# Время умирать. Рязань, год 1237. Глава 19 (начало)

Николай Александрович Баранов

Снаружи, с напольной стороны тоже для ослабления распора прирублена дополнительная линия городен высотой почти в половину высоты основной стены. Толщина городен больше сажени. С наружной стороны они надставлены заборолами, образующими боевую площадку, которая сверху прикрыта односкатной крышей, наклоненной в сторону поля и примыкающей к большой стене. Эта крыша тоже обмазана глиной и полита водой. Прирубленные городни образуют второй ярус крепостной стены. С боевой площадки этого яруса имеются проходы на основную стену для обороняющихся здесь воинов. Намертво запирающиеся на случай если враг сумеет сюда прорваться.

Имеется и третий ярус стены, самый нижний. Он сооружен из плотного дубового тына, вкопанного в сажени перед вторым ярусом и поднимается до трех четвертей его высоты. Промежуток меж тыном и ярусом так же забит глиной с песком, оставляя сверху площадку, прикрытую частоколом высотой в рост человека. В частоколе имеются узкие прорези-бойницы для лучного боя. Имеются и проходы на второй ярус для защитников. А вот крыши третий ярус не имеет: боевая площадка выложена булыжником пересыпанным известью, образуя плотное покрытие.

Далее город с напольной стороны прикрывает вал и ров. Сухой ров, против осыпания обложен толстыми жердями. За рвом, чтобы конница осадников не могла гарцевать близко у стены, засыпая обороняющихся стрелами, вкопана линия надолбов - заостренных, наклоненных в сторону поля не толстых бревен. Вкопаны они не плотно, так чтобы пеший мог протиснуться, а конь - нет. Идущая на приступ толпа осаждающих тоже будет продираться через надолбы по-одному, подставляясь под стрелы и камни, летящие со стены. Готовясь к осаде Рязанцы вкопали впереди старой линии надолбов еще одну, саженях в тридцати.

Все это хорошо видно с дозорной башенки, венчающей проездную башню Исадских ворот, на которую забрались Ратьша с Гунчаком. Но смотрели они не на стены, вал и ров, а смотрели дальше на опушку леса, стоящего сплошной стеной верстах в двух от стен Рязани, где за утро вырос громадный стан, пестрящий разноцветием шатров и дымящий бесчисленными кострами.


## Глава 19


Стан подавлял своей невероятной громадностью. Ничего подобного не видели Рязанцы, даже те, кто помнили владимирскую осаду тридцать с лишком лет назад. Шатры, юрты, палатки, снующие меж ними пешие и всадники. Даже сюда до дозорной башенки долетал мощный гул, в который сливались лошадиное ржание, рев скотины, скрип тележных колес, человеческий говор.

Из-за леса, перед которым раскинулся вражеский стан, поднимались столбы дыма - татары жгли окрестные селения. Хотелось надеяться, что пустые: предупрежденные жители должны были успеть уйти за рязанские стены, или в лесные схроны. Дымы поднимались на севере и юге тоже. Только на закате за Окой дымов не видно. Да и то, там, в лесной дебри, пересеченной болотами, селений имелось раз, два и обчелся, и добраться до них было совсем не просто.

- Исады горят, - глухо обронил один из двух дозорных, топчущихся на наблюдательной площадке, кивнув на особо толстый столб дыма на восходе.

- Люди там оставались? - спросил Ратислав. - Или ушли?

Дозорный пожал плечами, нахмурился, ответил:

- Люд оттуда в Рязань шел. Но, говорили, кто-то хотел остаться, оборонять родной город. А остались, нет ли, кто знает?

- Навряд ли, - встрял в разговор второй дозорный, совсем молоденький - только усы пробиваться начали. - Коль оборонялись, не могли татарове его за утро взять.

- Сколько там осталось тех защитников! - не согласился первый дозорный. А укрепления в Исадах не чета рязанским. Арканы на заборола накинули и полезли кучей. Тут не отмашешься. Зазря только головы положили. И-ех! - старший дозорный сокрушенно покачал головой.

