокинулся на спину, судя по всему, сраженный сном. Остальные метнулись к нему, зашатались и тоже начали падать, пока все они не оказались на земле, похрапывая.
   Тернослив пожала плечами. - "Может мне стоило наградить их невыносимым поносом, как вам кажется?"
   Шиповник, нахмурившись, поглядела на неё сверху вниз. - "Если ты хоть когда-нибудь рискнёшь провернуть это со мной, охламонка, то я тебя убью."
   Они прошли в ворота. Новая башня, облицованная мрамором, в три этажа высотой, вздымалась из маленького внутреннего двора. На первый этаж, похоже, не вело никакого прохода, но наружная лестница привела их сразу на второй.
   Джейм осторожно отворила двери в то, что оказалось широким, квадратным низкополоточным залом. Массивные колонны по краям поддерживали перекрытия верхнего этажа. За исключением окаймляющей дорожки белого мрамора, ничто иное не нарушало этого соболино-чёрного простора, за исключением прямоугольных пятен лунного света, струящегося внутрь сквозь распахнутые окна.
   Возможно ли, что это верхушка чёрной скалы? Если так, то она с тем же успехом вмурована в башню, что и похоронена под ней, и ни тот, ни другой вариант не казался особенно безопасным. Попирая своё же собственное благоразумное суждение, Джейм шагнула на камень. Она ещё никогда прежде не сталкивалась с неактивным храмом. Это было, как поставить ногу на спину индифферентного чудовища, замаскированного под чёрную танцевальную площадку.
   - "Возможно, прямо сейчас," - сказал тогда Тиммон, - "Джеймсиль Плетущая Мечты вытягивает танцем души кенцирского Воинства."
   Ей вспомнился тот тёмный пол из мозаики, стреляющий венами светящегося зелёного в центральной зале Дома Мастера. Его коснулись изящные, обнажённые ножки и вены разом запульсировали. Скольжение, нырок, поворот, усеянный звёздами танцевальный водоворот и увлекаемая им спиралью сила. Она танцевала под мурлыканье своей собственной мелодии, улыбаясь и улыбаясь, и наблюдающие качнулись вперёд, зачарованные, соблазнённые. Такая красота, такая сила, такая невинность, служащая такому злу...
   Джейм сграбастали мощные руки и рывком отбросили её с чёрной скалы прямо на стену. Мрамор под её спиной содрогнулся, когда башня качнулась, скрежеща по угрюмым и неподъёмным боковым блокам храма.
   - "Падение происходит, и прямо сейчас," - сказала она, сморгнув, и сфокусировавшись на лице Шиповник над ней. - "Простите."
   Кендар её отпустила. - "Порой," - заметила она, - "ты меня пугаешь."
   - "Делай, как я говорю," - бросила Джейм Тернослив, наблюдающей за ней со вздёрнутыми бровями. - "А не как поступаю."
   - "Ну что вы, у меня на такое никаких шансов, десятка," - отозвалась кадетка. - "Вы указали мне мои пределы."
   Некоторые колонны треснули и упали. Большинство же, однако, всё ещё стояли, удерживая верхний этаж.
   Но скала не двигалась, подумалось Джейм.
   Всё это было так, как будто квадратный костыль или стержень (square peg - нечто неподходящее, напр.: квадратный гвоздь) задолбили в живую плоть этого мира. Кроме того, присутствовало ощущение жёсткой скованности, в отличие от других храмов, что она посещала. Смогут ли жрецы с ним управиться, когда прибудут, если не смогут в него зайти? Да и дойдёт ли до этого дело? В нём уже волновалась нарождающаяся сила, и Лангадин содрогался как от боли. Интересно, похожи ли все остальные храмы на этот, способные разнести своих владельцев на куски? И знали ли Строители, этот маленький, серый, невинный народец, какие разрушения могли породить их творения? Она скорее винила Трёхликого Кенциратского Бога, который столь грубо использовал всё подходящее в своей, по всей видимости, бесконечной битве против Тёмного Порога.
   Три кенцира вернулись на наружную лестницу и осторожно двинулись по ней вверх. Всё кругом скособочилось и накренилось, будто только чёрная скала внизу предохраняла всё строение от разрушения и падения. Здесь не было никаких наружных перил или поручней. И всякого охватывало ощущение того, как будто он в любую минуту мог свалиться вниз.
