Баренберг Александр: другие произведения.

Голем 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
  • Аннотация:
    Третья и заключительная книга цикла "Голем из будущего". Выложена часть текста. Издание бумажной версии отменено.
    По поводу получения полных электронных копий смотреть объявление Здесь


   На правах рукописи. (С) Александр Баренберг

Голем 3.

Глава 1.

   Попутный западный ветер бодро подгонял наш тяжело груженный сокровищами индейцев корабль в сторону матушки-Европы. Я меланхолично коротал время на корме, опершись о резные перила и разглядывая бурный спутный след, остающийся за обитым слегка потускневшей за время плавания медью рулем. Вечерело. Запад, полускрытый сейчас от моего взора полностью поднятыми парусами, почти совсем почернел. Надутые куски не раз уже штопаной парусины заметно гнули жалобно поскрипывающие мачты под напором слишком, пожалуй, свежего ветра - я бы на месте капитана Джакомо немного прибрал рифы, надеюсь, старый моряк знает, что делает. А восток еще весь был залит переливающимся на ежесекундно меняющейся поверхности океана красноватым светом. Здесь, на низких широтах, солнце заходит быстро. У Азорских островов, куда вынесет нас вскоре Гольфстрим и ветер, и далее, у Гибралтара, сумерки длятся не многим дольше, не сравнить с привычной центральной Европой. Только вот надо ли нам к Гибралтару?
   Ровно два года прошло с того самого момента, когда, случайно прикорнув на удобном камне в лесу недалеко от Мюнхена, я, против воли, начал вести двойную жизнь, проводя большую часть субъективного времени в тринадцатом веке и возвращаясь в собственное тело в двадцать первом лишь под воздействием сильного опьянения. Возвращаясь, к сожалению, лишь до момента засыпания, когда неведомая сила непременно возвращала меня назад, в средневековье. Существовать в таких условиях человеку, привыкшему регулярно пользоваться благами современной ему цивилизации, не доставляло особой радости, однако, к счастью, удалось ухватить столь неудачно пошутившую (сугубо по моему личному мнению, разумеется) силу за хвост. Так что присутствовала пусть призрачная, но надежда решить когда-нибудь данный ребус и прекратить слишком уж затянувшийся парадокс. Правда, разгадка лежала скрытой в глубинах Храмовой горы в Иерусалиме и, чтобы добраться до нее, требовалось произвести ряд предварительных мероприятий. А именно - найти поддержку среди "местных", то бишь, средневековых жителей, добыть нужные финансовые средства и, наконец, используя всё это, изготовить продвинутые по местным меркам вооружения, которыми снабдить войско достаточного для гарантированного захвата Святого Города размера. Каковое войско для начала еще надо где-то набрать и обучить.
   Таков был, вкратце, мой "скромный" план действий. И нельзя сказать, что первые шаги в данном направлении разочаровывали, однако конечная цель всё еще скрывалась где-то там, за видимым горизонтом. Первые два пункта плана я уже, можно сказать, почти полностью реализовал. Опорой и основным поставщиком человеческих ресурсов должны были стать достаточно многочисленные и разбросанные по всему здешнему цивилизованному (если данное определение допустимо по отношению к обществу, не умеющему толком изготовлять даже элементарные штаны) миру еврейские общины. Для чего, не без подсказки некоторых слишком фанатичных ее членов, пришлось объявить себя долгожданным Мессией. На самом деле, претенденты на эту ответственную должность появлялись тут каждые несколько лет, но только я, пользуясь почерпнутыми из регулярных посиделок в интернете дешевыми фокусами, смог подтвердить свою "квалификацию". Да и поддержка мудреца Маймонида многое значила.
   Осуществлять второй пункт плана сбившаяся вокруг самозванца команда авантюристов и фанатиков завершала прямо сейчас, возвращаясь, после благополучного "облегчения" населения доколумбовой Америки на пару десятков тонн драгметаллов, к берегам Европы. Почти полугодовое плавание было плотно заполнено разнообразными экзотическими приключениями, битвами, походами и сопровождалось сладким и возбуждающим запахом типичной золотой лихорадки. Однако всё когда-нибудь кончается и, заполнив нужным количеством золота и серебра трюм, отправились в обратный путь, расслабляясь после тяжелой конкистадорской работы. И, заодно, пока мы в пути, самое время обдумать дальнейшие действия.
   Чтобы выполнить третий пункт, то есть собрать, обучить и вооружить потребное войско, необходима некая база, где никто не помешает осуществлять подготовку агрессивных действий кандидата в Мессии и его воинствующей клики. Где взять такую базу? Провернуть все это в Мюнхене, там, где начиналась моя эпопея, нет ни малейшей возможности. Одно дело, сформировать элитный отряд под сотню человек под видом купеческой охраны, и совсем другое - создание многотысячной армии. Ни один феодал в здравом уме и на трезвую голову (да и на пьяную, пожалуй, тоже) не допустит такого непотребства на подконтрольной ему территории. То есть и Мюнхен, и остальная Западная Европа отпадают. И в Азии обстановка в этом смысле ничуть не благоприятнее. Вот в Америке можно найти незанятое место (либо с легкостью его расчистить) для организации базы, да только далековато получается от Иерусалима. Не хочется затягивать сомнительное удовольствие двойной жизни еще на пару десятков лет. Значит, надо договариваться с кем-то из крупных европейских властителей. Либо - заменить в нужном месте недружественного сеньора на более сговорчивого. На самом деле, несмотря на кажущуюся фантастичность подобных рассуждений, вполне можно половить рыбёшку средней крупности в мутных водах европейской политики начала тринадцатого века, особенно обладая крупной суммой в золоте и серебре. И кое-какие идеи на этот счет имелись...
   Однако для начала надо решить, куда вести наполненный ценностями корабль. Так как совсем скрыть подготовку к экспедиции не удалось, пришлось распустить разнообразные и часто противоречащие друг другу слухи о нашем предполагаемом маршруте. Несмотря на то, что настоящий курс корабля в результате был надежно скрыт, любой вдумчивый собиратель портовых слухов мог, при должной старательности, вычленить два факта: первый - судно, по пути к неизвестному пункту назначения прошло через Гибралтар, и второй - целью экспедиции является золото. Равно как и серебро с драгоценными камнями. Отсюда уже совсем просто сделать логичный вывод: раз они ушли через Пролив, через него же и вернутся, только уже с сокровищами на борту. Которые можно попытаться отнять.
   Так что имелось довольно обоснованное подозрение, что у Гибралтара нас будут ждать. В Генуе у меня сложилась репутация человека, не бросающего слов на ветер, поэтому, боюсь, на входе в Средиземное море может околачиваться немалая эскадра. Потому что о нашем новом оружии заинтересованные люди тоже, наверняка, наслышаны. А стражи Гибралтара, два корабля которых мы эффектно обстреляли прямо напротив возвышающейся над проливом крепости, подтвердят. И я не сильно уверен в исходе предполагаемой стычки. Адмирал из меня тот еще, а запасы "супероружия" мы подрастратили на другом берегу Атлантики. Да и не такое уж оно "супер", откровенно говоря.
   Поэтому, как изрек известный деятель, правда, совсем по другому поводу: "мы пойдем другим путем!" Нас ждут у Гибралтара, а мы поплывем... в Англию! В Средиземное море мы тоже пойдем, но попозже. Когда либо ишак сдохнет, в смысле пираты сами рассосутся от зимних бурь и разочарования, либо шах. То есть, после реализации части сокровищ, нас станет больше и мы будем сильнее! Есть основания полагать, что до Острова слухи о нашей экспедиции пока не дошли. А если и дошли, то только что потерпевший серьезное поражение в двухлетней войне с Францией король Иоанн Безземельный вряд ли сможет предпринять что-то серьезное. У него и флота-то толком не осталось, наверное. А, учитывая, что король, особенно после понесенных расходов на неудачную военную компанию, не только Безземельный, но и совершенно безденежный, некоторая сумма, подаренная ему от чистого сердца, может резко улучшить отношение монарха к заезжим гостям и их невинным причудам. Так что - Лондон, готовься, мы идем!
   Мощное течение и благоприятные ветра позволяли надеяться достичь цели уже к началу сентября. Единственное, что настораживало - капитан Джакомо никогда не плавал в северных широтах, а подробной карты у нас нет. Вернее, есть - я "вытащил " соответствующий маршрут из будущего, однако она наверняка "устарела", да и деталей с похмелья особо не припомнишь. Но, будем надеяться, коллективный опыт обитателей мостика в лице капитана, меня и Анны, серьезно поднаторевшей в навигации за время этого плавания, поможет найти верный путь. А мне пока надо подготовиться, поднатаскав из "побывок" побольше фактов из нынешней английской действительности. Говорят, король Иоанн (которого под именем принца Джона "ославил" еще сам Вальтер Скотт в своем "Айвенго) - весьма и весьма премерзкий тип...
  

Глава 2.

   Знаменитая Белая башня лондонского Тауэра еле проглядывала сквозь знаменитый же лондонский туман. Мы честно прождали на Гринвичской пристани почти до полудня, однако чертов туман и не думал рассеиваться, и ждать еще один день, уже практически достигнув цели, не хватило душевных сил. Очень хотелось сойти на берег. Можно было, конечно, оставив судно здесь, в этом едва еще, в отличие от будущих времен, функционирующем порту, отправиться в Лондон по суше - всего-то пару часов пути, однако, учитывая, чем набит трюм нашей посудины, серьезно такой вариант даже не обсуждался. Поэтому простимулированный обещанием двойной оплаты местный лоцман рискнул повести нас вверх по течению, невзирая на непогоду.
   За бортом плескались серые неприветливые воды реки. Темза, сэр! Чтоб ее... Лоцман, облаченный, по случаю теплой (по лондонским меркам, разумеется) погоды лишь в камизу, \* камиза - нижняя льняная рубашка *\ углядев едва колышущийся на башне характерный стяг с тремя золотистыми львами на красном фоне - гербом Плантагенетов, в ужасе замахал руками:
     - Влево, влево бери! Быстрее!
   Бессменный капитан нашей посудины Джакомо, лично взявший, ввиду ужасных погодных условий, штурвал в свои мозолистые руки, сначала беспрекословно выполнил команду, уводя корабль на середину реки, однако тут же пробурчал в густые седеющие усы:
     - Вон ведь причал! Пустой, к тому же...
     - Ты что! - с благоговейным страхом чуть ли не завизжал пожилой лоцман. - Это же королевская пристань! Только для принадлежащих его величеству судов либо имеющих специальное разрешение. Головы не сносить...
      Как бы в подтверждение его слов с близкой, метров тридцать, башни, раздался хриплый окрик стражника: "Прочь отсюда, висельники!", сопровождаемый отчетливо слышимой, в хорошо проводящем звуки тумане, "пивной" отрыжкой. Охрана Тауэра что, эль прямо на рабочем месте потребляет? Хорошие порядочки!
      Наш проводник непроизвольно втянул голову в плечи. Да, король Джон, видать, неплохо выдрессировал своих подданных, если при виде королевского флага те готовы наложить в штаны от страха. Правда, это касается, видимо, только простонародья. А вот бароны в скором времени подложат своему монарху немаленькую свинью. Впрочем, это не мое дело.
      Корабль, приводимый в движение единственным поднятым парусом под индексом А-один (по изобретенной мной системе), медленно "выгребал" против течения. Отойдя от берега, мы тут же потеряли из виду его очертания, растворившиеся в слоях густейшего тумана. Но опытный лоцман, внимательно вглядываясь в обтекающую корпус воду и почему-то принюхиваясь, минут через десять поднял руку:
     - Правь к берегу! - обратился он к капитану. - Только медленно!
      Джакомо крутанул штурвал - предмет, всю дорогу вызывавший серьезное недоумение у повидавшего всякое на своем веку лоцмана, вправо. Небольшой треугольный парус на передней мачте, вставший почти перпендикулярно дувшему со стороны противоположного берега и как назло, именно в данный момент несколько окрепшему ветру, вдруг потащил корабль за собой, заметно разгоняя его.
     - Спустить парус! - практически одновременно заорали лоцман и капитан, только Джакомо при этом еще и крутанул штурвал в обратную сторону. Стоявший возле бушприта матрос быстро-быстро начал крутить лебедку, сворачивающую снова подунывший после возвращения на прежний курс кусок ткани.
     - Я тебе говорил - тут только на веслах! - накинулся на капитана местный проводник. - На Темзе на ветер не полагаются!
     - Без паруса мы бы еще три дня против течения выгребали! - отмахнулся Джакомо, однако весла все же приказал спустить. Все четыре пары, ага... Наш корабль был не слишком приспособлен к использованию такого движителя, в отличие от большинства местных судов. Плата за богатое парусное вооружение, более обтекаемые обводы корпуса и высокий борт... На стрежне реки действительно было бы глупо идти на веслах, но при причаливании - почему бы и нет? Слишком уж переменчивый ветер на Темзе...
   Вскоре показались массивные, потемневшие от времени бревна причалов, расположенных в ряд. Их виднелось довольно много. Еще бы, если я не ошибаюсь - это самая большая, на данный исторический момент, лондонская пристань. Расположенная напротив Сити, еще имеющего, между прочим, статус самостоятельного поселения. Тому, что я не ошибся с привязкой к местности, свидетельствовали медленно проявляющиеся из тумана опоры огромного моста. Вернее, будущего знаменитого лондонского моста, так как до окончания его постройки остается еще лет пять. Слишком уж сложное и дорогостоящее сооружение для нынешнего уровня развития английского королевства. Потому и долгострой.
      На всякий случай уточнил правильность собственных выводов у лоцмана. Тот подтвердил мои умозаключения:
     - Господин уже бывал в Лондоне? - подобострастно вопросил он.
     - Господин просто много знает! - не без тешащего душу самодовольства процедил я. Иногда можно позволить себе проявление небольших слабостей! Главное - не увлекаться, чтобы не потерять способность к критическому восприятию действительности.
      По мере приближения к берегу в ноздри все сильнее бил характерный и легко узнаваемый запах навоза. Что за неожиданный деревенский аромат в центре города? До появления массового конного транспорта английская столица еще не доросла, это понятно. Видимо, на пристани постоянно разгружают скот для продажи на расположенном неподалеку мясном рынке. Так вот почему лоцман принюхивался! Оригинальный способ ориентирования в тумане!
      Джакомо, покрикивая на гребцов, по трое, из-за высокого корпуса, вцепившихся в каждое из немаленьких весел, мягко притер корабль к свободному пирсу. Там уже ожидала пара зевающих стражников, привлеченных криками с корабля. Честно говоря, королевские вояки впечатления своим видом не производили совершенно. Он весь откровенно свидетельствовал как о печальном состоянии королевской казны, так и об общей отсталости острова, находившегося на краю местной цивилизации. На бойцах не имелось даже захудалых кольчуг, вместо которых под короткими залатанными плащами топорщились замызганные стеганки, способные защитить разве что от стрелы на излете. Головы их украшали дешевые кожаные шлемы, а из вооружения имелись лишь недлинное копье да грубо выкованный кинжал на поясе. И это лицо королевства, встречающее заморских гостей? На фоне виданной ранее расфуфыренной, в золотом и серебряном шитье, венецианской и генуэзской портовой стражи, эта могла вызвать своим видом лишь безудержный смех. Однако, во избежание ненужного международного конфликта, от смеха воздержался. И больно ткнул локтем в бок Джакомо, даже не пытавшегося скрыть удивленно-презрительную усмешку. После чего, оставив капитана и наемников на борту, в сопровождении стражников проследовал в расположенную неподалеку будку, оказавшуюся зданием местной таможни.
      Представились еврейскими купцами из Генуи. Провокационный флаг с шестиконечной звездой на фоне серпа и молота благоразумно был заранее спрятан, так что ничего не смущало взгляд принимающей стороны. Впрочем, до обязательного флага на судне здесь еще не додумались, и его отсутствие подозрений не вызвало. Соответствующие же легенде рекомендательные письма от главы генуэзской общины реббе Шимона у нас имелись, даже и на двух языках, но ими никто не заинтересовался. Зато неизбежные пошлины оформили неожиданно быстро. Никакого сравнения со средиземноморскими портами, в которых пришлось побывать. Видимо, время бюрократических проволочек находится в прямой зависимости от дороговизны одежды таможенников. По крайней мере, такой вывод напрашивается из моего личного опыта путешествий.
      Единственным неприятным моментом оказалось то, что нас заставили нацепить на одежду нашивки в виде свитков, являющиеся знаком принадлежности к еврейской общине. Повеяло от них чем-то знакомым и зловещим... Но повеяло только на меня, спутники восприняли это нововведение хоть и с удивлением, но спокойно. Еще нигде в Европе такого не было, Англия первой обязала своих евреев носить отличительные знаки. На краю цивилизации, но на переднем крае прогресса, да... Пока еще эти знаки белые, и ничего особенного их ношение не подразумевает. Только тот факт, что носящий их - иудейского вероисповедания. Ведь одеждой и внешним видом местные евреи среди остального населения не выделялись, можно и спутать. Но не пройдет и десяти лет, как знаки поменяют цвет на желтый - цвет дьявола, и на их носителей будут наложены многочисленные ограничения. А там и остальная Европа подхватит передовой почин... Нет, вовремя я здесь появился! Уж не знаю, кто так подгадал...
      Так как трюм нашего корабля был забит весьма деликатным грузом (лишь поверху прикрытый заявленным таможне шелком, нарубленной в Америке бальсой, на которую у меня имелись особые виды и бочонками с остававшимися припасами), то пришлось поначалу оставить на борту почти весь экипаж. Несмотря на нестерпимое желание последнего размять ноги после трансатлантического перехода, попробовать на вкус знаменитый английский эль и проверить квалификацию местных шлюх. Придется обождать со всеми этими, несомненно, важными вещами, однако. Любой другой экипаж наверняка тут же поднял бы бунт, но у меня на корабле случайных людей не имелось. Поэтому известие вызвало лишь унылые гримасы на лицах, и завистливые взгляды на тех, кому, все же, посчастливилось попасть в первую партию высадившихся. Которая, впрочем, тоже не развлекаться отправилась. По крайней мере, не только.
      Вообще, вопрос безопасности корабля и сохранения тайны его груза беспокоил меня не на шутку. Продумывать соответствующие мероприятия начал еще задолго до появления на горизонте скалистого английского берега. Однако все уже предпринятые и только планируемые к принятию меры вызывали сильные сомнения в своей эффективности. Для начала решил, что увольнительных на берег сперва не будет. Совсем. И лишь после того, как на суше будут созданы условия для контролируемого отдыха, небольшие группы членов экипажа получат разрешение сойти. Ненадолго, так как три четверти людей по-прежнему, в каждый момент времени, должны находиться на борту. В готовности отразить внезапную атаку. "Спецсредств", оставшихся после заокеанской кампании, вполне хватит, чтобы отбить нападение королевского отряда любой численности и успеть выйти в море. Но, надеюсь, до этого не дойдет.
      На корабле, кроме капитана, остался и Олег со своими галицийскими наемниками. Большинству членов экипажа я, в общем, доверял, однако когда речь идет о многих тоннах драгметаллов, лучше поручить их охрану нескольким независимым отрядам. Чтобы присматривали друг за другом, значится... В применении к данной конкретной ситуации это означало, что над сокровищами на борту корабля одновременно чахли аж четыре отдельные группы товарищей. Первую составлял капитан с несколькими ближайшими помощниками. Вторую - Олег и его люди. Третью - Моше, сын Цадока, формально являвшийся заместителем нашего галицийского воеводы, руководившего всеми военными действиями. Однако на деле, если дойдет до конфликта, все "еврейское ополчение", составлявшее большую часть команды, будет выполнять приказы именно Моше, а не Олега. Ну и четвертую возглавляла Анна, тоже пока остававшаяся на борту. Доверенных людей у нее имелось мало, зато ее личная лояльность ко мне сомнений не вызывала. До сих пор, по крайней мере.
       Так что получился даже некоторый перебор, но, как известно, лучше перебдеть, чем потом рвать волосы. У кого где еще остались. В дополнение к принятым мерам, за смешную, по материковым понятиям, сумму в полторы марки серебром, удалось убедить таможенного офицера выставить на ближайшую неделю усиленный пост, перекрыв вход на причал, у которого болталась наша посудина. Странные эти северяне! Туповатый офицер с массивной, часто как раз и свидетельствующей об ограниченных умственных способностях челюстью, даже не попытался торговаться, молча сунув позвякивающий кожаный мешочек за пазуху. Его венецианский или генуэзский коллега поднял бы цену впятеро, еще и отняв у меня на это лишний час времени! Впрочем, я толком пока не знаю текущих английских цен. Возможно, и полторы марки в неделю тут целое состояние...
       Ну а надежды на помощь в проведении в жизнь дальнейших планов я связывал с местной еврейской общиной. Поэтому откладывать дело в долгий ящик не стал. Прихватив с собой верного Цадока (для быстрейшего налаживания контакта), доктора Иосифа ибн Акнина (для придания солидности собственной фигуре, которую сопровождала такая известная личность), а также всего буквально парочку бойцов охраны (выбрал самых молчаливых, проинструктировав их на тему опасной для здоровья болтовни дополнительно), отправился не в сулящие разнообразные наслаждения припортовые притоны, а прямиком в еврейский квартал. Благо тот располагался неподалеку, в каких-то трех сотнях метров севернее (если просмотренные мной накануне во время "побывки" в будущем картографические сервисы не соврали). И действительно, поднявшись по почти прямой (по меркам средневекового города) дороге, берущей начало у недостроенного моста, пересекли зерновой рынок, пустой ввиду уже довольно позднего времени и около церкви св. Лоуренса обнаружили искомое.
      Еврейский квартал Лондона представлял собой два десятка плотно прижавшихся обширными дворами друг к другу больших двух и даже трехэтажных каменных домов, внушающего надежность и безопасность вида. Впрочем, лишь внушающего. Во время памятного многим местным жителям погрома тысяча сто восемьдесят девятого года, произошедшего во время коронации Ричарда Львиное Сердце, брата нынешнего короля, крепкие стены не особо помогли обитателям квартала. Общего забора, отделяющего чуждую христианским горожанам общину от остального города тут пока, как и в Мюнхене, не имелось, его возведут городские власти позже. Однако дворы надежно огораживались высокими прочными стенами. В остальном обстановка от окружающей почти ничем не отличалась и понять, что находишься в еврейском квартале можно было лишь обнаружив мезузы на дверных косяках и изображения семисвечника на калитках. /* мезуза - прикрепляемый к внешнему косяку двери в еврейском доме свиток пергамента, свернутый и помещенный в специальный футляр, содержащий часть текста молитвы "Шма" */
      Солнце еще не зашло, однако калитки домов оказались крепко запертыми. Видимо все, кому положено, уже завершили свои дневные дела и вернулись под родной кров, готовясь к ужину. Чужих же здесь явно не привечали. Пришлось нагло стучать в двери ближайшего дома.
      Объяснились быстро. Родной язык, присутствие известного, кажется, в любой точке средневекового глобуса Цадока и рекомендательные письма сделали свое дело. Уже через считанные минуты мы сидели на почетных местах в обеденном зале дома главы лондонской общины, почтенного Шауля. По совместительству (и соответствующему указу ныне уже покойного короля Ричарда) занимавшему также должность главы специального еврейского казначейства, равно как и ответственного за всех английских евреев, насчитывавших, если исторические источники не наврали, почти десять тысяч человек. Ричард Львиное Сердце, даром что считался тупым воякой, тем не менее сообразил, что гораздо проще выбивать бабло с одного, расположенного под боком лица, чем отжимать ту же сумму по отдельности с десятков разбросанных по всей стране еврейских общин. И переложил эту функцию на главу лондонской общины, создав для этой цели особое еврейское казначейство. Наследовавший брату, сложившему голову под безвестной французской крепостью, Джон порядков менять не стал.
      Об этом и многом другом и шла речь на затянувшемся далеко за полночь ужине. После того как немного растаял лед, сковывавший беседу незнакомых до сих пор людей (чему сильно способствовали рекомендательные письма от Маймонида, присутствие его любимого ученика и пара бочонков выдержанного флорентийского, предусмотрительно прихваченного нами с корабля), то жалобы на печальную судьбу английской общины потекли рекой. Обгоняя даже потоки вина, активно разливаемого по искусно выделанным из рога, обрамленного серебряным литьем, кубкам. Англия действительно шла "впереди планеты всей" в области практического антисемитизма, так что жалобы имели под собой все основания. Старейшины общины поведали и об обвинениях в ритуальных убийствах, так называемых "кровавых наветах", случавшихся весьма регулярно уже более полувека и оканчивающихся погромами, а иногда и показательными казнями. И о печальной судьбе евреев Йорка, где, через год после коронации Ричарда осажденные в башне члены общины покончили с собой, чтобы избежать издевательств и казни. Тяжелейшие налоги и неожиданные поборы на этом фоне смотрелись мелкими шалостями.
      За всем этим просматривался отнюдь не религиозный фанатизм, а первые проявления печально знаменитого в последующие века типично английского бесчеловечного прагматизма. Организаторов всех этих бесчинств интересовало лишь одно - деньги. Умело запугивая евреев путем распространения ложных обвинений, натравливающих на них массы простонародья, создавая атмосферу постоянного преследования, английская аристократия во главе с королем добивалась беспрекословной выплаты баснословных налогов, самых высоких в Европе. Ведь единственной "защитой" общины являлся сам монарх, прямыми подданными которого были объявлены все английские евреи. И им приходилось платить, сколько скажут.
      Выслушав вышеупомянутые стенания, я принял мрачно-отсутствующий вид, соответствующий кандидату в Мессии и живому пророку (а кое-что обо мне уже нашептали Шаулю и его приближенным Цадок с Иосифом, в перерывах между возлияниями) и скупо обрисовал нерадостное будущее местной общины. Вкратце моя речь сводилась к следующему: никакого будущего у нее не имеется в принципе. Постоянно испытывающие затруднения с финансами короли все сильнее будут душить ее поборами, приученный во всем обвинять евреев народ начнет осуществлять погромы уже по своей инициативе, даже вопреки указаниям "сверху". И так куцые права евреев сократятся до минимума, занятие торговлей будет окончательно запрещено. А выжав все соки из евреев и найдя им замену в финансовых делах в лице тамплиеров и ломбардцев, английское правительство через каких-то девяносто лет и вовсе укажет ненужной более общине на дверь. Первой в Европе изгнав евреев со своей территории и показав пример другим. Про то, как "англичанка будет гадить" в последующие века, включая заложенные ею "бомбы" при создании государства Израиль, я говорить уже не стал. И того, что сказано, оказалось вполне достаточно, чтобы вогнать хозяев в глубокое уныние.
      Ну а после напрашивающегося вопроса: "Что же делать?", сопровождаемого еще более горестными, чем ранее, стенаниями, многозначительно промолчал, чтобы не ввязываться в непременно последующую за ответом бурную дискуссию с религиозным подтекстом, в котором я был откровенно слабоват. Вместо меня ответ дал "выдрессированный" уже по этой теме Цадок: возвращаться к истокам, вновь собравшись вместе из рассеяния. Я же продолжал с солидным видом отмалчиваться на протяжении всего обсуждения, таки последовавшего за провокационным, с точки зрения религиозной традиции, тезисом. Огонь на себя приняли ибн Акнин с купцом, гораздо более подготовленные к подобным словесным баталиям. А уж аргументами для спора я их за прошедшее после нашего знакомства время снабдил достаточно. И лишь когда разговор перешел к обсуждению практических действий, снова взял слово...
  
  

Глава 3.

      Человек, сидевший на высоком деревянном стуле, с тонкими резными ручками и черной бархатной обивкой, украшенной серебряным шитьем, изображающим звезды и солнце, сразу, с первых же секунд, произвел на меня отталкивающее впечатление. Каким-то уж слишком "липким", подозрительным оказался у него взгляд. Красиво уложенные пышные белокурые волосы и аккуратно подстриженная благообразная бороденка ничуть не скрашивали первоначального впечатления. С подобными людьми я обычно предпочитаю дел не иметь вообще, обязательно нарвешься на неожиданную "подставу". Однако сейчас все совершенно менял глубоко, по самые уши, насаженный на голову человека широкий золотой обруч, увенчанный по периметру массивными, опять же золотыми угловатыми крестами вперемежку с геральдическими лилиями. Одним словом - корона.
      Да, человек этот, к сожалению, являлся никем иным, как нынешним английским королем Иоанном. Отсюда и французские лилии в короне, символизирующие принадлежащие (пока еще) английским монархам наследственные владения в Нормандии. А я находился здесь как раз для того, чтобы вести с ним дела, невзирая на вызываемую этим типом личную неприязнь. Еврейский казначей его величества потратил немало усилий, чтобы добиться данной аудиенции, а в моих планах благожелательное отношение монарха занимало не последнее место. Просто потому, что на Острове все, даже не только касающееся евреев, настолько строго регламентировалось, что без разрешения короля особо не развернешься. Тут вам не относительно либеральный пока юг Европы. Так что бездарно потерять удачно подвернувшийся шанс я не имею права.
      Несмотря на два года, проведенные в тринадцатом веке, встречаться с настолько высокопоставленной персоной, известной мне из литературы задолго до случившегося временного парадокса, еще не доводилось. Может быть, сразу же проявившаяся неприязнь к королю была частично инспирирована как раз ранее прочитанным. Ведь как в исторической, так и в художественной литературе бедный Иоанн устойчиво и последовательно отражался как бездарный монарх и вообще премерзкая личность. И после первых же минут личного знакомства начало складываться впечатление, что данное описание отнюдь не являлось преувеличенным. Хотя, если не обращать внимания на отталкивающий взгляд, король выглядел довольно импозантно и молодо (ведь тридцать семь лет здесь уже далеко не юность).
      А справа от трона стоял, опершись о массивный, богато украшенный золотом и драгоценностями посох, еще один исторический персонаж. Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, он же Канцлер всея Англии. Формально второй человек в королевстве, фактически - первый. Без его одобрения Иоанн не мог сделать ни одного серьезного шага, на что постоянно жаловался в приватных беседах. У меня традиционно плохо складывались отношения с местными духовными иерархами, и сухая, вытянутая рожа данного деятеля отнюдь не прибавляла оптимизма. Жаль, что он тоже присутствует на аудиенции - может спутать мне все планы. И ведь помрет, гад, только в следующем году! Не мог, что ли, чуть пораньше откинуться!
     Я поклонился. Низко, от меня не убудет. Пусть сидящий на троне потешит свое королевское достоинство! Выпрямившись, взглядом попросил разрешение заговорить (в местном этикете, чтобы сразу не сесть в лужу, меня немного подтянул Шауль, сопровождавший меня на аудиенции,). Последовал легкий, почти незаметный кивок:
     - Ваше величество, я очень рад лицезреть столь знаменитого короля! - старофранцузским я владел похуже, чем старонемецким - практики не хватало, однако надеялся, что изъясняюсь достаточно внятно. Хотя английская верхушка вообще говорила на норманно-французском диалекте, так что моя задача дополнительно осложнялась. Тем не менее, Иоанн все понял. Вряд ли он сам считал себя знаменитым (это после последних-то поражений!), но возражать не стал. Лесть - она и в Англии лесть!
     - Мне сказали, ты - очень уважаемый и богатый человек среди евреев, преемник славного философа Моисея из Каира! - сквозь зубы бросил король, бегая глазами по моим роскошным одеяниям, явно в поисках места, где припрятан кошель с золотом. Не случайно он ударение сделал на слове "богатый"! Ага, щас! Я дурак, что ли, идя в гнездо грабителей, нагружать карманы баблом? Потом получишь.., если будешь хорошо себя вести! А пока королевскому величеству придется ограничиться скромными подарками. Кстати, пора бы их и вручить!
     - Вас не обманули, ваше величество! Вернувшись из дальнего путешествия, рад вручить вам дивные дары из заморских стран!
     Склонив голову, подошел поближе (но не вплотную) к безвкусно отделанному трону и протянул украшенный разноцветными перьями трофейный индейский меч и завязанный простым пеньковым шнуром кожаный мешочек.
     - Ваше величество, не прикасайтесь к языческим предметам, да еще и подаваемым вам презренным иудеем! - мерзким старческим голосом проскрипел внезапно архиепископ и перекрестился. - Это сатанинские изделия!
     "Такой большой, а в сказки веришь! - чуть не вырвалось у меня. "Но серебришко, небось, от евреев получать не брезгуешь!"
     Вместо непростительной в моем положении ругани, могущей поиметь самые неприятные последствия, просто развязал мешочек и высыпал на пол перед троном содержавшиеся в нем изумруды:
     - Это тоже сатанинские изделия? - смиренно вопросил я.
     Глаза Иоанна, заколебавшегося было при словах Уолтера, алчно блеснули, создавая этим конкуренцию самим изумрудам:
     - А это что? - поинтересовался он, указывая на меч.
     - Оружие великого вождя огромного заморского племени! - почти не соврав, тут же предупредил: - Камни, укрепленные на деревянной основе, необычайно остры! От них пострадало немало наших товарищей!
      Кажется, подарки королю понравились. Осторожно потрогав бритвенно-острые кромки вставленных в меч сколов обсидиана и насладившись сверканием драгоценностей, он распорядился отнести изумруды в Королевский гардероб, исполнявший, насколько я знал, роль личной сокровищницы монарха, а оружие повесить на стену в тронном зале. И уже гораздо благосклоннее взглянул на меня, в отличие от молча метавшего молнии из окруженных морщинами глаз архиепископа Кентерберийского.
     - Что же привело тебя в благословенную Британию? - поинтересовался монарх.
     - Дела торговые, а также жалобы моих единоверцев на непосильные поборы и различные притеснения! - несколько резко взял я быка за рога.
     Иоанн нахмурился, а архиепископ, как и ожидалось, сорвался:
     - Твои единоверцы - чужие в нашем христианском королевстве! Пока одни обирают смиренных христиан ссудами с богопротивными процентами, другие вообще похищают и убивают наших детей! - пожилой иерарх, выдохшись, вынужденно взял паузу, чтобы глотнуть воздуха, но явно намереваясь продолжить обвинительную речь далее. Однако подобное нагнетание было не в моих интересах, и я использовал секунду тишины, чтобы вклиниться:
     - Кровавый навет совсем не красит ваше святейшество, а вот насчет первого тезиса абсолютно с вами согласен!
     Неожиданное заявление совершенно выбило из колеи уже вновь открывшего было рот архиепископа. Он промолчал, соображая, что имелось ввиду. Король же вообще взирал на происходящее с глубоким изумлением, совсем неподобающе своему высокому положению простонародно лупая глазами. Выдержав небольшую паузу, дал объяснения:
     - Изучив обстановку, я пришел к выводу, что евреям лучше вообще покинуть вашу страну. Не нужно дразнить английский народ, который не хочет нас здесь видеть!
     - И.., куда же вы собираетесь направиться? - обрел, наконец, дар речи сраженный наповал неожиданным аргументом архиепископ.
     - Господь создал немало суши! Часть ее до сих пор никем не занята, - обтекаемый ответ был призван скрыть наши настоящие планы. Вряд ли у них есть шпионы среди евреев Лондона, которые уже знают точнее. - Но, конечно, переместить всю общину - дело не быстрое и займет годы. Потому я и здесь - договориться провести весь процесс спокойно, в согласии с Его Величеством и к взаимной выгоде!
      Вновь последовала пауза, на этот раз более продолжительная. Канцлер переглядывался с королем. Я понимал их затруднение. С одной стороны налоги и поборы с евреев обеспечивали постоянный, пусть и не такой уж огромный - около шести-семи процентов - доход казне. И служили инструментом для выколачивания денег из остального населения, а также в качестве громоотвода для регулярных выплесков народного недовольства. С другой - евреи конкурировали с все более укрепляющейся прослойкой английских купцов и гильдий, а также мешали развитию находящейся пока в эмбриональном состоянии банковской системы. Не говоря уже о простой религиозной ненависти и отсутствию для иудеев законного места в традиционной трехсословной феодальной системе. Однако мои последние слова о взаимной выгоде не могли не заинтересовать Иоанна. Возможность несколько поправить ужасное, после военных поражений на континенте, финансовое состояние явно манила его. С этого пункта король и продолжил разговор, опередив своего, так и не определившегося пока канцлера:
     - И какова же от этого будет наша выгода? Мы же лишимся сборов с еврейских общин!
     - Думаю, мы еще не раз обсудим этот момент. Сборы с расширивших собственную торговлю христианских купцов даже превысят те, которые Ваше Величество имеет сейчас. Но для начала речь может идти о том, что мы возьмем на себя завершение постройки каменного моста через Темзу, выполнив все работы как можно скорее. Думаю, за год справимся. И это не считая небольшого одноразового взноса в казну, который мы будем готовы уплатить в самое ближайшее время!
      Мост, который в нашей истории был достроен лишь в тысяча двести девятом году из-за хронического недофинансирования, неистребимого воровства строителей и использования слишком примитивных, даже для текущего периода, технологий, я выбрал в качестве конфетки не случайно. Организовав рабочий лагерь на набережной, можно прекрасно замаскировать наши приготовления, в том числе производство пороха, запасы которого за время путешествия сильно подтаяли. Королю же данное сооружение было крайне необходимо для нормального функционирования английской столицы и расширения торговли, стройка велась уже почти тридцать лет, и он прекрасно понимал, что ввести "объект" в строй в ближайшее время не светит. По вышеуказанным причинам. А тут предлагают не только профинансировать строительство, но и взять его в свои руки, устранив еще и проблему воровства с проволочками! Заманчиво, учитывая, что в денежном эквиваленте все это в совокупности "тянет" на кругленькую сумму тысяч так в двадцать марок. Что, на минуточку, составляет около трети текущего годового дохода короны! Не зря стоявший рядом Шауль побледнел и изумленно уставился на меня. Ничего, пусть не переживает, все учтено! Расходы минимизируем и поделим. Иоанн же, судя по всему, считать умел хорошо, как и его канцлер. По крайней мере, оба сразу приняли очень деловой вид. Теперь переговоры продолжил Его Святейшество Хьюберт Уолтер:
     - Мост - это хорошее предложение. Но недостаточное. О какой одноразовой сумме идет речь?
     - Значительных финансов на данный момент у нас не имеется, - начал привычный торг я (поднаторел, путешествуя с купцом!). - Да и торговые дела требуют немалых сумм. Поэтому вряд ли мы сможем собрать более четырех тысяч марок!
      Канцлер посоображал пару секунд, переводя принятые в Европе марки в привычные фунты. По курсу полтора к одному. Я мог бы назвать сумму сразу в местных деньгах, но пусть помучается.
     - Это же совсем смешная сумма! - подвел итог тот.
     - Но вы еще даже не поинтересовались, за что конкретно мы собираемся заплатить! - возразил я...
      ...Канцлер оказался слабоват в торговле. Переговоры вяло продлились еще всего минут десять (что на Востоке сочли бы оскорблением) и завершились на сумме в шесть тысяч марок, что составляло десять процентов от среднего годового дохода королевства, в дополнение к повышению ежегодных сборов с общины на десять процентов и обязательству построить мост. Вторая же сторона должна была гарантировать три года без погромов, вернуть евреям свободу передвижения по стране и право покупки любых товаров - а как же без этого построить мост? Однако Уолтер явно еще сомневался, стоит ли идти на сделку с иудеями. Слишком это звучало чуждо для священника, и архиепископ внутри него продолжал бороться с канцлером, явно радостно прыгавшем при виде неожиданно свалившихся в дырявый бюджет денег. Король тоже не был уверен, но он-то, скорее всего, только в окончательной сумме. Мне же было объявлено:
     - Мы уведомим тебя о нашем решении!
      После чего оставалось только откланяться. Выходя из зала, испытывал определенные сомнения в окончательной позиции долбаного канцлера. Особенно напрягало совмещение им двух должностей. Черт знает, кто победит у него в голове: архиепископ или канцлер? А если король сам не уверен?
      У дверей в тронный зал, в ожидании момента, когда монарху потребуются его услуги, торчал молодой мальчик лет тринадцати. Паж Его Величества, каковой информацией поделился со мной Шауль еще во время ожидания перед аудиенцией. Имя он тоже упомянул, только я его сразу забыл за ненадобностью. Кстати, кажется, какая-то известная впоследствии английская аристократическая фамилия. Впрочем, судя по довольно скромной одежде, пока небогатая. Как, собственно, и их король. Понятно, кого попало пажом не возьмут, но хоть приодели бы, что ли! Еще раз взглянув в глазки мальчугана, завистливо оглядывающие мой впечатляющий экстерьер (а я явился в роскошном, усеянном золотым и серебряным шитьем венецианском атласном наряде - встречают-то по одежке), вдруг решился на опасный поступок. Несколько изменив траекторию движения, на секунду приблизился вплотную к юному пажу. Тот от неожиданности дернул головой назад, стукнувшись покрытым потертой кожаной шапочкой затылком об шершавый камень стены. Я как можно приветливее улыбнулся ему и прошептал, чтобы не услышали стражи у двери:
     - Приятно познакомиться с отпрыском столь знатной фамилии! - только бы не спросил с перепугу, какой!
     Однако мальчуган, не понимая смысла происходящего, каверзных вопросов явно задавать не собирался. И не надо!
     - Кстати, когда останешься с Его Величеством наедине, шепни ему, что при конфиденциальной встрече я мог бы рассказать гораздо больше интересного, чем удалось сегодня.
      С этими словами в руку пажа незаметно перекочевал небольшой, едва позвякивающий мешочек. Отражавшие до того лишь некоторый испуг глаза пацаненка, тут же стали приобретать вполне осмысленное выражение. Я уже не впервые сталкиваюсь тут с чудотворным действием маленьких кожаных мешочков! Хотя в моем времени почему-то более популярны невзрачные бумажные конвертики...
     - Не забудешь передать?
     Паж кивнул и сунул мешочек в глубины одежды. Конечно, имелся риск, что мальчишка "постукивает" Уолтеру, но риск небольшой. Ну никак архиепископ не производил впечатления местного Ришелье, накрывшего сетью соглядатаев все и вся вокруг! Не дурак, и нити управления страной держит крепко, не позволяя Иоанну бездумно за них дергать, но явно не интриган. Слишком прямолинеен и привык слушаться указаний Папы. Римского, естественно, а не родного. Так что задуманное имело шансы на успех.
  

Глава 4.

