Баранова Ирина Владимировна: другие произведения.

"Паровозик из Ромашково"

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В этой жизни главное - не опоздать...

  Взвизгнули ржавые петли, лязгнул засов. "Опять смазать не удосужились", - Зуев поёжился от выступивших мурашек. - "Ну, здравствуй, родная темница...".
  "Родная темница", в лице заспанного дежурного, не особо обрадовалась его возвращению.
  - Ты бы ещё пораньше припёрся! Все люди - как люди, понятие имеют....
  - Хватит дрыхнуть! Там, - Зуев кивнул в сторону закрывшейся двери, - рассвело уже! Сходил бы, прогулялся!
  - Нет уж, увольте, меня и здесь не плохо кормят.
  - А что? - Зуев хитро прищурился. - Давай, пошли. Если хочешь, даже с собой могу взять.
  В отличие от других разведчиков, Илья был одиночкой, напарников никогда не брал, полагая, что каждый должен отвечать за себя сам.
  - Свят - свят! С кем бы другим, еще, куда ни шло. А с тобой, того и гляди, костей не соберёшь....
  - Трусишь? - разведчик фыркнул. - А там солнышко, небо голубое... - он знал, что дежурный и в самом деле был трусоват, поэтому всегда пользовался случаем поддеть его. - Эх, ты, крыса подземная...
  Что касается его самого, то ничего страшного в прогулках по поверхности Зуев не находил. Главное - не лезть на рожон самому. А зверьё? Зверьё всегда было мудрее людей...
  -О, Илья, привет! - в двери "предбанника" материализовался начальник охраны Хитров, - Антон, - дежурный, явно смущённый неожиданным появлением начальства, подскочил, - буди старшого...
  - Ну, как, они там, сегодня, текут? - это уже разведчику. Они - это реки, Ока и Волга, каждый раз, когда Зуев поднимался наверх, он ходил на Откос, и об этой его странности на станции знали все.
  - А что им сделается? Текут, конечно...
  - К Шамину зайдёшь? Он спрашивал, отчёта ждёт.
  - Подождёт...
  *******
  Покончив с обычными в таких случаях процедурами, вымывшись и переодевшись, Зуев поспешил домой. Отчёт он составит потом. Главное сейчас - Маша. Жена никогда не выказывала своего беспокойства, но он знал, что она каждый раз с нетерпением ждёт его возвращения.
  - Доброе утро! - дежурный поцелуй, в щёку.
  - Привет! Чай горячий, будешь? - глаза радостно сверкнули.
  Чай...Чай - это хорошо, чай - это замечательно. "Чай не пьёшь - какая сила...".
  - Спрашиваешь! Я когда отказывался? - принюхался. - Ммм, божественно!
  Запах действительно был приятный, горьковатый и пряный одновременно. А ещё, (или это ему показалось?), пахнуло мёдом, цветущим, разомлевшим под жарким летним солнцем, лугом. Ароматами, почти забытыми, и, тем не менее, не забываемыми никогда.
   Зуев, пока жена наливала в кружки душистый настой, украдкой наблюдал за ней. Он вообще всегда любил смотреть, как она хозяйничает, наливает ли чай, или штопает порвавшиеся вещи - тогда их убогое, крошечное жилище казалось ему настоящим домом, тёплым и уютным. Хорошо...
  Как же она сдала, всё-таки...Ввалившиеся глаза в темных полукружьях, заострившиеся скулы, цыплячья шейка в вырезе ношеного свитера....Пальцы на руках - как спиченки...
  Сердце от жалости защемило...
   - Ты сегодня хорошо выглядишь....
  Подбодрил...О том, какую глупость сморозил, он сообразил, ещё не договорив фразу до конца. Виновато поглядел в сторону жены: "Машенька, прости балбеса, я не хотел". А та даже и не глянула в его сторону. Пронесло? Или нет? Руки, вроде как, дёрнулись... Или показалось? Эх, дурак, дурак... Воистину: "Хотели как лучше...". А что получилось - сами знаете.
  - Кипяточку подлей, - на самом деле он уже напился, но надо же было как-то исправлять ситуацию.
