Баранов Николай Александрович: другие произведения.

Осень ойкумены. Лаэрт

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.60*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Историческая фантазия времен Крито-Микенской цивилизации.

  Глава 1
  
  - Тихо греби!
  Авгей, наш кормчий, нагнулся от рулевого весла в сторону гребцов и говорил шепотом. Но в ночной безветренной тиши услышали все. Парни, сидящие на банках задом-наперед - мы двигались вперед кормой, чтобы не увязить таран в отмели - убавили силу гребков. Корабль ощутимо замедлил ход. Я стоял на корме рядом с Авгеем, всматриваясь в темнеющую стадиях в десяти полосу берега. Ночь была безлунной - глаз коли. Но чего жаловаться - сами такую выбрали. И вражеские дозоры, стоящие на берегу, мало что видят. На то и рассчитывали. Авгей выпрямился, тоже вгляделся в берег, потом наклонился над водой, с тихим шелестом разрезаемой рулевым веслом, которое он уверенно сжимал жилистыми руками. Чего он там может видеть - вода, по-моему, абсолютно черная? Но, наверное, все же, что-то видел. Кормчий опять повернулся к гребцам. Прошипел:
  - Еще тише греби.
  Замедлиться сильнее не успели. Киль корабля с шипением врезался в песок отмели. Я вцепился в борт, чтобы удержаться на ногах - толчок получился изрядным. Гребцы опустили весла вдоль борта, начали подниматься со скамеек, разбирать оружие. Все это осторожно, чтобы не громыхнуть ненароком.
  - Пошли, - шепнул я Полидевку.
  Гигант, стоящий позади меня и, по-моему, даже не покачнувшийся при посадке корабля на мель кивнул и без колебаний спрыгнул за борт. Скорее, не спрыгнул, а осторожно опустил громадное тело с помощью мощных рук в темную воду. Вода доходила моему другу до груди. Хорошо. Я тоже осторожно спустился за борт. Теплая водичка, затекла под панцирь, смачивая хитон, подступила к горлу. Ну, да - Полидевк выше меня как раз на голову. По бортам послышались легкие всплески. Это покидали корабль мои воины. Молодцы - ничем не гремят, не булькают. Помнят, что городские дозоры совсем рядом. Ну, как рядом. До берега стадия три. Но по воде звук далеко разносится. Тут лучше перебдеть.
  Я повернул большой круглый щит, сделанный из дубовых досок и обитый медью, ребром по ходу движения и побрел в сторону темного берега. Моя правая рука сжимала древко ясеневого копья, сделанного моими собственными руками еще два года назад накануне нашего первого похода. Хорошее получилось оружие. На древке двенадцать зарубок - число врагов, сраженных этим копьем. Мелкий песок, поднятый ногами со дна, попадал в сандалии и царапал подошвы ног, щекоча. С трудом удержался, чтобы не хихикнуть.
  Слева сзади меня догнал Иреней - сводный брат. Шутник и балагур. Но хороший воин. Он третий из нашей неразлучной с детства троицы. Это, несмотря на то, что старше нас с Полидевком на два года. А ведь два года в детстве - большая разница. Но тогда Иреней был парнишка не крупный, и не задавался своим старшинством. Хотя, попробовал бы только! Он, кстати, и сейчас ниже меня ростом, потому вода ему достает под самый подбородок. Иреней смешно задирает его, макая заднюю часть пышного гребня шлема (любит мой брат красиво одеваться) в морскую воду. Бормочет в полголоса:
  - Не мог старик помельче местечко найти.
  Тоже тихо, отвечаю:
  - Мельче осадка не позволяет. Думай иногда. И не болтай - помни о дозорах.
  Иреней недовольно хмыкает, но замолкает. Дно постепенно поднимается - вода уже по грудь. Оглядываюсь. В ночной темноте различаю идущих следом в две колонны воинов. Их должно быть три с половиной десятка. Еще пятеро и Авгей остались на корабле, нашем Афобии - бесстрашном. Имя это ему придумал все тот же Иреней. Наверное, критяне, которым корабль когда-то принадлежал, называли его по- другому, но где они эти критяне? Да и времени спросить у них название корабля не оказалось. Х-э!
  Меньше стадия до берега. Вода едва по пояс. Останавливаюсь. Иреней, идущий сразу за мной и засмотревшийся куда-то вбок, едва не втыкается мне в спину. С трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться - дозоры рядом. Мой брат что-то бормочет, едва слышно, встает слева от меня. Полидевк занимает место справа. Так мы всегда встаем в бою. Хоть на суше, хоть на качающейся палубе корабля. Поворачиваюсь назад, поднимаю копье, наклоняю наконечник на себя - сигнал для воинов собраться рядом. Те, все так же осторожно, чтобы не плеснуть водой, не звякнуть оружием, подтянулись встали плотной кучкой в трех локтях от меня. Командую в полголоса:
  - Десяток с Иренеем - влево, десяток с Полидевком вправо. Остальные - за мной.
  Расходимся в стороны, держа общее направление туда, где, по сведениям наших лазутчиков, находятся прибрежный дозор островитян. Два десятка обойдут его и окружат, чтобы никто не смог улизнуть и сообщить в город о приближающейся угрозе. Вот он берег. Черный прибой лениво, не образуя волны, наползает на светлую гальку, шелестя, уползает обратно. Пригибаясь, перебегаем прибрежную полосу, укрываемся за громадными валунами, переводим дух. Прислушиваюсь. Тихо. Похоже, никого на потревожили. Хорошо. Сразу за валунами локтях в ста-ста пятидесяти, высится скала с плоской вершиной. Довольно высокая - поднимается над берегом локтей на пятьдесят. На ее вершине - дозор. Эта скала служит еще и маяком мореплавателям. В темное время на ней разводят огонь. Горит он и сейчас. Не сильно, правда. Задремали островитяне? Дров не подбрасывают? Вверх поднимается светло-желтая струйка дыма, хорошо видная на фоне ночного неба.
  - Пошли, - скомандовал я и начал пробираться между валунов, целясь на скалу с огнем.
  Добрались до ее подножия быстро. Отсюда наверх было не забраться - отвесный обрыв без трещин и выступов. Но и никто и не спрыгнет. Если и попробует, ноги поломает точно. Это самое меньшее. Потому, торчать все здесь не будем. Оставлю троих, просто на всякий случай. А остальные со мной во главе пойдут в обход скалы - где-то же должен быть на нее подъем?
  Подъем нашли быстро. Узкую тропинку-лесенку. Достаточно пологую. Вскарабкаться по ней, не особо рискуя, мог и не самый ловкий человек. Даже женщина. Десятки Полидевка и Иренея уже здесь. Я прижал палец к губам, призывая своих людей быть сверхосторожными и первым начал подъем, сняв перед тем, сандалии, приставив щит и копье к ближнему валуну и вытащив свой меч черной бронзы из ножен. Ступал тихо-тихо. Если меня обнаружат и встретят там, у самой верхушки - будет плохо. Если наверху воин, он, пожалуй, сможет отбиться от всех нас: подниматься по тропке можно только по одному, да и то приходилось то и дело помогать себе карабкаться вверх при помощи рук. Здесь толком и не выпрямишься, не то что встать в боевую стойку. Поскидает нас воин сверху. Особенно, если копьем. Потому - тихо... Тихо...
  Вот и вершина. Прежде чем вылезти на нее, оглядываюсь назад и вниз. За мной, стараясь не пыхтеть, карабкается Полидевк, за ним, вроде, Иреней, кто дальше, не вижу - темно. Дождался, чтобы лезущие за мной, подползли поближе. Вот теперь пора! Выскакиваю на площадку, выставив перед собой меч... А, там... Идиллия. Костер, хоть и под угас, но его пламени хватает, чтобы обозреть всю площадку. Трое спят, укрывшись козьими шкурами. Один сидит у костра, уткнув лицо в сложенные руки, покоящиеся на согнутых коленях. Четыре копья лежат в низкой траве неподалеку от спящих под шкурами. Больше оружия не видно. Огромная куча хвороста и плавника навалена неподалеку от костра.
  Спящий сидя, совсем молодой парнишка. Но стройный и, видимо, сильный. Хороший раб. Был бы... Но возиться с ними нет времени. Да и опасно - дозорные могут нашуметь. Опять же, если их связать, надо оставлять кого-то за пленными присматривать, а у нас каждый человек на счету. Ну и ладно - рабов наловим в городе, там их много. А этим... Этим просто не повезло.
  Я сделал знак воинам, показал на спящих под шкурами. Сам прошел за спину парнишке. Полидевк, Иреней и Полидор - третий по силе боец моего маленького войска, встали возле троих дозорных. Кстати, второй по силе боец - Полидеевк. Ну а первый вы, наверное, уже сами догадались кто? Я, конечно. И это не хвастовство. Мечи моих лучших воинов уже обнажены. Я кивнул и вонзил свой клинок в спину парню. Справа от хребта, так чтобы он пронзил почку и печень. Бить в сердце ненадежно - человек, все же, может вскрикнуть, а когда проткнуты почка и печень, от боли тот только и может, что беззвучно разевать рот. Конечно, в таких вот случаях хорошо сразу перерубить шею, но у парнишки длинные вьющиеся волосы, спускающиеся на плечи - верного удара не получится. Меч легко вошел в плоть. Парнишка выпрямился, попытался вскочить на ноги, но скрученный болью, упал на бок и, беззвучно разевая рот забился на земле. Я прекратил его мучения, ухватив за волосы и перехватив лезвием горло. Вытер клинок о тунику убитого. Выпрямился, осмотрелся. Полидевк, Ирений и Полидор дело знали. Они уже разобрались со своими дозорными. Все прошло тихо, слава Зевсу-Громовержцу.
  Взять с убитых оказалось почти что нечего. Разве только копья. Да и у тех наконечники из простой меди. Тащить лишнюю тяжесть, когда впереди ждет богатая добыча? Ну уж нет! Полидевк нашел в сумке, лежащей около паренька, большой кусок козьего сыра и половину каравая пшеничного хлеба. Должно быть еда предназначалась на четверых. Мой друг, наспех обтерев закровяненую кисть правой руки, отломил хороший кус хлеба, откусил. Потом куснул от сыра. Заработал челюстями, довольно ворча. Он очень большой мой друг. И почти всегда голодный. Редкий случай, если он что-то не жует. Когда это возможно, само собой. Ну и когда есть чего...
  А Иреней и еще двое начали набрасывать в почти погасший костер хворост и плавник. Скоро костер разгорелся. Мой брат схватил одну из шкур, которой укрывался покойный теперь дозорный, держа ее за край, набросил на костер, сдернул, опять набросил... Это сигнал. Сигнал основной эскадре. Эскадре ликийских пиратов, к которой теперь принадлежит и мой корабль с людьми.
  
  Я встал на краю скалы, вглядываясь в черноту ночи. Вслушиваясь, не плеснет ли весло, какого-то из приближающихся кораблей. Нет. Пока тихо. Да и не видно ничего.
  - Хочешь?
  Оглянулся. Сзади подошел Полидевк. Он протягивал кусок хлеба с сыром. Добрая душа! Но в бою аппетит у меня отбивает напрочь.
  - Спасибо, брат, - улыбнулся ему. - Не хочу. Съешь сам, или, вон, Иренея угости.
  Полидевк с сомнением посмотрел на суетящегося у костра друга, покачал головой, вздохнул и откусил от сыра. Я опять повернулся к морю.
  Корабли начали подходить, когда костер прогорел уже на половину. Только потому, что я прислушивался, различил в шорохе прибоя скрип килей по песку отмели, а потом легкие всплески прыгающих в воду людей. Кто-то даже звякнул оружием. Ну так народу много, кто-то да не убережется. Потому и послали вперед только один корабль с самым маленьким экипажем - мой. Вот на светлой прибрежной гальке показались и первые воины.
  - Пошли, - скомандовал я, направляясь к спуску со скалы. - Делать здесь больше нечего.
  У подножия буквально нос к носу столкнулся с Агенором - нашим вождем. В отсвете костра, горящего на скале, сверкнул его единственный правый глаз. Потом сквозь черную бороду в улыбке сверкнули белые зубы.
  - Все в порядке? - задал он не нужный, в общем-то, вопрос.
  Я кивнул и подобрал свои щит с копьем, прислоненные к камню, перед подъемом на скалу, надел сандалии.
  - Опять пойдешь впереди со своими?
  Опять лишний вопрос - договорились же обо всем до того, как. Снова кивнул. Потом спросил:
  - Где проводник?
  Откуда-то из-за спины Агенора вышел мелкий, худой, немолодой человечек - проводник. Он присутствовал на нашем совете, объяснял, что где находится, как куда лучше пройти, где размещается стража, ну и еще много чего интересного. Чем-то здорово обидели его земляки когда-то. И теперь человечек пользуется возможностью отомстить. Воистину - не оставляй в живых своих врагов! Договорились, что проводник пойдет с передовым отрядом, доведет до городских стен. Расстояние отсюда не слишком большое - стадий двадцать, но дорога петляет среди скал. Да и не дорога, скорее, тропинка. Потому, чтобы не заблудиться в темноте, решили - проводник идет с передовым отрядом. Основное войско поведут наши лазутчики. Они тоже тут бывали. Правда всего пару раз. Но, сказали, проведут.
  Я похлопал мужчинку по спине - веди! Тот покачнулся, едва не упал, кивнул и торопливо засеменил по едва различимой во тьме тропе. Я взмахнул копьем, призывая своих людей, и последовал за ним. Шли, как мне показалось, очень долго. Я уже с тревогой начал поглядывать на восток - не начинает ли светать? Но, нет - мы успели подойти к городской стене до рассвета. Остановились в половине стадия от ворот, потом ушли вправо - планов взламывать закрытые на ночь створки у нас не было.
  Город Корсеон н острове Касос, у стен которого мы сейчас находились, был небольшим - население, как сказал наш проводник, меньше пяти тысяч. Но городок богатый. В его порту останавливались, прежде чем идти через открытое море, торговые суда, идущие из Эгейского моря в Египет и обратно. Не смотря на богатство, о хороших укреплениях островитяне не слишком озаботились - не высокие стены, отсутствие рва. Даже ворота поленились выстроить, как положено - перпендикулярно стене, чтобы штурмующие подставляли правый неприкрытый бок под обстрел защитников. Между зубцов боевой площадки воротной башни дозорного видно не было. Но ворота нам понадобятся чуть погодя, пока нас интересует стена.
  Здесь возле ворот стена стояла на почти ровном месте. В полустадии слева и справа она поднималась по прибрежным скалам, огораживая городские кварталы, которые под ее прикрытием спускались амфитеатром к гавани. Это все я хорошо рассмотрел с моря, благо, прогонять мой кораблик сейчас было некому. Дело в том, что город отправил все свои семь боевых кораблей под руку своему хозяину критскому миносу Актею, который затевал очередную войну, силясь вернуть Криту прежнее величие. На кораблях отправилось и большинство воинов. Осталась только городская стража и ополчение - горожане, прошедшие военную подготовку. Собственно, только потому мы и решились на попытку ограбить этот городок. С нашими-то чуть больше, чем пятью сотнями воинов. Конечно же, мы не собирались вести осаду по всем правилам - на это нет ни времени, ни сил. Единственная возможность для нас - внезапное нападение. Что мы, собственно, сейчас и проделываем. Спросите, а почему не напасть с моря? Сразу всеми силами. Внезапно. Вот в такую же безлунную ночь? Как бы не так! Эти богатенькие горожане перегораживают на ночь вход в бухту толстенной медной цепью, вот и приходится брать город с суши.
  Какое-то время мы сидели в кустарнике, росшем в сотне локтей от стены, просто наблюдая. Охрана у горожан была поставлена из рук вон плохо. Караульщики сидели по башням, не высовывая носа. Спали тоже, небось. Что ж, тем лучше. Подождали еще - не пойдут ли, все же, защитники города в обход по стене. Нет. Не высовываются. Притихшие, было, при нашем появлении цикады, вновь застрекотали, нарушая тишину ночи. Из-за стены потянуло дымком очага, сдобренным запахом жареного мяса. Я сглотнул слюну - питались последние дни сухими лепешками с сыром, запивая водой с несколькими каплями вина, снова глянул в сторону востока. Кажется, или и в самом деле небо там чуть заметно посветлело? Все. Хватит тянуть. Пора. Я подал знак четверым моим людям с кошками. Те выбрались из кустов, беззвучно добежали до стены, забросили медные кошки на зубцы стен, подергали веревки - как держат?
  - Вперед! - в полголоса скомандовал я.
  Подбежали к свисающим со стены веревкам и по очереди начали карабкаться на стену, закинув щиты за спину. Копья пришлось оставить внизу. Ничего, потом заберем. Я взобрался на гребень стены первым. Иреней чуть погодя. Еще мгновение спустя, через зубцы перевалился пыхтящий Полидевк.
  Дождались, когда все взберутся, вытащили кошки наверх, спустили веревки с внутренней стороны стены. Полидевк и Иреней с двумя с половиной десятками воинов начали спускаться в город. Там они должны будут подойти к воротной башне и открыть внутренние створки ворот. Я с десятком воинов двинулся к воротной башне по стене. В ней должна быть дверка. Надеюсь, караульные с их разгильдяйством оставили ее не запертой.
  Так и оказалось. Открыв громко скрипнувшую дверь, я очутился в темном маленьком коридорчике, в конце которого имелся проход, освещенный отблеском пламени факела. Там должно быть помещение, расположенное под боевой площадкой башни, в котором наверняка обитают здешние караульные. Так и есть. В каменной клетушке с единственной бойницей спало семь человек. Доспехи и оружие в беспорядке свалены в углу. Сами развалились на соломенной подстилке. Всю эту картину освещает коптящий факел, закрепленный на стене в медном держателе. Изрядно попахивает винным перегаром. Они еще и пьяные! Нет, такое нужно наказывать!
  Вряд ли звук из этого каменного мешка мог выбраться наружу, потому мы рубили и кололи спящих без особой опаски. Справились быстро. Не удержался. Глянул мельком на доспехи и оружие стражников. Оружие оказалось хорошего качества - что значит богатый город. Надо не забыть, вернуться, забрать. Моим людям оно очень даже пригодится - многие до сих пор не имеют нормальных панцирей. Пожалуй, следует закидать его соломой от подстилки, иначе кто-то приберет снаряжение раньше нас.
  Спустились вниз по винтовой каменной лестнице. Внутренние створки ворот уже открыты. Двое моих людей возились с засовами внешних. Остальные стояли возле воротной башни со стороны города, прикрывшись щитами, настороженно вглядываясь в начинающую уже сереть, темноту. Наконец с засовами справились. Навалившись, двое распахнули наружные створки. Я вышел из ворот, осмотрелся. Ликийцев пока не было слышно. Это не очень хорошо - в любой момент городская стража может нас обнаружить и тогда... Сколько мы сможем продержаться? Только боги знают.
  Послал пятерых за оставленными у стены копьями. Они очень скоро могут пригодиться. Время шло. Небо на востоке продолжало светлеть, а наших соратников все еще не было. Заблудились? Все может быть. Это нас вел местный, а основное войско ведут лазутчики, которые ходили этим путем раза два-три, и то в светлое время. Я снова прошел сквозь воротную башню на городскую сторону, приказал своим людям войти в межворотное пространство и прикрыть внутренние створки - ни к чему привлекать внимание жителей и патрулей.
  Время тянулось невыносимо медленно. Я послал наблюдателя на боевую площадку башни, следить за появлением наших. Приказал дать сигнал, как только их увидит. Уже почти рассвело. Скоро над морем появится край солнца. Да где же они, Цербер их забери! Сквозь землю провалились? Прямо в Аид?
  - Кто-то идет, - сообщил Иреней, наблюдавший за ближней улицей сквозь щель между створками.
  Я отодвинул брата в сторону и сам припал глазом к щели. Да, действительно - по улице, поднимающейся сюда к воротам снизу от городских кварталов шла группа людей. Кто это в утренних сумерках, сдобренных туманной дымкой, рассмотреть пока было нельзя, но лязг, издаваемый идущими при ходьбе, мне очень не понравился. Неизвестные подходили ближе, ближе... Теперь их стало можно рассмотреть. Да, это городская стража, или ополчение. Разница не большая.
  
  Раз, два, три... семь... двенадцать... пятнадцать. Пятнадцать человек. С копьями, круглыми, обитыми медью щитами, в панцирях, поножах. На головах конические медные шлемы с нащечниками безо всяких украшений. Только у одного, идущего впереди без копья и без щита на макушке шлема развевается плюмаж из перьев птицы, которая обитает в Ливии. Их привозят финикийские купцы. Понятно, передний - начальник. Кто эти воины? Смена охраны башни? Не многовато? По-моему, в башне мы перебили не более десяти человек. Ладно, нечего гадать - совсем скоро все станет ясно. В любом случае, за нами численное преимущество и внезапность. Справимся. Вот только неизбежно наделаем шума, а шум привлечет сюда кого-то еще. А! В конце концов, если станет понятно, что силы неравные и подмога не подоспеет, сбежим. Колесниц в городе, вроде бы, нет, а от пеших оторвемся - ребята у меня все молодые, легконогие.
  Отряд горожан подходил все ближе.
  - Как только скажу, распахиваем ворота и убиваем всех, - приказал я в полголоса. - Приготовьтесь.
  Улицу, по которой к нам подходили вражеские воины, пересекала еще одна, идущая вдоль крепостной стены. Перекресток находился прямо напротив ворот, локтях в двадцати. И вот, к немалому для меня облегчению, горожане свернули налево, на эту улицу. Слава богам! Просто патруль, обходящий город и внутреннюю часть городской стены. Но, когда отряд уже почти миновал ворота, последний воин, видимо самый глазастый, заметил что-то неправильное в створках ворот, за которыми мы прятались. 'Что-то'! Понятно - что! Выдвинутые засовы. Да и створки не слишком плотно прикрыты. Глазастый окликнул начальника. Тот отдал команду и отряд остановился. Начальник и глазастый пошли к воротам. М-да, по-тихому не получилось. Я с надеждой прислушался: не подаст ли сигнал воин, сидящий на боевой площадке башни, о приближении наших заблудших соратников. Но, увы! Тот молчал. Начальник со своим спутником подошли к створкам. Воин ухватился за петлю засова, потянул на себя. Створка со скрипом начала открываться.
  Ну и рожа была у стражника, когда он увидел за приоткрывшейся створкой чужих, готовых к бою воинов. У его начальника, впрочем, рожа тоже была еще та!
  - Бей! - выкрикнул я и, прыгнув, выбросил вперед копье, целя острием наконечника под подбородок начальника.
  Попал. Как раз между местом, где смыкались нащечники и верхним краем медного торакса, в ложбинку между ключицами, туда, где у человека обитает душа. Лицо у моего противника приобрело еще более удивленное выражение, хотя, казалось, это уже невозможно. Потом он попытался дотянуться до меча, висевшего на поясе (копья начальник не имел - не положено таскать лишнюю тяжесть), и одновременно попытался вздохнуть. Разрубленная трахея издала забавный свист, а на выдохе кровь потоком хлынула из раны и рта - достал-таки я до яремных вен и даже, похоже, до артерий. Предводителю стражников стало не до меча. Ему, вообще, стало ни до кого. Основной задачей для него теперь стало вдохнуть воздуха, не захлебнувшись при этом собственной кровью. Трудная задача.
  Я перескочил через упавшего на колени, схватившегося за горло перьеносца и, издав боевой клич, бросился на опешивших стражников. Справа от меня привычно пристроился Иреней, слева - Полидевк, который перед тем успел разобраться с глазастым стражником - воистину, никто не знает, где наши достоинства переходят в недостатки! Позади грохотали сандалиями по камням мостовой мои воины.
  Схватка вышла скоротечной. Подготовка горожан оказалась гораздо хуже, чем их экипировка. Они даже не попытались организовать хоть какое-то подобия строя, только выставили вперед копья, пытаясь, довольно неуклюже, проткнуть ими меня и моих людей. И еще - они не умели убивать, эти горожане, принимавшие военные упражнения за гимнастику. Мы же накинулись на них словно голодные волки на стадо овец. И убивать мы умели.
  Стражников сбили с ног и перекололи. Один пытался убежать, но Полидевк метнул ему вслед свое копье, словно это был простой дротик. Копье, со страшной силой вонзившееся в спину беглецу, пробило его насквозь. И панцирь, в который тот был облачен, тоже. Я в восхищении покачал головой - не устаю удивляться силе моего друга. Полидевк подошел к распростертому, все еще царапающему пальцами мостовую телу, наступил ему на спину и почти без усилий выдернул копье. Копье, кстати, было под стать его огромному телу. Простой человек мог им работать в бою только обеими руками. Даже для меня оно было тяжеловато.
  У нас в результате схватки оказалось ранено только двое, да и то легко. Парни после перевязки могли сражаться. Но мы нашумели. Из ближних к воротам домов начали выскакивать жители. Толком даже не одетые, они смотрели в нашу сторону, пытаясь понять, что происходит. Кто-то даже побежал к воротам, должно быть, собираясь прояснить ситуацию. Но, приблизившись и рассмотрев нас, всех таких из себя грозных, ощетинившихся копьями с окровавленными наконечниками, а еще, увидев трупы, распростертые на камнях мостовой, они останавливались, а затем быстренько разворачивались и с криками бежали обратно.
  М-да. Нашумели. Я с надеждой обернулся к боевой площадке башни. Мой воин, вместо того, чтобы смотреть за городскими окрестностями, откуда должна была прийти помощь, пялился сюда, на нас. Я прикрикнул на него и тот быстренько перебрался на противоположную сторону боевой площадки, какое-то время пропадал там, потом вернулся и покачал головой. Понятно - помощи пока не ожидается. Раз так, нечего торчать здесь посредине улицы. И я приказал возвращаться в башенный проход. Когда двое последних воинов прикрыли створки ворот, подал голос Иреней. Странно, что сделал это он только сейчас. Вообще-то мой брат любитель поболтать.
  - Плохо дело, Лаэрт, - не спросил, констатировал он. - Что будем делать?
  Я бросил на него неодобрительный взгляд. Вообще-то я разрешаю своим людям задавать вопросы, даже возражать мне. Иногда это полезно. Но только не во время боевых действий. Тут я их воспитал в духе беспрекословного подчинения. Просто разговоры и то не поощрял. Но Иреней мой брат и ему позволяется то, о чем другие даже и помыслить не могут. Тем не менее, я промолчал, не собираясь поддерживать ненужный разговор.
  - Может, пора уже драпать? - все никак не мог угомониться Иреней.
  - Драпать будем, когда я скажу, - разлепив губы, все же, ответил ему. - Но не раньше. А пока - ждать.
  - Ну, ждать, так ждать, - пожал плечами мой брат и прилип глазом к щели между створками. - Засуетились, тараканы, - выдал он через какое-то время. - Забегали.
  Сверху с боевой площадки раздался свист. Я белкой взлетел по лестнице. Совсем немного отстав, за мной последовали Иреней с Полидевком.
  - Что, - спросил я у наблюдателя, - идут?
  - Не, - протянул этот деревенский увалень, появившийся в нашей команде совсем недавно - упросил взять сынка, мой дядя, брат отца. Двоюродный братец, цербер его побери.
  - Так чего ты свистел!
  - Вон, смотрите, - Агафокл, именно так зовут этого недостойного сына своих родителей, ткнул пальцем на стену слева.
  Мы посмотрели в ту сторону. Ага, началось. От соседней башни по боевому ходу стены к нам приближался отряд человек в десять. Похоже, гарнизон этой самой башни. Шли они, образовав что-то вроде строя - по три человека вряд - больше не позволяла ширина стены. Экипировка у них была в точности такой, как у только что перебитых нами стражников, то есть, весьма качественной. Богатый город. Жалко, если не нам достанется.
  - Гляньте, - ткнул Иреней в стену, примыкающую к нашей башне с противоположной стороны. - Оттуда тоже идут.
  И впрямь, из дверки башни, расположенной справа от нас, тоже выбирались воины и довольно умело выстраивались по три человека в ряд. Похоже, этих учили заметно лучше, чем тех, которых мы только что перебили. В общем-то, ни те, ни другие особо нам не страшны. Двери нашей башни, запираются на толстые бронзовые засовы. Сами двери из толстых дубовых досок, так что выбить их можно только с помощью тарана. Пусть и не слишком большого. У тех, кто к нам приближается, ничего подобного я не наблюдаю. Двери мы заперли сразу после захвата башни - чужих ошибок я никогда не повторяю. Ну и что вы ребята собираетесь делать, когда доберетесь до нас? Будете орать и обзывать нехорошими словами? Это сколько угодно. Самая большая опасность для нас сейчас, если горожане додумаются послать отряд к воротам с наружной их стороны, чтобы запереть нас в башне, как в мышеловке. Ворота в городе одни, но наверняка имеются какие-то потайные ходы, на случай вылазки, да и просто через стену перебраться, как сделали мы, особого труда не представляет. Потому, за этим нужно внимательно смотреть, и в случае появления такого отряда, срочно делать ноги.
  Пожалуй, останусь с Полидевком и Иренеем пока здесь на башне. Доверить кузену следить за двумя целями сразу - верх легкомыслия. Да и за двумя отрядами, которые приближаются к нам по стене, надо приглядеть - вдруг попробуют забраться сюда, на боевую площадку с помощью тех же кошек, или лестницы притащат. А может, даже, таран... Я глянул на дорогу, по которой должны были прибыть ликийские пираты. На всем ее видимом протяжении не наблюдалось никаких признаков людей. Плохо.
  
