Бариста Агата: другие произведения.

Комитет по суевериям (03.08.20)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 9.24*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Планировалось как самостоятельное произведение, но внезапно довольно органично вмонтировался Химериан из ТКС и выковыриваться не захотел))). Так что это будет гибрид какой-то. Писать буду долго, нудно, выкладывать два-три раза в месяц... в общем, всё как обычно - всё, что бесило в ТКС, повторится и, возможно, в большем количестве))) Корректор текста, благородный и великодушный человек - Алия Зубаирова (egla1ne). Я иногда торможу с правкой, это моя вина. Группа в контакте для настроения: https://vk.com/club187687964

  
  

Агата Бариста. Комитет по суевериям

  

...Теперь ещё больше бреда в нашем йогурте!

Из аннотации автора.  

     

Лишь я, таинственный певец,

На берег выброшен грозою,

Я гимны прежние пою

И ризу влажную мою

Сушу на солнце под скалою.  

А.С.Пушкин

     
     

Пролог

   На берегу южного сверкающего моря шумит и процветает славный город Новый Карфаген. Улицы его похожи на растянутые для просушки рыбацкие сети, а сам город - на босоногого мальчишку, что лежит на прогретом золотом песке и, закрыв глаза, слушает рокот набегающих волн.
   Точных координат город не имеет. Параллели и меридианы проплывают сквозь Новый Карфаген, как стаи рыб сквозь заросли саргасс. Уличный прилавок с грудами миндаля и лукума, запах апельсинов и чая с мятой напомнят вам Касабланку, домик из шершавого белого камня с выкрашенными фиолетовой краской ставнями - прованский Касси или греческий Санторин; реплики бойкой торговки у входа на рынок заставят предположить, что город расположен где-то между Одессой и Севастополем... Словом, приметы, обычаи и особенности со всего света встречаются здесь и свиваются в красочный орнамент.
   Разумеется, в таком особенном месте не могут не происходить удивительные события и необыкновенные истории. Один метеоролог даже прислал в журнал "Нью-Карфаген сайленс" (солидное, весьма уважаемое в научном мире издание) статью, где утверждал, что в составе воздуха, которым дышат жители города, наличествует специфический компонент, и это не что иное, как волшебство. Метеоролог весьма поэтически описывал, как зарождаются магические вихревые потоки. Начало, утверждал он, может положить сущий пустяк: на тротуаре вдруг шевельнулся никчёмный бумажный комочек - смятый трамвайный билет; вот он шевельнулся, покатился вдаль... затем уличная пыль, как гончая, взявшая след, скользнула вперёд по мостовой... и вот некто, недавно спрыгнувший с подножки трамвая и прошагавший уже полквартала, вдруг ощущает лёгкое прикосновение, будто бы белое пёрышко коснулось щеки... А через сутки в водоворот событий втянуто уже множество людей, и крутит их невесомыми щепками средь бурных вод... и далее всё в том же взволнованно-поэтическом духе, точно и с самим автором статьи произошло нечто подобное.
   В редакции прочли, хмыкнули и в ответном письме посоветовали сочинителю обратиться в "Нью-Карфаген гитикс" (издание популярное, однако пользующееся, прямо скажем, сомнительной славой в научных кругах). Туда метеоролог обращаться не стал, потому что внезапно получил грант на исследование особенностей тумана в Гималаях и отбыл в королевство Бутан, где по недавним сведениям не то принял буддизм, не то женился... словом, успокоился, а это лучшее, что может сделать человек, ощутивший себя щепкой в бурном потоке.
   Да, закручиваются в Новом Карфагене истории столь поразительные, что лица, непосредственно не участвовавшие в событиях, произносят слово "сказки", а некоторые, склонные к желчности особы, и вовсе употребляют недоброжелательное "враки". Что ж... жизнь не раз покажет скептикам, как они не правы; мы же даём слово чести, что всё, о чём будет поведано далее, происходило в действительности, - само собой, в чуть-чуть параллельной действительности.
   Впрочем, как ни называй, а одна из историй так упрямо рвётся из-под пера, что оживает без оглядки на ярлыки. В ней есть всё, что надо рассказчику для счастья: лето, город у моря, занимательные персонажи, наполняющие жизнью старинные улицы. Как знать, может, спешащая навстречу девушка, -- сбежавшая из-под венца принцесса, а молодчик, вроде бы бесцельно курящий на углу у "Макдоналдса", - охотник на тех, кто не хочет быть найденным. В пентхаусе, скрытом от глаз горожан и туристов, обитают древние боги, в роскошном особняке предаётся чёрной меланхолии сумрачный рыцарь, а в пансионе по соседству просвещённая хозяйка заведения готовится дать бой невежеству и суевериям. Звенит, шумит, волнуется человеческое море рядом с морем солёным, затихая лишь на несколько мгновений, когда в конце дня издалека, из предместий, прилетает протяжный трубный зов и плывёт, плывёт над Новым Карфагеном... "Слонов на водопой повели. Вечер наступил" - отмечают про себя горожане и готовятся встретить ночь, полную тайн и упоительного цветения.
  

1

   Первый день лета начался с прошумевшего в ночи ливня с грозой.
   Непогода стихла к рассвету, восходящее солнце оттеснило тучи к горизонту, но от порывов ветра капли осыпались с деревьев так часто, что порой казалось, будто дождь ещё продолжается. Пахло мокрой землёй и травяной свежестью; прояснившееся небо обещало, что к полудню от благодати не останется и следа, но пока каждая ранняя пташка и каждый ранний червячок радовались прохладе.
   Обитатели пентхауса, раскинувшегося на крыше одного из зданий Каштанового бульвара, -- длинной улицы, расположенной в самом сердце Карфагена и рассекающей это сердце пополам, - тоже проснулись и уже предавались необременительным утренним занятиям.
   Гамилькар, бог Нового Карфагена, потягиваясь, вышел на кухню. Одет он был в гавайку, шорты на верёвочке и шлёпанцы. Гамилькар остановился возле стола, на котором лежала газета. Склонив крупную курчавую голову воителя, он просматривал заголовки, не забывая приглядывать за кофейником на плите.
   Коричневая пена поднялась.
   Гамилькар снял кофейник с огня, сунул газету под мышку, прихватил две кружки и проследовал на террасу.
   На террасе Дидона, супруга Гамилькара и, соответственно, богиня, наводила порядок в своём маленьком садике -- поливала и рыхлила землю в кадках, удаляла повреждённые листья. Городские боги - скорее божки, духи, сплав древней крови и мистической сущности, но подвластно им многое. Дидона сумела бы проделать всю работу щелчком пальцев, однако карфагенские властители предпочитали естественный образ жизни. После прискорбных происшествий (например, со Старым Карфагеном, или с Остенисом, столицей Атлантиды) Гамилькар и Дидона дали друг другу обещание, что силой будут распоряжаться крайне осмотрительно, и вообще, постараются слиться с окружающей средой -- разумеется, в той степени, в какой вообще возможно подобное слияние для персон, облечённых недюжинной властью.
   В некотором роде это была игра, но все знают, что никто не предаётся играм с такой страстью, как вседержители любого ранга. В сравнении с играющим богом семилетний ребёнок покажется старичком. Маленького Ваню может взять за руку мать и увести домой есть тыквенный суп прямо в тот момент, когда от его лазерного меча зависит судьба Галактики. И ведь пойдёт Ваня, пойдёт как миленький. Если попытаться отлучить от игры бога... возможно, тыквенные, как семейство, исчезнут с лица земли. А потом покатится: без тыквы не будет золотой кареты, Золушка не поедет на бал, не встретится с принцем, не потеряет туфельку... что дальше? Может, больше ничего и не случится, но, положа руку на сердце, этого мало, что ли? Так что вздохнём с облегчением, что обитатели пентхауса обнаружили определённую прелесть именно в скромном бытие.
   - Кофе прибыл! - Гамилькар опустил ношу на круглую мозаичную столешницу, разлил кофе по кружкам и с газетой в руках устроился в плетёном кресле. Время от времени он прерывал чтение и не без удовольствия поглядывал на супругу -- живую кареглазую толстушку, обладавшую изящными щиколотками, будто выточенными из мрамора руками и классическим профилем, обрамлённым витыми бронзовыми локонами.
   - Что пишут? - спросила подошедшая Дидона, забирая свою кружку.
   - Ничего не пишут. - Гамилькар зевнул. - "Кентавры" продули "Арсеналу"... копытные... Это вообще не новость, а так... напоминание о всем известных истинах. Сахар сладкий, соль солёная, "Кентавры" никогда не проходят в четвертьфинал.
   - А между строк?
   - Между строк тоже ничего. Тишина. - Гамилькар снова зевнул. - Скукотища.
   С тонкой усмешкой Дидона заметила:
   - Мне кажется, или я слышу нотку разочарования?
   Гамилькар фыркнул.
   - Ничего подобного. Мне прошлого раза хватило, когда у нас гостила эта афинская шельма, твой любимчик Гермес.
   - Не любимчик, - возразила Дидона. - Просто я вошла в его положение. Герми нужно было поправить здоровье, а у нас и целебные источники в горах, и специфический магический фон... некоторые лекари полагают его живительным.
   - Ага, - хохотнул воитель. - Милый Герми так поправлял здоровье, что я чуть своё не потерял. Обокрасть дракона - надо было додуматься!
   - Ну-у... действительно, Герми поддался искушению. Должно быть, слабость тела отразилась на силе духа. Но он же всё вернул. И он... сокрушался.
   - О да... Сокрушался... лёжа на животе. Я б тоже сокрушался, если бы драконье пламя поджарило мой зад. Зато никто не назовёт Герми вруном - ему действительно понадобились целебные источники.
   - И всё-таки зря ты сочинил те стишки и подвесил закольцованную озвучку прямо над больничной койкой. Бедняга никуда не мог убежать.
   Гамилькар отхлебнул из кружки и пояснил:
   - Нас, поэтов, критикой не сломить. Рифму "Гермес -- балбес" я по-прежнему считаю шедевральной. Она с предельной ясностью обрисовывает причины постоянных неприятностей милого Герми. Зато, надеюсь, в ближайшее время ждать в гости его не стоит, и нынешним летом не случится ничего похожего на прошлогоднюю заварушку.
   - Кстати, о гостях... - осторожно сказала Дидона. - Вечерним пароходом из Лондона прибывает мой племянник. Троюродный, кажется... Вообще-то, он из Конфедерации.
   - Очередная седьмая вода на киселе из Конфедерации, ты хотела сказать. Как туристический сезон, так у нас родни прибавляется.
   Дидона смущённо улыбнулась.
   - Может, племянник и семиюродный. Ветви древа так разрослись, что проникли в другие измерения... за столько-то столетий! Признаться, я уже слегка путаюсь в родственных связях. Но мальчик же в этом не виноват? Он раньше не бывал в нашем измерении, а Карфаген -- жемчужина этого мира и стоит посещения. Кстати, тётя Белерефонта... нечего хмыкать, я считаю её тётей... так вот, тётя писала, что юный Гилдартс мечтает посетить твою слоновню. Прямо-таки горит энтузиазмом, по её словам.
   Услыхав про интерес визитёра к слоновне, Гамилькар смягчился. Питомник боевых слонов был его гордостью и отрадой. Вид Loxodonta africana pharaohensis считается вымершим, но это не так. Всего в мире существует три места, где энтузиасты хранят древнюю породу. Ещё одну слоновню держит знатное аравийское семейство ас-Судайри в узкой прибрежной долине где-то между Меккой и Абхой, а третий питомник имени Джона Эдуарда Челленджера расположен в Южной Америке, в Боливии.
   - Ладно, поглядим. Надеюсь, парнишка не страдает приступами клептомании.
   - Что ты! - убеждённо сказала Дидона. - Очень порядочный мальчик!
   Не успел Гамилькар ей ответить, как откуда-то из глубины дома раздался гулкий тающий звук гонга.
   - Кого это принесло, в такой-то час? - Гамилькар отставил кружку. - Племянничку вроде ещё рано.
   Дидона пожала плечами и кивнула в сторону входа:
   - Царга сейчас доложит.
   Послышался чиркающий звук шагов, и на террасе появился человек. Он был крепко хром на правую ногу, неловко скрючен на левую руку, и половину его тёмного нумидийского лица - от виска до жёстких губ - пересекал чёткий, как от сабельного удара, шрам. Одет хромой был в чёрный спортивный костюм с белыми лампасами. На нагрудном кармане красовался знаменитый трилистник.
   - Великий Прево Нового Карфагена! - хриплым голосом возвестил вошедший и, убавив торжественности в голосе, буркнул: - С чего бы это месье примчался в такую рань? Должно быть, случился переполох в лягушином болоте.
   - Царга! - с укоризной воскликнула Дидона. - Ни слова о болоте при господине Дефуко! Это будет крайне неучтиво с нашей стороны. Проводи же его в гостиную и скажи, мы сейчас подойдём.
   - Да твою ж фалангу в шеренгу! - в сердцах сказал воитель, поднимаясь. - Штаны надевать, политесы разводить... Чувствую, утро пошло насмарку.
   - Хорошо, если только утро, - каркнул Царга, покидая террасу.
  