  Маша долила и себе. Чай они оба любили, только Зуев с сахаром, а жена - нет (сладкое, де, вкус перебивает). Речь, правда, шла о том, настоящем чае, который давно уже был на вес золота. Но "на безрыбье и рак - рыба". Тем более, что напиток не только пах весьма приятно, но и, действительно, был вкусным. И ещё этот мёдовый дух!
  - Завтрак там, под подушкой. Будешь? Я закрыла, чтоб не остыл.
  В переводе на нормальный язык это значило, что пойти и подогреть ему еду, сил уже не осталось...
  Деревянным голосом спросил:
  - А сама-то ела?
  - Угу.
  А глаза отвела...Врёт!..
  Сколько там остаётся, после того, как есть перестают?!...
  В носу предательски защипало.
  Между собой они никогда не обсуждали её болезнь - оба знали, что помочь нечем, и что скорый конец неизбежен. Смотреть на то, как жена тает на глазах, как пытается скрыть, что с каждым днем слабеет, просыпаться по ночам от её стонов и знать, что ни чего не можешь для неё сделать - это для Зуева было невыносимо. Поэтому последнее время он всё чаще и чаще стал уходить наверх. Маша не протестовала - ей тоже так было легче.
  - Илья? Что-то случилось?
  - Да нет, просто устал, - "устал" - универсальная отговорка. Зуев притянул жену к себе и легонько подул в ухо.
  - Ой, щёкотно, же, - женщина засмеялась. - Перестань, ешь лучше.
  - Давай со мной, а то неудобно: я буду жевать, а ты на меня смотреть?
  - А я не буду смотреть, ешь!
  Она действительно сначала отвернулась, сделала вид, что читает, но, всё-таки, не выдержала, повернулась к нему.
  - Как там сегодня, - Маша кивнула куда-то вверх и в сторону, - что нового?
  Что она имеет в виду, Зуев понял без объяснения.
  Как-то так получилось, что мало кто из нижегородцев замечал это удивительное явление: в месте слияния двух рек, Волги и Оки, вода была двуцветная. Темно-синя - от Волги, и мутно - коричневатая - от Оки. Реки так и текли от Стрелки какое-то время, не смешиваясь друг с другом, разделённые, как бы, невидимой чертой. Сверху, с Откоса, и из Кремля, особенно в солнечный день, "водораздел" просматривался особенно чётко. Впервые Зуев увидел это совсем маленьким, мама показала ("Илюша, смотри-ка, чего покажу"), и с тех пор постоянно ходил туда, сначала с ней, потом один. Потом водил друзей, девушек...
   А потом, в одночасье, рухнул привычный мир...
  Первое, что сделал Зуев, выбравшись, наконец-то, на поверхность, это пошёл на Откос: он внезапно почувствовал жгучее желание убедиться, что хоть что-то здесь осталось прежним. И реки не обманули его. Для них ничего не изменилось. Воды Волги всё также были тёмно - синими, а воды Оки - мутными, коричневатыми... И так же, как и раньше, они не спешили смешивать их друг с другом...
  С тех пор он стал ходить на Откос каждый раз, как поднимался на поверхность...
  - Всё как обычно, развалины - разваливаются, а реки - текут.
   Обычный вопрос, и обычный ответ. Ритуал, своего рода. Потом он, конечно же, расскажет ей, где был, и что видел в этот раз. Расскажет, как рассказывают сказку маленькому ребёнку: о том, что наверху так же светит солнце, что небо такое же голубое, что там, где когда-то были клумбы, стали опять появляться цветы... И эта сказка будет обязательно с хорошим концом.
  Маша опять уткнулась в книгу. В молчании прошло несколько минут, потом женщина тихо спросила:
  - А мне с тобой можно?
  Илья от неожиданности поперхнулся и перестал есть.
  - Илья, мне с тобой можно? - повторила она. - Наверх.
  Зуева как холодным дождём окатило. Идиот...Он положительно просто идиот. Нет для неё больше хорошего конца, есть просто ко-нец... Без неба, без солнца, без этих самых несчастных цветов...
  - Ты действительно хочешь? - спросил он на всякий случай. - И сил хватит? - про себя он уже решил - не хватит, так на руках понесёт.
  - Дойду, - Маша кокетливо поправила волосы, улыбнулась. - Сам же сказал, что хорошо выгляжу.