   Стражники распластались у входа на третий этаж, спящие. Один, возможно, был мёртв. Тернослив пожала плечами. Несчастные случаи есть несчастные случаи.
   Джейм постучалась в дверь. Та с треском открылась, потом рывком затворилась, но замок не защёлкнулся. Они вошли.
   - "Здравствуйте?"
   Никто не отозвался.
   Внутри, пол был забросан парчовыми подушками и черепками фарфоровых ваз, слетевших с высоких полок. Нижнюю часть свежетреснувших стен покрывали искусные росписи, изображающие луговые просторы и лесные дебри в драгоценно-яркой окраске. Внутреннее пространство разделяли на части шёлковые занавески, часть из которых была порвана и все они колыхались от слабого блуждающего ветерка. Всё говорило об уютной жизни без всяких забот, грубо нарушенной. В дальнем углу скорчилась женщина, сжимающая яркоглазого пятилетнего ребёнка.
   - "Хрясь!" - сказал он с явным восторгом, напоминая Джейм о юном Бирни. - "Давай повторим!"
   - "Леди Калан?" - Джейм медленно двинулась вперёд, чтобы не напугать женщину ещё больше. Под сапогами хрустело стекло и катались стеклянные шарики от какой-то настольной игры.
   Искательница была всё такой же, как она её помнила, только старше, её белокурые волосы потускнели в серебряно-серые, и тоньше, её плоть начинала болтаться на кости. Она замигала на Джейм в потрясённом узнавании.
   - "Лордан? Что вы здесь делаете?"
   - "Вас ищу. Почему вы не вернулись обратно?"
   - "Обратно?" - Калан встала, всё ещё потрясенная. Для неё, в конце концов, всё это случилось более десятилетия тому назад. Она взмахнула руками.
   - "Взгляни на мою клетку, последнюю из многих. Прежде я жила во дворце, поначалу с Лауринтиной, выхаживая её после того ужасного шторма. Затем, когда она умерла, старый король потребовал, чтобы я осталась, вышла замуж за одного из его кузенов и начала новую линию Лангадинских искательниц."
   - "Я сожалею."
   - "Не стоит. Я любила своего мужа, но я приносила ему одних лишь сыновей, целых пятерых. Это Ланек, самый младший, последнее благословление."
   - "Привет!" - махнул мальчик рукой.
   - "Привет," - серьёзным тоном ответила Джейм.
   Она вспомнила, как отчаянно Калан мечтала о семье. Потеряв первую в Котифире, здесь она, похоже, нашла себе другую. - "А где твой муж?"
   - "Умер восемь месяцев тому назад, убит на той же фатальной охоте, что стоила жизни старому королю. Теперь Лжепредельный построил мне эту новую тюрьму. Он хочет повторно выдать меня замуж и снова постараться добиться дочерей, но я уже слишком старая. Кроме того, двух мужей вполне достаточно."
   - "У тебя уже есть младенец девочка, оставленная в Котифире."
   Калан стиснула пальцы. - "Я думала о ней каждый божий день, все эти пятнадцать лет. Она была так больна, когда я уходила, а мой первый муж умер так незадолго до этого. Я всегда надеялась, что в итоге смогу к ней вернуться, помоги мне боги, и найду её живой, всё ещё маленькой, всё ещё ждущей меня."
   - "Ты можешь сделать это прямо сейчас и спасти свой кенцирский эскорт по дороге."
   Искательница казалось сбитой с толку. - "Что, а разве они не вернулись в Котифир? Я думала, что они так и сделали, прождав достаточно долго. Их скауты-разведчики должны были без всяких проблем вывести их из того оазиса."
   - "Из оазиса в будущем, да, конечно, но что-то и вправду пошло не так, как вы с Лауринтиной и предсказывали. После отбытия каравана, налетевший ветер смёл остальных в прошлое, хотя мы и прибыли сюда через много лет спустя после вас."
   - "У меня от всего этого разболелась голова," - сказала Тернослив Шиповник. - "Кроме того, разве мы не торопимся?"
   - "Тише."
   - "Мама?" - позвал голос снаружи. - "Что случилось с твоей охраной? Мама!"
   В помещение ворвался хорошо одетый мальчик. У него были блондинистые волосы Калан и поджарая фигура, вероятно напоминающая о его погибшем отце. Джейм решила, что ему в районе десяти-двенадцати лет.
   - "Мой второй старшенький, Латен," - сказала Калан, подтверждая её подозрения.