      Расчет оказался верен. Уже под вечер в дом главы лондонской общины, где я квартировал, как почетный гость, постучался замотанный с головой в дешевый серый плащ юный паж. И передал приказ следовать за ним. Мне одному, без сопровождения. Услышавший это Шауль аж побледнел. Сам-то он еще с погрома, сопровождавшего коронацию Ричарда Львиное Сердце, без полудюжины вооруженных охранников из дому не выходил. И уж точно не ночью. Однако указание короля было совершенно категоричным. Понятно почему - монарх не желал, чтобы архиепископ пронюхал о его тайных связях. Делать нечего, придется рискнуть. Тем более что у меня есть чем удивить нападающих, буде таковые появятся. Проверил, что баллон пневматического пистолета заправлен, рассовал по потайным кармашкам пару гранат и склянок с жгучим перцем, заготовленных как раз в предвидении подобного случая. Повесил на пояс приобретенный по случаю короткий генуэзский абордажный палаш, более похожий на нож-переросток. С привычным длинным мечом будет не развернуться в тесноте лондонских переулков. Добавил и маленький кривой кинжал из дамасской стали - трофей, снятый с убитого бедуинского шейха во время путешествия в Иерусалим. Пришлось, для пущей безопасности, нацепить и бригантину, скрыв ее под широким плащом. Закутавшись в него, стал похож на увеличенную копию мальчика-пажа. Простой шерстяной плащ, кстати, пришлось позаимствовать у домочадцев Шауля, мой собственный выглядел слишком роскошно для ночных экскурсий по Лондону.
   Когда вышли из дому, на улицы уже спустилась тьма. Пока не абсолютная - облака на западе чуть отражали еще последние лучи давно скрывшегося за горизонтом светила, что позволяло не натыкаться на столбы и углы домов. Но скоро и эти отголоски ушедшего дня исчезнут, так что не мешало бы поспешить. Слабые отблески факелов или лучин, кое-где просвечивающие сквозь неплотно прикрытые, по случаю относительно теплой погоды ставни, явно не станут заменой естественному освещению. А луна пока не взошла.
   Проводник, имени которого я так и не вспомнил (а спросить, после дневного комплимента уже было как-то не с руки), быстро и уверенно вел меня по пустынным улочкам готовившегося ко сну города, не страшась срезать путь через совсем уж темные кривые переулки. Я ощутил себя героем дешевого псевдоисторического романа. По-хорошему, надо было взять охрану, плюнув на распоряжение короля. Но не хотелось его злить перед началом переговоров...
   Юный паж оказался предусмотрительнее меня, достав, в какой-то момент, из глубин плаща небольшой факел. Правда, с добыванием огня у него произошла заминка. Пришлось остановиться у ограды небольшой церквушки ("...святого Михаила, это примерно на полпути к Тауэру, мастер Ариэль..."). Мальчишка ожесточенно чиркал кресалом, но трут отказывался поджигаться. Влажный, наверное... Место тут было не то, чтобы сильно уютное и безопасное, поэтому решил "засветить" свою спиртовую зажигалку. Все равно в темноте паж вряд ли разглядит, что я там разжег. Забрал у него факел, отвернулся на секунду и оп-па - вернул недоумевающему мальчику уже зажженный.
   - Вы так быстро зажгли, мастер Ариэль! - не постеснялся удивиться тот. Еще, чего доброго, потребует посмотреть, чем! Ну, это мы сейчас пресечем!
   - Для того, кто посвящен в тайны Каббалы, добыть огонь - что моряку выпить полпинты эля. Р-раз - и готово!
   Потрясенный мальчуган заткнулся и, украдкой перекрестившись, еще быстрее пошел вперед. Но пламя факела, позволявшее более не спотыкаться о разнообразные препятствия, сыграло с нами злую шутку - на него, как комары, слетелись "лихие людишки". Даже не ушли далеко - лишь обогнули церквушку и тут же из тьмы переулка проявились подозрительные тени. Обошлось без предисловий, просто у ближайшей из теней в руке показалась дубинка, которой тот замахнулся на шедшего впереди проводника.
   Но мальчишка оказался не промах! Все-таки аристократ, а не какая-то там деревенщина. В мгновение ока из-под плаща появился длинный кинжал (я даже не знал, что парень вооружен), которым тот, прыгнув вперед, ткнул нападающего в живот. Последний заверещал, как поросенок, и выпал из освещенного круга, продолжая неразборчиво ругаться и визжать из темноты. Мальчишка же быстро развернулся к подельникам бандита, но не успел совсем чуть-чуть. Ловкий удар дубинкой выбил кинжал из его руки. Тем не менее, паж смог ткнуть факелом прямо в морду незнакомцу. Прежде чем тот в испуге отшатнулся, удалось разглядеть густо заросшую бородой, как у гнома из фильмов, физиономию, полускрытую дырявым капюшоном из грубой шерсти. Рвань подзаборная, короче, явно не засада людей архиепископа.
   За опалившим бороду бандитом угадывались быстро приближающиеся силуэты еще четырех-пяти человек. Плохо дело! Тем более что паж, баюкавший травмированную, видимо, правую руку, уже не боец. Над его головой взлетела дубинка, еле видимая в полутьме. Еще мгновение - и она раскроит мальчишке череп! Но полет массивной палки был остановлен моим палашом. Чуть протормозив в начале нападения, я, однако, успел достать оружие. И воспользоваться им! Задержав удар дубинки, не раздумывая выстрелил по смутно угадывающейся фигуре ее владельца из пневматического пистолета, который сжимал в левой руке. Бандит вскрикнул, подтверждая попадание, хотя с такого расстояния промахнуться было бы затруднительно. Вряд ли я его убил, но неплотная шерстяная одежда не может серьезно задержать стрелку, так что рана должна быть глубокая.
   Однако перевес оставался на стороне противника. Все-таки они нас видят в свете факела, по-прежнему остававшегося в руке мальчишки, а мы их - нет. Это неправильно. Одна из двух прихваченных с собой гранат была из последних остававшихся магниевых, служивших как свето-шумовые. И в Мюнхене, и против бедуинов такие гранаты проявили себя неплохо, почему бы и на этот раз не попробовать? Сунув пистолет в кобуру, не глядя выхватил гранату, надеясь, что не ошибся и действительно положил ее в левый кармашек, а не в правый. Иначе нас тут всех посечет осколками, ведь вторая граната была боевая!
   Приложил запал к пламени факела. Тот весело запылал. Убедившись, что огонек бодро бежит по селитровому шнуру, метнул чудо техники прямо в маячившие впереди тени. Чем вызвал некоторое замешательство среди них. Ну, это еще ничего по сравнению с тем, что произойдет через несколько секунд! Судя по движению огонька, взметнувшегося вверх, кто-то из бандитов поднял непонятный предмет, чтобы рассмотреть получше. Вот дебил, без глаз останешься! Досматривать драму до логического конца я, разумеется не стал, отвернувшись и зажмурившись. Бабахнуло. Вслед за неожиданно резким в тишине ночного города хлопком последовал вой ослепленных и оглушенных бандитов, явно посчитавших, что стали жертвой какого-то жуткого колдовства. Разубеждать их в мои планы не входило, поэтому, подхватив под руку тоже ослепленного и оцепеневшего пажа (забыл предупредить, однако), потащил его назад, за угол церквушки. Пока бандиты приходят в себя, нужно успеть ретироваться.
   - Ч-что э-этт-о было? Г-господи Иисусе! - выдавил из себя мальчишка, когда мы удалились достаточно далеко.
   - Это арабский джинн. Я подпалил ему хвост и он сгорел с сильной вспышкой! - с некоторым даже наслаждением продолжал вешать я лапшу на услужливо подставленные уши пажа.
   - Д-джин? - судя по расширившимся глазам мальчика, спешно осенившего себя крестным знамением, это слово он уже слышал. Что и не мудрено - столько рыцарей недавно вернулось из крестового похода, не могли не принести с собой и арабские сказки.
   - Да, обычный джин, даже не из особенно больших. Я лично изловил его в Египте прошлым летом и, с помощью заклинания, посадил в горшок. Вот, пригодился, - неторопливо, как о чем-то обыденном, поведал ему я. - А теперь показывай дорогу, и побыстрее, больше джинов у меня с собой нет!
   Пришпоренный рассказом, мальчишка вскочил, как подорванный, и помчался по переулочкам. Я еле поспевал за ним. Не знаю, как он ориентировался в тусклом свете факела, но минут через десять показались характерные очертания Тауэра. Тут паж, вспомнив о конспирации, притормозил и потушил факел. Последнюю сотню метров мы продвигались в почти кромешной тьме. Потом уткнулись в обитую медью калитку, где-то у северной стены крепости. Мальчишка тихо пробарабанил условный сигнал и хорошо смазанная дверца без скрипа распахнулась.
      За калиткой неприметная дверка вела в подвал довольно запущенного, если не сказать - зловещего вида. Выщербленные, покрытые плесенью стены, казалось, дышали затхлой сыростью, усугубленной пугающей полутьмой. Не в пыточную стражи, случаем, меня ведут? От их дурного монарха можно ожидать всякого! Левая рука сама собой скользнула под плащ, нащупывая револьвер (..."в барабане пять стрелок осталось, не забыть!"...), правая украдкой легла на рукоятку палаша...
      Долго мандражить не пришлось. Пройдя метров тридцать, поднялись по узкой витой лесенке этажа на три, судя по субъективным ощущениям. И вышли в коридорчике, во внешней стене которого виднелись типичные узкие бойницы. Башня. Трудно сказать какая из них, возможно и Белая.
      Паж велел ждать здесь, и исчез за массивной дубовой дверью в конце коридора, оставив меня в компании мрачного стража, в начищенной, для разнообразия кольчуге и с длинным мечом в ножнах. Поддетая под кольчугу толстая льняная стеганка заметно пованивала. Ее хозяин явно был не из числа любителей частых гигиенических процедур, впрочем, как и большинство его современников. Но данный субъект выделялся даже на их фоне. В худшую сторону, естественно. Дабы не начала болеть голова от слишком уж насыщенного амбре, в случае, если ожидание затянется, отодвинулся подальше, насколько позволяли скромные размеры коридорчика.
      Минуты через две из двери выглянула морда. Нет, даже так: Морда. Огромная морда натурального снежного человека. Низкий скошенный лоб, широкий мясистый нос, узкие глазки под густейшими бровями. Остальное лицо напрочь скрыто длинной спутанной русой бородищей, явно никогда в жизни не ведавшей гребня. Лишь под носом, надежно скрытые пышными усами, угадывались очертания плотно сжатого сейчас рта, а на правой щеке - следы старого шрама, почти достигавшего уголка глаза. Что вносило неприятную асимметрию, придававшую Морде угрожающее выражение.
      Ростом снежный человек превосходил даже меня, то есть его бы наверняка взяли в сборную страны по баскетболу, имейся таковая в тринадцатом веке. А вот прищуренные глаза чудища зыркали неожиданно проницательным взглядом. Совсем не вписывавшимся в первоначальный образ дикого снежного человека. Впрочем, рыцарская цепь, лежавшая на обтянутой кожаным дублетом выпуклой груди, а также длинный меч в висящих на поясе ножнах, свидетельствовали о принадлежности субъекта к совершенно другому биологическому виду. /*дублет - в 13 веке - кожаный поддоспешник, позже - вид верхней мужской одежды */ А точнее - к рыцарю обыкновенному, подвиду английскому. Кто-то из придворных Иоанна, наверное.
      Морда, внимательно изучив мой внешний вид, открыла дверь шире и скомандовала: "Заходи!". Мощный бас незнакомца вполне соответствовал его зверской физиономии. За дверью обнаружился небольшой зал, скорее всего - личные покои короля. Сам он восседал на обычном стуле, еще несколько таких же окружали большой прямоугольный стол, опирающийся на резко диссонирующие с остальной грубоватой мебелью изящные резные ножки. Не иначе, стол импортный. Английские ремесленники пока мной в лишнем украшательстве не замечены.
      К уху Иоанна склонился мой знакомый паж, взахлеб что-то рассказывавший. Ну, понятно, что - описывает мои недавние подвиги. Это хорошо - пусть король проникнется. Пусть знает, с каким великим колдуном дело имеет! Судя по выражению морды лица монарха, он все еще не решил, правду ли ему паж рассказывает или лапшу вешает, за хорошую мзду от приезжего фокусника. Да, Иоанн особо доверчивым человеком не выглядит. Тут паж, истово перекрестившись, поклялся чем-то совсем уж страшным, видимо. И, наверное, клялся уже не в первый раз, так как король кивнул и повернулся ко мне:
    - Так ты колдун, оказывается? Так, Ариэль из Мюнхена?
     - Я знаток Каббалы, Ваше Величество, тайны земные же - лишь слабый отблеск тайн небесных! - пользуясь случаем, поспешил напустить еще туману.
     - Среди евреев ходят слухи, что ты - Мессия! - проявил осведомленность король. Шауль ему действительно на это намекал, но в присутствии архиепископа обсуждать данную тему было никак не возможно. А наедине с более практичным Иоанном - вполне.
     - Даже Мессия не всегда может знать - действительно ли он таков. Мессия - орудие Господа! - выбрал я ни к чему не обязывающий ответ. И понимай как хочешь!
     - Но.., - король понял правильно, но замялся, сомневаясь, подобает ли христианскому монарху задавать подобные вопросы, пусть и почти наедине. Однако любопытство возобладало: - То есть ты можешь предсказывать будущее?
     - Возможно... Но не думаю, что об этом необходимо слышать всем.., - красноречиво показал я глазами на двух присутствующих в зале персонажей. Вешать лапшу на уши желательно без лишних свидетелей.
     - Питер, благодарю тебя за труды, можешь идти отдыхать! - приказал Иоанн пажу.
     Мальчишка, поклонившись, молнией выскочил за дверь, несмотря на явственно написанное на простодушном юном лице страстное желание услышать продолжение этой занимательной беседы. Но исполнение приказа сеньора для пажа - вещь почти рефлекторная, так что в другой раз... Я посмотрел на "снежного человека", уютно устроившегося прямо на столе, меланхолически поигрывавшего с крестообразной рукояткой меча и явно не планировавшего покидать наше общество.
     - Это Роберт из Брейбрука, Хранитель Королевского гардероба, - представил обладателя звериной внешности король. - Мой ближайший помощник, от которого я не держу секретов!
      Понятно. Побаивается Его Величество оставаться наедине со страшным колдуном! Ну да ладно, вряд ли звероподобный Роберт станет "стучать" архиепископу. Его имени я в просмотренных в своем времени материалах не припомню, зато про такую придворную должность со смешным названием знаю. На самом деле Королевский гардероб - это личная казна монарха, средства из которой тот мог тратить по собственному усмотрению, не давая никому отчета. Нет, вещи там тоже хранились, но не простые, а ценные. Например, туда сегодня отправились преподнесенные мной изумруды. Короче говоря, Хранителем этой казны мог быть только чрезвычайно преданный королю человек, и, видимо, гориллообразный Роберт из Брейбрука таковым и являлся. И, судя по ухваткам, занимался он отнюдь не только решением чисто финансовых вопросов. Мало ли у Его Величества может быть деликатных поручений... Более подходящей кандидатуры для их исполнения не найти! Опасная личность, стоит быть настороже...
     - Видите ли, Ваше Величество, я вижу только то, что Господь желает, чтобы я видел, - начал продуманное заранее объяснение. - Вот недавно и узрел, что моих братьев в Англии ждут невзгоды.
     - А судьбы людей ты видишь? - нетерпеливо задал ожидаемый вопрос Иоанн, явно намекая на себя.
     - Только те, которые соизволил показать мне Господь! Увы, но судьбу Вашего Величества я не ведаю. Зато могу с великим сожалением сообщить, что менее, чем через год вы лишитесь своего верного канцлера! - бросил я свой основной козырь.
     Король Иоанн с трудом смог скрыть радостное выражение лица и заставил себя печально покивать:
     - Это будет невосполнимая потеря!
     - Учитывая, что на его место Папа назначит выходца из среды так недолюбливающих вас баронов, то это действительно будет тяжелым ударом! - добил я короля последним аргументом.
      Иоанн пригорюнился. Он так желал освободиться от надоевшей опеки архиепископа, что не давал себе, видимо, особого труда задуматься - а что же будет дальше? Впрочем, задаваться подобным вопросом у него до сих пор не имелось никаких оснований, ведь канцлер Уолтер пока вполне здоров. Неожиданная болезнь подкосит его только будущей весной...
     - А почему ты хотел мне это сообщить? В чем твоя выгода? - очнулся, после длительного молчания, король, взяв в руку кубок из пьютера - сплава олова со свинцом. Та еще гадость, я бы из этого пить не стал, но в Англии этот металл почему-то был популярен, возможно, благодаря непривычной окраске.
     - Считаю, мы бы могли помочь друг другу. Вы мне - выполнить мою миссию, я вам - помочь подготовиться к противостоянию с вашими врагами. Ведь канцлер, как мне показалось, не слишком настроен выполнять заключенные сегодня соглашения!
     - И чем же ты мне можешь помочь? - засомневался монарх. - Евреи приносят постоянный доход, зачем мне его лишаться?
     - Евреи могут приносить доход и другому монарху, назначенному вбунтовавшимися баронами, например. Лучше постараться этого не допустить, не так ли? Ну а мы, для начала, можем пополнить, в течение ближайшей пары месяцев, ваш Королевский гардероб тремя тысячами фунтов серебра! О которых канцлер ничего не узнает. Это сверх обычных налогов и той суммы, которую я обещал перевести в государственную казну. И, быть может, Господь сообщит мне еще какие-нибудь интересные сведения, которыми я не премину поделиться...
      Мы обсуждали детали секретного договора еще около часа. Иоанн пытался выторговать побольше денег, но безрезультатно. И так многовато мы в английскую экономику вкладываем! Очень может быть, что в результате наших договоренностей английский народ так никогда и не получит Великую Хартию вольностей, но меня это волновало мало. Пусть английский народ свои проблемы решает самостоятельно!
   А гориллоподобный Роберт так и не произнес ни слова, ни в течение беседы, ни после, сопровождая меня, по приказу короля, до еврейского квартала. Данный факт почему-то мне сильно не понравился. Мерзкий какой-то тип...
  

Глава 5.

     - А ну, расступились, лентяи! - заорал лениво перемещавшимся по припортовой площади чернорабочим шедший впереди домочадец Шауля, посланный тем сопровождать особо ценный груз. Сам груз же, помещенный в десять тяжеленных ящиков, с заметной натугой тащили матросы с "Царицы Савской", вчетвером на каждый. И немудрено: плотно сбитые из просмолённых дубовых досок ящики, изнутри обшитые толстой бычьей кожей, содержали в себе по триста с гаком баварских марок, как серебряными монетами разного достоинства, так и целыми слитками. Что примерно соответствовало весу в меру упитанного человека. Вот почему для переноски пришлось позаимствовать пол экипажа!
      Эти три тысячи марок составляли мой взнос на достройку обещанного королю каменного моста. Столько же вложил представляющий английскую общину Шауль. Хотя ему было легче: деньги тот вложил на бумаге. Вернее, на пергаменте, содержавшем долговое обязательство. Ему, как главе Еврейского казначейства Его Величества, хватило только бюрократической операции по перераспределению средств. Нам же пришлось перемещать ценности физически. В надежные подвалы этого самого казначейства.
      Шести тысяч марок (или, в местной валюте, четырех тысяч фунтов) вряд ли хватило бы на завершение всех необходимых работ при прежнем методе их ведения, однако у меня имелся собственный взгляд на технологию мостостроения и требуемую смету. Так что надеялся уложиться в названную сумму. Только вот с внесением ее возникла некоторая заминка. Дело в том, что все ценности, награбленные за океаном, находились в виде слитков. Причем большей частью золотых, а не серебряных. Расплата ими могла вызвать слишком опасные домыслы и предположения. Например, о том, что на борту корабля лежит еще много таких слитков. Со вполне предсказуемыми последствиями. Вносимые на постройку моста средства еще ладно: Шауль мог потихоньку сдавать слитки на множество частных монетных дворов (отсутствие централизованной чеканки денег являлось следствием политики, проводимой последними королями), откуда получал бы уже монеты. Однако сейчас, помимо этого, срочно требовались крупные суммы, обещанные канцлеру и, отдельно, Иоанну. Ну и на текущие расходы тоже. А они планировались немалые. Тут уже слитками не расплатишься, и на монетный двор сразу сотнями килограммов не потащишь - подозрительно. А золото тем более, золотые монеты тут вообще не в ходу. Месторождений желтого металла на континенте давно не осталось, так что лишь изредка встречались случайно заблудшие в нищую Европу византийские золотые монеты. А уж слитков здесь точно не видали!
      Выход нашелся в подпольной чеканке монет. Взяв за образцы имевшиеся в наличии немецкие геллеры и марки, французские денье и су, и "вытащив" из будущего справку по технологии средневековой чеканки, поручил корабельному кузнецу Ишаю сработать соответствующие штампы. Так как серебра имелось не очень много, пришлось тиснуть и византийские золотые безанты тоже. С профилем последнего, изгнанного горе-крестоносцами, императора. Английские монеты чеканить не осмелились, дабы избежать обвинений в подделке, со всеми вытекающими последствиями. Не стоит наглеть в гостях! И вообще, чтобы не вызвать подозрений какого-нибудь чрезмерно внимательного чиновника казначейства из-за слишком свежего вида монет (как случилось в одной из любимых с детства книг), пришлось их "состарить". Порывшись в Сети, позаимствовал для этого технологию патинирования в сероводороде. Зато теперь никто не примет монеты за новые!
      Так что выплаты в казну произвели в привычном местным финансистам виде. А часть обещанного королю Иоанну внесли в изумрудах и жемчуге. Все равно их особо девать некуда! Король не растерялся, а сразу же заложил драгоценности тамплиерам, взяв взамен наличными. Знали бы последние, сколько центнеров этих камешков еще осталось в трюме нашего корабля, ни за что не стали бы брать! Ведь скоро изумруды в Европе сильно подешевеют! Так как королевские финансовые операции проводились в тайне, то еще много где удалось расплатиться подобным образом. Например, также ничего не подозревавшие ломбардийские купцы взяли изумруды по полной стоимости за организацию поставок качественного железа, древесного угля, серы и других необходимых мне ресурсов. Пока камни не стали массово поступать на рынок, удалось сэкономить добытые с таким трудом запасы драгметаллов...
      Хорошо охраняемая процессия благополучно добралась до цели, преодолев грязные припортовые улочки. Вид ощетинившихся арбалетами воинов в необычных, но дорогих на вид доспехах, не способствовал появлению у тусовавшихся в подворотнях представителей лондонских низов всяких нехороших намерений. А патрулей королевской стражи нам опасаться тем более не стоило, после приобретения "крыши" на самом верху. Кстати, пергамент с соответствующим указом у Иоанна удилось выбить, и он теперь постоянно покоился у меня во внутреннем кармане. Единственной проблемой мог стать лишь тот факт, что мало кто из королевских стражников умел читать. Но хотя бы печать своего монарха они узнают, надеюсь!
     Шауль, запирая дверь в подвал, облегченно вздохнул. Видимо, до конца не был уверен, что у меня имеются обещанные средства. Но полностью беспокойство его не покинуло:
     - Уверен ли ты, Ариэль, что восьми тысяч фунтов хватит для достройки моста? Ведь его возводят уже более двадцати лет, а конца все не видно!
     - А это смотря, как строить, почтенный Шауль! Нам осталось не так уж и много работы. Самое трудное - вбивание в дно деревянных свай и установка опор, уже сделано предшественниками. Осталось лишь завершить возведение каменных пролетов. А окончательную отделку мы королю не обещали!
     - Но разве каменные работы - самое легкое? - изумился мой собеседник. - Ведь придание огромным кускам правильной формы является очень длительным и дорогостоящим делом!
     - Если шлифовать их вручную - да. Но есть и другие э.., способы! - я так и не смог подобрать более подходящий термин. Слово "технология" отсутствовало в словаре тринадцатого века. Впрочем, кто мешает мне его ввести?
     - И какие же?
     - Скоро увидишь!
     
      Свое обещание я выполнил. Не прошло и месяца, как возле моста, вместо беспорядочно валявшихся на набережной стройматериалов и нехитрого инструментария появилась огороженная высоченным забором площадка. Доступ внутрь был дозволен только тщательно отобранным работникам. Причем все они, как один, являлись "гастарбайтерами", то есть не местными жителями. Основным источником надежной в смысле неболтливости рабочей силы стали экипажи зазимовавших в Англии торговых судов, по традиции уволенные нанимателями почти в полном составе. Это была обычная практика. Моряки из местных на зиму разбредались по родным деревенькам, а вот чужакам приходилось тусоваться до весны в припортовых кабаках, перебиваясь случайными подработками и тратя заработанные за летнюю навигацию деньги. Так что недостатка желающих наша стройка не испытывала.
      Для большей секретности для работников внутри огороженного периметра их же силами по-быстрому возвели временные жилые бараки, бани, лазарет и даже филиал ближайшей таверны с отборными "девочками". Теперь им вообще незачем было покидать стройплощадку. Вот так и удалось устроить закрытую базу для необходимой нам подготовки в самом центре английской столицы, причем с разрешения короля, подкрепленного соответствующим указом. "Отмазка" нашлась железная - предотвращение воровства стройматериалов и намеренных диверсий на стратегическом объекте.
     - Враги же не дремлют, Ваше Величество! - объяснял я Иоанну и его канцлеру. - Французский король Август многое отдаст, чтобы лишить Англию источников дохода, необходимых для продолжения войны! Что может быть лучше, чем срыв важного для расширения торговли строительства?
      Доводы пали на плодородную почву. Подозрительный по жизни король долго не ломался и вскоре выдал разрешение на введение непривычного еще тут режима секретности. Нет, разумеется, сам монарх, канцлер и другие должностные лица королевства могли посещать стройплощадку с инспекциями, но к таким визитам мы успевали заранее подготовиться, спрятав все "лишнее". Канцлер Уолтер, разумеется, попробовал внедрить сюда осведомителей, но при введенной системе найма это была нетривиальная задача и мы их отследили сразу же. Нет, нет, их вовсе не нашли на следующий день с кинжалом в спине! Зачем злить Его Преподобие? Просто этих людей пристроили на работы с противоположного конца моста, где они при всем желании не могли увидеть ничего предосудительного. А в барак они возвращались уже затемно.
      Первым делом, после устройства базы, на специально построенный внутри пирс была переведена "Царица Савская" и ее измученный длительным и почти безвылазным пребыванием на борту экипаж смог, наконец, регулярно пользоваться благами цивилизации в виде нормального жилища, бани и упомянутого кабака с его работницами. Теперь на корабле постоянно дежурил лишь наряд из десятка бойцов. Но находившиеся на берегу тоже не расставались с оружием, готовые к немедленному его применению при нужде.
      Пирс для корабля устроили ниже по течению от строящегося моста, а выше еще до нашего прибытия располагались причалы, куда регулярно приставали баржи, груженные кусками известняка. Сам же камень добывали на каменоломнях в поймах Темзы неподалеку от города. Обратно пустые баржи тянули бригады бурлаков, усиленные ослами. Или наоборот, я не вникал.
      Окончательно обтесывали камень уже здесь. Раньше делали это вручную, сбивая крупные выступы зубилами и шлифуя затем абразивным составом из каменной крошки, смешанной с речным песком. Естественно, это занимало уйму времени и, кроме того, размеры получавшихся блоков выходили сильно разными, что требовало еще долгой подгонки по месту. Однако зазоры все равно оставались огромными, и их приходилось заливать огромным же количеством связующей смеси, изготовлявшейся тут же. Что тоже отнимало много рабочей силы и ресурсов. А рабочая сила, кстати говоря, состоявшая в основном из отбывающих "номер" окрестных крестьян и бедных горожан, обязанных отрабатывать определенное количество дней на государственных работах, пахала не так чтобы с огоньком.
      Всю эту "контору" я, естественно, разогнал. На уже возведенных опорах были устроены водяные мельницы, разумеется, более совершенные, чем только еще входящие кое-где в моду в Европе. Бронзовые подшипники для них отливали по заказу в частных мастерских, а вот окончательную доводку осуществлял лично штатный корабельный кузнец Ишай, с помощью споро восстановленного из хранившихся на судне частей токарного станка, демонтированного весной из мастерской в Мюнхене. Расстояние между опорами, стоявшими на девятнадцати искусственных островках из камня и хвороста, укрепленных дубовыми сваями, составляло всего семь метров. Поэтому течение в проходах заметно усиливалось, с силой раскручивая установленные водяные колеса.
      Естественно, молоть на мельницах предполагалось отнюдь не зерно. Мощные дубовые валы и система кожаных ремней передавали движение на примитивный шлифовальный станок. Причем на ближней к берегу опоре "мельница" была настроена на грубую обработку, а точно такая же, установленная на следующей - на финальную. В результате скорость обработки возросла в разы, так же, как и точность. И зазоры между блоками стали минимальными, что сказалось и на количестве необходимого раствора. Кроме того, в одну из "побывок" рассчитал с помощью инженерной программы толщину перекрытий, которая, даже с пятикратным запасом прочности, выходила вдвое меньше, чем заложенная в проект, не иначе, как с помощью пальца и потолка, покойным уже архитектором моста. И на этом получилось сильно сэкономить, не говоря уже о заливке слабо нагруженных объемов в опорах бетоноподобной смесью, усиленной каркасом из сплетенных ивовых веток. Ну а строители, занимавшиеся непосредственно укладкой, были организованы в бригады, и получали плату в зависимости от темпов и качества работы. Лучшая по итогам недели бригада награждалась бесплатным "абонементом" на общение с работницами горизонтального труда. Стимулирование себя оправдало, работа пошла несравнимо быстрее, чем до нашего прибытия.
      Организацией работ заведовал мой молодой помощник Давид, сын главы еврейской общины Акко Менахема. Ровно год назад восемнадцатилетний юноша рискнул присоединиться к нашему путешествию, оставив привычную размеренную жизнь с семьей. Авантюрная жилка, унаследованная, видимо, от папаши, вкупе с бурлящими гормонами, требовала срочно найти приключений на одно место. И они, естественно, нашлись. К счастью, без непоправимых последствий - только пробитое индейской стрелой предплечье и вывихнутая нога. Несмотря на мужественное преодоление трудностей и полный курс молодого бойца под руководством Олега, одного похода хватило и самому Давиду, и мне, чтобы понять - военная карьера не для него. Зато хорошее образование, острый ум и коммуникабельность позволили юноше проявить себя на организационной ниве. Начав с мелочей, он к концу американского похода незаметно оказался практически моей правой рукой. А незашоренность мышления побуждала меня делиться с ним самой "секретной" информацией, к которой ранее я допускал лишь Анну, Цадока и нашего корабельного врача. Давид впитывал новые знания быстрее их всех, вместе взятых! Неудивительно, что руководство стройкой я поручил именно ему. И помощник полностью оправдал ожидания, справившись с далеко не тривиальной задачей наилучшим образом! Он одинаково хорошо управлялся и с не склонными к послушанию "гастарбайтерами", и с поставщиками стройматериалов, норовившими задрать цены. Техническая сторона дела также была под его контролем, я только предоставил ему чертежи и дал общие объяснения. После чего Давид сам организовал постройку водяных мельниц, лишь пару раз проконсультировавшись со мной по непонятным моментам. В общем, не зря я год назад взял этого парня с собой!
      Освободившись, таким образом, от непосредственной возни со стройкой и сопутствующими проблемами, смог заняться другими делами. Прежде всего, съездил на крупнейшую на данный момент английскую верфь в Гринвиче, где договорился о постройке еще трех кораблей, по типу "Царицы Савской", но чуть побольше. Английские корабелы были, увы, не столь продвинуты, как генуэзские, поэтому в конструкцию судна пришлось внести ряд упрощений. В качестве же образца использовалась масштабная модель, построенная в свое время на верфи в Генуе. Она разбиралась на детали, с которых мастера корабельных дел могли снять нужные размеры и изготовить шаблон. Худший уровень местных верфей имел и свои достоинства: низкую цену. Три корабля были заказаны всего за восемьсот фунтов, вдвое дешевле в расчете на одно судно по сравнению с суммой, благодаря случайно имевшемуся избытку подходящего и уже обработанного строевого леса. Поэтому пришлось купить еще три попавших в Англию с товарами из средиземноморья подержанных, но в хорошем состоянии нефа, загнав их уже в одну из лондонских верфей для ремонта и переоборудования, в частности, установки кормового руля и штурвала. /* Неф - большое торговое и военно-транспортное судно */
      Далее, пока зимние шторма не осложнили сообщение с материком, с помощью Шауля отправил курьеров в общины нескольких крупных европейских городов. В те самые, куда весной отправилась часть "сержантов", окончивших в Мюнхене наш спецкурс молодого бойца с заданием отобрать и подготовить по той же программе свежее пополнение добровольцев. По моим прикидкам, их совокупная численность должна была составить не менее тысячи человек. По крайней мере, я очень на это рассчитывал. Для перевозки такого количества бойцов и понадобилось еще шесть крупных кораблей. Теперь курьеры доставят "сержантам" приказ прибыть, вместе со своими отрядами, к середине апреля будущего года в определенные порты на атлантическом и средиземноморском побережье. И не только прибыть, но и закупить по дороге некоторое количество дефицитных материалов, как-то: качественное железо, бронза, сера и еще кое-что. Этого добра нам скоро понадобится много, в одном городе столько не достать. Пусть понемногу соберут со всей Европы. Ну и какое-нибудь оружие по возможности тоже пусть приобретут. Такую ораву я пока не в состоянии вооружить так же качественно, как и основной отряд. Потом как-нибудь... На достижение всех этих целей я послал "сержантам" немалые суммы в слитках золота и свертках с изумрудами, так что попросил Шауля отнестись со всей серьезностью к выбору курьеров. Но тот меня успокоил: надежных, опытных посыльных у него хватало. Не впервые приходилось пересылать ценности через пролив...
  

Глава 6.

      - Я тоже поеду! Все равно поеду! - Анна гневно топнула ногой, разозленная моим нежеланием идти навстречу.
     - Ну, прошу тебя, это очень опасно! - предпринял я еще одну попытку отговорить подругу. - Дорога в Йорк проходит по владениям почти независимых от короля баронов, и во время путешествия может случиться всякое! Мы бы с небольшой группой всадников быстро проскочили, а брать тебя...
     - Так я тебе мешаю, да? - девушка, взметнув юбки, резко вскочила, направившись у выходу и тихо, но вполне отчетливо злобно бормоча под нос: - Скучаю тут второй месяц, а он себе путешествует в свое удовольствие!
      Оставшись один, в затруднении почесал затылок. После возвращения из Америки отношения с Анной стали резко портиться. Причины лежали на поверхности: скука. На корабле девушка исполняла обязанности штурмана, да и вообще в походе новых впечатлений хватало. А в Лондоне - сначала сидела три недели безвылазно на судне, потом, столь же безвылазно - в специально отстроенном домике внутри огороженной стройплощадки, в котором располагался наш "штаб" и жилые помещения начальства. Лишь раз за эти два месяца я, урвав время, взял хорошую охрану и организовал ей экскурсию по английской столице. И все. Более покидать охраняемую зону не разрешал. Кроме, разве что, посещений еврейского квартала, но там Анне делать было решительно нечего, ввиду чего те носили нерегулярный характер и вскоре сошли на нет. К делам на стройке и замаскированных под нее "секретных" сараях ее тоже не допускали, да эти занятия ее не больно-то и интересовали. Грубые технологии и грязные мастерские - совсем не романтично! Вот обычно энергичная и авантюрная девушка и страдала от безделья.
      Даже просто времени для общения я ей выделять особо не успевал. Столько дел навалилось! А когда, все же, выделял, то... все шло по привычному сценарию. Отношения никуда не развивались. Почему? Поразмыслив, пришел к выводу, что виноват я сам. Несмотря на два года такого существования, здешняя жизнь оставалась для меня чуждой. И бытом, и постоянным информационным голоданием, тяготившим человека двадцать первого века. А регулярные, хоть и редкие (три-пять раз в месяц) "побывки" дома не давали забыть все прелести цивилизованной жизни.
      Кто-то может подумать, что такая "двойная" жизнь - это развлечение. Совсем наоборот! Попадал бы я в средневековье изредка, скажем, на один день в неделю - тогда, может, так бы и воспринималось. А когда большую часть личного времени проводишь здесь - совсем даже не настолько весело! И наоборот - редкие посещения "родного" времени, когда с трудом помнишь, что делал при предыдущем, ставят крест на нормальной жизни, особенно на научной карьере. Боюсь, мне скоро придется уволиться из института! Скоро, естественно, по "тем" меркам, здесь до столь неприятного момента может пройти и пара лет. Вот за эту пару лет и желательно было бы взять ситуацию с "попаданием" под свой контроль!
      Все это, разумеется, накладывало негативный отпечаток на отношения с Анной. Она, при всей ее экстравагантности, все же была дите своего времени. То есть ждала логического продолжения отношений в виде свадьбы и рождения детей. Информация о моей настоящей истории, которой пришлось с ней поделиться незадолго до атлантического похода, кардинально ничего в ее намерениях не меняла. А я пока идти так далеко был не готов! И потому что не был уверен в своем будущем здесь, и из-за сложных отношений с женщинами вообще. Отрицательный опыт двух разводов не спрячешь! Так что не стоит идти на поводу у женщины! И в Йорк я поеду без нее!
  
     А по возвращении из поездки меня ожидал другой неприятный сюрприз. Не успел не то, что отмыть дорожную пыль в бане, а даже сапоги снять, как заявился Олег, исполнявший обязанности как воеводы. И сразу выпалил:
     - Тебя тут вчера один мальчуган спрашивал. Говорил - по срочному делу. Но передавать через меня ничего не захотел. Сказал ему - пусть сегодня опять приходит, раз только с тобой разговаривать согласен!
     - Какой еще мальчуган? - не понял я.
     - Ну.., такой, мне по плечо, в сером плаще. Имени не называл, но сказал, что знаком с тобой.
      Тут я, наконец, сообразил, кто это мог быть. Кроме королевского пажа Питера никаких других мальчишек я тут не знал. Зачем я ему нужен? Иоанн опять хочет пригласить на секретную встречу? Или на этот раз паж приходил по собственной инициативе?
      Ответа ждать пришлось недолго. Вскоре после захода солнца у ворот появилась знакомая фигура, замотанная в плащ с ног до головы. Это действительно оказался Питер. Олег провел его в комнатку, служившую мне приемной.
     - Достопочтенный Ариэль, у меня есть для вас крайне важные сведения! - возбужденно заговорил он, едва поздоровавшись.
     Уловив некоторую заминку в голосе пажа, я уточнил:
     - И ты хочешь знать, не забуду ли я отблагодарить тебя за эти сведения? Не забуду, не беспокойся!
     Хитрый мальчуган удовлетворенно кивнул, хоть и было заметно, что он меня слегка побаивается. Наши совместные приключения во время прошлой встречи явно произвели на Питера сильное впечатление. Тем не менее, паж собрался с мыслями и уже спокойнее продолжил:
     - Спешу сообщить, что хранитель Королевского гардероба сир Роберт задумал недоброе! Он считает, что вы здесь, за забором, не только строите мост, но и изготовляете оружие! А также накапливаете хорошо обученный отряд, дабы в один прекрасный момент неожиданно захватить Тауэр! Он даже засылал сюда соглядатаев, но, как рассказывал Его Величеству, они толком ничего сообщить не смогли!
      Естественно, не смогли! С той стороны моста особо ничего и не разглядишь! Правда, я считал, что пятеро шпиков, затесавшихся среди бывших матросов, нанятых на стройку, посланы архиепископом Кентерберийским. А оно вот как получается... Впрочем, возможно, что среди выявленных шпионов - представители обоих лагерей. Вычислили мы их элементарно - составлением перекрестного досье. Всех принятых на работу опрашивали относительно других кандидатов. Морячки, хоть все и иностранцы, но кто-то с кем-то был земляком, с другим - нанимался на одно судно, с третьим - пил в кабаке. В итоге и обнаружилось пятеро типов, о которых никто толком ничего не знал. Да и вызвались они одними из последних. Вывод: казачки-то засланные! Вот их и отправили тягать камни на южную сторону строящегося моста.
      А скрывать нам было что! В одном сарае располагалась механическая мастерская. Там установили токарный и фрезерный станочки, хранившиеся в разобранном виде на корабле, штамп, кузнечные меха и тигли, другие приспособления, захваченные с собой из Мюнхена. И да, там изготовлялось оружие. Пополнялся запас ручных гранат и ракет, собирались новые дробовики, ограниченной партией производились пневматические пистолеты и спиртовые зажигалки. Ведь в будущем году наш отряд увеличится многократно! А в соседнем сарае из доставляемых торговцами, по нашему заказу, компонентов изготовлялся порох и капал спирт из змеевика. И еще кое-какая химия.
      Замаскировать само производство особого труда не составляло. Механический цех за полчаса принимал вид кузнечной мастерской по изготовлению и ремонту строительных инструментов и деталей для водяных мельниц. "Химический" сарай своей вонью свидетельствовал, что там, как и в расположенном рядом "настоящем", готовят связующую смесь на основе гашеной извести для каменной кладки. А готовая продукция ожидала своего часа в секретных подвалах, вырытых под цехами. Без тщательного обыска не найти! Так что редкие визиты гостей особую проблему не представляли. Тот же Роберт Брейбрук бывал у нас трижды за последние два с половиной месяца. Один раз, сопровождая Иоанна с Уолтером, и дважды самостоятельно, якобы по поручению короля. И ведь что-то заподозрил, гад! Увидеть конкретные улики тут он вряд ли мог, и "стукнуть" ему точно было некому, люди у меня все проверенные и мотивированные. Да и не бедные, поле того, как я поделил часть американской добычи среди участников похода. Мешочком серебра их теперь не сманишь!
      Значит этот Роберт Брейбрук не так уж прост, несмотря на внешность неандертальца! Сумел, по косвенным признакам и, возможно, на основании каких-то неопределенных слухов, донесшихся из еврейского квартала (он же не герметичный!) составить практически верную картину происходящего. Шерлок Холмс хренов! Дворцовый переворот, разумеется, осуществлять мы не намеревались, но пойди докажи это королю... Эх, не зря этот Роберт мне с самого начала не понравился!
     - И что же Его Величество на это сказал? - осведомился я, оторвавшись от размышлений.
     - Сказал, что не может вас арестовать без серьезных доказательств. Тем более что вы полностью выполняете уговор.
     - И?
     - И тогда сир Роберт предложил послать верный ему лично отряд, который перебьет охрану на воротах, ворвется к вам, обыщет помещения и, найдя оружие, вызовет королевскую стражу. А не найдет - так растворится в ночи и можно будет списать нападение на неизвестных разбойников! - затараторил Питер.
     - И что король?
     - Его Величество одобрил этот план. Только потребовал, чтобы его имя исполнителям не называлось. Если что - сир Роберт сам приказал. И самое главное - сегодня пополудни сир Роберт отбыл в свое поместье Брейбрук. Видимо, чтобы лично дать указания своим людям!
     Мда, невесело! Поблагодарив Питера векселем на десять фунтов (огромная для оруженосца сумма, побольше стоимости дорогущего, специально выращенного рыцарского коня весом далеко за полтонны), который тот сможет обналичить в еврейском казначействе в любой удобный ему момент, проводил к выходу, взяв обещание сразу дать знать, если появятся новые сведения. Что со всем этим делать - надо думать, и побыстрее!
  
      Срочно собранный военный совет разошелся во мнениях. Олег, как воевода, стоял за силовое решение, Цадок и Шауль - за переговоры. В виде немедленного обращения к королю с принесением богатых даров. Их можно было понять, особенно главу местной общины. Скажем, перебить посланных хранителем Королевского гардероба бандитов мы вполне способны. Без особого напряга даже. Это сир Роберт наивно полагал, что им будут противостоять несколько десятков еврейских приказчиков, более привычных к перу и чернилам, чем к рукоятке боевого топора. Поэтому вряд ли он пошлет более полусотни бойцов. Больший отряд за банальных бандитов уже не выдать, тут не каждый барон способен такое войско выставить!
      Даже если Роберт и предполагал, что мы укрываем здесь дополнительно какой-то вооруженный отряд (а чрезмерно догадливый королевский прихвостень наверняка предусмотрел и такой вариант), то при неожиданном нападении не поздоровится и ему. Ну а на шум серьезной заварушки обязательно прибежит королевская стража. И цель провокации будет достигнута, "заговор" предотвращен. Даже обидно как-то, ведь мы ничего такого не замышляли! Но если обнаружатся запасы оружия, выйдет, как будто действительно собирались делать переворот!
      Конечно, Роберт ошибся в расчетах. Во-первых, нападение неожиданным уже не будет, а во-вторых, его отряд напорется на залп из дробовиков и арбалетов, за которыми последует бросок гранат. Запасы соответствующего оружия мы уже пополнили. Так что даже до рукопашной скорее всего не дойдет. А если и дойдет, то противостоять нападающим будут хорошо вооруженные, обученные и проверенные в боях бойцы. Короче, никаких шансов.
      Но это касается только самого нападения. Фактом успешного сопротивления мы сами же и подтвердим все подозрения. И тогда король, как пить дать, направит против нас свою армию, созвав вассалов. Воевать же со всей Англией мы явно не в состоянии. Так что единственным выходом останется быстренько погрузиться на "Царицу" и валить отсюда сразу же после боя, бросив все. А жалко! Все планы коту под хвост! И, кроме того, Иоанн с Робертом потом выместят нерастраченную злость на местной еврейской общине. Шауль это прекрасно понимал, почему и был категорически против военного варианта!
      Однако и идти на поклон к королю не хотелось. Прежде всего, потому, что первым же его вопросом будет: а с чего вы это взяли, дорогие мои? Ни с того, ни с сего клевещете на уважаемого человека! И хотя нападение, скорее всего, отменят, но заплатить "за беспокойство" придется изрядно. И еще контролировать нас станут жестче. А уж моего информатора после этого точно вычислят на "раз"! Короче - тоже плохое решение!
      Моше, сын Цадока и заместитель Олега, тоже склонялся к "военному" решению. Мол, найдем другое место пересидеть зиму, нечего на поклон идти. Анна тоже его поддержала, но скорее из-за скуки и общей вредности характера. А вот молодой Давид встал на сторону умудренных жизнью старцев. В итоге - поровну, и мой голос становился решающим. Впрочем, он по-любому решающий, однако хотелось бы разделить ответственность с другими. А вот хрен тебе! Сам решай!
     Я распустил совет и стал думать. И придумал...
  
  

Глава 7.

