# Время умирать. Рязань, год 1237. Глава 14 (окончание)

Николай Александрович Баранов

Могута кивнул, оценив замысел воеводы. И в самом деле, если они бросятся сейчас навстречу атакующим из степи татарам, их просто стопчут и не заметят, а то и расстреляют из луков, не дав сблизиться для рукопашной. А так, ударив в тыл, не ждущим того врагам, наделают бед татарам гораздо больше. А, если свои пойдут на прорыв, ударят навстречу, помогут.

- Разворачиваемся! - крикнул ближник. Сам развернул коня и поскакал к облюбованной Ратьшей рощице.

Они успели. Тяжелая монгольская конница, напирающая на основное рязанское войско, на них внимания так и не обратила. А несущиеся из степи были еще далековато. Сакмогоны осадили коней в глубине рощицы, спешились, давая вздохнуть скакунам. Ратьша и Могута, отдав поводья своих жеребцов Первуше, пробрались к опушке и, прикрываясь кустами, наблюдали, как разворачивается битва. А складывалось там для Рязанцев все плохо. Тяжелая татарская конница продолжала давить и русичи продолжали пятиться, пусть и не так быстро, как в начале. Тех, что успели уйти в балку, тоже выдавливали наружу бывшие беглецы, видимо тоже получившие подкрепление. А вот, похоже, и еще татары появились! Точно! Из-за гребня гряды холмов показалась темная волна всадников. Вернее, две волны, скачущие вдоль балки. Они быстро добрались до ее выхода и оттуда с возвышенности обрушили поток стрел на сражающихся русичей. Особенно доставалось тем, что дрались в балке, их поливали стрелами сверху с обеих ее сторон. Забывший об опасности при виде всего этого Ратислав, подался вперед, почти выбравшись из кустарника.

- Охолони, воевода, - проворчал Могута, затаскивая его обратно в укрытие. - Видишь, эти уже близко. - Он кивнул на скачущих уже совсем рядом татар. Тех, что целили в тыл рязанскому войску. - Заметят, пропадем ни за грош.

Ратислав, опомнившись, притаился за кустами. Правое крыло татарской лавы проскакало в сотне саженей от того места, где они укрывались. Земля под ногами ощутимо задрожала. Ратьша опять вылез из кустов, следя, как теперь сложится сражение. Русичи, все же, нашли, кого отправить навстречу очередной угрозе: сотен семь-восемь панцирных всадников, построившись в несколько линий, двинулись встречь приближающимся татарам. Те, однако, в рукопашную вступать не стали. Осадив коней в сотне саженей от двигающихся к ним русских, они высыпали на них дождь стрел. Не очень помогли и хорошие доспехи: слишком плотно шли стрелы. Ряды Рязанцев таяли на глазах. Падали всадники, падали кони. Русский строй заколебался, остановленный этим железным дождем. Кто-то отчаянный погнал коня вперед, надеясь добраться до врага и испытать прочность его шкуры клинком, кто-то подался назад, разворачивая коня и закидывая щит за спину, в надежде укрыться от обстрела в массе своих соратников, бьющихся у входа в балку. Большинство просто остановилось, не в силах идти вперед, но и стыдясь показать татарам спину. Эти достали луки и начали отвечать. Но ответные стрелы, похоже, не слишком беспокоили степняков. Татарские стрелки потихоньку двигались вперед. Расстояние между ними и русским заслоном сокращалось, убойная сила стрел возрастала, и Рязанцев становилось все меньше и меньше.

Та часть рязанской конницы, что оказалась в балке под губительным ливнем стрел не выдержала первой. Сначала поодиночке, потом группками, а затем и всей кучей они ринулись вон из балки, врезавшись в строй бьющихся с тяжелой татарской конницей своих соратников. Ратислав зажмурился. Все. Конец. Скрипнув зубами, он открыл глаза, заставляя себя смотреть на то страшное, что происходило на поле боя. Там, бегущие, смешав по пути задние ряды рязанского войска, вырвались из тисков смыкающихся крыльев тяжелой татарской конницы и тут же наткнулись на дождь стрел, который обрушили на них, закрывающие им путь в степь татарские конные стрелки. Словно наткнувшись на стену, беглецы рассыпались в стороны и заметались, падая один за другим.

Потерявших строй Рязанцев, панцирная конница монголов сдавила в кучу и почти окружила, оставив небольшой незамкнутый промежуток в пару сотен саженей. Конные татарские стрелки, подошедшие из-за гряды, били стрелами сверху в продолжающих сопротивление русских. В шуме битвы Ратьше стал слышаться глухой нарастающий стон. Истоптанный снег покраснел от крови. Даже пар, поднимающийся над сгрудившейся массой людей и коней, порозовел. Но кто-то еще руководил этой обезумевшей от крови и смертного ужаса, готовой обратиться в губительное бегство толпой. Где-то в середине кучи Рязанцев, там, где реял великокняжеский стяг, начали строиться в клин всадники. Клин не ровный, гнущийся под напором колышущейся толпы. Скоро он двинулся к оставшемуся не закрытым татарами промежутку. Двигался не быстро, но уверенно, обрастая способными к бою воинами. Когда добрался до пока свободного от татар места, клин стал тройным. Набирая скорость, построившиеся в клин воины ринулись на конных татарских стрелков, уже почти расстрелявших посланный против них заслон и добивавших мечущихся беглецов.

- Пора! - Ратьша ударил по плечу ближника.

Тот кивнул и свистнул в два пальца. В глубине рощицы раздался топот и на опушку вынеслись Ратьшины дружинники. Ратислав и Могута на ходу вскочили в седла своих жеребцов и, обгоняя воинов, направили коней в спину татарам, целя в то место, куда должен был ударить Рязанский клин. Тот уже был совсем близко - в полуверсте. За ним тянулись русичи, успевшие вырваться следом из татарской петли. Таких было с тысячу, или чуть больше. Остальные не успели и теперь гибли полностью окруженные плотным кольцом панцирной татарской конницы под копьями и кривыми мечами, поражаемые сверху стрелами.

Легкие татарские всадники не разлетелись в стороны, как предполагал Ратьша. Видно их начальникам не хотелось упускать живыми уцелевших русичей. Татары сомкнули строй и рванули коней навстречу рязанскому клину. Грохот столкновения, лязг, крики, ржание. А мгновение спустя, в спину врагам ударили Ратьшины пять десятков. Этого татары не ожидали. Им, видно, померещилось, что не малая горстка русских врезалась в их ряды, а свежее Рязанское войско, подошедшее незаметно с тыла. Татары шарахнулись в стороны, не принимая боя и в конце коридора, образованного раздавшимися вражескими всадниками, Ратислав увидел острие Рязанского клина.