   - "Кто все эти люди?" - потребовал мальчик. - "Кузен Лжепредельный знает, что у тебя гости?"
   Калан собралась с собой. Она выглядела довольно испуганной. - "Дорогой, это старая подруга. Она пришла забрать меня домой."
   Мальчик побледнел. - "Что ты имеешь в виду? Твой дом здесь!"
   - "Ты же знаешь, что я пришла сюда из-за моря, из будущего, в котором Лангадина больше нет. И меня там дожидается дочка. Разве ты не помнишь? Я же частенько напевала тебе о ней, твоей маленькой полусестре. Она всё ещё только младенец и нуждается во мне. И теперь я к ней возвращаюсь."
   Мальчишка в расстройстве затряс головой. - "Нет, нет, нет. Это только глупые истории, и теперь ты ударилась в самообман. Я же говорил своим братьям, что король давит на тебя слишком сильно, но меня никто не слушает, не то, что отца. Ты не можешь уйти! А как же мы?"
   - "Ланек поедет со мной. А ты с остальными достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе самим, в отличие от вашей сестры. Дорогой, пожалуйста..."
   - "Король не позволит. Вот увидишь." - Его голос сломался. - "Пустите меня!"
   Шиповник взяла его за руку. Он безуспешно извивался в её железной хватке, одновременно испуганный и разъяренный тем, насколько легко она его скрутила.
   - "Ты можешь пойти с нами," - сказала Джейм.
   - "Куда? В какие-то фантазии о будущем? Это моё время. И я принадлежу ему."
   - "Да. Я полагаю, ты прав."
   По её кивку Шиповник освободила мальчишку, и он метнулся к двери, спеша, без сомнения, сообщить королю об их скором побеге.
   - "Я не понимаю," - сказала Тернослив на кенском, пока они спускались по наружной лестнице, Джейм поддерживала искательницу, Шиповник несла на руках восторженного Ланека. - "Если он разыщет хоть каких-нибудь не спящих стражников -- а так, вероятно и будет: я не способна усыпить их всех -- они кинутся за нами. Так почему же ты его отпустила?"
   Джейм вздохнула. - "Он прав: это его время, даже если оно его убьёт. Шиповник, я полагаю, вполне могла его вырубить, и это было бы намного более благоразумно. Но это просто как-то не честно. Он напуган потерей матери. Зачем же к тому же лишать его всякого чувства собственного достоинства?"
   - "Зачем? Ради возможности безопасного отбытия. Десятка, порой вы думаете слишком уж много."
   Они добрались до внутреннего двора. На них надвигалась плотная толпа мужчин -- стражники, подумала Джейм; Тернослив была права -- но затем она увидела, что все они одеты в жёлтое и ведут с собой старикана, который отчаянно упирался, поспешно твердя:
   - "...понимаете, я не в прямом смысле летал. Мыслите более метафизически. Вы же знаете, что мой интеллект намного превосходит ваш собственный..."
   - "Да, Учитель, ну конечно, Учитель," - поддакивали они ему.
   Тишшу заметил Джейм. - "Эй, ты же там была! Ты сказала, что я падал!"
   - "Так и было. Так и будет. Но тебе это не повредит."
   Он глянул на башню, его голова запрокидывалась всё дальше и дальше назад. При всего лишь трёх этажах, она была необычайно высокой, "высочайшая в городе," как гордо заявил Бирни.
   - "Не говори мне, что не может или может причинить мне вреда!"
   - "Просто продолжай трепаться!" - крикнула она ему вслед, пока его тащили мимо. - "Задержи их!"
   Они как можно быстрее спешили через город, который рывком пробудился от последнего толчка. Некоторые жилища обрушились, другие пребывали в огне. Многие вынудили своих обитателей толпиться на улицах в одних ночных рубашках, пока их соседи пытались их успокоить, продолжая тем временем настороженно коситься на свои собственные пережившие встряску дома. Ночной рынок превратился в пнутый муравейник, кишащий торговцами, спешащими спасти свои товары. Джейм надеялась, что Йен воспринял всерьёз её фразу о том, что необходимо торопиться.
   На побережье она обнаружила не только Йена и Бирни, но свою собственную команду, моа и всех остальных, набившихся в прочную рыбацкую лодку.
   - "Давайте на борт!" - крикнул Горбел с носа.