      ...Мы едва успели. Еще день - и неспешно (как и все, происходящее в тринадцатом веке) путешествовавший сир Роберт скрылся бы за прочными воротами своей родовой усадьбы Брейбрук. И нам бы оставалось кусать локти, бессильно рассматривая в подзорную трубу укрепления данного феодального гнезда с опушки ближайшего леса. Ибо идти на штурм полноценного средневекового замка вчетвером, даже имея в седельном мешке кое-что, сильно превосходящее по возможностям привычное местным оружие, выглядело абсолютно безумной авантюрой даже для уверенного в моей всесильности Олега.
      Но мы успели. Успели лишь благодаря тому, что сир Роберт, даже спеша по делу государственной важности, не упустил случая взять с собой несколько телег, заполненных товарами, необходимыми в хозяйстве подвластного ему феода. И эти, запряженные медлительными быками телеги и сыграли в его судьбе роковую роль. Двигайся он налегке, мы бы его ни за что не догнали!
      Мысль о том, что единственным способом без потерь разрулить непростую ситуацию будет устранение ее инициатора, пришла ко мне еще во время совещания. Но тут просматривались две проблемы. Во-первых, устранение должно быть "тихим". Если обнаружится наша связь с этим делом - все пойдет насмарку. А во-вторых - объект уже резво (как я думал) удалялся от Лондона. И если он успеет достигнуть Брейбрука и отдать приказ своим людям, устранять его будет уже поздно.
      Такое архиважное дело я решил не доверять никому. Поэтому уже ранним утром, как только открылись Новые ворота в северно-западной части лондонской стены, в них проскользнул отряд из четырех всадников. Кроме меня, в его состав входили: мой верный воевода и телохранитель Олег, один из приказчиков Шауля по имени Шимон, знавший дорогу до Брейбрука и Винни-Пух. Последний, индеец майя по имени Ар-Альпух, к которому, однако, намертво прицепилась данная мной кличка, младший отпрыск одного из царьков с мексиканского побережья, присоединился к нам в качестве переводчика еще там, да так и прилип. Дома его ничего интересного не ждало, а тут неповторимая возможность повидать неведомый мир.
      Я же оставил его благодаря прекрасным лингвистическим способностям и острому уму. Парень за неполный месяц на борту уже сносно трепался на иврите, а к данному моменту свободно общался еще и на немецком и норманно-французском! Кроме того, он научился и читать. Самостоятельно проштудировал написанный мной учебник математики и, под руководством нашего врача-философа Иосифа ибн Акнина успешно осваивал основы иудаизма. Короче, юноша был явным гением, и у меня имелись на него обширные планы.
      Однако сейчас он вошел в состав "спецотряда" совсем по другой причине. Ведь отпрыск царского рода был, прежде всего, воином. И неплохим. А главное - помимо остального оружия, он в совершенстве владел и сербатаном - духовой трубкой. Помимо обычных для майя глиняных шариков, он стрелял из этого оружия еще и шипами, смазанными ядом, секрет которого передавался в семье юноши из поколения в поколение. Убивал яд быстро (в течение пяти-десяти минут) и верно, были случаи убедиться в этом еще в Америке. Винни-Пух умел уверенно попадать шипом в шею с двух десятков метров, и это решило дело. Других способов незаметно поразить человека с такого расстояния в моем распоряжении не имелось. Пневматический пистолет нужную точность и дальность не обеспечивал, а арбалетную стрелу незаметной не назовешь при всем желании.
      Разумеется, этот ненадежный способ действий являлся резервным. Основным предполагалось банальное нападение на пустынной лесной дороге с использованием более конвенциональных средств. Однако я предполагал, что с этим могут возникнуть проблемы и оказался прав. Вместо пары оруженосцев, как мы рассчитывали, сира Роберта сопровождал десяток охранников и еще слуги на повозках. Это выяснилось тем же вечером, когда мы осторожно навели справки в трактире, где прошлой ночью останавливался вражеский отряд. Перебить их всех имеющимися силами представлялось затруднительным, да и спорным с моральной точки зрения. Сопровождающие же ни в чем не виноваты! Скорее всего, это соображение не остановило бы моих спутников, детей своей эпохи, но не меня.
      С другой стороны, известие о повозках обрадовало, так как давало надежду нагнать врага за день-два, задолго до приближения к Брейбруку, расположенному в сотне километров от Лондона, в Нортгемптоншире. Однако надежды не оправдались. Причиной были наезднические способности двух членов нашего отряда. И если я еще как-то с трудом, но справлялся, то практически не имевший опыта верховой езды Винни-Пух уже за первый же день натер себе все, что только можно, и держался в седле исключительно за счет пресловутой индейской гордости. Я боялся, что он так и умрет, молча сидя в седле и упрямо сжав губы. Пришлось делать привалы каждый час, и средняя скорость движения просто удручала. Вот почему догнать сира Роберта и его людей удалось лишь на расстоянии одного дневного перехода до цели их путешествия.
      Однако сунуться в трактир, где те остановились, было бы верхом неблагоразумия. Меня Роберт прекрасно знает в лицо, да и Олега видел пару раз. А наш индеец вообще выделяется внешностью, как сиамский кот среди обычных, сразу привлекая всеобщее внимание. Хоть мы и одели его в типично английскую шерстяную накидку с глубоким капюшоном, но в тесном помещении постоялого двора это не поможет. Так что пришлось заночевать в лесу. Но не возле трактира, а дальше по узкой лесной дороге, ведущей в злополучный Брейбрук. Там, уже в сумерках, подобрали подходящие для засады деревья.
      Уже с рассветом были на ногах, хотя легли за полночь. Шимона с лошадьми отправили подальше, чтобы они нас не выдали несвоевременным ржанием. Я и Олег заняли позиции на деревьях справа от дороги, Винни-Пух - слева. Тракт, как и почти все основные английские дороги, являлся наследием римлян, и с тех пор толком не ремонтировался. Поэтому лес подходил к потресканным, покрытым пробивающимися в стыки пучками травы плитам вплотную и нам удалось скрытно устроиться менее, чем в десяти метрах от обочины. Погода стояла прохладная, но пока сухая. Легкий туман рассеялся с первыми лучами солнца, оставив лишь капельки росы на листьях деревьев, однако теплее не стало и мы, ожидая, заметно продрогли.
      План был прост до неприличия. Когда появится обоз, Винни-Пух стреляет отравленным шипом в сира Роберта. Если же нашего индейца постигнет неудача, либо поднимется шум, то тут вступим мы с Олегом, начав с метания гранат, заботливо уложенных в развешанных на ветках подсумках и стрельбы из дробовиков. Потом придется спуститься и добить выживших в рукопашной, забыв про моральные терзания. План, мягко говоря, не идеальный, но другого выхода неудачно сложившиеся обстоятельства нам не оставили.
      Ждать пришлось долго. Солнце, едва просвечивавшее сквозь тяжелые, грозившие разразиться ливнем, облака уже поднялось так высоко, что я засомневался - а не отправился ли наш "клиент" какой-нибудь иной дорогой? Хотя Шимон вчера божился, что другого пути в Брейбрук здесь нет. В любом случае, оставалось только ждать, надеясь, что сир Роберт с компанией просто любители поздно вставать и медленно собираться.
      И вот, когда измученный ожиданием, я уже был готов спрыгнуть с дерева и отправиться на разведку, показался долгожданный обоз. С трудом сдержал желание, высунувшись из-за веток, крикнуть изо всех сил: "Где же вас столько носило, гады!" Вместо этого, разумеется, поплотнее вжался в ствол дерева, прикинувшись веткой. Благо, еще ночью богато "украсил" серый шерстяной плащ зелеными листьями.
      Сир Роберт ехал во главе колонны рядом с еще каким-то рыцарем. Оба, скорее по наработанной годами привычке, а не из-за ожидания конкретной опасности, время от времени бросали внимательные взгляды на окружавшие дорогу деревья. Надеюсь, нашу засаду не заметят, не зря же я полночи уделил маскировке! Оба рыцаря были в кольчугах, полускрытых роскошными атласными плащами с меховой оторочкой, но, слава богу, без шлемов. И шея - основная цель нашего "снайпера", оставалась открытой.
   Когда передняя пара рыцарей поравнялась с нами, удачно ехавший слева, возвышаясь на полголовы над спутником, огромный, как медведь, Роберт вдруг стукнул себя ладонью по широченной шее, будто отгоняя надоедливую мошкару. И, как ни в чем не бывало, поехал дальше. А ведь я даже выстрела не услышал! Не веря, что все прошло настолько удачно, взглянул на практически слившегося с деревом на противоположной стороне дороги Винни-Пуха. Тот показал условный знак, подтверждающий попадание. Не ошибся ли он? Пока никаких последствий не видать. Хотя и знал, что должно пройти несколько минут, но сомнения охватили меня. А если яд не успел проникнуть под кожу? Или испортился? Если они сейчас отъедут, упустим последний шанс! Может, на всякий случай, привести в исполнение план "Б", пока не поздно?
      Не знаю, каким чудом удалось удержаться от применения оружия. Но последняя телега, скрипя, проследовала мимо засады, а я так и не дал отмашку напряженно ожидающему приказа Олегу. Все, теперь уже поздно! Выдохнув, и уже почти не скрываясь, потянул из сумки подзорную трубу. Дорога тут шла почти по прямой еще километра полтора, так что успеем увидеть, сработал ли яд. Минуты еле текли, а гориллообразная фигура в окуляре трубы по-прежнему прочно восседала в седле. Я поймал себя на том, что скриплю зубами от злости. И тут вдруг сир Роберт поднял вверх руки, обхватив ими голову и... грохнулся с коня! Есть! Сработало!
      Еще минут десять я наблюдал в трубу суету вокруг бездыханного тела, которое, в конце концов, с заметными усилиями погрузили в одну из телег. После чего мы, наконец, слезли с деревьев и направились на к лошадям. Отослав Шимона в ближайший трактир с заданием потусоваться пару дней в округе, чтобы убедиться в смерти "клиента", вместе с двумя другими соратниками отправился в Лондон. Кажется, кризис все же удалось ликвидировать малой ценой!
  
  

Глава 8.

      Семь месяцев пролетели практически незаметно. По крайней мере, для меня. Анна, кажется, имела на этот счет иное мнение. Которое не стеснялась высказывать при любой возможности. Светских развлечений в скучном и опасном средневековом Лондоне я ей так и не смог обеспечить, не до того было. Удалось заинтересовать девушку более глубоким изучением так понравившейся ей поначалу математики, в которой та делала неплохие успехи. И даже сама начала преподавать основы арифметики новому набору "курса молодого бойца", обучавшемуся на нашей закрытой "стройплощадке". Однако это, конечно, не могло полностью компенсировать жизнь взаперти. Мужики хотя бы могли пойти вечерком развеяться в кабак (я, правда, из солидарности с Анной себе этого не позволял), а ей доводилось сидеть безвылазно в четырех стенах.
      Но, так или иначе, наше пребывание на острове подходило к концу, и скоро предстояло вновь отправиться в путь. И если Анна ожидала этого с нетерпением и душевным подъемом, то я наоборот. Постоянно казалось, что не успели что-то подготовить из задуманного или вообще упустили какой-то важнейший для последующих действий момент. Однако, если взглянуть спокойно, то состояние дел было вполне удовлетворительным.
      Прежде всего - зима прошла спокойно. После внезапной и, якобы, случайной смерти (по крайней мере, вслух об убийстве не говорили) сира Роберта король не стал предпринимать никаких опасных для нас действий. Не знаю, что там подозрительный монарх думал о причинах столь удачного для нас происшествия и его возможных виновниках, однако внешне это никак не проявилось. Никаких дополнительных проверок лагеря у стройки не проводилось. Я, правда, сам пригласил Иоанна убедиться в высоких темпах работ. Чтобы не считал, что мы тут чем-то не тем занимаемся.
      А мост действительно рос прямо на глазах. Если в сентябре он представлял собой лишь соединенные хлипкими временными переходами островки опор, то в марте уже радовал глаз полностью достроенными арками пролетов. Кроме одного, у Южной башни, предназначенного для установки подъемного мостика. Средневековье же! Еще пара месяцев, и объект можно сдавать. Но произойдет это уже после нашего отплытия. Надеюсь, ответственному перед королем Иоанном за этот проект Шаулю краснеть не придется! Так как просто извинениями в случае чего не отделаешься...
      И в остальном все шло более-менее по установленному плану. Корабли на гринвичской верфи были достроены в срок, успешно испытаны на Темзе и в данный момент дооснащались спецоборудованием и загружались припасами у причала рядом с "Царицей". Еще три нефа, купленные "с рук" и отремонтированные на лондонских верфях, давно уже заняли место рядом с флагманом. Их трюмы приняли некоторое количество закупленных у местных купцов либо изготовленных в "секретных" цехах товаров. Большую их часть составляло дефицитное на данном историческом этапе сырье: железо, медь, олово, свинец, сера и другие материалы, потихоньку, чтобы не завышать цены, скупленные на местных рынках. Еще, конечно, шерстяные ткани и продовольствие. Часть "добытого" в Англии сырья попадала на корабли уже в переработанном виде. Прежде всего это, конечно, было оружие. Заказы на "конвенциональный" холодняк разбросали по лондонским и йоркским кузницам или скупили запасы готового у торговцев. Наконечники копий и арбалетных стрел, мечи типа входивших сейчас в моду среди европейского рыцарства фальшионов, кинжалы и топоры. Много не брали, чтобы не вызвать подозрений, но приобретенного за зиму хватило для вооружения не только набранного в Англии пополнения, но и про запас. Качество металла, правда, не впечатляло, но выбора не имелось. А вот на защитном вооружении пришлось сэкономить. Не потому что денег было жалко, а просто выбирать не из чего. Не дурацкие же кольчуги за безумную цену брать? Ограничились просто стеганками. Вот будет нормальная производственная база, что-нибудь придумаем...
      Еще грузили в маленьких дубовых бочонках черный порох, запасы которого мы не просто пополнили, а заметно увеличили. Только одну селитру для его производства специально нанятые люди собирали по тысячам навозных куч по всей стране! Зато теперь пороха хватит на масштабную военную кампанию, а не отдельные стычки, как раньше.
      Использовать его предполагалось так же, как и прежде. То есть в ручных гранатах, ракетах и для немногочисленных пока, ввиду трудоемкости производства, дробовиков. Последние неплохо проявили себя во время последней кампании, невзирая на явные недостатки. Однако ничего более прогрессивного позволить себе я пока не мог. Для качественного улучшения ручной стрелковки пришлось бы изобретать нормальный капсюль, вместе с изготовлением точного стального ствола, а это пока не представлялось возможным. Так что обойдемся двумя картечницами на отделение и арбалетами.
      А вот оружие более мощное, чем трехкилограммовые ракеты, явно не помешало бы. Особенно его необходимость проявилась во время американской кампании, когда несколько раз нужно было поразить каменные укрепления либо снести прочные городские ворота. И еще раньше, во время прорыва в Атлантику, при бое с двумя пиратскими галерами. Маленькие, недальнобойные и неточные ракетки никак не подходили для обеспечения данных потребностей. А если в средиземноморье мы схлестнемся с византийскими галерами, "плюющимися" ужасным (по рассказам современников) греческим огнем на расстояние в полсотни метров? Такого противника надо уничтожать на большем расстоянии, чего мы пока не умели.
      Изготовить примитивные дульнозарядные пушки? Бронзовая отливка под калибр "снаряда" миллиметров в сто-сто пятьдесят нам была по силам, но качество... Неизбежные пустоты в материале делали срок жизни такого орудия непредсказуемым, а использование - небезопасным. Для отработки же надежной технологии крупномасштабного литья потребуется, как минимум, пара лет. А увеличение мощности и точности по сравнению с уже имеющимися ракетами - минимальные. При огромном времени перезарядки и весе самой пушки. Овчинка выделки не стоит.
      Увеличить калибр ракет? Увы, шашки на черном порохе не особо поддавались масштабированию. И так невеликая стабильность горения уменьшалась до совсем уж неприемлемых величин. Я попытался, но испытания показали - бесполезно. Получалось, что без очередного технологического рывка увеличить эффективность оружия не получится. Но подобному рывку обстоятельства в данный момент не особо способствовали. Тем не менее, решил кое-что сделать. А именно - попробовать синтезировать пироксилин, примитивный, но гораздо более мощный и стабильный, по сравнению с черным, вид пороха.
     Для имеющихся в моем распоряжении средств, при использовании немногочисленного кустарного оборудования, привезенного с собой на корабле из Мюнхена или купленного на месте, эта задача лежала на границе доступного. Однако ранее мне уже удавались сложные по местным меркам химические проекты, ведь не нужно было ломать голову над теорией. Все упиралось лишь в практические возможности. А сейчас, в отличие от предыдущих изысканий, у меня на опыты имелась уйма времени - практически вся зима с половиной осени и началом весны.
      Да и задача раскладывалась на три почти независимых. Для получения пироксилина, как известно, необходимо три основных компонента: целлюлоза и две кислоты - азотная и серная. Последнюю я уже получал в прошлом году путем сжигания смеси серы и селитры. Оставалось лишь воспроизвести процесс заново, но уже в больших масштабах. Оба компонента мы все равно закупали везде, где только можно, а за селитрой и вообще, как я уже упоминал, по всему острову гонялись специально нанятые команды. Серу же мы, кажется, выбрали всю, которая имелась у местных торговцев. По крайней мере, цена на нее взлетела вчетверо. А, благодаря близости к месторождениям этого элемента в Исландии, имелось его немало. Только в Лондоне мы закупили более сотни килограмм. Потом купцы, прослышав о хороших ценах, предлагаемых нами, стали везти запасы серы и из других городов. Один авантюрист, возбудившись высокой ценой, даже пообещал мне специально сгонять в Исландию на своем когге и привезти три тысячи фунтов данного материала. Это зимой-то! Не слишком веря в его успех, согласился на сделку. А он смог! Не знаю, каким чудом удалось везунчику прорваться сквозь зимние шторма, но в начале марта тот материализовался в Лондонском порту с почти двумя тоннами серы на борту. Неочищенной, правда. Но я взял все, надолго обеспечив нас запасами этого ценнейшего для всякой химии материала.
      Итак, производство серной кислоты было налажено довольно быстро. Много получать не удавалось, но десяток литров в неделю кустарная установка выдавала. Запашок, правда, несмотря на все принятые меры, сильно нас демаскировал. Поэтому при ветре с реки работы прекращались. Иначе бы в городе поползли нехорошие слухи.
      Имея серную кислоту получить азотную большой проблемы не представляло. Теоретически. Практически же кислоту нужной концентрации перегонкой смеси селитры с серной удалось получить только после тщательного подбора пропорций исходных компонентов. Что не удивительно, учитывая невысокое качество сырья. А еще и изготовление стеклянной лабораторной посуды... Взятой из Мюнхена не хватало для массового производства, а английские стеклодувы оказались, мягко говоря, не на высоте. Однако и эта задача постепенно решилась.
      Ну и одновременно, используя слабый раствор все той же серной кислоты, организовал варку целлюлозы из еловой щепы. Получив достаточное количество всех трех необходимых компонентов, изготовил опытную партию пироксилина. Добавив чуть-чуть спирта и обычного угольного порошка, отправился на испытания за город. Новый порох горел и взрывался, как положено, почти без дыма. Вздохнул с облегчением: хоть и делал все по давно отработанной предыдущими поколениями химиков технологии, но имелись сильные сомнения в качестве материалов и оборудования. Однако, получилось! Осталось только придумать, как его использовать. Ствольное оружие пока, как я уже упомянул, на повестке дня не стояло. Однако имелись и другие идеи...
  
  

Глава 9.

      В последние дни перед отплытием я метался, как угорелый. А тут еще подоспело приглашение на прощальную аудиенцию у Иоанна. Я, в принципе, сам хотел встретиться напоследок, уточнить, так сказать, позиции перед отправлением в путь, но предполагал это сделать в самый последний момент и у нас, послав через Шауля приглашение на церемонию отбытия. А в ответ получил указание явиться в Тауэр. Пришлось идти.
   Мрачные каменные своды королевской резиденции каждый раз производили на меня гнетущее впечатление, а сегодня - особенно. Видимо, потому что этот незапланированный визит состоялся совсем не вовремя. Да и, зная буйный нрав Иоанна, я подсознательно ожидал от него какой-то пакости. И похожая на тюрьму крепость (подвалы которой эту функцию, собственно, и выполняли) данное ощущение лишь усиливала. Я впился взглядом в стоящего у входа в зал приемов пажа - своего платного осведомителя, но тот лишь приветливо улыбнулся, склонив голову. Похоже, мои опасения напрасны.
   Короля явно распирало желание поиметь с меня дополнительный профит, помимо согласованного полгода назад. Настолько распирало, что при разговоре отчетливо различался зубовный скрежет, доносящийся со стороны трона. Обрушенные на озабоченного чем-то монарха водопады восхвалений, вылитые на сильно подтянутом за прошедшие полгода норманно-французком, действия не возымели. А еще Его Величество, подходя к узкому стрельчатому окну, посматривал время от времени на проводившую во дворе Тауэра плановые (плановые ли?) занятия королевскую стражу. Все это мне очень не понравилось. С одной стороны, удалось создать впечатление настоящего мага, предвидящего будущее (кстати, канцлер Уолтер как раз пару недель назад слег и состояние его с каждым днем заметно ухудшалось, в полном соответствии с моим "предсказанием"), управляющего джинами и метающего огонь. Короче, опасного человека, с которым лучше не связываться, особенно учитывая столь своевременную и загадочную смерть здоровяка Роберта. С другой - король Англии слишком мощная фигура, чтобы сникнуть перед каким-то заезжим колдуном. А если "колдун" еще и богат, при пустой-то казне и необходимости финансировать военные действия... В общем, перед Иоанном встал непростой выбор, а я изменений в его намерениях отследить не сумел. Потому что дите еще в здешних политических интригах. С торговцами и мелкопоместными феодалами как-то справляюсь, а вот уровнем выше...
      И что теперь делать? Предложить ему еще тысячу фунтов отступных? Тогда он закономерно спросит: а почему не две? Или пять? А еще лучше - все, что припрятано у тебя на корабле и, заодно, у еврейских общин страны. Возможность одним махом загрести сумму, достаточную для проведения самой массированной, за три года войны, кампании на континенте, явно щекотала монарху нервы. Иоанн не дурак, наверняка пытался отслеживать наши расходы на строительство моста и другие закупки и по их уровню прикинул примерное количество имеющихся у нас средств. Пусть и неточно, пусть он и не знал, сколько из данной суммы имеется у меня, а сколько - у местных евреев, но цифра явно его завораживала. Почему бы не рискнуть и не попытаться сразу отобрать все, а не довольствоваться той малой "подачкой", на которую согласился в сентябре. Но тогда у него было время не торопиться, присмотревшись повнимательнее, да и здравствовавший канцлер сдерживал необдуманные порывы монаршей души. А сейчас надо думать быстро, иначе птичка выпорхнет из клетки! В нашей истории Иоанн решился полностью вывернуть карманы еврейской общине только в тысяча двести десятом году, когда его приперло по настоящему. И ведь почти сорок тысяч собрал, гад, выжав повальным побором все до последнего пенни. Намного больше, кстати, чем сам рассчитывал. Знал бы он, что у них столько имеется, может и раньше решился. Вот я дурак, не смог даже примерно просчитать поведение короля, имея по нему столько материалов! А ведь и здесь дополнительные "сигналы" поступали о его тайном интересе к нашим торговым сделкам!
      Еще денег обещать ему нельзя категорически, это лишь увеличит и так разыгравшийся аппетит. Что же тогда? Угрожать? Опасно! Он, все же, король, возьмет да закусит удила... Потом, увидев количество потерь, пожалеет, конечно, но это будет потом. И это еще если мне удастся выбраться из Тауэра, куда столь неосмотрительно приперся почти без охраны! Значит, надо заинтересовать. Чем? Пока Иоанн в раздумьях глядел в окно, я судорожно пытался припомнить что-то важное, что узнал об этой эпохе, когда собирал информацию, но отложил в сторону, как несвоевременное. Вот, вспомнил!
     - Перед тем, как отправиться дальше по возложенным на меня Господом делам, я бы хотел сообщить Вашему Величеству некоторые важные детали. Архиепископ Кентерберийский, как я вам и сообщал, готовится к отходу в мир иной. Болезнь будет длительной и до печального, но неизбежного конца пройдет еще не менее трех-четырех месяцев.
   - Мы все каждодневно молимся о его выздоровлении! - даже не пытаясь скрыть лживость своих слов, проговорил король, занятый другими мыслями.
   Но я знал, как привлечь его внимание:
   - Чувствуя приближение своего конца, его преосвященство решил помириться с другими духовными иерархами королевства, с которыми, как вы знаете, у него имелись кое-какие трения. И, в подтверждение искренности своих намерений, передал в их собственность свое имущество. Среди которого ценные одежды, украшения, мебель и даже алтарь. А также все свои сбережения, наследников все равно же нет...
   А вот теперь тема разговора Иоанна явно заинтересовала. Он бросил разглядывать лениво тренирующуюся стражу и отвернулся от окна, впившись в меня как обычно подозрительным взглядом:
   - И много ли этих денег?
   - Две тысячи фунтов. Конечно, все они хранятся не в Англии, его преподобие предпочитал не рисковать. Но долговые расписки, выданные в Ломбардии и Риме, сейчас хранятся у вашего еврейского казначея Шауля. Вместе с письменным указанием от архиепископа выдать сумму звонкой монетой его преемнику после смерти самого Уолтера. Но, разумеется, глава еврейского казначейства Вашего Величества может поступить и иначе, если получит соответствующие указания...
   Король уселся на трон, в глубоком раздумье подперев голову рукой. Совсем как Иван Васильевич в известном фильме. Мне оставалось ждать, что он выберет: журавля в небе или синицу в руках. То бишь риск не получить ничего, если силовое давление на странного "колдуна" и его приспешников завершится неудачей или же солидную и гарантированную сумму через несколько месяцев, в добавок к предыдущим договоренностям. Иоанн побарабанил с минуту пальцами по резному подлокотнику и выбрал-таки синицу. Я вздохнул с облегчением - разумное начало в короле на этот раз победило безразмерную жадность, и неожиданное "наследство" умирающего канцлера оказалось той самой последней каплей, решившей дело.
   Спрашивается, почему раньше я не вспомнил о деньгах архиепископа? Очень просто - их до сих пор не существовало. Я это "наследство" только что придумал. Про остальное имущество - чистая правда, Уолтер его действительно завещал духовным соратникам. А вот денег у недалекого иерарха не водилось. Как и соответствующих долговых расписок, естественно. Эти две тысячи - моя плата за собственную недальновидность, которую нельзя было внести обычным способом. Пришлось изобретать такой извилистый. Зато теперь, пока архиепископ не отдаст концы, Иоанн не дернется. Кстати, надо не забыть подделать нужный пергамент, на случай если король поинтересуется...
     
      Вырвавшись, к огромному облегчению, из Тауэра, направился прямо в еврейскую общину. Нужно было сообщить Шаулю и его близким содержание последних договоренностей с королем и дать советы о дальнейших действиях. Общине стоило поскорее покинуть страну, так как от Иоанна явно не стоило ждать ничего хорошего. Надеюсь, хотя бы некоторое время теперь тот будет придерживаться достигнутых соглашений. Численность всех английских общин составляла около десяти тысяч человек, несколько сотен отправлялось с нами. Остальным же я предложил, по мере возможности, сворачивать дела и мигрировать на континент, присоединяясь к имеющимся там общинам. А дальше будет видно. Кто не прислушается - сам себе враг. Впрочем, пока явных противников плана не просматривалось. То ли я заработал в их глазах такой беспрекословный авторитет, то ли просто боятся противоречить в моем присутствии. Скорее всего - и то, и другое. Последней, конечно, уедет семья самого Шауля, ведь он ответственный и за достройку моста, и за сбор налогов. Он и сам это прекрасно понимал, принимая пост главы общины.
      А я побежал дальше. Надо было проверить, не забыли ли погрузить чего-то важного на корабли? Еще раз посмотреть расчеты потребного количества продуктов и других припасов. Не закралась ли в них ошибка? Ведь мы по пути будем принимать на борт еще людей. А вдруг они явятся на сборные пункты без своих припасов? Наша флотилия насчитывала теперь семь кораблей, но только "Царица" была заполнена людьми на две трети от максимальной вместимости. Остальные отправлялись загруженными едва ли на пятую часть. Ведь вместимость шести приобретенных в Англии крупных, по местным меркам, судов составляла более двух тысяч человек! Однако английская община пополнила наш отряд только тремя сотнями добровольцев. Часть из них была отобрана отправленными на остров сержантами еще год назад и прошла неплохую подготовку. Другие присоединились уже после нашего прибытия. Последние пару месяцев сотня из них проходила ускоренные курсы юного моряка под руководством капитана Джакомо и экипажа "Царицы". Капитанами же кораблей были назначены самые способные из моряков нашего флагмана, уже приобрётшие некоторый опыт.  Этого, конечно, для сколачивания минимально необходимого профессионального экипажа было явно недостаточно. Поэтому я предложил отобрать среди работавших на стройке сезонных моряков самых надежных и нанять их в команду. Хоть часть личного состава будут профессионалами. Джакомо придирчиво изучил претендентов, оценивая как деловые качества, так и количество целых зубов во рту, и выбрал семьдесят человек, по дюжине на корабль. Этого должно хватить. Свеженанятые моряки, в перерывах между погрузками припасов, нещадно гоняли остальную часть экипажа, прививая ей необходимые в море навыки.
      Наконец, ровно к середине апреля все было готово. Оружие, материалы, разобранное оборудование из сараев и прочие припасы покоились в трюмах, все путешественники собрались у причалов. А их родственники, приехавшие, в том числе и из отдаленных общин, толпились рядом. Король не прибыл, хоть его и приглашали на церемонию отплытия. Решил не "светиться" на непонятном мероприятии. Ну и ладно, сомневаюсь, что мы еще когда-нибудь встретимся!
      Пора! Прекрасным солнечным утром пятнадцатого апреля тысяча двести пятого года семь больших кораблей, подняв часть парусов, заскользили по тихим водам Темзы вниз по течению. Большая часть из находившихся на их борту пятисот человек не имела ни малейшего понятия, куда конкретно она направляется. Но люди верили в меня, потому и пошли. Что ж, могу обещать, что, по крайней мере, скучным путешествие не окажется...
  
  

Глава 10.

      Весенние шторма во второй половине апреля практически сошли на нет, и наша флотилия довольно споро продвигалась на юг вдоль атлантического побережья Франции. Обогнув Нормандию, с одиноко возвышавшимся над скалами замком на месте будущего города Брест, увернулись, пользуясь сильным попутным ветром, от нежелательной встречи с парой галер французского флота, патрулировавших побережье. Пополнив несколько раз запасы пресной воды в случайных деревушках по пути, сделали первую крупную остановку в Ла-Рошели. Формально находясь под контролем французского короля Филиппа Второго Августа, город фактически принадлежал тамплиерам. Разжиревшие на снабжении крестовых походов и финансовых операциях с европейскими монархами храмовники отгрохали здесь мощно укрепленную оперативную базу, включавшую большой замок, богатый рынок и хорошо оборудованный порт. Пополнив в городе запасы провизии и приняв на борт ожидавшие тут, в соответствии с предварительными договоренностями, группы еврейских добровольцев из соседних общин, направились дальше вдоль побережья.
      И почти сразу пересекли границы Аквитании, вновь попав во владения нашего английского "друга" Иоанна, пока еще, по прихоти сложных феодальных заморочек, владевшего данным герцогством. Правда смугловатые подвижные жители Бордо и Байонны, где мы также останавливались, ничуть не напоминали флегматичных лондонских подданных Его Величества. Однако налоги Острову пока платили исправно. Подобрав в упомянутых городах еще несколько сотен добровольцев и пользуясь установившейся хорошей погодой, пересекли остаток Бискайского залива напрямую, вновь приблизившись к берегу лишь у леонского порта Ла-Корунья. Где подобрали еще одну группу и, более не приставая к берегу в не особо дружелюбных водах уже не очень прочного и централизованного арабского государства Альмохадов, все еще оккупировавшего половину Пиренейского полуострова, отправились прямиком к Гибралтару.
      Ровно год назад "Царица" проходила его в обратном направлении. Потом были далекая Америка, холодная Англия. Теперь возвращаемся в Средиземноморье. И, к сожалению, как я подозревал, нас тут не забыли! Едва мы появились ввиду гибралтарской Скалы, как к кораблям флотилии приблизились несколько маленьких, но очень быстроходных фелюк. Узнав, видимо, характерные обводы флагмана, они на всех парусах стали улепетывать в сторону крепости. А на мачтах взвились какие-то разноцветные тряпки. В ответ, после небольшой задержки, на башнях крепости появились заметные за десятки километров высоченные столбы дыма.
     - Поздравляю, капитан, нас заметили и опознали! - прокомментировал я данный факт. - Скоро появятся и встречающие с дорогими подарками!
     - Боюсь, мы не сможем их принять! - пробурчал в усы Джакомо и приказал немного сбросить ход, чтобы остальные суда флотилии подтянулись поближе.
      Заняв наблюдательный пост на носу "Царицы", вооружился подзорной трубой и принялся обозревать горизонт. Вскоре на нем появились ожидаемые хищные силуэты арабских фелюк. Много! Подождав минут десять, насчитал полтора десятка. Целый флот! А если учесть, что еще штук пять, выйдя из крепости, сейчас перекрывали выход обратно в Атлантику, то нас явно оценивали высоко. То ли наши боевые возможности, то ли количество ценностей в трюме. А, скорее всего, и то, и другое! Правда, размер флотилии явно оказался для встречающих сюрпризом, но пока не видно, чтобы это их остановило. Видимо, считают, что дополнительные корабли нам понадобились, так как добытые ценности в один не вмещались. Ну-ну...
      Сами фелюки - узкие длинные лодки с косыми "латинскими" парусами на мачтах и возможностью, при необходимости, ходить под веслами, были относительно невелики. Но на каждой имелось около сотни неплохо вооруженных бойцов, большинство из которых, скорее всего, составляли нанятые властями многоопытные тунисские пираты. Пользуясь прекрасной маневренностью своих кораблей и численным преимуществом, они наверняка одновременно атакуют с разных сторон, взяв на абордаж. Отбиться ракетами на расстоянии, как раньше, сейчас явно не выйдет! У нас, конечно, есть еще сюрпризы, кроме ракет, но зато меньше людей и они, в среднем, хуже обучены. Слишком много новичков! Так что результат такого боя спрогнозировать трудно.
      Однако я не собирался идти на поводу у врага, отдавая инициативу ему в руки и принимая навязанную тактику. Самое время испытать в бою новое оружие, как раз и предназначенное для морских сражений! Отдав приказ Джакомо и поцеловав обеспокоенную Анну, соскочил по веревочной лестнице в спущенный на воду челнок. Двое матросов, усиленно работая веслами, за минуту доставили меня к "Самсону" - одному из построенных в Англии с нуля кораблей. Он был крупнее "Царицы Савской", хоть и похож по конструкции. Но главное - там стояли особые приспособления, которые сейчас и требовалось привести в действие. Изготовив в "секретных" сараях в Лондоне, мы тайно установили их на данный корабль. А вот первое испытание провели только пару недель назад, во время перехода через Бискайский залив, когда оказались вдали от любого постороннего взгляда. Это зрелище произвело особо неизгладимое впечатление на новичков, сразу подняв мой авторитет в их глазах на небывалую высоту. Поэтому сейчас, ввиду опасности, никто особенно не переживает, полагаясь на лидера.
      Поднявшись на борт, подошел к отгороженному на палубе прямоугольнику, почти перекрывавшему всю кормовую часть судна. Там как раз снимали растянутый между мачтами огромный чехол, сшитый из кусочков бычьей кожи. А под ним красовался он - наше новое секретное оружие...
   Задумавшись еще осенью над проблемой дистанционной борьбы с кораблями или укреплениями и отвергнув на данном этапе литье пушек и создание больших ракет, остался практически без вариантов. Построить огнемет, по типу мехов, выбрасывавших "греческий огонь" на византийских галерах, представлявших, кстати, основную опасность для нас из-за дальности выстрела, превышавшей полсотни метров? Но у меня нет сырья для быстрого получения качественной горючей смеси. Нефть пока недоступна, а заниматься долгим и муторным многоступенчатым синтезом чего-то такого из угля или спирта не имеется возможности. После долгих размышлений и пришла в голову идея построить бомбардировщик.
      Действительно, изготовить мощную бомбу, особенно после получения пироксилина, было вполне по силам. Оставалось "лишь" доставить ее к цели. Естественным образом, первой мыслью являлось: привязной аэростат! Для моих возможностей построить надежный и достаточно грузоподъемный воздушный шар представлялось относительно нетрудным делом. Однако задумался о предполагаемой тактике его применения. Выглядела она так: при появлении противника шар, укрепленный, скажем, на специальном помосте между мачтами, приводится в рабочее состояние. Корабль, маневрируя, занимает подветренное положение по отношению к вражескому. Шар стартует, сносится ветром вперед, но удерживается на длинном (за сотню метров) шнуре. Корабль сближается с противником и когда выдвинутый вперед "бомбардировщик" оказывается над врагом, сидящий в гондоле боец сбрасывает бомбы.
      Сразу же стали очевидны многочисленные слабые стороны подобного "прожекта". Сможет ли корабль переманеврировать противника, заняв подветренное положение? А если штиль? Из-за ограниченной длины шнура шар зависнет слишком низко над противником. Не поразят ли его осколки от собственных бомб, ведь он не сможет быстро покинуть опасную зону? Не обстреляют ли его стрелами с вражеского корабля, ведь он будет висеть над его палубой близко и долго? Где я возьму столько спирта для горелки? В общем, быстро выяснилась вся бесперспективность данной идеи.
      Следующим логическим шагом в поисках кандидата в бомбардировщики являлся дельтаплан. А что - конструкция, конечно, посложнее шара будет, но не так чтобы сильно. Деревянная рама, шелковый парус. В одной из побывок посоветовался в интернете со знающими людьми, прикинул конструкцию на компе. Выходило, что простой дельтаплан, с невысоким аэродинамическим качеством, изготовить реально. И он даже будет летать. Однако и тут возникли вопросы. Во-первых, как взлетать? Ну, допустим, прыгнуть с верхушки мачты, хоть это и не очень надежный вариант. А вот второй вопрос оказался гораздо сложнее: как садиться? Наша недошхуна - далеко не авианосец, ровной пустой площадки на ней не имеется. А она нужна немаленькая - ветер там, палуба качается, точно не прицелишься. И, главное - грузоподъемность аппарата выходила совершенно недостаточная. Ведь аэродинамическое качество низкое, конструкция рамы при приемлемом весе - хлипкая. Кроме пилота стандартного веса, поднимет еще килограмм десять-пятнадцать. Этого явно недостаточно! Да и куда там бомбы подвешивать? А поджигать запалы как? Ведь пилот обеими руками держится за трапецию!
      Итогом раздумий стал отказ и от этого варианта. Какой же остался? Остался лишь классический планер с жестким крылом. Только такая конструкция, при доступных мне материалах и технологиях, могла обеспечить достаточный вес полезной нагрузки и соответствовала остальным требованиям. Там было, куда подвесить бомбы и пилот мог освободить руку для дополнительных операций. Планер способен летать и при довольно сильном ветре (прочность крыла позволяла), и при полном его отсутствии. Кроме того, благодаря гораздо более высокому аэродинамическому качеству, он просто летал заметно лучше, чем дельтаплан. Основным же недостатком являлась лишь сложность конструкции, на порядок превосходившая таковую у отвергнутых "конкурентов".
      Однако в моем распоряжении имелось много времени и кое-какое оборудование. Люди, умеющие им пользоваться, тоже. А также бонус - несколько десятков кубометров бальсы, этой легчайшей древесины, идеально подходившей для "авиационного" применения. Недаром, наткнувшись на нее во время посещения Центральной Америки и еще не имея никаких определенных планов, приказал запасти побольше этого редкого материала. Причем выбирал самые длинные и качественные стволы. Теперь ее хватит, пожалуй, на изготовление целой эскадрильи!
      Так много планеров сразу строить, конечно, не стали. Незачем пока, да и негде. Ведь еще надо было соблюдать секретность, скрывая эту штуковину от посторонних глаз. И конструкция опытная, наверняка потребует доработки. Поэтому ограничились одним. За основу конструкции, проведя "у себя" исследовательскую работу, взял готовые чертежи деревянного гидропланера. То есть способного взлетать и садиться на воду. А как же иначе, взлётной полосы-то на корабле у меня нет! Так что ее роль играла поверхность моря. После посадки (желательно поближе к борту, но это уже зависело от мастерства пилота) летательный аппарат буксировался спущенной заранее лодкой к кораблю, где поднимался обратно лебедкой, укрепленной на вращающейся вокруг задней мачты специальной рее.
      А вот со взлетом все было гораздо сложнее. Ведь скорость отрыва составляла около тридцати километров в час. Планер по определению собственного двигателя не имеет (да и где бы я его взял?), следовательно, эту самую скорость ему надо как-то сообщить. Да еще и с запасом, чтобы он взлетел повыше и успел поймать какой-нибудь восходящий поток. Иначе полет закончится непозволительно быстро. Чем же разогнать аппарат?
      Ответ, подсказанный историей развития авиации в нашем мире, не оставлял пространства для маневра. Катапульта! Только она являлась решением задачи в моих условиях. Не буксировать же планер за кораблем, в самом деле! Пузатый парусник - не моторная лодка, нужной скорости не разовьет. Но на каком тогда принципе строить катапульту? Паровую, как на "классических" авианосцах? Ага, сейчас, только возведу сначала несколько металлообрабатывающих заводов! Что-то типа огромного арбалета? Тоже не вариант, слишком велики будут нагрузки на "плечи" гигантского лука и тетиву, доступные материалы их не выдержат. Да и перегрузки при выстреле превзойдут все разумные границы. И еще - где я это немаленькое устройство втисну на палубе парусника?
      Что же остается? В результате долгих раздумий и даже постройки моделей в масштабе один к десяти в одном из сараев, подальше от чужих глаз, пришлось в середине января срочно смотаться в Гринвич. Ибо в конструкцию одного из возводимых на местных стапелях кораблей, заказанных еще осенью, следовало внести немалые изменения. Заключавшиеся, прежде всего, в значительном усилении конструкции мачт. Вернее, только задней. А также в установке некоторых дополнительных агрегатов.
   В итоге схема выглядела так. Планер, подвешенный на нижней рее задней мачты, игравшей роль крана, выдвигался на десяток метров за корму и опускался в воду. К креплению в его передней части цеплялся прочный шелковый трос, тянувшийся к вращающемуся блоку, установленному на верхушке задней мачты и затем опускавшийся к основанию центральной. Где и располагалась лебедка, на которую накручивался трос. Движение лебедка получала, через ременную передачу, от длинного деревянного вала, шедшего поперек палубы и приводившегося в движение двадцатью "велосипедистами". То есть моряками, крутившими два десятка специальных педальных приводов. На короткое время запуска они могли выдать вполне приличную мощность под десять киловатт. Заданную же скорость вращения регулировал заданием барабанного ритма боцман, сверявшийся с показаниями счетчика оборотов. Пришлось немало потренировать стартовую команду, пока они начали работать скоординировано.
   Длина троса (около трехсот метров) была рассчитаны таким образом, чтобы к моменту им угла в сорок пять градусов, планер достиг требуемой скорости и высоты. Там трос выходил из зацепа и крылатый аппарат отправлялся в свободный полет. Вся эта динамика, конечно, потребовала сильного увеличения прочности задней мачты, что и проделали на верфи после моего неожиданного туда визита (и за дополнительную плату, естественно).
   Сам же планер был практически полностью "слизан" с еще советского гидропланера-биплана БРО-16, выпускавшегося в Литве в семидесятых годах двадцатого века. Очень уж хорошо подходил он под мои требования. И простая, полностью деревянная конструкция, и возможность приводняться, и прочная надежная бипланная коробка... Все это перекочевало в тринадцатый век с минимальными изменениями. Чуть больший размах крыльев, так как мне требовалась еще пара десятков килограммов лишней полезной нагрузки. Дополнительные поплавки на концах нижнего крыла, для лучшей остойчивости в открытом море. Упрощенная конструкция, почти без и так немногочисленных металлических деталей. Два бомбодержателя за креслом пилота. Вот, пожалуй, и все отличия.
   Дно кабины, выполненной в виде лодки-плоскодонки, было набрано из хорошо подогнанных и просмоленных дубовых плашек двухсантиметровой толщины. Этого требовали высокие нагрузки при приводнении, зато, одновременно, я получил бронирование на случай, если кто-то решит "пальнуть" снизу из лука, обезопасив, таким образом, свою филейную часть от поражения острыми нестерилизованными предметами. Более тонкими плашками были укреплены и борта кабины, с той же целью. В этом элементе конструкции я несколько проиграл по весу оригиналу, но так как почти все остальные детали были выполнены из легчайшей бальзы, вместо применявшейся в исходном варианте сосны, то в итоге весь планер даже получился чуть легче. И при этом прочнее. Кроме того, он теперь мог поднять семидесятипятикилограммового пилота и еще пару тридцатикилограммовых бомб.
  
  

Глава 11.