   Когда хозяева появились в гостиной, навстречу им шагнул невысокий лысоватый человечек. Живое лицо посетителя выражало крайнюю степень взволнованности, галстук съехал набок, седеющего венчика не касалась расчёска.
   - Тысяча извинений за вторжение, - живо заговорил посетитель. - С ночной почтой пришли важные известия. - Он сверкнул глазами из-под лохматых бровей и со значением понизил голос. - Дело касается особы царской крови!
   -О! - сказала Дидона, всем видом выражая предельное внимание.
   Её муж ничего хорошего от особ царской крови не ждал, а уж от их проблем вообще предпочёл бы держаться подальше, однако положение обязывало.
   - Надо же... - произнёс Гамилькар, постаравшись, чтоб в коротком высказывании не отразились истинные чувства.
   Луи Дефуко слыл в городе известной персоной. Однако известность эта имела, если можно так выразиться, двойное дно. В обычной, видимой каждому ипостаси месье Дефуко подвизался на ниве торговли - держал высоко ценимую местными гурманами лавку "Ваниль, перец и прочие колониальные товары". Лавка славилась превосходным ассортиментом специй, а также редкими сортами чая и кофе. О тайном же статусе торговца знали немногие. Звучным титулом Великого Прево месье наградила маленькая, но весьма самобытная диаспора Нового Карфагена.
   Тут стоит сделать отступление и кое-что разъяснить. Кроме обычных людей город населяли и представители волшебных народов -- оборотни, эльфы, гномы и прочие создания тьмы. По издавна установленному порядку сущность их маскировалась, да и численность была невелика, поскольку волнообразный магический фон города не каждому приходился по вкусу. Однако, действительно, среди определённой части лекарей-магов бытовало мнение, что подобную нестабильность можно использовать в лечебных целях. Например, всплеск энергии мог подстегнуть угасающую магию или запустить инициацию ещё не проявленных способностей. Так что приживались в Новом Карфагене либо не особо чувствительные к фону, либо те, кто, напротив, надеялись на определённое влияние городской магии.
   Племя людей-лягушек, к которому принадлежал Луи Дефуко, относилось к первому, нечувствительному типу. Весьма нечувствительному. Народец это был крепкий, гордый, отчаянный, имел галльские корни, но затем рассеялся по миру на цыганский манер. (Возможно, "охоту к перемене мест" породили некоторые извращённые гастрономические традиции прародины.) Представители племени обладали умением грянувшись оземь приобретать анималистическую форму. Причём не стоит полагать, что все обращённые представали перед миром безобидными земноводными, способными лишь квакнуть в минуты опасности. Некоторые особи переняли свойства ядовитых листолазов, что могут умертвить человека одним прикосновением. Однако тайна трансформации охранялась волшебным народом тщательно, и даже Гамилькар с Дидоной не могли оценить степень опасности, например, любезнейшего месье Дефуко, который, впрочем, сейчас являл картину полнейшего разброда мыслей и чувств.
   - Три письма... - бормотал он. - Три письма от царственных особ! Невеста сбежала! Скандал, нарушение политических договорённостей... И что мы теперь имеем? Письмо из Нового Орлеана - раз! - Месье Дефуко поднял руку, сжатую в кулак, и разогнул один палец. - Письмо из Москвы - два! - Он разогнул второй палец. - И письмо из Санкт-Петербурга -- три! Три! - Потрясая перед носом хозяев тремя пальцами, Великий Прево желчно отметил: - И как обычно, последнее письмо полностью противоречит указаниям из Москвы. - Тут он оставил отогнутым только средний палец и некоторое время с отвращением разглядывал его. - Великий Прево, говорите вы? Жалкий, Ничтожный Прево - говорю я. Последнему мальчишке указывают меньше, чем городскому главе! Зачем я только согласился на эту должность?
   Гамилькар и Дидона благоразумно не перебивали экспансивного оратора, давая тому выговориться.
   Месье Дефуко нужно было отбушевать.
   Утомившись и испив ледяного крюшона, гость наконец смог объясниться по существу. Ситуация действительно складывалась неоднозначная.
   Всему магическому миру было известно, что людей-лягушек связывала давняя вражда с другим волшебным племенем -- людьми-змеями. Фактически эти народы столетиями существовали в состоянии вендетты, корнями уходившей во тьму веков. Обе стороны регулярно несли потери, случались и жертвы среди обычных людей, оказавшихся, как говорится, "не в то время, не в том месте и не в той компании". Особенно остро борьба протекала в Новом Орлеане. Город, соседствующий с чудесными тёплыми мангровыми болотами, приглянулся и змеям, и лягушкам. Никто не хотел уступать территорию и, разумеется, ничем хорошим это не кончилось, однажды свара достигла опасного апогея. В попытках добиться преимущества кто-то из враждующих... после так и не выяснили кто... переборщил с магией вуду, призвав дух свирепой луизианской ведьмы. И явилась Катрина, и лик её был ужасен, и вместе с ней пришёл ураган. Город был затоплен и разрушен. Новоорлеанские боги бросили все силы на оборону знаменитого Французского Квартала. Сердце города удалось отстоять, но защитники пали в борьбе со стихией, вышедшей из-под контроля.
   Ужасающие последствия вендетты отрезвили наконец царские дома. К тому же, боги других городов недвусмысленно намекнули, что чешуйчатые и земноводные смутьяны отныне могут стать "персонами нон грата" в их владениях. На самом высоком уровне начались переговоры, итогом коих стал "Договор о мире и сотрудничестве". Символическим гарантом нового альянса становились пять смешанных браков между родовитыми отпрысками чешуйчатых и земноводных. Кандидатуры выбирались тщательно, знатность ставилась на первое место.
   - Бедные лягушечки! - воскликнула в этом месте Дидона. - Связать свою жизнь с тем, кто может проглотить тебя или задушить! Должно быть, это очень страшно!
   Месье Дефуко горделиво вскинулся:
   - Смею вас заверить, моя госпожа, нас не так-то легко проглотить... можем поперёк горла стать. Тем более, члены правящих домов -- цивилизованные люди, умеющие держать себя в руках. Анималистическая форма -- крайность, в наше просвещённое время к ней прибегают редко.
   - Нет, ну если на подсознательном уровне... ещё Зигмунд говорил... - Поймав выразительный взгляд мужа, Дидона смешалась. - Впрочем, он много чего говорил... Неважно, продолжайте, месье Дефуко...
   Месье Дефуко пробежался по гостиной туда-сюда, опустошил кувшин с крюшоном и заговорил вновь.
   - Итак, всё произошло несколько лет назад. Четыре политических брака - свершившийся факт. Отважные юноши из нашей знати пожертвовали свободой во благо народа и взяли в жёны змеиных аристократок. - Голос рассказчика смягчился. - И знаете, не так уж плохо вышло... У одной пары даже появился наследник (пока непонятно, чьи способности у него проявятся и проявятся ли вообще)... остальные пары пока бездетны, но сосуществует вполне мирно... а вот пятый брак... полная катастрофа!
   Как выяснилось из рассказа месье Дефуко, последнюю пару должны были составить Варвара Оболенская, московская принцесса из Рюриковичей, и новоорлеанский змеиный князь Джон Виндзор, в родословной которого значился Эдуард Восьмой, отрёкшийся от английского престола ради дважды разведённой американки Уоллис Симпсон. (Возможно, привлекательность миссис Симпсон отчасти объяснялась принадлежностью к змеиному племени, чьи гипнотические способности всегда были на высоте.)
   - И ведь поначалу шло как по маслу! - воскликнул месье Дефуко. - Состоялась официальная встреча, у всех создалось впечатление, что молодые люди понравились друг другу. Ну, наша-то Барбара змеёнышу... э-э-э... в смысле, князю... понравилась точно, иначе он бы не стал бы обхаживать невесту... так сказать... чересчур интенсивно...
   Далее речь месье Фуко начала слишком часто перемежаться всевозможными "э-э-э" и "так сказать".
   В сухом остатке выходило следующее.
   Вскоре после знакомства очарованный Виндзор вознамерился форсировать события, не дожидаясь свадьбы, девушка проявила благосклонность и согласилась на позднее свидание в номере московского "Метрополя", где поселили высокопоставленного гостя. На следующий день князь проснулся поздно... с раскалывающейся головой, с внезапным осознанием, что вчерашний вечер потерялся в тумане, и что он остался не только без невесты, но и без ценного родового артефакта - медальона, позволяющего изменять внешность. Его телохранители клялись и божились, что своими глазами видели, как в полночь хозяин покинул отель и укатил прочь в неизвестном направлении, запретив охране сопровождать его. С тех пор Варвару Оболенскую никто не видел. Официальные поиски успехом не увенчались, но от других невест князь отказался. Процесс мирного урегулирования завис. Несостоявшийся жених не оставлял попыток найти беглянку частным образом. Он сменил множество детективных агентств, но до сих пор никто не сумел ему помочь. Змеиный талисман изменения внешности отлично скрывает не только внешность, но и ауру владельца.
   - Если вас удивляет, почему я рассказываю историю только сейчас, то я и сам был не в курсе, - извинился месье Дефуко. - Такие скандалы тщательно скрывают от публики. Узнал обо всём сегодня ночью из московского послания. Теперь перехожу к сути дела. Недавно Джон Виндзор нанял одного очень серьёзного специалиста, "охотника за головами", которого, кстати, никто не видел, - к нему обращаются через цепь посредников. Говорят, у него свои, особые действия, основанные на магии. Не исключено, что он происходит из другого измерения. Так вот, охотник этот вроде бы напал на след Варвары Оболенской. Он уверен, что три года назад беглянка поселилась в Новом Карфагене.
   - О как! - нахмурился Гамилькар. - С чего это он взял?
   Месье Дефуко пожал плечами.
   - Детали неизвестны. Однако уверенность наёмника столь велика, что он намерен прибыть в Карфаген для поисков принцессы. Обычным манером - инкогнито. Но Москва потребовала в случае обращения за помощью оказать полную поддержку тому, кто при личном контакте покажет вам русский золотой червонец тысяча девятьсот двадцать третьего года . С сеятелем на реверсе.
   - С сеятелем?
   - Именно. На монете пасторальное изображение - крестьянин с корзиной разбрасывает по пашне драконьи зубы. Мне также велено напомнить, что от выполнения политических договорённостей зависит мир во всём мире, и посему дело затрагивает интересы каждого, а не только каждого простого человека-лягушки и каждого простого человека-змеи... и всё в таком роде.
   - Простой человек-змея... Ну-ну... - пробормотал Гамилькар саркастически.
   - Эту часть послания я с вашего позволения опущу и перейду к следующим письмам. Змеиная община Нового Орлеана , в сущности, повторила требования Москвы и сообщила, что Джон Виндзор также прибывает в Новый Карфаген, и тоже инкогнито.
   - Ещё одна высокородная особа... - скривился Гамилькар.
   Дидона сочувственно положила руку ему на плечо и сказала:
   - Ну, если князь тоже пожелал остаться неизвестным, то, собственно, нам остаётся только стоять в стороне.
   - Угу. Он назмеячит , а нам потом разгребай. - Гамилькар источал пессимизм.
   - А что там с Петербургом? - спросила Дидона. Последнее послание из северного города, с которым как-то ознакомил её Великий Прево, оказалось забавным.
   - Петербург как всегда против, - пасмурно сообщил месье Дефуко. - Требуют переправить принцессу к ним. Обещают спрятать девушку так надёжно, что "ни одна собака чешуйчатая не найдёт". Говорят, что Синявинские болота, порезанные на участки по шесть соток, укроют любого. И кроме дачных кооперативов у них ещё миллион таких же укромных местечек. Вообще они считают, что если пустить ситуацию на самотёк, всё утрясётся само собой и торопиться ни к чему, возмущаются насилием над личностью, называют политику океаном сансары и так далее. Эту часть я тоже опущу. В качестве аргументации своей позиции петербуржцы приложили к письму собрание сочинений Достоевского, копии картин неких Митьков... братьев, наверное.... и аудиофайл с опусами местного барда по имени Борис Гребенщиков.