   На море не было никакого достойного упоминания ветра, так что были выдвинуты вёсла и за них взялись кадеты. Бывший владелец стоял на мраморной пристани, его карманы бугрились золотыми монетами, часть из которых он продолжал крутить в руках, как будто неспособный поверить ни в свою удачу, ни в глупую расточительность некоторых людей.
   - "Вы точно уверены, что не хотите нанять команду?" - закричал он вновьприбывшим, когда те проносились мимо. - "Они по крайней мере не забывают отдавать швартовы!"
   Горбел сбросил передний канат, Шиповник кормовой. Лодка качнулась назад от своей швартовки и начала дрейфовать в сторону. Моа заволновались и завопили.
   - "Гребите, чёрт вас дери!" - проревел Лордан Каинрон.
   Часть вёсел сцепилась прямо в воздухе подобно несвоевременным дуэлянтам, другие же с плеском ударились о воду. У кадетов не было никакой практики в гребле со времён их побега из Рестомира в баркасе Калдана более года тому назад. Серебряная не приветствовала подобные виды спорта.
   - "Хорошо, хорошо, успокойтесь и начнём всё сначала. Вверх, вниз ... греби!"
   Лодка отодвинулась от пристани, двигаясь кормой вперёд. Как же им развернуть эту штуковину? Не важно, пока они продолжают делать успехи и нормально грести.
   Джейм стояла на носу, наблюдая, как Лангадин столь медленно отступает назад. Отсюда она могла видеть несколько разбитых террас с развалившимися домами, что осыпались вниз через разломы в кладке, и пламя, что отражалось на побелённых стенах. Кричали люди. Лаяла собака. Быть может, ничего и не случится, по крайней мере, этой ночью. Ох, ну хотя бы, чтобы успеть убраться, пока этот обреченный, многоярусный город всё ещё стоит...
   Вхуууп!
   Дворец сложился вовнутрь в облаке пыли, за ним последовал холм, на котором он стоял. Но не черный храм. По мере того, как окутавшая его земля оседала вниз, он обнажался всё больше и больше, всё такой же квадратный и неподъемный, но нависающий всё выше и выше. Поначалу он шляпой нёс на себе скособоченные остатки башни, пока бывшие покои Калан не рассыпались на части и не слетели прочь, оставляя, однако, намёк на некую фигуру в золотом, спрыгнувшую с крепостной стены в самый последний момент её разрушения.
   - "Лети," - прошептала Джейм. - "Лети!" - Но даже сейчас она знала, что Старик начал своё бесконечное падение.
   Обрушение всё распространялось, терраса за террасой, выглаживая город в равнину, как будто на него легла великая масса. Вздымалось всё больше пыли, размывая детали, наглухо приглушая крики и вопли.
   - "Что происходит?" - спросил Тиммон, стоя рядом с ней с широко раскрытыми глазами.
   - "Храм пробудился к жизни, и наши народы скоро прибудут в Ратиллиен," - ответила Джейм. На неё обрушился вся тяжесть истории и древние слова поднялись в её горле, такие же горькие как рвота:
   - " `Две трети Народа пали той ночью, хайборнов и кендаров. - "Поднимайся, Верховный Лорд Кенцирата," - молвил Глендару аррин-кен. - "Твой брат лишился всего. Беги, человече, беги, а мы последуем за тобой." - И так он бежал, Плащ, Нож и Книга были утеряны, в новый мир. Барьеры он поднял, а его люди посвятили им свои жизни. - "Стражу мы понесём," - сказали они, - "и когда-нибудь наша честь получит отмщение. О горе, горе жадности мужчины и коварству женщины, что привели нас к такому!"
   - "Разве ты не видишь? Всё это происходит прямо сейчас. Мы пали, и в бегах."
   О Плетущая Мечты, о Мама. Понимаешь ли ты, и поймёшь ли хоть когда-нибудь, что именно натворила?
   - "Падшие или нет, мы бежим недостаточно быстро," - сказал Горбел, подходя и становясь между ними. - "Нас что, тоже сплющит в лепёшку?"
   - "Может да, а может и нет. Эй, народ, очистить носовую палубу."
   Пока остальные отступали к шкафуту (Тиммон с явной неохотой), Джейм обыскивала память в поисках рун мастера. Книга в Бледном Переплёте давно оставила её руки, пребывая по-прежнему спрятанной в каверне под Горой Албан под охраной той штуки, что когда-то была Отравой. В своей памяти, однако, она перелистывала её страницы с такой скоростью, чтобы опознать, но не оживить по случайности какой-нибудь из этих ужасающих символов.