      Летные испытания я, как уже сказано, проводил по время перехода через Бискайский залив. Выполнил десятка полтора полетов, чуть модифицируя после каждого некоторые элементы планера и взлетного устройства, а также тренируя команду "велосипедистов". В общем, неприятных сюрпризов испытания не принесли, отработанная в двадцатом веке конструкция планера не подвела. А лебедка тем более, она же достаточно примитивная по устройству. Только побаивался, что мачта, несмотря на тщательные, многократно перепроверенные расчеты, не выдержит нагрузки. Но опасения оказались напрасны.
      Как я не боялся садиться в кабину летательного аппарата, не имея соответствующего опыта? Очень просто, опыт-то как раз имелся. Еще осенью, едва решив строить планер, в первую же побывку "дома" записался на частный летный курс. Заплатить пришлось много, даже взяв специально для этой цели ссуду в банке, зато персональный инструктор занимался со мной ежедневно (по крайней мере, по его календарю). Летали хоть и на обычном, сухопутном, планере, но над морем, с аэродрома около прибрежного городка Герцлия. Так что особенности свободного полета над водными просторами стали известны мне на практике. Все равно приходилось "скакать" в будущее за разного рода информацией не реже раза в неделю, вот за полгода и набралось дней двадцать пять в своем времени. Этого хватило, чтобы в ускоренном темпе получить базовые навыки управления планером. А тут, за время испытаний, я даже успел пару раз "покатать" Шабтая, отобранного из многих добровольцев кандидата в резервные пилоты. Сажал его вместо бомб, позади себя. Ну а в последнем полете уступил мольбам Анны и покатал и ее. Обещал же в позапрошлом году. Да и отличный способ помириться после недавних разладов. Несмотря на то, что на этот раз девушка отправилась в полет по собственному желанию, криков стояло не меньше, чем при памятном спуске на параплане...
      Заняв место в тесной открытой кабине (где ж я плексиглас возьму для лобового щитка?), проверил крепление бомб, ход органов управления и дал отмашку помощникам. Те, подцепив машину к рее, стали натужно проворачивать импровизированный кран за борт . В конце данной операции я оказался в десяти метрах позади кормы на поверхности моря, качаясь на гребешках невысоких волн. Там меня уже поджидала лодка с четырьмя моряками. Отцепив крюк крана, они стали буксировать планер в противоположном от корабля направлении. Последний тоже на месте не стоял, подгоняемый выпущенными парусами. Так что не прошло и минуты, как закрепленный в нижней части корпуса прочный шелковый трос оказался полностью натянутым. Капитан "Самсона" тем временем уже завершил разворот против ветра. Все готово к старту. Ждем только момента, когда вражеское судно приблизится на заданное расстояние.
      Взглянул на куцую приборную панель, содержавшую всего три циферблата. Созданием авиагоризонта, компаса и прочих излишеств я не заморачивался, ограничившись переделкой в высотомер уже имевшегося корабельного барометра, получившего теперь шкалу в метрах над уровнем моря, а также конструированием вариометра и указателя скорости. /* Вариометр - специальный прибор для определения вертикальной скорости */ Последние два пока ожидаемо указывали на ноль, а вот первый требовалось откалибровать, приведя стрелку прибора в соответствие с текущим атмосферным давлением путем подкручивания бронзового винтика, торчавшего из не прикрытого стеклом, за неимением оного, циферблата. Покончив с этой нехитрой операцией, поудобнее устроился в кресле и стал ждать.
      Дежурные на центральной мачте, получив сигнал от капитана, вывесили стартовый флажок. Невидимая мне с расстояния в триста метров бронзовая катушка лебедки стала потихоньку раскручиваться трудами группы "велосипедистов". Ну а я, соответственно, с непреходящим даже после многих выполненных полетов замиранием сердца, стал все быстрее приближаться, вместе со своей крылатой машиной, к корме корабля. Все более ускоряющаяся "поездка" продолжалась секунд десять, после чего планер встал на подводное крыло и почти сразу же, достигнув скорости в тридцать километров в час, взвился в воздух. Но трос продолжал тянуть машину вперед и чуть вверх, к вершине задней мачты. Однако к его воздействию теперь добавилась и подъемная сила, в результате чего планер круто набирал высоту. Лишь когда трос уже оказался под углом в сорок пять градусов к горизонту, послышался стук отсоединившегося крепления. И планер оказался в свободном полете, один на один с небом, на высоте более ста пятидесяти метров. Я лишь придерживал ручку в нейтральном положении, ожидая, пока двигающийся по плавной параболе аппарат не превратит некоторый излишек начальной скорости в высоту. Забравшись еще на десяток метров, машина выровнялась и как бы неуверенно затрепетала, свидетельствуя, вместе с показаниями соответствующего прибора, об опасном приближении к скорости сваливания. Только тогда отдал ручку немного от себя, переводя данное чудо средневековой техники в режим планирования.
      Если я не смогу поймать довольно редкие и слабые в открытом море восходящие потоки, то, зная аэродинамическое качество моего аппарата, равное двенадцати, нетрудно подсчитать, что, стартуя со ста пятидесяти с гаком метров, до встречи с водой он сможет пропланировать немногим менее двух километров. Это если теоретически и по прямой. А так как я собираюсь маневрировать, то и вряд ли более километра с небольшим. В этот единственный километр мне нужно уложить сближение с противником, выход на боевой курс, сброс бомб, разворот и посадку как можно ближе к носителю. Что же, я не просто так тянул со взлетом, пока головная пиратская фелюка не оказалась примерно в четырехстах метрах от нас и почти прямо по курсу! Ведь при таких раскладах запуск планера подобен выстрелу из пушки и требует точного расчета.
      Плавненько, чтобы не потерять зря ни джоуля запасенной энергии, даю левую педаль и небольшой крен в ту же сторону. Иду на параллельном вражескому флагману курсе. Пролетаю мимо справа и на более, чем на сотню метров выше его. На палубе фелюки заметна нездоровая суета. Выполняю энергичный, насколько позволяет конструкция планера, левый разворот на сто восемьдесят градусов и оказываюсь точно на догоняющем курсе с целью. Так, летя вдоль судна, больше шансов попасть. До корабля на глаз метров сто. Отклоняю ручку чуть больше от себя, прицеливаясь через откалиброванное на испытаниях бронзовое кольцо, установленное сбоку на носу планера, в точку, отстоящую на полкорпуса за бушпритом фелюки. Чтобы продолжать видеть цель за тупым округлым носом планера, приходится отклонить голову и туловище в сторону. Прицеливание и сброс бомб отрабатывал сначала "у себя" на компьютерном симуляторе самолетов времен первой мировой войны, где можно было смоделировать нужные скоростные характеристики, а затем - и на практике, в Бискайском заливе. Используя в качестве учебной мишени плот, привязанный к корме "Царицы" на длинном тросе. Так что теперь в атаку заходил довольно уверенно.
      Из-за более крутого, чем необходимо для рационального планирования, снижения скорость росла, и встречный поток стал заметно шуршать, обтекая лакированную шелковую обшивку верхнего крыла . Ничего, опасно много планер все равно не наберет - слишком толстый у него профиль крыльев, а часть этой "лишней" скорости мы опять превратим в высоту после атаки. Выдерживая боевой курс, вдруг задумался: что ощущают еще секунду назад представлявшиеся мне абстрактным, обезличенным злом члены экипажа обреченной фелюки с изумлением взирающие сейчас в небо? Зрелище-то перед ними предстало крайне пугающее. Четырехкрылое летающее чудище, раскрашенное снизу под кожу дракона, с намалеванными на плоской "морде" кабины огромными красными глазами и страшной зубастой пастью - красившие машину работники умело выполнили мои инструкции. А на концах крыльев - шестиконечные магические звезды! Жуть! Вряд ли бедные пираты ожидали от неожиданно нагрянувшего монстра чего-то хорошего. И правильно, что не ждали! На мгновение мне даже стало жаль бедолаг, но тут пришла пора действовать.
      Узкая корма фелюки вплыла в нижнее, предварительное, кольцо прицела, и я, не глядя протянул свободную руку (вот оно преимущество стандартного аэродинамического управления перед балансирным на дельтаплане), схватив укреплённый на бронзовом крюке, вделанном в борт, толстостенный стеклянный сосуд. В нем, зажженная заранее, сразу после старта, прикрепленной тут же спиртовой зажигалкой, бодро горела толстая восковая свечка, надежно защищенная специальной конструкцией от сквозняков. Освободив защелку, заученным движением протолкнул запальный селитряный шнур первой бомбы в предусмотренное в стеклянном корпусе окошко. И лишь тогда позволил себе оторвать на секунду взгляд от прицела, чтобы убедиться в возгорании запала. Теперь в течение нескольких секунд следует избавиться от одной тяжелой бронзовой капли за спиной, иначе...
   Положив затянутую в черную кожаную перчатку (мечта байкера) руку на ближний из двух рычагов сброса, дрожа от предвкушения первого боевого бомбометания, вернул взгляд к прицелу. Еще одна медленно истекшая секунда и в нижнем кольце - нос фелюки. Пора! Дергаю рычаг - и планер заметно вздрагивает. Тяжелая туша бомбы устремляется к цели. А я тяну ручку управления на себя, небольшой горкой вновь набирая высоту. И, одновременно, слегка накренив планер, оборачиваюсь, чуть не свернув себе шею, назад, чтобы увидеть результаты своего труда.
   В попадании я почти был уверен, но всегда есть место случайности. Бомбил, как и на тренировке, с высоты всего шестидесяти метров. Промахнуться трудно, тем более что ветра-то почти и нет. Но если все же не попал, то на этот случай имеется вторая бомба. Вернусь к "Самсону", там уже ожидает лодка с полностью вытянутым тросом. Подцепиться и вновь взлететь займет меньше минуты, проверено на учениях...
   Сверкающая капля бомбы, уверенно продвигавшейся к фелюке по, надо полагать, параболической траектории, в соответствии с неоткрытым еще тут законом всемирного тяготения, была хорошо заметна даже на фоне поблескивающего ежесекундно меняющейся поверхностью моря. Корпуса бомб лили из бронзы. До стальных и даже чугунных конструкций такой сложности и размера мы еще не доросли. Зато получилась аэродинамически правильная форма и развитое оперение, составлявшее с корпусом единое целое. Стенки, конечно, пришлось делать толстыми, так что из тридцати килограмм общего веса устройства на пироксилиновую начинку приходилась лишь половина. Но местным кораблям и этого хватит за глаза. Даже большому нефу, не говоря уже о мелкой фелюке...
   Долго падать бомбе не пришлось. Грубо смяв своим весом косой парус на задней мачте вражеского судна, она вонзилась, видимо, в палубу этого нехитрого корабля. О дальнейшем я мог лишь догадываться. Пробил ли острый наконечник тонкую палубу фелюки насквозь? Даже если и так, есть еще дно. Его-то уж вряд ли, скорость не настолько велика, а сильно выдающееся в стороны оперение специально делалось с прицелом на застревание. Длинный запал, выходивший из задней части бомбы рассчитывался на время сгорания от десяти до пятнадцати секунд (большей точности добиться не удавалось). А с момента его поджога уже прошло никак не меньше! Ну же!
   В ответ на мое яростное желание посреди фелюки вспыхнул яркий цветок взрыва. Мгновением позже по ушам хлопнул и его грохот. Есть! С интересом всматриваюсь в затянутый серым дымом корабль. Еще через пару секунд прояснилась его незавидная судьба: разломанный на две половины, он быстро погружался в воду. А вокруг плавали горящие куски оснастки и обломки мачт. Сомнительно, что хоть кто-то на борту выжил...
   Думаю, психологического эффекта от атаки невиданного чудища и потери флагмана достаточно, чтобы остальные немедленно дали драпа. Однако, для пущей уверенности неплохо бы и закрепить успех. Тем более что и "лишняя" бомба имеется. Если ли у меня достаточный запас энергии? Сейчас посмотрим. "Горка" вознесла планер с шестидесяти до семидесяти метров. Не густо. Остальное сожрали уже выполненные маневры. Ближайший корабль противника рядом, но под неудобным курсовым углом. Выбор: или бомбить так, с большим шансом на промах, или не рисковать смазать эффект и возвращаться к "Самсону". На дополнительные маневры запаса высоты уже нет!
   Доля секунды на принятие решения и я с сожалением встаю в плавный разворот. Лучшее - враг хорошего, как говорится. Хватит для начала. Поглядываю на вариометр и вдруг вижу, что к середине разворота вертикальная скорость начинает уменьшаться, а еще через несколько секунд и вовсе становиться почти нулевой. Ух ты, восходящий поток! Таки встретился! Не иначе, подарок от близкого - пара километров, скалистого берега. Руководствуясь показаниями прибора, "нащупываю" его границы и двигаюсь теперь прямо на вражеский корабль. Если представился шанс, почему бы им не воспользоваться?
   Поток, все же, достался мне довольно вялый, о восходящей спирали при невеликом аэродинамическом совершенстве моего аппарата и речи нет. Но на безрыбье... Да мне много и не надо, высоту пока не теряю и то хлеб. Вражеские корабли за прошедшую с уничтожения флагмана минуту видимо осознали, наконец, произошедшее и вдруг все резво заспешили разворачиваться в сторону от нашей флотилии. Так что повторный урок откладывать нельзя, сбегут! Охвативший меня при первой атаке непонятный приступ жалости растворился без остатка в азарте боя, и теперь я видел внизу лишь врагов, которых надо уничтожить. Что, в общем, больше соответствовало действительности.
   Достигнув нужной точки, креном "вывалился" из совсем уж ослабевшего потока и с разворота встал на боевой курс. На этот раз команда фелюки не ожидала в ступоре развития событий, как предыдущая, а при виде приближающегося чудища попыталась действовать. Спустила весла в воду и даже обстреляла меня из луков. Однако пиратский капитан регулярных занятий с экипажем по противовоздушной обороне, видимо, не проводил и про необходимость брать упреждение при стрельбе по воздушной цели не объяснял. Поэтому, кроме пары-тройки воткнувшихся в днище и нижнее крыло, все остальные стрелы прошли за хвостом планера.
   Повышенная суета экипажа фелюку не спасла. На этот раз, правда, я чуть затянул со сбросом и бомба угодила в корму. Так что затонуло суденышко предварительно красиво задрав нос практически в вертикальное положение. А я довернул планер к "Самсону". Запаса высоты оказалось, благодаря своевременно подвернувшемуся потоку, еще более чем достаточно, и, прежде чем "притереться" к борту носителя, я не удержался от красивого жеста и пролетел рядом с шедшей параллельным курсом "Царицей", победно покачав крыльями. В ответ от столпившихся на палубе "зрителей", все еще державших в руках не понадобившиеся ракеты и гранаты, донесся мощный восторженный крик...
  
  

Глава 12.

      Эффектный разгром пиратской эскадры, нанятой наместником Альмохадов, обосновавшимся на Скале, расчистил нам путь в Средиземное море. Уцелевшие фелюки рассеялись кто куда с максимальной скоростью, на которую были способны, а может - и еще быстрее. По крайней мере, некоторые обломки двух утопленных суденышек еще разнообразили своим присутствием скучную поверхность моря, а горизонт уже очистился от посторонних судов. Даже страшно представить, какие рассказы вскоре воспоследуют в окрестных припортовых притонах...
      Но нам это на руку - более никто не осмелился препятствовать продвижению по задуманному маршруту. А благодаря достаточно высокой средней скорости флотилии, состоявшей из судов с богатым, по нынешним временам, парусным вооружением, вскоре мы и вообще обогнали слухи о самих себе. Уже в Барселоне о Гибралтарском побоище ничего не ведали. А далее на восток вдоль побережья - и тем более. Так, продвигаясь с краткими остановками для пополнения запасов воды и некоторых продуктов, мы, к середине мая, достигли одного из важнейших промежуточных пунктов в намеченном плане путешествия - Генуи.
      Большой удобный порт, многочисленные вместительные склады, географическое положение и налаженные отношения как с местной влиятельной (хоть и немногочисленной) еврейской общиной, так и с одним из четырех управляющих городом кланов, делало Геную идеальным сборным пунктом для стекающихся из окрестных стран отрядов. А также для прибытия большого обоза из Мюнхена, содержащего как оставленное там год назад промышленное оборудование (за исключением нескольких станочков, взятых с собой в путешествие), так и изготовленное за прошедшее время по готовым образцам под руководством кузнеца Давида. Получившего еще тогда соответствующие указания, подкрепленные немалой суммой и заверенными специальным пергаментом полномочиями. Это оборудование, вместе с умеющими на нем работать кадрами, также подготовленными Давидом, должно было составить основу нового индустриального центра, который я планировал возвести, добравшись до подходящего места. Обладая подобным центром, уже можно было задуматься об оснащении большой армии продвинутыми образцами оружия. Кстати, из Мюнхена же должны были доставить и значительные запасы сырья, скупленного за последние два года на территории Священной Римской империи. Особенно ценными представлялись крицы высококачественного железа, добытого по спецзаказу из руды неподалеку от Золингена - будущей столицы немецких стальных дел мастеров. Его должно было скопиться в Мюнхене за это время не менее пяти-шести тонн.
      Еще до прибытия в Геную мы подобрали в оговоренных заранее портах почти тысячу человек. Учитывая, что те прибыли не с пустыми руками, да еще и закупали дефицитные тут материалы в соответствии с разосланным списком, места на кораблях заметно поубавилось, а их осадка, наоборот, ощутимо возросла. Нет, до максимальной загрузки было еще далеко, ну так и портов по пути следования осталось немало. Предположительная загрузка на маршруте просчитывалось заранее, поэтому еще осенью курьеры, направлявшиеся в Геную, повезли письмо к нашему партнеру Николло Спиноле. С предложением построить за зиму еще два корабля подобной "Царице" конструкции, но побольше раза в полтора и из менее ценных пород дерева. Уникальный корабль, с запасом прочности для трансатлантического плавания нам пока больше не нужен, а на обычных, пусть и продвинутых по сравнению с местными "грузовиках" можно и сэкономить. Аванс за заказ должен был внести глава местной еврейской общины Шмуэль, а основную сумму - мы, после приемки работы. В общем, от третьего посещения Генуи я ожидал многого.
      В порту нашу флотилию встречал и Шмуэль и даже сам Николло, оторвавшийся ради встречи с эксклюзивным клиентом от важных дел. Времени на подготовку у обоих имелось предостаточно, ведь на рейде, задолго до входа в бухту, нас остановил патруль из двух генуэзских галер, преградивших путь подозрительно большой группе неизвестных кораблей. До выяснения, что называется. Выяснение, в ходе которого одна из галер с верительными письмами моталась в порт и, после долгой задержки обратно, заняло более полудня. Так что, когда мы, наконец, получив все нужные разрешения, швартовались у выделенных портовым руководством (за крупное вознаграждение, разумеется) пирсах, вплотную к арендованным Шмуэлем складам, солнце на западе уже готовилось нырнуть в ночные объятия моря.
      Поначалу все шло прекрасно. Мы с Николло Спинолой обменялись дорогими подарками, на мои уши обрушились водопады любезностей (ага, заказ на тысячу с гаком марок генуэзские верфи не каждый день получают), после чего нас пригласили на роскошный ужин в фамильном дворце клана Спинола, где присутствовали и другие члены одной из четырех правящих Генуей семейки. Большинство с обветренными и загорелыми лицами - признаками нередкого пребывания в море. Что с них взять - талассократы, море их кормит. Хоть многие из Спинол в более зрелом возрасте и занимали солидные должности консулов или нобилей, но в молодости обязательно должны были лично попробовать на вкус соленую воду. Разумно. /* Талассократия - подтип государства, вся экономическая, политическая и культурная жизнь которого, вследствие недостатка земельных ресурсов или особого географического положения, сосредотачивается на деятельности так или иначе связанной с морем, морским судоходством, и контролем морских пространств */
      Занимательное застолье продолжалось долго, завершившись далеко за полночь. Хорошо умеют пировать генуэзские аристократы! Столы просто ломились от невообразимого количества разнообразнейшей еды. Выбор блюд тут на порядок превосходил таковой на обедах у провинциального английского короля, на которых пару раз довелось побывать. На первую перемену подали похлебку из дичи с приправами и зажаренных целиком лебедей и павлинов. На вторую - куски жареной оленины, бараньи ноги с перцовым соусом и кабаньи ребрышки. Десерт же состоял из яблок и нескольких видов пирожных. И это только основные блюда. Многочисленные мелкие закуски, стоявшие на столах, никто даже не считал! Все мясные блюда подавались на круглых кусках плотного черного хлеба вместо тарелок. А есть их, за неимением вилок, предполагалось руками. Было забавно наблюдать, как дамы в смешных платьях с чрезмерно широкими, по последней моде, рукавами, точно выверяли каждое движение, в надежде не измазать эти самые рукава жиром. Ближе к середине застолья усталость и выпитое вино присоединились к упомянутой ожесточенной борьбе на стороне жира, с предсказуемым результатом. Прачкам завтра предстоит немало работы!
      А запивать, кстати, это все предлагалось слабенькими сухими винами, богато приправленными пряностями. Мне вкус такого напитка не сильно нравился, однако других за столом не имелось. Здесь, как и везде в Европе, чистую воду не употребляли. Я, помня, кого представляю, старался избегать блюд с содержанием свинины или молочных продуктов, но боюсь, после третьего или четвертого тоста несколько утратил бдительность. Бедные Шмуэль с Цадоком, также приглашенные на ужин, вначале с ужасом взирали на ломящиеся подозрительной едой столы, но, поощренные моим примером, также стали кое-что бросать в рот. Предварительно, правда, придирчиво и с крайним тщанием изучая каждое блюдо. Хорошо хоть так, современные мне ортодоксальные евреи не притронулись бы тут и к корочке хлеба!
      В перерывах между активным набиванием желудка и выступлениями музыкантов и танцовщиц (первые так себе, а вот вторые очень даже ничего...) вели интересную беседу с Николло и его отцом, Гвидо - одним из членов коллегии консулов и текущим главой семейства Спинола. Сначала настороженно, но с увеличением количества выпитого и при помощи пары адаптированных под нынешние реалии анекдотов из будущего, напряженность рассеялась, и разговор сам собой перешел на серьезные темы. Наиболее животрепещущей из которых являлось резкое усиление Венеции в результате последних событий. Год назад венецианские наймиты захватили Константинополь, и теперь в восточном Средиземноморье мало кто может противостоять им. То есть все торговые пути в Азию перешли под полный контроль злейших конкурентов Генуи и соседней с ней Пизы, также подвизавшейся в области морских перевозок.
     - Да, на ближайшее время путь на восток для вас перекрыт! - сочувственно констатировал я, отпивая очередной глоток приторной смеси. - Однако не всегда же Венеция будет править морем! Все еще может измениться...
     Что-то в моих словах заставило многоопытного Гвидо навострить уши:
     - Ты так считаешь? Что же может ослабить Венецию? - сохраняя показную невозмутимость, поинтересовался он.
     - Текущий подъем ее влияния связан с контролем над Константинополем. А бывшие византийские земли далеки от спокойствия. Бунты и остальные "радости" непрочной власти неизбежны. И кто знает, захочет ли будущий правитель города дружить с Венецией? Особенно, если получит более выгодное предложение...
     - И кто же способен сделать ему подобное предложение? - было заметно, что из головы моего собеседника моментально выветрился весь хмель. Теперь передо мной сидело официальное лицо, консул генуэзской республики.
     - Допустим, сделать при удобном случае мог бы, например, даже я. Тем более что держу путь как раз в те края. Другое дело, что это потребует объединения нескольких заинтересованных в изменении сложившейся ситуации сил. А также немалых расходов и, разумеется, времени. Пока рано говорить о подробностях, но, вижу, вас эта тема очень занимает. Тогда, возможно, попозже я пришлю письмо с описанием более детальных планов.
     - Думаю, мы прочитаем его с большим интересом! - кивнул Гвидо и, на всякий случай, уточнил: - Когда дело касается интересов города, мы готовы понести очень серьезные расходы!
     Вот и отлично! Этим вечером я, похоже, сделал первый шаг к вмешательству в глобальные политические расклады этого мира. Ох, как бы не получить по сусалам на непривычном для себя поле!
     
      Добравшись, не без помощи спутников, до покоев, выделенных мне на время пребывания в городе достопочтенным Шмуэлем, собрался уже идти отдыхать, но тут услышал обрывки беседы гораздо менее "набравшихся" за ужином и потому еще не потерявших способности к вменяемому разговору Цадока и хозяина дома. Первый почему-то сильно ругался.
     - Ц-цадок! В чем дело? - запинаясь, поинтересовался я.
     Ответил, однако, после некоторой заминки, Шмуэль:
     - Ариэль, я не успел тебе сообщить, но обоз из Мюнхена не прибыл в срок! А я склады в порту заранее арендовал, как ты и просил! - зачастил он, явно опасаясь моей реакции на неприятную новость.
     - Что-о? П-почему?
     - Их... не выпустили! Приехал лишь посыльный от старшего сына Цадока.
     - Кто н-не выпустил? Г-герцог? Вот же гад! - несмотря на опьянение, я отчетливо понял - разработанный в деталях план действий на ближайшее время полетел ко всем чертям. Ведь обоз из Мюнхена - один из его ключевых моментов!
     - Нет! В Мюнхен ранней весной неожиданно прибыл известный учитель и знаток Кабаллы Иегуда из Регенсбурга, по прозвищу Хасид. /*Хасид - на иврите "благочестивый" */ Вместе с большой группой последователей. Он объявил тебя самозванцем и неучем, посланным из "клипот" для отвращения евреев от заповедей, данных Богом. /* клипот - в каббалистическом представлении оболочки, скорлупа, отделяющие наш материальный мир от трех духовных, в том числе и демонических */ И запретил мюнхенской общине следовать за тобой! А еще он послал курьеров и в другие города!
      Так... Что же это получается - бунт на корабле? Вот так удар в спину! Впрочем, зная своих соплеменников, особенно приверженцев мистических течений в иудаизме, следовало чего-то подобного ожидать! А я, конечно, прохлопал ушами... Идеи, которые находили понимание в среде более рационально мыслящих торговцев и ремесленников, просто обязаны были, рано или поздно, вызвать активное противодействие наиболее реакционной части еврейского общества. И, если честно, лишь благодаря крайне низкой по нашим меркам скорости информационного обмена в средневековье, это случилось только сейчас и только в одном городе. Поэтому надо действовать быстро. Но кто он, этот Иегуда Хасид? Имя, вообще-то, знакомое, но сдается, что известный мне носитель данного прозвища жил лет эдак на триста-четыреста попозже. Или это другой? М-да, придется бежать за "помощью зала". Впрочем, после выпитого на сегодняшнем пиру, для "перехода" осталось добавить совсем немного...
      На следующий день продрал глаза только к полудню. Голова трещала неимоверно, как всегда бывает у меня от перебора местного вина. Не зря в последнее время предпочитаю употреблять только самогон собственного изготовления. После него наутро хоть как-то можно собраться и записать найденную в будущем информацию. А записывать сейчас есть что! Виновник моих проблем оказался действительно не "тем" Иегудой Хасидом, которого я помнил. Тот, живший в семнадцатом веке, как раз был правильный чувак, организатор первого массового переселения евреев в Палестину. Этот же, из отстоящего на сотню километров от Мюнхена, довольно крупного города Регенсбурга, являлся просто идеальным олицетворением все тех сил, которым потихоньку забрасываемые мной идейки были категорически не по душе. Не зря именно он и выступил первым.
      Потомственный каббалист, он был основным лидером и популяризатором мистического направления иудаизма в данном историческом периоде. И сторонником введения дополнительных ограничений в и так всесторонне регламентированную жизнь религиозного еврея (а других тут пока и не водилось). Непримиримый идеологический противник моего знакомца Маймонида, представителя рационального направления. Некоторые из введенных этим Хасидом дурацких запретов дожили даже до нашего времени! Короче, вряд ли мы с ним договоримся по-хорошему, не тот случай. И, к тому же, я зол. Пожалуй, более чем когда-либо за время пребывания в тринадцатом веке. Придется, значит, обойтись с мерзавцем по-плохому, мюнхенскую общину я ему уступить никак не могу!
  

Глава 13.

      В Генуе, как ни хотелось поскорее отправиться в Мюнхен, пришлось задержаться еще на неделю. Ведь отряды из других мест в город таки прибыли. Их следовало осмотреть, отсеяв больных, разместить на кораблях. Большая часть собранного в Мюнхене золингеновского металла удачно была отправлена сюда несколькими обозами заранее, до неожиданного появления в городе этого треклятого каббалиста, так что около пяти тонн высококачественного железа дожидалось нас на генуэзских складах. Его тоже следовало погрузить, вместе с другими товарами. Ну и, конечно, два заказанных корабля ждали испытаний и новые экипажи.
      Даже странно, что получилось уложиться всего в одну неделю. Но ровно через семь дней я, стоя на генуэзской пристани, провожал взглядом девять подгоняемых утренним бризом бочкообразных кораблей, уходивших в море. Решение не задерживать здесь флотилию до завершения мюнхенского "дела", далось нелегко. Однако штурманский расчет, выполненный Анной, показал, что задержка, не менее чем в полтора месяца, требующаяся для возвращения с обозом (и это в лучшем случае), может стать критичной. Есть шанс не уложиться в летнюю навигацию и не достигнуть намеченной цели. Придется где-то зимовать и терять год. Это меня не устраивало. Поэтому, все же, рискнул отправить корабли дальше. Руководителем экспедиции назначил Давида. Он справится, несмотря на молодость, авторитет среди наших людей сумел заработать железный. Его заместителями будут Цадок и Анна. Да, ее я тоже отправил, хоть это и стоило ночи бурного выяснения отношений. Однако, в конце концов, удалось убедить девушку, что без ее навыков штурмана экспедиция обязательно застрянет по дороге. Хорошо, что капитан Джакомо, знающий местные воды как свои пять пальцев, не слышал этого утверждения!
      Итак, за месяц эскадре предстояло не спеша обогнуть Апеннинский полуостров, останавливаясь в намеченных заранее пунктах, избежать, по возможности, встречи с курсирующими по Адриатике венецианскими галерами и прибыть в венгерский порт Сплит на далматинском побережье. Куда, надеюсь, примерно к тому же времени явимся и мы, вместе с вызволенным из мюнхенского плена обозом. Встреч с венецианским флотом я опасался не просто так. Воодушевленные последними политическими достижениями своего многомудрого дожа, венецианцы совсем оборзели, сочтя восточное средиземноморье своми внутренними водами. А уж Адриатику - тем более! И группа из девяти кораблей могла вызвать серьезное подозрение. Так что риск имелся немалый. Тем более что, судя по информации, содержавшейся в письмах главы нашего венецианского знакомца, трактирщика Авшалома Бен Ицхака, позапрошлогодняя история с захватом нанятого в городе судна и гибелью его капитана, как я и опасался, выплыла наружу. Вернулись несколько членов экипажа "Грешницы", отпущенные нами позапрошлой осенью в Генуе и рассказали о незавидной судьбе капитана Марко и его суденышка. И теперь меня в Венеции числят преступником и разыскивают. То, что покойник сам подставил нас под удар пиратов, никого, конечно, не колышет. Зато его многочисленных, как оказалось, родственников очень волнует "восстановление справедливости". Вот для ее торжества дож и издал указ о моей поимке. Так что лучше нам с официальными венецианскими лицами не пересекаться. Флотилии, конечно, есть чем ответить вражеским галерам, но лучше не доводить... Особенно, в мое отсутствие. Шабтаю, резервному пилоту планера, приказал использовать сверхсекретное оружие только в самом крайнем случае. Хорошо хоть, после Гибралтарской "битвы" успел провести с ним несколько учебных вылетов, включая и тренировку бомбометания.
      Проводив корабли, мы тут же покинули Геную. Отряд, оставленный мной для выполнения "спецоперации" по исправлению ситуации в Мюнхене, был невелик, но силен. В него входили оба моих воеводы - Олег и Моше, причем последний, приходясь Цадоку сыном, имел дополнительный вес в решении проблем родного города. Олег взял всех семерых своих дружинников, а Моше - десяток лучших бойцов. В итоге нас было ровно двадцать. И втрое больше отборных лошадей, обошедшихся в немалую копеечку. Две верховых и одна грузовая на каждого, тащившая дополнительное оружие: дробовики, гранаты, ракеты и просто взрывчатку. Черт его знает, как оно там в Мюнхене и после него обернется! Много подготовленных бойцов снять с кораблей я не мог, поэтому не экономил на взятом оружии.
      Скакали с утра до вечера, меняя лошадей. Но если на равнине средняя скорость была вполне приемлемой, то на горных альпийских дорогах все равно приходилось двигаться шагом. Задержка меня сильно злила - хотелось как можно скорее разобраться с внезапно возникшим препятствием, однако ничего не поделаешь... В результате в Мюнхен мы въехали на взмыленных лошадях лишь на четырнадцатый день утомительного путешествия.
      В город попали без проблем, уплатив налог на верховых, и профилактически добавив "сверху" дежурному офицеру городской стражи, дабы у того даже и мысли не возникло проверить содержимое вьючных мешков. Звон серебра действительно направил думы ответственного за городские врата в другом направлении, и пока он напряженно размышлял на тему, потратить ли неожиданный прибыток на подарок жене или же банально пропить его вечером в трактире, мы уже углубились в хитросплетение узких кривых улочек.
      Еврейский квартал издалека выглядел точно так же, как и более года назад, когда мы видели его в последний раз. Но ворота оказались плотно закрыты, а охраняли их незнакомые бородатые мужики, вооруженные копьями и топорами. Просьбу открыть те проигнорировали:
     - Мы вас не знаем! - буркнул самый старший после приветствия, подозрительно оглядывая нас через приоткрытую "форточку" на калитке.
     - Я Моше, сын почтенного Цадока, да продлит Господь его дни! - заявил мой спутник, переглянувшись со мной. - Я здесь живу!
     - Та-ак.., - протянул чужак, с загоревшимся интересом в глазах. - А с тобой кто?
     - Мои люди! - не стал пока уточнять Моше и сам перешел в наступление: - А ты вот кто такой? Что-то я тебя не припомню!
     - Я из Регенсбурга. Если хотите въехать внутрь - сначала сдайте оружие!
     - Чего это вдруг?
     - Так распорядился ребе Иегуда!
     - Знать я не знаю никакого ребе Иегуду! - умело симулировал удивление и ярость Моше. - Это мой дом, а ну давай, открывай ворота!
     - Не хочешь - как хочешь. Стой тогда там! - равнодушно промолвил охранник и захлопнул "форточку".
     Мы переглянулись. Можно, конечно, и взорвать ворота, но устраивать мощный бабах посреди города... Потом будет такое! Да и не хочется начинать сразу с насилия. Может быть, все же, удастся обойтись одними угрозами? Однако для начала надо попасть внутрь - угрозы сквозь толстые доски ворот воспринимаются не очень-то убедительно.
     - Мы согласны! - получив мое подтверждение, крикнул в сторону запертых створок Моше.
     "Форточка" опять приоткрылась:
     - Мечи, топоры, рогатины и арбалеты сложить перед воротами и отойти. Ножи можно оставить при себе!
      Мы выполнили приказ. Хрен с ним, с холодняком! У нас и кроме него найдется, чем озадачить этих козлов! Видеть нового оружия им точно еще не довелось - в Мюнхене, после нашего отъезда, не осталось ни единого дробовика или ракеты, а несколько десятков гранат хранились в тайнике у кузнеца Давида. Вряд ли он стал бы демонстрировать их нежданным "гостям" из Регенсбурга. Только бы вьюки не отобрали!
     - Спешиться и заходить по одному! - донеслось следующее распоряжение.
      Одна из створок приоткрылась. Ровно настолько, чтобы протиснулся человек, ведущий на поводу лошадь. А за воротами обнаружились не менее двух десятков стражей, с короткими копьями в руках, угрожающе направленными в сторону входа, и разнокалиберными топорами за поясами. Одеты они были кто как, защитного снаряжения также не наблюдалось. Ополчение, короче, сразу видно. В Регенсбурге немаленькая община, вот и прислали, на нашу голову!
      Первым пошел Моше. Если попытаются отобрать вьюки, придется стрелять! Олег, вон, многозначительно взглянув на меня, уже как бы невзначай запустил одну руку в развязанную горловину мешка, вцепившись в предусмотрительно заряженную картечницу. А другой приготовился добыть огонь из зажигалки. Я же, отойдя с линии огня, положил ладонь на рукоятку пневматического револьвера. Надеюсь, обойдется! Моше протиснулся в полуоткрытую створку, завел, по очереди, всех трех своих лошадей.
     - В мешках что? - раздался ожидаемый вопрос.
     - Припасы, бронзовая посуда и масляные лампы из Бремена. Неплохо поторговали, с божьей помощью! - спокойно, демонстрируя отличное самообладание, ответил сын Цадока.
     - Развяжи!
     Бородатый сунул голову в раскрытый мешок, пошерудил там и...
     - Следующий! - буркнул страж, не обнаружив среди вещей колющих и режущих предметов. Облегченно выдохнув, я взялся за поводок и направился ко входу.
      Возле дома Цадока нас уже ждали, видно, бородатый успел послать предупреждение. Моше на шею радостно бросилась жена, которую тот не видел более года. Остальные наши бойцы специально были отобраны из других общин, так что более никто никому на шею не вешался. Зато нас подозрительно осматривал пожилой грузный мужик в богатых одеждах, поверх которых покоилась роскошная седая бородища до пупа. Его почтительно окружали человек тридцать, причем, что характерно, все мужского пола и с нехитрым, но оружием в руках. И ни один из них мне знаком не был. А те, кто были, почему-то держались подальше, а то и вообще наблюдали прибытие гостей из окон. Кажется, я догадываюсь, кто этот дедок внушающего вида!
     - Это ты Иегуда из Регенсбурга? - подошел я поближе.
     - А ты - Ариэль Самозванец? - немедленно сообразил тот. Спутники "мудреца" при его словах сразу же подобрались и посуровели.
     - Да, я Ариэль! - обращать внимание на обидное прозвище я не стал. И скрывать свое имя тоже. Надо сразу расставить все точки над "i"! - По какому праву ты задержал моих людей?
     - Чтобы спасти их от большой ошибки! Ты смущаешь их разговорами о возвращении в Землю Обетованную! Только Господь вернет нас из рассеяния! - повысил голос разоблачитель, постепенно переходя на крик. - Ты - демон, посланный из нижнего мира, чтобы отвратить людей от Господа! Уходи обратно!
      Ну ясно, этот деятель намеренно сразу переводит дело в истерику, чтобы не дать слушателям шанса взвесить все обстоятельства спокойно. Вон они уже ножами и топорами стали помахивать! Известный прием. Хотя, кажется, дядя и сам верит каждому своему слову. И как с ним бороться? Может, рассказать правду, как Маймониду и другим. Возможно, найдется место для взаимопонимания?
     - Послушай, Иегуда! Я действительно из другого мира, давай я расскажу тебе о нем...
     - Замолчи, демон! Нельзя говорить о "нижнем" мире! Замолчи или я прикажу тебя убить! - брызгая слюной, завопил старик, прерывая меня.
      Так, кажется он не оставляет мне никакого выхода! Я скользнул взглядом по сторонам. Олег и его дружинники приготовились открыть огонь из спрятанных пока в мешках картечниц, благо Иегуда и его люди подошли со стороны ворот, считая, видимо, что загоняют нашу якобы безоружную группу в тупиковый угол между оградами домов. Рядом с ними никого не было, так что как раз очень удобный момент для атаки. Моше, прекрасно понимая, что именно сейчас произойдет, увел своих близких подальше. А Олег уже недоумевающе глядит на меня, не понимая, почему тяну с приказом.
      Но как же так! Ведь это, можно сказать, свои! У многих из мюнхенской общины есть близкие родственники в Регенсбурге. Что скажут люди? Не хватает нам внешних врагов, надо еще устраивать кровавые распри между собой? Я с ненавистью посмотрел на старика. Вот козел упертый! А если еще вспомнить, что именно он один из зачинателей мистического учения, через сотни лет давшего буйную поросль в темных улочках восточноевропейских гетто и покончившего с рационалистическими ростками в иудаизме, то рука сама тянется к оружию. Но как же не хочется стать первым, пролившим кровь в междоусобице! Нечего себя обманывать, этот Иегуда не один так считает. За ним стоит немалая группа единомышленников, и его смерть проблемы не решит. Наоборот, окружит его ореолом "святого", и его последователи будут нам мстить, когда только смогут. Лучше все же обойтись без крайностей!
     - Иегуда! - сделал я еще одну попытку. - Подумай о людях! Я не хочу причинять вам вред...
     - Если ты немедленно не уйдешь, демон, мы вас всех убьем! Б-г на нашей стороне! - старик сделал знак своим людям и те стали потихоньку приближаться. Но не очень уверенно, видимо, действительно верили, что я демон. Сдерживаемая ранее злость вдруг ударила мне в голову. Ну, раз так, получите! Поднял было руку, чтобы дать отмашку Олегу, но в последний момент остановился. Нужно попробовать минимизировать жертвы. Вот, рядом с Иегудой стоят три-четыре человека, наверное, близкие ученики. Их надо устранить, тогда, может быть, остальные прекратят сопротивление... И я не должен отдавать это дело в чужие руки! Повернувшись, в два быстрых шага подскочил к Олегу:
     - Не стрелять! Дай сюда! - зло прошептал я, вырывая из его рук картечницу.
      Развернулся к ненавистному старику и, поджигая запал, пошел вперед. В последний момент взглянул ему в глаза. Судя по отразившемуся в них ужасу, Иегуда успел понять, что сейчас произойдет что-то непоправимое. Громко бабахнул выстрел. За то мгновение, пока меня не заволокло дымом, успел увидеть, как синхронно завалились назад старик и два из его спутников.
     Осознавшие весь кошмар произошедшего регенсбуржцы отреагировали совсем не так, как я надеялся. Взвыв от злости, они бросились на меня.
     - Стойте! Мы не будем вас убивать! - воззвал было я, но тщетно.
      Ретироваться уже не получалось. Удар топора отбил разряженным дробовиком, но другой бородач в тот же момент пырнул меня ножом. Не знаю как, но в последнюю перед ударом долю секунды успел подставить руку, и лезвие вонзилось мне в предплечье. Больно, блин! Сбитый с ног ударом, я упал и увидел, как отведенный было в сторону топор первого противника вновь взвился над моей головой. И тут же его обладатель с удивлением воззрился на торчащий из собственной груди кинжал, уронил топор и упал следом. А меня подхватили сильные руки Олега и потащили прочь.
     Раздался нестройный залп картечниц, за которым последовали громкие стоны и всхлипы. Я так этого не хотел! Пока бойцы делали свое дело, мне оставалось лишь чуть слышно бормотать: черт, черт...
  
  

Глава 14.