  - Тогда нечего рассиживаться, дел много, а вставать рано.
  ******
  "Утро добрым не бывает". Эта древняя присказка очень точно подходила к сегодняшнему Машиному состоянию. Ночка выдалась ещё та - забыться удалось только к утру. Слава Богу, Илья не видел, как она тут корчилась. Не видел, и не узнает. Уж она-то об этом позаботится! Хотя, заботиться-то, как раз, с каждым днём всё труднее. Зеркало она забросила подальше - любоваться не на что. Но что зеркало? Достаточно соседских взглядов, да шушуканья за спиной. Правда, как раз сегодня рискнула, нашла спрятанный с глаз долой осколок, взглянула на себя, любимую... О, да, что ни говори, а красота - страшная сила.
  Хоть и не надеялась увидеть там Василису Прекрасную, но всё равно... Больно уж портрет-то страшненький. Личико с кулачёк, носик остренький, волосики торчат...Жуть! Но даже не это главное! "И почему у одуванчика такие толстые щёки и такая тоненькая шейка?". Толстых щёк у неё отродясь не наблюдалось, сейчас - тем более. Теперь же эти толстые щёки с успехом заменяли уши. Огромные, каждое - размером с её физиономию! И то-о-ненькая шейка! Слезам достойно...Никогда и не думала, что она такая лопоухая...Что бы придумать такое, чтоб эти проклятущие уши спрятать? И угораздило же её еще и постричься...
  Да ну его, это зеркало. Одно расстройство. Будем думать о приятном.
  "Приятное" - это Илья, муж, любимый мужчина. "Самый, самый, самый...". Его не было уже сутки, почти двадцать четыре часа, но скоро он вернётся. Он обязательно вернётся, целый, и невредимый. А она будет его встречать. Припасёт завтрак. Чай заварит, как он любит. А когда Илья придёт, они будут этот чай пить. Они всегда, если есть возможность, пьют чай вместе. Илья будет молчать - устал, не до разговоров. И она тоже будет молчать. А вот после того, как он отдохнёт, и доделает свои дела - наступит её время...
  Вот тогда он обязательно расскажет ей, какое там было небо, шёл ли дождь, или светило солнце. И про то, что на площади, в клумбе взошли цветы. А она попеняет, что не принёс. Он смутится: не догадался...
  О, вроде, идёт! Маша прислушалась: точно, он. Интересно, там, наверху, он также топает?
  Провела по волосам (господи, эти уши...), по - быстрому оглядела себя, зачем-то подёрнула джемпер...
  - Доброе утро! - чмокнул в подставленную щёку.
  - Привет! Чай горячий, будешь? - и что спрашивать, конечно, будет. Эх, жалко сахарочку нет, ей, самой - то, всё равно, а вот муженька побаловала бы: а то он не только топает, аки медведь, но и сладкоежка такой же.
  - Ты сегодня хорошо выглядишь...
  Упс...Руки дёрнулись, чуть чай не пролила: "И я тебя люблю, дорогой!". Глаза вдруг зачесались: "Ну, вот, не хватало ещё сырость разводить!" Нет, плакать она не будет. И так плохо, а будет совсем... И этот, балбес, ещё расстроится...
  Маша, как бы, невзначай, глянула в сторону мужчины. Вид у того был настолько обескураженный, настолько виноватый, что она едва не рассмеялась: "Балбес, как есть балбес! Ладно, прощаю!".
  Заговаривать с мужем она, однако, не спешила - в следующий раз будет думать, прежде чем рот открывать.
  Илья сам поспешил разрядить обстановку:
  - Кипяточку подлей.
   Маша заодно налила и себе. С удовольствием отхлебнула напиток - пусть это и не настоящий чай, но ничуть не хуже. А аромат какой! И не скажешь сразу, чем таким пахнет, но вспоминается приятное: лето, солнце. Запах прошлой жизни, запах счастья.
  И всего - ничего - пара глотков кипячёной воды, настроение сразу поднялось. И обиды глупыми показались.
  - Завтрак там, под подушкой. Будешь? Я закрыла, чтоб не остыл.
  Бабушкин способ пришёлся очень кстати: после сегодняшней ночи она поняла, что второй раз дорогу до кухни вряд ли осилит, а кормить любимого мужчину холодным завтраком - последнее дело.