   Ничего, ничего, ничего...
   А затем до неё дошло: Великий Танец, что прямо сейчас искажала её мать, предназначался для управления силой храмов, самого их бога. Трое, сколько же времени прошло с той поры, как она впервые узнала этот ужасающий вариант Сенеты в Тёмном Пороге, обучаемая золотоглазыми тенями. В недавнем прошлом, она танцевала его в Тестигонском храме, когда жрец Иштар утратил контроль над потоками силы.
   Дитя, ты извратила Великий Танец, точно так же, как и прежде твоя тёзка, сказал ей впоследствии в горах Чёрноскалья аррин-кен Иммалай, верша над нею суд. Кроме того, ты узурпировала полномочия священника и злоупотребила руной мастера. Мы решаем, что ты и в самом деле тёмная, по обучению, если не по крови. В целом, твои намеренья были благими, но твоё поведение отличалось безрассудством с оттенком безумия и твои зарождающиеся силы едва поддаются контролю.
   Тремя днями ранее, она едва не разрушила Тай-Тестигон.
   А затем Каркинарот, обратившийся за нею в руины, но это вина Тирандиса, запечатавшего местных жрецов внутри их храма, пока все они не умерли.
   Тёмная... Никто не называл её так уже долгое время. Тентир почти заставил её позабыть. Тем не менее, она оставалась всё такой же, как сказал аррин-кен, по обучению, если не по крови.
   Пыль вздымалась всё ближе. Внутри затемнения от облака к облаку хлестали яркие молнии, и голубой огонь полз, потрескивая, вверх по такелажу лодки. Джейм хрустнула пальцами и печально улыбнулась проскочившей искре.
   Тай-Тестигон её пережил.
   Каркинарот не был её виной.
   - "Твой друг Марк предупреждал меня, что я, вероятно, обнаружу Заречье обращённым в руины, и тебя посреди всего этого, стоящей с извиняющемся видом."
   Тентир понёс лишь лёгкие повреждения.
   Лангадин погибал в любом случае. Никто же не станет винить её в этом -- или будут?
   Г'ха, не думай об этом.
   Она могла быть и тёмной, и потенциальной немезидой, но и разрушение также играло свою роль, как заметила Бабушка Сидящая-у-Огня. Её теперешний долг - служить тем, кто всё ещё жив.
   Она могла чувствовать нависающую над ней силу. В отличие от яростного потока, с которым она сталкивалась в остальных храмах, этот был мутным и плотно засорённым обломками, что делали его видимым, как будто свежепробудившееся сооружение скидывало свой собственный послед. Луна и звёзды поблёкли, а затем полностью пропали. Джейм отсалютовала накатывающейся тьме, превращая свой жест в движение вызова. Время танца.
   Скольжение, приседание, поворот...
   Каждое движение призывало к себе силу и изгоняло её. Фиолетовые огни бежали по рукам и ногам девушки и трещали на кончиках пальцев. Свободные от своей кепки, её закрученные в косы волосы стегали подобно хлыстам, когда Джейм крутилась на месте. Синяя молния хлестнула с такелажной снасти навстречу ослепляющему ответному удару из вздымающихся облаков. Моа все как один встрепенулись, пряча головы под крылья. Джейм едва это замечала. Тьма жуткой аркой изогнулась над лодкой и давила вниз. Мачта стонала и скрипела, но свет, пляшущий на её кончике, удерживал тени на безопасном расстоянии. Её танец рождал открытое пространство в облаках, небольшое укрытие от их раздробляющего веса.
   Одно из вёсел разлетелось в щепки. Кадеты поспешно вытащили из воды и уложили на палубу остальные, а затем продолжили зажимать свои уши против неослабевающего давления.
   Вхуууп!
   Внезапно они провалились вниз, но всего на несколько футов. Море откатилось назад, оставляя их киль покоиться на своём солёном основании средь бьющейся рыбы.
   И столь же внезапно гнетущая масса ушла вверх. Джейм свалилась на носу лодки на колени. Между её дрожащими руками в перчатках расплескались тёмные звёзды: её уши и нос кровоточили.
   - "Мамочка, всё кончилось?" - спросил Ланек писклявым голосом через маску слёз и соплей.
   - "Не совсем," - сказал Горбел, вглядываясь в море. - "Держитесь. Вот оно!"