      Рана на предплечье постоянно ныла, наверное, злополучное лезвие задело какой-то нерв. Хотя и проникло не очень глубоко. Но полноценно использовать правую руку я теперь смогу не раньше, чем через пару недель. И то в случае, если рана не воспалится. Мне, конечно, ее сразу обработали спиртом и ежедневно меняли повязки из чистого прокипячённого полотна, но риск загноения оставался. Фиг знает, куда покойник тыкал своим ножичком до нашей с ним встречи!
      Стычка с регенсбуржцами продолжалась недолго - куда там неопытным в таких делах ополченцам против профессиональных бойцов, да еще с огнестрелом! И, вопреки моим усилиям, завершилась пятнадцатью трупами и двумя десятками раненых. Большей частью с их стороны, но и у нас имелось несколько пострадавших. Хотя деление на "нас" и "их" получалось совсем уж условным. Впрочем, как и в любой междоусобице. Уже после схватки выяснилось, что часть погибших приходятся "нашим" родными и двоюродными дядьями, а нескольких своих молодых последователей за проведенный тут месяц покойный Иегуда и вообще успел оженить на местных девицах. Для укрепления своего влияния, надо полагать. Из чего следовало, что сегодня в мюнхенской общине образовалось с полдюжины свежих вдов. Короче, победу праздновать никто не спешил. А я, сознавая, что не сумел предотвратить подобное развитие событий, и тем более.
      Мне, по хорошему, надо бы полежать с недельку, попивая "микстуру" на основе самогона и излечиваясь от физических и душевных травм, однако время не терпит. Совсем. И так эта задержка нарушила все планы. Поэтому пришлось, соорудив из куска шелка, чтобы не натирало шею, нечто типа перевязи, метаться по территории квартала, направляя и подгоняя.
      Начал с пленников. Легкораненых, в сопровождении не пострадавших в стычке товарищей, отправил обратно в Регенсбург, предварительно толкнув проникновенную речь, в которой, естественно, обвинил во всем случившемся покойного Иегуду. Мол, дедок, настолько сильно углубился в изучение Каббалы, что напрочь потерял связь с реальностью. И призвал его последователей извлечь соответствующий урок. Духовные миры - это одно, а материальный - совсем-совсем другое. И нечего их смешивать! Надеюсь, слушатели сделали правильные выводы.
      Тяжелораненых пока оставили в Мюнхене. Потом домой вернутся, если выкарабкаются. А я переключился на подготовку к отправке обоза, из-за которого, собственно, весь сыр-бор и заварился. Хорошо хоть долбанный каббалист, ни хрена не понимая в технике, ограничился тем, что публично расколотил набор стеклянной лабораторной посуды, который как раз паковали во дворе в момент его прибытия. Остальное оборудование, большей частью уже подготовленное к отправке и лежащее на складах, он, по словам старшего сына Цадока, остававшегося на хозяйстве, не заметил.
      А не заметить три десятка огромных ящиков было, между тем, весьма затруднительной задачей. Интересно, как ему это удалось? Первым делом я освободил из подвала руководителя всего "индустриального" участка, кузнеца Давида, посаженного под замок за активное несогласие с действиями гостей из Регенсбурга. И в его сопровождении направился осматривать выставку достижений здешнего народного хозяйства. Мне, кроме всего прочего, не терпелось узнать, насколько тщательно кузнец исполнил данное ему год назад поручение.
     - Почти все сделано, господин Ариэль! - уверял он меня по дороге на склад. - А кое-что даже с запасом! Только бы эти гады ничего не тронули!
      Вот сейчас и узнаем. Мы обошли его дом, из которого я только что извлек кузнеца, вырвав его из объятий соскучившейся и переволновавшейся родни, и уткнулись в мощные дубовые ворота, принадлежащие новенькому каменному сооружению. Вход в обширный склад, построенный полтора года назад по моему распоряжению, запирал внушительных размеров навесной замок, изготовленный лично Давидом из нашей лучшей стали. Дужка замка, толщиной в руку женщины средней степени упитанности, носила на себе следы насилия, так же, как и сами, обитые листом железа, ворота. Но наша техномагия оказалась сильнее каббалистической, и проникнуть внутрь здания врагам не удалось. Впрочем, не думаю, что те сильно старались. Ведь про проводимые "демоном" эксперименты разные слухи ходили, и, "подогретые" вдобавок собственным сенсеем регенсбуржцы не особо желали, видимо, сталкиваться с их результатами нос к носу. Лежит себе и фиг с ним! И, в общем, поступили совершенно правильно. Ткнули бы там еще факелом в бочку с порохом...
      Давид, успевший облачиться в свой неизменный кожаный фартук со следами множественных соприкосновений с раскаленным металлом, жестом фокусника извлек из под одежды огромный, в две ладони длиной, массивный железный ключ, с покрытыми хитросплетением канавок бороздами. Этим ключом, при случае, можно было, пожалуй, одним ударом убить молодого бычка, не говоря уже о человеке. Ну так и замок был ему под стать! Поднатужившись, кузнец дважды провернул ключ. Замок, уже покрытый тонким слоем ржавчины, издал душераздирающий скрип и распался на две половины. Давид освободил запор и толкнул створку ворот. Та на удивление легко и бесшумно отворилась. Мы проникли внутрь.
      Хотя кузнец взял с собой закрытый масляный фонарь, однако, даже с помощью солнечных лучей, проникавших сквозь полуоткрытую створку ворот, полностью разогнать тьму в огромном помещении он был не в состоянии. Поэтому я лишь смог различить очертания ближайших предметов. В темноту ангара стройными рядами уходили одинаковые телеги, на которых были закреплены одинаковые же ящики. Эта "одинаковость" была не кажущейся, а вполне реальной. В предвидении логистических трудностей я приказал построить все контейнеры и повозки по стандартному чертежу. Чтобы можно было легко перегружать ящики при надобности с одной телеги на другую. Сами же телеги имели бронзовые оси и подшипники, тоже стандартизированные.
     - Тридцать девять телег, двенадцать пока еще свободных, остальные уже загруженные! - с некоторой гордостью в голосе доложил кузнец. Что же, было чем гордиться. Такая телега - очень даже непростое в изготовлении устройство! А ведь это даже не главное, что подчиненный ему цех должен был сделать за этот год.
      Мы прошлись вдоль рядов, подсвечивая ящики, на которых мелкими буквами было выписано их содержимое. Список внушал:
     - Станков токарных малых, с педальным приводом - семь штук. Больших - три. Сверлильных - пять. Тут тигли для плавки, а рядом - две тонны железных криц. В этом ящике - четыре мотка стальной проволоки, и волочильное устройство. Кузнечные инструменты.., - торопливо бубня, комментировал надписи Давид.
      Да, план кузнец выполнил полностью. Надеюсь, без потери в и так недостаточно высоком пока качестве изделий. Но вслух сомнений, чтобы не обидеть явно старавшегося изо всех сил человека, высказывать не стал. На месте разберемся, тем более что самому же Давиду и придется устранять недоработки, коли таковые обнаружатся. Главное - все почти готово к отправке. Осталось завершить кое-что по мелочи.
     - Что же, молодец! Говори своим, чтобы начинали собирать вещи. Вы же хотите поскорее увидеть сына? Кстати, парень прекрасно проявил себя в походе, настоящий мастер!
      Утром пятого дня, считая с нашего, запомнившегося, увы, надолго, прибытия в Мюнхен, длинная колонна телег покинула город. Кроме почти сорока повозок, ее составляли несколько десятков всадников, а также около сотни членов их семей. Которых, с минимумом вещей, удалось распихать по свободным телегам, чтобы не уменьшать и так невысокую скорость продвижения. Хотело присоединиться и больше людей, но сейчас я не мог всех взять. Пообещал вызвать их попозже к новому месту обитания.
      Баварского герцога, к счастью, в городе не было. Тот изволил пребывать в своей фамильной резиденции, а городские власти старательно не замечали событий, происходивших в еврейском квартале. Наученные уже! Так что обошлось без ненужных задержек. Наш путь лежал не обратно на юг, как можно было подумать, а на северо-восток. Тащиться с таким караваном через Альпы было бы слишком тяжело. Так что мы пойдем другим путем!
      За шесть дней пути по довольно приличному, еще римского происхождения, тракту, достигли большого города Пассау, где сходились три реки. Их них нас интересовал лишь Дунай. По нему мы и продолжили путь, арендовав в местном порту пять крупных барж. Вернее, их заранее арендовал посланный вперед курьер со сменными лошадями, так что к нашему приезду баржи уже были готовы к погрузке. Двигаться по водной глади оказалось и быстрее и гораздо менее утомительно, чем по суше. На что, впрочем, я и рассчитывал.
      Неделю мы, под воздействием неспешного течения огромной реки, продвигались на юго-восток. Первое время, озабоченный надежностью крепления повозок на кое-как, на мой придирчивый взгляд, сбитых баржах, метался между ними с помощью небольшой лодочки, позаимствованной у хозяев арендованных плавсредств. Однако, к большому удивлению, грубо сколоченные баржи не спешили проявлять склонность к разваливанию, телеги, привязанные к выступающим из палубы сучковатым неошкуренным колышкам, не сдвинулись с места ни на миллиметр даже по прошествии нескольких дней. И собранные в загоны, огражденные прочной изгородью, тягловые лошади вели себя вполне пристойно. В общем, вскоре я успокоился и, умиротворенно развалившись в плетеном из ивовых веточек сидении, стал наслаждаться медленно проплывающими мимо пасторальными видами южногерманской природы.
      Вскоре мы сделали недолгую остановку в Линце, продолжив путешествие по территории будущей Австрии. Через неделю со дня отправления в столь приятное, после тяжелой сухопутной гонки и трагических мюнхенских событий, плавание, достигли Вены. От будущего очарования австрийской столицы здесь пока мало что присутствовало. Даже на месте великолепного собора святого Стефана торчала какая-то невзрачная церквушка. Хоть и каменная, чем горожане крайне гордились. Ну, по этим временам, в общем, заслуженно. А более всего город на данный момент был славен тем фактом, что десять с небольшим лет назад правящий тут герцог пленил возвращавшегося из Третьего Крестового похода английского короля Ричарда Львиное Сердце, братца моего "делового партнера" Иоанна. К большой радости последнего, остававшегося "на хозяйстве" в Англии. Правда, вскоре, к еще большему его разочарованию, герцог отпустил короля за гигантский выкуп в пятьдесят тысяч марок серебром.
      Нас, к счастью (для местного герцога, хоть тот об этом и не догадывался) никто в плен брать не собирался, поэтому, загрузившись свежими съестными припасами, продолжили путь. Следуя изгибам речного русла, тот привел отряд в венгерскую столицу Буду. Которая, хоть пока и отдельно от Пешта, уже сама по себе была немаленьким по средневековым меркам городом. Прежде всего, я послал осведомиться о текущем месте пребывания венгерского короля Андраша Второго. Выяснилось, что тот, после недавней церемонии коронации, все еще изволит пребывать в родовом гнезде Секешфехервар, в полусотне километров от Буды. Придется ехать туда. Встреча с королем изначально входила в мои планы, но ввиду непредвиденных событий вариант быстро подъехать в месторасположение монарха из порта на адриатическом побережье отпал. Пришлось буквально "зайти" с противоположной стороны. Однако отправляться в Секешфехервар я не спешил, в Буде имелось еще одно незавершенное дело...
  

Глава 15.

      Квартал, прилегающий к ратушной площади, считался в Буде престижным. Абы кто здесь не жил. Так, по крайней мере, объяснил наш проводник, мальчишка из припортового трактира, которого хозяин заведения послал проводить дорогих гостей. Хотя, за такие чаевые, мог бы поднять свою толстую задницу и сам. С другой стороны, пока эта самая задница протискивалась бы сквозь узкие улочки, заставленные прилавками, уже зашло бы солнце. А так добрались до центра этого немаленького города за считанные минуты.
     - Вот, милостивый господин, тот самый трактир, "Два барана"! - мальчишка ткнул грязным пальчиком с неровно обгрызенным ногтем в обнесенную частоколом из толстых обструганных веток группу зданий. - И постоялый двор, который ваша милость искала, при нем!
      Действительно, за изгородью угадывались контуры как минимум трех зданий. Одноэтажный просторный каменный дом, с немногочисленными, но большими окнами - это, видимо, сам трактир. Прилепившийся к его правой стенке трехэтажный, часто усеянный кривоватыми деревянными ставенками, стыдливо прикрывавшими внутренние помещения от постороннего взгляда - несомненно, гостиница. А крытый соломой навес у ворот - наверняка конюшня. То, что это именно тот постоялый двор, который требовался, свидетельствовало, кроме слов проводника, изображение на дырявой, сбитой из неровных досок, вывеске, раскачивавшейся над воротами на двух веревках, привязанных за ее углы. Две головы, украшенные характерными витыми рогами и уткнувшиеся лбами друг в дружку - понятно, как говорится, без слов. Которых на вывеске и не имелось, собственно. Правда, даже я, начисто лишенный художественных способностей, и то нарисовал бы, пожалуй, получше. Однако расцвет изобразительного искусства здесь наступит еще не скоро, так что никто из прохожих не спешил возмущаться бездарным исполнением рисунка.
     - Хорошо, можешь идти! - не глядя сунул в грязную ладошку серебряный геллер. Мальчишка, узрев свалившееся на него нежданное богатство, стал часто-часто кланяться, пятясь назад и прижимая к груди зажатую в кулачок монетку. Небось, в трактире работает только за еду, как здесь и принято! Не слушая сыпавшиеся изо рта осчастливленного ребенка благодарности, я направился к входу в трактир. За мной последовали двое вооруженных до зубов телохранителей и Олег.
     - Ты, что ли, хозяин этого заведения? - при этих словах возившийся в углу просторного зала грузный мужчина в переднике соизволил, наконец, поднять глаза.
     - Ну, я! - мужик явно был не в духе и наверняка ответил бы и грубее, однако его остановил вид моего богато расшитого серебряным шитьем плаща, надетого, несмотря на жару. Как раз для демонстрации статуса.
    - Звать-то тебя как, хозяин? - я бросил на ближайший к мужику стол несколько геллеров.
     - Гербертом, уважаемый! - мужик при виде монет сразу же расцвел в профессиональной улыбке. - Желаете отобедать? Рановато еще, но я что-нибудь организую...
     - Не нужно! - остановил его небрежным движением руки, скривив недовольную гримасу. Надо же соответствовать роли богача. Собственно, я таковым и являлся, еще каким! Но для меня богатство, в отличие от местных, не было самоцелью. Вот и соответствующие поведенческие рефлексы не наработались. Плюс так и не выветрившаяся, как показали последние события, ментальность человека двадцать первого века. Приходится имитировать.
     - Тогда комнату? - еще сильнее растянув губы в улыбке, вопросил хозяин. Говорил он на том же южно-немецком диалекте, на котором к нему обратился я. Причем говорил чисто, как бы сам был не из многочисленных эмигрировавших в последнее время в Венгрию жителей соседних германских земель! На что намекало и его вполне немецкое имя. Буда вообще была буквально наводнена иностранцами, которых активно привлекали сюда заинтересованные в быстрейшем развитии своей несколько отсталой страны венгерские монархи.
     - Скажи-ка мне, Герберт! - я подошел к нему и доверительно положил руку на плечо. - В гостевых комнатах у тебя должен проживать один человек. Из Галиции. Василько кличут. Года три уже живет. Здесь он?
     При упоминании этого имени хозяин трактира скривился, как будто выпил горькую микстуру. Однако ответил он осторожно:
     - А вы зачем интересуетесь, уважаемый?
     - Нужен он мне! А тебе нужно это! - в широкую ладонь Герберта перекочевал липовый византийский золотой безант. Впрочем, ничем не отличающийся от настоящего.
      При виде редкой золотой монеты возражения и сомнения, возможно, имевшиеся у обязанного беречь конфиденциальность клиентов трактирщика, исчезли напрочь. Он быстро сунул безант в глубины когда-то дорогого, а сейчас потертого и залатанного в нескольких местах камзола, надеваемого теперь, наверное, только для выполнения грязных работ и вновь широко улыбнулся:
     - Здесь он! Я вас проведу! Только.., не знаю, какое у вас к нему дело, но должен предупредить: принц Василько пользуется покровительством Его Величества короля Венгрии Андраша, да будет сопутствовать ему божье благословение!
     - Король оплачивает его проживание здесь? - догадался я. Тоже мне, "принц" нашелся, ага!
     - А! - печально взмахнул рукой Герберт. - Разве это плата! С другого клиента я бы вдвое получил! А этот только пьет за двоих!
     Тут трактирщик спохватился, не сболтнул ли лишнего:
     - А вы не от короля?
     - Нет-нет! - успокоил его я. - Мы по частному делу.
      Специально подобранная одежда, без каких-либо характерных элементов, позволяла лишь сделать вывод, что мы не принадлежим к аристократическому сословию. Больше всего мы походили на богатых горожан, но всех таковых из Буды и близлежащих городков трактирщик наверняка знал в лицо, и появление непонятных незнакомцев его, видимо, несколько напрягало. Однако полученный золотой безант пока с запасом перевешивал всякие сомнения.
      "Принц" обитал в дальнем конце пристройки, явно не в лучших комнатах. Вряд ли король лично проверял выделенную по его приказу жилплощадь, чем, естественно, и воспользовался хитрый хозяин, заселив королевского протеже в самое непрезентабельное из имевшихся помещений.
      Подошли к двери. Олег вдруг натянул до максимума на лицо капюшон плаща. Я усмехнулся. Хочет сделать сюрприз - пожалуйста! Это соответствует моим планам. На стук сначала никто не откликнулся. Пришлось заколотить в некрашеные, плохо отполированные доски двери посильнее. Тогда с той стороны послышался кашель, затем скрип половиц. "Опять вчера пил!" - чуть слышно пробурчал трактирщик.
     - Ждана, ты се? - произнес грубый мужской голос и добавил еще что-то. Говорил, видимо, на древнерусском, но я, кроме первой фразы, больше ничего не понял.
     - Василько, то я, Герберт! - ответил на том же языке вынужденно мультиязычный (географическое положение Буды обязывало) хозяин.
      Послышалось ворчание, но, тем не менее, зашуршал отодвигаемый засов и дверь отворилась. На пороге возник хмурый мужичок, мне по плечо ростом, облаченный в криво насаженную на упитанное тело длинную холщовую рубаху. Когда-то украшенную вышивкой, а теперь потертую, в прорехах и жировых пятнах. В нечёсаной бороде явно страдающего похмельем "принца" многочисленные хлебные крошки соседствовали с остатками какой-то зелени. На закусоне, видать, приходилось экономить, все деньги на вино ушли!
     - Благодарю, Герберт, можешь идти! - трактирщик не заставил себя уговаривать дважды и моментально ретировался, не желая быть втянутым в непонятные разборки.
     - Василько Владимирович? - фальшиво улыбнувшись, осведомился я и перешел на привычный южно-германский: - У меня к тебе дело.
      Так как более половины придворных последних венгерских королей составляли отбившиеся от общей массы шаставших мимо крестоносцев безземельные рыцари из близких германских земель, то этот язык наверняка должен быть знаком тершемуся ранее при дворе "принцу". Так и оказалось. Окинув меня мутным похмельным взглядом, мужичок выдавил:
     - Ты от короля, что ли? Деньги мне привез? - с надеждой в голосе озвучил он показавшийся наиболее вероятным результат произведенных наблюдений.
     - Нет. Я же сказал - дело у меня!
     - Тогда вечерком зайдешь. Сейчас не к месту.., - он попытался захлопнуть дверь, но я подставил ногу и, наоборот, распахнул ее пошире.
     - Да ты кто вообще! - возмущенно выдохнул Василько.
      - Я Ариэль из Мюнхена, уважаемый еврейский купец. Поговорить надо! - оттолкнув плечом хозяина комнаты, прошел внутрь. Спутники последовали за мной, закрыв дверь.
     Обескураженный нахальством гостей Василько разразился длинной фразой на родном языке, из которой я понял лишь "жидове" и "пшел вон".
     - Ты мне тоже сразу понравился! - попытался прервать поток его брани.
     - Убирайся! Да ты знаешь, нечестивец, кто я? Да я...
      Примерившись, приложил носком сапога разоравшегося собеседника прямехонько в солнечное сплетение. "Поймал" на выдохе, так что Василько сразу заткнулся и осел, хватая ртом воздух.
     - Тебя нанял узурпатор, чтобы убить меня! - очередное "откровение" посетило ушибленный алкоголем умишко мужичка, как только тот отдышался. Запоздалое, надо сказать. Будь мы и правда наемные убийцы, лежать ему уже с перерезанным горлом! С расширенными от страха зрачками "принц" пополз в направлении прислоненного к стене меча в потертых, но с остатками былой роскоши, ножнах. Однако на полдороге его взяли под белы рученьки оба моих охранника, не без усилия приподняли и водрузили на единственную имевшуюся в помещении лавку.
      Я подошел поближе. "Зафиксированный" крепко державшими его за руки парнями, Василько сидел ни жив ни мертв, с ужасом следя за моим приближением. Да, в таком состоянии разговор не получится! Прошелся вдоль заставленного грязной деревянной и глиняной посудой с остатками закусок стола. В одном из двух кувшинов содержалась вода, в другом, судя по запаху - дешевое вино. Но вчера. А сегодня там даже на опохмелку не осталось! Придется лечить непривычным клиенту лекарством. Брезгливо взял со стола воняющий кислятиной оловянный кубок. Плеснул туда из притороченной у меня на поясе фляги немного самогона, разбавил водой из кувшина - градус исходной жидкости слишком велик для местных алкоголиков, никогда не пробовавших ничего крепче вина. Протянул Василько:
     -Пей!
     Тот, ошеломленный неожиданным вторжением и измученный похмельем, даже не подумал отказаться. Прошло несколько минут, щеки клиента порозовели, тот, чуть успокоившись и видя, что немедленно убивать его не собираются, сам возобновил беседу, попытавшись придать себе более солидный вид, что было непросто в его положении:
     - Так чего вам надо-то?
     - Для начала - ответь на пару вопросов. Давно ли бывший регент и уж месяц, как новый король, Андраш призывал тебя ко двору?
     - Да уж с год, как заключил регент... то бишь король договор с подлым Романом, не зовет меня более. За комнату трактирщику платит - и то хорошо!
     - Ясно. А до того часто звал?
     - Дважды в году обычно, на праздничные пиры. А то и чаще, бывало. Расспрашивал о земле Галицийской, совет просил, дорогим вином угощал.., - грустно поведал допрашиваемый. Особенно его удручало, как видно, отсутствие последнего из вышеупомянутого.
     - А если сейчас попросишь аудиенцию, примет тебя?
     - Не ведаю. Наверное, примет, если денег просить не буду!
     Ясненько. Узнав то, что меня интересовало, я сделал знак Олегу. Можно переходить ко второй части Марлезонского балета.
     Мой воевода, державшийся до сих пор в темном углу, вышел вперед и откинул капюшон с лица. Василько, мигая, с полминуты вглядывался в него и, наконец, неуверенно произнес:
     - Брате? Володимир?
  

Глава 16.

      ...Всю правду о собственном наемнике я узнал еще около года назад. Тогда, у берегов Америки, тот получил очередное наглядное подтверждение наличия у меня недоступных никому в мире знаний и окончательно проникся "величием" фигуры новоявленного пророка. И, за очередной совместной дегустацией продукции самогонного аппарата (проводимой регулярно исключительно с целью контроля качества, ага), рассказал мне все до конца. У меня и раньше были некоторые подозрения по поводу озвученной Олегом при найме биографии, но я не лез не в свое дело. Не хочет человек раскрывать чужакам свою подноготную - и не надо, тем более что это никак не сказывается на выполняемой им работе.
      А правда оказалась довольно занимательной! Как выяснилось, настоящее имя Олега - Владимир. Он и его старший брат, Василько - сыновья бывшего Галицкого князя Владимира Ярославича от его "случайной" жены, дочери попа. Наследниками в нормальной ситуации они бы не являлись, однако иных, от высокородных жен, у скончавшегося на рубеже веков князя не оказалось. Но пока местные бояре размышляли, ставить ли на княжество "некачественного" Василька или звать князя из более чистокровных Рюриковичей, пришел лесник, и всех разогнал. И бояр-тугодумов, и братьев-наследников. Лесника звали Романом Мстиславовичем, до того работавшим по соседству, волынским князем, и приходившимся тестем старшему из братьев, Васильку. Хотя Олег (то есть на самом деле Владимир, как выяснилось) Романа иначе, как узурпатором не называл и мечтал удушить лично. В общем, типичная история эпохи "дикого" феодализма. Кстати, Олегом младшего княжеского сына нарекли при крещении, так же звали и реального десятника Галицкой дружины, обучавшего парня воинскому искусству, а потом, ценой собственной жизни, позволившего братьям улизнуть из захваченного узурпатором города. И когда Владимиру потребовался псевдоним для начала карьеры наемника, он долго не думал.
      Впрочем, я забежал вперед. Роман, захватив Галич, дочку призвал к себе, а бывшего зятя, вкупе с его младшим братом, удумал укоротить на голову, как ненужных претендентов на свежеприобретенный княжеский стол. Но тем удалось, с помощью верных людей среди дружинников прежнего князя, бежать. Направили они свои стопы по знакомой дорожке - в Венгрию. Во время предыдущей заварушки их отец, Владимир Ярославич, уже оставлял братьев (тогда еще совсем юных) заложниками в Буде, взамен полученной от венгерского короля военной помощи. И кое-какие связи там оставались. Братья надеялись, что соседний монарх, не раз уже пытавшийся тем или иным способом укрепить свое влияние в Галиции, вернет им власть копьями своей рыцарской конницы. В Венгрии беглецов действительно приняли радушно, но из-за внутренних неурядиц король в момент их прибытия не сильно интересовался внешней политикой. Поэтому никакого освободительного похода не состоялось, а братьев предусмотрительный монарх оставил при дворе, как козырную карту на всякий случай - вдруг выпадет возможность посадить "своего" князя в Галиче. Владимир, который был деятельным по натуре, в отличие от нерешительного и склонного к пьянству старшего брата, не стал ждать, собрал немногих верных людей, последовавших за беглецами в изгнание, и ушел зарабатывать средства на месть узурпатору собственными силами. А Василька, быстро "доставшего" короля своими пьяными выходками, вскоре выгнали из королевской резиденции, поселив в одном из трактиров Буды за государственный счет. Где тот потихоньку и спивался от безнадеги, безделья и безденежья.
      Владимир же, под именем Олега став командиром отряда наемников, отправился в Мюнхен, где почти сразу и наткнулся на меня. Ровно два с половиной года назад, между прочим. Быстро время летит! Олег (я продолжал называть его так, по привычке, да и он сам пока не стремился сообщать всем окружающим свое настоящее имя), собирался было, потрудившись на ниве "солдата удачи" год-два, нанять на заработанные деньги отряд побольше, отправиться с ним в Галицию и уничтожить ненавистного Романа, улучив подходящий момент. Например, во время инспекционной поездки того по княжеству. Что делать дальше, он не очень представлял, надеясь, что угнетенное боярство само позовет его на княжение, в благодарность за избавление от узурпатора. Брату в данном плане он места не выделял и вообще связь с ближайшим родственником не поддерживал, так как сильно разругался с ним в Венгрии при обсуждении дальнейших действий.
      Мне же он все рассказал в надежде на помощь. Как невиданным нигде более оружием, так и, возможно, финансами и организационным содействием. В обмен на будущие союзнические отношения. Еще в позапрошлом году я, не зная всей подоплеки, пообещал Олегу в качестве платы за продление контракта на дополнительный год, продать некоторое количество пороха и средств для его применения. И от обещания отказываться не собирался. Однако, увидев картину во всей ее полноте, задумался о большем. Мне же нужна надежная, удаленная от посторонних глаз, но в то же время близкая к будущему театру военных действий база? И максимально дружественный правитель в районе ее постройки, чтобы обеспечить хотя бы пару лет спокойной подготовки? Ну так вот же он, стоит передо мной!
      Сразу вываливать на Олега громадье довольно авантюрных, даже с учетом послезнания, планов я не стал. Да и самому требовалось время для их тщательного составления. Постепенно начал вводить будущего Галицкого князя в курс дела. Тот буквально воспрянул духом. Конечно, никаких возражений насчет "мелкой" услуги после прихода к власти в княжестве не последовало. Тем более что, в соответствии с заветами одного вождя из будущих времен, власть требовалось не только взять, но и удержать. А это будет непросто, претендентов на лакомое Галицкое княжество найдется немало. В нашей истории перетягивание этого одеяла продолжалось добрых два десятка лет!
      После тщательного исследования темы с помощью исторических источников, стало понятно, что, даже невзирая на будто по заказу подворачивающийся как раз летом тысяча двести пятого года подходящий шанс, без сильного союзника ни с первой, ни, тем более, со второй задачей не справиться. Самым напрашивающимся кандидатом в таковые показался молодой (не в смысле возраста, а в смысле рабочего стажа на столь высокой должности) король Венгрии Андраш Второй. Надо найти возможность его заинтересовать. Подходящие доводы у меня имелись. С венгерской помощью и нашим спецоружием князь Владимир займет причитающийся ему по праву Галицкий стол, ну а там видно будет. Пользуясь царящим на Руси феодальным бардаком, занять со временем даже и Киевский стол - не такая уж фантастика. Да и вообще, монголы скоро появятся на горизонте, самая пора сплотить раздробленные междоусобицей княжества. Почему бы Владимиру Владимировичу в более отдаленной перспективе не стать первым русским царем? Вполне подходящее имя-отчество для российского правителя! Не впервой, как говорится. Хотя местные пока об этом не в курсе.
      Однако пора прекращать полет фантазии, к тому же не имеющий непосредственного отношения к моим текущим планам, и возвращаться к насущным делам. Сроки грядущих событий поджимают, поэтому много времени на разыгрывание драматической сценки под названием: "Встреча разлученных братьев", нет. Тем более что оба "исполнителя", кажется, забыли текст и строят игру на многозначительных паузах и злобных переглядываниях. Я захлопал в ладоши. Владимир с Василько не совсем поняли, что это означает, но головы на звук повернули:
     - Что же вы за братья такие, даже не обнялись после долгой разлуки! Давайте, быстренько миритесь, нас ждут великие дела!
     Братья, понукаемые мной, нехотя обнялись.
     - Ну вот и славненько! Былые обиды надо забыть, мы начинаем новую жизнь! Особенно это касается тебя, Василько Владимирович! В обмен на пару необременительных услуг мы готовы назначить тебе пожизненное содержание в размере пятидесяти марок в год. Это огромные деньги, сам понимаешь!
      Глаза Василько загорелись от возбуждения. Все-таки это слишком сильная нагрузка на ослабленную постоянным пьянством психику - сначала бьют, потом угрожают убить (как ему показалось) и тут же предлагают гигантское, по сравнению с теперешним, денежное содержание. Не просто сохранить способность к рассуждению. У Василька заняло с минуту прийти в себя и заняться уточнением условий сделки:
     - И что же от меня потребуется?
     - Всего три вещи! Первая - быстренько привести себя в порядок и принять вид, соответствующий твоему высокому статусу. Вторая - отправиться вместе с нами в Секешфехервар и добиться аудиенции у короля. И третье - подписать пергамент с отказом от претензий на Галицкий стол в пользу Владимира. И публично подтвердить этот отказ позже перед королем и его двором!
      Некоторое время туго соображавший после трудно начавшегося утра Василько тупо хлопал ресницами, а затем, уяснив, что он, оказывается, еще кому-то зачем-то в этой жизни нужен, попытался принять на лавке более величавую позу. Это у него не очень-то хорошо вышло, однако не остановило:
     - Хочешь, чтобы я продал свое первородство, хитрый еврей? Не выйдет! По старшинству должен княжить я! Я и буду!
      У меня зачесались руки врезать по этой жирной хмельной роже, нахально отнимающей у занятых людей драгоценное время. Но, во-первых, рожа приходилась родным братом человеку, которого я уважал и с которым связывал будущие планы. Хоть никаких признаков братской любви между ними я не заметил, как ни старался, но все же... А во-вторых - кристально ясно было, что "принц" лишь набивает себе цену. Не такой уж он дурак, как пытается показаться!
     - Ну, проблему первородства как раз решить легче всего, - с ленцой произнес я. - Камень на шею - и в Дунай!
     - За это вас покарает король! Я под его защитой! - несколько неуверенно, но все еще не снимая маски оскорбленного владыки, заявил потенциальный утопленник.
     - Я думаю, с королем мы как-нибудь договоримся. Тем более что ему нужен сын князя Владимира на Галицком столе, а как зовут этого сына - дело десятое.
     - А можно и не брать грех на душу, - подхватил, наконец, Олег-Владимир. - Посадим братца на княжение, да отъедем из города со всей дружиной на недельку. Глядишь, место само и освободится!
      Последний аргумент подействовал сразу - ясно, что, по крайней мере, на первых порах, Галицкий князь будет полностью зависим от тех, кто его вернет к власти. В общем, как всегда - кто платит, тот и заказывает музыку. Короче, "клиент" тут же перестал ломать комедию и перешел к откровенной торговле:
     - Пятьдесят марок в год - мало!
     - Ничего себе - мало! - искренне возмутился я. - Сколько сейчас король Андраш выделяет на твое содержание?
     Василько замялся, но я добавил:
     - Впрочем, можно узнать у трактирщика. Сейчас кликну!
     - Четыре марки! - нехотя выдал тот.
     М-да... Действительно, не разгуляешься!
     - Вот видишь! А мы даем в двенадцать раз больше! И..., ладно, будешь себя хорошо вести, выдадим еще одноразово пятьдесят марок. По прибытии в Галич, вместо подъемных.
     - Десять сейчас!
     - Разве что на похороны!
     Василько невнятно выругался (опять что-то про евреев) и вздохнул:
     - Ладно! Хотя нет - еще одно условие!
     - Ну?
     - Феодору обратно хочу!
     Я недоуменно посмотрел на его брата.
     - Женка его бывшая. Узурпатора дочь! - подсказал Олег.
     - А ее разве за прошедшие пять лет отец снова замуж не пристроил?
     - Какая разница? Она моя! - возмутился бывший муж.
     - Так! - я поднял руки в знак непричастности к их внутрисемейным разборкам. - Захочет - вернется, не захочет - разбирайтесь как знаете! Или вон, обойдешься этой.., кто тут у тебя? Ждана?
     - Ждана - просто девица подлого сословия! Таких в каждом трактире полно! - замотал головой Василько. - Феодора - совсем другое дело!
     - Я сказал - сами разбирайтесь! Давай, приводи себя в порядок, пора ехать!
  

Глава 17.

      Двигаться по суше после двухнедельного сплава на баржах оказалось чрезвычайно утомительно. Несчастные шестьдесят километров до Секешфехервара колонна повозок героически преодолевала почти три дня. Лишь под вечер, буквально в последние минуты перед закрытием городских ворот, мы просочились внутрь. Городок оказался немногим меньше Буды - сотни две ухоженных домов и десятка полтора трактиров. А над всеми ними возвышался красивый, по меркам тринадцатого века, и грозный, с каменными стенами, замок - родовое гнездо династии Арпадов. Рядом, на центральной площади, располагалась каменная же базилика - место упокоения венгерских королей.
      Обилие гостеприимных заведений объяснялось тем, что через город проходил один из основных путей, по которым крестоносцы двигались к Святой Земле. А торговцы через Венгрию осуществляли их снабжение. Так что иностранцев здесь было не меньше, чем в Буде и наше появление никого не удивило.
      Расположившись в одном из показавшихся наиболее приличным постоялом дворе, сразу же послал уже третьи сутки изнемогавшего от недостатка алкоголя в организме Василька просить короля об аудиенции:
     - Пока не добьешься - вина тебе не видать!
      "Поощрённый" таким напутствием, Василько со всех ног помчался в замок, придерживая полу дорогого плаща, пожалованного "принцу" авансом. Было бы неплохо, если бы он добился аудиенции прямо этим вечером. Имелась у меня причина, по которой переговоры крайне желательно начать именно сегодня...
     Уже через полчаса Василько, запыхавшись, примчался с известием, что король готов принять нас после ужина. То ли тяга к вину у моего посланника была настолько непреодолима, то ли нам просто повезло, а еще вернее - сработало рекомендательное письмо от королевского управляющего казной, еврея, но при этом еще и каким-то образом графа Текаша, которому я нанес визит в Буде. Пришлось нам с Олегом-Владимиром, еще не успев толком расположиться в снятых в трактире комнатах, быстренько ополоснуться у колодца, смывая дорожную пыль и облачиться в расшитые золотом и серебром шелка. Нужно же произвести впечатление на Его Величество! Мол, не рвань мы подзаборная, а весьма состоятельные люди. Встречают-то по одежке, причем в тринадцатом веке это правило работает гораздо сильнее, чем в двадцать первом!
      Так как аудиенция была сугубо неофициальной, то король принял нас не после, а прямо во время ужина, еще не окончившегося при нашем прибытии в замок. За массивным дубовым столом, крытым белой скатертью сомнительной, даже в скудном факельном освещении обеденной залы, чистоты, восседали лишь монарх и его супруга. В угловатой деревянной колыбельке, покрытой навесом из темно-синего шелка с вышитыми на нем золотыми и серебряными нитями изображениями солнца, луны и звезд, сладко посапывал спеленатый ребенок. Надо полагать, годовалая принцесса Анна-Мария. Более в зале, кроме пары стражников у каждого из двух выходов и нескольких сновавших между кухней и столом слуг, никого не было. Вот такой тихий, скромный семейный ужин. Даже жалко как-то беспокоить людей. Но придется!
     - Доброго здравия, благороднейшие! - склонился я в поклоне, поприветствовав царственную пару в соответствии с инструкциями, наскоро полученными у пропустившего нас сюда замкового кастеляна. Мои спутники также поклонились.
      Его Величество Андраш Второй, крепкий мужчина тридцати лет отроду, одетый в красную мешкообразную тунику византийского типа, украшенную в верхней части полоской богато расшитой золотом парчи, глухо промычал что-то в ответ. Нормально разговаривать ему мешало свиное ребрышко, которое монарх как раз увлеченно обсасывал. Так как поужинать с дороги мы не успели, запах и вид свежежаренного мяса, сочащегося жиром, сразу же вызвал у меня обильное слюноотделение. Не показав виду (тем более что мясо-то некошерное), продолжил церемониальные мантры, в которых за последние годы изрядно поднаторел:
     - Весьма рад, что мой путь, волею Господа, прошел через вашу прекрасную страну и позволил мне засвидетельствовать почтение Вашему Величеству и вашей царственной супруге! Разрешите преподнести скромный дар - заморские изумруды, добытые в долгом и опасном путешествии по чужим странам! - с этими словами обеденный стол украсила сверкающая горка вышеупомянутых камешков.
      Королева, Гертруда Меранская, дочь немецкого графа средней руки, при виде изумрудов благосклонно улыбнулась. И потянулась рукой к блестящим камешкам, по дороге вляпавшись широченным свисающим рукавом (и сюда, на край Европы, уже добралась эта дурацкая мода!) в миску с растопленным салом. До вручения подарка довольно симпатичная двадцатилетняя женщина, уже успевшая подарить супругу одного ребенка, поглядывала на нашу странную компанию весьма насторожено. Король же, отложив, наконец, обглоданное ребрышко, утер заменявшим ему салфетку грязноватым куском сукна аккуратно обстриженную бороду, обильно измазанную жиром, отпил вина из высокого золотого кубка, украшенного чеканкой, прокашлялся и произнес:
     - Что же, и я рад тебя видеть. Судя по письму моего хранителя казны Текаша, коего я безмерно уважаю, ты не последний человек среди евреев. Говорят, чуть ли не новый пророк... Только не понимаю, где такой достойный человек, каким кажешься ты, подобрал этих оборванцев? Василько, ты почто покинул Буду без моего разрешения? А ты, Владимир, должен держать ответ за свое бегство три года назад!
     Старший брат при словах короля затрясся, а младший насупился. Нет, так дело не пойдет, нам еще договариваться надо!
     - Ваше Величество, это я их заставил приехать, они нужны будут для обсуждения одного взаимовыгодного дела, которое осмелюсь вам изложить. Боюсь, только, разговор выйдет долгим, - намекнул я на то, что в ногах правды нет.
     Андраш задумчиво почесал бороду:
     - Будь ты какой настырный немец, я бы не стал откладывать свой отдых, а послал тебя излагать дело канцлеру, - при этих словах король искоса взглянул на супругу. Бывшая германская принцесса скромно потупила глаза, но на очаровательном личике на мгновение промелькнула гневная гримаса. Довольный супруг, частенько, видимо, "подкалывавший" жену подобным образом, продолжил:
     - Но еврей меня зря беспокоить не будет. Да и рекомендации от графа Текеша многого стоят! Я доверяю евреям, твои соплеменники у меня заведуют и чеканкой монет, и сбором налогов, и управлением соляными копями. Надеюсь, ты меня не разочаруешь!
      С этими словами король поднялся из-за стола, распорядился принести вина в комнату рядом с королевской опочивальней и сделал нам знак следовать за ним. Поклонившись оставшейся в обеденной зале Гертруде, мы поспешили к выходу. В небольшой комнатке без окон, примыкавшей к спальне и служившей, видимо, чем-то наподобие кабинета, Андраш позволил нам сесть на расставленные у стены табуретки, а сам бухнулся в большое, обитое пушистыми шкурами, кресло. Слуги вручили всем кубки со сладким местным вином, королю золотой, а нам - из рога в серебряной оправе. Я поспешил поддержать так удачно начавшийся разговор:
     - Ваше Величество, мне известно о вашем благожелательном отношении к моим соплеменникам. Евреи прекрасно себя чувствуют в Венгрии, в отличие от соседних земель, где нас все чаще преследуют. Например, в Англии, откуда я сейчас держу путь. Как человек, в руки которого многие евреи сейчас вверили свои судьбы, чувствую себя обязанным поблагодарить Ваше Величество за это. Не секрет, что немало евреев пришли на эти земли вместе с вашими предками из Хазарии, и дружба наших народов продолжается с тех пор уже много лет! Нет более верных слуг у королевского трона...
      Андраш, слушая мою, заранее заготовленную речь, благосклонно кивал. Это я хорошо подготовился - и ему польстил, и свою значимость не забыл выпятить. Да и все упомянутые факты, в общем-то, сущая правда. Евреи в раннесредневековой Венгрии действительно чувствовали себя лучше, чем где-либо в Европе. Ватикану даже пришлось принимать специальную буллу, запрещающую венгерским христианам вступать в брак с евреями. Надо полагать, таких случаев было много, раз сам Папа озаботился проблемой. Ну и, как ранее упомянул сам король, большинство должностей в королевском управленческом аппарате также занимали представители еврейской общины. Даже в королевской армии, как выяснилось, имелось несколько чисто иудейских частей! Надо будет, кстати, познакомиться с ними. Так что мои слова падали на подготовленную почву.
     - Так что же привело тебя ко мне? - спросил, уловив паузу в моем вычурном словоизлиянии, Андраш.
   - Господь привел меня сюда! - с чувством произнес я. - На меня возложена великая миссия - вырвать святой град Ерушалайм из рук потомков Магомеда и вернуть его народам, почитающим Завет! А также вернуть евреям их землю, принадлежащую нашему народу по праву!
   - Но.., - промычал потрясенным моим напором Андраш, - ведь евреи не признают Христа!
   - Мы лишь не признаем его нашим Мессией! У нас свой путь. Но и мы, и вы чтим Завет, и это главное! И наша общая задача - вернуть евреям ту землю, которая была нашей во времена Христа! Вы, христиане, уже попытались. И не смогли удержать. Потому что это не ваша земля. Господь завещал ее евреям, поэтому только мы сможем там закрепиться!
   - А почему ты говоришь, что Господь направил тебя ко мне?
   - Потому что вы тоже выбраны для исполнения этой великой миссии! - продолжал подбавлять пафоса я, мысленно вытирая обильный трудовой пот со лба. - Ведь Папа уже поручал вам отправиться в крестовый поход?
   - Да, но.., - замялся король.
   - Но служащие лишь Золотому Тельцу венецианцы все испортили, так? Вместо похода на Ерушалайм отобрали у Вашего Величества город Задар, а затем и вовсе разгромили христианскую Византию, перекрыв путь к Святой Земле!
   Андраш, при напоминании о недавних неприятностях, непроизвольно сжал кулаки.
   - Венецианцы должны быть наказаны! - уверенно заявил я и уже более спокойным, без прежнего надрыва, тоном продолжил описывать текущую стратегическую ситуацию: - Но у венгерского королевства сейчас незавидное положение. Враждебная Венеция с запада. Подконтрольный ей Константинополь с юга и юго-востока. Непредсказуемый Роман Мстиславович на востоке. Не до крестовых походов!
   - Увы, это так, - согласился король. - Как же я смогу исполнить свою миссию?
   - Надо постепенно менять положение дел! Не только вы недовольны венецианцами. И в Генуе, и в Пизе страстно желают дать им хорошую оплеуху! А Папа вообще отлучил всех, кто, по наущению венецианцев и под прикрытием знамен с крестом штурмовал христианские города. Так что союзники найдутся! Но начать нужно с Галиции.
   - Но у меня договор с князем Романом! И как я в таких условиях могу затевать тяжелую войну на востоке? Почему ты вообще меня стремишься к этому склонить? - у развесившего было поначалу уши монарха стали просыпаться обоснованные сомнения в моей компетенции. Пора, пожалуй, выкладывать козыри.
   - Много войск поход не потребует. Потому что сегодня, девятнадцатого июня, незаконно сидящий на Галицком столе князь Роман Мстиславович погиб в стычке с поляками!
   Просидевший всю беседу тише воды ниже травы Владимир резко вскочил на ноги:
   - Узурпатор мертв! И ты не сказал мне?
   - Всему свое время! - степенно провозгласил я, усиливая эффект.
   В отличие от давно меня знающего и потому поверившего услышанному сразу и безоговорочно Олега-Владимира, Андраш пребывал в недоумении:
   - Но откуда ты можешь знать?
   Я лишь с легкой усмешкой указал глазами вверх...
      Андраш растерянно переводил взгляд между мной и нервно меряющим шагами пространство невеликой комнатки, совершенно позабывшем об этикете Владимире, в голос сокрушающемся о том, что не успел лично свернуть шею узурпатору. И тут короля тоже проняло. Он вскочил с кресла и бухнулся на колени перед висящим в углу распятием. Несколько минут невнятно, скороговоркой молился, осеняя себя крестным знамением и косясь на меня. Потом встал на ноги, подошел ко мне и, держась левой рукой за нательный крест, правой с опаской перекрестил. Затем осторожно приложил к моему лбу сам серебряный крест. Я, вместо того, чтобы сгореть в адском пламени, лишь с осторожной улыбкой пожал плечами. Не в первый раз приходится проходить подобные "проверки". Однако, видимо, недооценил я силу религиозного фанатизма Андраша. Хотя, с другой стороны, фанатизм не помеха, а даже и наоборот. Главное, чтобы фанатик был на твоей стороне!
      Этот, кажется, на моей. Не надо быть пророком, чтобы увидеть: он поверил. И, значит, все идет по плану. Хорошо, что я Владимиру-Олегу заранее ничего не сказал! Его естественная реакция, наверное, и убедила короля. Некрасиво, конечно, по отношению к ближайшему соратнику, но что поделаешь? Теперь только бы меня сама История не подвела. Ведь, хоть и мизерное, но влияние на местные события я уже не мог не оказать. Остается надеяться, что до галицко-польской границы отголоски этого влияния докатиться еще не успели, и там сегодня произошло то, что и должно было произойти. Иначе, мягко говоря, получится неудобно.
     - Что же ты предлагаешь предпринять? - Андраш, подуспокоившись, вспомнил, что он государственный деятель. - Претендентов на Галич будет много!
     - Более чем! - согласился я и, приняв строгий вид, поделился еще одним "пророчеством": - Если не предпринять активных действий, вспыхнет война за Галицкое наследство и будет продолжаться два десятка лет, то затухая, то вспыхивая вновь!
     - А ведь я год назад заключил с Романом договор о помощи наследникам! - вдруг вспомнил король. - Он как чувствовал, подлец! Но я теперь обязан поддержать его вдову и маленького сына!
     - У Венгрии на данный момент нет возможности вести крупную войну на востоке, вы же сами сказали! Так что поддержка будет исключительно формальной, и вряд ли поможет вдове, когда ее будут тащить на эшафот! Думаю, надо ей это убедительно разъяснить. Чтобы дошло, что спокойная жизнь на королевском содержании - гораздо лучший выход!
     - Я тоже считаю, что бояре ее не поддержат! - согласился Андраш. - Просто я давал клятву!
     - Клятву можно нарушить, если это во спасение! - возразил я. - Убьют и ее, и наследника, я даже могу сказать, когда!
     Это заявление, мягко говоря, необоснованное и противоречащее историческим фактам, решило дело. Король, не читавший современных мне учебников истории, ничего не заподозрил, зато перестал мучиться укорами столь мешающей правильным политическим решениям совести и перешел к более насущному вопросу:
     - Но кто же тогда займет Галицкий стол? - монарх остановил презрительный взгляд на нежно, но крепко сжимавшим кубок с долгожданным вином Василько.
     - Василько Владимирович добровольно отказался от прав на княжение в пользу младшего брата, Владимира! - поспешил я развеять его сомнения. - Вот свидетельствующий об этом пергамент, подписанный им самим. Так, Василько Владимирович?
     - Та-ак.., - промычал тот, подстегиваемый моим пристальным взглядом.
     - Владимир же - весьма достойный кандидат! - начал расхваливать я свой "товар". - Три года он сражался рядом со мной и на востоке, и на западе, и даже за далеким морем. И зарекомендовал себя способным и опытным военачальником! Я готов его поддержать. К сожалению, в данный момент большей частью - только финансово.
     - Что же.., - Андраш задумчиво повертел в руках пергамент, свернул его, протянул мне и резко повернулся к Владимиру: - Вассальную присягу принесешь?
     Будущий князь нахмурился, и я поспешил вмешаться:
     - Боюсь, вассальная присяга - не лучший вариант. Галичане не поймут! Особенно боярство и дружина! Союзный договор, с финансовыми гарантиями с нашей стороны - гораздо более приемлемо!
     - Союзный договор подпишу! И буду честно исполнять! - проронил, наконец, Владимир. Мог бы и более вежливым тоном сказать! Эх, не политик он пока, учиться ему еще и учиться!
     Король побарабанил пальцами по массивному подлокотнику кресла и принял решение:
     - Хорошо! Давайте обсудим подробности. Действовать надо быстро!