  - А сама-то ела?
  - Угу....
  И не соврала почти...Действительно, поклевала немного.
   "Ну, подушка, посмотрим, какая из тебя получилась печка", - Маша попробовала рукой кастрюльку.
  - Смотри - ка, действительно не остыла! Горячая! Накладывать?
  Муж ничего не ответил. Не слышит?
  - Илья? Что-то случилось?
  - Да нет, просто устал.
   Конечно же, устал. Сутки на ногах. Осунулся, глаза красные. Но ничего, поспит, будет как огурец.
  Неожиданно Илья притянул её к себе и легонько подул в ухо. По телу побежали мурашки, сердце ухнуло куда-то в пятки....
  - Ой, щёкотно, же, - на самом деле, конечно, не щёкотно, приятно. Голова "побежала"...Нет, не сейчас...
  - Перестань, ешь лучше.
  - Давай со мной, а то неудобно: я буду жевать, а ты на меня смотреть?
  - А я не буду смотреть, ешь!
   Маша взяла книгу, действительно попробовала читать. Не смогла: "Гляжу в книгу - вижу...". Вдруг подумалось: а ведь скоро она не сможет его вот так вот встречать...Как ни храбрись, не делай вид, что всё в порядке, лучше-то ей от этого не станет...Обратный отсчёт пошел, курносая уже под дверью, устроилась поудобней, ждёт...
  У-у-у....Женщина со всех сил сжала зубы, ногти впились в ладони. Всё принять можно, собственную смерть - никогда. У-у-у...
  - Как там сегодня, - Маша перевела дух, кивнула куда-то вверх и в сторону, - что нового?
  Он мог бы и не отвечать на этот вопрос, она знала, что вот уже много лет там, наверху, ничего не меняется.
  - Всё как обычно, развалины - разваливаются, а реки - текут.
   Для него всё, как обычно. Или нет? Ходит ведь на Откос, каждый раз ходит, хоть и видел всё это не единожды!
  Почему-то Илья показался ей сейчас совсем чужим... Как пришелец из другого мира. В этом мире есть голубое небо, яркое солнце, и реки, которые несут свои воды куда-то далеко, в неизвестность. Так же, как и сто лет назад...И когда она умрет, всё останется таким же. Только уже без неё.
  "Ну, вот, нюни распустила", - разозлилась она сама на себя, - "Пожалейте бедную, помирает, в одиночестве, без света ясного, без ветра свежего..."
  Не смешно. И реветь не расхотелось.
  А ведь она тоже, из большинства, и никогда не видела, как у Стрелки реки сливаются. Сто раз смотрела, а, оказывается, ничего не видела. Теперь, вот, и не увидит... Или..
   - А мне с тобой можно?
   Вдруг чудо возможно? Пожалуйста...
  - Илья, мне с тобой можно? - повторила она. - Наверх.
  Илья перестал есть, положил ложку на стол, медленно отодвинул в сторону чашку с недоеденной похлёбкой.
  Она ждала...
  Не глядя на жену, Зуев, спросил:
  - Ты действительно хочешь?
  "Хочу, хочу, хочу", - она бы и закричала, да только горло перехватило.
  - И сил хватит?
  - Дойду.
  Она дойдёт, она доползёт...
  Маша кокетливо поправила волосы, не удержалась, съязвила:
  - Сам же сказал, что хорошо выгляжу.
  - Тогда нечего рассиживаться, дел много, а вставать рано.
  
  ****
  - Илья, ты точно сумасшедший! Хоть людей с собой возьми, - Шамин, почему-то, испугался, когда Зуев сообщил ему о своём решении.
  - Нет, начальник. Сам должен понимать, это как первое свидание, третий - лишний.
  - А если случиться что?
  - Что??! Паш, мне надоело уже банальности пересказывать, сам не хуже меня знаешь: никто к человеку с ружьем не сунется, сейчас не зима, не голодно.
  - Да не то, она же больная, вдруг с ней что?
  - Ого! Какое у нас начальство заботливое стало! С чего бы? Хватит темнить. Выкладывай, что случилось?
  Шамин помолчал. Понапрасну пугать Зуева не хотелось.