   Море возвращалось громоздящейся волною, роняющей с гребня белых барашков и рыбу. Оно закатилось под кормовую часть лодки, подбрасывая её вверх и едва не выкидывая пассажиров наружу. Моа завизжали. Как и Леди Калан.
   Волна катилась всё дальше, гоня облака перед собой всё выше и выше, через разбитые городские уровни. А затем ринулась обратно, волоча за собой тела мертвецов. Джейм вцепилась в поручни, вглядываясь вниз, во все эти пустые, раздробленные лица. Корабль качался в море трупов. И через всё это, сила по-прежнему кружилась над своим основанием, сквозь неё проступал тёмный храм, увенчанный горбатой луной.
   Ветер вернулся вихрем потрёпанного золотого, почти коснувшегося палубы рядом с ней.
   - "Ты была права," - сказал Старик с нотками удивления в голосе. - "Это совсем не ранит."
   - "Ты так думаешь? Погляди."
   Тишшу глянул вниз, его морщинистое лицо разгладилось от шока, затем напряглось от ярости. - "О, мои бедные сограждане, мой бедный город! Кто же сотворил эту жуткую вещь?"
   Это, подумала Джейм, хороший вопрос. Её божество полагалось рассудительно-разумным, но всё же его действия порою казались безумно-бездумными. Все эти разрушения -- ради какой конечной цели? Храм пробудился к жизни и в процессе перебил невинное население. Где в этом справедливость? И не важно, что он мог бы сказать, что спасает свой собственный народ через её действия. Но честь не должна ограничиваться одним лишь Кенциратом, что бы там ни думали некоторые кенциры вроде Калдана -- или как? Не по её разумению. И разве было подобное действо чем-то лучше того, что Тёмный Порог сотворил с предыдущим миром через посредничество Мастера и Плетущей Мечты? Были ли они также всего лишь орудиями, и если так, то кого именно? В конечном итоге, а есть ли разница между Тёнями и Трёхликим Богом? Не может ли её собственный народ также поклоняться монстру?
   - "Там," - сказала она, силком поднимая себя на ноги и указывая на башню.
   Тишшу глубоко задышал, и воздух заколебался вместе с ним, внутрь и наружу из её собственных лёгких, пока её голова не закружилась.
   Затем он пропал.
   Джейм не могла видеть его движения напрямую, но облака у подножия башни отскочили в сторону. Что-то по ним ударило, затем снова стянуло в кольцо и закрутило спиралью вокруг чёрной колонны храма, поднимая всё выше и выше. Заваленные обломками мертвые казалось, поднимались с порывами ветра, как будто штурмуя своего губителя. Ветер всё сжимался и ускорялся, рассеивая облака божественной силы. Башня треснула. С неё посыпались огромные осколки, молотя по хаосу внизу. Затем вся конструкция развалилась и рухнула.
   - "Хорошо," - сказала Джейм, и упала в обморок.
  

III

   Джейм очнулась тихой ночью, прерываемой лишь окунанием и плеском весёл. Она всё ещё лежала на передней палубе, но уже под ворохом кадетских курток, одна из которых была скручена и подложена ей под голову. Трое, но сколько же времени она спала? Луна села, а звёзды затуманила дымка. Во все стороны от лодки, упираясь в невыразительный горизонт, развернулась стеклянная вода.
   Рядом, на носу, стояла Шиповник. По крайней мере, они сумели развернуть судно кругом. Кендар коротко кивнула, когда Джейм присоединилась к ней, кутаясь в куртку, натянутую на плечи. Было не холодно, но она всё никак не могла перестать дрожать.
   - "Где мы?" - спросила она.
   - "Где-то в Великом Соленом Море, к северу от Лангадина."
   - "А. Очень информативно. Где наша искательница?"
   Шиповник бросила взгляд на шкафут. Калан съёжилась у основания мачты между гребцами, стиснув в объятиях Ланека и наконец-то провалившись в сон, после оплакивания своих четырёх потерянных сыновей.
   - "Не волнуйтесь," - сказала Шиповник. - "Мы идём нужным курсом."
   Следуя её взору, Джейм вгляделась в воду перед носом лодки. Впереди плыло что-то бледное, блестя голой кожей под гладкой водой.
   - "Это..."
   - "Я думаю, да."
   Край лодки поднимался слишком высоко над водой, чтобы коснуться её, как это сделал Тори.
   - "Ты к ней присоединишься?"