   Брови воителя поползли наверх.
   - Они сумасшедшие?
   - Э-э-э... нет... они... э-э-э... всегда такие... - невнятно пояснил Великий Прево.
   - Достоевского читать не буду, - отрезал Гамилькар. - Как-то пробовал, спасибо, увольте. После первой же главы такая тоска накатила, чуть не повесился в слоновне. Ну, давайте на картинки, что ли, поглядим... этих, как их.... братьев...
   Великий Прево достал кристалл, присланный с почтой, установил его на столе и включил проектор.
   Видеофайлы были просмотрены в глубоком молчании.
   - Нет, картины ничего такие... Странные, конечно, но мне понравились... - раздумчиво высказался Гамилькар. - Но что отправители письма хотели сказать, посылая сей вернисаж?
   - Всё же очевидно, - удивилась Дидона. - Они ясно показали, что в Петербурге много бравых и великодушных мужчин, готовых вступиться за бедную девочку.
   - Да-а?! - изумился в свою очередь воитель. Он махнул рукой в сторону изображений, висевших в воздухе. - Лично я понял только, что эти бравые мужчины не дураки выпить. А уже ты сделала радужные выводы об их благородстве?
   - Ну да... А разве не очевидно? Если ты не убеждён, то давай и песни послушаем.
   Месье Дефуко закашлялся.
   - Не советую, - сипло сказал он. - Очень специфические произведения.
   - Нет уж, - заупрямился Гамилькар. - Дойдём до конца... в смысле, до Достоевского, а дальше ни шагу. Заводите шарманку, месье Дефуко. Песенки-то, небось, попроще будут.
   Великий Прево как-то странно крякнул, но послушно перевёл кристалл в аудиорежим и включил воспроизведение.
   "Зимняя роза..." - проникновенно запел бард, - "мы встретились с тобой на углу-у... ты двигала левой ногой..."
   Песни Гамилькар выслушал, часто моргая.
   - Что это было?.. - осведомился он, когда затихли последние аккорды. - Это для чего прислано? Чтобы окончательно всё запутать? Капитан Воронин, полковник Васин, невоздержанная Гертруда и остальная компания... кто все эти люди? Причём они здесь? Где эта "комната, лишённая зеркал"? И с какой стати "Пески Петербурга", если там болота!
   Дидона всплеснула руками.
   - Но, дорогой, что тут может быть непонятного? Это же абсолютно прозрачное послание, растворённое в каждой строчке! Конечно же, девочку надо спасать!
   - Да с чего ты это взяла?
   - Так из песен же! Всё кристально ясно! И каррарский мрамор не станет говорить с кем попало, и в этом мире есть что-то ещё... кроме скучных договорённостей... и так далее... неужели ты не услышал?
   - В отличие от каррарского мрамора, скучные договорённости приводят жизнь в относительный порядок. Я, знаешь ли, не могу вот так взять и отодвинуть мировую политику в сторону. Тем более, что некий смысл в затее присутствует.
   Дидона надулась и, поджав губы, уставилась в окно.
   - Ладно... - вздохнул Гамилькар. - Будем смотреть по ситуации. Может, всё вообще кончится пшиком. Вдруг... сеятель этот... заблуждается. Как он вообще собирается искать девчонку, если артефакт маскирует даже ауру?
   Месье Дефуко развёл руками.
   - Говорят, у него свои методы. Возможно, по косвенным признакам. И ещё время... помните? Он уверен, что принцесса появилась в Карфагене три года назад. То есть, старожилы его не заинтересуют.
   - То есть, он увидит одноногого негра, играющего на балалайке, и скажет "Ага! Ваше музицирование есть косвенный признак! А давно ль вы поселились в Карфагене, товарищ"?
   Месье снова развёл руками, а Гамилькар опять тяжело вздохнул:
   - Я старый усталый бог, желающий лишь покоя. Я на рыбалку хочу, а не вот это всё. - Он встрепенулся и обрёл решительный вид. - На рыбалку поздно, однако ничто так не успокаивает душу, как купание слонов. Сейчас же отправляюсь за город, будет у моих ушастых внеплановое развлечение. Господин Великий Прево, я вас услышал. Будем поддерживать связь. Царга! - Царга появился в дверном проёме немедленно. - Проводи месье Дефуко и готовь машину. Потом собери ребят, обрисуй ситуацию, пусть глядят в оба. Дидона, остаёшься за главного. Если что, шли телеграмму-молнию. Буду вечером.
   - Есть, мой командир, - хмыкнула Дидона. - Но постараюсь обойтись без грозы среди ясного неба.
   Она вышла на террасу и проводила взглядом удаляющуюся в сторону гор машину. Затем вернулась на кухню и сварила новую порцию кофе взамен остывшего. Дидона сполоснула свою кружку, достала новую для Царги и уже приготовилась было разливать дымящийся напиток, как вдруг с порывом ветра на кухню ворвалось нечто огненное, похожее на трепыхающийся фантастический цветок. Цветок спланировал на стол прямо перед Дидоной, и стало видно, что это маленький дракончик, в пасти которого зажат белый прямоугольник. Прямоугольник лёг на стол и вырос до размеров обычного конверта, а дракончик суматошно забил крыльями, поднялся в воздух и вылетел тем же путём, что и прибыл.
   - Царга! - крикнула Дидона. - У нас есть календарь с праздниками?
   - Нет, а что? - спросил Царга, входя в кухню.
   - Да вот я хотела посмотреть, может сегодня Всемирный День Царственных Особ? - задумчиво сказала Дидона, разглядывая герб Эрмитании в верхнем правом углу конверта. - Пойдём на террасу кофе пить, заодно узнаем, что в письме.
   ...Удобно расположившись в плетёном кресле, Дидона вскрыла конверт и пробежала глазами по строчкам.
   - Ну, здесь не всё так страшно. Обошлось без царственных особ. Королевская канцелярия извещает о прибытии ректора Эрмитанской Академии Магии, некоего господина Виаториса... Виаторис... Хм-м... "Странник" на латыни... Интересная фамилия... настоящая ли?..
   - От нас-то чего хотят?
   - Ничего особенного. Поездка частная, официального визита, к счастью, не предвидится. Однако просят оказать содействие в случае необходимости. Обтекаемая формулировка. Не думаю, впрочем, что с эрмитанцем будут проблемы. Этот действительно лечиться приехал, а не за принцессами гоняться.
   - Что с ним? Подагра, ревматизм? - Царга осклабился: - Или нервное расстройство на почве изобилия юных девиц?
   - Хуже. Магическое выгорание. О причинах умалчивают, но для ректора Академии магии диагноз роковой, сам понимаешь...так... что тут ещё... Оу! Послушай, он особняк Сфорца арендовал, помнишь, тот, шикарный, но заброшенный...
   - На улице Исиды? И правда, с неделю назад мне докладывали, что людей наняли комнаты и сад в порядок привести. Вот, значит, для кого... Всё же не дешёвый домик, он и пустовал, потому что владельцы цену на аренду заломили. Видимо, господин Виаторис привык жить на широкую ногу... учитывая аппетиты Сфорца, это не просто широкая нога, а ласта какая-то... Взяточник, что ли? Место хлебное...
   - Ах, пустое, - отмахнулась Дидона. - Не пойманный взяточник, раз о нём так заботятся. В конце концов, какое нам дело до морального облика чужого служащего? Пусть себе лечится. И кстати! Мне тут два приглашения прислали в VIP-ложу, в Карфагенский Музыкальный, на премьеру "Сильвы". Я было отказалась, а теперь знаю, куда их деть - перешлю эрмитанцу. Как приветствие и как знак, что послание получено. Всё-таки на такую должность кого попало не возьмут, ректор должен быть человеком солидным, образованным, не чуждым прекрасному... Ну, а если прекрасное окажется не прекрасным, то хоть театром полюбуется. Интерьер роскошный, ложа зачарована: изнутри всё видно и слышно как на первом ряду, снаружи - отвод глаз, ушей и носа. В конце концов, буфет там недурственный. Не пропадать же билетам.
   - Сами, стало быть, на премьеру не пойдёте? Вот хозяин-то обрадуется, не жалует он ваши мюзиклы. Но вы же собирались идти. Что ж так?
   Дидона нахмурилась.
   - Да ну их! Вообрази, прима наша, госпожа Аллегрия Дракулешти... умница, красавица, тридцать лет на ведущих ролях... перед самой генеральной репетицией разругалась с мужем... в очередной раз... и укатила к маме в Кишинёв. А муж - он же режиссёр-постановщик -- вместо того, чтобы как обычно ринуться вдогонку, пасть на колени и вымаливать прощение у святой женщины с артистическим темпераментом, никуда не бросился, а преспокойно произвёл замену -- утвердил на главную роль хористку какую-то... зелёную, но с амбициями. Она будто роль назубок знает, хотя раньше на детских утренниках партию второго зайца изображала. "И мне, и мне морковку, дедушка Мороз!" - пропищала Дидона, сложив лапки на груди, и продолжила уже нормальным голосом: - Я бы закрыла глаза, будь это что-то современное. Но классика! Но "Сильва"!.. На святое замахнулись. И представляешь, говорят, это Теодор Вангелис проплатил назначение своей протеже!
   - Вангелис? Умный мужик. С виду -- тюфяк тюфяком, а глаза волчьи. Одно слово -- банкир. До сих пор, кстати, в прожекты не вкладывался. Да у меня самого вклад в "Карфа Банке". Мы с хозяином приглядываем за обстановкой, и тут всё в порядке. Может, он знает, что делает?
   - Это он раньше в чепуху не вкладывался. А теперь то ли седина в бороду, то ли кризис преклонного возраста. Иначе я не пойму, как можно было ради хористки грубо отодвинуть в сторону прекрасную заслуженную актрису?
   - Она сама отодвинулась, - резонно заметил Царга.
   Дидона фыркнула.
   - Ах, какое это имеет значение... Главное, Вангелис со своей девицей воспользовались семейной драмой. Фу! В общем, каждый, конечно, может тратить свои деньги на что угодно, но лично я не хочу участвовать в этом фарсе. Да бог с ними. Вот вернётся госпожа Аллегрия, тогда и увидим настоящую "Сильву"... Всё, забыли. Давай лучше подумаем, что нам делать с московской принцессой.
   - Для того, чтобы что-то с ней делать, надо сначала её найти. Пока она пряталась довольно успешно. Может, стоит оставить всё как есть?
   Дидона сделала большие глаза.
   - А вдруг этот тип найдёт девушку раньше и выдаст князю? Кто знает, на какие ужасы тот окажется способен!..
   Царга скептически хмыкнул.
   - Ещё неизвестно, на что способна московская девчонка. Может, она та ещё штучка. Удалось же ей довольно ловко обвести жениха вокруг пальца. А ведь змеи хитры и коварны, их на мякине не проведёшь.
   - Вот именно! Хитры и коварны! Принцессе грозит опасность. И вот что я придумала... - Глаза Дидоны сверкнули азартом. - Нужно распространить информацию о появлении в городе "охотника за головами... Вели своим людям пустить несколько слухов... возможно, даже нелепых. Много лжи, немного правды... И среди всего - слух о наёмнике, разыскивающем принцессу. Кому надо, тот поймёт. Предупреждён -- значит вооружён.
   Дублёная физиономия Царги приобрела кислое выражение. Он встал, прохромал к перилам и остался там, глядя на в сторону гор.
   - Хозяину это не понравится. Мы не должны вмешиваться в лягушино-змеиные дела. Без его санкции не могу.
   - Никто и не собирается вмешиваться! - оскорбилась Дидона. - Что я, не понимаю? Я тоже что-то смыслю в политике. Просто парочка-другая слухов из якобы надёжного, но совершенно неопределимого источника. В трамвае, допустим, кто-то разговорился или в баре за кружкой пива что-то квакнул... то есть сболтнул...
   - Не знаю, не знаю... - Царга в сомнении покачал головой. - Командир будет недоволен.
   Дидона со стуком опустила кружку.
   - А я тогда расстроюсь... - зловеще пообещала она. - Сильно расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, ты знаешь, что происходит с погодой... Ураган, град... хочешь сорок градусов в тени?
   - По Цельсию или Фаренгейту? - мрачно осведомился Царга.
   - По-любому неладно выйдет, как ни считай.
   Царга поскучнел, вспоминая прошлогодний снег в июле.
   - Ладно. Сделаем по-вашему... Поручу это дело Лупоглазому Вилли, он мастак на такие штуки. Но чтоб хозяин о вашей проделке ничего не знал.
   - Я буду нема как рыба! - торжественно поклялась Дидона.
  