  Тем временем, вылезшие из левой башни стражники, подошли вплотную к нашей воротной башне. Сверху они прикрылись щитами, образовав сплошную крышу из меди, отблескивающую в лучах восходящего солнца красным. Хм, и впрямь, чего-то умеют. Впрочем, зря стараются - никакого метательного оружия с собой у нас не имелось. Хотя... Надо пошарить во внутренних помещениях башни. Наверняка там имеется какой-то боезапас на случай осады. Кто-то из переднего ряда подошедшего отряда, на всякий случай, подергал дверцу. С понятным результатом.
  - Вы кто такие и чего вам надо? - раздался вопрос из заднего ряда.
  Резонный вопрос. В самом деле, с точки зрения здешних обитателей мы ведем себя весьма странно - захватили башню и сидим чего-то ждем. Или кого-то? Неужели никому из горожан до сих пор не пришла такая светлая мысль в голову? Впрочем, я тороплю события. До здешних власть предержащих весть, если и успела дойти, то буквально только что. Обдумать, что к чему им не хватило времени.
  Ну и что ответить на вопрос? Гордо промолчать? За меня ответил Иреней. Я не стал ему препятствовать.
  - Мимо проходили, - оскалил в улыбке белоснежные зубы мой брат. - Вот решили зайти в гости. А вы гостей, что-то плохо угощаете.
  - Угостим, дай срок, - многообещающе отозвался тот, кто задал вопрос. - Но, если прямо сейчас оставите башню и уберетесь, преследовать не будем.
  - Ага! - издевательски хохотнул Иреней. - Сейчас. Только пятки маслом смажем!
  - Тогда вы умрете, - в голосе говорившего не прозвучало особой уверенности.
  - Так поднимись и убей меня! - а вот это уже рыкнул Полидевк. Мой друг говорит не часто, но уж, если скажет, то звучат его слова весьма впечатляюще.
  Сказав это, он демонстративно прислонил копье и щит к парапету башни и, опершись могучими руками на каменный зубец, навис над согнувшимися под щитами стражниками. Один из щитов в середине строя нырнул вниз, на его месте возникла фигура крепкого воина не маленького роста. В руке тот сжимал дротик. Миг и метательное копье полетело в моего друга. Полидевк не стал уклоняться. Не смотря на могучее сложение, он очень быстр, мой друг. Гигант просто перехватил дротик возле наконечника, когда тот уже готов был вонзиться ему в грудь. Небрежным движением Полидевк перевернул метательное копье и с силой отправил его хозяину. Стражник успел прикрыться щитом, но дротик был послан с такой силой, что пробил медную обивку вместе с деревянной основой и, судя по воплю, зацепил руку, держащую щит.
  Полидевк захохотал, как он это может - утробно с подрыкиванием. Даже мне иногда становится жутковато от этого его смеха. Крыша щитов заметно вздрогнула. Пробирает? Раненый, расталкивая своих соратников, начал пробиваться к башне, из которой они вышли.
  - Сюда тоже подошли, архий! - крикнул с противоположной стороны боевой площадки мой непутевый кузен.
  Кстати, архий - старший, это я. Приучил своих людей называть меня так. А то, спервоначалу они именовали меня просто Лаэртом, а это неправильно. Хватит - детские игры кончились. Этот двоюродный братец, когда только что попал на корабль, тоже пытался называть меня братом, видно полагал, что будет на особом положении. Как бы не так! Родственников у меня половина острова, который я называю своей Родиной. На особом положении на корабле только Иреней и Полидевк, да и то, они знают границы, за которые не стоит выходить в общении со мной.
  Я сделал знак Полидевку и Иренею оставаться на месте, а сам подошел к Агафоклу. Да, с этой стороны тоже подобрался отряд, вышедший из правой башни. И эти прикрывались сверху щитами. Нет, все же, надо пошарить в кладовых, поискать дротики, а то зря только стараются ребята. В настоящий момент незваные гости дергали дверцу, ведущую в нашу башню.
  - Шли бы вы отсюда, пока я не рассердился, - посоветовал им, не особо даже повышая голос.
  Но они меня услышали - отступили от дверцы локтя на три-четыре. Воин из переднего ряда опустил щит к ноге, выпрямился во весь рост - понял, что ничего метательного у нас нет. Уже не молод - лет сорок. Худоват, но жилист. Смуглое лицо с глубокими складками от носа ко рту, седоватая щетина, темные пронзительные глаза. Такие в схватке опасны. Кто он? Явно непростой десятник. Может, даже начальник здешней стражи.
  - Кто вы и зачем пришли? - вопросил предполагаемый начальник.
  Голос тоже резкий, привыкший приказывать. Похоже, я не ошибся. Но он не оригинален - только что слышал похожий вопрос на той стороне башни. Ладно, снизойдем до ответа.
  - Я Лаэрт, сын Посейдона, сотрясателя земли, капитан корабля Афобий, пират. Последнее слово произнес с понятной гордостью.
  Особого впечатления мои слова на собеседника не произвели. Он усмехнулся даже.
  - Сын Посейдона... - в голосе воина слышалась насмешка. - С тобой говорит Деметрий, начальник стражи этого города. Богов в роду не имеющий. И что же сын бога забыл в нашем городе?
  Я почувствовал, что на меня накатывает злость - не люблю, когда кто-то сомневается в моем божественном происхождении. Но, пожалуй, надо потянуть время - чем дольше мы проболтаем, тем позднее начнется штурм башни.
  - Мы хотим немного ограбить ваш городок, - тоже решил пошутить в ответ. - Говорят, слишком богато живете.
  - Вот как? - мой собеседник нахмурился. - И много вас?
  - Тридцать человек с небольшим, - почти не покривил я душой - кто знает, когда подойдут ликийцы. И подойдут ли вообще.
  - Не маловато? - сочувствующе, даже, спросил Деметрий.
  - Для вашего городишки даже много. Так что предлагаю начать стаскивать деньги и ценности сюда к башне. - Это я решил понагличать. - Возьмем не все, чего-то оставим и вам. Опять же, никто не погибнет, никто не попадет в рабство.
  - Щедрое предложение, - кивнул начальник здешней стражи. - А теперь послушай меня, сынок. Я догадываюсь, что ты и твои люди не сумасшедшие и не самоубийцы - на остров высадились твои соратники, а вы только передовой отряд, долженствующий захватить ворота. Но что-то пошло не так. Где-то застряли основные силы. Я уже выслал разведчиков на их поиски. Теперь моя задача быстро выбить вас из воротной башни. И я это сделаю, не сомневайся, сил для этого хватит.
  Он быстро глянул внутрь городских стен, потом наружу. Не понравились мне эти его взгляды. Что-то внутри заныло - пора послушать совета Иренея и делать ноги из этой чертовой башни, пока не поздно. Главный стражник, тем временем, продолжил свою речь:
  - Потому, мое предложение: сдавайтесь. Возможность сбежать вы уже упустили.
  Как так! Я подбежал к той стороне боевой площадки, откуда были видны подступы к башне со стороны внешнего мира. Вот так, так! Как же мы просмотрели! Перед воротами быстро выстраивались в боевой порядок городские воины. Не менее полусотни.
  - Прошли потайным ходом, - любезно пояснил со стены мой собеседник. К внутренней стороне башни уже тоже подходит отряд. Если наружные ворота вы закрыть сможете, то на внутренних, запоров изнутри боевого хода нет. Так что вам придется биться не из-за укрытия, а грудь в грудь. Долго вы продержитесь, как думаешь?
  В голове я лихорадочно перебирал возможные варианты действий. Сдаться? Об этом не может быть и речи! Закончить свои дни в каменоломне с киркой в руках, кашляя кровью? Ну уж нет! Лучше пасть в бою, унеся с собой жизни, как можно большего числа врагов. И все мои люди предпочтут то же самое. Вон даже мой увалень-кузен гневно раздувает ноздри. Попробовать пробиться через внешний отряд? Ребята там не чета перебитым патрульным. Может мы и справились бы, потеряв большую часть людей, но на это потребуется время, которого нет. Сзади из города подоспеют новые стражники и ударят нам в спину.
  Можно попробовать прорваться в город, пока с той стороны нас еще не блокировали. Но что дальше? Нас, в конце концов, загонят в угол, как крыс и перебьют. Прорываться к кораблям в гавани? Допустим. Захватываем корабль. А дальше? Вход в гавань закрыта цепью... Остается красиво умереть! Собственно, и я и мои люди постоянно к этому готовы с тех пор, как встали на зыбкую стезю пиратского ремесла. Значит пришла пора умереть. Только и всего. Но надо попробовать еще немного поторговаться.
  - Так каков ваш ответ? - поторопил меня Деметрий.
  - Отрицательный, - покачал головой я, стараясь сохранять на лице каменное спокойствие. Будем драться. И, кстати, не боишься, почтенный Деметрий, что пока вы с нами возитесь, к нам на помощь подойдут наши соратники? Так, может, просто выпустите нас?
  Тот на миг задумался. Потом покачал головой.
  - Нет. Мои разведчики до сих пор не вернулись. Значит, если где-то на острове твои сообщники и имеются, они достаточно далеко, и мы успеем с вами управиться.
  
  С внутренней стороны воротной башни возникло оживление. Что, и там тоже? Так и есть - со стороны города к воротам подходит отряд. Больше полуста, но меньше сотни. Семьдесят? Восемьдесят? Видимо, где-то так. Это, что, все наличные силы Деметрия? Вполне возможно. Разве что еще оставил сколько-то для охраны входа в гавань. Где же Агенор со своими людьми? Я в очередной раз посмотрел в ту сторону, откуда мы ждали ликийцев. Нет. Никого не видно.
  - Значит, нет? - это подал голос Деметрий снизу.
  Еще не поздно сдаться и оттянуть смерть. Свою и своих людей. Я глянул на Полидевка. Мой друг с вожделением смотрел на врагов, явно желая сократить их поголовье. Иреней? И брат не желает закончить свои дни в рудниках. Про Агафокла я уже говорил - жаждет драки. Ну, а я, тот в чьих жилах течет ихор - божественная кровь, неужто хуже?
  - Значит - нет! - скорчив презрительную мину, бросил я вниз.
  Деметрий кивнул, словно другого и не ждал. Отдал своим людям какой-то приказ. Негромко, не расслышать. Развернулся и зашагал к башне, из которой они вышли. Понятно - сейчас спустится в город и возглавит штурм. Пожалуй, мне тоже надо отправляться вниз к своим людям - скоро там будет жарко. Полидевка возьму с собой. На боевой площадке оставлю Иренея и Агафокла. Справятся: лестниц у стражников нет, а, если те начнут кидать веревки, успеют обрубить. Я надеюсь.
  Сбежали с Полидевком вниз по лестнице, вышли в межворотный проход. Мои воины, увидев меня, словно вздохнули с облегчением, загомонили.
  - Тихо! - поднял руку я. - Скоро подойдут наши. Надо немного продержаться до их подхода. - Ну, а что я должен был им сказать?
  - Надо, значит продержимся, - сказал за всех Полидор, как я уже говорил, третий по силе боец моего маленького войска.
  - Тогда встаем во всю ширину башенного прохода, - скомандовал я. И копья к бою.
  Воины построились, как я сказал. В шеренге получилось четыре бойца, в ряду восемь. Заняли все межворотное пространство. Наружные ворота, само собой, заперли на все засовы. Внутренние открывать не стали - к чему подставляться под дротики. Да и лучников с пращниками видел среди горожан. Так что прячемся за створками, пока это возможно.
  Я с Полидевком и Полидором встал в первой шеренге. Всегда иду в бой первым - личный пример воодушевляет людей. А тут еще и наблюдать за подготовкой к штурму через щель между створок очень удобно. Ага! Вот и Деметрий появился! Наводит порядок в рядах бестолково сгрудившихся стражников и воинов городского ополчения. Тех и других набралось уже побольше сотни. Тяжело вооруженные выстроились прямоугольником в десяток человек по фронту и человек шесть-семь в глубину. Зачем так широко? Неужели думают, что у нас хватит дурости выйти из арки ворот? Ну, уж нет! Легкая пехота, вооруженная дротиками, пращами и луками встала перед строем тяжело вооруженных. Этих я насчитал не менее четырех десятков. Деметрий действовал по всем правилам военной науки.
  Какое-то время горожане ничего не предпринимали. Духу набирались перед началом боя? Наверное. Человеку, не привыкшему к войне, трудно вот так, со спокойным сердцем идти убивать. И, быть может, умирать. Сердце надо ожесточить. Так и есть. Враги запели. Пеан. Кто-то один начал, мгновение спустя подхватили уже все. Сначала пели протяжно, потом пение стало резче, злее - воины накручивали себя. В конце все вместе заорали. Так что, по-моему, даже стены башни, в которой мы укрылись, дрогнули. Что ж, впечатляет. Но мы как-то обходимся без этого. Злости моим людям и так хватает.
  Как только затихло эхо последнего куплета-крика, с десяток пращников кинулись к воротам, облепили створки и потянули их на себя. Створки со скрипом начали открываться. Щель, в которую я наблюдал за действиями врагов расширилась. В ней показался бок одного из пращников. Бок был прикрыт легким кожаным панцирем. Шаг вперед. Мое копье, как змеиное жало метнулось в щель между створками, без особых усилий пробило кожаную защиту и ушло в бок вражеского воина на половину длины наконечника. Тот глухо вскрикнул, отшатнулся, зажал рану обеими ладонями, развернулся и побежал к своим. Но я попал хорошо - раненый не одолел и половины небольшого расстояния, начал клониться в сторону и упал. Кто-то из горожан подбежал к упавшему, подхватил его подмышки, потащил за прямоугольник тяжелой пехоты.
  Я попятился, занимая свое место в шеренге. Ворота распахнулись настежь. Пращники, их открывшие, быстро отбежали к своим. Деметрий вышел перед строем своей тяжелой пехоты, взмахнул обнаженным мечом. И тут же в нас полетели дротики, стрелы и тяжелые голыши.
  - На колено! - крикнул я за миг до начала обстрела.
  С доспехами у моих людей до сих пор дело обстоит не лучшим образом - дорог хороший доспех и с боя взять его не просто. Но хорошими полуростовыми щитами я обеспечил всех. Щитами из дубовых досок, обитыми медью. По команде мои воины упали на колено и пригнули головы, полностью укрывшись за ними. По медной обивке глухо застучали метательные снаряды горожан. Я обратился в слух. Нет, никто не вскрикнул. Похоже, первым залпом никого не зацепили. Я выглянул из-за щита - как бы не прозевать атаку. Но, нет - одним залпом Деметрий решил не ограничиваться. Новый взмах мечом и опять по щитам загромыхало. Один из дротиков, запущенный сильной рукой, пробил медную обивку моего щита и увяз в дубовой основе. Щит заметно потянуло наружу, весом древка, вонзившегося в него метательного копья. Перед схваткой нужно будет от него избавиться, иначе работать щитом будет очень неудобно. Но это потом, после того, как закончится обстрел. Почему? Во-первых, высовываться сейчас просто опасно - может зацепить, во-вторых, скорее всего, одним дротиком дело не ограничится - я же в первой шеренге. Так что постараюсь избавиться от всех воткнувшихся потом, зараз.
  Обстрел продолжался не слишком долго - Деметрий помнил, что где-то поблизости бродит в поисках города пиратское войско, и, если оно подойдет до того, как нас выбьют из башни, горожанам придется плохо. Обстрел прекратился сразу - как отрезало. Сейчас пойдут - понял я. Так и вышло. Деметрий прокричал приказ, его тяжело вооруженные заорали, снова распаляя себя для боя и двинулись, пока не быстро, в нашу сторону. Легко вооруженные порскнули в стороны, освобождая дорогу своим соратникам. Мы вновь встали во весь рост и сомкнули щиты. Горожане приближались, все ускоряя шаг. Я сбил древком копья три дротика, торчавших в моем щите. Четвертый сбить получилось только со второго раза - глубоко вошел. То же самое проделали Полидевк с Полидором и четвертый воин в нашей шеренге.
  - Уперлись! - крикнул я, боясь, что за топотом приближающихся врагов меня не услышат.
  Но мои люди и без команды знали, что делать. Не зря я и Авгеей гоняли их до седьмого пота. Каждый из них уперся своим щитом в спину впереди стоящего, делая наш строй единым целым. Почувствовав, что и в мою спину уткнулся щит позади стоящего воина, я почти успокоился - все же чувствовать в бою физически поддержку соратников великое дело.
  Когда воинам Деметрия оставалось до нас локтей пятнадцать-двадцать, они перешли на бег и снова заорали что-то воинственное. Я уже видел того, с кем придется переведаться первыми ударами: здоровенный муж с густой черной бородой. Он некрасиво распялил рот в крике. Здоровенный, но не слишком умелый - низковато держит щит, приоткрывая шею и даже верхнюю часть груди.
  - Получи! - крикнул, словно плюнул ему в лицо.
  Мгновенно перехватил копье верхним хватом и ударил выше кромки щита, целя в лицо под полумаской шлема. Попал. Бородатый вскрикнул, откинулся назад и завалился на спину. А уже через миг я принимал на щит удар щита следующего в ряду противника. Деметрий не решился на копейный бой, видимо, не слишком надеясь на выучку в этом деле своих воинов. Он решил вбить нас превосходящей массой в башенный проход. Вбить, смешать ряды, переколоть, потерявших строй. Он не учел одного - нас в ряду оказалось не меньше, чем в ряду его маленькой фаланги. А, поскольку бить ему пришлось в лоб равным количеством воинов в шеренге (больше не позволяла ширина ворот), мы устояли. Правда, пришлось бросить копье - оно не для такого вот ближнего боя. Пришлось быстро выхватывать меч из ножен. И вот тут-то мой клинок черной бронзы разгулялся! Ближний бой мечом, почему-то всегда давался мне легче всего. А за два года наших морских и сухопутных приключений я отточил это мастерство до совершенства. С усилием отвести щит противника, упершийся в мой, влево. Совсем ненамного, так, чтобы чуть приоткрылся его левый бок.
  - На! - острие клинка воткнулось в незащищенную панцирем подмышку.
  