  - Не знаю я. Может, случилось, а может, и ничего не случилось. Сегодня двое сверху не вернулись. Говорить под руку не хотел. Прости.
  - Кто?
  - Соломатин с Кочетковым.
  - Ну, они не сосунки зеленые, как себя вести, знают. Вернутся, что-то в пути задержало.
  - Может и так. Только всё равно, поосторожнее там, - Шамин умолчал, что разведчики пропали после того, как их, в двух шагах от дома, живыми и здоровыми, видела другая группа.
  - А когда я не был осторожным?
  - А может, всё-таки, возьмёшь кого? Мне спокойней будет.
  - Да нет. Всё будет нормально. Мы выходим в два, к семи будем обратно.
  - Удачи.
  
  ****
  Нищему собраться - только подпоясаться...
  - Ну, вот и всё, готова. Сейчас противогаз подберём... Машка, какая ты смешная, глиста в скафандре!
  - Ага, думаешь, ты на Рэмбо похож? - Маша улыбнулась, - Почему до сих пор зеркалом не обзавелись?
  - Мадам, только для Вас, - Витёк, дежурный каптенармус, шутливо шаркнул ногой, и протянул ей осколок зеркала, за что Зуев готов был его убить.
  Но всё обошлось: Маша посмотрелась, отметила про себя, что уши не выпирают, потом что-то подправила, что-то подёрнула:
  - Ничего не попишешь, действительно - глиста в скафандре! Ну, что в путь?!
  Женщина сняла противогаз сразу же, как только они вышли наружу, здраво рассудив, что приговорённому к смерти смешно бояться простуды.
  - Не возражаешь? - она улыбнулась. - Мешает...
  Зуев промолчал, а потом и сам последовал её примеру. Втянул в себя ночной воздух. Трава, дерево, остывающий асфальт, камень, пыль - от запахов закружилась голова.
  Путь, который им предстояло проделать, в прежние времена здоровый взрослый человек проходил за сорок минут. Зуев, изучивший развалины, как свои пять пальцев - за двадцать. Но сейчас он шёл медленно, подстраиваясь под Машу, часто останавливаясь, осторожно обходя препятствия. Шли молча, стараясь держаться посередине улицы, подальше от домов и растительности. Женщина опасливо, но, в то же время, с любопытством смотрела по сторонам: в предрассветных сумерках повреждённые взрывом строения выглядели зловеще.
  - Ты знаешь, я всё это немного другим представляла, - они передыхали на ступеньках областной библиотеки. Старинное двухэтажное здание почти не пострадало: крыша уцелела, а выбитые взрывной волной стёкла были заколочены деревянными щитами. Книги берегли.
  - Ну, это ещё ничего, не так страшно - Кремль прикрыл, что ли?
   Кремль, действительно, принял на себя основной удар. При взрыве весь административный "новострой", находившийся внутри, за стенами, слизнуло, словно громадным языком, а вот крохотная церковка, возраст которой приближался, аж, к пятистам годам, устояла. Купол снесло, но само здание практически не пострадало. И даже пожар, довершивший разорение построек, словно обошёл её стороной. Ударная волна, уничтожившая здания внутри Кремля, разбилась, однако, о его стены и башни. Они, конечно, сильно пострадали, однако изначально отведённую им миссию выполнили с честью, защитив несколько улиц города от повального разрушения. И пусть от былой красоты и величия кремлёвских стен и башен не осталось и следа, скорбный вид их вызывал отнюдь не жалось, уважение.
   Маша тоже посмотрела в сторону Кремля, с крыльца библиотеки разрушенные стены просматривались как на ладони.
  - Да нет, я не про это, - женщина показала прямо перед собой, на проезжую часть, где грудились ржавые, обгоревшие остовы автомобилей. - Смотри, машин сколько, там ведь люди были, да? И в квартирах...Нет, ты не подумай, что я такая, - Маша на секунду замолчала, подбирая нужное слово, - инфантильная. Я знала, конечно. Просто вот увидела сейчас... Как же им страшно - то было тогда!
  - Маш,...
  - Нет, - шмыгнула носом, - ты не думай чего, всё в норме...
  Они немного помолчали.