2

   Перед выходом Лили ещё раз покрутилась перед зеркалом.
   Не слишком ли?..
   Может быть, может быть... в целомудренной длине по щиколотку коварно скрывались разрезы до середины бедра, облегающее бюстье с широкими бретелями подчёркивало достоинства - ни в коей мере не умаляя эти самые достоинства.
   Но загорелые стройные ноги были хороши. И открытые плечи были хороши. И браслет собственного изготовления необыкновенно подходил ко всему. И белизна сарафана удачно оттеняла солнечную смуглость кожи... Нет, решительно всё было хорошо... хотя... повинуясь внезапному импульсу, Лили решительно взъерошила короткие тёмные волосы. Аккуратное каре разметалось в художественном беспорядке.
   - Вот так, - подмигнула Лили отражению. - Разбавим эту бочку мёда капелькой "гранжа". - Она перевела взгляд ниже и приподняла подол.
   Пара драгоценных стрекозок в том же стиле, что и браслет, украшала босоножки. Казалось, создания лишь на секунду опустились на перекрестья белых ремешков, вот-вот взмахнут тончайшими сверкающими крылышками и улетят. Бисер, стразы, ювелирная слюда, тончайшее плетение из серебряной проволоки - итог нескольких вечеров кропотливой работы... вечеров, подчас плавно переходящих в ночь. Как типичная "сова", Лили иногда ощущала прилив творческих сил ближе к полуночи.
   Она повертела ногой и осталась довольна своим творением, несмотря на чувствительную ранку на пальце левой руки -- след от сорвавшихся кусачек. Пару туфель с не менее чудесными бабочками она вчера отнесла в "Лилит", их сразу же выставили на витрину. И цену поставили недурную. А вот с босоножками, как и с браслетом, расстаться не удалось.
   - Жадная, жадная Лильен... - пожурила девушка своё отражение. - Эдак мы вылетим в трубу, - но тут же ещё раз взбила волосы, полюбовалась получившимся эффектом и ехидно добавила: - Зато будем в трубе самыми красивыми. - Привычка говорить о себе во множественном числе появилась, когда три года назад Лили прочла письмо... себе от самой себя. В то время внутри неё была потеря, пустота, ледяная дыра в памяти, и неровные строки, написанные с детства знакомым почерком, странным образом вселили чувство дружеского участия... а она так в нём нуждалась. После появилась Ева... её дружба отогрела сердце Лили, но письмо от самой себя оказалось первой ступенькой к возрождению...
   Лили подхватила бумажный пакет, в котором лежало несколько картонок с бижутерией, вышла за дверь и остановилась в задумчивости. Если выйти через двор к главным воротам, будет быстрее, но тогда придётся пройти мимо трёх сумасшедших тёток из правого флигеля. Лили всегда чудилось нечто зловещее в трёх фигурах, закутанных в любую погоду во что-то чёрное, в их невыразительных, будто вырезанных из дерева лицах...
   Говорят, тётки были сёстрами.
   Это было вполне правдоподобно.
   День-деньской они просиживали на лавочке под старой сикоморой, постоянно вязали что-то невразумительное и отпускали замечания (порой ехидные, а порой весьма странные) относительно каждого, проходившего мимо.
   ...Но если выйти через заднюю калитку, то потом придётся обходить полквартала, а она и так уже опаздывала.
   В конце концов, рассудила Лили, смешно взрослому человеку двадцати трёх лет бояться пройти мимо соседей, каким бы странными они не казались. Пусть говорят что угодно... слова - это только слова.
   Выберем путь воина, усмехнулась мысленно Лили и вышла из дома на увитую виноградом террасу.
   На террасе герр Йоганн Шлиман, тучный седобородый мужчина, расположился в кресле-качалке, изучая кипу каких-то листов, подшитых в папке. Этой встрече Лили обрадовалась. Жилец со второго этажа был известным археологом, с недавнего времени он оставил работу в поле, сменив её на преподавательскую деятельность в местном Университете. На его лекциях по древней истории аудитория с трудом вмещала желающих.
   Герр Шлиман оторвался от чтения, вынул трубку изо рта и поглядел на Лили поверх очков.
   - Лильен! Хорошеете с каждым днём, - пробасил он шутливо. - Стук ваших каблуков заставляет биться чаще даже сердце такого старика как я.
   - Благодарю... - улыбнулась в ответ Лили, - Но какой же вы старый? Вы солидный и умудрённый опытом.
   - Эх, деточка, время берёт своё... что-то берёт, что-то прибавляет... - Археолог похлопал себя по большому животу, обтянутом клетчатой рубашкой. - Такова жизнь.
   - У Евы сегодня премьера, - поделилась Лили. - Вот, - она подняла пакет, - несу ей бижутерию для спектакля. Представляете, зловредная костюмерша предоставила Еве новые украшения!
   - И что? - с любопытством спросил герр Шлиман.
   - Плохая примета! Нельзя играть премьеру в новых вещах. У Евы, конечно, есть свои украшения, но, во-первых, настоящие драгоценности тоже надевать нельзя, а во-вторых, для сцены нужно что-то более броское... а у меня как раз есть такое... знаете... легкомысленно-артистическое...
   - Не сомневаюсь, ваша подруга обворожит всех, - любезно отозвался герр Шлиман. - Передайте ей мои пожелания удачи.
   - Что вы! - ужаснулась Лили. - Этого никак нельзя желать перед премьерой!
   - Как у них там в театре всё сложно, - подивился археолог. - А что же тогда пожелать прелестной Еве?
   - Можете послать её к рогатому чёрту. Правда-правда.
   - Еву -- к дьяволу?.. - захохотал герр Шлиман. - В этом есть что-то библейское, не находите, моя милая? Ну, раз так положено, отправьте нашу дебютантку куда следует от моего имени. А вам, Лильен, удачного дня... надеюсь, это не возбраняется?
   - Даже приветствуется, - улыбнулась Лили. - И вам того же, герр Шлиман.
   Девушка вышла во двор, всё ещё сохраняя улыбку.
   Три гарпии в чёрном привычно оккупировали лавочку под сикоморой. Они встрепенулись и синхронно повернули головы.
   "Лопатки вместе, подбородок вверх, и вперёд", - вспомнила Лили их с Евой любимую присказку и, продолжая улыбаться, лёгкой походкой двинулась к заветным воротам.
   Три цепких взгляда изучили разрезы, плечи, открытое бюстье, растрёпанную копну волос - всё то, чем Лильен Де Линт собиралась порадовать мир сегодня.
   - Госпожа Клотильда... госпожа Лахеса... госпожа Айса... - Лили притормозила и светски наклонила голову. - Чудесное утро, не правда ли?
   - Не важно, каким было утро, если вечером сплетутся нити, - замогильным голосом проговорила средняя гарпия, которую, кажется, звали Лахеса.
   - В самом деле? - продолжая придерживаться светского тона сказала Лили. - Никогда не задумывалась об этом. Простите, поболтала бы ещё, но дела, дела...
   И она двинулась к воротам.
   - Дела окажутся совсем не такими, - раздалось у неё за спиной.
   - Что, простите? - Лили обернулась.
   - Совсем молодёжь распустилась, говорю! - сказала гарпия Клотильда.
   - Разоденутся, а потом жалуются, что мужики пристают! - поддержала гарпия Айса
   - Да что там "разоденутся"... Голыми на улицу выходят!
   Лили поморгала, потом засмеялась:
   - Вот так, пожалуй, лучше, - и, тряхнув головой, продолжила путь, но за воротами её ждала ещё одна встреча.
   "Да чтоб тебя, Доди Салазар!" - пробормотала Лили, закатив глаза при виде открывшегося ей зрелища.
   ...Литые колёсные диски с круговой перфорацией, сдвоенные выхлопные трубы, прозванные за внешний вид "дробовиком", потайной амортизатор, скрытый под низким вогнутым седлом, пятиступенчатая механическая трансмиссия, алюминиевые цилиндры и ещё что-то там, столь же значительное... Не то, что бы технические тонкости сильно интересовали Лили, но выбора ей не оставили. Во все подробности её практически насильно посвятил владелец раритетного брутального чуда под названием "Харли-Дэвидсон Фэт Бой", принявший ныне картинную позу у своего мотоцикла.
   Доджеру Салазару только-только стукнуло семнадцать, его попытки отрастить бачки были пока не слишком убедительны, да и вообще внешность парнишки навевала смутные мысли о гадком утёнке, которому никогда не дорасти до лебедя.
   Всё же Лили была уверена -- подрастает будущий пожиратель сердец. Выпросив дорогой подарок у отца, Доди принялся тщательно культивировать кинематографический образ: светло-русые волосы он высоко зачёсывал в кок, носил кожаные джинсы, куртку-косуху, ботинки из змеиной кожи, на нос непременно цеплял винтажные очки -- жёлтые стёкла, стальная оправа. И это работало. Не одна девчонка в округе провожала "беспечного ездока" заинтересованным взглядом. Вот и сейчас рядом застенчиво переминалась с ноги на ногу пятнадцатилетняя Роза, дочь пани Эльжбеты, хозяйки пансиона, где проживала Лили.
   Главное, самоуверенность Доди была просто безразмерна. По мнению Лили просто море нахальства плескалось внутри парня... где-то на уровне ушей, а может быть и под самой макушкой. Успех у сверстниц вскружил Доди голову и с недавних пор он вознамерился покорять новые вершины. Например, при каждом удобном случае начинал отчаянно флиртовать с Лили.
   - Вау! Кого я вижу! Сама Ледяная Лилия! - оживился Доди и присвистнул. - Не подвезти? Мой стальной конь к твоим услугам, красотка!
   Не в обычаях Лили было наступать на чью либо гордость. Пожалуй, при других обстоятельствах столь прямолинейный подход её бы повеселил. Лили находила Доди забавным и как художник даже уважала того за творческий подход к созданию образа.
   Но, во-первых, она терпеть не могла прозвище, присвоенное ей мальчишкой. Вряд ли Доди сознавал, насколько попал в точку. Что-то неладное творилось с её чувствами, и корень зла таился в прошлом... разобраться с которым мешала непонятная трусость. Ощущать себя трусихой ей не нравилось, и каждое напоминание об этом болезненно задевало... будто бередило старую рану.
   Во-вторых, Лили оценила, каким взглядом одарила её Роза. Это был неприязненный и страдающий взгляд.
   "Вот чёрт! - расстроено подумала девушка. - Только этого мне не хватало!"
   А ведь прежде ей казалось, что у них сложились вполне дружеские отношения. Девочка часто забегала к Лили поделиться нехитрыми новостями и проблемами. К тому же приближался школьный бал, пани Эльжбета договорилась с Лили о пошиве платья для дочери, и выходило действительно чудно, но с недавних пор Роза стала избегать общения и даже пропустила последнюю примерку. Теперь, кажется, было понятно почему. Всё рушилось из-за дурацкого поведения мальчишки.
   - И тебе доброе утро, Доди, но нет, спасибо, деточка, - отказалась Лили и пояснила, не скрывая усмешки: - Когда мне захочется покататься на детской карусельке, я пойду в парк аттракционов. Извините, ребятишки, спешу, пока-пока. - Она помахала рукой и ускорила шаг, решив, что завтра же проведёт с Розой беседу о Доди Салазарах этого мира.
   - Каруселька? Передумаешь -- и я покажу тебе разницу, крошка! - выкрикнул вдогонку непотопляемый Доди и в качестве иллюстрации, очевидно, включил зажигание.
   По улице поплыл басовитый рокот.
   Вновь закатив глаза, Лили тем не менее отметила: "Хорошо держит удар, поганец."
  