Глава 18.

      С некоторым беспокойством смотрел я в след удаляющейся колонне, полускрытой поднятым сотнями копыт облаком пыли. Справятся такими силами? Мало ли какие непредусмотренные препятствия могут встретиться им на пути. Поехать бы с ними... Но нельзя, меня ждет флотилия.
      После долгих споров решили следующее. Кандидат в Галицкие князья Владимир, он же бывший Олег, во главе своего десятка, усиленного братом (а, скорее - ослабленного, если принимать во внимание сомнительные боевые качества немолодого уже алкоголика) и в сопровождении выделенного королем Андрашем отряда, отправляется в Галич немедленно. Чтобы, появившись там немногим позже новости о случившейся в Польше трагедии, перехватить руль, пока остальные претенденты не очухались. Так как весь отряд двигался исключительно верхом, дорога должна занять не более трех недель.
      В подсумке у Владимира лежало два подписанных королем пергамента. Первый, адресованный вдове Романа, сообщал, что Андраш, ввиду особых обстоятельств, отступает от заключенного год назад с ее мужем договора. И предлагает ей, вместе с детьми, кров и защиту в Венгрии, вместе с солидным содержанием. При условии, что та во всеуслышание заявит об отказе от княжения в пользу Владимира. А подкрепит данное заявление второй пергамент, который требовалось огласить перед жителями города, прежде всего боярами и дружиной. Там содержался текст союзного договора между Венгрией и Галицким княжеством, главой которого король Андраш признавал, естественно, Владимира.
      Еще большему убеждению должен был способствовать венгерский отряд численностью почти в пять сотен копий. Наш союзник не имел пока возможности отправить большие силы, но зато он послал лучшие из имевшихся в наличии. Двести человек принадлежали к личной королевской гвардии и являлись профессиональной тяжелой конницей. Примерно пятую часть от их числа составляли рыцари, многие из которых, были родом из германских и французских земель. Ветераны крестового похода, они "застряли" в Венгрии на обратном пути. Дополнительные три сотни - легкая конница и посаженная для ускорения марша на коней пехота, набранные из близлежащих гарнизонов. Это то, что удалось собрать на скорую руку, чтобы не задерживать отправление. Позже, при надобности, Андраш может отправить и дополнительные силы, армия у него немаленькая даже без призыва ополчения. Правда, и внешних угроз тоже хватает.
      Я, со своей стороны, тоже, чем мог, поучаствовал в восстановлении династии Ростиславичей на Галицком столе. Владимир вез с собой семьсот марок, которые смог выделить ему для начального обустройства на новой должности. Еще две тысячи были обещаны в качестве компенсации нынешних и будущих военных расходов венгерскому королю, правда, реально ему передан пока лишь массивный золотой слиток стоимостью в двадцатую часть этой немаленькой суммы. Просто больше у меня с собой не оказалось - не так уж много взяли с собой в Мюнхен, да и поистратились по дороге.
      Только деньгами мое участие не ограничилось. До моря оставалось уже чуть-чуть, так что я рискнул послать вместе с Владимиром и почти всех сопровождавших обоз воинов, во главе с их командиром Моше. Два десятка опытных, а главное - вооруженных средствами, не имеющимися ни у кого вокруг, бойцов лишними в этом походе явно не будут. Ну и Моше, снабженный дополнительными инструкциями, заодно присмотрит за неопытным пока в управленческих делах князем. Чтобы не успел наделать ошибок до нашего прибытия.
      Дай бог, хоть я в него и не верю, чтобы у Владимира все получилось. Отряд, двигаясь налегке, без обоза (кое-какие припасы подвезут позже, малой скоростью), по своим и дружественным землям, может достичь пункта назначения дней за десять. Надеюсь, это не слишком долго. Месяца через три, если все пойдет по плану, мы встретимся в Галиче. Для этого кораблям придется обогнуть Грецию, прорваться через проливы, пересечь Черное море и подняться вверх по Днестру. Путь немалый! А сначала мне с обозом надо еще до флотилии добраться. Правда, до нее уже недалеко и в поездке меня будет сопровождать сам Андраш, решивший лично проехаться за обещанной суммой и заодно посмотреть на корабли необычной конструкции.
      Поэтому пришлось прождать в Секешфехерваре еще три дня. Хотелось отправился немедленно, но не мог же я подгонять королевскую особу. Которая, к тому же, решила взять в путешествие свою супругу с маленькой дочерью. Так что три дня ожидания - еще по-божески!
      Длинная змея обоза растянулась на добрую милю. Король взял с собой еще сотню из своей личной дружины, заметно поредевшей после отправки части рыцарской конницы на восток. Так что о безопасности путешествия можно было не переживать. Дорога до Сплита заняла более недели неторопливого продвижения десятков телег, с многочисленными остановками. Почти на всех более-менее длительных привалах ставили королевский шатер, и Андраш всегда приглашал меня разделить трапезу с ним и его женой. Мы много разговаривали и за эти дни, можно сказать, сдружились. Король, уже не мальчик, оказался на редкость умным и рассудительным человеком, приятным собеседником. Да и собутыльником тоже, надо сказать. Я угощал его своими настойками на основе самогона, и Андраш оценил их по достоинству. Что еще более сблизило нас, несмотря на всю разницу в происхождении и общественном положении.
      Когда на пыльном от множества копыт горизонте, к которому уходил тракт, показались синие проблески морской поверхности, я начал немного волноваться. Дошла ли флотилия до места назначения? Не потеряла ли по дороге часть кораблей? Однако ответа на этот вопрос пришлось ждать еще полдня. Ведь с тракта бухта не видна. И вперед не поскачешь - неудобно оставлять короля. Даже возле самого города обзор закрывали высокие стены. Лишь проникнув в сплетение кривых улочек и кое-как пробившись к воротам, выходящим к порту, облегченно перевел дух: все семь красавцев стояли группой у расположенных рядом пирсов. Вроде бы даже целые и невредимые! Констатацией этого факта пришлось пока и ограничиться - король, торжественно встреченный у ворот делегацией заранее предупрежденных городских глав, приказал присоединиться к нему после церемонии у ратуши. Так что надо спешить туда!
     - Это твои? - безошибочно проследил Андраш направление моего взгляда, когда, по прошествии еще пары часов, мы, наконец, вновь появились в порту.
     - Они самые!
     - Красивые! Но форма корпуса странная. Узковатые немного. Не перевернутся?
     - Все рассчитано, не перевернутся даже при сильном шторме. Если, конечно, специально не подставляться.
     - Рассчитано? - удивился король.
     - Я уже упоминал как-то в разговоре с вами, Ваше Величество, что мне были сообщены некоторые знания, долженствующие способствовать выполнению возложенной на меня миссии. Умение строить такие корабли - одно из них!
     - Интересно... И ты можешь научить и моих корабелов?
     - Не всему, увы. Посчитать устройство корабля так, чтобы он был достаточно прочен и остойчив, невозможно для простого человека. Я не способен передать настолько сложные знания. Но вот корабелы Генуи, например, получив от меня уже готовую модель, научились строить точно такие же корабли. И даже немного варьировать их размер!
     - То есть придумать можешь только ты, а построить потом может любой? - ухватил главное мой сообразительный собеседник.
     - Любой, обладающий нужной квалификацией.
     - К сожалению, мои корабелы не настолько искусны, как генуэзские и, тем более, венецианские. Венгрия вообще не так давно получила выход к морю! - печально вздохнул король.
     - И Венеция вашему продвижению к побережью активно противодействует! - подхватил я. - Однако, не все так плохо! Генуя - наш союзник, и поможет кораблями. Кстати, надо отправить письмо с отчетом о наших с вами договоренностях моим генуэзским друзьям!
     - У Венеции очень сильный флот! - в сомнениях покачал головой Андраш. - Боюсь, даже при обещанной тобой помощи Генуи и Пизы нам с ним не справиться! У Генуи достаточно грузовых кораблей, на которых можно перевезти войска, однако венецианские боевые галеры лучше. И у них имеется греческий огонь!
     - Ваше Величество! Кроме сведений о том, как строить корабли, я получил и знания о том, как их топить! - усмехнулся я. - Не все пока, правда, реализовал, но кое-что уже даже и использовал!
      Под нажимом крайне заинтересованного короля пришлось в подробностях рассказать о бое у Гибралтара. Пораженный монарх потребовал немедленно продемонстрировать ему "летающую лодку". В действии, естественно. Я попытался мягко отговорить его, но не тут-то было! Андраш вцепился в меня, как клещ!
     - Ладно, уговорили, Ваше Величество! Но рано пока врагам знать о существовании подобного оружия! Поэтому придется выйти далеко в море.
     - Согласен! Я возьму с собой только самое доверенное лицо - своего секретаря.
     - А Гертруда как же? Она же не захочет отпускать Ваше Величество в море!
     - А.., - хотел что-то сказать король, но запнулся. - Со своей супругой я разберусь!
      Забегая вперед, надо сказать, что с супругой Андраш все же не разобрался. Пришлось и ее взять с собой. Хорошо, хоть дочку та согласилась оставить под присмотром кормилицы в городе! На сборы ушло два дня. За это время "Самсон" подготовили к отплытию. А на остальные корабли флотилии, уже более двух недель торчавшие в порту Сплита в ожидании нас, начали грузить доставленный с такими трудностями обоз из Мюнхена. Командовал сборами Джакомо, возведенный перед отбытием из Генуи в ранг адмирала. В сшитом по данному поводу у лучших генуэзских портных роскошном облачении (капитан на свои средства расстарался, благо доля за американский поход превысила все его ожидания) он и был представлен королю во время доставки тому обещанного серебра. Заодно королевской чете я представил и Анну, за что поимел вечером вместо благодарности очередной скандал. Почему, видите ли, я ее заранее не предупредил, что сюда едет королевский двор? И бедной девушке пришлось идти на прием в простом шелковом платье, даже без стелющихся метлой рукавов, как требовало последнее веяние моды! Особенно убого это выглядело на фоне этого разодетого генуэзского попугая! Значит, я ее совсем не люблю! После того, как Анна, высказав вышеописанное с добавлением крепких выражений, выученных во время проведенной на постоялом дворе юности, громко хлопнула дверью и удалилась в свою каюту, я еще более утвердился в подозрениях, что два развода случились в моей жизни не просто так. Чего-то в женщинах я не понимаю на самом базовом уровне!
      А на следующий день "Самсон", взяв на борт королевскую чету, вышел в море. Хотя ветер был не очень благоприятный, капитан судна, умело лавируя с помощью косых парусов на передней и задней мачтах, за два часа сумел удалиться километров на десять от берега. Последний еще присутствовал в виде тонкой полоски на горизонте, но я решил, что мы отошли достаточно. Тем более что посторонних судов в округе не виднелось.
     - Так вот она какая, летающая лодка! - в восхищении король обошел вокруг планера, с которого только что сняли маскировочное покрывало из сукна. - Действительно, с крыльями! А это что?
      Минут десять я объяснял Андрашу устройство планера, даже посадил его на место пилота и продемонстрировал, как двигать управляющие поверхности. Потом представил ему Шабтая, моего резервного пилота. Именно ему предстояло выполнить сейчас полет, я же останусь на палубе, комментируя королю происходящее. Планер спустили на воду и отбуксировали в стартовую позицию.
      Когда все было готово, мы с Андрашем и Гертрудой, изнывающими в предвкушении невиданного зрелища, заняли место в наскоро сооруженном и устланном мягкими подушками возвышении у борта. Я дал отмашку, и "велосипедисты", тоже хорошо видимые с нашей позиции, согласованно завертели лебедку. Король, поглядывая и на них, больше с замиранием сердца следил за все быстрее приближающимся планером. Вот, в сотне метров за кормой, тот взмыл в воздух и под большим углом стал набирать высоту. Достигнув задней мачты, сбросил трос и отправился в свободный полет. Гертруда издала восхищенный вздох, а Андраш от волнения смял зажатый в руке золотой кубок, залив одежды вином. Но, конечно, даже не заметил этого, загипнотизированный видом парящей лодки.
     - Вот в этом месте можно сбросить на вражеский корабль бочку с горючей смесью, причем очень точно, - прокомментировал я момент, когда Шабтай, удалившись на полкилометра, встал в разворот. - Собственно, это то, что я и сделал в том памятном бою!
     - Господи Иисусе! Невероятно, просто невероятно! Летит на крыльях, будто ангел! - возбужденно бормотал король, наблюдая, как Шабтай, точно рассчитав, коснулся поверхности воды прямо возле борта "Самсона", буквально в двух десятках метров от нас. Планер, подняв облако брызг, остановился, а я продолжил объяснять:
     - В настоящем бою он должен сесть не здесь, а в точке старта, там его уже будет ожидать лодка с протянутым тросом и новыми зарядами. Так что он быстро сможет отправиться в следующую атаку. Конечно, не всегда можно добиться от летающей лодки полной отдачи, все зависит от погоды и ситуации в бою. Поэтому мы должны будем построить и другие средства для поражения вражеских кора...
     - Ариэль! - перебил меня пропустивший, видимо, мимо ушей объяснения король. - Я должен попробовать! Нет, даже не хочу ничего слушать! Ты сказал, что учил своих людей, сажая сзади, вместо груза! Вот и меня так свози!
      Ни мои уговоры, ни мольбы заливавшейся слезами Гертруды не помогли. Андраш, в котором от увиденного проснулся авантюрный мальчишка, твердо стоял на своем, сверкая возбужденными глазами. И, по-человечески, я его понимал. Как ни хотелось уберечь от риска своего главного союзника, но пришлось пойти навстречу желанию короля. Мы спустились по веревочной лестнице в шлюпку, доставившую нас к планеру. Пристегнув Андраша и доведя до него правила поведения в воздухе (заключавшиеся, прежде всего, в том, чтобы сидеть тихо и ничего не трогать), занял кресло пилота. Планер, дернувшись, стал разгоняться. За спиной послышалась громкая торопливая молитва, перешедшая в испуганно-восторженный вскрик, перемежающийся с проклятьями после отрыва...
      В общем, вышло даже хорошо, что король настоял сначала на демонстрации планера, а потом и на собственном полете. Потому что при расставании я отчетливо понял - в моем клубе появился не просто союзник, а еще один фанат, пожалуй, даже более фанатичный, чем все прочие!
  

Глава 19.

      Через три недели и три дня после расставания с венгерским королем мы оказались у входа в Дарданеллы. Плавание вокруг Греции выдалось почти спокойным, все мели и скалы были благополучно обойдены, да и ветер, в основном, дул в нужном направлении. Что позволило даже слегка сократить отставание от намеченного еще в Англии плана. Можно было сэкономить и на два дня больше, однако первый из них ушел на борьбу с несильным, но неожиданным штормом, застигнувшем нас посреди Эгейского моря. А второй - на поиск потерявшегося после бури корабля, для чего даже пришлось поднимать в воздух планер. Взлетели вдвоем. Пока Шабтай боролся с еще довольно порывистым, после вчерашнего шторма ветром, я, устроившись позади него, с почти двухсотметровой высоты обозревал горизонт в подзорную трубу. Корабль, слава богу, нашелся.
      А теперь нам предстоит прорываться через Проливы. Раньше, когда Византия была в силе, в них торчали значительные силы имперского флота, и пройти в Черное море без досмотра можно было и не мечтать. Нынешняя, основанная в прошлом году, после падения Константинополя, Латинская "империя" собственного флота еще практически не имела. Его функцию выполняли венецианские боевые галеры, сопровождавшие грузовые суда, перевозившие крестоносные силы. Но их имелось не так много, чтобы надежно перекрыть Проливы. Да и значительная часть венецианского флота, принимавшего участие в гениально задуманной их же дожем спецоперации по перенаправлению брутальной энергии крестоносного войска со Святой Земли на мешавшую хитрым итальяшкам Византию, уже вернулась домой. Так что имелись основания для надежды пройти по-тихому. Позволять венецианцам высаживать досмотровые партии на наши корабли нельзя ни под каким предлогом. Если бы они просто собирались взять налог за провоз товаров, как делали цивилизованные византийцы, еще ладно! Хотя у нас в трюмах слишком много подозрительного... Однако у капитанов галер еще и имелась "ориентировка" лично на меня.
      Погода вроде бы тоже нам благоприятствовала. Последствия недавнего шторма еще не совсем прошли, и дул попутный, но очень свежий ветер. На поверхности моря вздымались полутора-двухметровые волны, суда сильно качало. Было пасмурно, небо затягивали темные тучи, время от времени извергавшие из себя несильный дождь. Короче, нормальные капитаны предпочли бы в такую погоду отсидеться в ближайшем порту. Но для нас это был подходящий шанс.
      Джакомо правил головной корабль прямо в середину пролива, ограниченного с обеих сторон невысокими скалами. "Царица", как и остальные корабли флотилии, шла только под одним парусом. Остальные капитан, опасаясь резких порывов ветра, приказал спустить. Но так как ветер был попутным, то мы довольно быстро оставили по левому борту мыс Геллы и уже через два часа достигли "бутылочного горлышка" полуторакилометровой ширины - самого узкого места в проливе. У правого берега которого показались полускрытые дымкой очертания города. В подзорную трубу я легко различил стоящие в небольшой бухточке у его подножья характерные очертания трех венецианских галер, выделявшихся остроносой формой среди остальных, пережидавших в порту непогоду, суденышек.
     - Стоят, аж три штуки! - поделился наблюдениями с капитаном, прикрикивавшим на замешкавшегося с выполнением очередной команды рулевого.
     - Думаешь, попробуют перехватить? - спросил тот, также взглянув в трубу.
     - А черт его знает! Они только что нас должны были заметить, если им не сообщили заранее с наблюдательных постов на входе в пролив. Впрочем, не уверен, что в такую погоду нас оттуда было видно!
      Прошло еще с четверть часа. Город уже почти оказался на траверзе правого борта, когда одна из галер спустила весла, став похожей на ощетинившегося ежа, и резво отчалила. Выйдя из бухточки, направилась нам наперерез.
     - Вот скотина! - прокомментировал я. - И не лень было ее капитану выходить в море в такую погоду? Может, добавим еще парусов?
     - Опасно! - после секундного раздумья вынес вердикт адмирал. - Да и не поможет уже - слишком они близко!
      Взглянул на приближающуюся галеру вновь, на этот раз вооруженным взглядом. В окуляр хорошо различалось установленное на ее носу сооружение, смахивавшее на устройство для стрельбы греческим огнем. Невесело! А ведь капитан прав, избежать встречи уже не выйдет. И планер в такую погоду не поднять! Но, с другой стороны, на перехват вышла только одна галера. То есть, серьезной угрозы они в нашей флотилии не видят, считают обычным купеческим караваном. И просто так пуляться из огнемета не должны. Значит, надо постараться их не насторожить!
     - Джакомо, когда они подойдут на дистанцию в пару сот метров, ложись в дрейф! Надо подманить их поближе. Но пусть команда будет готова быстро поднять паруса вновь!
      Адмирал, не задавая лишних вопросов, отдал необходимые распоряжения и сдублировал их сигналами на остальные корабли. Мы, пройдя уже самую узкую часть пролива и оставив охраняющий проход город позади, спустили паруса. В подзорную трубу я хорошо видел, как роскошно одетый капитан остановил своих моряков, уже начавших было поднимать парус на единственной мачте, чтобы присоединить его мощь к усилиям гребцов. Ведь галера уже почти вышла на догоняющий курс, идя под острым углом к "Царице". Однако теперь в этом не было нужды, ведь мы легли в дрейф. Сейчас они подойдут к нашему флагману и высадят досмотровую команду.
      Галера, как и все нынешние венецианские, была одномачтовой и с низким, несмотря на немалую длину, бортом. Сажать гребцов в несколько этажей местные кораблестроители еще не решились. Так что те размещались по трое на банках, установленных в линию и прикрытых от вражеских стрел невысоким фальшбортом. Но наш борт все равно настолько выше, поэтому, когда галера подойдет вплотную, это препятствие гребцов не защитит. Однако, надо учитывать еще одну вещь - венецианцы пока не додумались сажать на гребные банки рабов, как в будущие столетия, и, таким образом, все две сотни членов экипажа галеры - воины. Причем профессиональные. И если хотя бы часть их залезет к нам на борт - мало не покажется.
      Повинуясь моему замыслу, все десять имевшихся на борту "Царицы Савской" картечниц, вместе с их обладателями собрались на корме, скрываясь, до поры до времени, от взглядов с галеры с помощью фальшборта и разницы высот. Если бы на вершине мачты вражеского корабля сидел наблюдатель, этот маневр не укрылся бы от его взгляда. Но, к счастью, погода не поощряла подобные акробатические упражнения - из-за волнения кончик мачты довольно резко выписывал в пространстве неравномерные восьмерки и капитан не видел острой необходимости посылать своего человека в чрезвычайно опасное путешествие по веревочной лестнице. Так что происходящее у нас на борту пока оставалось невидимым врагу.
      Пожалуй, об абордаже, да и просто о тесном сближении при таком волнении не может быть и речи. Зря я этого боялся, сказался недостаток опыта. Скорее всего, галера сблизится на расстояние, достаточное для ведения переговоров. После чего ее капитан предложит нам проследовать в гавань для досмотра. А будем артачиться - применит оружие.
      Так и произошло. Венецианский корабль, догнав нас, остановился по правому борту на расстоянии примерно двойной длины своих весел. И относительно безопасно, и докричаться можно. Его капитан, придерживая норовивший слететь под напором сильного ветра берет, украшенный длинным и разноцветным, не иначе как павлиньим пером (даже шлем надеть не удосужился, франт!), что-то заорал по-итальянски. Не сумев полностью разобрать сложную фразу на этом малознакомом мне языке, обратился за помощью к Джакомо.
     - Он представился как капитан Томазо Дольфино. Спрашивает, кто мы такие и куда направляемся, - бегло перевел генуэзец.
     - Скажи: купцы из Генуи и назови свое имя. А идем к куманам для торговли!
     /* куманы - европейское название половцев */
      Пока адмирал рассказывал венецианцу эту, почти правдивую историю, я подумал, что неплохо бы попробовать договориться миром. Ведь попав в Мраморное море, мы окажемся в ловушке! Тут, на входе, сил венецианского флота мало, но у столицы может быть гораздо больше. Да что там "может быть", наверняка много! А если здешние успеют каким-то образом сообщить туда об инциденте? Способов хватает!
     - Он требует идти в порт для досмотра и внесения сборов! - прервал мои мечтания Джакомо.
     - Скажи ему, что на наших судах почти нет весел, и при таком ветре мы не сможем зайти в гавань. Налоги же заплатим в Константинополе, все равно там придется остановиться!
      Однако капитан галеры и не подумал идти навстречу вежливо изложенной просьбе, приказав отдать якорь и ждать благоприятного ветра для входа в порт. Ну, сам виноват! Дистанция между кораблями - около двадцати метров, выбранная вражеским капитаном, чтобы не столкнуться, как раз идеально соответствовала возможностям нашего оружия. О чем тот, в своей беспечности даже не надевший доспехов, сейчас узнает!
      Я ударил в медный колокол, подвешенный на своеобразном "мостике" рядом со штурвалом и, вместе с капитаном, укрылся за досками фальшборта. А ждавшие сигнала бойцы наоборот, подпалив запальные шнуры, приподнялись над ним. Первыми полетели два десятка гранат, затем рявкнул десяток картечниц. Вот, в принципе, и все. На палубе галеры сейчас творится такое, что ее значительно поредевшей команде явно не до нас. А тратить дорогие боеприпасы на утопление более не представляющего опасности боевого корабля нерационально. Только вот...
      Подошел к одному из ожидавших команды звену "ракетчиков" и указал стрелку на еле различимое в клубах еще не рассеявшегося дыма сооружение на носу галеры. Располагалось оно на поворотном, видимо, поддоне, и состояло из фигурной бронзовой трубки, выходящей из бронзовой же "кастрюли", к нижней части которой крепилось нечто, очень похожее на кузнечные мехи. Еще какие-то трубки вились сбоку, утыкаясь в массивные краны. Устройство решительно не вписывалось в привычный убогий антураж средневековья, навевая образы механизмов из грядущих веков, эпохи господства пара. Видимо, это и есть тот самый пресловутый сифон, стреляющий наводящим ужас на всех средиземноморских мореплавателей греческим огнем, цельнотыренным венецианцами у Византии после заключенного в конце прошлого века союзного соглашения.. Мало ли, вдруг кто-то из команды галеры шмальнет от злости? Лучше не рисковать!
     - Вот в тот ящик целься! - указал я стрелку на бронзовую бочку. С такой "детской" дистанции не должно быть проблемы с точным попаданием даже для наших, летящих обычно куда им вздумается, ракет.
      Боец кивнул и, с трудом поймав момент, когда беспрестанно качающаяся палуба на мгновение приняла горизонтальное положение, дал сигнал помощнику поджечь фитиль. Но пока огонь добрался до стартового заряда, прицел "ушел" и ракета, красиво продефилировав над сифоном, бесславно сгинула в море. Я дал отмашку второму звену ракетчиков. На этот раз ракета вонзилась острым концом в деревянный поддон совсем рядом с "кастрюлей". Несколько секунд ожидания - и, сопровождаемая громким бабахом, бронзовая емкость, сорванная с креплений, укатилась в море, проломив оказавшийся слишком хлипким фальшборт.
      А Джакомо, тем временем, уже отдал приказ поднять паруса. Даже чуть больше, чем стоило бы. Резвый попутный ветер тут же подхватил наши корабли, и беспомощно дрейфующая галера оказалась далеко позади. Две ее напарницы, стоявшие в порту, стали проявлять намерение тоже выйти в море. По крайней мере, в подзорную трубу была заметна суета у них на борту. Однако совершенно ясно, что они безнадежно опоздали. Пока еще выйдут из бухты! А с их единственным парусом у венецианцев нет ни малейшего шанса в сложившейся ситуации догнать наши многомачтовые корабли.
      В общем, мы успешно прорвались в ловушку. Успеют ли сообщить о бое в Константинополь? Почти наверняка! Ведь у Византии был даже световой телеграф! Захватившие империю необразованные европейцы могли, конечно, его, по неведению, сломать, но ведь есть же еще, например, почтовые голуби! Да и просто курьер со сменными лошадьми доберется до столицы по побережью быстрее кораблей. Значит, надо готовиться к серьезной схватке у Босфора!
  

Глава 20.

      Долгожданный Босфор показался на горизонте на третий день быстрого и утомительного плавания. Быстрого - так как продолжался сильный попутный ветер, заметно ослабевший, правда, к исходу вторых суток после прохождения Дарданелл. А утомительного из-за постоянного ожидания погони либо засады на пути и вытекающего из данных опасений желания побыстрее достигнуть второго пролива. Джакомо даже решился не останавливаться в первую ночь, благо мы находились как раз в самой широкой части Мраморного моря. Это было крайне рискованное решение - водоем, в котором мы находились, являлся морем только формально, недотягивая размером даже до большого залива, но все обошлось. Зато мы наверняка оторвались от погони, если она вообще была. Обогнать бы еще новости о произошедшем в Дарданеллах бое!
      Убедиться, что чуда не произошло, довелось уже километров за пять до входа в Золотой Рог - залив, впадающий в море прямо у входа в Босфор и делящий Константинополь пополам. Этот проход прямо в сердце города, к незащищенным стеной пирсам, рынкам и жилым кварталам, был перекрыт массивной железной цепью, но нам туда и не надо. Мы с большим удовольствием тихо прошли бы мимо. Но не в этот раз! В подзорную трубу хорошо различались очертания дежурящих у берега боевых галер. Здесь их находилось шесть, вдвое больше, чем в Дарданеллах. Не бог весть какое количество, по сравнению с рассекавшим годами ранее Мраморное море византийским флотом, насчитывавшим десятки, а в лучшие времена - и сотни кораблей. Но остатки некогда могучего флота бесславно погибли год назад, во время штурма крестоносцами Константинополя. А заменивший его венецианский, выполнив основную задачу, ушел заниматься привычным делом - зарабатывать деньги, оставив для защиты подконтрольной Латинской империи минимум сил. Вот с этим минимумом нам сейчас и предстоит схлестнуться!
      Однако и шесть галер, с установкой для метания греческого огня и двумя сотнями отлично вооруженных головорезов на каждой, представляли по нынешним временам силу, с которой побоялся бы связываться любой торговый караван, даже следующий с охраной. У нас же выбора не было. Правда, чем удивить врага, в отличие от обычного каравана, имелось в избытке, однако сейчас, при виде спешно отчаливающих галер, преимущество почему-то перестало казаться настолько очевидным. Ведь бой неожиданным для врага уже не будет, он предупрежден заранее. Да и остальные условия не очень-то нам благоприятствовали.
     - Ветер подвел! - констатировал Джакомо, грустно обозревая полуобвисшие паруса, с трудом толкающие корабли вперед. - Того и гляди, совсем прекратится! А ведь из пролива идет сильное встречное течение! Можем застрять на месте...
     - М-да, и галеры на полноценном весельном ходу сделают с нами, что захотят! - поддержал я нерадостные размышления адмирала. - Хотя один положительный момент все же просматривается - погода идеальная для использования планера!
     - Их шесть, - напомнил капитан. - За всеми не угонишься. Тем более что венецианцы, пользуясь независимостью от ветра, наверняка будут атаковать с разных сторон. Пожгут нас, пока ты там будешь в небесах парить!
     - Есть такой шанс! - согласился я, еще раз оценив обстановку и наблюдая в трубу, как вражеские галеры, активно работая веслами, перекрывают нам вход в неширокий, около километра, пролив. - Веди корабли к правому берегу, так обезопасим хотя бы один фланг. Строй флотилию плотно и в форме дуги, тогда сможем обстреливать врага с нескольких кораблей одновременно. Ну и передай капитанам, пусть используют все, что мы отрабатывали на тренировках. А я на "Самсон", буду готовиться к взлету. Удачи!
     - И тебе, Ариэль! - мы с Джакомо коротко обнялись, и я заторопился к трапу, ведущему к спущенной уже на воду шлюпке.
      Взлетел, когда ближайшая галера оказалась в полукилометре от нас. Несмотря на слабый ветер, сразу же началась болтанка - у обрывистого берега, к которому "притер" флотилию Джакомо, воздушные массы пребывали в весьма активном движении. Пожалуй, тут можно было нащупать неплохой восходящий поток, но мне сейчас в другую сторону. Может быть, на будущее пригодится.
      Плавно отвернул на девяносто градусов влево. Часть вражеских кораблей, пытаясь перехватить нас после неожиданного маневра флотилии, выстроились в ступенчатую линию на перпендикулярно-догоняющем курсе. Если бы ветер был такой же силы, как три дня назад в Дарданеллах, мы бы, пожалуй, имели шанс прорваться без боя. Причиной тому - ошибка венецианского адмирала. Тот, получив сообщение коллег из южного прохода в Мраморное море, видимо решил, что мы - особо нахальные пираты, а наша цель - Золотой Рог. Вернее - расположенные на его берегу торговые склады, которые мы решили по-быстрому очистить от лишних предметов, пользуясь слабостью на море новорожденной Латинской империи. И, руководствуясь данными соображениями, оставил половину галер у перекрывавшей вход в залив цепи, а остальные три - выдвинув немного к Босфору. С расчетом захлопнуть ими ловушку, когда мы уткнемся в цепь.
      Однако мы взяли вправо, разрушив теоретические построения вражеского адмирала. Тот поначалу не поверил, что флотилия пытается лишь прорваться в Черное море, посчитав наш ход обманкой, и опомнился только когда корабли уже миновали Золотой Рог, даже не думая поворачивать. Тогда он бросил в погоню все шесть галер, причем явно не с приказом начать переговоры. Эх, был бы ветер! Но паруса лишь вяло вздувались под несильным дуновением, а мощное встречное течение из Босфора сводило усилия сотен квадратных метров прочной ткани почти на нет. В то время как галеры бодро рассекали изумрудные воды под веслами, даже не поднимая единственный парус. Так что приближались даже не сзади, а почти сбоку. Но хоть, благодаря изначально неудачному построению, не все сразу.
      Наши корабли плотно выстроились обращенным открытой частью влево полукругом, чтобы иметь возможность одновременно обстреливать приближающегося врага. Все, кроме "Самсона", служившего авианосцем и следовавшего отдельно, правее. Поэтому при развороте я сначала прошел над шедшей во главе ордера "Царицей", и лишь затем, довернув еще левее, встал на боевой курс. Две передовых галеры, оторвавшись от своих товарищей на значительную дистанцию, шли почти рядом, и я решил атаковать их на одном проходе. Тогда будет время взлететь повторно до того, как следующая группа догонит флотилию.
      Перешел в очень пологое пикирование. Головную галеру придется атаковать с высоты метров в семьдесят. Это больше, чем на тренировках, поэтому надо целиться тщательнее, не забыв внести поправку на разницу высот. Хотя бы болтанка при удалении от береговой линии резко уменьшилась, позволив точно встать на курс. До этого приходилось энергично, но дозировано шуровать ручкой и педалями, в попытке обуздать отчаянно брыкающийся аппарат, что отнимало уйму сил и внимания. Теперь все это - на прицеливание!
      Вид крылатого дракона, сверкающего большими нарисованными (что неочевидно с такого расстояния) глазищами привел экипаж головной галеры в состояние некоторого ступора. Даже грести перестали, не помогла годами наработанная дисциплина. Это не то, чего они ожидали, прочитав сообщение о предыдущем бое. Там, видимо, писалось, что неизвестные корабли пускают огненные стрелы. А про дракона - ничего. Так вам до скорого конца в ступоре и пребывать! Хотя нет, нашелся один герой-драконоборец. Видимо, вовремя историю про Георгия Победоносца вспомнил! Когда тупой нос планера уже практически закрыл собой палубу галеры, я, поджигая фитиль первой бомбы, успел краем глаза заметить, как один из воинов, до того взиравший с открытым ртом, вместе с остальными, на летающее чудище, схватился за лук. И ведь попал, что самое странное! Стрела с чавканьем глубоко вонзилась в бальсовое крыло планера.
      Героический поступок венецианца судьбу, предписанную его кораблю, конечно же, не изменил. Бомба, повинуясь движению моей, затянутой в кожаную перчатку руки, отцепилась от держателя в нужный момент. Продолжая лететь прямо, услышал, через положенное время, сильный треск, свидетельствовавший, что массивная бронзовая чушка пробила палубу судна. Есть попадание! Ну, теперь галеру спасет только чудо!
      Взрыв произошел как раз тогда, когда, пролетев метров на двести вперед, я встал в энергичный, насколько позволяла конструкция планера, разворот. Так что первую галеру увидел уже лишь в состоянии набора мало связанных друг с другом, частью дымящихся обломков. Видимо, бомба случайно угодила в какую-то особенно слабую точку корпуса, так как разнесло немаленький корабль знатно, чуть ли не на отдельные досточки. О судьбе экипажа особенно гадать не приходится. Если кто и выжил при взрыве, то, учитывая, что все, включая гребцов, надели полное боевое облачение, не утонуть им будет довольно затруднительно.
      Однако мое внимание уже полностью переключилось на следующую цель. Вторая галера шла правее головной, и чуть приотстав. Так что, пролетев после атаки вперед и развернувшись, оказался за ее кормой. Почти. Мой расчет оказался не совсем точен, а остававшаяся до вражеского корабля дистанция и запас высоты планера уже не позволяли исправить ошибку. Пришлось атаковать под некоторым углом к направлению его движения.
      Требуемые поправки взял на глаз, интуитивно. Эх, корпус галеры все же слишком узок! Даже небольшое отклонение при атаке от продольной линии резко уменьшало допустимое для поражения цели отклонение бомбы. И хотя высота сброса была менее пятидесяти метров, я промазал! Чушка плюхнулась в воду рядом с бортом, сломав одно весло, и сразу же ушла на глубину.
      Плохо! Может быть, командир галеры испугается возвращения "дракона" и сам отвернет? Вряд ли, ведь экипаж корабля имел возможность разглядеть чудище во всех подробностях. С такого расстояния трудно было не заметить, что "дракон" совсем даже не живое существо, а в его кабине сидит человек. Ну а с людьми воевать их учили, и хорошо...
      Боюсь, не успею взлететь повторно! А для начала надо еще сесть. Подкорректировал курс, чтобы зайти в корму "Самсону", и при этом не задеть верхушки мачт замыкающего нефа флотилии. Высота-то уже того... Почти кончилась! Плюхнулся на воду в паре сот метров сзади от "авианосца". Как раз там, где и надо было, однако вспомогательная шлюпка, которая должна была ожидать меня с концом буксировочного троса и свежей порцией бомб слишком долго гонялась за эти самым тросом и в точку рандеву не успела. А мой превратившийся в неуправляемую баржу планер тем временем снесло течением. Пришлось экипажу шлюпки бросить с таким трудом добытый конец буксировочного фала и погнаться за мной. А затем, с планером на привязи, опять за тросом, снабженным, для плавучести, поплавком. На все эти неприятности мы потратили слишком много времени!
      Пока четверо гребцов шлюпки слаженно хлюпали веслами в погоне за безмятежно покачивавшимся на гребешках низких волн, выкрашенным в красное поплавком, с привязанным к нему концом троса, я лихорадочно запихивал в ячейки тяжелые сигарообразные бочонки бомб. И, одновременно, с тревогой поглядывал влево, на корабли флотилии. Увы, но мой промах и задержка со взлетом сыграли свою роль - счастливо избежавшая попадания бомбы галера приблизилась достаточно, чтобы начать бой. Ее командир справедливо рассудил, что атаковать нужно флагман - при его поражении остальные корабли могут сдаться. И уверенно направил судно прямо на "Царицу", подставив борт остальным кораблям флотилии. Чем те не замедлили воспользоваться, хотя дистанция все еще была великовата.
      Сразу четыре ближайших к противнику корабля одновременно открыли огонь ракетами. Еще до того отдельные снайперы пытались достать гребцов галеры обычными стрелами из арбалетов, но безрезультатно. Первый залп, ракет на пятнадцать, весь прошел мимо. Из второго, последовавшего спустя полминуты, попало две ракеты. И, хотя взрывами наверняка убило несколько гребцов, галеру с курса это не сбило.
      К третьему залпу присоединились и стрелки с "Царицы", до которой вражескому судну уже оставалось преодолеть менее сотни метров. Огненные стрелы с двух сторон протянулись к узкому корпусу галеры. Увы, но, как минимум, четыре из каждых пяти проносились мимо. Однако выпущенных снарядов было так много, что в цель вонзились не менее четырех. Особенно удачно выстрелил ракетчик, забравшийся на верхушку грот-мачты "Царицы". Из-за преимущества в высоте его ракета под большим углом вонзилась в стенку кормовой надстройки, и ее осколки наверняка поразили много венецианцев.
      В результате попаданий палубу галеры заволокло густым дымом, сквозь которые уже проглядывало несколько язычков пламени. Весла перестали слаженно биться об воду, некоторые безвольно опустились в нее, другие замерли в поднятом состоянии. Судно потеряло ход, продолжая по инерции двигаться вперед. Но не успел я подумать: "Кажется, успели!", как из носа галеры ударила струя ярко-огненного пламени. Дистанция для стрельбы из сифона все же, видимо, была предельная, да и ситуация на борту не способствовала тщательному прицеливанию, поэтому большая часть полыхающей смеси легла вытянутым огненным пятном неподалеку от борта "Царицы". Но один из язычков, на которые разделилась в полете струя, лизнул корму нашего флагмана...
      Поначалу казалось, что особого вреда небольшая порция греческого огня, попавшего на палубу, нашему кораблю не причинила. А лежавшее на поверхности воды пылающее пятно тут же было снесено назад течением. Да и экипаж "Царицы" тут же обрушил на достаточно уже приблизившуюся галеру, кроме ракет, еще и тучу гранат. Один из боеприпасов удачно разорвался, видимо, прямо у злополучного сифона, так как на носу галеры сильно полыхнуло и через пару секунд большая часть вражеского корабля уже была охвачена всепожирающим огнем. Ход к тому времени галера потеряла окончательно, и дрейфующий по течению огненный шар больше опасности не представлял.
      Однако, взглянув на "Царицу", я обомлел. Почти вся левая часть ее кормы была охвачена огнем! Вот черт! Но не зря мы с Джакомо гоняли экипаж до седьмого пота на тренировках, в том числе и по противопожарной обороне. Буквально сразу же две помпы, где, по аварийному расписанию уже дежурили бойцы, направили свои мощные струи на растекшиеся по палубе лужи греческого огня. Затушить водой огненную смесь, содержавшую в себе окислитель, невозможно, зато сильный поток просто смыл пылающую жидкость за борт. Тут же к усилиям аварийных насосов (не зря я на их создание потратил столько ресурсов!) "Царицы" присоединилась и носовая помпа идущего следом "Маккавея", обрушившая переливающуюся в солнечных лучах струю на занявшуюся было кормовую надстройку. Общими усилиями огонь был потушен меньше, чем за минуту. Благо, мореный дуб, из которого выполнен корпус корабля, был мало склонен к возгоранию.
      Окончание данного действа я наблюдал, уже взлетая, наконец, повторно. Удовлетворенно кивнув, переключил внимание на поле боя. Текущая диспозиция оказалась следующей: атаковавшая галера бодро догорала, уже отстав от флотилии, третья подошла на опасную дистанцию, оставшиеся же три, ранее охранявшие цепь у Золотого Рога, все еще были довольно далеко. Так что целью атаки могла быть только ближайшая. Ее командир сделал выводы из незавидной судьбы предшественника и направил корабль к замыкающему судну флотилии. Избегая, таким образом, скоординированного огня с остальных кораблей. Молодец, сообразил! Только вот про планер забыл...
      Так как противник был уже совсем близок, пришлось строить первый заход на большой высоте, около сотни метров. И так, еле успел завершить разворот! В темпе прицелился, в уме внес поправки на разницу высот в прицеле (кстати, нужно будет откалибровать его и на большие высоты тоже), и произвел сброс. Сразу же, уйдя в разворот в креном, успел увидеть, как бомба плюхнулась в воду сзади и чуть в стороне от галеры. Не повезло! Одна радость, что моя неожиданная атака внесла смущение в боевой настрой вражеского экипажа. Галера замедлила ход, давая мне время на вдумчивое построение второго захода. Сейчас промахнуться я не имею права!
      Выполнил плавную горизонтальную "восьмерку" и оказался на догоняющем курсе к кораблю противника, только уже на полсотни метров ниже. Теперь прицеливание пойдет, как на тренировках. С галеры полетели стрелы, несколько даже воткнулось в плоскости крыльев и днище кабины. Однако пробить его они были не в состоянии, и я не обращал на обстрел внимания. По крайней мере, пытался не обращать. Уже привычная процедура прицеливания, поджигание запала - и сброс!
      На этот раз проследить за падением бомбы взглядом не мог - оставшийся запас высоты не позволял лишнего маневрирования. Так что весь превратился в слух. Есть треск удара! Есть взрыв! И лишь только чуть подворачивая к "Самсону" перед посадкой, смог бросить взгляд на корабль противника. Передняя часть галеры попросту отсутствовала, а задняя, полускрытая дымом и весело полыхающая, медленно погружалась в воду...
      ...На этом бой, собственно, и закончился. Правда, узнали мы об этом не сразу. Прежде всего, я загрузил новые бомбы и приготовился взлетать. Но три вражеские галеры внезапно прекратили сближение, хотя и не отставали, следуя за нами на безопасной дистанции. Так продолжалось еще часа два, за которые мы уже довольно глубоко продвинулись по Босфору, потеряв Константинополь из виду. И лишь когда солнце склонилось к левому берегу пролива, вражеские корабли синхронно развернулись и убрались восвояси. Ну да, им сейчас совсем оставлять столицу без защиты не с руки. И так положение новорожденной Латинской империи аховое, особенно после апрельского поражения под недалеким отсюда Адрианополем, где болгарский царь разгромил крестоносную конницу, взяв в плен самого императора Болдуина. Где тот вскоре и помер. А покоренные греки тоже ропщут. Короче, латиняне сейчас в глухой обороне, не до преследований им...
   Я, просидевший все это время в кабине планера в полной готовности, облегченно вздохнул и отправился на "Царицу". Там меня ждали невеселые новости...
     - Кто? - спросил я Джакомо, поднявшись на борт и узрев завернутое в кусок серого сукна тело.
     - Цадок, - печально ответил капитан. - Это моя вина, не уследил, что он вышел наблюдать за боем. Как раз туда, куда плеснул огонь...
     - Оставь! - смахивая невольную слезу, сказал я. - Значит, так и должно было случиться...
     Вот и не стало человека, благодаря которому пришлось здесь оказаться. Хоть я к нему и относился неоднозначно, а в последнее время - и, чего скрывать, даже несколько пренебрежительно, однако горечь потери ощущалась в полную силу...
  