  Совсем молодой еще стражник заорал от боли и подался назад и вбок, стараясь скрыться за своими товарищами. Неизбежно он поломал строй, да еще и сдвинул щит своего соседа слева. Тот вынужденно приоткрылся, чем не преминул воспользоваться Полидевк, сбивший щит противника еще больше в сторону и вонзивший свой меч чуть выше верхнего края панциря, в основание горла. Стражники из задних рядов, не потерявшие копья, попытались достать нас с другом и Полидором через головы своих соратников, стоящих в первом ряду. Я вздернул щит выше, благо враги, понявшие, что опрокинуть нас массой не удастся, подались немного назад и мы уже, не упирались друг-другу щит в щит. Тем не менее пара копий ударили мне в верх шлема. Не слишком сильно - не пробили. Ах, так!
  - Держите бока! - крикнул Полидевку и Полидору, а сам сделал два быстрых шага вперед, сблизившись вплотную с очередным противостоящим мне вражеским воином. Оба моих соратника последовали за мной, держась чуть позади, прикрывая меня с двух сторон.
  Обозначил удар мечем слева. Щит противника дернулся. Дурачок! Неуч! Меч в обратный хват и удар справа сверху-вниз за край щита, чтобы попасть в незакрытую доспехом шею. Попал: из-за щита брызнуло красным. Раненый, хрипя, завалился назад, на своего соратника, стоящего во втором ряду. Ихор в моей крови вскипел в благородной ярости битвы. Прыжок вперед. Упираюсь правой ногой в грудь, еще не совсем упавшего сраженного врага, рывок вверх, укол сверху вниз мечом, уже взятым прямым хватом, за щит воину второго ряда. Тоже в основание шеи. Меня пытаются поднять на копья. Отбиваюсь мечом и щитом, пячусь назад, на место. Полидевк и Полидор синхронно отходят со мной. Полидевк недовольно ворчит:
  - Рискуешь, Лар. Зачем?
  - Так надо, брат! - Полидевка я тоже называю братом. Почему - нет? С детства вместе делили радости и невзгоды, а Иреней, строго говоря, мне тоже не кровный брат - я же приемыш.
  Моя вылазка достигла цели - горожане попятились, разрывая дистанцию. Мы, в первом ряду быстро подобрали брошенные копья, сомкнулись, готовые отразить новый натиск. Осмотрелся. Перед нами лежали пять вражеских тел. Истекающих кровью и порядком истоптанных. Кажется, пару раненых они утащили вглубь строя. Или троих?
  - Сколько у нас? - крикнул, обращаясь в задние ряды.
  Меня поняли.
  - Трое ранены. Один тяжело.
  Тяжело это, наверное, тот, что стоял самым левым в нашей первой шеренге - видел, как он падал навзничь. Так падают, или убитые, или тяжело раненые. Трое к семи, или даже к восьми. Не так плохо, но... Но их слишком много даже для такого размена.
  Между нами и строем горожан с десяток локтей. Они пока не нападают. Ждут. Чего? Или пыл под угас? Похоже, последнее. Такое я всегда чувствую. Чувствую и своих - держатся молодцами. Ощетинились, готовы умереть, забрав с собой побольше врагов. И враги тоже чувствуют это, и боятся идти вперед. Ну, нам спешить некуда. Потянем время, глядишь, и наши потеряшки подоспеют.
  В рядах городского ополчения возникло какое-то движение. Ага, сам Деметрий пожаловал. Глава городской стражи раздвинул воинов первого ряда и вышел вперед. Он, как и его воины, тоже вооружился щитом и копьем. Наверное, его можно достать, если хорошо прыгнуть. Но, подождем - может, скажет, чего хорошего. Деметрий, и впрямь, заговорил.
  - А ты и твои люди неплохие воины.
  Комплимент? С чего бы? Не настолько мы проредили его людей, чтобы рассыпать нам похвалы. Ладно. Молчим. Слушаем дальше.
  - Я подумал, - продолжил он после небольшой паузы, - что, пожалуй, отпущу вас - к чему тратить своих людей. Можете уходить. Людей с той стороны стены уберу.
  Я не торопился с ответом. Надо подумать. С чего бы вдруг Деметрий воспылал человеколюбием? Не похож он на человека, жалеющего людей, хоть своих, хоть чужих. Особенно чужих... Думаем. Собственно, думать особо и нечего - прибежали разведчики, посланные начальником стражи и сообщили ему о приближении ликийцев, которых я уже и ждать-то перестал. Соответственно, Деметрию срочно понадобилось закрыть ворота. А мы этого ему не даем. И он решил пойти на хитрость. Да, хитрить Деметрий точно не умеет. Похоже, начальник стражи прочел по моему лицу, что его примитивная хитрость не удалась. Он нахмурился, рыкнул угрожающе:
  - Так ты согласен?
  - Ответ: нет! - улыбнулся я.
  - Тогда молись своему папе-богу.
  - Непременно, - я оскалил зубы еще больше.
  Деметрий растолкал своих воинов в передней шеренге, встал в середину, как раз напротив меня. Несколько мгновений строй врагов был недвижим, а потом их командир взревел, как взбесившийся слон и шагнул вперед. Весь строй стражников, на мгновение задержавшись, последовал за ним. Деметрий остановил своих людей в двух локтях от нас. Решил испробовать копейный бой? Ну-ну...
  Как уже сказал, начальник городской стражи оказался как раз напротив меня, и мы с ним сразу начали обмениваться копейными ударами. Копейный бой тоже всегда давался мне неплохо. Меч, конечно, лучше, но и копье... Привычный отбив летящего в лицо наконечника, ответный удар, отбив, удар... Отбивать приходится не только копье Деметрия, в меня целят еще три копья воинов из трех задних шеренг. Впрочем, и мой соперник в таком же положении: воины за моей спиной, пыхтя от усердия, тоже стараются его достать.
  Скоро стало понятно, что Деметрий - мастер. Возможно даже лучший, чем я. Копье в его руке так и порхало. Нижний хват, неуловимо переходящий в верхний, секущие удары поверх щита и по нижнему уровню, уколы под щит в стопы ног. Приходилось буквально танцевать и еще при этом держать строй. Воины, стоявшие справа и слева от Деметрия уже рухнули, заколотые Полидевком и Полидором. Из задней шеренги им на смену встали новые, а я все никак не мог достать чертова начальника стражи. Хотя я и выделывал примерно такие же штуки, что и он.
  Еще два воина городской стражи упали нам под ноги. Один раненый, пятясь, сумел укрыться за спинами своих соратников. С нашей стороны снова был ранен воин, стоящий крайним левым в шеренге сбоку от Полидора. Этот тоже сумел уйти за строй на своих ногах. В башенном проходе стало душно и пыльно, на зубах заскрипел песок. И вот тут Деметрий поступил хитро. Видимо, заметив, что Полидор слишком увлекся боем с воином, стоящим напротив него, он обозначил удар в центр моего щита, изменил направление движения и уколол вправо вниз, в бедро моего третьего по силе соратника. Краем глаза я увидел, что из глубокой раны сразу обильно заструилась кровь. Полидор глухо застонал и пошатнулся. Я сместился чуть вперед и влево, закрывая раненого и одновременно задвигая его вглубь строя. Из заднего ряда, на освобожденное мной место тут же встал воин из второй шеренги. Строй был восстановлен. Полидора передали по рукам в тыл, в глубину башенного прохода. Ничего, там перевяжут воины, пока непосредственно в схватке не участвующие.
  А Деметрий все никак не угомонится - все пытается достать меня, хоть его основной противник, теперь, только что вставший на мое место воин. Отбиваюсь от двоих, надо сказать, с трудом. Но начальнику стражи слишком сильно хотелось меня убить. С другой стороны, понять Деметрия было можно - убей он меня, мои воины неизбежно дрогнут. Так, или иначе, это неистовое желание его подвело - воин, вставший на мое место тоже парень не промах, улучил момент и зацепил его правую руку. Зацепил, похоже, основательно, так, что тот выронил копье и тоже начал пятиться в задние ряды. Попытался его добить. Не получилось - закрыли щитами. Ранение предводителя обескуражило нападающих. Они вновь разорвали дистанцию до десятка локтей, не решаясь продолжать бой. То-то!
  - Р-ры!!! - сделав шаг из строя, прорычал в их сторону Полидевк и вскинул вверх копье.
  Строй горожан заметно дрогнул, и они попятились еще на пару локтей. Полидевк довольно захохотал. Из-за строя горожан взлетело несколько дротиков. Мы прикрылись щитами. Все, кроме моего друга-гиганта. Дротик, летевший ему в голову, он сбил в сторону наконечником копья. Снова хохотнул.
  - Стань на место, - приказал ему.
  Полидевк нехотя занял положенное ему место. И тут раздался топот по лестнице, ведущей на боевую площадку башни. Распихивая воинов, сзади ко мне подобрался Иреней.
  - Городские, стоящие снаружи, уходят, - сообщил он. - И...
  Вот любит, все же, мой брат эффекты. Ему бы в театр, на сцену.
  - Не томи, - не приказал, попросил.
  - На дороге показались наши! - торжествующе крикнул он мне в лицо.
  Ну, слава богам!
  
  Глава 2
  
  Меня считают сыном Посейдона. Я и сам себя считаю таковым. Наверное... Ну, а как иначе? Посудите сами: меня нашли в море двадцать лет назад. Плавающим в люльке. Люлька оказалась вырезанной из цельного куска дерева, потому, я даже не вымок. Если не считать собственной мочи. Что поделать - младенцы имеют свойство писаться в пеленки. Пеленки, кстати, на мне были богатые из тонкого выбеленного полотна. Саму люльку покрывала изысканная вызолоченная резьба. Ну и, как вы думаете, что, услышав про такое, могут подумать жители маленькой рыбацкой деревни, в которой жил мой приемный отец, выловивший меня из моря? Сын Посейдона, Сотрясателя Земли и Моря, и никак иначе. И им нет дело до того, что поблизости от моей люльки плавали обломки кораблекрушения, а еще на шее у меня был надет серебряный амулет в виде бычьей головы. Такие носят на себе критяне из знатных. Самых знатных. Вообще-то, имеющие родство с царской семьей. Об этом рассказал Авгей, когда мне было лет двенадцать. Но я, и узнав это, никогда не спорил. Как уже сказал, и сам поверил в то, что сын Посейдона. Да и, даже если я принадлежу к царскому роду Миноса, так и он тоже считается потомком Потрясателя Земли. Так что в любом случае Морской бог мой родственник.
  Как уже было сказано, мой отец Филандер выловил меня в море во время рыбной ловли рядом с островом Кимол, где он и проживал в маленькой рыбацкой деревушке вместе со своей женой и двумя сыновьями. Один сын у Филандера был от первого брака - он рано овдовел и женился второй раз на моей приемной маме Димитре. Но об этом сыне я расскажу позже. Второго сына Иренея отец произвел в браке с Димитрой. К тому времени ему было два года.
   Рыбачил мой отец всегда в одиночку. И каково же оказалось его удивление, когда, будучи от острова в нескольких десятках стадий, он услышал плач младенца. Хотя, плач, это не правильное слово - звуки, которые я издавал, правильнее было назвать ором. Ну, да, я орал, так, что чуть рябь не шла по воде. Во всяком случае так рассказывал отец. А об истории моей находки рассказывать он любил. Особенно, когда выпивал чашу другую вина в компании односельчан. Услышав мои вопли, Филандер начал осматривать горизонт и увидел сверкающую точку вдалеке. Сверкала вызолоченная резьба на моей люльке. Вот так, благодаря силе своих легких и позолоте, я остался в живых и обрел семью.
  Было мне на тот момент не более месяца, потому днем рождения мои родители решили считать день моей находки. Мама с самого начала отнеслась ко мне, как к родному. Относится так и по сей день. Я тоже считал и до сих пор считаю ее мамой и люблю. Не забываю навещать и дарить подарки. В общем, в нежном своем возрасте я ни в чем не знал отказа. Тут сказалась и любовь родителей, и мое предполагаемое божественное происхождение.
  Надо сказать, отец из моей находки извлек немалую выгоду. Посмотреть на ребенка, посланного морским богом, съезжались зеваки со всех окрестных островов. Даже анакт, под рукой которого находилась тогда наша деревня, почтил честью и посетил дом Филандера, подкинув деньжат. Приносили, своего рода пожертвования, и другие 'паломники'. Кто деньгами (редко), кто вещами (это чаще). Так что через полгода семья моя стала самой состоятельной в трех деревнях, располагавшихся на нашем островке, а отец мой был выбран архонтом острова. Я, вообще, всегда приносил и приношу удачу. Тем людям, которые, скажем так, хорошо ко мне относятся. И наоборот.
  В общем, до десяти лет жизнь моя текла легко и приятно. Отец построил новый дом, не сравнимый с лачугой, в которой они ютились до моего появления, купил три лодки, нанял на них обнищавших рыбаков с окрестных островов. Людей не обижал, платил им честную долю. Он всегда был справедлив мой отец. Филандер утонул десять лет назад во время свирепого шторма. Как так получилось с его умением предсказывать погоду? До сих пор никто не может понять. С этого времени дела нашей семьи пошатнулись.
  Но я забегаю вперед. Так вот, как уже сказал, до десяти лет жизнь моя протекала легко и безоблачно. В четыре года я уже научился плавать в мелкой бухточке с уютным песчаным пляжем. Плаванью меня учил Иреней, который относился ко мне с братской любовью, хоть и всегда подшучивал над моим божественным происхождением. Но шутил он беззлобно, и я на него никогда не обижался. В это же время нашим другом, почти братом стал Полидевк. Он был сыном рыбака, нанятого отцом на купленные лодки. Родом их семья происходила с соседнего острова, но, в связи с наймом перебралась на наш.
  Полидевк и в четыре года был мальчишкой крупным и сильным не по годам. Первая наша встреча с ним завершилась дракой. Виновным в конфликте, как это часто случалось и тогда, и позже, оказался Иреней с его острым языком. С чего все началось, я не видел - купался в это время в бухточке. Иреней же загорал на прибрежном песке. Когда я выбрался из воды, то увидел двух катающихся по песку и мутузящих друг друга разъяренных зверенышей, в одном из которых не сразу узнал своего брата. Естественно, я сразу вступил в драку на стороне Иренея. Объединенными усилиями, с трудом, но нам таки удалось справиться с чужаком, припершимся на наш пляж. Мы придавили его к земле, не давая шевельнуться и только после этого стали выяснять, что он и как. Парнишка не плакал и не просил пощады. Пыхтя от натуги и шмыгая разбитым носом, он поведал, что его семья перебралась на наш остров и будет жить совсем неподалеку от нашего дома. Пораженные самообладанием незнакомца, мы отпустили его, а к концу дня уже вместе плескались в водах бухты и считали друг друга закадычными друзьями.
  Другие мальчишки с острова сразу признали Полидевка лидером. Само собой, после меня и Иренея. С Иренеем все понятно, а говорить о том, что среди местной пацанвы я, со своим загадочным происхождением стал лидером, наверное, и вовсе излишне. Справедливости ради, следует сказать, что помимо этого я рос пареньком крепким и задиристым, к тому же обладал харизмой, заставляющей сверстников, да и ребят постарше, мне подчиняться - ихор в крови давал себя знать. Ко всему моя внешность довольно сильно отличалась от жителей острова. Большинство их происходили из пеласгов - народа, поселившегося на Пелопоннесе и островах Эгейского моря в незапамятные времена, покоренного затем ахейцами, пришедшими с севера. Были они черноволосыми, смуглыми, не слишком крупного сложения. А я выглядел настоящим ахейцем - белокурым, синеглазым, светлокожим. Зимой. Летом загар делал меня почти таким же смуглым, как все остальные ребятишки острова. И был я заметно крупнее и лучше сложен, чем мои сверстники. Не такой здоровый, как Полидевк, но, все же...
  В Полидевке, кстати, тоже имелась кровь северных завоевателей. Кажется, его бабка какое-то время была наложницей в доме ахейского эвпатрида. Когда игрушка надоела, тот выдал ее замуж за рыбака, дав тому небольшое приданное и довесок в виде будущего отца моего друга. Соответственно, Полидевк, когда подрос, превратился в хорошо сложенного мужа с более или менее светлой кожей и вьющимися каштановыми волосами. Теперь, поскитавшись по Ойкумене и пообщавшись с разными людьми, я бы сказал, что с точки зрения скульптора, мой друг имеет переразвитую мускулатуру, немного длинноватые руки и чуть коротковатые ноги. Однако это ничуть не мешало ему пользоваться успехом у женщин, начиная от портовых шлюх, кончая довольно знатными дамами, любительницами приключений. Его некоторая неотесанность и грубоватость только добавляла ему шарма, со слов этих дам.
  Раз уж занялся описанием внешности, скажу несколько слов и о Иренее. Мой брат чистокровный пеласг. Насколько я знаю. Предки его всю жизнь занимались рыбной ловлей, ну и иногда прибрежным пиратством. Это, когда шторм прибивал к острову терпящее бедствие судно. Экипаж в этом случае шел под нож, судно топилось, или разбиралось на дрова, а его груз расходился по закромам жителей острова. Это вовсе не говорит о кровожадности и разбойничьих наклонностях моих земляков. Насколько знаю, так поступают и поступали во все времена во всех прибрежных землях.
  Так вот, о Иренее. Ростом он меньше Полидевка и меня, но среди своих малорослых соплеменников выделяется, возвышаясь почти на голову. Лицом смугл, как и все пеласги, но чертами лица похож больше на северян-ахейцев. Волосы черные, кучерявые. Телосложение атлетическое, но немного сухощав. Тоже нравится женщинам. На меня женщины, кстати, тоже падки. И это я еще мягко выразился.
  
  Теперь о моем старшем брате. Звали его Зопир. В кого только выдался он такой! Не иначе в мать - первую жену Филандера, поскольку приемный мой отец всегда отличался добродушным незлобивым характером и умением ладить с людьми. Зопир же имел характер злобный, сварливый и к любому человеку испытывал неприязнь, кажется, уже за то, что тот дышит его воздухом и ест еду, которую мог бы съесть он.
  Этот недостойный сын своего отца невзлюбил меня с самого начала, видимо, по тем причинам, которые я назвал выше. Ну и зависть к моему божественному происхождению наверняка сыграла свою роль. Правда до пяти лет он ограничивался только недовольным бурчанием в мою сторону. После пяти, когда я стал активно осваивать окружающее пространство и, соответственно, мы стали все чаще пересекаться вне поля зрения родителей, мне стали доставаться щелбаны и затрещины. Года два, пока я был еще маленьким и не понимал оскорбительности таких действий, протестов с моей стороны не возникало - я воспринимал происходящее, как должное. Но потом, по мере накопления жизненного опыта и пробуждения ихора в моей крови, я начал огрызаться и даже пытаться давать сдачи. Естественно, имея в виду нашу разницу в возрасте и весе, это кончалось печально для меня. Родителям не жаловался - гордость не позволяла, а мои синяки и ссадины, с которыми я являлся домой, они воспринимали, как должное - мало ли, что происходит между мальчишками.
  Но однажды Зопир избил меня уж очень сильно - мы с ним сцепились не на шутку и рядом не оказалось, ни Иренея, ни Полидевка (в их присутствии мой старший брат старался меня не задевать). Досталось мне так, что я оказался не в силах самостоятельно добраться до дома. Кажется, он сломал мне пару ребер. Домой меня дотащил Иреней, нашедший меня, валяющегося без сознания. Кто-то из ребят нашей деревни видел, как Зопир меня лупцевал и рассказал об этом моему отцу. У того состоялся крупный разговор со старшим сыном. Такой крупный, что тот оказался на соседней со мной лежанке. Неделю мы провели на расстоянии вытянутой руки, лечась от побоев. Но это ничуть не сблизило нас. Правда, после этого Зопир стал более осторожен в отношении меня и, если у нас доходило до драки, он старался лупить меня, чтобы не оставалось следов. Так продолжалось до самой гибели отца.
   Когда утонул Филандер, мне исполнилось десять лет. Иренею двенадцать, а Зопиру четырнадцать. Теперь он стал старшим мужчиной в доме. И вот тут показал себя во всей красе. Закон был на его стороне - старшинство в семье женщины давно кануло в прошлое и мать, во всяком случае, формально, должна была подчиняться сыну, достигшему совершеннолетия, а оно по ахейским законам наступало как раз в четырнадцать.
  Со своим тяжелым характером Зопир так повел себя с рыбаками, нанятыми отцом, что те очень быстро разбежались. Пришлось мне с Иренеем впрягаться в рыбную ловлю. Конечно, это было для нас не в диковинку - в море с отцом выходить начали лет с шести-семи, но силенок у десяти и двенадцатилетних мальчишек оказалось маловато. Зопир ходил в море с нами за старшего. Рыбак из него был даже худший, чем из нас - не любил он этого дела, а тут пришлось. Соответственно, уловы наши были не слишком богатые. Старший брат бесился и лупил нас с Иренеем без жалости.
  В конце концов мы распродали почти все имущество и лодки. Оставили только одну - чтобы рыбачить самим. Так прошло два года. Семья наша впала почти в полную нищету. Мать занималась маленьким огородиком. Имелось в хозяйстве две козы, молока от которых едва хватало самим. Хлеб мы ели только по праздникам - на нашем острове его не выращивали (сплошной камень), а привозной с материка стоил денег, которых у нас почти не было. Зопир стал совсем бешеным. Во время рыбной ловли он только мешал, придираясь к любому нашему действию и лупцуя нас, чем под руку попадет. Во время одного из таких избиений он сломал Иренею руку тяжелым деревянным черпаком. В другой раз здорово разбил мне голову. Стало ясно, что долго мы так не протянем - братец, или перекалечит нас, или вовсе поубивает. К матери он тоже относился безо всякого уважения, а в последнее время даже начал поднимать руку и на нее. Мы с Иренеем, пытались вступиться, но Зопир к шестнадцати годам вымахал в здоровенного верзилу, и нам не удавалось с ним справиться даже совместными усилиями.
  И вот тогда у меня созрел план. Но для его осуществления нам нужна была помощь. Кого о ней попросить, вопроса не возникло - у нас же есть друг, почти брат Полидевк. Правда, он с семьей, перебрался жить в соседнюю деревню, после того, как его отец перестал рыбачить на лодке Филандера. Но до деревни этой было всего-то пара десятков стадий. Я навестил друга и объяснил, какая помощь от него требуется. Полидевк не колебался ни секунды. Теперь нужно было следить за погодой. Надо сказать, что я так же, как и мой отец имел дар предвидеть надвигающуюся бурю задолго до видимых ее проявлений, хоть кровными родственниками мы и не были. Почему так? Кто знает...
  И вот этот день настал. Еще только проснувшись, я почувствовал, что после полудня на море разразится шторм. У нас еще оставался небольшой запас присоленной рыбы, но я настоял на выходе в море, ссылаясь на то, что рыбы для продажи нет. Зопир, ругая меня на чем свет стоит, начал сборы. Оставив ему в помощь Иренея, я рванул в соседнюю деревню предупредить Полидевка. Обернулся быстро, но схлопотал от злого брата хорошего пинка, чтобы не шлялся невесть где при сборах на промысел. Я стерпел, не кинулся в драку, обреченную на поражение. По-моему, Зопир даже удивился такому.
  Вышли в море задолго до полудня. Я опять настоял на том, чтобы мы двинулись к самым дальним рыбным угодьям - Северной банке. Добрались туда как раз к полудню. Ветер уже посвежел и Зопир, естественно, знавший про мой дар предвидения погоды, с тревогой поглядывал на меня. Но я молча начал разбирать сети, сваленные огромной кучей на корме нашей лодки.
  У меня появилось ощущение, что братец что-то почувствовал. Он перестал ругаться и даже попытался помочь разобрать сети. А вот этого не надо. Во-первых, под сетями его ждал сюрприз, а во-вторых, не нужен он мне был такой тихий и покладистый. В то время я еще не умел убивать с холодным сердцем. Строго говоря я вообще не умел убивать. Зопир должен был стать моим дебютом. Я перебирал сеть и накачивал себя злобой, вспоминая все обиды, которые нанес братец мне, Иренею и матери. Внезапно Зопир перестал рыться в сетях. Я поднял глаза и увидел, что он внимательно смотрит на меня. Взгляд тяжелый, но не злой, какой-то даже задумчивый. Видимо брат пытался решить вопрос: каким образом мы надеемся с ним покончить. Похоже, он приходил к выводу, что мы задумали утонуть в буре вместе с ним - ветер все свежел, а волнение на море усиливалось.
  Ну, нет, я едва заметно улыбнулся, сдохнешь ты один, братец. И на этот раз мы с тобой справимся. Зопир прочел мои мысли по лицу, внимательно огляделся, поправил на поясе большой нож в ножнах, который он с некоторых пор постоянно таскал с собой и отодвинулся от кучи сетей, переместившись на самую корму к рулевому веслу. Я дернул уголком рта от досады - неудобное положение для внезапного нападения. Как-то бы надо его поставить спиной к сетям.
  Я встал и, покачиваясь от ударов волн в борта лодки, двинулся в сторону носа к Иренею, который возился с якорной веревкой. По пути я неловко мотнулся и уронил на дно стопку сложенных мешков, предназначенных для пойманной рыбы. В другое время Зопир обязательно бы разразился бранью и попытался ударить, но тут он промолчал, только снова поправил нож на поясе. Я взглядом спросил у Иренея: что будем делать? Он едва заметно пожал плечами. М-да, чутье на опасность у нашего злого братца оказалось звериное, как и весь его характер.
  И вот тут, когда я уже совсем собрался начать выкрикивать оскорбления, чтобы заставить Зопира, наконец-то, кинуться на нас, куча сетей, в шаге от которых сидел тот, взлетела вверх и из-под них появился Полидевк, которому надоело лежать под ними, скорчившись в неудобной позе. В руках наш друг сжимал увесистую дубинку, которую тут же попытался обрушить на голову опешившего братца. Но дубинка, как назло, запуталась в сети и удар получился слабым и неточным - в плечо.
  Зопир зарычал, выхватил нож и ударил Полидевка в бок. Тот не сумел уклониться, пытаясь освободить из сети свое оружие, вскрикнул, схватился свободной рукой за пораненное место. Зопир вскинул клинок, чтобы нанести добивающий удар.
  