   У бара, затерявшегося в хитросплетении улочек за Музыкальным театром, не было ни броской витрины, ни вывески с названием. Местные, впрочем, окрестили заведение "Молнией": на дощатую, выкрашенную синим дверь владелец прикрутил табличку с символическим зигзагом. Окна "Молнии" занавешивали побеги дикого винограда, оплетавшие фасад до самой крыши. Так что туристы, исследовавшие городские закоулки в поисках модной ныне аутентичности, обычно не догадывались, что за оазис скрывается внутри. (Чаще всего они нервно пробегали мимо с восклицанием "Ну вот же, вот же снова эта синяя дверь, мы проходим мимо неё уже в третий раз!")
   Лили вошла под звон колокольчика и окинула бар взглядом.
   По вечерам здесь царило оживление; в выходные, когда с крошечной эстрады звучала музыка, и вовсе яблоку негде было упасть, по утрам же бар пустовал, позволяя хозяевам заниматься рутинными делами. И всё же в неурочный час страждущие всегда могли рассчитывать на горячую чашку... или стаканчик горячительного в случае крайней нужды.
   Хозяин "Молнии", бритоголовый, покрытый татуировками крепыш с коротким, будто заострённым именем Вук молча кивнул Лили и продолжил сгружать в холодильник бутылки с пивом. Длинноволосая смуглянка Йованна, жена Вука, щедро разукрашенная тату под стать мужу, сидела за столом у окна и просматривала кипу накладных.
   Единственным посетителем в баре оказалась хорошенькая блондинка с волосами, забранными в небрежный, почти рассыпающийся пучок. Она примостилась у стойки, на высоком табурете - как птичка на жёрдочке... нахохлившаяся и печальная птичка. Перед неё стоял стакан с водой - перед спектаклем Ева запрещала себе другие напитки, оберегая связки.
   Плохо дело, поняла Лили, глядя на поникшую фигурку.
   - Всем привет! - бодро сказала она, устраиваясь на соседний табурет. - Хотела получить порцию кофеина, но если хочешь, тоже буду только воду. За компанию.
   Ева повернула бледное лицо. Её слабая улыбка больше походила на гримасу.
   - Ради бога... даже если ты выпьешь стакан бензина, я не замечу.. . Я в панике, - пробормотала она. - Держалась, держалась... и вот на тебе. Меня сегодня освищут. Закидают гнилыми помидорами. Или тухлыми яйцами.
   - Цветами тебя закидают, - сердито сказала Лили. - Вук, когда освободитесь, сделайте мне, пожалуйста, как обычно.
   Вук кивнул, оставил своё занятие и направился к кофеварке. Машина была древней, громоздкой, рычаги двигались со скрежетом, и шипела она как паровоз перед отправлением, но Вук считал, что с её помощью готовит лучший напиток на свете и завсегдатаи "Молнии" разделяли его убеждение.
   - Наверное, помидоры лучше... - будто не услышав Лили продолжила бормотать Ева. - Тухлые яйца -- это слишком. А гнилые помидоры... ну, подумаешь... будто кетчупом плеснули. Я снималась однажды в гангстерском боевике, в массовке. Невинную жертву изображала. Валялась на полу в живописной позе, обмазанная кетчупом. Было терпимо.
   Лили фыркнула.
   - Ну-ну, не выдумывай. Ты поёшь как соловей и в твоём пении столько чувства, что у меня мурашки по коже бегают, когда я слушаю... к тому же ты шикарно выглядишь на сцене. Что ещё нужно для успеха?
   - Они шипят, что я бездарность. Что роль мне купили как содержанке. И где-то они правы. То есть не "где-то", а очень даже "тут же". Без Медвежонка я до сих пор была бы "гостья на балу, вторая с краю".
   - Они -- это дорогие коллеги? Им завидно. Их никто не берёт на содержание... во всяком случае, на такое щедрое, - небрежно заметила Лили. - А Медве... кхм... Теодор -- умный человек. Увидел алмаз и позаботился о его огранке. И вообще, никто кроме твоего банкира не смог бы сдвинуть с места эту глыбу, Аллегрию. Она бы ещё сто лет все главные роли под себя гребла. Ну-ка, вспомни наш девиз...
   - Лопатки вместе, подбородок вверх?..
   - Именно так ты выйдешь на сцену и утрёшь всем нос. А пока, давай-ка я тебя отвлеку. Не представляешь, что случилось сегодня за завтраком!
   Ева оживилась.
   - Это правда, нужно переключиться. Всё время думаю об этих помидорах.
   - Нашла о чём думать. Слушайте все!
   Рассказывала Лили весело, в красках, выразительно посверкивая глазами и помогая себе жестами, и вскоре лицо Евы посветлело.
   Итак, суть состояла в следующем. В "Лунном саду", пансионе пани Эльжбеты, где третий год Лили снимала апартаменты, по утрам в большой гостиной традиционно накрывался завтрак. Хозяйка собственноручно обслуживала постояльцев, а после, убедившись, что никто из гостей не остался обойдённым её заботой, разделяла общую трапезу и беседу. Она частенько повторяла, что их маленькое сообщество в некотором роде семья, и, судя по тому, что по утрам в гостиной собиралось большинство проживавших, концепция имела успех.
   Этим утром пани Эльжбета, едва закончив хлопотать, присела за стол, обвела присутствующих укоризненным взглядом и произнесла:
   - Нет, ну так же нельзя, дорогие мои...
   "Дорогие мои" перестали жевать и прихлёбывать, и в недоумении воззрились на хозяйку пансиона, а та продолжила:
   - Двадцать первый век на дворе! Люди в космос летают, на Марсе скоро высадятся. Наука творит чудеса, прогресс шагает по планете!.. У нас же средневековье какое-то. По городу ползут нелепые слухи!.. Вот что поведала мне сегодня наша горничная Грета? На рынке в капусте нашли говорящего кролика. В цилиндре и с золотыми часами. Как вам такое?..
   Общество дружно похлопало глазами.
   - Причём, - саркастически отметила пани Эльжбета, - цилиндр и золотые часы не помешали кролику выгрызть в кочанах огромные дыры и испортить всю капусту, привезённую на продажу. Хотя кролик -- это что... он хотя бы остался кроликом и просто грыз капусту, как ему и положено... Оборотни! Оборотни, дамы и господа, оказывается, среди нас. Увидите летучую мышь -- подумайте. Не вампир ли это? К серым собакам, болтающимся по улицам без хозяина, тоже советую присмотреться. Дон Аугусто, что держит мясную лавку на углу, сообщил, что среди мясников города нарастает паника - в один магазин перед самым закрытием ворвался огромный волк, ухватил баранью ногу и пустился наутёк. Когда хозяин выскочил на улицу, то увидел, как за углом скрывается мужчина, закинувший похищенный кусок мяса на плечо...
   ...Тут Лили прервалась, потому что услыхала, как Вук буркнул себе под нос: "Что за чушь? Должно быть, кто-то перебрал... то ли мясник, то ли тот мужик, а скорей всего - оба..."
   Лили пожала плечами.
   - Вот и пани Эльжбета так сказала. Но дальше было вот что...
   Хозяйка "Лунного сада" продолжала страстную речь:
   - И ещё более нелепый слух... лягушка, которая грянувшись об землю, может обратиться в девушку... или наоборот... Якобы на неё охотится человек-змея... И ещё много подобной чепухи услышала я за последние дни... Дорогие мои! - простонала пани Эльжбета, работавшая до переезда в Новый Карфаген преподавателем естествознания в Кракове. - Ну как будто никто в школе не учился! Как будто никто никогда не слыхал о существовании закона сохранения массы! Допустим ради смеха, что большая змея, или волк могут весить столько же, сколько человек, но летучая мышь, но лягушка!.. Количество атомов не изменяется, происходит лишь их перегруппировка, это известно любому образованному человеку!..
   Надо сказать, кое-какие детали Лили всё же утаила. Собравшиеся за завтраком внимали страстным речам с круглыми глазами, но самые круглые глаза были у господина Танукяна, которого она однажды обнаружила в мусорном баке абсолютно голым. Лили возвращалась домой за полночь, услыхала странные звуки и, не в силах сдержать любопытство подошла поближе, чтобы понять, кто их издаёт.
   Поначалу ей пришло на ум, что кто-то выбросил щенка и тот скулит, взывая о помощи. Однако в баке она увидала человека - голого и несчастного. Бедолага скрючился в углу, приспособив в качестве фигового листа мятую газету. Без сомнения, он и издавал те самые жалобные звуки.
   Лицо показалось ей знакомым.
   Всмотревшись, Лили опознала соседа по пансиону. Правда, обычно он был в очках, но очки, видимо, ныне пребывали там же, где одежда - то есть, в туманной дали.
   При виде Лили страдалец вздрогнул и панически-бессмысленно зашебуршился среди мусора. Он был похож на подвыпившего крота, желающего скрыться под землей, но внезапно позабывшего методику рытья нор.
   Что должна была сделать в этой сомнительной ситуации порядочная и скромная девушка? Завизжать и помчаться к дому со скоростью болида "Формулы-1". Но Лили сомневалась, что у неё получится, -- она не визжала с детства и полагала, что навык безнадёжно утрачен... проверять ей не захотелось. Поэтому Лили произнесла:
   - Доброй ночи, господин Танукян, вышли прогуляться? Действительно, небо-то какое сегодня...
   В баке воцарилась тишина.
   Потом господин Танукян пролепетал, подслеповато щурясь:
   - Вы меня знаете?
   - Наши двери по соседству. Я - Лильен, Лильен Де Линт. Тоже живу у пани Вишневской, недавно въехала. Мы уже встречались за завтраком... и в коридоре несколько раз тоже.
   - Ох, да, госпожа Де Линт, - обрадовался господин Танукян. - Просто не узнал вас сразу, потому что мои очки... их нет...
   - Экхм... Да, ваши очки... их действительно нет, - сказала вежливая Лили. - Я могу принести запасные. И ещё что-нибудь запасное, если вам вдруг надо.
   Господин Танукян просветлел.
   - Запасное надо! И очки! Окно, окно в моей комнате открыто! Если вам нетрудно, можно попасть внутрь через окно, потому что дверь заперта, а ключи...
   - Понимаю. Остались дома.
   - Если вам не сложно... через окно...
   - Мне не сложно. Я и сама... иногда, знаете, заработаешься до поздней ночи, хочется отвлечься - на скамейке в саду посидеть, на звёзды посмотреть, сигаретку выкурить -- ну, иногда. Через центральный вход идти не хочется... а тут окно... первый этаж... решётка под окном для плюща... так проще.
   - Да, решётка -- это очень удобно, - поддержал тему сосед. - Я видел вас как-то ночью в саду... пробегал мимо...
   Лили постаралась удержать невозмутимое выражение лица, хотя воображение немедленно подсунуло ей гипотетическую картину, где она в ночи... сидит на скамье... в испачканных краской пальцах дымится сигарета... звёзды блещут, кусты шелестят загадочно... мимо пробегает голый господин Танукян...
   Вряд ли подобное зрелище можно было изгнать из памяти, однако ничего подобного она не припоминала.
   Разъяснение оказалось простым и удивительным одновременно.
   В ознаменовании успешного завершения спасательной миссии решено было распить стаканчик-другой вина на свежем воздухе и там, в саду пани Эльжбеты, сосед поведал свою историю.
   Артур Танукян оказался в Новом Карфагене по служебной надобности. Он работал в фирме, торгующей скобяными изделиями. ("Крепёж, фурнитура, замки... такая проза, госпожа Лильен, такая проза... но проза востребованная...") Когда компания открывала здесь филиал, его откомандировали наладить поставки, отгрузки, учёт и прочие необходимые для успешной торговли функции. В качестве награды была предложена должность с повышением.
   Перемена места жительства далась одинокому холостяку легко. Город ему понравился, работа ладилась, и поначалу всё шло как обычно.
   Потом начались странности.
   Однажды утром он проснулся на полу нагишом, мятая и порванная пижама валялась рядом, окно было распахнуто, в комнате царил беспорядок. И, самое пугающее, последнее, что отчётливо помнилось, - пижама, постель... а дальше замелькали странные обрывки... бег по ночным джунглям... среди необычайно высокой травы, кругом гигантские кусты, деревья... потом освещённая дорога... странные улицы, странные дома... и повсюду запахи, обладающие почти материальной силой. Запахи сводили его с ума, это он хорошо запомнил.