Глава 21.

      На первый взгляд, уютно расположившийся на прибрежных холмах, омываемый водами Днестровского лимана городок Тира подозрений не вызывал. Знаменитой в последующие века мощной Аккерманской крепости здесь еще не существовало, вместо нее на скалистых берегах торчали отдельные группы домов, обнесенные гораздо менее внушительными стенами. Вон та группа, чьи массивные каменные дома увенчаны типичными итальянскими крышами с одинаковыми треугольными скатами - наверняка искомый генуэзский квартал. О чем свидетельствовала также располагавшаяся в центре квартала католическая церковь. Остальные дома города в основном до текущего "евростандарта" явно не дотягивали, а некоторые жилища, при ближайшем, с помощью подзорной трубы, рассмотрении, и вообще оказались шатрами кочевников. Такой же шатер, только побольше, располагался и на месте полуразрушенного древнего акрополя, возвышавшегося над остальным городом.
      Что именно находилось сейчас на месте древнегреческой колонии Тира и будущего Белгорода-Днестровского, заранее достоверно разузнать не удалось. Ни здесь, ни у "меня". Лишь в Генуе нас уверили, что в устье Днестра существует небольшая генуэзская колония, находящаяся в хороших отношениях с господствующими в местных степях половцами, и снабдили рекомендательным письмом к соотечественникам. Картина, наблюдаемая сейчас с борта лавирующей у входа в гавань "Царицы", вроде бы соответствовала вышесказанному. Несколько десятков солидных, западного типа домов, более-менее приличный с виду порт, с удобно расположенными пирсами и складами, свидетельствовали о наличии европейской торговой колонии. А располагавшиеся в беспорядке шатры и хлипкие временные строения, между которыми паслись массы коней, козлов и овец, явно принадлежали местному "пахану" из половцев и его соплеменникам, стригущим купоны с едва теплящейся, судя по всему, международной торговли.
     - Как думаешь, придется идти на поклон к вождю куманов, или твои соотечественники сами все организуют? - поинтересовался я у Джакомо, занятого выбором подходящего галса при не очень благоприятном для причаливания ветре.
     - Я знаю о здешних обычаях не более тебя. А то и менее! - не очень приветливо ответил старый капитан, озабоченный борьбой с течением. И рассудительно добавил: - Причалим - узнаем!
      Возразить на это было решительно нечего, и дискуссия угасла, толком не начавшись. Да и о чем тут дискутировать? Все уже многократно обсуждено за время недельного плавания через Черное море. После ликвидации последствий пожара на "Царице", скромных похорон Цадока, тело которого, вопреки еврейской традиции, предали не земле, а воде (слишком уж жаркая погода стояла, чтобы хранить труп до достижения суши) и недолгой борьбы с неблагоприятным ветром, времени на подготовку оставалось еще предостаточно. Поэтому бойцы уже заняли места согласно боевому расписанию, на всякий случай. Мало ли, какая встреча может ожидать подозрительную флотилию в расположенном далеко не в самом цивилизованном месте городе?
      Но никакой особенной встречи не приключилось. Представителей степняков на пристани не оказалось, только десятка два стражей, состоявших как из настоящих генуэзцев, так и из наемников трудноопределимой национальности. Наемники были одеты и вооружены поскромнее итальянцев, а дырок между гнилыми зубами имели побольше. Вот и вся разница.
      Плотный пожилой генуэзец, ответственный за порт и сопутствующие сооружения вроде складов, забаррикадировавшийся со своими людьми в преграждающей единственную узкую дорогу к городу небольшой каменной башенке, поначалу взирал на нас с ее вершины с большим недоверием. Понять его можно - неожиданное появление большого количества незнакомых кораблей далеко не всегда означает приятный сюрприз. Особенно в этих, сравнительно диких местах. Это правило итальянец должен был знать четко, иначе ни за что не дожил бы до своего немалого, на вид, возраста. Однако предъявление рекомендательных писем от главы семейства Спинола, сопровождаемое пояснениями капитана Джакомо, даваемыми на родном языке, резко изменило его отношение к неожиданным гостям.
      Массивные, оббитые железными полосами створки дверей башенки приоткрылись и нас с Джакомо пригласили войти внутрь. Вскоре, под бутыль неплохого местного вина (и обещание угостить привезенным из Италии), мы быстро получили ответы на все волновавшие до прибытия вопросы. Да, торговлей по Днестру ведают генуэзские купцы, по соглашению с местным половецким ханом (после второго кубка молодого вина его смешное имя как-то не отложилось в памяти), за что платят ему определенный налог с количества товара. Да, половцы порт не охраняют, им пофиг, лишь бы сбор вовремя платили. И, вообще, их тут мало, только какой-то родственник хана, назначенный последним следить за торговлей и получать свою долю, с парой десятков всадников и их семьями. Еще в городе, кроме генуэзцев, живут немногочисленные наследники старых греческих колонистов, занимающиеся виноградарством и разведением коз, и все.
      Дальнейшая беседа плавно перетекла в диалог уже хорошо подвыпивших Джакомо и начальника порта Маурицио, который требовал новостей с далекой родины в подробностях. Потеряв нить разговора, полностью перешедшего уже на итальянский, я понял, что сегодня серьезного обсуждения планов не состоится. Так и случилось - уже в потемках наш новый друг, с помощью своих трезвых бойцов, "отконвоировал" обоих в стельку пьяных гостей к причалу, где давно маялся переживавший за наше долгое отсутствие Давид с вооруженным отрядом.
      Последовавшее за богатым на прием алкоголя вечером незапланированное попадание обратно в двадцать первый век несколько выбило меня из колеи. Уже давненько не случалось, чтобы я возвращался "домой" просто так, без длинного списка срочно требующейся информации. Так что даже не сразу придумал, чем себя занять. Вернее, какое занятие из огромного числа накопившихся в результате длительного игнорирования повседневных дел выбрать. Сам не заметил, как вдруг оказался на работе.
     - Ты чего приперся? - удивился начальник лаборатории. - Уже выздоровел?
     - Почти, - пришлось отвечать уклончиво, одновременно пытаясь вспомнить, о чем это он. А, ну да, я же, чтобы выиграть побольше времени для добычи информации, использовал любой подходящий способ для пропуска работы. Вот и дня три назад, по местному счету, взял больничный якобы из-за простуды. Хотя, на самом деле, с тех пор, как провалился в прошлое, здесь вообще не болел. И даже наоборот - стал чувствовать себя лучше, бодрее. Неужели так воздействует "двойное" существование или это просто самовнушение? Из-за сильной загруженности текучкой даже и не проверишь...
     - Кстати, раз уж ты здесь, надо серьезно поговорить, - хмуро сообщил начальник. И мне это вступление сразу не понравилось.
     - Понимаешь ли... Руководство института решило прикрыть твою тему. Продвижения в последнее время никакого, сам знаешь, и коммерческие перспективы неясные. Короче, они решили перераспределить усилия. Вот список новых тем, которые рекомендуются к проработке. Посмотри, что из этого тебе по душе, - он протянул мне папку с институтской символикой на обложке.
     - Угум.., ожидаемо, - равнодушно промычал я и удалился в свой закуток, сопровождаемый удивленным взглядом начальника.
      Сделал себе кофе, с удовольствием отхлебнул любимый напиток, которого оказался лишен в последние субъективные годы. Зря начальник удивляется. "Моя" тема, которую я с таким трудом года три назад "пробивал" у институтского руководства, давно опостылела. Потому что исследование - оно как исполнение песни, прерываться нельзя. А с моими обстоятельствами я давно забыл слова и начал фальшивить. Насчет же коммерческих перспектив можно было бы и поспорить. Можно было бы, но не буду. Вследствие вышеуказанной причины.
      Бегло просмотрел выданный начальником список. Дошел до конца и внезапно отчетливо понял: ничем этим я заниматься не буду! Вообще, не хочу больше исследовать микроструктуру металлов. События последних лет не прошли даром, что-то во мне изменилось. Пожалуй, до решения вопроса "там" лучше здесь освободить себя от лишних занятий. Деньги пока есть, вот как раз открылась накопительная программа в банке, а дальше видно будет. Фиг с ним, с институтом и его темами!
     Я встал и решительно направился к кабинету начальника...
  
      ...Деловые переговоры состоялись только в следующий полдень, когда к нам на борт явилась делегация руководителей торговой общины, в сопровождении уже трезвого, как стеклышко, Маурицио. За неспешным обедом, плавно перетекшим в ужин, и заключили требуемое соглашение. Представители генуэзцев обязались проводить нас вверх по течению до Галича. За сумму, от размеров которой волосы вставали дыбом. Прошлогодний поход в Америку нам, пожалуй, дешевле обошелся. Правда, корабль тогда был всего один. К чести генуэзцев надо отметить, что те предоставляли не только лоцманов, но и баржи, на которые придется перегружать часть груза, чтобы пройти отмели и пороги. Совсем непроходимых мест до Галича, по словам местных купцов не имелось, однако отмелей на реке предостаточно, а осадка наших, предназначенных для морских путешествий судов, слишком велика. Так что, как я и прикидывал, большие неповоротливые нефы придется оставить здесь, перегрузив их содержимое на арендованные в Тире лодки и баржи. Предложение продать их я вежливо отклонил. Даже наоборот, приплатил, чтобы сохранили суда до будущего года в исправности.
   А по реке пойдут только четыре корабля нового типа, с меньшей осадкой. По утверждению регулярно снующих вверх-вниз по Днестру генуэзцев, их придется раз пять-шесть разгружать, для прохода по особо мелким отмелям и трижды протаскивать мимо порогов по подготовленным волокам. Но такие операции они выполнять умели. Кроме того, вместе с баржами купцы выделяли табун лошадей, предназначенных эти баржи, вместе с нашими кораблями, тянуть против течения в отсутствие подходящего ветра. Ну и работников, управляющихся со всем этим хозяйством, тоже. А еще представителей, способных устаканить внезапные претензии всех кочующих в окрестностях степняков, когда деньгами, а когда и угрозой разборок с участием "крышующего" генуэзцев хана Осалука. Путь-то проходил далеко не по самым спокойным территориям! Короче, платили мы такие огромные деньжищи не за красивые глаза, а за реальную, сложную работу. Остается только надеяться, что все обещания хозяева выполнят...
     ...Высокий правый берег Днестра, то плотно укрытый выжженным солнцем к началу осени кустарником, то внезапно скалящийся голыми каменными осыпями, нависая над головой, постоянно навевал чувство опасности. Не столь уж и мнимой - и дня не проходило, чтобы на его склонах не мелькнул недобро зыркающий чуть раскосыми черными глазами всадник в характерной одежде из овечьих шкур или замызганном, но обязательно отороченном мехом халате, с неизменным колчаном на боку. Или же встречала гостей на берегу высоким частоколом и мрачной темнотой бойниц, угрожающих внезапно выплюнуть острые стрелы, малюсенькая, на два-три дома, рыбацкая деревушка. Изредка стремительные конные разъезды появлялись и на левом, пологом берегу, где двигалась сухопутная часть нашей экспедиции, однако близко не приближались. Причиной этому, видимо, являлись высоко поднятые как на копье едущего впереди, вдоль кромки воды, стражника-генуэзца, так и на мачте плывущей во главе каравана ладьи с лоцманом из Тиры полотнища с изображением красного креста на белом фоне. Торговый флаг Генуэзской республики был, судя по всему, прекрасно известен кочевникам в бассейне Днестра. Как и могущество хана Осалука, покровительством которого пользовались предприимчивые итальянцы.
      На самом деле, несмотря на кажущуюся дикость, в которой пребывало Половецкое поле, вся территория здесь была давно поделена на строго очерченные кочевья отдельных родов. Рода, в свою очередь, объединялись в более крупные племенные союзы, или орды, контролировавшие огромные территории степи. Во главе каждой такой орды, достигающей численности в десятки тысяч человек, стоял хан, который избирался из глав наиболее влиятельных родов. Города, как мы уже поняли в Тире, половцы не любили и в них почти не жили. Но небольшие деревеньки, которые часто делились на зимние и летние, у них встречались. Были и постоянные поселки, где сосредотачивались немногочисленные в Степи ремесленники, в большинстве - пленники из более оседлых народов. Так что своего рода порядок, по своим степным "понятиям" имелся и тут, и "наездов" на торговый караван, заручившийся покровительством сильного рода, можно было особо не опасаться.
      Однако из любого правила случаются исключения. Недаром генуэзцы позаботились о солидном сопровождении. Но всего предусмотреть нельзя. Проблема поджидала около очередного брода. В его самом глубоком месте мог пройти корабль с осадкой не более чем в метр с небольшим. Поэтому пришлось разгружать наши корабли по полной, включая разборку некоторых металлических элементов конструкции, таких, как водяные насосы, например. Иначе нужной осадки было не достичь.
      Все товары и припасы переносились на буксируемые обычно за кораблями баржи, а те, которые находились в телегах, в них и сгружались прямо на берег. И преодолевали трудный участок своим ходом, пользуясь для этого примерно пятьюдесятью лошадиными силами прихваченного генуэзцами табуна. Все это, разумеется, занимало кучу времени, и вызванная погрузочно-разгрузочными операциями немалая задержка сильно меня злила. Черт знает, что там происходит сейчас в Галиче! Связи-то нет... Не хотелось надолго оставлять неопытного Владимира рулить княжеством в одиночку. Еще наворотит чего...
      И тут вдруг возникли дополнительные трения. Брод, естественно, как объект стратегического значения, находился под патронажем одного из кочующих неподалеку родов. В соответствии с выработанными генуэзскими купцами за годы торговли соглашениями, следовало "отстегнуть" крышующим брод половцам определенную сумму с каждого проходящего мимо корабля. С маленького корабля - маленькую сумму, с крупного - побольше. Наши проводники заранее все подсчитали и внесли плату. Однако, когда половцы увидели количество выгруженного из трюмов кораблей товара, седовласые, украшенные традиционными круглыми шапочками головы их старейшин посетила шальная мысль - а не разводят ли гости их, как лохов? И потребовали удвоить выплаты. Генуэзцы, оценив количество половецких воинов у переправы, не превышавшее двух десятков, предложили старейшинам не наглеть. Те же, видимо, сообщили о возникшем затруднении на ближайшее кочевье главе своего рода, "кошевому".
   /* кошевой - от слова кош, означающего кочевье по-тюркски, глава рода */
      Тот и явился на следующий день, в самый разгар переправы. В сопровождении, на глаз, трех сотен всадников. Появились они неожиданно, как из-под земли, а мы, озабоченные перегрузкой товаров и, понадеявшись на гарантии генуэзцев, толком даже не выставили боевого охранения. Нет, оружие на руках у бойцов имелось, но люди были рассредоточены по большой территории: и у телег, и на пристанях по обе стороны брода, и на кораблях. А половцы буквально за секунды "втекли" на берег у пары укрепленных домов, где проживали стражи переправы, и стали активно переправляться на пологую сторону. На лицах сопровождавших нас генуэзских охранников, числом в четыре десятка, было явственно написано острое нежелание биться с таким количеством кочевников. Мы же оборону никак организовать не успевали. Придется идти на переговоры и, возможно, платить. Причем мне, у генуэзцев лишние траты в бюджете не предусмотрены.
      Кошевым оказался довольно молодой мужик в красном, но сильно потускневшем от времени, вышитом по обшлагу золотом халате и сероватых шелковых шароварах, заправленных в высокие кожаные сапоги. Он, опираясь рукой на золоченую рукоять сабли, грозно восседал на коне в богато украшенной упряжи прямо у переправы. К нему я, в сопровождении генуэзского проводника Рудольфо, и направился на небольшой лодочке.
     - Приветствую тебя, великий воин Овлур! - начал повидавший виды, судя по возрасту и паре неглубоких шрамов на лице генуэзец, явно не впервые встретившийся с данным персонажем.
     - И я тебя, торговец! - едва кивнул в ответ кочевник. Рудольфо еще пару минут распинался насчет благополучия семьи вождя, тучности пастбищ и прочей соответствующей фигни. Распинался бы и дольше, но был прерван явно торопившимся Овлуром:
     - Плохой год ныне, торговец! Нет добычи! Многие роды пошли с ханами к Великому хану булгар Калояну, воевать ромеев, много добычи, говорят, взяли. Овлур не пошел, поэтому нет добычи. Плохо! А у тебя, вижу, очень много товара. Ваш бог завещал делиться! Поэтому беру с тебя впятеро от обычной цены!
      /*Калоян - болгарский царь, воевавший в данное время с Латинской империей и попросивший помощи у половцев */
     Ну нифига ж себе! Надо было вчера соглашаться на двойную цену, запрошенную старейшинами!
     - У нас нет столько денег! - возразил Рудольфо. - Мы же торговать едем, а не обратно!
     - А мне и не надо столько в серебре! - нашелся половец, разглядевший орлиным взором степняка солидного вида телеги на противоположном берегу во всех подробностях. - Вон те повозки возьму! Товар из них можете перегрузить обратно на корабли, а повозки - мне!
     Генуэзец покосился на меня. Я отрицательно мотнул головой. Такой вариант никак неприемлем!
     - Славный Овлур! - решился выдвинуть главный аргумент Рудольфо. - Мы рады тебя видеть, и преподнесем тебе дорогой подарок, кроме обычной платы, но повозки отдать не можем. И не надо тебе их требовать, хан Осалук будет очень недоволен!
     - Хан Осалук сейчас воюет с ромеями! - пренебрежительно усмехнулся Овлур. - Нам надо двигаться к зимнему кочевью, а повозок мало и они плохие. А ваши - хорошие!
      Логично, ничего не скажешь. Ответ перед "смотрящим" еще неизвестно когда держать, да и придется ли вообще? Может, сгинет в дальнем походе. А вот на зимовку двигать уже скоро. Почему бы не позаимствовать у прохожих? Но я никоим образом телеги отдать не могу! Там же все упаковано, как мы это тащить будем? Часть сырья вообще испортится под частыми, практически ежедневными сентябрьскими дождями! Надо что-то придумать, и быстро! У генуэзца же аргументы явно закончились, вот он уже мнется, молча, с тревогой взирая на меня...
     - Славный Овлур! Я был бы рад подарить тебе эти замечательные повозки, но это очень навредит твоему роду, да и всем нам! - мой итальянский вряд ли был лучше, чем у самого половца, однако, надеюсь, мы друг друга поймем. - Дело в том, что они заколдованы. Видишь эти плотно закрытые ящики на повозках? Там внутри сидят очень сильные джинны, пойманные в Египте лично моим учителем, Моше Каирским, сыном Маймона. Если их сейчас открыть - мы все погибнем! Вот, у меня есть совсем маленький джин, ребенок. Смотри, что он сделает с рыбами, если его выпустить!
      С этими словами я поджег запал спрятанной за бортом лодки гранаты и метнул бронзовый сосуд в виднеющееся метрах в десяти тусклое зеркало ближайшего омута. Граната, булькнув, исчезла под водой, и оставалось только надеяться, что огонь в запальном шнуре не потухнет. Не должен вроде, там же селитра...
      Овлур, непонимающе переводил взгляд с меня на омут, куда упал непонятный предмет. Пусть он и дикий степняк, но не идиот же, чтобы так, сходу поверить в настолько невероятную историю! Да и вряд ли он слышал про Моше Каирского... И саблю из ножен, чтобы укоротить язык сказочника, отнимающего бесценное время у степного вождя своими дурацкими россказнями, он не вынул только потому, что ждал обещанных результатов непонятного метания бронзового кувшина. Тут, все-таки, не так, как у нас, тут принято давать собеседнику хотя бы минимальный кредит доверия.
      Когда досчитал в уме до двенадцати (наверное, от волнения считал слишком быстро), спокойная поверхность воды вспухла двухметровым фонтанчиком. От неожиданного звука шарахнулись, фыркая, лошади, а Овлур таки цапнул саблю из ножен. Собрался сражаться с обещанным джинном, видать.
     - Джин улетел, - успокоил его я. - Силы моего охранного заклинания хватило, чтобы отогнать такого малыша. Но взгляни, что он сделал с рыбой!
      Взгляды всех присутствующих обратились к успокоившейся поверхности омута. Там уже всплыли брюхом вверх несколько выбравших не самое лучшее место для отдыха рыб. Одна из них так и вообще настолько удачно подставилась, что ее порвало почти пополам.
     - Великий Тенгри! - воскликнул побледневший вождь, но тут же взял себя в руки и спрятал оружие. - Если такой маленький дух убил несколько рыб, значит духи, заключенные в повозках, погубят все стойбище!
     /* Тенгри - верховный бог степняков, дух Неба */
     - Именно так! - удовлетворенно подтвердил я, обернувшись за поддержкой к Рудольфо.
      К огромному изумлению, обнаружил генуэзца стоящим на коленях на дне лодки, сжимающим дрожащими руками выпростанный из- под грязной туники крест и невнятно бормочущим что-то про божью матерь. Вот черт, забыл предупредить союзника! А тот оказался слишком впечатлительным, и тоже уши развесил! По его примеру бормотать молитвы стали и гребцы, да и в свите Овлура кое-кто перекрестился. Не зря генуэзцы рассказывали, что многие степняки приняли христианство! Благо, тенгрианство и так довольно близко подошло к идее единого Бога.
     - Вот, возьми, могущественный Овлур, эти драгоценные самоцветы, - поняв, что в продолжении переговоров помощи от итальянца не дождаться, протянул половцу мешочек с изумрудами, запасы которых все никак не кончались, хотя я, после возвращения из-за океана, раздал по всей Европе уже не менее центнера. - На это ты сможешь купить много повозок! А сейчас позволь нам поскорее завершить переправу и увезти джиннов подальше на север. Только глубокие морозы смогут лишить их силы!
     Как и следовало ожидать, в дальнейших работах нам не только никто не мешал, но и вообще вся округа загадочным образом полностью опустела...

Глава 22.

      Еще не истекла первая неделя сентября, как русло Днестра стало заметно уже, а отмели (к счастью, проходимые) начали встречаться чаще. Да и окружающий ландшафт незаметно превратился из чисто степного в лесостепной. Знаменитый Днестровский каньон. Наземной части нашего отряда теперь приходилось гораздо чаще, чем раньше, покидать берег, чтобы обойти непроходимое место через степь. А иногда - и грузиться в баржи, выгребая веслами среди почти отвесных берегов каньона. В общем, природа ненавязчиво подсказывала, что цель нашего, затянувшегося почти на полгода похода, близка, как никогда. Каковой факт, отхлебывая подогретого вина на очередной вечерней стоянке (с реки после захода солнца уже заметно тянуло прохладой), и подтвердил наш проводник Рудольфо:
     - Три-четыре дневных перехода осталось, сеньор Ариэль. А если повезет с ветром - то завтра к вечеру можем достичь Звенигорода! А там и до Галича уже недалече, - генуэзец, ранее частенько "забывавший" добавлять определение "господин" к моему имени, считая, видимо, равным себе по рангу представителем торгового сословия, после случая с гранатой резко излечился от склероза и более такой фамильярности себе не позволял. - Ну а до засечной черты уж точно завтра доберемся!
     - Река возле засеки тоже перекрыта? - про "полосу препятствий", преграждавшую путь на север горячим сынам степи я был наслышан, но слабо представлял, как она выглядит в реальности.
     - Нет, река свободна. Но уже настолько узка, что от стрел не укроешься. Лучше причалить для досмотра!
     - Надеюсь, новый Галицкий князь послал на заставу соответствующие распоряжения. Он знает, что мы должны скоро прибыть!
      До заставы мы действительно добрались следующим утром. Однако досмотр проходить не пришлось. Некому оказалось досматривать! Деревянная башня, выстроенная из толстых дубовых стволов, явно сплавленных по течению с более северных территорий (здесь ничего настолько мощного не росло), снаружи выглядела грозно. Но оказалась пустой. Причем следов штурма ни на ней, ни на распахнутых настежь створках ворот, проделанных в невысокой земляной насыпи, уходящей извилистой лентой в редкий лесок перпендикулярно реке, не нашлось. Как, собственно, и гарнизона заставы.
      Напрасно мы, подойдя к берегу, взывали к стражникам. В узких темных проемах бойниц так никто и не появился. Высаженная на берег разведгруппа из десятка опытных бойцов, в сопровождении Рудольфо, потоптавшись у стен башни, обошла ее по периметру и скрылась из виду, найдя проход внутрь. Потекли минуты напряженного ожидания. Наконец, в прорези одной из бойниц появилась голова генуэзца:
     - Можете высаживаться, сеньор Ариэль. Тут безопасно!
     - А гарнизон-то нашли?
     - Э.., частично!
      Лишь поднявшись по отполированным поколениями стражников скрипучим ступеням внутренней лестницы на верхнюю площадку укрепления, понял, что имел в виду Рудольфо под словом "частично". На остриях копий, воткнутых с обращенной к степи стороны башни, были насажены шесть голов. Судя по светлым волосам и европейским чертам лица - отнюдь не кочевники. Часть плоти на лицах отсутствовала, обнажая белые кости черепа. Ну и, естественно, глаза у всех шестерых оказались выклеваны. Это постарались вороны, согнанные сейчас нами с импровизированной "кормушки" и возмущенно кружащие над башней.
     - Не менее трех дней тут торчат, - оценил опытным глазом генуэзец. - А то и побольше!
     - Что-то маловато их! - засомневался я. - Других трупов не нашли?
     Один из воинов отрицательно покачал головой.
     - Да, - согласился с моим недоумением Рудольфо. - На заставе никогда меньше дюжины не дежурило. Странно это...
     - Похоже на предательство, - поделился мнением один из бывалых генуэзцев. - Кто-то же открыл ворота?
     - Действительно, это ты верно заметил! Кстати, а кому же их открыли?
     - Тоже мне загадка! - усмехнулся Рудольфо, указывая на свежеутоптанную множеством лошадиных копыт грязь. - Не меньше трех сотен всадников прошло!
      Получается, не менее трехсот конных половцев не менее трех дней назад направились к расположенному в одном дневном перехода отсюда Галичу (если напрямую, а не вдоль извилистого русла реки) и до сих пор не вернулись. Почему? Ответов может быть всего два, и один из них мне совсем не нравился.
     - Едем дальше! - приказал я. - Всем отрядам - подготовиться к бою!
   Вечером достигли обещанного Звенигорода, оказавшегося совсем не городом, а большой рыбацкой деревней, притулившейся к берегу и обнесенной частоколом. Тут ничего не знали о случившемся на заставе. А про столицу только знали, что новый князь начал наводить новые порядки. Но без подробностей...
      Обогнув, пользуясь легким ветром и веслами, очередную излучину, "Царица Савская", шедшая первой, сразу вслед за лодчонкой генуэзского лоцмана, оказалась ввиду Галича. Даже не прикладывая к глазам подзорную трубу, можно было сказать вполне уверенно - город в осаде. Вооруженный взор внес еще больше ясности: в осаде был лишь возвышающийся на холме в стороне от реки детинец. Собственно город, раскинувшийся ниже, явно находился во власти осаждающих, так как по нему свободно разъезжали всадники типично половецкого типа. Причем разъезжали не только по торговым рядам, вынесенным за пределы укрепленной территории, но и по примыкавшему к крепости посаду, защищенному невысокой, но насыпью с частоколом и рвом.
      Почему я решил, что детинец все еще в осаде? Это было несложно: над его главной башней, выполненной из камня, в отличие от деревянных стен, вяло развевались два полотнища. Одно, с изображением щита, расписанного горизонтальными красными и белыми полосами - гербом венгерских королей. Второе - со стилизованным львом, старым Галицким гербом, времен Владимира Ярославича. Он был мне знаком по изображению на щите алкоголика Василько. А вот кто осаждает? Кроме простых палаток половцев вокруг крепости располагались и навороченные шатры со сложными, но явно славянскими рисунками на развевающихся сверху полотнищах.
     - Так это Котян, сын Сутоя, разбойничает, значит! - заявил вдруг тоже внимательно приглядывавшийся к символам на знаменах Рудольфо.
     - Какой еще Котян? - я что-то никак не мог припомнить русского князя с подобным смешным именем.
     - Хан куманов, из рода Тертер. Вон его стяг, с ястребом. Я думал, он с остальными ушел на помощь царю болгар...
      Присмотрелся в направлении, указанном генуэзцем. Там, на воткнутом в землю шесте, и вправду развевался кусок ткани с выполненным черной краской рисунком. Так действительно мог выглядеть ястреб, если бы его поручили изобразить художнику-кубисту. Или, на крайний случай, абстракционисту. Ну да ладно...
     - А вон те знамена? - указал пальцем на реющие над шатрами изображения хрен знает чего. Если это тоже стилизованные хищные птицы, то я даже не знаю...
     - Киевский и черниговский князья! - уверенно заявил Рудольфо, воспользовавшись, на этот раз, моей подзорной трубой. К которой питал сложное чувство, состоявшее из страха, смешанного с восхищением. Но все равно пользовался. Придется подарить на прощание.
      Отобрал у него трубу и тоже взглянул повнимательнее на стяги. На одном, вроде, действительно, нечто напоминающее орла, а вот на втором вообще даже не птица, а крылатый мужик с мечом в руке. Чем-то отдаленно похоже на современный герб Киева. Больше мне эти рисунки ничего не говорили, придется довериться знаниям много лет подвизавшегося на торговле с русскими княжествами генуэзца.
      Вообще-то, действительно посаженный покойным Романом в монастырь бывший киевский князь Рюрик Ростиславович, скорешившись с черниговскими Олеговичами, пошел после смерти Галицкого князя прибрать к рукам освободившийся стол. И, точно, половцы с ним были, теперь я вспомнил. Проблема только, что в нашей истории это случилось месяцем позже. Да и военная кампания носила более динамичный характер: сначала битва в чистом поле, по всем правилам, в которой союзники одолели Галицкую дружину, потом разорение, как водится, окрестных земель, и лишь затем - осада города. Однако горожане успели подготовиться, поэтому союзники, помыкавшись у рва и сделав пару вялых попыток штурма, убрались на зимовку по домам.
      Здесь же явно все пошло не так. Хотя я Владимира предупреждал о возможном появлении конкурентов! И выступили союзники раньше, и город почти взят. Да и не похоже, чтобы они собирались снимать осаду. Наоборот, вон готовят нечто вроде штурмовых лестниц. А в стороне - огромные кучи хвороста, которым, очевидно, собираются заполнять ров. Вовремя же мы прибыли!
     ...На мачту пришлось лезть самому. Так как стационарный гелиограф на "Царице" стоял только там, в "вороньем гнезде". Это на последующих кораблях серии его уже продублировали и на мостике. Для связи просто посредством флажков было далековато, вот и пришлось заниматься спортом.
      На башне ответили практически сразу. Наверное, как только дозорные доложили Владимиру-Олегу о появлении на реке больших кораблей, он и побежал к прибору связи. Так что у меня отлегло от сердца. По крайней мере, князь жив и здоров. Остальное поправимо.
      Сеанс связи продолжался долго. Сначала надо было хотя бы в общих чертах уяснить обстановку, а затем скоординировать дальнейшие действия. В предысторию текущей осады особо пока не вдавались, только выяснилось, что без предательства не обошлось. Часть дружины, вначале лояльной новому князю, оказалась подкупленной и тихо провела вражеские войска прямо до столицы, где тех ждали открытые ворота. Однако верная часть дружины и венгерский отряд оказались на высоте и сумели, несмотря на неожиданное нападение и численное превосходство врага, отступив с боем, запереться с князем в детинце. Пришельцы, соорудив таран, тут же попытались пойти на штурм, но здесь их ожидал облом: устройство, вместе с толкавшими его людьми, было уничтожено ракетами, пущенными с привратной башни. Несколько офигевшие от такого поворота враги установили осаду по всем правилам и стали потихоньку готовиться к полноценному штурму. А осажденные - уповать на своевременное прибытие ожидаемой помощи.
      Завершив, наконец, разговор, спустился на палубу. За это время на берегу произошли заметные изменения. Осаждающие, узрев неожиданное появление большого количества незнакомых плавсредств на реке, в том числе и необычного вида, серьезно забеспокоились. Весь их лагерь, расположенный на немалом пространстве между детинцем и берегом реки, пришел в движение. Трубы играли боевую тревогу, посыльные метались от одного шатра с развевающейся поверху хоругвью к другому. В общем, типичная сценка из серии "враг у ворот".
      Мы еще перед приближением к Галичу перестроились так, что все четыре крупных корабля оказались спереди, в одну линию (большего не позволяла ширина реки), а ладьи и баржи с грузом и людьми - сзади, под их защитой. Прежде всего, я и Джакомо осмотрели в трубу причалы у расположенных возле берега торговых рядов. Два десятка мелких и средних лодчонок опасности для нас явно не представляли. С берега, конечно, корабли были уязвимы для стрел, но это верно и в обратную сторону. Тем более что у нас имелось кое-что пострашнее обычных стрел.
      Но пока никто штурмовать или обстреливать корабли не собирался. Враг выстроил свои силы несколькими отрядами между осажденной крепостью и берегом. Однако начать решил с обязательного по нынешним временам выяснения: "а ты кто такой?" От причала отвалила одна лодочка и направилась к кораблю. Вскоре на борт поднялся грузный бородатый мужик в кольчуге и богато отороченном мехом, несмотря на достаточно теплый день, плаще:
     - Петрила Мирославович! - важно представился тот.
     - Уже смешно! - я действительно едва сдерживался от неуместного сейчас приступа смеха.
     Мужик сурово нахмурился, не понимая причины моего веселья:
     - Я киевский боярин и воевода славного князя Рюрика Ростиславича! А ты кто будешь?
     - А я князь иудейский Ариэль! - давясь от смеха, представился я.
     Боярин удивленно изогнул бровь:
     - Из хазар будешь, что ли? Какого рода?
     - Долго рассказывать! - взяв себя в руки, прервал меряние длиной титулов. - Ты лучше скажи: почто твой князь со товарищи на Галич полез?
     - Галич его по праву! Еще досточтимый отец князя...
     - Так, так, достаточно! - еще не хватало мне сейчас вступать в генеалогически-династический спор. - Значит, слушай сюда, боярин! У меня другое мнение насчет прав на Галицкий стол, и оно единственно правильное. Поэтому даю твоему князю час на то, чтобы свернуть лагерь и убраться восвояси. Тогда мы забудем о нанесенном его войсками ущербе городу и окрестностям и о его дурацких претензиях. А не уйдет по-хорошему - пусть пеняет на себя!
     - У нас много войска! - прорычал боярин, ошарашенный нехарактерной здесь невежливостью, поспешностью и откровенностью моих слов. Заметно было, что его очень тянет схватиться за меч и лишь приведенные в боевое положение арбалеты моих телохранителей останавливают этот естественный порыв.
     - Когда я выпущу своего дракона из клетки, ему так не покажется! - туманно пригрозил я. Можно было, конечно, начать нудные переговоры по всем правилам, но я не видел в этом никакого смысла. Настроены князья вполне серьезно, просто так не отступятся, меня не знают и пока не боятся, так что все равно дело закончится сражением. Чего же тянуть резину, подчиняясь принятым тут условностям? День-то не бесконечный, а я серьезно настроен завершить все еще сегодня.
     - Как знаешь! - воевода развернулся и подчеркнуто медленно пошел к лодке...
      Вообще-то, численное преимущество было на нашей стороне. Если подходить формально. Вражеских бойцов князь Владимир за прошедшие в осаде дни пересчитал с верхушки своей башни не раз и сообщил мне результаты своих наблюдений по гелиографу. Получалось, что враг располагает следующими силами: дружины союзников-князей, состоящие из профессиональных тяжеловооруженных конников, в совокупности насчитывали двести пятьдесят копий. Это была, пожалуй, самая опасная часть вражеского войска. Усилением им служили четыре сотни легковооруженной пехоты. В дополнение к союзным силам шла часть предавшей нового князя Галицкой дружины - еще пять десятков всадников и сотня пехотинцев, из городского ополчения. Ну и в качестве бонуса - отряд союзного половецкого хана Котяна, охотно принявшего приглашение своего знакомца Рюрика Ростиславича поучаствовать в веселье. Хан привел с собой триста пятьдесят всадников. Вооружены они были, как часто встречается у кочевников, разнообразно, в соответствии с личным доходом. Богатые всадники были "упакованы" в дорогущие кольчуги с нашитыми поверху стальными пластинами и шлемы с личинами, покруче, чем у русских князей. И даже кони их имели защиту. А другие - носили просто дешевые панцири из овечьих шкур и кожаные шапки. Насколько я знал, строем они воевать не любили и не умели, однако опасность представляли немалую. Немногим меньшую, чем княжеские дружинники.
      У Владимира в детинце укрылись около сотни преданных ему дружинников и наш отряд из двадцати человек. А также двести венгерцев (остальных князь послал на усиление гарнизона крепости на границе с Польшей). В других городах княжества было еще много верных новому правителю Галича сил, но связаться с ними тот не успел. Слишком неожиданным оказалось нападение.
      Зато у нас на кораблях имелось более полутора тысяч человек, способных держать в руках оружие. Загвоздка была лишь в степени этой "способности" и наличии самого оружия. Нет, просто кинжалов и топоров хватало почти на всех. Но более продвинутого оружия, а также людей, действительно умеющих им пользоваться, имелось гораздо меньше. Реально послать в бой я мог только тех, кто прошел подготовку в Мюнхене и Лондоне. Таковых насчитывалось всего около трехсот. Остальных придется оставить для охраны груза, посылать неподготовленных людей против профессионалов я не намеревался. В итоге получалось, что численно мы, все же, уступали врагу примерно вдвое.
      Однако, у нас имелись бонусы, которые в корне меняли соотношение сил. И я собирался применить их все, чтобы свести наши потери к минимуму. В том числе - выпустить обещанного "дракона". Не знаю, каков будет реальный ущерб от его применения, но ужас на врага он точно наведет!

Глава 23.