  Меня словно подбросило. Я метнулся к корме, кажется, пролетев расстояние, разделяющее дерущихся прямо по воздуху и повис на братце, вцепившись обеими руками в его руку, сжимавшую нож. По-моему, Зопир даже не покачнулся, от этой моей отчаянной атаки. Свободной рукой он нанес мне страшный удар по голове. На мгновение я потерял зрение и слух, но его руку с ножом не отпустил. Второго удара, наверное, добившего бы меня, не последовало. Я почувствовал, что рука братца, сжимающая нож, вдруг ослабла. Одновременно с этим ко мне вернулись слух и зрение. Я попытался вырвать нож, и это получилось. Потом толкнул Зопира в грудь, и он плюхнулся задом на кормовую банку. Теперь мне стала видна его голова. По лицу братца струился ручеек крови, глаза невидяще уставились куда-то за мою спину.
  Я оглянулся. Полидевк, все же, выпростал руку с дубинкой из сети и сумел ударить ей Зопира по башке и этим спас меня от неминуемой смерти. Впрочем, спасли мы друг друга взаимно - сначала я его, а потом он меня. Но братец был все еще жив, только оглушен. Полидевк еще раз ударить, похоже, был не в состоянии - скрючился от боли в ране. Иреней так и застыл в ступоре на носу лодки с якорной веревкой в руках. Помощи от него ждать, судя по всему, не стоило. Да и ни к чему ему пачкать руки братской кровью. От этого я его избавлю. В моей руке вырванный нож! Перехватив оружие поудобнее, я вонзил его в грудь, так и не пришедшего до сих вор в себя Зопира. Клинок вошел между ребер неожиданно легко. По самую рукоять. Но братец, как будто, даже и не заметил этого, продолжая пялиться бессмысленным взглядом мне за спину. И я ударил еще и еще. Кажется, при этом я кричал. Что? Да ничего - просто орал благим матом от страха и какого-то восторга. Восторга от того, что я преступил запретную черту и сделал то, чего давно хотел, но не думал, что когда-то сделаю это.
  От тела Зопира меня оттащил Иреней. Обезумевшего, сидящего на поверженном братце верхом и кромсающего его грудь ножом. Какое-то время я приходил в себя. Потом выпил целую баклажку воды. Потом меня вывернуло - едва успел перегнуться за борт.
  Потом трясущимися руками мы перевязывали Полидевка. К счастью, его рана оказалась не глубокой - нож Зопира располосовал кожу и мясо на ребрах - болезненно, но не опасно, если не загноится, конечно. Предварительно промыли рану морской водой - лучшее средство от воспаления. Наш друг скрипел зубами от боли, но терпел - не дергался. В конце, занялись телом Зопира. Для этого у нас заранее были припасены веревка и продолговатый камень. Веревка с камнем к ноге и тело за борт - не дай боги его с такими ранами прибьет к нашему острову. А так - смыло за борт во время шторма. А шторм и впрямь расходился - ветер усилился, волны становились все выше. Надо было поторопиться, иначе пойдем на дно следом за покойным братцем.
  Мы выжили. Правда, лодку нашу изрядно побило о камни при высадке на берег. Высаживались в полутора десятков стадиев от деревни. Там и берег пологий, да и Полидевка односельчанам показывать нельзя. Но, в общем, все прошло для нас благополучно - никто ничего не заподозрил. Разве что мать... Но и она ни разу ничего не сказала. Мы все вместе принесли в нашем деревенском святилище поминальную жертву - одну из двух наших коз, и о Зопире забыли. Теперь до совершеннолетия Иренея мать снова стала главой нашей семьи. Полидевк чего-то наврал у себя дома про рану. Ему, кажется, поверили. А дружба наша после этого стала еще крепче - ведь теперь нас еще связывало совместное преступление.
  С тринадцати лет я начал очень быстро расти и к четырнадцати годам перерос Иренея. Работа в море сделала мое тело крепким и выносливым. Дела нашей семьи тоже улучшились. У Иренея неожиданно проявилась хорошая деловая хватка и умение ладить с людьми - наследство Филандера, не иначе. Мы отремонтировали нашу старую лодку, потом построили новую. Так же, как и наш отец, наняли на нее рыбаков. Поледевк с отцом были первыми. Они снова перебрались в нашу деревню.
  Теперь мы не бедствовали. В доме опять появился хлеб. Козье стадо увеличилось до четырех голов, в огороде созревали овощи. Казалось, живи, да радуйся. Но к четырнадцати годам меня начала томить жажда неведомого. Снова давал о себе знать ихор в крови. Хотелось бросить все и уплыть на нашей лодке далеко-далеко, к другим островам, другим странам, слухи о которых доходили и до нашего, забытого богами, островка.
  Авгей появился в нашей деревне, когда мне исполнилось четырнадцать - время совершеннолетия ахейских юношей. Каким ветром занесло его в нашу глухомань? Этой тайны он не раскрыл нам и поныне. Но, думаю, сей достойный муж скрывался от преследования каких-то довольно могущественных врагов. Тогда Авгей показался мне старым, повидавшим жизнь. Это теперь я понимаю, что было ему в то время лет не так уж и много, вряд ли больше тридцати пяти. Но он носил густую черную бороду и имел привычку горбиться при ходьбе. Маскировался? Скорее всего.
  Какое-то время он ничем не занимался. Купил пустующую хижину, привел ее в порядок, завел огородик, пяток коз и просто жил. Потом начал выходить в море на наших лодках, ловить рыбу. Мы платили ему, как и всем. Но в этой плате Авгей не слишком и нуждался - выходил на рыбную ловлю из чистого интереса, и чтобы размяться, как он говорил. И еще, у него были деньги - медные стерженьки, связанные по четыре штуки - оболы. Большая редкость в наших местах - в ходу больше был натуральный обмен. Позднее, когда мы сдружились, он нам показывал серебряные таланты - увесистые слитки, отлитые в форме бычьей шкуры. Был у него даже золотой талант -прямоугольный слиточек, но совсем маленький, с выдавленным клеймом на боку.
  А еще у него имелось настоящее оружие и доспех. Узнали мы об этом не сразу - то и другое Авгей привез на остров запакованным в тюки, а древко для копья изготовил, судя по всему, уже здесь. Узнали мы об этом случайно. Однажды, как всегда, втроем, лазили по склонам столовой горушки - самого высокого места нашего острова - в поисках птичьих яиц. Влезли на ее плоскую вершину - передохнуть и перекусить добытыми яйцами. Вершина горы представляла собой неровную лужайку с разбросанными там и сям купами кустов со впадиной примерно в середине. Вот в этой впадине и увидели удивительную картину. Там, сверкая медью доспехов, двигался человек. Из-за закрытого шлема мы не сразу узнали, кто это. Но, все же, узнали - Авгей!
  Авгей совершал странные движения, манипулируя при этом щитом и копьем. Он то быстро-быстро мелкими шагами шел вперед, прикрывшись круглым, закрывающим его от подбородка до коленей, сверкающим начищенной медью, щитом и тыча перед собой копьем. Потом начинал пятиться. Так же быстро и такими же мелкими шажками. Поворачивался вправо и влево, двигался уже туда, возвращался, пятясь.
  Мы притаились за ближними к впадине кустами и, затаив дыхание, наблюдали за необычным действом. Авгей, тем временем, отложил копье и вынул из ножен бронзовый меч в полтора локтя длиной. Опять движения вперед и назад. Только теперь он размахивал не копьем, а мечом. Потом он отложил и щит, начал прыгать с одним мечом. Чего он выделывал! Никогда бы не подумал, что старый, по моим понятиям, муж способен на такое, да еще и в тяжелых доспехах.
  Мы так увлеклись происходящим, что позабыли об осторожности и высунулись из кустов. И, конечно же, были замечены. Авгей, увидев нас, прекратил свое странное занятие, сунул меч в ножны, улыбнулся и поманил рукой. Иреней с Полидевком замялись, но я, не колеблясь, вышел из-за кустов и твердым шагом двинулся к странному чужаку. За мной потянулись и брат с другом.
  В общем, мы подружились. Авгей оказался простым и доброжелательным в общении человеком. У нас сразу возникла взаимная симпатия. Я Иреней и Полидевк стали частыми гостями в его доме. По нашей просьбе он стал учить нас азам военного дела и гонял при этом до седьмого пота. А еще наш новый друг оказался замечательным рассказчиком. Сидя вечерами у очага в доме Авгея, мы, затаив дыхание, слушали истории о его похождениях на суше и на море. Перед нами возникали острова, разбросанные в лазурном море, покрытые богатой растительностью, большие каменные города, заполненные людьми в ярких красочных одеждах, каменные горы гробниц египетских фараонов, дворцы, наполненные золотом, странные чернокожие люди, яростные сражения на море и на земле...
  Так продолжалось почти четыре года. В боевой подготовке мы, все трое, по словам Авгея, достигли немалых успехов. К нашим занятиям присоединилось еще больше двух десятков подростков острова. Родители их не возражали против такого времяпровождения отпрысков - приобретенные умения могли пригодиться при набеге пиратов. Без ложной скромности скажу, что я был лучшим. И с копьем, и с мечом, и, даже, в простой рукопашной схватке, которой нас тоже обучал Авгей. Конечно, Полидевк физически был сильнее меня, но я был ловчее, лучше уклонялся от ударов и захватов, бил и двигался быстрее, да и в силе уступал ненамного, а потому почти всегда выходил победителем в поединке.
  
  Все это, да еще и мое возможное божественное происхождение неизбежно сделали меня вожаком среди питомцев Авгея. Сам он, кстати, почти не вмешивался в наши взаимоотношения. К тому же, явно выделял меня среди других подростков. Особенно после того, как я рассказал ему о своем появлении на острове и показал амулет в виде бычьей головы. Авгей объяснил, что такие амулеты имели право носить только члены царской семьи Миносов - владык Крита. С этого момента в поведении его появилась еще и почтительность. Не откровенно бросающаяся в глаза, но заметная. Впрочем, это не мешало ему, время от времени, учить меня уму-разуму, когда меня уж слишком заносило. Но делал он это не обидно, так, как это делал бы родной отец, наказывающий сына за проступки. Само собой, ни о каком рукоприкладстве речь не шла - только устное внушение. Но и словами Авгей мог наказать так, что запоминалось надолго. Впрочем, парнем я рос умным, доходило до меня все с первого раза, а многие вещи понимал и без подсказок со стороны - ихор в крови имеет значение.
  Пытался учить нас наставник и грамоте. Но тут кое-каких успехов добились только мы с Иренеем, да еще три-четыре парня из Агеевых воспитанников - слишком трудная наука. Да и не слишком понятно было, для чего она может пригодиться. Полидевк, так отказался ее постигать уже после третьего занятия. Он в сердцах слепил в комок табличку из свежей глины, на которой пытался нацарапать своими толстыми пальцами закорючки письменных знаков и вышел из дома нашего учителя. Авгей не сердился и не настаивал. А вот счету научились все - нужность этой науки была очевидной, и потому никто не ерепенился. Даже Полидевк.
  Вот так в повседневных заботах о хлебе насущном, воинских и иных упражнениях я дожил почти до восемнадцати лет. Иренею, соответственно, исполнилось двадцать. Оба мы благополучно избежали женитьбы, на которой время от времени начинала настаивать мама. Зачем нам этот хомут? Девок на острове хватало, в особой строгости нравов они не замечались. Да и какая откажет такому красавцу, как я, да еще и сыну Посейдона. Иреней и Полидевк от отсутствия женского внимания тоже не страдали. Правда, после того, как три-четыре девицы забеременели и нам пришлось выяснять отношения с их родичами, мы переключились на молодых вдовушек, благо таковых на острове тоже имелось с избытком - профессия рыбака, опасная профессия.
  Перелом в моей, да и не только в моей, жизни произошел поздней осенью, в последний год правления старого анакта наших островов Мегасфена. Уже наступала пора бурь, когда редкое судно рисковало выйти в открытое море, но наблюдателей, следящих за приближением чужих кораблей к нашему острову с дозорной скалы, мы пока еще не снимали. И вот ранним утром, когда еще только начало светать, а снаружи нашего дома завывал ветер и крупный дождь стучал по плоской крыше, в нашу с Иренеем комнату ворвался один из наблюдателей. Эту обязанность, кстати, взяли на себя мои парни - я уже давно считал таковыми всех воспитанников Авгея.
  - Чужой корабль у берега! - выкрикнул он, расталкивая нас, еще спящих, досматривающих самые сладкие предутренние сны.
  Проснулись и сообразили, что к чему мы быстро. Хоть набегов пиратов на наш островок при моей жизни ни разу не было - слишком жалкой стала бы их добыча, но Авгей всегда учил нас быть готовыми к такому. Мы быстро накинули хитоны, подхватили самодельные копья с отлитыми и заточенными собственноручно медными наконечниками и выскочили на улицу. Деревня просыпалась. На улицу выскакивали кое-как вооруженные мужчины, сопровождаемые встревоженно галдящими женщинами и плачем разбуженных маленьких детей. Косой дождь, несомый штормовым ветром, быстро вымочил нас до нитки.
  Подбежал Полидевк и еще шестеро парней из нашей деревни, занимающиеся военной подготовкой у Авгеея. А еще, совсем недолгое время спустя, подошел и он сам в полном доспехе, со щитом и копьем в руке, с мечом на поясе.
  - Ну, что случилось? - спросил он это спокойно, безо всякой тревоги в голосе.
  Парень-наблюдатель, разбудивший нас объяснил:
  - Чужой корабль. Похож на критский. Стоит на якорях рядом со входом в Потаенную бухту. И дела у них, похоже, плохи.
  - Пошли, - коротко сказал Авгей и зашагал, разбрызгивая воду и грязь из-под ног, в указанном направлении.
  Потаенная бухта, та самая в которой я учился плавать, находилась от нашей деревни в десятке стадиев. Потаенной она называлась потому, что вход в нее был узок и его скрывали отвесные скалы, так, что человек, не знающий о существовании такового, со стороны моря ни за что его не разглядит. Зато в бухте в любой шторм вода была гладкой, как в пруду - скалы закрывали ее со всех сторон.
  Пока мы шли туда, к нам присоединились парни из моего отряда и мужчины, прибежавшие из еще двух деревень нашего острова. Собралось в общей сложности под сотню человек, вооруженных, кто чем. По каменистой тропинке мы забрались на скалы, окружающие бухту с северной стороны и увидели чужой корабль. Это и впрямь был критский корабль. Пусть не часто, но к нашему острову они приставали. Украшение в виде черной бычьей головы на носу, высокое кормовое украшение на корме - выгнутые дугой, вырезанные из дерева птичьи перья, скрепленные тщательно вырезанной застежкой, окрашенные охрой. Корпус смоленый, черный. Корабль был военный - волны то и дело обнажали таран, торчащий из-под форштевня. Корабль не из самых больших, в шестьдесят с небольшим локтей длиной. Беспалубный. Настил имелся только на носу и корме. Между ними банки для тридцати (примерно) гребцов. То бишь, корабль имел где-то пятнадцать пар весел, сейчас убранных. Одна мачта. Парус, само собой, спущен. Такие корабли, сказал Авгей, используются критянами для разведки и патрулирования.
  Я сразу влюбился в этот корабль, в его стремительные хищные обводы, в кормовое украшение и бычью голову на носу. Но корабль погибал. Он хоть и стоял на двух якорях - кормовом и носовом, так, чтобы находиться носом к волне, но якоря держали плохо, и было заметно, что его, пусть и медленно, но верно тащит на прибрежные скалы, вокруг которых бесновались пенные волны. До гибели ему оставалось не более одного стадия.
  - Жалко, - сказал кто-то из мужчин, стоящих правее и позади меня. - Разобьет в щепки. Груз потонет. Только и останется деревяшки собирать на дрова.
  Мне стало жалко до слез красавец корабль и в голове мгновенно созрел план. План рискованный, но вполне выполнимый. Я повернулся к Авгею, Полидевку и Ирененю и, перекрикивая вой ветра, объяснил, что хочу сделать. Иреней начал, было, возражать, но Авгей успокаивающе положил ему руку на плечо, а мне сказал:
  - Делай, раз решил. А мы тебе в этом поможем.
  Я благодарно кивнул и начал спускаться по козьей тропинке вниз к берегу бухты. Торопился: кто знает, сколько времени жизни даст буря кораблю. Но, поскользнувшись на мокрых камнях, и, едва не загремев вниз по крутому склону, притормозил и стал спускаться осторожнее - не хватало покалечиться в тот самый момент, когда в жизни моей, возможно, намечается коренной перелом. Добравшись до плоского песчаного берега, я пустился бежать в сторону выхода из бухты. Бежал до тех пор, пока скалы не преградили мне путь. Здесь я, не снимая хитона, бросился в спокойную воду и поплыл по направлению узкого горла входа. Осенняя вода была, поначалу, обжигающе холодной, но мне не привыкать. Тут главное надо двигаться быстрее, а разгоряченная кровь сама согреет коченеющее тело.
  Вот и горло. Здесь уже ощущается волнение моря, приходящее извне. Главное, держаться середины, чтобы не ударило об скалы. Вход в бухту не длинный и я, быстро миновав его, выгреб в залив. Полосу прибоя миновал благополучно - волны бились о скалы правее и левее меня, ведь позади был вход в бухту. А вот в заливе волны меня помотали. Но мы с друзьями часто качались на них в шторм. Правда, было это летом в теплой воде, но и сейчас особой разницы я не ощутил - тело понемногу немело. Оказавшись на гребне волны, увидел свою цель - корабль, определился с направлением движения, и энергично погреб в его сторону.
  Преодолев примерно половину расстояния, я понял, что переоценил свои силы - ледяная вода буквально высасывала тепло из моего тела. Руки и ноги деревенели, дыхание сбивалось. И это у меня, считавшегося лучшим пловцом и ныряльщиком нашего острова. В общем, добрался до своей цели на чистом упрямстве и злости. Но добрался. Экипаж заметил меня еще издалека и, когда я оказался у довольно низкого борта, несколько пар рук подхватили меня из воды и втащили наверх.
  Какое-то время я приходил в себя. Кто-то из матросов накинул мне на плечи овечью шкуру. Пусть и сыроватая, но она немного согрела. С десяток критян толпилось вокруг, о чем-то спрашивали. Но за шумом бури я почти ничего не разобрал. Понял только, что говорят он на пеласгийском наречии. Ну, его я знал так же хорошо, как и ахейское - добрая половина людей на нашем острове изъяснялась на этом языке. Со стороны кормы раздался громкий рык, услышанный всеми даже сквозь шум урагана. Матросы отошли от меня и занялись вычерпыванием воды деревянными черпаками. Я оглянулся. С кормового возвышения по низенькой лесенке спускался, надо полагать, капитан корабля.
  
  Капитаном оказался могучий муж. Могуч он, правда, больше был своим огромным чревом. Темные длинные волосы мокрыми прядями облепили его выбритое полное лицо. Капитан кутался в красный шерстяной плащ. Промокший насквозь, он вряд ли особо согревал.
  - Кто ты такой, и зачем явился на мой корабль!? - Проревел он мне в лицо по пеласгийски, заглушая шум бури.
  Я не привык к такому к себе обращению. Ихор в крови вскипел. Но я подавил гнев - в данный момент он был не к месту. Улыбнувшись в лицо критянину, я ответил:
  - Между скал есть вход в спокойную бухту. Я могу показать.
  Капитан недоверчиво прищурился. Я читал по лицу его мысли. Он думал о том, что его соплеменников не слишком любят на островах Эгейского моря. Он думал: этот парень, возможно питающий к критянам ненависть, решил пожертвовав собой, погубить корабль и его людей. Ведь, если они снимутся с якорей, то неизбежно разобьются о скалы. С другой стороны, якоря не держали, а буря и не думает идти на убыль. Скоро, в любом случае, корабль разобьется. Лицо критянина затвердело. Он решился. Слава богам!
  - Иди к рулевому веслу, - прорычал он. - Я встану ко второму. И около тебя будет воин с обнаженным мечом. Он убьет тебя при малейшем намеке на предательство. Помни.
  Я кивнул и, балансируя на качающейся палубе, направился к корме. Капитан рыкнул на матросов. Те перестали отчерпывать воду, и начали рассаживаться за весла. По лесенке я забрался на кормовую надстройку. Посредине ее торчало вертикально поставленное, гладко ошкуренное бревно с ручками в верхней части. На него наматывался якорный канат. Сейчас туго натянутый конец канату уходил через отверстие в фальшборте в воду. Там на дне он прикреплен к якорю. Я видел такое на изредка заходящих на остров судах. Мы мальчишки плавали к ним и нас не всегда шугали, иногда разрешали подняться на борт. По обе стороны от кормового украшения мотались ручки двух рулевых весел.
  Поднявшийся за мной капитан, ткнул рукой в левое весло. Я кивнул, с трудом поймал, рвущуюся, словно она была живой, ручку, поднял рулевую лопасть над водой - так его меньше мотало. Я умел обращаться с рулевыми веслами на наших рыбачьих лодках. Пусть они и были заметно поменьше, но суть от этого не менялась.
  Четверо матросов, взявшись за ручки барабана якорного каната, начали поднимать якорь. Глянув вперед, я увидел, что на носовой надстройке делают то же самое. Рядом со мной встал матрос. В руке он и впрямь держал обнаженный меч. Капитан не шутил. Да и какие тут шутки.
  Носовой якорь оторвался от грунта первым, как и задумывалось. Нос корабля начало разворачивать по ветру в сторону берега. Пусть не на долго, но нас поставило бортом к волне. Корабль накренился. Большая волна перехлестнула через него, кажется, корабль даже черпнул воды. На миг мне показалось, что сейчас мы перевернемся и пойдем ко дну. Но корабль был хорош! Мачта вновь встала вертикально, а совсем скоро он встал кормой к волне. Гребцы ударили веслами. Я и капитан опустили лопасти рулевых весел в воду. Капитан глянул на меня. Я указал направление движения рукой. Он кивнул и навалился на рукоять.
  Мы едва успели выгрести ко входу в бухту - ветер был силен и быстро сносил корабль на скалы, вокруг которых бесновались волны. Но успели. Вот он - вход. Полсотни локтей, поворот налево, узость. Здесь гребцам пришлось даже убрать весла, чтобы не поломать их о боковые стенки скал. Прошли это место с разгона. Поворот направо и перед нами спокойная вода бухты, покрытая лишь легкой рябью. Примерно на середине ее капитан приказал отдать якорь. Потом он повернулся ко мне. Сказал торжественно:
  - Ты не обманул меня, парень. Какую награду хочешь?
  К этому вопросу я был готов.
  - Оставь меня на корабле, господин, - стараясь, чтобы мой голос звучал почтительно, ответил ему. - Я давно мечтаю вырваться с этого, богами забытого острова.
  - Хм... - капитан глубокомысленно почесал подбородок. - Такую честь нужно сначала заслужить.
  - Я готов, господин мой.
  - Сколько поселений на вашем острове?
  - Три деревни, господин.
  - А богаты ли они?
  Тут врать нужно было осторожно - не перестараться.
  - Две деревни очень бедные, - начал я. - Но в одной, в той в которой живу я, с недавних пор поселился эвпатрид. Человек он не бедный. Построил себе большой дом, завел козье и свиное стадо. Говорят, у него даже есть серебро и золото. Серебряную посуду я видел сам.
  - Ну что же, молодец, - одобрительно кивнул мне капитан.
  Какое-то время он стоял у борта и думал. И опять я примерно знал, о чем думает критянин. Он боялся, что мои земляки, как это часто водилось на островах нашего благословенного моря, попытаются захватить и ограбить попавший в беду корабль. И их не остановит то, что он принадлежит флоту могущественного Крита. Свидетелей аборигены не оставят, корабль разберут по досочке, груз растащат по домам. Поди докажи, что они в чем-то виноваты. Утонул кораблик во время шторма. Выгрести из бухты, пока буря не утихнет, матросы не в состоянии. И что делать капитану в таком вот случае? Кто-то вооружит людей и будет ждать нападения, надеясь отбиться, а кто-то... Капитан, судя по всему, относился ко второму типу. Он предпочел действовать на опережение.
  - Твои односельчане видели мой корабль? - повернувшись ко мне, спросил он.
  - Нет, господин, - почтительно отвечал я ему. - Я находился на дозорной скале один. Мы меняемся с напарником.
  - Хорошо, - кивнул он. - Значит, они пока про него ничего не знают... - Подумал еще немного, продолжил. - Так, говоришь, ты хочешь присоединиться к нам?
  - Да, господин. Я всегда мечтал об этом.
  - Так вот, как я уже сказал, такую честь нужно заслужить. У тебя большая семья?
  - Нет, - покачал головой я. - У меня нет ни матери, ни отца. Живу из милости у местного архонта.
  Хм, почти не соврал...
  - Это хорошо, - задумчиво потеребил подбородок критянин. - А какие у тебя отношения с земляками?
  - Не слишком хорошие, - ответил я и ссутулился, постаравшись показаться несчастным. - Сироту обижают, а заступиться за меня некому.
  - Вот как? - капитан внимательно посмотрел мне в глаза. Я ответил ему преданным собачьим взглядом.
  - Ладно, - решился он. - Сейчас ты проводишь меня и моих людей к своей деревне. Я хочу познакомиться со здешним архонтом и эвпатридом, о котором ты говорил.
  - Конечно, господин, я готов.
  Сборы у пиратов (а это точно были пираты, кто же еще?) заняли совсем немного времени. Из кормовой и носовой надстроек были извлечены копья, щиты, мечи, кое-какие доспехи. Сам капитан экипировался в полный доспех - медный торакс с юбкой из кожаных ремней, прикрывающих пах и бедра до колен, медные же поножи, наруч на правой руке, щит с медной обивкой. В руке он сжимал тяжелое копье с широким листовидным бронзовым наконечником. На поясе висел меч в ножнах. Странно облачается капитан и его команда для дружеского визита, хмыкнул я про себя. Внешне же никак не проявил своего недоумения, продолжая изображать деревенского простачка.
  Когда сборы закончились, гребцы снова сели за весла и корабль кормой вперед двинулся к берегу бухты. Под килем зашуршал песок, и мы остановились, не дойдя до берега локтей пять-шесть. Пираты попрыгали в воду, доходящую им едва до пояса. Капитан подтолкнул меня к борту, и я последовал за ними. Овечью шкуру у меня не отняли, за я что испытал даже что-то вроде благодарности к своим новым знакомцам. Всего на борту находилось человек сорок с небольшим. Шестеро, или семеро остались охранять корабль, около сорока были готовы следовать за мной.
  