   - "И оставить вас? Кроме того, вы же знаете, я не умею плавать. Идите спать дальше. Вам это нужно."
   Джейм зевнула, достаточно широко, чтобы услышать, как затрещали челюсти. - "Ты права. Разбуди меня, когда мы доберёмся."
   - "Да, леди."
   Обратно в гнездо из курток, всё ещё дрожа, она закопалась к деревянной палубе. Плескали вёсла. Лодка плавно скользила вперёд. Утром, она подумает о том, что сделала, или не сделала. Что бы там ни было.
   Похоже, что в конечном итоге все, кроме Шиповник, уснули, даже кадеты на вёслах. На рассвете их разбудил чей-то смех. Маленький Ланек скакал по палубе, топал по ней, но она отзывалась на это не большим эхом, чем камень, в который она и обратилась. Они сидели в окаменевших остатках лодки посреди сухой солёной пустоши.
   - "Это то, что увидел Тори, когда Роза вытащила его на дальний берег?" - спросила Джейм Шиповник.
   - "Вероятно."
   Глаза кендарки налились кровью от бессонной стражи, а движения отдавали скованностью, когда она повернулась назад, чтобы вглядеться в то, что прежде было морем, и в воспоминания, что оно могло в себе заключать.
   - "Мне жаль," - сказала Джейм.
   Шиповник пожала плечами, отпуская старое горе. - "Моя мать умерла уже давно. А теперь, где мы?"
   Калан проковыляла вверх на переднюю палубу, мучаясь от судорог после сна на жёстких досках, и всё ещё красноглазая от стенаний.
   - "Котифир лежит в том направлении," - сказала она, указывая на северо-северозапад, - "а ваш лагерь там." - Её палец качнулся прямо вперёд, на одну линию с носом лодки. Откуда бы она ни пришла, и куда бы ни ушла потом, Роза Железный Шип дала им верное направление.
   Они выгрузили из лодки сонных моа и построились, по четыре птицы в ряд. Калан и Ланек возглавили процессию, мальчонка пребывая в бешеном восторге, а его мать напряжённо замерев в седле, будто уверенная, что в любую секунду её пернатое верховое животное может понести. Такое отношение делало последнее, разумеется, более вероятным, пока Шиповник не взяла поводья в свою твёрдую руку и не повела птицу вперёд. Остальные двинулись следом, попеременно спешиваясь, чтобы позволить Йену и Бирни ехать верхом.
   Поначалу они ничего не видели и только гадали, как далеко от древнего берега они находились. Горбел позаботился о том, чтобы они захватили бурдюки с чистой водой, но не столь много, чтобы хватило на долгое путешествие. Часы проходили один за другим. Было так жарко, что пот испарялся на бровях и не приносил никакого облегчения. Солнце встало и принялось ослепляющее долбить по белой соляной равнине, затем склонилось к горизонту. В его неровном сиянии на северо-востоке и западе замаячили миражи гор -- будем надеяться изгибы хребтов Тенебре и Ураков. На горизонте впереди замаячила точка. Мало помалу, она разрослась в одну единственную, потрёпанную пальму, что возвышалась над крошечным оазисом.
   - "Мы всё гадали, увидим ли мы тебя снова," - сказала Ониксоглазая, когда они прихромали на закате в лагерь.
   Джейм пнула птицу в плечо, заставляя опуститься. - "Сколько нас не было?" - спросила она, с трудом соскакивая на землю.
   - "Только два дня, не считая этого. Я смотрю, вы нашли искательницу."
   - "Да, а она нашла вас. Я боюсь, что она, да ещё та парочка - это всё, что осталось от каравана. Остальные утонули. И, кроме того, Лангадин разрушен."
   Рандон неодобрительно её оглядела. - "Вижу, вы были заняты."
   - "Это, чёрт возьми, не моя вина -- или, по крайней мере, не в большей части. Как бы то ни было, это определяет, где мы теперь. А что касается когда..."
   - "Вернулись в наше собственное настоящее, я полагаю. Восточный ветер дул всю прошлую ночь и этим утром море пропало. Однозначно мы узнаем, только вернувшись в Котифир. А между тем, поешьте. Поспите. Завтра -- если мы всё ещё будем здесь -- нам предстоит долгая дорога домой."

ГЛАВА XII Сезон Досады

  

16-65-й день зимы

I

   Поездка обратно в Котифир выдалась благословенно бессодержательной