       Боевые действия не заставили себя ждать. Первым начал противник, хотя и мы не отставали. Легкая половецкая конница рассыпалась по правому берегу Днестра и обрушила на наши корабли град стрел. Это было не очень страшно, но неприятно. Несмотря на высокие борта и надетые доспехи, тут же появились первые раненые. Однако пляска кочевников продолжалась недолго. На берег полетели гранаты. Для ручного броска было далековато, поэтому метали их с помощью арбалетов. Такой способ был предусмотрен давно, но точность броска падала ниже всякой критики, поэтому в морских сражениях мы его не использовали. А сейчас - самая подходящая ситуация, всадники распределились по большой площади. Куда бы граната ни упала - кого-нибудь да заденет. Особенно страдали незащищенные лошади. Их секло осколками, а непривычный грохот взрывов заставлял нестись, не разбирая дороги, сбрасывая всадников и ломая ноги. Кроме того, два десятка лучших снайперов били с высокой кормы кораблей, под защитой фальшбортов, обычными болтами, сметая почти каждым выстрелом по всаднику. Так что половцы быстро угомонились и разорвали дистанцию. Стрелять не перестали, но теперь стрелы падали реже и все больше мимо палуб.
      В самый разгар перестрелки, когда отдельные клубы дыма от разрывов гранат на пару минут слились в единое облако, мешавшее противнику вести прицельный огонь, я спустился в лодку и направился к "Самсону", укрывшемуся, насколько позволяла ширина реки, за корпусами остальных кораблей. Там уже спустили на воду планер, и я перебрался в его кабину прямо из лодки. Предвзлетная подготовка проходила несколько нервно из-за регулярно падающих тут и там стрел, зато непривычно быстро. По той же причине. Поднялся в воздух. Тут же почувствовал несильный восходящий поток у берега, усиливавший тряску, но замедлявший снижение. Прекрасно, не придется спускаться на опасные высоты!
      Направил планер прямо к ровно выстроенной чуть в глубине княжеской дружине, игнорируя мечущихся ближе к берегу половцев. Пока враг не очухался, надо бить в сердце! Взглянул на врага, в глаза бросились многочисленные блестящие на солнце наконечники копий. На мгновение стало жутковато - представил, как падаю прямо на них. Раньше-то я летал над морем, и всегда можно было сесть на воду. А теперь внизу - жаждущие моей смерти враги!
   Усилием воли прогнал видение. На самом-то деле, они меня сейчас боятся гораздо сильнее! По беспорядочному движению, начавшемуся среди только что подававшей пример идеального строя дружины, стало ясно, что появление обещанного "дракона" стало для бойцов шоком. Вот и хорошо - выжившие в сегодняшнем бою разнесут ужасную славу по всем княжествам и вряд ли в ближайшее время найдутся еще охочие до Галицкого стола. Будет время спокойно заняться делами.
      Прищурившись от ветра, высматриваю княжеские хоругви. Так, вот с крылатым мужиком, а метрах в ста пятидесяти левее - с стилизованным орлом. Начнем с "ангела"! Первая бомба пошла с высоты в сто метров. Чуть пролетев вперед, заложил разворот с креном градусов в сорок, так, что верхнее крыло начало нехорошо вибрировать. Надеюсь, выдержит.
      Внизу бабахнуло. Повернул на секунду голову - хоругви с крылатым мужиком нет, а вокруг, еле различимая сквозь дым, валяется куча из лошадей и всадников в доспехах. Как целиком, так и по частям. Хорошее попадание! Надо полагать, князь Рюрик Ростиславич только что окончательно перешел в разряд исторических персонажей. Теперь надо повторить то же самое с черниговскими Ольговичами!
      Вышел из энергичного разворота с потерей высоты метров в тридцать, как раз к моменту, когда нужно бросать вторую. Спешно поджег запал, прицелился и дернул за рычаг. Все равно бомба ушла с некоторой задержкой. Как бы не промазать! Дал крен, чтобы видеть происходящее на земле. Кажется, Ольговичи решили мне подсобить! То ли осознав произошедшее со своим киевским коллегой, то ли просто от безрассудного ужаса, но, увидев пролетающего над ними "дракона", они рванули коней вперед. Как раз туда, куда падала с перелетом в полсотни метров бомба. Заданной точки и те, и другая достигли одновременно...
      Пока я приводнялся, с лодок высадился чуть ниже по течению наш отряд, численностью в полторы сотни бойцов. Каждый пятый - с дробовиком. Ринувшаяся было на них часть половецкой конницы отхлынула после первого же залпа, оставив пару десятков всадников лежать на поле. Отряд же стал медленно наступать в сторону детинца, оттесняя туда кочевников. Взлетев повторно, я положил бомбы в гущу уже почти потерявшей после гибели князей даже подобие строя дружины, усилив и так немалую панику в ее рядах. Сразу после взрыва второй бомбы раскрылись массивные ворота детинца и оттуда хлынули триста конников князя Владимира. Тяжело вооруженные всадники, сохраняя строй, врезались в уже окончательно превратившегося в испуганную толпу противника, и началось избиение...
      ...В общем, наши потери оказались заметно ниже, чем я опасался. Всего трое убитых, из которых двое - не успевшие увернуться от бешено метавшихся по полю испуганных коней. Зато раненых - более полусотни. К счастью, большинство легко - царапины от стрел или ушибы от "наезда" тех же коней. Было с десяток тех, кому повезло меньше - с проникающими ранами или сложными переломами. Ими незамедлительно занялись наши медики во главе с Иегудой Акниным, развернувшие в одном из захваченных шатров нечто типа полевого госпиталя.
      У Владимира убитых было чуть больше, зато раненых заметно меньше. Специфика атаки тяжелой кавалерии. А вот противнику пришлось несладко! Прежде всего, я послал удостовериться в гибели князей. Выводы, сделанные мной в воздухе, подтвердились: и Рюрик Ростиславич, и его союзники Ольговичи покинули наш бренный мир в полном составе. Прихватив с собой десятка два своих ближайших соратников и воевод, в том числе нахального боярина Петрилу. Как говорится - счастливого пути!
      Судьба внезапно оставшегося без руководства войска сложилась по-разному. Самые умные (как им самим казалось) сотники и десятники сразу же, оценив ситуацию, ломанулись с вверенными под их командование отрядами к пристани, чтобы быстренько переправиться на левый берег Днестра и отправиться по домам. Но не успели они толком погрузиться лодки, как были обстреляны ракетами с подошедшей поближе "Царицы". Часть погибли на месте, остальным пришлось вернуться на берег. Около сотни дружинников успели присоединиться к попытке прорыва в сторону Степи, предпринятую ханом Котяном Сутоевичем с остатками своего отряда. Попытка удалась, хотя и не у всех: самого Котяна доставили в импровизированный госпиталь с переломом ноги, полученным во время падения с хватанувшей заряд дроби на полном скаку лошади. Его брат, спешившись, попытался посадить хана на своего коня, и в этот момент обоих и "повязали" подоспевшие дружинники Владимира.
      Все остальные, кроме этой сбежавшей сотни и еще примерно двухсот пришлых и местных дружинников-предателей, не доживших до окончания боя, попали в плен. Некоторые оказались ранеными, другие же умудрились сдаться, не получив ни единой царапинки. Сейчас всех выживших бойцы Владимира разоружали и сгоняли в кучу у пристани. Проходя с охраной вдоль бывшего лагеря союзников к городским воротам, я заметил, что дружинники выволакивают из посада множество верещащих лиц явно гражданской наружности, разного пола и возраста.
     - Кто это такие и куда их тащат? - спросил я у Владимира, встретившись с ним, наконец, на полдороге к воротам, после того, как мы обнялись и расцеловались по обычаю.
     - Это семьи бояр-предателей! - насупился князь. - Буду казнить!
     - Что, прямо всех? И детей, и женщин? - ужаснулся я.
     - А то! Неча оставлять зерна предательства! И дружинников изменивших - всех головы лишить! - посмотрел на меня, как на сморозившего глупость ребенка Владимир.
      Я повнимательнее присмотрелся к князю. Несколько месяцев реальной власти сильно изменили его. Даже внешне - появилась не присущая ему ранее степенность, а почти всегда заметная угрюмость резко усилилась, придавая лицу князя угрожающее выражение. Да, нелегка шапка Мономаха! Явно пришлось ему решать тут непростые задачи!
     - Ну-ка, расскажи мне подробно, как тут все у тебя происходило?
      Мы прошли в шатер покойного Рюрика и удобно обосновались на набросанных на укрытом ковром земляном полу мягких тюфяках. Стольник Владимира раскопал среди в беспорядке брошенных вещей большую кожаную флягу в серебряной оплетке и наполнил нам кубки трофейным вином.
     - Поначалу приняли меня местные бояре хорошо. Да и как не принять, когда и вдова Романа отреклась именем своего сына, и отряд у меня сильный за спиной. Ну и подарков из того золота, что ты мне дал, раздал изрядно. В общем, и бояре, и дружина присягнули мне.
     - А народ? - уточнил я.
     - А что народ? - удивился князь. - Подати по случаю вокняжения уменьшил да праздник в городе устроил - народ и доволен!
     - Ну-ну, - усомнился я, но спорить пока не стал.
     - А вскоре вернулся изгнанный Романом боярин Владислав Кормиличич. Богатый и влиятельный человек, я его еще по прежним временам помню. И начал привилегий просить, головой боярского совета его назначить требовал... Я его осадил, не нужен мне такой советчик, что только о своих нуждах заботится! Боярин обиделся и более на совет не приходил. А третьего дня внезапно появились враги... Кто-то их провел через заставы и открыл городские ворота! Пока отбивались, я об этом не думал. А как заперлись в детинце, так и явился под стены этот Кормиличич, стал предлагать моим венграм золото за мою голову и бахвалиться, что это он привел киевлян и черниговцев. Всю семью его истреблю, до последнего младенца!
     - Ты погоди истреблять! - попытался я слегка остудить праведный гнев новоявленного феодала, подло преданного неблагодарными подданными. - Тут разобраться надо. Кто, с кем, через кого связывались... Сколько заплатили или что пообещали. Так что не спеши головы рубить, это завсегда успеется!
     - Ты прав, конечно, Ариэль, - все еще сжимая кулаки, согласился Владимир. - Я и собирался допрос учинить, не думай. Но и затягивать не будем!
     - Затягивать не нужно. Но баб с детьми не казни, не красит это властителя.
     - Зато бояться будут! - князь был еще зол на подставивших его практически в самом начале правления бояр.
     - Бояться будут, а уважать - нет! Мне кажется, второе важнее...
      Затягивать с разбирательством и правда не стали. Да и дело-то не сложное, а остальные фигуранты, кроме боярина Владислава и его близких - союзные князья - уже покинули наш бренный мир. Не допросишь. Так что через два дня частокол вокруг посада украсило три десятка голов - братья Кормильчичи, представители еще двух принимавшие участие в заговоре боярских семей и полтора десятка самых активных деятелей из предавшей части дружины. Еще трем десяткам оборвали уши (в прямом смысле) и подготовили к продаже в рабство к половцам. Но надо отдать должное князю, свое обещание он сдержал - ни одна из голов, торчавших на остриях бревен частокола, не была женской или детской.
      Еще одна голова, принадлежавшая самому, пожалуй, напрашивающемуся кандидату на занятие места на частоколе - хану Котяну, в данный момент смачно чавкала жирной бараньей ногой, возлежа в госпитальном шатре на мягких коврах. Сильного недовольства судьбой, которое обычно свойственно отрубленным головам она явно не выражала, по причине того, что все еще прочно крепилась к телу посредством мощной, покрытой до кадыка частыми курчавыми волосами шеи. От неминуемой казни или, в лучшем случае, от вонючей ямы, где его кормили бы отбросами, хана спасло несколько случайных обстоятельств. Во-первых, полученный на поле боя перелом, благодаря которому его не бросили сразу в вышеупомянутую яму, а доставили к лекарям. Во-вторых, боярский совет при Владимире, который несколько остудил пыл желавшего казнить всех причастных к мятежу князя. Совет напомнил давненько не бывавшему на родине властителю, что набеги половцев тут - дело житейское, они это не со зла, а по обычаю. Причем сегодня хан грабит тебя в сговоре с твоим соседом, а завтра тот же хан может присоединиться к тебе в ответном набеге на того же соседа. А послезавтра ты, вместе с соседом, пойдешь, чтобы вломить зарвавшемуся хану. Так у границ Степи веками заведено. И казнить пленного не принято. Гораздо выгоднее взять за него выкуп.
      Боярский совет отвел от Котяна опасность немедленной казни, но никак не ямы. Данную угрозу от хана отвел я. Тоже, в общем, случайно. Зашел проведать наших раненых в превращенный в лазарет трофейный шатер и наткнулся там на валяющегося с зажатой досками и забинтованной ногой половца. Рядом с ним восседал получивший легкую царапину от стрелы Рудольфо и весело трепался по-итальянски. Котян отвечал на том же, хоть и более скудном, по словарному разнообразию, языке. Причем вполне прилично. Не хуже меня, пожалуй.
      Заинтересовавшись, присел с ними. Котян Сутоевич, поначалу настороженно зыркавший своими чуть раскосыми глазами и помалкивавший, вскоре разговорился. Чему способствовала и затребованная мной "в лечебных целях" бутыль флорентийского, из личных запасов. Меня интересовал нынешний расклад сил в Степи, из первых, что называется, рук.
     - А ты, сеньор Ариэль, кто князю Владимиру будешь? Родич? - хан, хоть и уже немного "под мухой", бдительности не терял. Решил, значит, прояснить, чем ему может угрожать мой интерес. Ну, скрывать мне нечего. Почти...
     - Я друг князя и сам князь. Иудейский. Собираю свой, разбросанный по миру народ.
     - Правда? - заметно оживился Котян. - Среди подвластных мне родов есть несколько иудейских. Бежавших с востока, с земель бывшей Хазарии, еще при моем отце. Я их очень уважаю, верные и хорошо понимающие в торговых делах люди! И вообще...
     - Очень рад буду познакомиться с ними, - совершенно искренне заявил я, прерывая увлекшегося любезностями хана. Знаю этот восточный обычай... Еще пять минут, и "выяснится", что мы с ним близкие родственники по материнской линии, ага. Причем данный "факт" совершенно не помешает собеседнику вонзить мне нож в спину при удобном случае. Нет, обойдемся без фамильярностей, будем строить сотрудничество на более крепком основании!
     - У нас с князем Владимиром далеко идущие планы, - приступил я к делу. - И много денег для их осуществления. Ну а силу нашего оружия ты сам лицезрел... А вот людей у нас маловато. И верных, сильных союзников тоже. Не подскажешь, есть ли у вас в Степи серьезный и надежный хан, с многочисленным войском...
      В общем, соглашения по всем интересующим меня пунктам мы с Котяном достигли быстро. Хан оказался вполне адекватным и сообразительным человеком, быстро смекнувшим, откуда бьет источник будущих прибылей. И понявшим, будучи очевидцем применения невиданного оружия, что баланс сил в округе начал серьезно меняться. Неудивительно, что Котян сразу же поспешил "забить" место на правильной стороне.
      "Додавить" жаждавшего мести Владимира, после холодного душа, вылитого на него боярским Советом, уже не представляло труда. В итоге постановили, что по выздоровлении Котян, в сопровождении других пленных половцев, отправится домой. А его брат Сомогур останется здесь (до нашего разговора планировалось, что будет наоборот - брат отправится за выкупом). Брат оставался как бы для обучения новым методам ведения боя, а на самом деле, разумеется, в качестве заложника. Котян же обещал в кратчайшие сроки прислать для обучения пару сот воинов. А также представителей иудейских родов. Ну и готовиться к военной кампании, намеченной на следующую весну...

Глава 24.

      После разгрома Рюрика со товарищи и решения всех сопутствующих проблем, выразившегося в вывешивании на частоколе голов и заключении договора с ханом Котяном, плотно занялись тем, для чего, собственно, сюда и прибыли. То есть строительством индустриальной базы. Сначала, конечно, пришлось озаботиться размещением прибывших на кораблях людей, которых набралось за переход вокруг всей Европы почти три тысячи - без малого, население самого Галича. Решение этой первоочередной задачи (дожди-то льют, да и холода не за горами) отняло почти все ресурсы в первый месяц нашего пребывания здесь. Прекрасно понимая, что обеспечить такую массу народа нормальным жильем до наступления зимы нереально, приказал копать большие, человек на тридцать землянки, крытые сверху скатами из бревен, обтесанных на поставленном поначалу прямо под открытым небом станке, использовавшемся еще в Англии. Обработанные бревна плотно прилегали друг к другу, и требовалось лишь немного герметизировать щели смесью соломы, опилок и глины либо смолы, производимой тут же. Ну и, конечно же, печка в каждой землянке, с нормальной трубой, насколько позволял наскоро построенный кирпичный заводик. Зимы в Галиче, может быть, не такие уж и суровые, однако морозы вполне себе случаются. Слишком холодно для привыкших, в большинстве, к мягкому климату бывших жителей теплой Европы.
      Бревна сплавлялись по Днестру с расположенных километрах в пяти-десяти выше по течению лесных участков, где пришлось устроить лесозаготовительные лагеря. В которых ударно вкалывали как местные жители, так и часть наших людей. А также две сотни пленных, которых пообещали отпустить весной по домам взамен усердного труда. Вот они и зарабатывали свободу на лесоповале. Древесины нам понадобится много, так что занятий до весны им хватит с избытком.
      Строительство жилого квартала и примыкающих к нему производственных помещений велось на свободном месте узкой полосой вдоль притока Днестра, северо-восточнее посада. Строго расчерченные улицы, состоявшие из землянок, с заранее прорытыми сточными канавами, скрытыми деревянным настилом, и огороженные частоколом представляли собой, по сути, еще один город рядом с Галичем. На речке возвели водяные колеса, питавшие механической энергией пока не очень многочисленные машины, постепенно собираемые из привезенных с собой частей. Первыми поставили деревообрабатывающие станки. Работу организовали круглосуточно, в две смены, ночью при свете масляных ламп и факелов. Зато производительности хватило даже чтобы замостить все улицы деревянными плашками. Причем не только в новом поселке, но и в самом Галиче. Так что больше не приходилось хлюпать по колено в грязи!
      Сараи для будущих цехов строили тут же, за исключением порохового производства. Его, по понятным причинам, вынесли подальше, соорудив для этой цели отдельный, хорошо укрепленный острог. Взрыво- и горючеопасное сырье, которого мы привезли с собой немало, также разместили небольшими порциями в далеко отстоящих друг от друга складах.
      А кузнечный и металлообрабатывающий цеха - основу нашего производства, поставили внутри огораживающего поселок тына. Рабочим далеко ходить не придется. Рядом же возвели цех общего назначения, где предполагалось заниматься остальными работами, в основном по дереву. От изготовления щитов и до, быть может, постройки боевых планеров. Туда же пока засунули привезенные из Мюнхена ткацкие станки. Они тоже без дела стоять не будут! Также предусмотрели отдельное здание для небольшого, но важного стекольного производства.
      С помощью ударного, но тщательно спланированного и скоординированного труда удалось основные работы по постройке поселка завершить к концу октября. Даже не забыли, учитывая огнеопасный материал большинства строений и такой же точно характер части производств, устроить пожарную станцию с настоящей каланчой, где круглосуточно дежурил наблюдатель. Две пожарные "машины" соорудили из освободившихся от груза телег, водрузив на них большую бочку и снятую с одного из кораблей помпу. Пора внедрять прогрессивные технологии в городское хозяйство средневековья! Кстати, бояре из Галича, несмотря на понятное недоверие и опаску, часто наведывались в поселок, посмотреть на нововведения. И, кажется, собрались кое-что перенять. Предварительно испросив разрешения у местного батюшки, разумеется.
      Люди, до того, в основном, продолжавшие тесниться на стоящих у причалов вдоль берега Днестра баржах и лодках, с энтузиазмом вселились в построенные жилища и стали обживаться на новом месте. А освободившиеся ресурсы мы направили уже на чисто производственные нужды. Весь ноябрь ушел в основном на продолжение установки оборудования. В одном конце механического цеха разместили в два параллельных ряда десяток крупных токарных и фрезерных станков, привезенных в разобранном виде из Мюнхена и Лондона. Между рядами, провели вал, собранный из круглых обработанных обрезков дерева и сидящий на оснащенных бронзовыми подшипниками высоких, в рост человека столбах. Один конец вала, проходя в отверстие в стене, получал вращение от водяного колеса. Станки же соединялись с ним посредством ремней.
      Рядом установили еще два десятка станочков поменьше, в основном сверлильных и шлифовальных, с собственным источником движения в виде педального привода. А в противоположном конце цеха был проложен другой вал, от еще одного колеса. Он, через ряд ременных передач, предназначался для поднятия ударной части большого штамповочного станка. Теперь нам под силу относительно массовое производство крупных деталей! Еще пару штампов поменьше, с ручным приводом, поставили рядом.
      Помимо установки, занимались подгонкой и калибровкой станков, так как качество изготовления их деталей оставляло желать лучшего. Но, в конце концов, сумели получить приемлемую точность обработки. Заодно дообучили дополнительное количество рабочих, отобранных из присоединившихся по пути групп. Теперь только нужно бесперебойно получать заготовки, остальное - дело техники.
      Заготовки должны были поступать из соседнего цеха - кузнечного. Поначалу я планировал построить несколько небольших доменных печей, однако по пути в Галич мы собрали около сорока тонн железа в виде полуфабриката. Из которого четверть составляли крицы качественного золингеновского железа. А остальное - крицы или даже железный лом, приобретенный по моему указанию всеми, собиравшимися присоединиться к нам отрядами. Качество его было, мягко говоря, разным, однако это все-таки уже не руда, а железо. Объемы же доступной руды в Галиче оказались мизерными, так что в предполагаемые домны загружать пока особо было нечего. Зато по прибытии получили неожиданный бонус - трофейное оружие разбитого противника. С убитых и пленных его насобирали почти четыре тонны. Лучшую часть можно было использовать по назначению, остальное - в переплавку! Насчет поставок сырья из других мест я уже начал наводить мосты с торговцами, а домну решили строить одну. Для переплавки же имеющегося железа в чугун и дальнейшего получения стали передельным способом путем отжига лишнего углерода в горнах и одной вполне достаточно. Остальные построим в следующем году.
      Однако и одна домна доставила множество проблем. Даже получить качественный кирпич для ее постройки оказалось ой как непросто. Еще хорошо, что некоторые ценные сорта глины мы предусмотрительно запасли в Лондоне. Так что запустить домну получилось уже глубокой зимой, в конце декабря. До этого механический цех работал вполсилы, довольствуясь небольшим количеством заготовок, привезенных с собой либо выкованных кузнецами традиционным способом уже здесь.
      Сжатый воздух в кузнечном цехе во все, требующие его устройства подавался с помощью водяных колес. Проблема состояла в том, что при сильном похолодании река замерзала и приходилось взламывать лед, несколько раз даже с помощью пороховых зарядов. Хорошо хоть морозы бывали не часто.
      Что же мы изготовляли на пущенной, наконец, "фабрике"? Оружие, разумеется, прежде всего. Мне удалось собрать и привезти сюда около трех тысяч человек, решившихся участвовать в моем, казавшимся многим безумным, предприятии. Из них полторы тысячи молодых, в основном, мужчин должны были составить ядро той самой вооруженной силы, которая и исполнит задуманное. В течении зимы прибудут через Венгрию еще группы переселенцев, но пока нужно ориентироваться именно на это число.
      Примерно триста человек являлись более или менее опытными бойцами, прошедшими подготовку и уже вооруженными. Остальных нужно обучить и вооружить. Первую задачу начали решить сразу после постройки поселка на специально оборудованном полигоне, под руководством Моше Бен Цадока, после внезапного превращения командира моих наемников в князя Галицкого занявшего его место. Кого и как будем готовить вопросов не возникало - все уже было давно обдумано и обговорено. Ни резерв времени, ни используемое нами оружие и тактика не подразумевали возможность подготовки тяжелой конницы, типа рыцарской или княжеской дружины. Только пехота! Но чем она должна быть вооружена?
      Подготовить за несколько месяцев более тысячи бойцов, на должном уровне владеющих и стрельбой из лука или арбалета, и боем на копьях, и фехтованием на мечах нереально. Даже самые опытные воины, несколько лет уже сопровождающие меня в путешествиях, не умеют всего этого сразу. Доступный же мне опыт построения массовых армий предлагает другой путь. Поэтому оружие должно быть простым, а тактическая подготовка сосредоточена больше на коллективных действиях.
      Прикинув наши возможности, остановился на следующем варианте. Боец будет вооружен лезвием на древке средней длины, по плечо человеку, наподобие бердыша. И функция у этого оружия такая же: колоть, как копье, рубить, как топор, но только, если ситуация дойдет до рукопашной. А в штатной - служить упором для стрелкового оружия. На поясе бойца будет висеть длинный кинжал. Никаких мечей и сабель - все равно толком не научить ими пользоваться. Закрываться от вражеских стрел и копий воин будет стандартным прямоугольным деревянным щитом, наподобие римского скутума, но поменьше и полегче. А в качестве доспехов выступит штампованная кираса, надеваемая на обычную стеганку с нашитыми на последнюю штампованными же стальными пластинами, частично прикрывающими руки, плечи и бедра. На голове - произведенный по той же технологии полукруглый шлем.
      Мои технологические возможности позволяли массово и относительно дешево изготовлять такие вещи из цельного куска металла - невозможное дело для большинства нынешних европейских, да и азиатских тоже, мастеров. У нас же в кузнечном цеху стояла машина для ковки, из которой в находящийся рядом небольшой прокатный стан направлялись тонкие прямоугольные пластины металла, превращавшиеся в последнем в катаные листы стали толщиной в полтора миллиметра и размером полметра на метр. Из этих листов уже в механическом цеху штамповались, в одну или несколько операций, используя разные пресс-формы, нужные изделия. Обрезки металла отправлялись обратно для переплавки.
      Тщательный подсчет показал, что всего на личное снаряжение каждого бойца уйдет пятнадцать килограммов железа, включая производственные потери. То есть, базовое вооружение войска запланированного размера обойдется нам в двадцать тонн сырья. И, примерно, месяц работы станочного парка. Что же касается дополнительного оружия, которое, собственно, и должно дать радикальное преимущество, то оно будет дифференцировано. Трое из каждых пяти бойцов в качестве основного оружия получат арбалеты со стальной дугой и сложным рычагом для взвода - вещь, изготовляемая лучшими европейскими оружейниками в единичных экземплярах, жутко дорогая и не очень качественная по сравнению с нашими образцами. Мы даже в менее оборудованных мастерских смогли сделать таких больше сотни, сейчас же и тысяча - не проблема. Стрелять арбалет может не только стальными болтами, но и ручными гранатами, для этого предусмотрен специальный зацеп. Соответственно, по одиночным целям бойцы будут использовать значительно более точные стрелы, а по толпе врагов - гранаты.
      Оставшиеся двое получат уже хорошо зарекомендовавшие себя ручные картечницы для ближнего боя. Новое оборудование позволило заменить бронзовый ствол на стальной, увеличив мощность заряда и дальность стрельбы. Теперь на дистанции до тридцати метров упакованные в заряд стальные стрелки сметали сразу нескольких противников. Даже местные кольчуги и стеганки на таком расстоянии не спасали. А вот толстые щиты - да. Они, кстати, резко снижали и эффективность гранат. С этим надо было что-то делать.
      Разумеется, меня не раз посещали мысли попробовать изготовить более традиционный огнестрел. Однако, как ни прикидывал, выходило, что овчинка выделки не стоит. Ладно, городить дульнозарядные кремневые ружья на черном порохе действительно нет ни малейшего смысла. Однако, казалось бы, я научился изготовлять пироксилин. Но его выходило мало, а традиционный капсюль и вообще делать было не из чего. Опять мутить сложную химию и искать необходимые компоненты мне некогда, надо искать варианты попроще. Причем мощные, так как маленький калибр проблему борьбы со щитами и начавшими понемногу распространяться тяжелыми пластинчатыми доспехами решить не мог. Плюс сложность производства. По тем же причинам отпали и пневматические винтовки, с идеей вооружения которыми я некоторое время тоже носился. Впрочем, несколько револьверов со сменным баллоном мы в свое время сделали, а сейчас решили изготовить и с полсотни винтовок, вооружив ими командиров взводов. И в качестве своеобразного знака различия, и как скорострельное и эффективное в умелых руках оружие. Действительно, если целиться в слабозащищенные участки тела, магазинная пневматическая винтовка даст фору любому арбалету. Изготовить же ствол, рассчитанный на значительно меньшие давления, чем для огнестрельного оружия, было гораздо легче.
      Бороться же с тяжелым защитным вооружением решили несколькими путями. Во-первых, стали выпускать новый боеприпас для картечницы - вместо заряда дроби в нем содержался один, но тяжелый свинцовый шар. На испытаниях он с сорока метров ломал на куски любой щит. По идее - вместе с костями того, кто будет его держать. Во-вторых, на каждый взвод выделялся расчет с переносной ракетницей. На коротких дистанциях имелся немалый шанс попасть ракетой в строй щитоносцев. Взрыв новой, пироксилиновой боеголовки проделал бы в нем широкую прогалину. Ну а в третьих - мы решили строить, наконец, настоящие пушки!
      Для начала требовалось подсчитать, сколько пироксилина мы в состоянии произвести за зиму, так как привязывать артиллерию к проблематичному черному пороху не хотелось. Все упиралось в доступные запасы серы и селитры. Хорошо, мы подумали о пополнении запасов этих веществ заранее. Часть уйдет на снаряжение гранат и зарядов к дробовикам черным порохом. На это (с учетом изготовления десяти боекомплектов на каждого бойца и некоторого количества оружия для союзников) требовалось две трети наличной серы и почти столько же селитры. Оставшиеся запасы позволяли синтезировать всего две тонны пироксилина. Правда, уже договорились с купцами о поставках новых порций сырья, но они начнут прибывать в лучшем случае к концу зимы. Так что пока рассчитываем только на привезенное с собой.
      Обсудили с соратниками, какие именно артиллерийские орудия нам требуются. Каждый, разумеется, тянул одеяло на себя, причем мало кто из них вообще понимал, как это будет выглядеть в действительности. Виноват в этом, наверное я, так как не удосужился подробно и внятно разъяснить. Пришлось прервать споры и проводить ликбез.
     - Вот такие основные виды артиллерийских орудий могут существовать, - подвел итог обзору. - Теперь нам надо решить, что мы можем сделать и что нам вообще нужно!
     - Не знаю, как другим, - ворчливым тоном начал обсуждение капитан Джакомо, - а мне нужно такое орудие, которое может утопить или, хотя бы сильно повредить венецианскую галеру на расстоянии в триста шагов. Или больше. Причем с первого выстрела!
     - Размечтался! - все засмеялись, понимая, что так не бывает. - У пушки, вообще-то, отдача есть. Ты же из дробовика стрелял? Не боишься, что корабль перевернется при выстреле?
     - А ракета? - ухватился за уже опробованное оружие адмирал. - Сделать раз в пять больше, чем сейчас!
     - Не получается, - ответил за меня Давид, и здесь возглавлявший все производство, заодно выполняя и обязанности главного инженера. - Летят не туда или взрываются.
     - Короче, флоту нужна точная, мощная и скорострельная пушка. Именно в таком порядке предпочтений, - заключил я. - Теперь о пехоте.
     - Бойцам необходимо средство, точно бьющее не менее, чем на четыреста шагов. Быстро перезаряжающееся и способное свалить человека, закрытого тяжелым щитом. Кроме того, если оно стреляет по незащищенным людям, то должно поражать сразу нескольких. Наподобие нашего дробовика, только дальнобойней и мощнее. И не слишком тяжелое, бойцы должны носить его за собой! - изложил свое видение проблемы наш "министр обороны" Моше.
     - А чем нынешние гранаты и ракеты не устраивают? Первые можно метать арбалетами шагов на двести! - поинтересовался Давид, задачей которого было урезать аппетиты военных, приведя их в рамки возможного для нашей хиленькой индустрии.
     - Ракетой по такой цели даже с двухсот шагов можно попасть только случайно. Они не для этого. А осколки гранат не справляются со щитами. Про точность попадания я и не говорю! - парировал воевода, под мой одобрительный кивок. Не раз уже с ним эту тему "перетирали", причем не только на словах, но и экспериментируя на полигоне.
     - Это не все, - продолжил Моше. - Еще нужно большое орудие, метающее тяжелые снаряды для разрушения укреплений! Оно не обязательно должно быть скорострельным, но, желательно, точным.
     - Да и на кораблях бы такое не помешало! Вдруг будем штурмовать крепость с моря? - вставил адмирал.
     Давид, поглядывая на меня, в сомнениях покачал головой:
     - Боюсь, настолько большие стволы нам не под силу!
     - Значит так, - подвел я итог. - Попробуем сделать все три типа пушек. А там будет видно, время до весны есть...
      И работа закипела. Благодаря наличию более точных станков, внутренний диаметр стволов и внешний - снарядов теперь соответствовали друг другу гораздо лучше. Что резко ускоряло заряжание - ведь орудия, после долгого размышления и консультаций на профильных форумах во время частых "побывок", решили делать дульнозарядными. Стволы склепывали из стальных полос и затем подвергали токарной обработке. Нарезку я вводить не стал - пока еще слишком сложно для нашего оборудования и выбранного способа зарядки. Проще сделать оперение на снарядах. А разница в точности на наших дистанциях незначительная.
   Выстрел из орудия выглядел так: в ствол вставляли завернутый в твердую бумажную обертку (производство бумаги мы как раз тоже наладили, нужная вещь) заранее точно отмеренный пироксилиновый заряд, соединенный с оперенным снарядом. Шомполом проталкивали его до конца. Через специальное отверстие в казеннике вставляли трубку с коротким запальным шнуром, прокалывавшую обертку заряда. Прицелившись, поджигали торчащий конец шнура. Секунда - и раздавался выстрел. При перезарядке надо было лишь пройти специальным шомполом с металлической щеткой по стволу, убирая несгоревшие крупицы. Пироксилин, конечно, не черный порох, но и он, нашего производства, особой чистотой тоже не отличался.
      Орудие для пехоты имело калибр сорок миллиметров, средней длины ствол и, соответствуя техзаданию, могло стрелять как болванкой с оперением, так и зарядом дроби. Весило вместе с лафетом пол центнера и возилось на колесной тележке, как первые пулеметы. Но при надобности расчет мог его переносить и на руках, вес позволял. На тренировках смогли достичь скорости в пять выстрелов в минуту. В бою, вероятно, будет несколько поменьше.
      Корабельное, калибром в восемьдесят миллиметров, имело более длинный ствол и вес, не способствующий его перемещению. Поэтому стояло на стационарном поворотном лафете, вделанном в палубу. Впрочем, предусмотрели и вариант установки его на стандартной телеге, чтобы, при удалении от берега, можно было взять с собой. Стреляло оно только болванками. На испытаниях оборудованная новинкой "Царица" разнесла ладью средних размеров на куски единственным выстрелом. Надо полагать, и более крупным кораблям не поздоровится. Скорострельность же крупной пушки составляла два выстрела в минуту.
      Всего, с немалыми трудами и отправкой в брак примерно половины деталей, изготовили тридцать малых и восемь больших орудий. Пока хватит. Трудно оценить ресурс получившихся изделий, но, представляется, он не слишком велик. Поэтому я приказал его беречь и без надобности из орудий не пулять.
      Большая пушка вполне была способна снести к чертовой матери любые крепостные ворота, однако для сокрушения каменных стен она оказалась откровенно слабовата. По разрушающей способности даже слабее применяющихся здесь требюшетов. То есть, если долго долбить в одно место, в конце концов разломает. Но мы же ставим на динамичность в военных действиях! Так что, после некоторых колебаний, решили сделать и кое-что помощнее. Проблема оказалась в том, что изготовить стальной ствол большого диаметра мы не смогли - слишком большие усилия требовались для ковки толстых полос. Да и заготовки такого размера изготовить не получалось. После некоторых раздумий я решил сделать... миномет. Точнее, помесь миномета со старинной (для меня) мортирой.
      Ствол диаметром двести миллиметров с неразъемным, для увеличения прочности, казенником (в котором присутствовало лишь небольшое запальное отверстие) отлили из бронзы. Только один из каждых трех прошел испытания усиленным зарядом, но это, увы, издержки технологии. Устройство могло стрелять как оперенными болванками (изготовляемыми, для экономии металла, из доменного шлака), так и бомбами. Применять тяжелый миномет могли и для разрушения укреплений, и против спрятавшегося противника. Всего сделали пока только четыре штуки.
      Вооружая и тренируя свой отряд, не забывали и о союзниках. Прежде всего, надо было укрепить войска князя Владимира. Дружина, состоявшая, в основном, из сыновей бояр, показала себя ненадежной, руководимому боярами же ополчению тоже особой веры не было. Один раз предали, предадут и второй. Да и его боевые качества оставляли желать лучшего. Разгонять их, конечно, никто не собирался, но я предложил князю в дополнение к привычным видам войска и в качестве противовеса им же, создать гвардию из наемников-простолюдинов. Небольшую, но эффективную. Денег, вроде, пока нам хватает и на более масштабные проекты.
      Сказано - сделано. Владимир быстро насобирал по княжеству и за его пределами сотен восемь разноплеменных авантюристов. Вооружили их подобно нашему отряду, только дробовиков и гранат дали сильно поменьше, только самым надежным бойцам. А пушек вообще не выделили, обойдутся. Зато пошили единообразные плащи с золотым шитьем, эффектно выделявшим их среди других вояк. В качестве поощрения и для сплочения рядов, так как все остальные, естественно, сразу стали наемников активно не любить. В общем, получилось классическое "разделяй и властвуй". Не забыли и присланный, в соответствии с договоренностью ханом Котяном отряд, но его "облагодетельствовали" лишь небольшим количеством арбалетов и гранат. Конкуренты нам не нужны.
      Зимой дошли сведения, что великий князь Владимирский Всеволод Большое Гнездо напал на остатки разгромленной нами семейки черниговских Ольговичей и активно принуждает их к миру (под собственным началом, разумеется). Черниговцы вроде пока отстаивают свою независимость, но вряд ли им что-то светит против такого сильного противника. Заодно Владимирский князь схлестнулся и с Всеволодом Святославичем Чермным, под шумок хапнувшим неожиданно освободившийся киевский стол. С чем, видимо, Большое Гнездо был категорически не согласен. То есть, все шло как нельзя лучше: самые влиятельные русские князья опять увлеченно стали бить друг другу морды и им пока не до нас. Так что до весны нас никто не беспокоил...
  

Глава 25.

      Весна тысяча двести шестого года выдалась дождливой. Что, вместе с таянием снегов в Карпатах, привело к превращению мелковатого обычно Днестра в стремительный водный поток, внушающий серьезные опасения насчет безопасности судоходства. И, вследствие этого, отправиться в запланированный поход мы смогли лишь в конце мая, с двухнедельным опозданием.
      Внешнеполитическая обстановка, если таковое определение применимо к сложным взаимоотношениям между русскими княжествами, оставалась благоприятной. Рюриковичи продолжали захватывающую борьбу за звание самого главного в песочнице. Если их не остановить, так и будут играть до появления взрослого дяди в лице монгольского хана Батыя. Это произойдет еще не скоро, ну так и готовиться к встрече такого гостя надобно сильно заранее. Мой протеже Владимир уже получил соответствующее "пророчество" и примерно представляет, что надо делать. Проблема, однако, в том, что он пока с трудом держится даже за Галицкий стол, и для "старших" князей вообще не авторитет. Ну, это мы со временем изменим, а пока обострившаяся после прошлогоднего разгрома под Галичем, ослабившего киевских и черниговских князей, междоусобица нам только на руку. Судя по всему, плотный интерес к самому западному княжеству у "старших" вновь появится не скоро. Им же сначала надо поделить более "вкусные" места...
      Время для подготовки мы использовали не зря. В течение зимы до Галича добрались несколько присланных, в соответствии с соглашением, крупных венгерских отрядов - король Андраш твердо держал слово. Часть из них оставалась в столице или была распределена по гарнизонам в городах княжества, а часть - триста всадников и восемьсот пехотинцев, отправлялась с нами. И простые воины, и, конечно же, рыцари и их оруженосцы, являлись профессиональными вояками, а не ополчением. На них можно будет положиться в серьезной заварушке!
      Разумеется, не только на них. В поход пойдут смешанные силы - четыре отряда, и венгерский - не самый многочисленный из них, хоть, пожалуй, и самый профессиональный. Князь Владимир к весне созвал нерегулярное войско: бояр с их отрядами и ополчение со всех уголков княжества. Причем боярам, впервые на этих землях, было предоставлено право отказаться от участия в сложном заморском походе в обмен на уплату отступных. В виде продовольственных припасов, достаточных для прокорма не прибывшего на сбор боярского отряда в течение четырех месяцев. Многие владельцы вотчин так и поступили, не желая отправляться воевать за малознакомого пока князя за тридевять земель, в необъявленное, кстати, по соображениям секретности место. Так что бояр, которых и так на Руси было заметно меньше на единицу площади, чем феодалов-землевладельцев в Европе, решилось повоевать немного. Вместе с личными дружинами число выставленных ими воинов не превысило трехсот.
      Более привычное в этих местах народное ополчение также получило возможность выбора. И на тех же условиях: либо традиционный один боец от десяти сох, либо припасы для его прокорма на указанный срок. Как и ожидалось, большинство крестьян также предпочло оставаться дома: в Галич явилось лишь пять сотен вместо четырех тысяч "списочного" состава ополчения. Зато мы почти полностью обеспечили экспедиционный отряд съестными припасами, даже с запасом, благо затягивать с боевыми действиями не собирались. А войск нам и так хватит!
      Половину своей дружины князь оставлял в Галиче. Так же, как и половину созданного за зиму "иностранного легиона" из наемников. Его численность даже намного превысила планируемую, зашкалив за две тысячи рыл. Произошло это, когда, прослышав о найме воинов Галицким князем, в столицу княжества заявились, поодиночке или небольшими отрядами, разноплеменные авантюристы, тусовавшиеся в окрестностях Великой Степи. Это были и бродники - кочевники непонятного происхождения, околачивавшиеся, в основном, неподалеку от Днестра, и берендеи - разрозненные остатки вытесненных половцами из этих мест племен, и просто безымянные кочевые семейства, то ли потомки разбитых хазар, то ли еще хазарами же изгнанные с приволжских земель. Короче - люди без роду без племени. Именно такие, какие и требовались не полагавшемуся пока на лояльность местного населения Владимиру. Потому он и взял всех. Деньги имелись, а оружием, мы, поднатужившись, обеспечили. Конечно, не по стандартам нашего отряда, а попроще. Впрочем, каждый, явившийся из Степи, какое-то оружие при себе уже имел. И многие с ним же и остались, облегчив нам задачу.
      Не забыли и иудейских подданных хана Котяна. Сначала прибыл их представитель - подтянутый старичок с явно тюркскими чертами лица и глубоким знанием Книги. После близкого знакомства с новоявленным "иудейским князем" (мной, то есть), а, особенно, его более подкованными в теории соратниками, посланец уехал обратно и вскоре привел за собой несколько десятков семей, присягнувших Мессии. Из которых мы отобрали полторы сотни молодых, но уже опытных бойцов, и включили их в процесс подготовки.
      В результате, к маю у меня имелось тысяча шестьсот подготовленных и штатно вооруженных бойцов. А также вспомогательные средства в виде артиллерии, флота и даже авиации (планера я тоже не забывал). Это была уже реальная сила, ограниченная, правда, не очень большим резервом боеприпасов. Но все равно, наконец появилось чувство, что окончательная цель моих приключений действительно достижима. По крайней мере, я на верном пути, хотя предстоит сделать еще немало...
      В Галиче решили оставить четыреста бойцов. Нужно охранять наш расширяющийся поселок, с семьями и продолжающим клепать оружие производственным центром. И полигон, где уже тренировалось свежее пополнение из продолжающих стекаться в город из других стран еврейских семей, притесняемых дома и прослышавших о появлении Мессии. Да и присматривать за остающимся на хозяйстве в княжестве Василько тоже нужно. Хоть Владимир и оставлял боярам и дружине противовес в виде горячо "любимой" последними половины наемного отряда, но лучше, если за всеми ними будет наблюдать и третья, независимая сила. Так что в поход от нас шло чуть больше тысячи бойцов.
      В итоге, на подремонтированные за зиму четыре наших корабля и кучу понастроенных специально для сплава барж и ладей, сели более шестисот всадников (коней для части из них отправили заранее через степь люди Котяна) и три с половиной тысячи пехотинцев. А также все необходимые для их функционирования припасы. Это был довольно мощный, по нынешним временам, отряд, даже не учитывая возможности, предоставляемые новым вооружением. А уж с ним-то! Однако, это были еще не все участники похода...
     - Ну, здравствуй, Котян! - по заимствованному степняками русскому обычаю мы троекратно обнялись. Хотя не могу сказать, что получил удовольствие, тиская бородатого кочевника, последний раз мывшегося ранней осенью. Обонятельный шок случился, невзирая на далеко не самые гигиенические условия моего двухнедельного пребывания на корабле. Жаль, половцы, позаимствовав у северных соседей многие обычаи и даже, частично, религию, не смогли внедрить бани. Впрочем, у них имелась уважительная причина - отсутствие в степи достаточного количества топлива для нагрева воды.
     - Приветствую тебя, князь Ариэль, - совсем чуть-чуть, чисто для соблюдения приличий, склонил голову половец. - И тебя, князь Владимир!
     - Вижу, много привел с собой воинов? - я окинул взором сотни шатров, разбитых на склоне, под акрополем Тиры.
     - Сорок родов! - довольно похвалился хан.
     - Это сколько же воинов получается? - уточнил я, не сильно разбираясь в степных единицах учета. Хан-то численность каждого подконтрольного рода назубок знает!
     - Тысяча и еще три сотни! - чуть запнулся, подсчитывая в уме, Котян.
     - Ого! И каждый настолько сильно хочет награбить денег и ценных вещей, что согласен, вопреки степным традициям, ступить на ненадежную палубу корабля?
     - И наложниц! - дополнил озвученный мной виш-лист среднестатистического кочевника хан, пафосно добавив: - А еще - добыть воинскую славу и одобрение Небес невиданными подвигами, воюя бок о бок с Великим Шаманом иудеев!
     - Та-ак... Понятно, что ты им наплел.., - пробормотал я себе под нос. После чего уже в голос обратился к Котяну и почтительно стоявшим за его спиной старейшинам самых уважаемых родов: - Только всех коней мы взять не сможем. Тем более что у каждого вашего всадника их несколько. Я тебя предупреждал - погрузить на борт сможем не более сотни лошадей. Остальные ваши воины будут сражаться пешком. Либо пусть остаются здесь!
     - Мои воины это знают, Ариэль! - подтвердил предварительную договоренность хан. - Но мы вдобавок наняли небольшие галеры у купцов в Тире. Каждая берет десять лошадей, помимо сорока воинов. Так у меня будет больше конных!
   - И много галер ты нанял?
   - Три десятка! - довольно осклабился Котян.
      Бухта Тиры была полна кораблей, разного размера и типа. На фоне бесчисленных мелких и средних лодок и барж выделялись пятнадцать крупных, высокобортных судов. Четыре помельче, но с более стремительными обводами - "Царица Савская" и однотипные ей корабли, построенные в Лондоне. За зиму все они были подремонтированы и немного модернизированы в Галиче. А дальше, у торговых причалов - кургузые пухлые нефы, возвышавшиеся, как башни, вокруг снующих по акватории мелких суденышек. Пять оставленных нами осенью в Тире и шесть - прибывших по весне из Генуи. Семейство Спинола выполняло свою часть договоренностей и прислало корабли особой конструкции - предназначенные, в основном, для перевозки лошадей. Такие суда строились для снабжения крестоносцев и имели отработанное уже столетиями устройство. В корме корабля был устроен пандус, по которому животные попадали на борт. Там они подвешивались на ремнях в специальных стойлах, без отрыва копыт от пола, только, чтобы не падали во время качки. А "десантная дверь" просто наглухо заделывалась и конопатилась, вплоть до прибытия к месту назначения. Венецианцы считались особыми мастерами на подобные корабли, называвшиеся французским словом "юиссье", однако и генуэзцы не отставали - рынок морских перевозок во времена Крестовых походов был достаточно обширен.
     - Каждый неф может взять на борт пятьдесят лошадей! - с гордостью сообщил капитан одной из них, передавший письмо от Николло Спинолы. - И месячный запас овса для них! А также триста воинов вдобавок.
     - А воды на всех? - уточнил я важную подробность.
     - Воды на неделю, - несколько "притух" генуэзец. - Затем надо приставать к берегу.
     - Тогда вместо одной сотни бойцов возьмешь еще бочек с водой. Для людей места у нас достаточно. Скажи-ка мне, легко ли вы прошли Босфор на пути сюда?
     - Без особых трудностей, синьор. Пролив перекрыт венецианскими галерами, поэтому пристали к берегу для досмотра. Указали целью плавания закупку лошадей у куманов, уплатили сбор и все...
     - А много ли боевых галер возле Константинополя?
     - В проливе постоянно снуют три-четыре. Еще с дюжину стоит в готовности у причалов. Если еще сколько-нибудь за Цепью, в Золотом Роге, я не мог видеть! - четко доложил наблюдательный капитан.
     - Подсуетились, значит, венецианцы, после прошлогоднего разгрома! Подогнали еще галер! - констатировал я. - Ладно. Принимай лошадей на корабли!
      Двести "посадочных" лошадиных мест предназначалось для здоровенных коней части дружины и венгерского рыцарства - их-то и доставили из Галича по суше степняки. А сотня - обещанные половцам. Я, поначалу, вообще собирался обойтись одной пехотой - такая экономия в кораблях выходит! Но меня переубедили: легкая конница незаменима для разведки и отвлечения противника, а тяжелая - для внезапного мощного удара. Поэтому приняли промежуточное решение - коней для небольшого отряда лучших бойцов возьмем с собой, а трофеями на месте обеспечим "безлошадных". Насколько получится...
Произведение и цикл в целом завершены, но продолжение здесь не будет выложено. Так как в бумаге третья книга по независящим от автора обстоятельствам также не выйдет, то единственная возможность ее получения указана Здесь

  
  
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"