  - Илья....Смотри, я что думаю? Вот в прошлую войну, ну, с немцами, тоже много разрушений было? Я на картинках видела - там вообще зданий целых нет! Но ведь построили же всё заново? Значит, и теперь можно? Правда?
  - Правда. Что ты вдруг про это?
  - Не знаю, в голову пришло. Радиация... Она же не вечная! А, может, тут и нет сейчас ничего?! Чисто?! Вот и хочется, бросить всё, и уйти сюда. Строить, восстанавливать. Жить,.. - Маша горестно вздохнула.
   "Наивная девочка", - Илье тоже, вдруг, стало грустно.
  - Ну, "хочется" тут не прокатит ещё лет этак ннадцать... Как ты?.. Пошли?
  - Пошли, я готова.
  Женщина с трудом поднялась.
  - О-о!...Батарейки сели? Давай - ка, лезь ко мне на спину, так - то быстрее будет, - Илья подхватил жену под коленки, и несколько раз подпрыгнул, изображая лошадь. - И-и-и-го-го!
  Маша фыркнула.
  - Представляю, как это выглядит со стороны!
  - А как бы ни выглядело, смотреть - то, всё равно, некому.
  - Что, совсем никого нет?
  - Совсем.
  - И птиц?
  - Их мнение тоже важно? Нет, птицы есть, конечно. Думаю, они бы одобрили!
  - А почему они молчат? Утро же? Птицы утром щебетать должны, просыпаться.
  - Не знаю... Не думал как - то... Я же не орнитолог! Может, защебечут еще! Э - эй, пернатые, пора вставать!... Вот и пришли.
  Илья специально выбрал площадку перед Чкаловской лестницей, обзор отсюда был, конечно, не такой, как из Кремля, но пустого пространства больше, а это значит, больше возможностей для маневра в случае непредвиденных обстоятельств.
  Усадил жену, привычно огляделся по сторонам. Порядок! Пристроился рядом.
  - Тайну третьей ступеньки помнишь?
  - Нет, а что это?
  - Не знаешь? Правда?! Вот ведь...Теперь и не покажешь, памятника-то нет!
  - Тогда и говорить не надо было...
  - Ладно, не дуйся...Рассказать?
  - Расскажи.
  - Вон видишь ступеньки? - Илья показал на лестницу, огибающую остатки постамента, на котором когда-то стоял герой - лётчик. - Если встать лицом к реке, чтобы памятник был от тебя справа, на третью сверху ступеньку, посмотреть на Чкалова,... - Илья вдруг зашёлся от смеха. Собственно, смешного тут и не было ничего, так, обман зрения, удачный ракурс, и сейчас он прекрасно понимал это. Но одно только воспоминание о том, как потешались когда-то над тем, каким образом смотрелась с этого места перчатка в руке легендарного земляка, вызвало поток безудержного веселья...
  Маша удивлённо смотрела на него - смеётся! Дурной пример заразителен... Спустя мгновение хохотали уже оба.
  Просмеявшись, женщина спросила:
  - Так что там было, смеялись -то, хоть, над чем?
   Илья опять было фыркнул, но взял себя в руки.
  - Понимаешь, там Чкалов в руке перчатку держит. Ну, а с этого места получается нечто неприличное...
  - И всё?!
  - И всё....
  - Ой, ну и глупые вы были....
  - Глупые, Маш, глупые. И счастливые. Только не понимали этого.... Ладно, смотри. Мы как раз вовремя...
  Удивительное это время, рассвет. Уже не ночь, но ещё не утро...Всего несколько минут, а всё вокруг изменяется так, что и не узнаешь. Сначала у горизонта появляется пурпурная полоска, а небо в месте соприкосновения с этой полоской меняет свой цвет с густо фиолетового на пронзительно голубой. Мгновение - и серая предрассветная муть отступила, всё вокруг заиграло красками, красными, жёлтыми, фиолетовыми... Тени из размытых стали резкими. Вместе с темнотой уходят страхи, прячутся в подвалы, в подворотни - туда, куда нет ходу солнечным лучам. Другой мир, другая реальность...
  - Солнышко встаёт... А ты знаешь, ведь я до этого ни одного рассвета не видела.
  - Поспать любила?
  - Любила...
  - А, как же, гулянье до утра?
  - Ну...