  Подошел капитан с тем матросом, который держал меч у моего бока все время, пока мы заходили в бухту.
  - Ты, парень, не обижайся, - сказал он. - Но я все еще не полностью доверяю тебе. Поэтому пойдешь под присмотром Полувия и на привязи. Помни: малейший намек на предательство, и ты покойник.
  Я не сразу понял, что значит 'на привязи'. Но проклятый Полувий быстро дал понять, что имелось ввиду. В руках у него была веревка с петлей на конце. Эту петлю он накинул мне на шею и затянул. От неожиданности я даже не сопротивлялся. Когда же понял, что меня собираются вести, как собаку на поводке, в глазах у меня потемнело от гнева. Пальцы рук сжались в кулаки, и я уже был готов нанести смертельный удар в горло своему пленителю.
  - Ну-ну, парень! Остынь! - прикрикнул капитан, понявший, что сейчас произойдет. - Никто не хочет тебя оскорбить! Это только мера предосторожности!
  Голос капитана привел меня в чувство. И впрямь - накинься я сейчас на матроса, все кончится печально. Пусть даже я сумею его убить голыми руками - Авгей хорошо научил нас этому. Пусть даже я успею убить еще и капитана, но остальные быстро поднимут меня на копья. А героическая гибель пока не входит в мои планы. Я опустил глаза и сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь.
  - Простите, господин, - уже почти спокойно обратился я к вожаку пиратов. - Просто такое для мня не слишком привычно. Да и для чего это? Ведь я теперь с вами.
  - Еще нет, еще нет... - ответил капитан, внимательно посмотрев мне в глаза. - Пойдешь на веревке и с мечом у бока - так мне будет спокойнее. Если все пройдет нормально, я потом извинюсь перед тобой при всех.
  Кажется, в голосе критянина прозвучала легкая насмешка. Ох, вряд ли он собирается оставлять меня в своей команде. Да и вообще в живых. Я опустил взгляд, повернулся к тропинке, ведущей из бухты в сторону деревни, буркнул:
  - Пошли уже...
  Мы быстро взобрались на скалы и двинулись к деревне. Я шел первым. В двух шагах позади - Полувий, держащий в левой руке конец веревки, а в правой, как и было обещано, обнаженный меч. Следом двигался капитан, окруженный со всех сторон десятком своих людей, за ними все остальные. Дождь прекратился, но ветер не утих. Ледяной, он дул прямо в лицо. Пираты опускали головы и отворачивались. А я смотрел прямо и даже чуть улыбался. Наступал мой звездный час. Страшно не было. Почему? Ведь положение мое было не завидным - петля на шее, меч нацеленный в спину. И, тем не менее, настроение было прекрасным. Ничего - выкручусь!
  Вот и овраг, по дну которого проходит тропа. Здесь слева и справа ее охватывают обрывистые скалистые стенки высотой локтей в десять-двенадцать. Ширина оврага от восьмидесяти до ста локтей. Длина - стадий. Тропа идет примерно посредине.
  Предводитель пиратов что-то заподозрил, когда мы добрались до середины оврага. Заметил какое-то движение наверху? Скорее всего... Он гаркнул команду. Веревка на моей шее натянулась, и мы остановились. Я оглянулся. Досадно! Еще не все пираты втянулись в лощину между скалами. Десятка полтора остались на открытом месте. Но тут уж ничего не поделаешь. Так, время терять нельзя. Капитан внимательно осматривает края обрывов, тянущихся вдоль тропы. Полувий, вместо того, чтобы следить за мной, тоже пялится вверх. Ну так, заполучи!
  Стремительный шаг в сторону моего конвоира, удар костяшками четырех согнутых пальцев в горло. Под пальцами хрустнуло. Полувий захрипел, выронил конец веревки и меч, схватился руками за размозженную гортань. Я подхватил выроненный меч, одновременно сдирая с шеи ставшую ненавистной петлю. Выпрямляясь, увидел летящей мне в лицо наконечник копья капитана. Кувырком назад ушел от удара, вскочил на ноги, оскалившись, выставил перед собой меч. Попробовать убежать даже не пришло в голову - только драться.
  И тут с обрывов, окружающих тропинку, в пиратов полетели камни, дротики и стрелы. Послышались крики боли и ярости, стук и лязг, попадающих в цель метательных снарядов. Врагам сразу стало не до меня. Капитан, правда, попытался еще раз достать меня копьем, но я опять увернулся. В следующий момент в наплечник ему ударил увесистый булыжник, и капитан попятился назад к своим воинам, закрывшимся сверху щитами, тоже вздернув щит вверх.
  Под ногами у меня остался корчиться, рухнувший на четвереньки, пытающийся сделать вдох, Полувий. Я с удовольствием всадил ему меч в шею, обнажившуюся между верхним краем торакса и назатыльником шлема. Мой бывший конвоир хрюкнул и завалился набок, орошая камни тропы кровью, хлынувшей из раны.
  Я победно вскинул меч и оглядел гребни обрывов по бокам тропинки. Там толпились мои земляки, азартно мечущие в пиратов камни и стрелы - дротики уже закончились. Маячили среди них и совсем пацаны, ловко орудующие пращами - привычное оружие для охоты на птицу на нашем острове. Пираты, прикрывающиеся сверху щитами, пятились к выходу из оврага. На земле лежало с десяток тел. Два, или три из них еще шевелились. Раненых отступающие попытались прихватить с собой, но при этом неизбежно открылись. После того, как еще двое из них рухнули, получив, один камень в голову, а второй стрелу между ребер, пробившую кожаный панцирь, попытки вынести раненых прекратились.
  Пиратский отряд, все ускоряясь, покидал теснину. Мои земляки, азартно улюлюкая, преследовали их по краям обрывов, ничуть не ослабляя обстрела. Кстати, присмотревшись, я не увидел среди них Авгея и моих парней. Похоже, наш наставник придумал для врага какой-то сюрприз. Ага, вот и он! В смысле, сюрприз. Там, у входа в лощину дорогу отступающим перегородил строй авгеевых питомцев с ним самим во главе. Они закрылись щитами, ощетинились копьями. Вот только маловато их - всего-то с десяток. Может, чуть больше. А пиратов, несмотря на потери, все еще не менее четверти сотни. И где, все же, еще половина моих ребят? Скорее всего, Авгей поставил их с противоположной стороны оврага, чтобы запереть пиратов со всех сторон. Кто знал, что их капитан окажется таким глазастым?
  Сам я, забрав вправо - там местность была повыше, и разворачивающаяся картина боя оказалась, как на ладони - не отставая, бежал за арьергардом вражеского отряда, сохраняя дистанцию локтей в сорок. Пару раз пираты пытались метнуть в меня дротик, но я оба раза благополучно увернулся.
  Ударить по перегородившим дорогу нашим сходу, у пиратов не хватило духу - выглядели те достаточно грозно. Враги остановились локтях в тридцати, переводя дыхание. В пиратов продолжали лететь камни и стрелы, и они были вынуждены держать щиты над головой. Тем не менее, метательные снаряды то и дело находили свою цель - то один, то другой разбойник вскрикивал от боли. Еще пара человек упали на землю. Капитан пиратов пробился в первый ряд, заорал что-то воинственное и кинулся вперед. За ним побежали все его люди.
  Я услышал рев десятков глоток, грохот столкнувшихся щитов и лязг металла. Вот он - настоящий бой. Я не мог оставаться на месте. Кровь бурлила в жилах, как молодое вино. Крича от восторга битвы, я кинулся на врага, размахивая мечом. Где-то на полпути, услышал топот позади. Оглянулся. От дальнего входа в овраг торопился второй десяток моих парней. Тоже со щитами и копьями. Ну сейчас пиратам точно не поздоровится. Я прибавил ходу, надеясь напасть неожиданно и ударить в спину, атакующим наших, врагам.
  Но те уже увидели опасность и часть из них повернулась лицом к нам. Меня это не остановило - жажда боя требовала выхода. Строй повернувшихся к нам пиратов был не ровным и не плотным. Я увернулся от удара копьем стоящего чуть впереди всех остальных воина и, оказавшись с ним лицом к лицу, ухватился левой рукой за верхний край щита и изо всех сил дернул его на себя. Щит подался, приоткрывая шею и верхнюю часть груди.
  - Получи! - рявкнул я, вонзая меч ему в незащищенное горло.
  Пират хрипло вскрикнул и отшатнулся назад. Я зарычал и кинулся на противника, стоящего слева от сраженного мной врага. Но этот гад оказался опытным. Когда я попытался уклониться от его копья, он подловил меня на этом движении и ударил щитом в голову. В глазах словно полыхнуло пламя, в черепе что-то хрустнуло, и на меня обрушилась тьма.
  
  Я провалялся без сознания ровно сутки. Когда очнулся, Иреней рассказал, что пиратов в овраге таки добили. Они не выдержали атаки с двух сторон, да еще и потока камней и стрел... При этом потеряли троих своих убитыми и пятерых ранеными. Все из нашей компании. Ну, раненые парни, сказала наша деревенская знахарка, все выживут и не останутся калеками.
  Для захвата корабля дождались темноты, благо осенью темнеет рано, и оставшиеся на корабле пираты еще не начали сильно беспокоиться о своих сотоварищах. Подкрались на трех лодках, в которые сели человек тридцать. Пираты, утомленные бурей спали, как убитые. Спал и вахтенный. Потому вырезали всех без шума и потерь с нашей стороны. Корабельный груз стащили на берег и честно поделили между всеми участниками сражения. Авгей настоял на том, чтобы мне выделили двойную долю. Добыча, правда, оказалась не слишком богатой - пират, видимо, только начал свой промысел и не успел никого ограбить. Сам корабль, по настоянию того же Авгея, трогать не стали. Он так и стоит на якоре в Потаенной бухте.
  Дня три еще я провалялся в постели с головной болью и тошнотой. На четвертый день проснулся совершенно здоровым. И сразу мы с Авгеем занялись делом - обошли все три деревни нашего острова и поговорили с их старейшинами. Суть нашего предложения сводилась к следующему: не надо ломать корабль на дрова, надо оставить его, спрятав в бухте от чужих глаз. Потом набрать на него команду, состоящую из жителей нашего острова, желающих испытать удачу. Авгей обучит их бою на море (тех, кто с ним не занимался) и азам управления большим кораблем. Ну, а потом попытаем счастья на морских торговых путях. Все захваченное будет делиться между командой, а часть добычи достанется каждой из трех деревенских общин в качестве платы за помощь, стоянку в бухте и сохранение тайны.
  Кто-то возражал, опасаясь, что сделанное нами выплывет наружу и остров подвергнется мести критян. Опять же, нам может не повезти и корабль будет захвачен во время рейда с кем-то из оставшихся в живых членов экипажа. Разговорив их при помощи пытки, они, опять-таки узнают откуда корабль и как он был нами добыт, со всеми вытекающими. Мы заверяли, что живыми сдаваться не собираемся и расписывали богатства, которые свалятся на старейшин. На уговоры ушло дней пять, но у нас все получилось.
  От желающих вступить в команду не было отбоя. Пришлось проводить тщательный отбор. В первую очередь приняли моих парней, занимающихся у Авгея. Приняли даже раненых, которые уверенно шли на поправку и к моменту выхода в море должны были быть в полном порядке. Остальных набрали из бывалых мужей, имелись на острове и такие. Этих жизнь помотала. Кто-то побывал матросом на критском, или микенском флоте, кто-то послужил наемником, а кто-то даже попиратствовал в свое время - имелась пара и таких.
  Решили, что сорока пяти человек хватит. Брать в команду больше людей - будет тесновато. Тренировки начали сразу, как только определились с командой. На это ушло дней десять. Авгей настаивал на большем сроке, но все рвались в море, сгорая от жажды подвигов и добычи. Торопили и старейшины деревень. Этим тоже не терпелось получить свою долю от предприятия. Тем более для плавания все было готово: припасы на борту, оружие имеется - трофейное, команда в наличии. Чего еще?
  Авгей поскрипел зубами, но согласился. И мы вышли в море. В море зимнее, штормовое. Впрочем, в какой-то степени, это было нам на руку: в зимнее время суда караванами не ходили - шторм, все равно, размечет. Ходили одиночки. Особо смелые, или глупые. Авгей говорил, что это одно и то же. Шторма мы пережидали в знакомых бухтах на окрестных островах, благо имелись у нас в команде опытные мужи, которые исходили ближние (и не только) воды вдоль и поперек. Естественно, соблюдали осторожность, чтобы не попасться, как бывшие владельцы нашего корабля. Кстати, назвали его Афобием - бесстрашным.
  В спокойную погоду выходили на промысел. Меня наш наставник выдвинул в капитаны. Общим голосованием я был выбран. Почти единогласно. Воздержались трое из тех самых, видавших виды, многоопытных мужей, которые, должно быть, сами хотели возглавить команду. Кормчим выбрали Авгея. Тут воздержавшихся не оказалось.
  Первое захваченное нами судно оказалось египетским купцом, везущим пшеницу в Милет. Неразумная его команда попыталась сопротивляться и в азарте боя мы перебили их всех, потеряв при этом одного убитым и троих ранеными. Кроме пшеницы на судне имелось немного серебра, золота и меди. По совету наших старых пиратов отогнали египтянина в азийскую Ликию в город Лимиру. Именно там обосновались, наводящие страх на окрестные моря, знаменитые ликийские пираты. Город оказался хорошо укреплен с суши и моря и имел очень удобную закрытую гавань, так же хорошо укрепленную со стороны моря, так что выкурить пиратов из их логова противнику было очень непросто. Правил Лимирой выборный вождь из пиратской вольницы. Чтобы войти в сообщество нужно было внести пай в городскую казну, что мы и сделали, продав зерно вместе с захваченным судном.
  Торг в Лимире, не смотря на зимнее время года, оказался весьма оживлен. Я и мои парни, не видевшие до этого ничего кроме жалких деревушек нашего острова, были поражены каменными домами в несколько этажей, мощными крепостными стенами и башнями, человеческим муравейником, толкущимся на торге. Но Авгей и наши бывалые товарищи чувствовали себя здесь, как рыба в воде. Нашли даже старых друзей и знакомых. Продали нашу добычу выгодно. Ну, тут мы положились на их опыт.
  Отдохнули в Лимире три дня. Посидели в тавернах, посетили веселые дома. Впечатлений для меня и моих парней с избытком. Потом сели думать, что делать дальше. Авгей и двое старых пиратов предлагали продолжить охоту, но большинству команды хотелось вернуться домой, похвастаться добычей, вручить гостинцы родне и любимым. Старички укоризненно покачали головами, но махнули рукой, мол, как знаете.
  И мы отправились на наш остров. Добрались до него без приключений. Наше прибытие праздновали три дня. Погуляли, отдохнули десять дней и снова двинулись в море. В этот раз нас потрепал внезапный шторм, который даже я не сумел предвидеть. Но наш корабль показал себя молодцом. Он поскрипывал на волнах, но держался бодро.
  И боги вознаградили нас за испытания. Вторым захваченным судном оказался финикийский торговец, идущий в Микены с грузом дорогого олова, так нужного для производства бронзы. Имелось там и еще много чего по мелочи. Команда судна сопротивления не оказала и ее высадили на ближайшем острове.
  За финикийца мы получили в Лимире столько, что задумались о покупке второго корабля - близилось теплое время года и заканчивалась пора купцов-одиночек. Общим голосованием решили - быть посему. И прикупили хороший быстрый корабль, рассчитанный на команду в полсотни человек. Брать на него чужих людей не хотелось, потому разделились на две части и отправились на родной Кимол. Там желающих к нам присоединиться имелось с избытком. Снова весь остров праздновал три дня. Затем приступили к набору команды на новый корабль. Потом тренировки. На этот раз Авгей настоял на том, чтобы они продолжались не менее месяца.
  Кстати, наш наставник отказался возглавить набранную команду. Сказал, что хочет остаться под моей рукой - мол, мне помогает сам Посейдон. Капитаном второго корабля я назначил одного из старых пиратов. Да - назначил! К этому времени меня признали безусловным лидером не только мои парни, с которыми я занимался у Авгея. Признали и зрелые мужи, и даже оба старика-пирата. Удачливость вожака у пиратов почиталась самым главным делом. Возможное родство с Посейдоном - Потрясателем земли тоже сыграла свою роль. Ну и моя отвага, и умение в бою, само собой. В общем, оба корабля подчинялись мне.
  Весна и лето тоже оказались для нас весьма удачными. Удачными настолько, что мы приобрели еще два кораблика для нашей флотилии. Мы благополучно избегали встреч с военными судами, захватывали и грабили купцов, укрывались и отдыхали, или дома, или в Лимере. Там стали уже вполне своими и уважаемыми. Обо мне заговорили, что мне весьма льстило. Да что там говорить, я попросту зазнался. Авгей, время от времени, на правах бывшего наставника тыкал носом меня в это мое зазнайство, говоря, что боги такого не любят. В разговорах наших я с ним соглашался, но на следующий день все начиналось по-новой. Команды четырех моих кораблей, кстати, воспринимали такое мое поведение вполне спокойно. Даже Иреней с Полидквком. Иреней, правда, время от времени подшучивал над этим, но вполне добродушно.
  В следующую зиму не рисковали. Спрятали корабли в бухте нашего острова, а сами отдыхали. Некоторые даже вновь занялись рыбной ловлей, хоть теперь с их богатством это им и не требовалось. Впрочем, и мы вчетвером: я, Авгей, Иреней и Полидевк раза три-четыре выходили на лодке в море - развеяться. В спокойную погоду, само-собой.
  Настала вторая весна нашей новой жизни. Этот сезон тоже начался успешно. К середине лета на нашем счету имелось уже около десятка купцов и набег на небольшое поселение, расположенное на одном из Кикладских островов. Мы приобрели пятый корабль. На него пришлось набирать команду из пиратской вольницы - мужское население нашего острова, годное для этой опасной профессии, было исчерпано. Чужаки уже давно входили в команды и остальных кораблей. Было их там, правда, немного. Самодовольство и гордость мои брызгали через край. Авгей теперь даже не пытался вразумить меня, только иногда поглядывал укоризненно и покачивал головой.
  Гнев богов обрушился во второй половине лета. Пираты Лимеры решили совершить большой набег на дельту Нила в Египте. Города и селения ее славились своими изобилием и богатством. Для этого собирался целый флот. Вошли в него и мои пять кораблей. Всего кораблей набралось более сотни.
  Вначале наше предприятие развивалось вполне успешно. Мы, как дети радовались богатой добыче. Но скоро египтяне выслали против нас свой боевой флот. Сами по себе корабли его были по большей части сильнее наших, да и организованы они оказались лучше. Хоть по количеству превосходили нас не на много. Египтяне победили в нескольких мелких стычках и стали теснить наш флот. В конце концов, они зажали его в каком-то узком заливе. Состоялось сражение. Проклятые египтяне использовали египетский огонь, который горел даже на воде. Мы были разбиты в пух и прах. Из пяти моих кораблей уцелели только два. К счастью, удалось подобрать большую часть экипажей, потерянных трех кораблей. Перегруженным, но нам удалось вырваться из ловушки и добраться до Кимола.
  Как ни странно, но на моем авторитете это поражение никак не сказалось. Даже наоборот - при таком разгроме сохранить два корабля и большую часть людей... Нет, воистину, отец Посейдон любит своего сына! Так говорили мои люди. Но так не думал я. Все произошедшее я воспринял, как наказание, ниспосланное тем же Посейдоном. Я отправился с братом и Полидевком в его святилище на остров Кику и, вознеся там богатые дары и жертвы, молился своему отцу сорок дней. После этого мы вернулись домой.
  Теперь я был самой скромностью. Насколько это было возможно с привыкшими к вольной жизни людьми. За последующую зиму чужаки почти все разъехались, кто куда, остались, в основном, свои. Их для двух кораблей тоже было многовато, потому отправил большую часть на отдых - денег им для этого хватало. Сам же с двумя кораблями весной приступил к промыслу. Удача не оставила меня. Дела шли неплохо. И вот последовало предложение поучаствовать в объединенном набеге ликийцев на Корсеон, который возглавил знаменитый пиратский капитан Агенор. Поколебавшись (вспомнился прошлогодний неудачный набег на египетское побережье), я, все же, согласился. Но решил взять с собой только один корабль, отговорившись тем, что второй нуждается в ремонте. Рисковать таким количеством земляков сразу не хотелось.
  И вот мы в воротной башне Корсеона. Отбиваемся от его защитников. Ждем своих соратников. И, вроде бы, наконец-то дождались.
  