   Происшествие повторилось ещё раз, и ещё...
   Вскоре стало понятно, что в полнолуние респектабельный служащий превращается в некое четвероногое существо и носится по округе до самого утра.
   К очередному полнолунию под окном лежал ровный слой мокрого песка. Изучив следы, Артур Танукян узнал, что оборачивается барсуком. Экспериментальным путем было установлено, что избежать полнолунной трансформации невозможно. Снотворное не помогло. Однажды перед оборотом он попробовал напиться до положения риз, чтобы полностью отключиться.
   После этого сообщения сосед долго молчал, уставившись в землю, затем как-то передёрнулся и пробормотал:
   - Если бы вы знали, на что способен пьяный барсук... никогда не забуду... Грабёж, дебош и непристойное поведение... Ох, то была та ещё ночка!
   - Но почему же вы не уехали? Сослались бы на здоровье или иные весомые обстоятельства. Всегда можно что-нибудь придумать. Вы же понимаете, что этот город... его воздух... что-то здесь может разбудить в человеке то, о чём он и не подозревал.
   Господин Танукян вновь потупился.
   - Я думал об этом. Поверьте, неоднократно. Но со временем... представил, как возвращаюсь к прежней жизни - к ровной размеренной жизни маленького человечка, и понял, что мне нравится моё "второе я". Нравится быть диким зверем. Я ведь в сущности скушен и никому неинтересен. Ничего выдающегося. А эти ощущения... Никогда не испытывал такой свободы... такого счастья... Воля, ночной бег, новые открытия... Вот вы сегодня нашли меня у мусорного контейнера...
   Не "у", а "в", подумала Лили, но деликатно промолчала.
   - Для вас - это не слишком приятное место утилизации отходов. Как, впрочем, и для моей человеческой натуры. Однако для "другого меня" это пещера Аладдина, заполненная сокровищами... и весь город - неизведанная страна Эльдорадо. Запахи, фактуры, формы... Возможно, вы не понимаете, но таковы мои ощущения и они восхитительны.
   - Нет, отчего же... могу понять. Красота в глазах смотрящего, в носе обоняющего и всё такое. Но вот что странно, - Лили взглянула на небо. - Сегодня ведь далеко не полнолуние. Самая середина лунного месяца, а приключилась такая история. Что скажете?
   Сосед зябко поёжился.
   - Не понимаю... Сегодня был обычный день, провёл его на работе. Всё ну совершенно обычно, разве что когда вечером покинул контору, на улице ощутил нечто странное. Будто воздушная волна ударила... ну, не совсем волна... и не ударила, скорее, прошла сквозь тело. Знаете, такое странное ощущение... и от того беспокойство весь вечер... но ничего конкретного. Поужинал, лёг спать... дальше знаете. До этого дня ничего подобного, мой барсук - умная тварь. Самое важное - какой бы ни была ночь, поутру я неизменно дома и возвращаюсь в человеческий облик именно там. Боюсь, теперь я в опасности. Что, если оборот произойдёт днём, при свидетелях? - Господин Танукян залпом осушил стакан.
   Лили задумчиво поглядела на собеседника. Поколебавшись, она всё же произнесла:
   - Давайте договоримся сразу. Это не обещание. Я постараюсь навести справки по вашей проблеме, хотя, что из этого выйдет - бог весть. При любом исходе дела вопросов вы не задаёте.
   - А где вы будете наводить справки? - поразился господин Танукян, но, встретив укоризненный взгляд Лили, зажал себе рот и придушенно промычал из-под ладони: - Понял-понял! Молчу!
   - Видите ли... мне почему-то кажется, что я смогу для вас что-то сделать. У меня есть... знакомства. Возможно, я заблуждаюсь.
   - Не заблуждаетесь! - провозгласил сосед. Его лицо приняло торжественное выражение, несомненно, от выпитого только что вина. - У вас есть дар располагать к себе людей и управлять ими. Приди вы в нашу фирму на должность секретарши, клянусь - через год стали бы начальником отдела!
   - О-о-о, - захохотала Лили, - какая высокая оценка!
   - И тем не менее. Всё получится. Заранее благодарю, - господин Танукян церемонно поклонился, а Лили пожала плечами и решила, что сегодня, пожалуй, можно выкурить сигаретку-другую.
   Через неделю она постучала в дверь соседа и передала тому мешочек на шнурке - амулет, позволяющий оборотню управлять своей трансформацией и сохранять одежду при возвращении в человеческое тело.
   Господин Танукян рассыпался в благодарностях. Лили прервала излияния сообщением, что владелец амулета в своё время примет его благодарность. Словом, амулет достался Артуру Танукяну не даром, совсем не даром... но эта история сейчас подождёт.
   Ева не была знакома с перипетиями жизни соседа Лили, тем не менее, оценить иронию ситуации она смогла.
   - Интересно, - сказала она. - Неужели госпожа Вишневская за столько времени ничего не заметила? В глаза, конечно, ничего не бросается, но если присмотреться внимательнее...
   Лили неопределённо пошевелила пальцами.
   - Может, ей так удобнее. Нет никакого волшебства и не надо. Зато мир вокруг кристально ясен. Тоже неплохо. Надо ли что-то разрушать... не знаю. Иногда, наверное, лучше подобно страусу сунуть голову в песок
   Волна мутной тоски плеснулась в её душе. Она вспомнила два конверта, лежавшие на дне латунной шкатулки... два конверта - один вскрытый и один запечатанный... её прошлое, погребённое под грудой украшений. Как дрожал лист бумаги в пальцах, когда она читала то, что написала самой себе... и так и не смогла заставить себя вскрыть второй конверт.
   Страус, подумала она.
   Пустоголовый страус, обожающий тряпки, побрякушки и цветные картинки.
   Лили решительно откинула чёлку со лба, отгоняя прочь непрошенные мысли.
   - Хорошо понимаю пани Эльжбету. Поэтому мне пришлось вступить в этот... как его... "Комитет по суевериям".
   - Что-что? - изумилась Ева. - "Комитет по суевериям"?
   - Ну да. Шуточный, конечно, комитет. Пани Эльжбета так назвала наше соглашение. Она была настроена так решительно, и так хорошо и убедительно говорила... было неудобно отказываться. В общем, все вступили. Мой сосед, помнишь его, такой милый дядечка, тоже вступил. Что особенно забавно.
   Ева приподняла брови, но Лили не стала развивать эту тему.
   - Теперь мы все, как современные люди, должны бороться с мракобесием. Пресекать слухи, высмеивать суеверия и всё такое. Словом, нести искры разума и просвещения в народ.
   Ева засмеялась.
   - Тогда начинай с меня. Как говорят у нас на рынке, ничего не скажу за кролика с часами, но вот этот слух... про принцессу-лягушку... Я о нём знаю. Мне гримёрша рассказывала. Якобы эта то ли девушка, то ли лягушка прячется от кого-то в нашем городе уже три года. А вдруг это ты?
   Лили поперхнулась кофе.
   - Я что, квакаю и мух языком ловлю? С ума сошла?
   - Нет, конечно. Но сама подумай, - Ева продолжала улыбаться, но теперь в её глазах появилось некое испытующее выражение. - Ты появилась в нашем городе как раз в это время. И помнишь, в том письме, что ты мне показывала, было написано, что куски памяти у тебя стёрты для твоего же блага. При том у тебя иногда такие манеры прорезаются... Помнишь, когда я только познакомилась с Теодором, мы в тот ресторан ходили... Да я к половине блюд не знала как подступиться! А эти орудия пытки - вилка-ложка для того, вилка-тарелка для сего... Ну какой нормальный человек в наше время может отличить вилку для омара от вилки для крабов? А ты чувствовала себя как рыба в воде, и вела себя так, что персонал больше вокруг тебя вертелся, чем вокруг банкира Вангелиса. А это... это - о-го-го! Дорого стоит. И вообще, из тебя регулярно такая типичная принцесса проглядывает. И Тедди после сказал, что с тобой что-то не так, что ты странная... ой, извини! Это он в хорошем смысле сказал!
   - Не сомневаюсь, - кисло сказала Лили. - Твой Теодор странности в людях чует за версту. На то он акула бизнеса. Но в каком бы смысле он не выразился, не очень приятно осознавать, что ты странная. Особенно, когда и сама это знаешь.
   - Ну вот, - расстроилась Ева. - Из-за моей болтовни ты загрустила. Теперь мне надо утешать тебя. И я знаю чем! Предлагаю воспользоваться волшебством, пока всякие комитеты не изничтожили его на корню.
   - Ну-ка, ну-ка. Загладь страшное оскорбление - назвала лучшую подругу жабой!
   - Во всём можно найти хорошее. Помнишь, у нашего театра есть таинственные меценаты, я тебя как-то в их личную ложу водила?
   - Ещё бы! Шикарное место. Всё видно и слышно так, будто сама на сцене находишься.
   - А снаружи - хоть петарду в той ложе взорви - никто не услышит. Да и не замечает её никто... чем не волшебство? Так вот, меценаты наши загадочные узнали, что в этом спектакле я буду вместо госпожи Дракулешти. И отказались прийти на премьеру.
   - Вот же!.. - охнула Лили. - Очень глупо с их стороны.
   Ева мстительно усмехнулась.
   - Очень любезно с их стороны. В сущности, они сделали нам подарок. Вместо них там будешь ты.
   - О-о-о... Действительно - подарок... но они точно не придут? Не хотелось бы, чтоб погнали из храма искусства поганой метлой. Нам, принцессам, такое не нравится.
   - Точно-точно. Одна мадам из хора подслушала разговор директора с администратором и первым делом ко мне примчалась новость сообщить. Не из любви к ближнему, конечно. Глазки масленые так и сверкали. Сначала и правда обидно было... пока я не сообразила, какие возможности открываются. Поговорила кое с кем, чтобы ключ от меценатской ложи получить. Пройдёшь со служебного входа, я тебя в список уже внесла. Вот, держи.
   Ева пошарила в сумочке и протянула Лили старинный медный ключ с фигурным кольцом и замысловатой бородкой.
   - Спасибо! - Лили приняла ключ и взвесила его на ладони. - Тяжёленький! А теперь то, что обещала. - Сунув ключ в карман, она подняла с пола пакет и выложила на стойку несколько коробок. - Тут эгрет для второго действия, с пером белой цапли, всё точно по эскизу. Ещё по закромам прошлась. Браслет - ещё во время учёбы сделала, люблю его. Цветы тряпичные... броши... так, пустяки, но чёрный георгин из шёлка ничего вроде получился, вдруг понравится - приколешь куда-нибудь. Тут мелочь всякая, чтобы выбрать можно было. В общем, посмотри, вдруг пригодится сегодня.
   ...Вещицы лежали на тёмном вощёном дереве барной стойки, мерцая подобно настоящим драгоценностям. Лили придирчиво оглядела их, склоняя голову то влево, то вправо, и объявила:
   - Нет, я всё-таки молодец. Без изъяна.
   - У тебя золотые руки! - поддержала её Ева. - Если честно, хочется нацепить на себя сразу всё, что ты принесла, и выйти на сцену. Хэй-я-а-а... О, хэй-я-а... - чистым сопрано пропела она, примеряя эгрет.
   - И кольцо в нос, - поддержала её Лили. - Чего мелочиться-то. "Хэй-я" так "Хэй-я".
   - Нет у меня кольца в нос. И ты не принесла, - засмеялась Ева.
   - Ладно, - Лили встала. - Извини, надо бежать. Сейчас в лавку собираюсь, у меня сегодня присутственный день, после ещё домой переодеться, и вечером - в театр. Удачи тебе. Жаль, не услышишь, как я громче всех буду вопить "браво" и "бис".
   Она быстро пошла ко входу, оглянулась на пороге, чтобы сказать "всем пока-пока" и увидала, как Йованна своими татуированными руками водружает на бритую голову мужа изящный эгрет с пером белой цапли, и все трое весело ей машут.
   "Ангел и два чёрта, картина маслом", - подумала Лили, помахав в ответ. "Вот за это я и люблю это место". - И вышла на залитую солнцем улицу.
  