  - Эх, соня - засоня! Мультик помнишь? "Паровозик из Ромашкова"? Что он там говорил? Если опоздаешь на рассвет...
  - С рассветом, кажется, он сказал: "Если опоздаешь с рассветом, то опоздаешь на всю жизнь".
  - Не важно. Главное, мы с тобой, всё-таки, не опоздали.
  - Не опоздали...Только всё равно, поздно.
  - Почему?
  - Просто. Может, совсем и не надо было бы под землю себя загонять, чтоб оценить всё это?
  - О, да ты у меня философ! Только мы - то с тобой вроде как тут ни при чём...
  - Вроде как...
  - Ладно, Сенека, смотри вниз, во-он туда. Сейчас как раз хорошо видно. Видишь, это Волга, у неё вода прозрачная и темнее. А вот Ока, вода мутная. Получается, что две реки в одном русле. Такого больше нигде не увидишь!
  - Точно-точно. Не увидишь...
  По правде, зрелище завораживало. Вроде, и ничего такого, просто разного цвета вода. Но...Если бы могла, она бы тоже ходила сюда каждый день.
  - Машка, не иронизируй, я знаю, что ты подумала...Ты не понимаешь, почвы здесь разные, вот и цвет разный! Ока - то по известнякам течёт. И обе реки большие! Одинаково большие!
  - Ладно...ладно. Больше не буду, - женщина засмеялась: это ли грозный разведчик? Заводится с полуоборота. Смешной.
  - Скажи, а тут опасно?
  - Не знаю. По мне - так нет. Особенно летом. В лесу, еще, куда ни шло, там, всё-таки, звери. А в городе? Нет, встречаются, конечно...Так это надо быть глупее паровоза, чтоб против человека с оружием... Хотя, как ни крути, а хозяева-то здесь они...
  - А люди? Как думаешь, выжил кто на поверхности?
  - Не встречал.
  Илья замолчал. Его самого занимал этот вопрос. Очень хотелось, чтоб жизнь сохранилась ещё где -то. Наверняка же сохранилась! Только, вот, не встречал он никого...Может, и к лучшему, правда.
  - Не встречал, возможно, что, и жив до сих пор из-за этого.
  - Почему это?
  - Зверь убивает, если есть хочет. Или защищается. А человек убивает ещё и просто так, "из любви к искусству".
  - Почему сразу "убивать"? Может, они вполне мирные.
  - Может. Может, и мирные.
  - А вопрос можно?...
  - Валяй!- что за вопрос, интересно, такой? А, не важно, сегодня всё равно всё можно. Можно гулять без противогазов, можно подсмеиваться над ним, можно даже сердиться на него, и обижаться на пустом месте.
  - Ты не рассказывал никогда...На тебя нападали...незнакомые звери?
  - Конечно. Все незнакомые были. Я же с ними на брудершафт не пил, они мне визитных карточек не оставляли. Да и имен друг у друга мы не спрашивали!
  Зуев, естественно, прекрасно понял, что имеет в виду жена: сказки про ужасных монстров сочинялись самими разведчиками "для поддержания тонуса", и имели успех, почище сказок братьев Гримм.
  - Я серьёзно.
  - И я серьёзно, - он засмеялся. - "Там на неведомых дорожках полно невиданных зверей. Избушка там, на курьих ножках стоит без окон, без дверей"...Успокойся, нет здесь неведомых зверей. Такие - да. Бывало. Только я для бифштекса совсем не гожусь. И невкусный, и сам, кого хочешь, проглочу! Ам - ам!
  - Хабалка,...- Маша ткнула его кулачком в бок.
  - Ага. А ещё балбес...
  Они оба засмеялись.
  Зуеву было хорошо. Наверное, оттого, что он видел, знал - хорошо сейчас было и Маше. А ещё, чувство вины, которое он испытывал перед женой последнее время, куда-то пропало. Впервые за многие годы, он был счастлив по - настоящему.
  - Спасибо тебе, - Маша потёрлась щекой о плечо мужа, - Пошли? Жарко становится.
  
  ****
  Маша умерла через три недели. Всё это время Зуев не отходил от жены. А когда похоронил, ушёл наверх, в очередной поиск. Обратно он не вернулся.
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"