  Глава 3
  
  Итак, дождались! Я взлетел на боевую площадку башни. Вот они наши! Толстой темной змеей, взблескивающей искорками солнечных бликов от оружия, появились из-за ближнего холма. До них не более трех стадиев. Совсем скоро 'змея' выползла с дороги на неровное поле перед воротами города, бугрящееся кое-где валунами. Ликийцы остановились и начали строиться для боя. Сотня горожан, запирающая нас с внешней стороны городских стен, заколебалась. Развернулась к новому врагу. Я крикнул вниз, чтобы открыли наружные створки ворот. Атаковать их не собирался. Опасно - Деметрий может бросить своих людей в новую атаку изнутри города, и оставленные мной в воротах воины их не удержат. Но пугнуть стражников стоит. И у меня получилось. Горожане, стоящие с наружной стороны ворот, как только открылись створки, заметались, начали разбегаться, держа направление вдоль стен. Где-то там имеются тайные ходы. Не надо бы допускать объединения сил Деметрия.
  Я вскочил на парапет башни, замахал руками, закричал, призывая ликийцев не терять времени и сразу идти в ворота. Меня поняли. Пираты сломали строй и толпой ломанулись к распахнутым створкам. Я махнул рукой Агафоклу с Иренеем, мол, за мной и кинулся вниз к своим людям. Протолкался в первый ряд, скомандовал готовность к атаке. Волей-неволей, но нам придется возглавить атаку на продолжающих стоять в двух десятках локтей городских ополченцев. Иначе нас затопчут свои же. Грохот ног и оружия позади нарастал. Пора!
  - Бей! - заорал я. - Круши!
  И, сразу перейдя на бег, кинулся на стену щитов горожан. Полидевк, Полидор (бедро ему перевязали, он снова в строю) и Ирененей не отставали, четко держа равнение. Соратники, стоявшие во второй шеренге, догнали нас и уперлись щитами в наши спины. Строй обрел монолитность. И вот такой узкой колонной - четверо в шеренге, восемь в ряду - мы врезались в фалангу ополченцев.
  Копье я потерял почти сразу - наконечник застрял в пробитом насквозь тораксе, стоявшего первым, горожанина. Следующего за ним воина я, пропустив его копье над наплечником панциря, сбил ударом щита. Еще копье! Щит вверх, ногой в подставленное колено! Не нравится! Выхваченным из ножен мечом в открывшийся бок, в сочленение торакса. За этим делом пропустил удар копьем в правое плечо. Доспех выдержал, а Полидевк, тоже потерявший копье, острием меча в бедро достал моего обидчика.
  - Вперед! Не останавливаться! - между судорожными вздохами прокричал я.
  Нужно прорвать строй ополченцев, или нас размажут по ним, набегающие сзади ликийцы. 'Размажут' это фигурально. Просто, если бой примет затяжной характер, нам придется биться в первых рядах и мои люди понесут потери. Большие потери. Мне это надо? Потому вперед. Рассечь строй горожан надвое, развернуться, ударить в спину. Только так.
  И у нас получилось. Все же, ополченцы были потрясены прибытием наших соратников и бились как-то не уверенно, с оглядкой. В какой-то момент, опрокинув и заколов очередного противника, я увидел перед собой не щит с торчащей над его верхним краем башкой в шлеме, а просторную улицу, уходящую вниз к морю. Не останавливаясь, мы пробежали пару десятков шагов, давая возможность всей нашей колонне пройти сквозь строй ополченцев. Остановились. Перестроились, встав пошире.
  Ликийцы к этому времени уже ударили. Ударили толпой, без строя, как бежали сквозь ворота. Их счастье, что мы уже раскололи фалангу горожан надвое, ну и почти пятикратное численное преимущество, само собой, тоже имело значение. А когда мы ударили с тыла, фаланга потеряла строй, сбилась в кучу. Кто-то из малодушных побежал. Но основная масса, пусть и без строя, продолжала сражаться. Не мудрено - за их спинами близкие. Их они защищают.
  Часть ополченцев обратились лицами к нам. Я приказал не слишком напирать. К чему? Людей у меня и так не много, а ополченцы все равно обречены. Перебить их теперь дело времени. Я продолжал сражаться в первом ряду, отобрав у кого-то из заднего ряда копье. Теперь мы выстроились по восемь человек в шеренге и по четыре в ряду. В самый раз. Рядом со мной опять Полидевк и Иреней. Полидора погнал в задний ряд - повязка у него на ноге намокла от крови.
  Когда сбившихся в кучу ополченцев осталось не более полусотни и их полностью окружили, кто-то отчаянный повел оставшихся на прорыв. И поперли они на нас. Вот тут пришлось попотеть! Мы потеряли троих, но сумели остановить отчаявшихся горожан. Кто-то, прикрывавший их отступление, протолкался в первый ряд, остановился напротив меня. Ба! Да это же опять Деметрий! Досталось ему - шлем сбит, забрызганный кровью щит во вмятинах, из рассеченного лба по щеке струится кровь, взгляд безумный. Начальник городской стражи узнал меня.
  - Опять ты! - прохрипел он и без паузы попытался достать зазубренным, окровавленным мечом.
  Деметрий устал. Да еще и ранен. Я легко отбил его нападение, а потом выбил меч из слабеющей руки.
  - Убей, - выдохнул он, опуская щит и подставляя незащищенное горло.
  - Не сейчас, - качнул я головой и ударом щита отправил его наземь. - Связать и взять с собой, - приказал, обернувшись назад к своим людям.
  Потерявшие предводителя ополченцы, побросали оружие и опустили щиты, сдаваясь. Этим собственная жизнь показалась дороже жизни, свободы и чести близких. Что ж, каждому - свое. Кто-то кинулся разоружать и вязать ценных рабов, у меня же были другие планы. Организованное сопротивление в городе, надо полагать, подавлено, теперь зевать нельзя. Наш путь лежит в центр городка, где расположены самые богатые дома. Направление движения я прикинул заранее, с боевой площадки башни, когда мы еще находились в осаде.
  - За мной! - скомандовал я и легкой рысцой побежал вниз по опустевшей улице города.
  Не добежав где-то стадий до гавани, я свернул налево. Улица пошла на подъем. Появились дома в два и в три этажа. Их пока пропускаем. Нам нужен дом правителя. Вот, похоже, и он, окруженный невысокой стеной, украшенной мозаикой. За стеной целый комплекс построек, над которыми возвышается башенка с острой крышей, покрытой черепицей. Красиво... Двустворчатые ворота заперты, но, чтобы их открыть, таран не потребуется - жидковаты.
  Я кивнул на сомкнутые створки. Парни одобрительно взревели. Человек семь-восемь, сбившись в кучу, ухнули и ударили общей массой. Створки затрещали и прогнулись. Еще удар. Снова треск. Ворота вынесли третьим ударом. С ликующими воплями и улюлюканьем мои воины кинулись во двор. Пяток стражников, стоявших прямо за воротами, встали на колени. Их, не останавливаясь, отшвырнули в сторону. Двери в мегарон - главное помещение дома градоправителя, оказались не заперты. Часть моих людей исчезла там, остальные разбежались по другим помещениям. Через какое-то время послышались женские вопли и грохот от бьющейся посуды и падающей мебели. Пускай порезвятся парни - заслужили. Главное, чтобы ничего не подожгли.
  Я, Полидевк и Полидор остановились посредине двора. Еще у наших ног лежал связанный, так до сих пор и не пришедший в себя, Деметрий. Иреней возглавил веселье - любит он это дело, хлебом не корми. Мне заниматься грабежом собственноручно было не по чину. Полидевк не любитель подобных развлечений. Ему бы сейчас поесть - вон как ноздри раздувает и головой крутит, определяя, где здесь расположена кухня. Полидору не до веселья. Ему откровенно плохо - кровь из-под повязки струится по ноге, лицо бледное, как у покойника. Много крови потерял мой лучший боец. Надо о нем позаботиться. Я поманил пальцем одного из пятерых разоруженных стражников, продолжавших стоять на коленях возле ворот. Тот вскочил на ноги, подбежал и низко поклонился.
  - Мой товарищ ранен, видишь? - обратился к нему так, как должно разговаривать высшему с низшим.
  - Да, господин, - еще раз согнул спину раб.
  - Проводи его в дом, найди кого-то, кто разбирается в ранах. Есть такие?
  Тот снова поклонился, подтверждая мои слова.
  - Пусть о нем позаботятся. Лично ответишь, если что-то будет не так.
  Новый поклон, а затем раб почтительно подхватил Полидора под локоть и повел его, хромающего все больше, ко входу в небольшую пристройку к мегарону.
  - Поесть бы, - поскреб панцирь на животе Полидевк.
  Да, пожалуй. Поесть было бы неплохо. И не только поесть. Как всегда, после смертельной опасности, очень хотелось женщину. Ну, насколько знаю, такое свойственно почти всем воинам. Даже тем, которые уже в годах и кровь у них не бурлит, как у нас, молодых. Еще и бабы эти так визжат! Но проявлять нетерпение в этом вопросе мне невместно. Парни сами все знают и совсем скоро приведут для меня достойную добычу. А пока, и впрямь, можно перекусить.
  Поманил второго бывшего стражника, а теперь раба. Показалось, что тот подошел недостаточно быстро и поклонился недостаточно низко. Рабов надо учить. Безо всякой злобы ударил его основанием ладони в точку под носом, стараясь не угодить в зубы - к чему портить товар. Удар неприятный, знаю на собственном опыте еще со времен тренировок у Авгея. Из глаз раба заструились слезы, он пошатнулся и зашмыгал носом.
  - Поклонись и поблагодари господина за науку! - рыкнул Полидевк.
  Раб склонился в низком поклоне.
  
  - Где тут у вас кормят? - уже тише спросил мой друг.
  - Я покажу, - хлюпая носом и вытирая неудержимо бегущие слезы, ответил бывший стражник.
  - Погоди, чуть не забыли, - остановил я Полидевка. - Щит.
  - Точно, - ударил себя по лбу гигант. - Ты, иди сюда! - позвал он третьего коленопреклоненного раба.
  Тот не стал повторять ошибку своего предшественника - подбежал быстро, поклонился низко.
  - Принеси молоток и гвоздь, - распорядился Полидевк. - Живо.
  Раб на секунду задумался, потом, видимо, вспомнив, где искать названные вещи, кивнул и метнулся куда-то в правый угол двора к низкому глинобитному строению. Исчез в двери. Почти сразу выскочил обратно, неся в руках требуемое. Гвоздей он притащил аж пять штук - длиной в пядь, четырехгранных, медных.
  - Сам? - вопросительно посмотрел на меня Полидевк.
  - Сам. А как иначе, - ответил ему. Взял молоток, выбрал гвоздь и направился к воротам, которые взломали мои парни.
  Створки не пострадали, переломился только деревянный засов. Я прикрыл одну створку, вбил в нее гвоздь, на гвоздь повесил щит. Поправил его так, чтобы рисунок на нем - волна с головой лошади на гребне, набегающая на скалу, - висел ровно и был виден издалека. Щит - знак того, что дом захвачен мной и моими людьми. Ход другим пиратам сюда заказан. Старый обычай искателей удачи, уходящий в глубину веков. Полюбовавшись на щит, я вернулся к нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу другу.
  - Вот теперь можно и перекусить.
  Но тут под ногами заворочался, начинающий приходить в себя, Деметрий. Куда-то надо пристроить этого неугомонного мужа, а то сделает нам какую-нибудь пакость.
  Вы, двое! - обратился я к двум остававшимся стоять на коленях, бывшим стражникам.
  Эти подошли и поклонились. Тоже не слишком низко, но учить их уму-разуму уже не было настроения.
  - Возьмите этого, - я указал на Деметрия, - и заприте его в надежном месте. Бежать самим и помогать сбежать ему не советую - город полон ликийцев, далеко не уйдете.
  Конечно, я сгущал краски - пять сотен воинов на городок, пусть и небольшой, не так уж много и у них, знающих город, есть все шансы благополучно покинуть его. Но они не знают сколько нас. А снаружи уже слышны крики победителей и вопли побежденных. Вон даже в паре мест уже поднимается дым. А бывшие стражники люди не слишком отважные, раз так просто сдались, даже не попытавшись сопротивляться. Поверят! И даже будут охранять своего бывшего командира. Я, не смотря на свою молодость, уже научился неплохо разбираться в людях.
  Эти двое подхватили Деметрия под руки и поволокли его куда-то влево. Я не стал следить, куда, потом узнаю. С улицы донесся топот. Мы с Полидевком оглянулись. Перед воротами остановилось десятка полтора, тяжело дышащих ликийцев. Они с досадой пялились на мой щит, висящий на створке. Я помахал им рукой, а мой друг шагнул в их сторону и грозно нахмурился. Предводитель пиратов досадливо плюнул и порысил дальше по улице. Его люди пристроились за ним. Вот так! Место занято, парни. Шустрее надо быть. Я вновь повернулся к ожидающему нас рабу, получившему трепку.
  - Веди на кухню.
  Тот поклонился. Низко. И повел нас в правый пристрой мегарона. Пристрой большой, в два этажа. Войдя в низкую дверь и миновав короткую прихожую, вошли в обширное помещение. После яркого солнечного дня здесь ничего не было видно - свет в помещение попадал только из двери, как обычно. Немного света давали тлеющие угли очага, расположенного в дальнем левом углу. В нос ударил запах жареного мяса, заставивший рот наполниться слюной, а желудок заурчать.
  - Запали свет, - приказал Полидевк бывшему стражнику.
  Тот пошарил по стене, что-то снял с нее, подошел к очагу. Теперь стало видно, что в руках у него факел. Раб зажег его от тлеющих углей и пошел вдоль дальней стены, поджигая глиняные масляные лампы, расставленные на полочках. Мало-помалу, становилось светлее. Стали видны четыре деревянные колонны в центре, на которых покоились деревянные же балки, высокий закопченный потолок, низкие столы, ложа вокруг них. Похоже, здешний ванакт (или басилей?) ел не в мегароне, а соорудил отдельное помещение для приема пищи. Почему - нет, если средства позволяют? Ага, здесь же и готовят. В дальнем левом углу возле очага большой стол для готовки, посуда, вертела, еще что-то.
  - Сообразишь, где чего взять, чтобы нас накормить? - спросил я бывшего стражника. Искать сейчас разбежавшуюся прислугу дело долгое, если не безнадежное - по резиденции правителя разносились вопли и довольный хохот.
  Тот кивнул и пошел к углу с очагом. Мы с Полидевком улеглись на ложа возле стола, расположенного в самом центре помещения между четырех колонн. Судя по богатой резьбе, это был стол самого ванакта. На столе оказался кувшин и несколько чаш. Мой друг приподнял кувшин, взболтнул. Внутри приятно булькнуло. Полидевк довольно улыбнулся, наполнил две чаши, одну пододвинул ко мне, вторую взял сам, торопливо плеснул на пол жертву богам и жадно припал к ее краю. Я тоже пригубил вино. Оно оказалось чудо, как хорошо. Густое, терпкое с непередаваемым ароматом. И зачем северные варвары, именуемые дорийцами, его разбавляют? Это же издевательство над божественным напитком. Дикари, что с них взять! Хоть и говорят на языке, похожем на наш. Впрочем, там на севере винограда вызревает, должно быть, меньше, потому и экономят.
  Мы быстро осушили чаши. Полидевк налил по второй. К этому времени бывший стражник принес зажаренный на вертеле бараний бок. Еще теплый. Мой друг в два мощных глотка выпил вино и начал рвать ребра, деля их на удобные порции. Справился быстро. Облизал текущий по рукам жир и жадно принялся за еду. Я не отставал - аппетит разыгрался не на шутку. Не заметив, как, осушили кувшин и доели бараний бок. Я почти наелся, чего нельзя было сказать о Полидевке.
  - Еще еды! - приказал он, топтавшемуся неподалеку, пленнику.
  Тот шустро метнулся в кухонный угол. В этот момент откуда-то справа раздался пронзительный женский визг. Послышался топот легких ног. Там справа в темноте, не разогнанной пламенем светильников, видимо, скрывалась дверь в соседнее помещение. Оттуда и раздался весь этот шум, прервавший наше, такое приятное времяпровождение. Топот ног приближался, и вот из темноты на свет выскочила женская фигурка. Маленькая и изящная, насколько я успел заметить. Одетая в светлую юбку и какую-то легкую накидку. Явно не рабыня и не служанка. Может, даже, дочка хозяина дома.
  Как я уже говорил, Полидевк, не смотря на всю свою массивность, необычайно быстр. Он и среагировал на появление гостьи первым. Правда, и сделать ему это было гораздо легче, чем мне - девица бежала с его стороны стола. Мой друг метнулся наперехват, облапил ее, оторвал от пола, подкинул в воздух и поймал уже на руки, как носят младенцев. Девчонка от неожиданности даже кричать перестала. Следом за добычей Полидевка из темноты выскочили Иреней и мой непутевый кузен Агафокл. Оба они притормозили возле бережно державшего девушку гиганта.
  - Уф! - перевел дух, раскрасневшийся, запыхавшийся Иреней. - Загоняла чертова девка! Шустрая и хорошо знает дворец. Еле догнали.
  - Догнали, положим, не вы, - обронил я. - Поймал ее Полидевк. Так что, получается, что теперь это его добыча.
  Никакой досады на лицах моих сводного и двоюродного братьев не появилось. Наоборот, они заухмылялись. А Полидевк, тем временем, аккуратно посадил девушку на ложе и нежно придержал ее за плечо, когда она попыталась вскочить и снова пуститься в бега. Надо сказать, что мой звероподобный друг всегда, насколько я его помню, очень нежно и бережно обращался с женщинами. Независимо от возраста. Он их буквально обожествляет. Через это и девственность потерял самым последним из нас троих. Случилось это менее двух лет назад. И то, нам с Иренеем пришлось сильно постараться, чтобы создать для этого подходящие условия. Как-нибудь потом, расскажу эту историю. Ухмыляющийся Иреней, налюбовавшись на Полидевка, выдал:
  - Это и так была не наша добыча, - он сделал паузу. - Это даже не добыча Полидевка, - новая пауза. Кажется, я уже догадался, что он скажет дальше. Так и вышло. - Это твоя добыча! - торжественно возгласил Иреней. - Девчонка дочь здешнего правителя. Кажется... - добавил он, убавив торжественности в голосе.
  
  Что ж, это интересно... Очень интересно! Я поднялся и сел на край ложа, чтобы получше рассмотреть девушку. Та и впрямь была чудо, как хороша! Тонкие, точеные черты лица с неожиданно полными чувственными губами, огромные миндалевидные, поблескивающие влагой, глаза, вздымающие короткий светлый хитон холмики грудей, лебединая шея... Такой нельзя задрать подол прямо здесь на глазах, пусть даже и близких людей. Нет. Такая женщина достойна лучшего обращения. Да и самому интереснее растянуть удовольствие. Тем большее наслаждение испытаешь в дальнейшем. Да, за пару лет наших приключений, я стал гурманом в отношении с женщинами.
  Кстати, как Полидевк? Не расстроился оттого, что у него из-под носа выдернули такую лакомую добычу? Если - да, то пусть ее забирает: ни одна женщина не стоит дружбы. Но нет, он, вроде бы, нисколько не расстроился, благодушно улыбнулся и подтолкнул подрастерявшую прыть девчонку ко мне. Ну, коли так...
  - Агафокл, - обратился я к своему кузену. - Поручаю тебе сохранность моей добычи, как близкому родственнику. Справишься?
  Тот не слишком обрадовался свалившейся на него обязанности. Возится с девицей, которую даже пальцем тронуть нельзя. В то время, как твои товарищи развлекаются пусть и не с такими красивыми женщинами по всему дворцу...
  - Найди кого-нибудь из служанок, - посоветовал я ему. - Они покажут покои девушки. Посади ее туда, запри и карауль. Можешь оставить при ней служанку. Только проверь помещение на возможность бегства. А я позабочусь, чтобы тебе доставили еду и вина, и женщину, если захочешь.
  По радостно сверкнувшим глазам понял - захочет. Неужели до сих пор еще не удовлетворил мужской голод? С его недотепистостью не удивлюсь. Ничего, успеет. Позабочусь.
  - Ступай, - махнул я рукой.
  - Ну, пошли, - взял девушку за руку Агафокл.
  Она, внезапно ставшая совсем покорной, послушно поднялась с края ложа и пошла за моим кузеном. Я с некоторым сомнением посмотрел им вслед. Потом решил: ничего, справится.
  - Присоединяйся, - показал я на стол Иренею. - Или продолжишь развлекаться?
  На лице брата отразилась борьба желаний. Конечно, червячка он уже заморил в женском вопросе, иначе без всяких сомнений покинул бы наше общество. Но именно, что только червячка... В то же время вести себя, как ненасытный юнец тоже не солидно. Последнее соображение взяло верх. Да и покушать Иренею тоже хотелось.
  - Поедим, - махнув рукой, он присел на ложе. - А выпить есть чего? - он вопросительно посмотрел на нашего слугу - бывшего стражника.
  Тот низко поклонился и ответил:
  - Я плохо знаю кухню, господин. Я здесь не работал. Может быть стоит найти кухонную прислугу?
  - Так пойди и найди! - раздраженно приказал Иреней. - Скажешь нашим людям, что тебя послал Лаэрт. - Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая подтверждения такому приказу. Я кивнул соглашаясь. Только добавил:
  - Передай еще: пусть заканчивают с баловством и потихоньку собираются здесь. Объяснишь, где именно. Добычу пусть тоже стаскивают сюда. Скажешь, что это слово от меня - их архия.
  Бывший стражник снова склонился в поклоне и исчез в темноте, там, откуда прибежала девица и ее преследователи.
  - Поторопись! - крикнул ему вслед Иреней.
  - Не сбежит? - спросил Полидевк.
  - Не думаю, - покачал головой я. - Слишком труслив для этого. Знает, что здесь его уже не убьют, а что будет там на улице? Сам знаешь, взрослых, здоровых мужчин обычно убивают - с ними много возни. Предпочитают обращать в рабов детей и женщин. Хорошо, что следом за нами идут торговцы живым товаром, и мы сразу избавимся от этой обузы. Здешним воинам повезло.
  Полидевк кивнул, поднялся с ложа и отправился в кухонный угол. Погромыхав там посудой, он вернулся, неся под мышкой громадный свиной окорок, каравай пшеничного хлеба в левой руке и большой кувшин в правой, надо полагать, с вином. Мы продолжили трапезу уже втроем. Я отрезал немного мяса, отломил небольшой кус от каравая и, не торопясь, запивал все это вином. Иреней же с Полидевком ели много и жадно. Мой брат был очень голоден, а друг еще пока не наелся.
  Через какое-то время в зале начали собираться мои люди. Полупьяные - успели набраться в кладовых дворца, несущие сами и с помощью только что обретенных невольников награбленное добро. Кто-то вел с собой приглянувшихся женщин, опасаясь потерять их в суете. Появилась кухонная прислуга в сопровождении посланного за ней бывшего стражника. Тот, покрикивая, быстро организовал ее, заставив заняться готовкой, заслужив одобрение Полидевка, выразившееся в довольном урчании. Награбленное сваливали в правой части зала. Там образовалась большая куча, состоящая из серебряной и золотой посуды, драгоценных безделушек, медных и оловянных слитков, мотков ткани и прочих ценных вещей, которые можно было легко продать. Видны были шкатулки, видимо, с драгоценностями. Несколько ларей, по внешнему виду, были похожи на вместилища денег. Богато жил здешний ванакт.
  Кстати, привели и его. Поставленный передо мной, он был довольно жалок - лицо разбито, одежда порвана, никакого чувства собственного достоинства - согнулся, заметно дрожит. К смерти готовится? Да полно! Зачем мне его жизнь? Чисто поразвлечься? Нет настроения, да и может пригодиться старикашка (правителю явно было за пятьдесят) для того, чтобы его дочка, с которой я в скором времени собираюсь пообщаться, была покладистой. Приказал отвести его куда-нибудь в надежно закрывающееся помещение и хорошо охранять. Завтра поговорим с ним более подробно на предмет прикопанных сокровищ. Думаю, успел что-то припрятать - время у него было. Хоть и не слишком много.
  Ну, а теперь - пир! Куда же без него? Хотя, на самом деле, я не люблю эти массовые пьянки. Другое дело пообщаться узким кругом друзей, или родичей. Под хорошее вино. Но положение обязывает присутствовать на таких мероприятиях. Да и за порядком лучше присмотреть - парни могут по-пьяни и порезать друг друга. С них станется - кровь молодая (у большинства), горячая. Первую половину пира за этим нужно следить обязательно. Вторую половину можно не досиживать - те из бойцов, что еще остаются на ногах, становятся добрыми и дружелюбными, сидят за столами, обнявшись, и рассказывают, как любят своих братьев по оружию и, что готовы отдать за них жизнь при первой возможности.
  Но, прежде чем пировать, нужно выставит у ворот во двор охрану. Человека четыре. Думаю, хватит. Да и ворота нужно отремонтировать и запереть от греха - слишком лакомая добыча дворец ванакта. Кто знает, что может прийти в голову спьяну нашим собратьям по ремеслу. Поделился мыслью с Иренеем. Тот согласно кивнул и отдал соответствующие распоряжения. Четверо парней, на которых пал выбор, счастливыми не выглядели, но подчинились беспрекословно. И службу они нести будут, как положено. Всю ночь. Если и выпьют еще, то в меру, без ущерба для дела. Откуда я это знаю? А просто так приучил своих людей - дело прежде всего. Ну и безусловное подчинение приказам. Наказание в противном случае было скорым и весьма суровым. Если бы не это, думаю, наши похождения закончились еще в самом начале. Печально для нас.
  Не забыл я и про Агафокла. Девчонка, на которой ничего не было, кроме разодранной до пупа юбки (что поделать, мой кузен сегодня будет у нее не первым), понесла ему полное блюдо снеди и кувшин вина. Ее, на всякий случай, сопровождал один из моих парней.
  А потом был пир! Долгожданная вторая половина его, к моей досаде, наступила далеко за полночь. Я пил мало - помнил о дочке ванакта (а это, и впрямь, оказалась она, я расспросил здешнюю прислугу), которая ждет меня в своих покоях. Чем дольше шел пир, тем больше мне хотелось все бросить и пойти к ней. Наконец, я решил, что угроза пьяной драки миновала и поднялся с пиршественного ложа. Следом за мной встал и Полидевк в готовности следовать за мной. Иреней к этому времени уже мирно посапывал на своем ложе. Полидевка же в усмерть пьяным я не видел ни разу. Мне кажется, даже его бездонный желудок не мог вместить в себе столько вина, сколько требовалось для того, чтобы свалить моего друга с ног.
  - Я к дочке ванакта, - сказал ему. - Можешь продолжать. Я справлюсь, - и улыбнулся.
  - Не сомневаюсь, - утробно хохотнул Полидевк. - Просто пройдусь с тобой. Посмотрю, все ли там в порядке. Потом проверю посты.
  - А вот это правильно, - согласился я. - Посты проверим вместе.
  Мы дошли до ворот. Те уже отремонтировали и заперли. Парни службу несли исправно. Доложили, что пару раз снаружи кто-то из наших соратников попытался проникнуть внутрь, но рассмотрев эмблему на щите, висящем на воротах, и поговорив с ними, предпочитали идти дальше своей дорогой.
  