- Чего это? Смотрите! - вскинувшись, вытянул руку куда-то вправо молодой дозорный.

Ратислав, Гунчак и второй дозорный кинулись к правой стороне башенной площадки. Действительно, далеко справа по Пронской дороге двигалось пешком множество людей. И люди эти не были похожи на монголов, или их подручников.

- Да это же наши, - сдавленно просипел молодой дозорный, зрение которого оказалось поострее, чем у остальных. - Похоже, смерды из окрестных деревень. Не убереглись...

Теперь и Ратьша рассмотрел, что серая толпа состоит из рязанских селян, а может, и жителей мелких городков. Они угрюмо брели по дороге, кутаясь от мороза в какую-то рванину - хорошей зимней одежи ни на ком видно не было. Мужики, бабы, подростки. Стариков и совсем малых детей - не видать. По бокам двигающейся по дороге людской змеи, ехала редкая цепочка татарских всадников - охрана.

- Хашар, - каркнул из-за спины Ратислава Гунчак.

- Что? - обернулся к нему Ратьша.

Оба дозорных тоже обернулись к половецкому хану.

- Осадная толпа, - пояснил тот. - Татары собирают ее из отловленных в округе осажденного города местных жителей. Берут туда только тех, кто может работать. Детей и стариков, обычно, убивают. Хашар используют на тяжелых и опасных осадных работах.

- Вот ведь чего удумали, нехристи, - широко перекрестился старший дозорный. - Это ж додуматься до такого надо...

Дальше смотрели на приближающихся пленников в горестном молчании. Людская змея доползла до татарского стана. Здесь хашар уже ждали. У правого края лагеря плотно стояло с сотню двуосных телег на больших целиком деревянных колесах. Охрана гнала русских к ним. Здесь с телег раздавали инструмент: топоры, лопаты, слеги. Потом делили на отряды человек по сто-сто пятьдесят и вели, кого в ближний лес, кого в сторону городских стен.

- Чего теперь ждать? - поинтересовался у Гунчака Ратислав. - Чего их делать заставят?

- Кто-то будет ров заваливать, - пожав плечами и вздохнув, ответил половец. - Кто-то частокол вокруг города ладить от вылазок и от обстрела со стен. Я тебе о таком, вроде, говорил, когда об осаде Биляра булгарского сказывал.

Ратьша кивнул - помнил.

- Ну, вот, - продолжил Гунчак. - Тех, кого в лес погнали, будут колья для этого самого частокола рубить. Еще там же в лесу дерево готовить будут для осадных орудий. Татары их собирают только при осаде. Части железные от них в обозе возят, а деревянные делают на месте. Кстати, камень где-нибудь близ града у вас ломают? Им камень для пороков нужен будет. Ежели они, конечно с собой его не везут. Но то - вряд ли. Кувшины с зажигательной жидкостью, это - да, а камни - нет, вряд ли, тяжелы. Но, коль нет камней, могут вместо них деревянные обрубки метать из комелей сделанных, водой для веса напитанных.

- Есть каменоломня верстах десяти, за Исадами - протянул Ратислав. - Камень там ломали для постройки храмов. Да и до сих пор берут для мелких нужд, да для пережога на известь. Место глухое. Думаешь, найдут?

- Найдут, - дернул плечом Гунчак. - Татары спрашивать умеют - чего не знаешь, расскажешь.

- Так, говоришь, у них кувшины с греческим огнем есть? - переспросил Ратьша.

- С киданьским, скорее, - поправил половец.

- С каким?

- Киданьцы это те, кого вы богдийцами называете. Умный народ. Много чего придумали. И огонь греческий то ж. Да и не токмо огонь. Есть еще в обозе татарском, наверняка, кувшины с эдаким черным порошком, который от огня пламенем вспыхивает с громом страшным. Этим громом они даже каменные крепостные стены расколоть могут.