  
3
  
   Лавкой, упомянутой выше, Лили небрежно именовала художественную галерею "Де Линт", которую открыла вскоре по приезде в город. Галерея была крошечной, всего в два зала, однако располагалась в престижном месте - на Каштановом бульваре, посему арендная плата зашкаливала.
   Чтобы сводить концы с концами, при входе Лили выставляла ходовой товар по приемлемым ценам: одежду и обувь ручной работы, авторскую бижутерию, сувениры с видами Карфагена и окрестностей для туристов и прочие поделки местных умельцев. Во втором, двухуровневом зале цены прыгали на порядок выше и попасть туда можно было лишь по предварительной договорённости. Полотна, камень, керамика... Лили верила своему чутью и не без оснований считала выставленные во втором зале работы произведениями искусства.
   Приёмом товара и выплатой комиссионных хозяйка галереи занималась лично, для чего выделяла пару дней в неделю, и нынче был именно такой день, хотя по счастью, ничего серьёзного не планировалось. Подходя к галерее, Лили подсчитала - сегодня работала Филис.
   Лили поморщилась.
   Филис она недолюбливала, хотя та могла продать что угодно и дядюшке Скруджу, тут было не придраться. Особенно хорошо весёлая рыжеволосая круглолицая толстушка обрабатывала туристов... преимущественно мужского пола. Выставив вперёд поистине выдающийся бюст, Филис умела так расхвалить товар, что зачарованный покупатель доставал денежки из кошелька прежде чем успевал понять, нужен ли ему макет Карфагенской крепости из ракушек или массивный стеклянный шар всё с той же крепостью внутри.
   Неприязнь имела корни. Однажды Лили заглянула в "Де Линт" в неурочный час, зайдя во второй зал с чёрного хода. Требовалось подумать. Полуслепой старик, резчик по дереву из прибрежной деревни, предложил свои работы из тяжёлого почерневшего плавника, собранного на берегу моря. Статуэтки её очаровали. Пластика была столь совершенна, словно инструмент и вовсе не касался просоленного дерева - только волны и тёплые ласковые руки мастера.
   Собственно, Лили забежала только взглянуть, можно ли без ущерба освободить место на одном из стеллажей второго зала. Приняв решение, она собралась было выйти в первый зал, чтобы поздороваться с Филис и охранником Петером, заступавшим на пост в те дни, когда в порту останавливались круизные лайнеры. Лили уже протянула руку к двери, и тут услыхала разговор, из которого узнала о себе много нового.
   Взгляд у неё, оказывается, был змеиный, и этим взглядом она могла просто заморозить невинного человека, опоздавшего на работу всего-то на полчасика... так уставилась, что бедный невинный человек потом ночь не спал. Можно подумать, с утра народ так и ломится... А ведь не пристало такой юной особе, как она, так обращаться со старшими... конечно, совсем ненамного старшими (тут Лили прямо сквозь дверь увидала, как Филис кокетливо поправляет локон), но всё же. И вообще, она, Лильен Де Линт, похоже, слишком высокого о себе мнения, нельзя же так, честное слово. Назвала магазин своим именем, как Рокфеллер какой-то. Гордячка, взялась неизвестно откуда с такими деньжищами, чтобы открыться не где-нибудь, а на Каштановом бульваре... в такие-то годы... странно, странно... И вечно преподносит себя словно королева красоты... хотя совершенно непонятно, что тут мужики находят... не уродина, конечно, но ведь тоща как щепка и ресницы явно наращенные... ловко наращенные, и не отличить от натуральных, но натуральными они быть никак не могут... и, главное, бюст так себе, не дотягивает бюст-то до идеала, находящегося, кстати, сейчас прямо перед Петером.
   Умный Петер отделывался невнятным мычанием и тему развивать определённо не хотел.
   Когда обсуждение перешло на части тела, Лили слегка вскипела.
   Но тут же подавила приступ гнева, отступила назад и тихо покинула галерею. Потом посидела на летней веранде ресторана неподалёку... заказала себе чашку кофе и - со словами "щепке можно" - пирожное... выкурила сигарету, допила кофе и окончательно успокоилась.
   Разговоры... это просто разговоры, и мнение Филис не волновало Лили ничуть.
   Пожалуй, это было даже забавно.
   Вот и сейчас она переступила порог, мысленно усмехаясь.
   - Божечки! - вскричала Филис, сияя как начищенная кастрюля. - Госпожа Де Линт! Выглядите сегодня просто великолепно!
   Сама же Филис выглядела так, будто с появлением хозяйки после долгой полярной ночи из-за горизонта показалось наконец долгожданное солнце.
   "Врёт, как дышит, - отметила про себя Лильен. - Наверное, потому и продаёт хорошо".
   Отделавшись дежурным приветствием, Лильен поспешила скрыться в своём кабинете и последующие несколько часов усердно трудилась, чтобы уйти пораньше. Она разобралась с бумагами, потом с удовольствием приняла на комиссию несколько прелестных, без излишнего реализма, акварелей и яркие глиняные тарелки, покрытые разноцветной глазурью, потом оплатила сразу партию брелоков с символикой Карфагена.
   Брелоки заставляли Лильен хмуриться.
   Они, как ни один товар, низводили её предприятие до уровня сувенирной лавки.
   Ещё учась в Школе Искусств... где-то в другом городе... в другом мире... возможно, на другой планете... Лили мечтала о настоящей галерее - с квалифицированным персоналом, с просторными светлыми помещениями, перетекающими одно в другое, с прохладными белыми стенами, с большими окнами и простенками, где каждая картина имеет собственное пространство...
   Но до этого было далеко. Пока приходилось мириться с брелоками и Филис.
   Покончив с делами, Лили покинула "Де Линт" под сладкий щебет рыжей продавщицы и через дворы понеслась домой.
   Премьера Евы! Торжество! Вечер, полный музыки и волшебства!
   Лильен покрутилась перед зеркалом.
   Да, никто не увидит. Ни Ева, ни зрители в партере, никого не будет в царской ложе, но премьера есть премьера.
   Поэтому маленькое чёрное платье, облегающее и простое.
   Из украшений только длинные треугольные серьги, сверкающие, струящиеся вдоль шеи.
   Чёрный клатч.
   И серебряные туфли на каблуках-стилетах.
   В последний момент Лили, повинуясь внезапному порыву, сняла стрекозок с белых босоножек и прикрепила их к туфлям.
   - А вот... Я - художник, я так вижу, - пробормотала она, критически разглядывая себя в зеркало.
   С улицы посигналили, подъехало такси.
   Лильен Де Линт подхватила клатч и выбежала на улицу - навстречу вечеру, полному музыки и волшебства.
  
  
   Меценатская ложа действительно производила впечатление царской.
   Лили огляделась.
   - Роскошь! - сказала она вслух, пользуясь тем, что никто ничего не услышит, и раскинула руки. - Как же я люблю всё это!
   Хрустальные бра брызгали радугой по стенам, отделанным голубым натуральным шёлком. Величественные кресла напоминали скорее два трона. Искусно вырезанные позолоченные детали, простёганный тёмно-синий бархат... У столика, стоявшего между креслами, столешница была инкрустирована разными породами дерева и перламутром. Лили, понимавшая толк в таких вещах, ласково провела рукой по поверхности.
   - Да тебя, дружок, в музее можно выставлять, - одобрительно сообщила она столу. - Умеют же жить некоторые.
   В глубокой нише, слева от входа, стоял стул поскромнее. Не иначе как для прислуги, насмешливо подумала Лили.
   Она придвинула скамеечку для ног, сняла туфли, упала в кресло, потянулась и простонала:
   - Боже, мягко как на облаке! Я в раю!
   Вскоре зал угомонился, лишь отдельные деликатные покашливания слышались в тишине. Свет угас, полились торжественные звуки, багряный полог, колыхаясь, медленно раздвинулся. Сцена была видна как на ладони, будто перед ложей установили невидимое увеличительное стекло.
   С появлением Евы Лили привстала, вытянулась в струнку и так прослушала выходную арию. По окончании она с облегчением откинулась назад.
   -Молодец, умничка! Так держать!
   Ева выглядела на все сто - хорошенькая, излучающая творческую энергию, - и вела свою партию безупречно. Всё шло хорошо. Теперь можно было расслабиться и насладиться действием.
   И тут сквозь сладостные звуки пробились другие. В коридоре кто-то разговаривал - и разговаривал довольно громко.
   Лили выпрямилась, навострив ушки.
   Двое будто ссорились. Женщина упрекала, мужчина огрызался.
   Голоса приближались, потом зазвучали прямо у двери в ложу.
   - Да что за... - пробормотала Лили с округлившимися глазами. - Да не может быть...
   Дверь она заперла на ключ, который сейчас лежал в клатче. Тем не менее в замочной скважине раздались щелчки.
   Второй ключ, как она знала, был у хозяев ложи. И, по слухам, это были как раз мужчина и женщина.
   Таинственные меценаты?! Чертовы капризные меценаты, которые то не желают смотреть на Еву, то вдруг желают?!
   Взметнувшись вихрем, Лили подхватила туфли и клатч и едва успела отпрыгнуть в нишу, как дверь отворилась в ложу вошли.
   Нет, не вошли. Судя по звукам - ввалились.
   Лили стояла в тёмной нише, прижавшись к стене. Под стук сердца она лихорадочно соображала. Если пришельцы не станут шастать туда-сюда, то были шансы, что её так и не заметят и уйдут, не раскрыв присутствие постороннего. Она с изумлением принюхалась - густой запах дорогого коньяка поплыл в воздухе. Раздался стук - это не особо аккуратно шмякнули бутылку на инкрустированную столешницу.
   Лили передёрнуло. Они пить сюда пришли, что ли?
   - Ваша Светлость, не стоит продолжать, - произнёс настойчивый женский голос. - Вам тяжело, но силы этим не вернуть. Пойдёмте домой. Надо запастись терпением.
   Судя по звукам и усилившемуся запаху коньяка, в ответ меценат-алкоголик с манией величия отхлебнул прямо из бутылки.
   - Терпением... - хрипло произнёс мужской голос... низкий, пьяный... и тёплый... по позвоночнику Лили вдруг побежали мурашки. - Да, Моргана, ты можешь рассказать мне о терпении. Но это надоедает. Иди лучше сюда.
   - Ваша Светлость... Химериан... - пробормотала женщина, будто задыхаясь.
   Раздался непонятный шелест.
   Помимо воли Лили поддалась вперёд и осторожно выглянула из-за угла.
   Она увидала немного - сначала огромную чёрную шубу с длинным клочковатым мехом (сумасшедший тип явился в театр в шубе, хотя на улице было тепло), различила гриву спутанных чёрных волос на воротнике. Потом поняла, что Моргану тип усадил себе на колени, низко склонился над женщиной и, насколько понимала Лили, они целовались.
   Лили отпрянула. Вот вляпалась-то, с тоской подумала она. А так всё хорошо начиналось!
   - Подделка, - вдруг резко сказал мужчина. - Всё бесполезно. И надоело.
   Раздался невнятный звук, и Моргана отлетела в сторону.
   Он сбросил её прямо на пол!
   Теперь, несмотря на полумрак, Лили могла разглядеть женщину, но, похоже, можно было не опасаться, что та её заметит. Красивая, с водопадом золотистых кудрявых волос, в вечернем платье... Она сидела на полу и не отрывала взгляда от своего спутника.
   - Ваша Светлость, - смиренно произнесла Моргана. - Вы пьёте с тех пор, как мы приехали в этот город... не надо... Если ваш отец узнает...
   Раздался мужской смех, и у Лили опять пробежали мурашки по спине.
   - А он не узнает, да? - саркастически осведомился хриплый голос. - А кто посылает ему отчёт каждую неделю? Думаешь, я не догадываюсь, зачем ты увязалась за мной?
   - Всё не так, не так... - Моргана обхватила себя за плечи и склонила голову. - Меня заставили... - Она вскинула подбородок. - Но я правда люблю тебя, Химериан...
   - Верю, - хладнокровно отвечал невидимый Химериан. - Отец, надо думать, надавил, но притом и заплатил неплохо. Карагиллейны не скупятся. Я должен быть очень дорог вам, графиня.
   Лильен поморгала. У неё возникло стойкое ощущение, что действие спектакля с опереточными страстями высшего света переместилось в ложу.
   Моргана вскочила на ноги.
   - Да я... да ради тебя... - она зажала в кулак прядь длинных кудрявых волос и потрясла ею. - Да я волосы испортила ради тебя! Ты попросил - я сделала! Перекрасилась, завилась... веснушки навела... и я догадывалась зачем! Но я это сделала!
   - Ну-у... это был эксперимент, - небрежно ответствовал Его Светлость. - И он не удался. Глупость, если честно, с самого начала. Так что спасибо за участие и отправляйся домой, Моргана. И под домом я подразумеваю Эрмитанию. Скажи Гарнету, пусть возьмёт тебе билет на пароход... или на дирижабль... на что угодно.
   - Ты отсылаешь меня?! Меня?! После всего, что между нами было?
   - А что такого между нами было? Мы взрослые люди, каждый при своём интересе. По-моему, я тебя не обделил. Или стонать в постели тебя тоже мой отец заставлял?
   Лицо красавицы исказилось от ярости, она оскалилась и странно вытянула вперёд руки со скрюченными пальцами... Лили даже показалось, что на кончиках пальцев полыхнули огоньки.
   - Не забывайся, ведьма. Я выгорел... моей силы сейчас нет... - После паузы Химериан с насмешливой ленцой уронил: - Но ведь отчёт попортишь.
   Моргана ещё немного постояла в позе голодного зомби, потом опустила руки. Она несколько бесцельно разгладила юбку, склонила голову в церемонном поклоне и ушла молча. Дверь за собой она закрыла тоже тихо, почти беззвучно.
   Ой-ёй-ёй... Дверь - плохой признак, подумала Лили. Лучше бы грохнула. Мало тебе, Ваша Светлость, не покажется.
   Светлость в это время, несомненно, решил продолжить надираться. Слышно было, как он снова хлебнул из бутылки.
   - Ч-чёрт, не могу согреться, - пожаловался он в никуда. - Пустыня... Кругом одна пустыня... - И что-то такое померещилось в низком голосе, что заставило сердце Лили болезненно сжаться.
   Да что с ней такое? С чего ей жалеть этого неприятного человека? Лили потрясла головой, чтобы развеять наваждение.
   Пустыня?
   Она фыркнула.
   Немудрено. Кто так с людьми разговаривает? Особенно с женщинами. Допустим, эта Моргана действительно насолила пьянчуге, но он обошёлся с ней отвратительно.
   Фыркнула она, похоже, вслух. Потому что Химериан вновь приложился к бутылке, а через секунду тёмная фигура возникла в проёме ниши.
   ...Он оказался очень высоким, а из-за дурацкой шубы ещё и поперёк себя шире. И выглядел как бродяга - тёмная нечесаная грива, пряди падали на лицо, и щетина через несколько дней могла бы гордо носить звание бороды. Впрочем, когда он упёрся руками в стены, перегородив выход, шуба распахнулась, и под ней обнаружился смокинг с галстуком-бабочкой.
   - Что не так? - мрачно осведомился странный тип. - Чего мы тут фыркаем?
   Лили дёрнула плечом и честно ответила:
   - Это было очень грубо.
   Сверлящий взгляд чёрных глаз уставился ей в лицо... прошёлся по фигуре от пяток до макушки... задержался на босых ногах... на туфлях со стрекозками у неё в руке... снова перешёл на лицо... Покачнувшись, Химериан покрепче ухватился за стены, накренился вперёд и выдохнул:
   - Шпионы за каждым углом. - Коньячный воздух можно было уже заново разливать по бокалам. - А шпионов нужно наказывать. - Он зло ухмыльнулся, блеснув зубами. - Как же удачно ты мне попалась, босоножка-простолюдинка... В тебе ведь нет ни капли магии... как и во мне сейчас... но мы равны только в этом, моя дорогая...
   Тут Лили осознала, что дело пахнет не только коньяком, но и керосином. Физически крепкий, агрессивно настроенный... и все тараканы в его голове были смертельно пьяны. Такой мог пойти на что угодно. Побег оставался единственно верным выходом.
   К счастью, ниша тонула в полумраке.
   Тогда она произнесла, невинно хлопнув ресницами:
   - Обязательно. Обязательно накажешь. Только подожди минуточку... - И шагнула к Химериану.
   Ухватившись за клочковатую шубу, чтобы не потерять равновесие, Лили надела туфли. Став выше, она сразу перестала чувствовать себя неловко, и бесстрашно взглянула в лицо агрессору снизу вверх. Тот, склонив голову, разглядывал её с изумлением... похоже, пребывал в замешательстве - добыча вела себя не по правилам.
   Но замешательство могло оказаться временным, а момент был удачный.
   Лили усмехнулась - тонко, краешком губ.
   Погладила чёрный мех.
   - И в самом деле, не пейте столько, Ваша Светлость, - сказала Лили, вложив в интонацию всю ядовитую нежность, какую могла передать. - Козлёночком станете. - И отступила, скользнула назад, в спасительный полумрак.
   На глазах у Химериана Лильен Де Линт исчезла, будто темнота впитала в себя её тело.
  