  Успокоенные относительно охраны, пошли к покоям ванактовой дочки. Где они находятся, я разузнал еще вначале пира. Покои располагались на втором этаже заднего пристроя мегарона. Прошли мегарон - обширное помещение с четырьмя каменными колоннами в центре, с огромным жертвенным очагом между ними. В очаге рдели не прогоревшие угли, рождая легкий дымок, уходящий в потолочное отверстие. Здесь было темновато - пара масляных светильников, горящих на стене справа, мрак почти не рассеивали. Войдя в дальнюю от входа дверь, мы поднялись по деревянной лестнице на второй этаж пристроя и оказались в небольшом квадратном зале, слабо освещенном парой светильников. В трех стенах зала имелось по двери. Две были распахнуты, третья закрыта.
  Возле закрытой двери в сумраке слышалась какая-то возня. Я шагнул поближе - рассмотреть, что происходит. На набросанных на полу подушках возились два обнаженных тела. Понятно - Агафокл развлекается с присланной ему девицей. Мой двоюродный братец был так увлечен, что не заметил нашего с Полидевком появления. Девица же, будучи обращенной лицом вверх, меня увидела. Глаза ее испуганно расширились и она, пискнув что-то, ущипнула Агафокла за бок. Тот, приняв щипок за любовную игру, только удвоил усилия. Я решил не мешать и дать кузену закончить. Но Полидевк, никогда не отличавшийся особой тактичностью, навис над занимающейся любовью парочкой, и возгласил своим трубным голосом:
  - Боги в помощь, друг Агафокл!
  Братца с девицы словно ветром сдуло. Миг, и он, ухватив копье, прислоненное к стене, уже наставил его в живот Полидевку. Голый, испуганный и одновременно воинственный, он был воистину забавен. Не удержавшись, мы с Полидевком расхохотались. Узнав нас, Агафокл приставил уток копья к ноге и доложил:
  - Все спокойно, архий. Дочка ванакта за этой дверью. Вместе с одной из служанок. Окон там нет, так что сбежать им некуда. Я приказал служанке приготовить для тебя ванну - она там имеется.
  - Ванна - это хорошо, - одобрительно кивнул я, внезапно ощутив, насколько грязен - кровь, пыль, пот покрывали мое тело, одежду и панцирь, который до сих пор я так и не снял, в связи с возможностью драки и поножовщины между своими пьяными соратниками. - Это хорошо. Молодец. Можешь быть свободен.
  Агафокл только сейчас понял, что стоит перед нами голым. Засуетился в поисках одежды. Походя, ткнул босой ногой, продолжавшую лежать на тюфяках, прикрывшуюся каким-то тряпьем, девицу. Та вскочила, стараясь держаться за его спиной - какой-никакой, а защитник. Собрались оба быстро. С грохотом сбежали вниз по лестнице.
  - Ну, дальше я сам, - обратился я, к продолжающему ухмыляться вслед сбежавшей парочке, Полидевку.
  Тот погасил улыбку. Лицо его приняло озабоченное выражение.
  - Я, все же, посмотрю, что там и как, - кивнул он в сторону закрытой двери. - А то - мало ли, что...
  Спорить с другом, когда дело касается моей безопасности, дело долгое, и почти всегда бесполезное. Поэтому я просто кивнул и распахнул перед ним дверь.
  Покои дочки ванакта оказались небольшими, но уютными. Квадратное помещение, локтей десять на двенадцать с высоким потолком. Оштукатуренные стены покрыты цветными фресками на которых изображались какие-то цветы и растения. Частично стены закрывали льняные занавеси. В центре комнаты большая медная жаровня на случай холодов. Пол застелен мягким ковром с длинным ворсом. У стены справа низкое широкое ложе с валиками тюфяков. Слева небольшой столик со скамейкой.
  На ложе, обнявшись, сидели дочка ванакта со служанкой. Они расширенными от испуга глазами, смотрели на нас. Я, приветливо, насколько мог, кивнул. Ответа не последовало. Ну, ничего - не все сразу. Полидевк прошел через комнату к дверке в стене напротив входа, приоткрыл ее, заглянул, поманил меня пальцем. Я подошел, тоже глянул. За дверкой располагалась ванная комната. Зашел внутрь, осмотрелся. В центре небольшого помещения большая керамическая ванна, покрытая изнутри глазурью. Под ванной небольшой очаг для подогрева воды. Ванна наполнена. Легкий парок говорил о том, что вода в ней теплая. Левее ванны выгородка в половину роста, покрытая изразцовой плиткой. Заглянул. Хо! Да это же место для отправления нужных дел - отверстие в полу, в которое с журчанием стекает струя воды. Надо же, какая роскошь! Такое я видел только в самых богатых домах Лимиры.
  Полидевк осмотрел все в ванной, заглянул в сливное отверстие, похоже, прикидывая - нельзя ли забраться по нему сюда снизу. Понял, что - нет. Сунул руку в ванну, пробуя воду. Ухмыльнулся, сказал:
  - Теплая. Повезло тебе.
  Я пожал плечами: что - да, то - да.
  - Ладно, пошел, - Полидевк повернулся и направился к выходу из ванной комнаты. На ходу обернувшись через плечо, добавил. - Удачи. И поосторожнее тут. Скажи девке, что ее отец жив, чтобы не придумала мстить.
  - Обязательно, - кивнул я. - Кстати, можешь забрать с собой служанку. Девчонка, вроде, симпатичная.
  Мой друг сбился с шага. Потом остановился. В этот момент он уже вышел из ванной и был где-то посредине покоев ванактовой дочки. Я вышел следом. Подошел к нему, дружески похлопал по плечу. Полидевк с некоторой опаской рассматривал служанку. Та, и впрямь, была красива. И одежда ее оказалась в порядке. Или ей каким-то чудом удалось избежать насилия, или она успела переодеться. Гигант задумчиво почесал бороду. Ну до чего же нерешителен с женщинами! Нужно было привести еще аргумент, чтобы мой друг забрал с собой девицу - я не люблю заниматься любовными утехами при свидетелях. Только если совсем уж некуда деваться.
  - Знаешь же мои привычки - лишние глаза и уши не по мне, - добавил с нажимом.
  Полидевк в этих делах был еще более скромен, чем я и потому легко проникся, решительно кивнул головой, подошел к обнявшейся парочке, опустил тяжелую руку на плечо служанке. Сказал, не характерным для него, слегка дрогнувшим голосом:
  - Вставай. Пойдешь со мной.
  Та с ужасом глянула на громадную фигуру, нависшую над ней, прижалась еще сильнее к своей госпоже. Полидевк присел перед ложем на корточки, погладил служанку по напряженной руке улыбнулся, сказал мягко:
  - Пойдем со мной. Не бойся.
  Улыбаться мой друг умел чудесно. Лицо его становилось мягким, располагающим. Сразу хотелось улыбнуться ему в ответ. Улыбнуться служанка не улыбнулась, но хозяйку из объятий выпустила. Руки ее безвольно упали на покрывало ложа. Полидевк помог ей встать на ноги, приобнял за плечи и повел к выходу. Хлопнула дверь, и мы остались один на один с дочерью здешнего правителя.
  Я, в свою очередь, подошел к назначенной мне девушке. Та сидела, опустив голову, судорожно вцепившись пальцами в край ложа. Грудь ее вздымалась в судорожном дыхании. Присаживаться перед ней, по примеру Полидевка, я не стал. Просто приподнял указательным пальцем под подбородок ее лицо так, что она посмотрела мне в глаза. Глаза были красивые, карие, наполненные слезами. Было ли мне ее жаль? Наверное, да... Но... Но таков уж наш мир - сильный склоняется пред слабым. Не я придумал его таким - боги. А раз так, нужно быть сильным в этом мире. И пользоваться этой силой. Иначе, вызовешь гнев богов.
  - Пойдем, поможешь мне снять доспехи и помыться, - сказал я ей.
   И, не дожидаясь ответа, пошел в сторону ванной комнаты. Дойдя до ванны, попробовал воду - теплая, в самый раз. Оглянулся. Девушка медленно, с опущенной головой, шла следом. Я повернулся к ней правым боком и поднял руку. Она имела опыт в снятии доспеха. Помогала в этом отцу? Братьям? Отец жив, а вот братьям, если таковые имелись, боюсь, повезло меньше. Тоненькие пальчики подрагивали, но она уверенно расстегнула ремни, стягивающие мой торакс. Я скинул с себя его половинки и облегченно вздохнул, повел плечами, наклонил голову вправо, влево. Потом сел на скамейку, подставив для разоблачения ноги в поножах и сандалиях. Поножи девушка сняла довольно уверенно, а вот с сандалиями повозилась. Привычки разувать, похоже, она не имела. Наруч с правой руки я скинул еще в пиршественном зале. Теперь на мне остался только пропитанный потом, забрызганный чужой кровью, запыленный хитон. Ну, его я стянул сам и забросил куда-то в угол, оставшись полностью обнаженным.
  
  Девица привычно опустила глаза, вздрогнула, когда ее взгляд оказался ниже моей талии. Бледное лицо мгновенно запунцовело жарким румянцем. Она отвернулась, закрыла лицо ладонями, судорожно всхлипнула. Я ухмыльнулся: да - мне есть чем порадовать женщин, и, похоже, дочка правителя тоже это оценила. Интересно, есть у нее опыт общения с мужчинами? Не похоже. Тем интереснее. Я положил руки на узкие плечи. Девушка вздрогнула и напряглась. Ладно, не будем торопиться. Убрал руки, спросил:
  - Как тебя зовут?
  - Хриса, - прошептала она из-под прижатых к лицу ладоней.
  Золотая... Ишь ты!
  - Хорошо, Хриса. Поможешь мне помыться. Кстати, твой отец жив и здоров. Сидит пока запертым. Его судьба будет зависеть от твоего поведения, - я решил, что пора об этом сказать.
  Девушка отняла ладони от лица, обернулась, недоверчиво посмотрела мне в глаза, поняла, что я не лгу, всхлипнула. Это были слезы облегчения. Хорошо - любит отца. Очень хорошо.
  - У тебя были братья? - спросил еще.
  Продолжая всхлипывать, Хриса кивнула, вытерла слезы, шмыгнула носом и добавила:
  - Да. Двое. Старшие. Но они ушли с эскадрой на Крит.
  - Повезло им, - я протянул руку и погладил девушку по волосам цвета воронова крыла. - Так поможешь мне помыться?
  Плечи Хрисы опустились, и она обреченно кивнула.
  - Вот и хорошо.
  Я влез в ванну, улегся в теплую воду. Ух! Блаженство! Погрузился с головой - благо размеры ванны это позволяли. Вынырнул, смахнул с лица воду, глянул на Хрису. Та стояла у края ванны, видимо, не слишком понимая, что ей делать. Понятно: до этого мыли тебя. Ну, ничего, вспоминай, что с тобой делали служанки, а я пока полежу, поотмокаю.
  Надо отдать должное - соображала Хриса быстро. Она взяла с полки на стене довольно объемистый кувшин, поставила его рядом с ванной, с той же полки достала глиняную, раскрашенную растительным узором, чашу, встала у моей головы, держа чашу в руке, сказала чуть слышно:
  - Давай помоем голову...
  - Господин, - подсказал я ей. - Называй меня просто - господин.
  - Я поняла, - кивнула Хриса. - Нужно помыть голову, господин. Здесь, - она показала на кувшин, - настой золы.
  - В моей деревне это называлось щелоком, - сказал я.
  Девушка пожала плечами.
  - Хорошо, начинай, - я уселся в ванне, чтобы Хрисе удобнее было добраться до моей головы.
  Та налила в чашу жидкости из кувшина и начала лить мне на волосы, одновременно ероша их тоненькими пальчиками свободной руки. Я прикрыл глаза, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Так мама мыла мне голову, когда я был совсем маленьким. Вылив на волосы две чаши щелока, Хриса промыла их чистой водой, потом еще дважды повторила процедуру, так, что волосы мои заскрипели от чистоты. Таеперь самое интересное - нужно отмыть от грязи мое тело. Для этого нужно покинуть ванну и вытереться - масло плохо ложится на мокрую кожу.
  Я вылез из ванны, вытерся поданным мне полотенцем, встал перед Хрисой. Она, к этому времени, уже взяла в руки кувшинчик с маслом. Стараясь не опускать глаз, девушка налила на ладошку масла и начала растирать мне его по груди. Еще порция, еще... Руки ее опускались все ниже. Масло полилось на живот, пальцы растерли его, скользнули ниже, натолкнулись на давно не бритые волосы, отдернулись, словно от ожога. Я опять ухмыльнулся, сдержал себя и повернулся спиной. Услышал позади легкий вздох облегчения. Масло полилось на спину, теплые пальцы растирали его. Поясница. Легкая заминка и пальцы заскользили ниже.
  Теперь настала пора вздрогнуть мне. А Хриса с силой отчаяния умащивала мои ягодицы. Я с трудом сдержал сладострастное рычание. Потом резко повернулся. Хриса сидела передо мной на корточках. Глаза ее расширились, когда перед ее лицом внезапно оказался мой вздыбившийся приап. Не смотря на охватившее меня возбуждение, я понимал, что вряд ли стоит требовать от Хрисы ласк, которыми в совершенстве владеют портовые шлюхи, и взяв ее за плечи, поставил на ноги. Лицо девушки теперь находилось на уровне моей груди. Я нагнулся и, продолжая сдерживать себя, легонько коснулся своими губами ее губ. Девушка не отстранилась, видимо, отдавшись воле судьбы в моем лице.
  Сдерживаться дальше было выше человеческих сил, но я же сын бога! Потому, не торопясь, потянул накидку, прикрывающую верхнюю часть ее тела. Хриса не сопротивлялась, даже подняла руки, чтобы мне было удобнее. Так, от одной тряпки избавились. Теперь юбка. Цербер! Не могу снять. Не сдержался, рванул. Послышался треск ткани, и юбка упала к ногам девушки.
  А теперь шаг назад - полюбоваться на открывшуюся картину. Посмотреть, и впрямь, было на что. Фигура у Христы под стать олимпийской богине. Крутые бедра, талия, которую можно обхватить пальцами рук, небольшая, но безукоризненной формы грудь... Красивую дочку родил себе здешний ванакт. Интересно, здесь ли ее мать? Не похоже, иначе Хриса о ней обязательно бы спросила.
  Девушка стояла передо мной, закрыв глаза. Подбородок ее подрагивал, из глаз опять струились слезы. Жалко тебя, девушка, но воля богов выше любой жалости. Так, я еще не закончил процедуру мытья. Теперь бы нужно снять с себя масло вместе с впитавшейся грязью скребком, а потом снова погрузиться в ванну. Но даже у сына бога терпение не безгранично. Я бережно подхватил Хрису на руки и понес ее к ложу, шепча на ухо:
  - Не бойся, девочка, я постараюсь чтобы тебе не было слишком больно...
  
  Проснулся я сам. Никто меня не потревожил. Ну, значит все в порядке. Никто не покушался на нашу добычу и не появились мстители за разоренный город. Окон в покоях Хрисы не имелось, и я не знал день, или ночь на дворе. Помещение продолжали освещать масляные лампы, расставленные по полкам на стенах. Девушка лежала рядом на ложе, закутавшись с головой в покрывало. Я приоткрыл угол легкой ткани, полюбовался прекрасным лицом. Хриса спала, утомленная моей долгой любовью. Вела она себя во все это время безукоризненно, даже к концу начала, пусть и не умело, отвечать на ласки. Вспомнив об этом, я едва не прослезился от умиления. Осторожно погладил девушку по растрепанным волосам. Наверное, я возьму ее с собой. Оставлю жить в Лимире в своем доме, которым я обзавелся еще год назад. Если надоест, всегда можно продать девицу отцу. Думаю, старикашка не поскупится, чтобы вернуть свою дочку, пусть и порченную, ведь она у него одна - Хриса ночью рассказала об этом.
  Кстати, об ее отце! Надо же по расспрашивать папашу о припрятанных сокровищах. Времени не так много - пора убираться из ограбленного города. Осторожно, чтобы не разбудить спящую девушку, я поднялся с ложа, облачился в чистый, принесенный здешней прислугой еще ночью, хитон. Доспехи пока надевать не стал, чтобы не шуметь. Они, тоже отчищенные и смазанные, были аккуратно сложены на скамейке и столике. Взял только меч - без оружия чувствую себя голым.
  Быстро вышел из комнаты Хрисы. У дверей на подушках разлегся Полидевк. Один, без хрисовой служанки. Бережет меня мой друг. Сон у Полидевка чуток - едва я приоткрыл дверь, он открыл глаза, а потом пружинисто вскочил.
  - Как спалось, Лар? - поприветствовал он меня.
  Я позволяю называть себя так Полидевку и Иренею, но только, так сказать, вне строя.
  - Неплохо, - ответил ему. - Как обстановка? Все тихо?
  - Да, - кивнул Полидевк.
  Никаких пошлых намеков и шуточек он себе не позволял. Не то что Иреней. Этот не преминул бы позубоскалить.
  - От Агенора посыльных не было?
  - Пока нет.
  - Что сейчас на улице? Утро, или уже полдень? - поинтересовался я.
  - Утро, - позволил себе слегка улыбнуться мой друг. - Раннее. Все спят, кроме стражи. Будешь ее проверять?
  - Ты же проверил?
  Полидевк кивнул.
  - Тогда не буду. Давай ка мы с тобой пообщаемся с пленным ванактом на предмет припрятанного добра. Ведь спрятал же самое ценное. Как считаешь?
  - Мог, - согласился со мной друг.
  
  Спустились на первый этаж, вышли во двор. Я прищурился, ослепленный после полумрака помещений дворца светом, набирающего силу, утреннего солнца. Осмотрелся. Над стеной, окружающей дворец правителя были видны несколько столбов дыма, вздымающегося из разных мест города. Не удержались, поросята, - подпалили, все же, сколько-то домов. Как бы не полыхнуло на весь город. Надо поручить страже следить еще и за этим, чтобы успеть вовремя унести ноги из пылающего города.
  Стражники в количестве четырех воинов скучали у входных ворот забора. Я поманил старшего. Когда тот подошел, объяснил ему задачу. Парень был понятливый, кивнул. Спросил еще у него, не появлялся ли посыльный от Авгея. Тот уже должен был привести наш корабль в городскую гавань. Только успел задать этот вопрос, как в ворота раздался громкий стук. Оставшиеся охранники, переговорив с вновь прибывшими, распахнули створки. Хо! А вот и Авгей собственной персоной! Легок на помине. Наш кормчий в сопровождении двух воинов из команды ввалился во двор. Где-то по пути они раздобыли кувшин вина и успели хорошо к нему приложиться, потому были веселы и шумны.
  Авгей стиснув в объятиях, сначала меня, потом Полидевка. Начал расспрашивать, как что прошло, какую взяли добычу, сколько людей потеряли. Я в подробностях рассказал обо всем, предложил подкрепиться.
  - Да мы только что позавтракали на корабле, - отказался наставник.
  - Тогда, может, хотите женщин?
  Авгей почесал подбородок (бороду он брил, как и я). Глянул на своих, оживившихся при моих словах, спутников. Сказал:
  - Парням, наверное, можно. Так?
  Молодые ребята, его сопровождающие, довольно заулыбались и закивали.
  - А я подожду. Старикам девки не так уж и необходимы.
  Полидевк, услышав слова наставника, скептически хмыкнул. Я мысленно согласился с другом: Авгей, хоть и разменял пятый десяток, муж был еще хоть куда. И в смысле воинском, и в смысле физической силы, да и мужская сила у него до сих пор не пострадала. Просто с женщинами он не любил иметь дело наспех - любил, чтобы все было с чувством, с толком, с расстановкой. И уж тогда за ночь мог довести до изнеможения самую опытную и закаленную в любовных играх шлюху. Парни, сопровождавшие кормчего, скрылись во дворце, а я сказал:
  - Есть не хочешь. Девку не хочешь. Тогда, может, присоединишься к нам. Мы тут хотели поспрошать здешнего ванакта о припрятанных сокровищах.
  - Взяли живым? - оживился наставник. - Это хорошо. С удовольствием поучаствую в этом деле. Уже послали за им?
  - Еще нет. Сейчас пошлю.
  Я снова подозвал старшего стражника и велел ему привести пленника. Ждать пришлось не долго. Вскоре из дверей мегарона он вывел правителя города. Тот за ночь совсем сдал. Плелся, подталкиваемый конвоиром, весь потерянный, с опущенной, мотающейся головой. Стражник поставил его перед нами. Ванакт стоял весь поникший, не поднимая головы.
  - Ну, рассказывай, где припрятал сокровища? - приподняв ему голову под подбородок острием обнаженного меча, спросил я.
  Старик встретился своими погасшими глазами с моими. Мгновение спустя, в глазах его появилось понимание, зрачки дернулись чуть влево и вниз, голова качнулась из стороны в сторону. Разлепив потрескавшиеся губы (пить, что ли ему не давали?), старик ответил слабым, каким-то дребезжащим голосом:
  - Какие сокровища, воин? Когда мне их было прятать?
  Врет! Движение зрачков выдало его. И обращается ко мне без уважения. Я резко ударил старика мечом по животу. Плашмя. Ванакт охнул, согнулся, прижимая руки к ушибленному месту. Я ухватил его за волосы, поднял голову и, глядя в глаза, произнес:
  - Перед тобой сын Посейдона, свободный эвпатрид моря. Потому обращаться ко мне следует 'эвпатор'!
  Про 'эвпатора' это я только что придумал. А почему - нет? Сейчас много эвпатридов и даже ванактов промышляют морским разбоем. Чем я хуже? Пожалуй, пусть и мои люди меня так называют. Звучит лучше, чем 'архий' - старший. Старик, тем временем, отдышался, просипел:
  - Я понял, эвпатор.
  - Тогда повторяю вопрос: где спрятал сокровища? И не ври мне!
  - Сокровищ нет, - взгляд старика затвердел. Понятно - просто так не сознается.
  Это поняли и Полидевк с Авгеем.
  - Пора калить бронзу, - посоветовал Авгей.
  Полидевк кивнул, соглашаясь.
  - Есть идея получше, - покачал головой я, понимая, что, если старик упрется, разговорить его будет трудно даже при помощи пытки. Повернулся к Полидевку. - Можешь привести сюда Хрису?
  Во взгляде друга я прочел непонимание. Ах, да - он же не знает, как зовут дочку ванакта.
  - Это та девица, с которой я провел ночь, - пояснил ему.
  Теперь Полидевк все понял и в глазах его я увидел осуждение. Ох, слишком нежен он с женским полом. Выйдет ему когда-нибудь это боком. Тем не менее, гигант кивнул и пошел в сторону входа во дворец.
  - Подождем, - сказал я и посмотрел на заметно встревожившегося плененного ванакта.
  Полидевк обернулся быстро. Он вел за руку Хрису. Та не успела даже одеться и пыталась прикрыть грудь и низ живота какой-то цветной тряпкой, прихваченной с нашего ложа любви. Похоже, девчонка только проснулась, разбуженная моим другом - волосы растрепаны, лицо припухло от сна. Увидев отца живого и, вроде бы, не сильно пострадавшего, она обрадованно улыбнулась. Но улыбка ее быстро увяла - женским чутьем девчонка поняла, что происходит что-то плохое и в этом плохом ей предстоит принять самое непосредственное участие. Полидевк поставил Хрису рядом со мной и отошел в сторонку, демонстрируя, что в предстоящем действе он не будет принимать никакого участия. Ну, ничего - сам справлюсь.
  - Так, говоришь, никаких сокровищ не припрятал? - спросил я, у изрядно подрастерявшего уверенность при виде дочери, ванакта. Тот отвел глаза. - Что ж...
  Я протянул руку и одним движением сорвал с Хрисы простыню, которой она прикрывалась. Девушка вскрикнула и попыталась прикрыться ладонями. У старика затряслась голова. Так, надо дожимать. Я ухватил несчастную девчонку за шею, приставил к ее животу острие меча и заорал во всю глотку:
  - Ну, говори, куда припрятал золото! Или я твоей дочке кишки выпущу и на них тебя же и повешу на воротах!
  Трясущаяся голова ванакта замоталась из стороны в сторону.
  - Ну! Чего головой мотаешь! Покажешь, где золото?
  Старик быстро закивал.
  - Показывай!
  Я убрал меч от живота Хрисы, и, когда ее отец повернулся и засеменил к дверям дворца, легонько чмокнул ее в щеку, шепнув:
  - Так было надо, любовь моя. Ты же не подумала, что я и впрямь тебя убью?
  Хриса дико покосилась на меня, ничего не ответив.
  - Ну-ну, успокойся. Пойдем лучше посмотрим, что хочет нам показать твой папаша.
  Я поднял, валявшуюся на вымостке двора пеструю тряпку, которую сорвал с девушки и заботливо прикрыв ею интимные места Хрисы, повлек ее за стариком и пошедшими следом за ним Полидевком и Авгеем.
  Ванакт привел нас в мегарон. Остановился возле громадного очага, выложенного гранитными плитами, расположенного в центре помещения, поднял с пола массивную медную кочергу, предназначенную для ворошения прогоревших дров, вставил ее изогнутый конец в отверстие гранитной плиты, образовывавшей стенку очага, потянул на себя. Плита дрогнула, но не сдвинулась. Старик, покраснев от натуги, потянул сильнее.
  - Давай помогу, - прогудел Полидевк. Ухватился за свободный край кочерги и дернул.
  Плита сдвинулась, открыв темное прямоугольное отверстие в полу. Очаг погас еще ночью, а света факелов на стенах было маловато, чтобы рассмотреть, что скрывается в открывшейся яме.
  - Огня! - велел я.
  Старший стражник, увязавшийся за нами, метнулся к стене, выхватил из держателя факел, вернулся, посветил. В пламени факела тускло блеснул желтый металл.
  
  Глава 4
  
  К полудню я приказал будить еще не проснувшихся, и начинать грузить добычу на корабль. Брать велел только самое ценное, не занимающее много места. Даже при этом, корабль наш будет изрядно перегружен. Еще и количество гребцов уменьшилось почти на десяток из-за убитых и раненых. Так что, обычно очень быстрый Афобий будет ползти, как черепаха, а это опасно. Отдав распоряжения, я решил навестить нашего вожака. Тот со своими людьми расположился совсем рядом с дворцом ванакта, в котором мы обосновались, в домах местных богатеев. Агенор, судя по всему, уже давно был на ногах и гонял своих людей, тоже занятых перетаскиванием награбленного добра на корабли. Кораблей у Агенора в этом походе участвовало пять штук. Еще пара оставалась в Лимире - ремонтировалась.
  - Шустрый ты малый, Лаэрт! - поприветствовав меня, сказал старый пират и оскалился в улыбке. - Ухватил самый лакомый кусок.
  - Стараюсь, - оскалился я в ответ. - Вижу, тоже собираешься?
  - Пора, - погасив улыбку, кивнул Агенор. - Засиживаться здесь нельзя - критская эскадра бродит где-то поблизости. Я разослал посланников всем капитанам - вечером отплываем.
  - У меня никого не было.
  - Наверное, разошелся с ним. Только что к тебе отправил. - Пират почесал волосатую грудь - был он в одной набедренной повязке, денек выдался жарковатым. - Как у тебя с людьми? Многих потерял? Могу добавить своих в помощь.
  Ага! Сейчас! А потом делиться с ними добычей!? Ответил, усмехнувшись:
  - Ничего, догребем как-нибудь. Да и ветер пока попутный.
  - Это ветер? - Агенор сунул в рот палец, поднял его, ловя движение воздуха. - Нет, это не ветер. Да и такой стихнет к вечеру. Впрочем, как знаешь. Но учти - если увяжется погоня, ждать тебя не будем.
  Я пожал плечами. Тут с вожаком не поспоришь: ввязываться в сражение с критской эскадрой даже с нашими теперешними силами - обречь себя на поражение. Да и по неписанному закону пиратского братства после того, как совместное дело закончено и добыча погружена на корабли, каждый отвечает сам за себя. В общем-то, уже сейчас любой капитан может отправляться в путь, никого не дожидаясь. Но, все же, сообща идти безопаснее - малыми силами враги нападать не решатся. А одиночку может перехватить кто угодно. Да, даже свой брат - пират. Команду и корабль на дно, добычу на борт. И никто ничего не узнает и не докажет на сходке - все же нападать на своих, входящих в братство, преступление, карающееся смертью. А есть еще пираты, в братство не входящие, есть эвпатриды и ванакты, промышляющие морским разбоем, есть патрульные эскадры городов-государств... Нет, возвращаться эскадрой по любому, безопаснее.
  Я распрощался с Агенором и двинулся к гавани, посмотреть, как корабль, и правильно ли укладывается и принайтовывается груз. В городе поднимались дымы пожаров, которые, слава богам, пока не перекидывались на соседние здания. На улице, ведущей в гавань, валялось всякое барахло, сочтенное пиратами не слишком ценным. Кое-где лежали трупы. Мужские, в основном. Но встречались и женские, как правило, обнаженные. Это кто-то из соратников не в силах был сдержать зверские инстинкты. Есть среди них такие. И не мало. Я не понимаю и не принимаю убийства без необходимости. Единственно, если уж совсем плохое настроение, и злость требует выхода. А уж убивать женщин... Вот разве убил бы я Хрису, если бы ее папаша не сознался, где спрятал сокровища? Конечно же нет! Наверное...
  С улицы, примыкавшей к той, по которой я двигался, раздался визг. А вот и женщина! Легка на помине. Из-за поворота выбежала растрепанная, совершенно нагая девица с распяленным в крике ртом. Ее преследовали трое изрядно пьяных ликийцев. Бежали они с трудом, у девчонки были все шансы уйти от них. Вот только куда ей деваться? Впрочем, спрятаться в городе есть где. Но ведь есть еще и солидарность, мужская в том числе - надо же парням развлечься! И чего кобенится? Девица бежала в мою сторону, но по другой стороне улицы. Я метнулся ей наперерез и облапил обеими руками, крепко прижав к себе. Девчонка взвизгнула и обмякла.
  Я присмотрелся. Ничего - симпатичная. И молодая совсем. Топая, как слоны и ругаясь, подбежали преследователи. Остановились шагах в трех, переводя дыхание. Немного отдышавшись, самый здоровый и наименее пьяный из них сказал:
  - Она наша добыча. Отдай.
  Я глянул на него, еще раз на девицу. Та умоляюще смотрела мне в глаза.
  - Да забирайте!
  Швырнул девчонку в объятия здоровяка. И без нее забот хватает. Не ссориться же с соратниками из-за такого пустяка. А от девки не убудет. Наверное... Парни довольно захохотали и начали раскладывать свою добычу прямо на камнях мостовой. А я, помахав им рукой, продолжил путь.
  На 'Афобии' все было в порядке. Груз найтовался правильно по килю, чтобы не нарушить остойчивость корабля. Пять человек постоянно находились на нем для охраны. Два с половиной десятка носили добычу из дворца, пятеро во главе с Полидевком охраняли дворец. Теми, кто носил добычу, руководили Иреней и Авгей. Они со своими людьми попались мне навстречу у самой гавани, когда я, убедившись, что на корабле все в порядке, отправился обратно во дворец. Шли парни всей кучей - все два с половиной десятка. Для безопасности - добыча ценная. Тащили тюки с добычей. Иреней с Авгеем шли налегке. Мой брат выглядел так себе, бледновато. Понятно - перебрал вчера. Да, брат не знает меры в потреблении перебродившего виноградного сока. Хорошо, что случается это с ним не часто - знает за собой такую слабость.
  - Ты во дворец? - поморщившись от головной боли, спросил он, и после моего кивка предложил. - Дождись нас. Мы сейчас все свалим и обратно. Это быстро.
  Я еще раз кивнул и присел на скамеечку у ворот в гавань, предназначенную для стражи. Ждать пришлось, и впрямь, недолго. Двинулись вверх по улице.
  Девчонку, пойманную мной и отданную пьяным ликийцам, я увидел издалека - ее снежно-белое обнаженное тело ярко выделялось на темных камнях мостовой. Я махнул рукой своим спутникам - идите, мол, догоню, а сам свернул к ней. Красное пятно на груди и темно-бурая лужа, в которой лежало тело, сразу убили надежду на то, что девчонка жива. Я остановился над телом. Кто-то из троих ликийцев, а, может, и все они оказались любителями кровавой потехи. Впрочем, может, просто обиделись на то, что девица не оценила их красоты и стати и пыталась сбежать. Так, или иначе, но кто-то нанес ей несколько колотых ран в грудь. Ну, хоть не вспороли живот - есть среди наших и такие любители. А здесь она почти не мучилась. Я заглянул в запрокинутое лицо. Смерть его почти не исказила. В широко раскрытых глазах до сих пор стояли слезы. Над грудью, залитой запекшейся кровью, уже жужжали мухи. Одна из них, изумрудно зеленая, села ей на подбородок, почесала передние лапки и скользнула в полураскрытый рот между бледными губами.
  Я поморщился. Меня мучало какое-то странное чувство. Жалость? Наверное. Сожаление о том, что отдал девчонку в лапы ее убийцам? И это тоже. Но не это главное. Что же? Что-то подобное я почувствовал в далеком детстве, когда наш остров посетил голод - рыба ушла, а урожай в огородах и на полях не уродился - я стащил с кухни кусок мяса, а потом свалил вину на любимую собаку. Старший брат убил ее тогда... Как же называется это чувство? Надо спросить у мудрого Авгея. Грудь давило. Я глубоко вздохнул, пытаясь прогнать тяжесть. Вроде, полегчало. Бросил еще один взгляд на труп девчонки. Может, стоит схоронить? Когда? Это же целая история, если соблюсти все ритуалы. Ладно, схоронят ее земляки после того, как мы отчалим - не оставят же так валяться. Нагнулся, прикрыл девчонке глаза - все, что могу, повернулся и зашагал следом за своими людьми. Надо торопиться с погрузкой.
  
  Отчаливали под вечер. С точки зрения мореплавания, это было не самое лучшее время - ночью по Эгейскому морю плавать весьма рискованно из-за обилия островков, рифов и отмелей. Но, когда в спину дышит погоня, выбирать не приходится. Потерявший ослепительную яркость диск солнца, висел над самым горизонтом, когда я, Полидевк и пятеро воинов, охранявших дворец, добрались до корабля. Еще с нами была Хриса - я, все-таки, решил взять ее с собой. Узнав об этом, девчонка расплакалась, стала умолять оставить ее с отцом. Но я своих решений не меняю - уступишь раз, другой, а потом это войдет в привычку и станешь безвольной тряпкой, посмешищем для своих же воинов.
  Поплакав, Хриса, вроде бы, смирилась со своей участью и шла сама. Ее личные вещи несли в тюках двое плененных охранников дворца. Их я тоже собирался взять с собой для жертвы Отцу-Посейдону в благодарность за удачный набег. Но это я сделаю уже завтра на восходе солнца. И еще за нами увязался отец Хрисы. Мы пытались отогнать старикашку. Полидевк даже пару раз его ударил. Несильно, чтобы не прибить. Но тот поднимался на ноги и продолжал плестись за нами, умоляя не отнимать у него единственную дочь. Так и дошел до самого корабля. Даже пытался подняться следом за нами на борт, но уж тут у него ничего не получилось. Схлопотав два-три удара древком копья, он остался на пристани.
  На какое-то время я забыл о нем, занятый подготовкой к отплытию. Но вот гребцы расселись на скамьях, причальные концы отдали, можно отталкиваться от пристани и пускаться в плавание. Я окинул взглядом корабль, проверяя, все ли в порядке. На носовой части Афобия стояла Хриса, протягивая руки к отцу, стоящему на пристани. Их разделяло расстояние в десяток локтей. Они молчали. Только слезы струились по щекам обоих. Я почувствовал спиной чей-то взгляд. Обернулся. На меня смотрел Полидевк. Смотрел с осуждением. Я перевел взгляд на Иренея. Тот, встретившись со мной взглядом, нахмурился и опустил глаза. Авгей, стоящий рядом со мной у кормового весла, вздохнул и сказал:
  - Отпусти ее, сын Посейдона. Прояви милосердие.
  И этот туда же! Да цербер с вами со всеми! Что я, монстр бесчувственный! А ко всему, как бы не начало опять терзать странное чувство, испытанное мной сегодня днем над трупом изнасилованной и убитой девчонки. Кстати, собирался спросить об этом чувстве у Авгея.
  Быстро, перешагивая через скамьи гребцов, я прошел на нос корабля, подхватил девушку на руки. Та испуганно охнула и уставилась на меня снизу своими черными, полными слез, глазищами.
  - Весло! - рявкнул я ближнему гребцу, сидящему у борта, обращенного к берегу.
  Тот понял. Выдвинул весло, положил его лопасть на камень пристани. Получился узкий, ненадежный мостик. Я вспрыгнул на борт, прижал покрепче к груди свою ношу и быстро перебежал по веслу на берег. Опустил Хрису на землю, подтолкнул ее к отцу.
  - Забери свою дочь, - старик, сказал ему.
  У того задрожала челюсть. Он упал на колени и попытался облобызать мне руку. Я отстранился.
  - Стыдись! Ты же ванакт! Помни о своем достоинстве!
  Старик закрыл лицо ладонями и зарыдал. Я глянул на девушку. Та стояла, опустив руки, не веря своему счастью.
  - Прощай красавица, - сказал ей. - Жалко больше не увидимся.
  Знал бы я, как ошибался, говоря эти слова! Но только боги видят будущее. Простым смертным, даже сынам богов, это не дано. На прощание крепко обнял Хрису и поцеловал долгим поцелуем, так, что она затрепетала. По тому же веслу перебежал на корабль, крикнул:
  - Отчаливаем!
  И мы отчалили. Гребцы оттолкнулись концами весел. Полоса темной в спускающихся сумерках воды между кораблем и пристанью начала расти. А я стоял и смотрел на две обнявшиеся фигуры, остающиеся на берегу. Слегка сгорбленную - старика и стройную, изящную - девушки. Пришло сожаление о свершенном. А следом раздражение на друзей, подтолкнувшись к этому поступку. Но настоящий вождь должен скрывать свои чувства. Тем более, если они связаны с женщинами.
  Я перешел на корму, встал рядом с Авгеем. Корабли ликийцев отваливали от причалов и, выстраиваясь в две колонны, направлялись к выходу из гавани. Мы пристроились в корму впереди идущего корабля. Скоро миновали мол с башенкой, от которой отходила цепь, перегораживающая вход. Сейчас она, само собой, была опущена. Еще несколько гребков веслами и мы в открытом море. Я еще раз оглянулся в сторону берега. Что происходит на пристани уже не видно - темно, да и далековато. Я вздохнул. Вроде бы, совсем незаметно. Но чуткий Авгей, держащий мускулистыми руками кормовое весло, заметил. Глянул на меня внимательно, сказал:
  - Не жалей, Лаэрт. Таких девиц будет еще много в твоей жизни. Зато дочь с отцом остались вместе.
  - И какая мне с этого радость? - с горечью в голосе спросил я.
  - Иногда нужно доставлять радость людям. Даже если это не приносит тебе выгоды.
  Я честно обдумал слова наставника. Потом ответил:
  - Наверное, ты прав в отношении моих близких и друзей. Воинов, может быть. Но для таких вот, как эти двое. Они мне не друзья и не родственники.
  - Но они люди. Такие же, как ты.
  - И что? - вскинулся я. Не мы ли убивали этих людей совсем недавно? Только для того, чтобы отнять у них то, что позволит жить нам лучше и богаче?
  - Это так, - кивнул Авгей и нахмурился.
  Он долго молчал. Мы успели обогнуть остров и взять курс на запад, в сторону Лимиры. Я уже думал, что он закончил разговор, но наставник снова глянул на меня и произнес:
  - Когда-то судьба забросила меня в Азию, в державу хеттов. Как я туда попал и что делал, это неважно, но прожил там довольно долго и многому научился у них. В чем-то они очень похожи на нас, в том числе и языком - говорят они не совсем, как мы, но понять их можно.
  Авгей опять помолчал, нажал на весло, поправляя курс корабля. Продолжил.
  - Но в чем-то они и сильно отличаются. Я не буду рассказывать обо всех этих отличиях, скажу только об одном. У них есть понятие, которое они называют словом совесть.
  - Как? - переспросил я. - Совесть? И что это?
  У меня почему-то чаще забилось сердце. Кажется, мой наставник говорил именно о том, о чем я хотел его спросить. Почему я так решил? Не знаю. Почувствовал, наверное. Авгей внимательно посмотрел мне в глаза. Ответил:
  - Кому-то это чувство испытать не дано вообще. Просто они так устроены. А кто-то может его испытывать. Я, к примеру. Ты же знаешь, когда-то я тоже занимался пиратством.
  Кивнул в ответ: сложно было об этом не догадаться, имея ввиду его обширные знакомства, обнаружившиеся среди ликийцев, когда мы с ними близко сошлись.
  - Так вот, продолжить пиратствовать мне помешала эта самая совесть. Ну и умные люди, с которыми я познакомился в Хаттусе.
  - Резонный вопрос, - усмехнулся я. - Как же эта твоя совесть позволила тебе возобновить это занятие и уже два года пиратствовать?
  - Стало скучно, - криво улыбнулся Авгей в ответ. - Да и средства для безбедной жизни почти закончились. И я заключил сделку со своей совестью. Оказывается, такое возможно.
  - И в чем она заключается? Да и что это такое - совесть? Объяснишь, наконец?
  - Хорошо, попробую, хотя, это непросто, а человеку, которому она несвойственна, наверное, вообще невозможно. У тебя, кстати, - он скосил на меня глаза, - совесть имеется. Я это заметил сегодня. Да и только что, отпуская девчонку, ты это подтвердил.
  - Ну, с девчонкой обычное милосердие. Ты же не скажешь, что оно тоже очень редко встречается среди ахеян и данаев? Среди ликийцев, согласен - реже, но тоже бывает. И как это ты сегодня понял, что я имею... совесть?
  - Милосердие, это не совсем то... - Авгей в очередной раз подправил курс кормовым веслом. - Попробую пояснить, что такое совесть на примере. По-другому не получится. Сегодня, когда мы встретились с тобой у пристани, а потом все вместе пошли ко дворцу ванакта, ты подошел к трупу женщины, лежащему на улице и довольно долго над ним стоял, а потом еще и закрыл ей глаза? Ты как-то поспособствовал ее смерти?
  Я сжал зубы - сердце опять сдавило при воспоминании, и кивнул.
  - Я так и понял, - продолжил Авгей. - Так вот, то чувство, которое ты испытал тогда над телом и, похоже, испытываешь до сих пор при воспоминании, называется у хеттов совестью.
  Наставник замолчал, сделав вид, что полностью занят управлением кораблем. Корабль с плеском разрезал мелкие волны. Я тоже молчал. Хотелось обдумать, сказанное Авгеем.
  
  Приближение бури я почувствовал, как всегда, заранее и предупредил Агенора. Случилось это уже под утро. Всю ночь мы благополучно двигались при ясном небе, под светом полной луны. О таланте предсказывать шторм, ниспосланном мне отцом Посейдоном, знали все - не раз получали подтверждение, потому вожак ликийцев отнесся к предупреждению со всей серьезностью. Но в это время мы двигались вдоль цепочки мелких островов, не имеющих бухт, годных для укрытия от шторма. За этими островками стадиях в ста, темнели берега острова Карфатос. Но и к нему идти не имело смысла - там береговая линия тоже не имела надежных бухт. И Агенор принял единственное правильное решение - свернуть влево в открытое море, подальше от коварных островков и прибрежных рифов, о которые отец мой Посейдон играючи в щепки разобьет наши кораблики.
  Шторм начался без прелюдий на восходе солнца. Первый удар ветра ощутимо накренил наш корабль, хоть мы и заранее сняли мачту. Ветер дул с северо-востока прямо в борт нашей эскадре. Капитаны уже безо всякой команды поставили корабли носом к ветру. Диск восходящего солнца быстро заволокло тучами. Такими густыми и черными, что показалось - опять наступила ночь. Море из бирюзового сделалось темным, почти черным, на глазах вздыбилось волнами. Воющий голодным волком ветер, срывал с волн пенистые гребни и нес их роем крупных, тяжелых капель над поверхностью воды. Капли эти, словно тяжелые камешки били в тело и лицо, заставляя отворачиваться, прикрывать рукой глаза. А потом грянул гром, и ударил ливень...
  Наш Афобий не имел палубы, как на крупных финикийских и минойских судах, потому волны и дождь начали быстро его заливать. Я оставил на веслах восемь гребцов, чтобы держать корабль носом к волне, а остальные во главе со мной занялись вычерпыванием воды. Слава богам, мы справлялись, и вода не прибывала. В сумраке и ливне мы быстро потеряли из вида корабли наших соратников, оставшись один на один с бурей.
  К счастью, к полудню ветер немного утих, а дождь перестал совсем. Тем не менее, волны продолжали вздыматься водяными горами, грозя опрокинуть и утопить наше суденышко, а все еще сильный ветер гнал нас в сторону Крита. Одно было хорошо - между Критом и нами, насколько я помнил, не имелось ни островков, ни рифов. Единственно, если шторм продлится достаточно долго, нам начнет угрожать уже побережье самого острова. Но для этого, по прикидкам Авгея, шторм должен продолжаться больше суток, а мое чувство бури говорило о том, что ветер скоро стихнет. Так и вышло: ветер почти утих задолго до захода солнца. Само солнце показалось сразу после полудня. Была и плохая новость - на юге показалась сплошная полоса гористого берега - Крит. Если иметь ввиду, что где-то у его берегов шныряют патрульные корабли критской эскадры, такое соседство нам ничего хорошего не сулило.
  Мы четверо: я, Авгей, Полидевк и Иреней собрались на корме. Авгей продолжал стоять на руле, рукоять которого он не выпустил за все время шторма. Воистину, двужильный муж!
  - Что будем делать? - задал я, тревожащий всех, вопрос.
  - Надо уносить ноги, - отозвался первым Иреней. - И, чем быстрее, тем лучше.
  - Это понятно, - усмехнулся я. - Вопрос, в какую сторону лучше уносить?
  - Идти к Лимире, это идти вдоль критского берега, да еще и почти против ветра, - удерживая бьющееся рулевое весло - волна была все еще изрядной - сказал Авгей, - верное самоубийство. Наверняка нарвемся на патрульные корабли, а то и на всю критскую эскадру. Да и грести тяжело - люди и так выбились из сил.
  Да, люди устали. Целый день трудились, как проклятые на веслах и на вычерпывании воды. Вот только что перекусили в сухомятку, до того просто не было времени. Корабль продолжали держать носом к волне. Мы потихоньку двигались от острова, правда, под некоторым углом. Так он долго не скроется из вида, и риск встретить враждебное судно, соответственно, останется высоким.
  - Думаю, надо идти на север, в открытое море, - предложил Авгей.
  - Бортом к волне? - спросил Иреней.
  - Лучше утонуть, чем попасться в лапы критянам.
  - Да уж, - хмыкнул я. Потом продолжил. - Что ж, так и сделаем. Тем более, волнение утихает. Видите?
  Волны, и впрямь, на глазах делались положе и ниже.
  - Меняем курс! - крикнул Авгей гребцам и навалился на кормовое весло.
  Все же волны били нам не в борт, а в правую скулу, и Афобий держался вполне уверенно - волны его не заливали. Гористые берега Крита начали потихоньку опускаться за горизонт.
  - Подменить тебя? - спросил у Авгея.
  - Ничего. Постою еще, - мотнул он головой. Помолчав чуть, добавил. - Тревожно, что-то.
  Ну, это не мудрено - Крит в прямой видимости. Хотя... Чутье на опасность у наставника редко подводило. Но тут остается только ждать - все, что могли, мы сделали. Втроем с Иренеем и Полидевком спустились к гребцам, сами сели на весла, подменив совсем выбившихся из сил. Корабль сразу пошел ощутимо быстрее. Но погрести получилось не слишком долго.
  - Паруса справа по борту! - заорал наблюдатель, стоящий на носу корабля.
  Я махнул рукой, требуя подменить меня на весле. Дождавшись, вскочил на ноги, перепрыгивая через скамьи гребцов, бегом влетел на кормовую надстройку, впился взглядом в горизонт справа по борту. И впрямь, паруса. И совсем близко - не более полусотни стадиев. Идут по ветру в нашу сторону. Как это мы их не увидели? Собственно, вариант один - они только что подняли мачты и поставили паруса. До того низкие корпуса за волнами не были видны.
  - Бычья голова в центре паруса, - сообщил Авгей, который, уже успел рассмотреть чужие корабли.
  Я всмотрелся. Пять парусов. Светлых. В центре и в самом деле, какое-то красное пятно. Скорее всего и впрямь, бычья голова - нашему кормчему можно верить, зрение у него лучше, чем у молодого. Знак критян. Пока бежал на кормовую надстройку надеялся, что корабли могут быть из наших, как и мы, отбившихся от эскадры во время шторма. Увы! Надежды не оправдались. Может, критяне нас не видят - мачту мы не ставили, а корпус нашего Афобия невысок?
  - Как думаешь, засекли? - спросил у Авгея.
  - Боюсь, что да, - кивнул тот. - Слишком целенаправленно идут в нашу сторону. И паруса не зря подняли.
  - Кто у них такой глазастый, - это уже подал голос Иреней. Он и Полидевк тоже передали весла подменным и поднялись на корму. Да, заметить наш корабль с корпусом, выкрашенным в черный цвет между, все еще довольно высоких волн, было не просто.
  - Кто-то нашелся, - откликнулся кормчий. - Что будем делать, архий? - это уже вопрос ко мне.
  - Эвпатор, машинально поправил, я, помня, что решил теперь называться именно так.
  - Эвпатор, - чуть улыбнувшись, поправился Авгей.
  - Попробуем оторваться под парусами. На веслах нам точно не уйти.
  - Но нам совсем в другую сторону, - возразил Иреней. Ну, да - идти под парусом, идти по ветру на запад, а нам на восток, к Лимире. - Давайте попробуем идти прежним курсом. Если критяне повернут за нами, им тоже придется спустить паруса и идти на веслах.
  - На веслах не оторвемся, - сказал Авгей. - Слишком тяжело нагружены.
  Я согласно кивнул.
  - Пожалуй, - почесал затылок Иреней. - Но и под парусом Афобий пойдет тяжело.
  - Предлагаешь сбросить груз? - спросил я.
  Иреней аж вздрогнул от такого кощунственного вопроса. Замахал руками.
  - С ума сошел! - воскликнул он. - Ты помнишь, чего нам стоила наша добыча! Да и люди не поймут такого.
  - Ладно, посмотрим. Вначале попробуем оторваться. Если нужно будет бросить добычу - бросим. И не пусть никто не вздумает мне возразить!
  Я с угрозой глянул в глаза брата. Тот вспыхнул, было, но смешался - знал, что шутки со мной плохи, опустил взгляд.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 8.60*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) К.Власова "Мой муж - злодей"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) М.Малиновская "Девочка с развалин"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) В.Каг "Отбор для принца, или Будни золотой рыбки"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Э.Дешо "Син, Кулак и Другие"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"