   ...Она отступила в Тень на несколько шагов и огляделась. Со всех сторон окружал сумрак, только от неё самой исходило неяркое свечение, освещавшее пространство рядом. Лили слегка расслабилась.
   Ложа была совсем рядом, но будто бы отгородилась туманно-серым бархатистым пологом. Ещё была слышна музыка, доносившаяся откуда-то издалека... "Частица чёрта в нас..." - в горьком веселии заливалась Сильва, узнавшая о помолвке любимого... Заканчивается первый акт, поняла Лили. А она так и не увидит премьеру Евы... Но назад пути не было. Из Тени можно было только уйти в другое место.
   Это был подарок от друга, от той, кого Лильен называла тётей Луаной и своей фей-крёстной. На самом деле госпожа Луана была университетской подругой её матери. Именно она помогла Лили перебраться в Новый Карфаген, открыть галерею и на прощание одарила подопечную - девушку без капли магии - волшебной возможностью в минуту опасности уйти в Тень. "Используй мой дар с умом, девочка, - сказала ей на прощание госпожа Луана. - Ты сможешь воспользоваться им только один раз. Подумай хорошенько, прежде чем истратить мои чары." И вот на что пришлось потратить драгоценный подарок... Лили ощутила прилив ярости... в то же время осознавая, что не вернулась бы в ложу ни за какие коврижки. Лильен Де Линт полагала, что не боится никого на свете... но странный тип в шубе напугал её по-настоящему.
   Впрочем, злиться и обдумывать причины произошедшего предстояло позже. Сейчас надо было хорошенько представить свою комнату в пансионе пани Вишневской, чтобы попасть домой. Но не успела Лили предаться воображению, как раздался грохот, сопровождаемый разъярённым рёвом, и прозвучало это совсем рядом... В пространство Тени влетели какие-то обломки, в которых оцепеневшая Лили опознала останки стула, стоявшего в ложе. Следом послышался звук раздираемой ткани, серый полог распорола чудовищная чёрная лапа с огромными когтями.
   Лили застыла столбом, глядя на лапу, которая слепо шарила прямо у её ног... и только когда лапа, изловчившись, сорвала серебряную стрекозу с её туфли и исчезла с добычей, она вскрикнула, зажмурившись, и, не дожидаясь второго пришествия, пожелала оказаться всё равно где, лишь бы подальше.
   ...Очнулась она, стоя на каменистой пустынной дороге.
   С расширенными глазами Лили огляделась.
   Дорогу окружала тёмная чаща, кусты зловеще шелестели. Щебетала какая-то ночная птица, внизу глухо шумело море. Где-то вдали - очень-очень вдали - светились городские строения, над которыми возвышался тёмный силуэт Карфагенской крепости. Судя по всему, до города было несколько часов пути - в нормальной обуви.
   Лили заторможено посмотрела на город, затем на свои ноги... на элегантные выходные туфельки на тонкой подошве и с высоченными каблуками... на осиротевшую стрекозу... снова на город... на путь, усеянный острыми камешками...
   - С-скотина... Д-дрянная чёрная скотина... - произнесла она вслух, стуча зубами. - Стрекозку мою украл... Премьеру испортил... Вот же урод...
   Стараясь осторожно ступать по неровной поверхности, Лили побрела к городу (судя по скорости передвижения, до конечной цели оставалось примерно пару недель пути). Но вот дорога раздвоилась, круто уходя серпантином вниз, и на побережье засветились огни какого-то жилья.
   Прерывисто вздохнув, Лили разулась и, тихонько ойкая на каждом шагу, направилась туда.
   Через некоторое время снизу донеслось:
   - Ой! Ай, как колется! Ну всё, тебе конец, чёрный гад!..
  
   Вечером того же дня дверь особняка на улице Исиды распахнулась и "чёрный гад" - уже в человеческой ипостаси - стремительно прошествовал через просторный холл в богато обставленную гостиную. Сбросив шубу на ковёр, Его Светлость рухнул в кресло возле камина, в котором весело пылали поленья, и, нахмурясь, уставился на пламя.
   Гарнет, дворецкий-призрак в образе благообразного, приятного на вид джентльмена средних лет, подплыл к креслу. В руках он держал поднос с початой бутылкой коньяка, наполненным бокалом и тарелкой с кружочками лимона. Выражение лица призрак хранил скорбное и осуждающее.
   - Ваш коньяк, сэр, - произнёс Гарнет. - Но, право, вам не стоит... - и добавил обречённо: - пейте хотя бы из бокала...
   - Моргана где? - перебил его Химериан.
   - Высокородная леди Моргана изволила отбыть в Эрмитанию. Слуги сопроводили её на вечерний пароход.
   - Это хорошо, что сопроводили... - задумчиво сказал Химериан. - Не ожидал, что так быстро сдастся...
   - Но позволено ли мне будет узнать, в чём причина столь поспешного отбытия? Что-то случилось?
   - Сегодня в театре высокородная леди чуть не применила ко мне магию... и не с добрыми намерениями.
   Сообщение так шокировало дворецкого, что поднос в его руках дрогнул, и бокал хрустально прозвенел, столкнувшись с толстым бутылочным стеклом.
   - Неслыханно... - пробормотал Гарнет, приземлив поднос на стол рядом с креслом. - Это не ошибка?
   Химериан взглянул на него, выразительно приподняв брови.
   - Уверяю тебя.
   - Но что могло подвигнуть леди Моргану на такое?
   - Причина в неправильной трактовке сути своего пребывания рядом со мной, - сухо ответил Химериан. - Всегда одно и то же. Я им будто мёдом намазанный... Чертовски раздражает. Тебе приходилось, Гарнет, чувствовать себя намазанным мёдом?
   Дворецкий подумал и с достоинством ответил:
   - Возможно, в прошлой жизни, сэр, в молодые годы мне иногда случалось испытывать подобные ощущения... не скажу, чтобы тогда меня это огорчало.
   - Это потому что "иногда". А постоянно? Кровь суккуба, Гарнет, даже изрядно разбавленная, причиняет больше хлопот, чем пользы. - Химериан машинально взял бокал, поднёс его к губам... поморщился и вернул коньяк нетронутым на место. Помолчав, он сказал: - Унеси это и можешь больше не подавать. - Он взглянул на Гарнета и блеснул неожиданной торжествующей улыбкой. - Я обратился, Гарнет. Вернул себе боевую ипостась. Всего на несколько минут... сила вернулась и ушла, но это случилось. И я смог проникнуть в Тень... э-э-э... частично.
   - Какие чудесные новости, сэр! - Физиономия дворецкого просветлела. - Ваши силы восстанавливаются! Но раз это произошло в театре... смею предположить, катализатором послужило опрометчивое поведение леди Морганы?
   - Отнюдь. - Химериан вновь задумчиво уставился на огонь. - Глядя на скрюченные ручонки Морганы я оставался холоден как дохлая рыба. Внутри по-прежнему ничего, кроме обгорелой головешки в том месте, где должно быть сердце. В сущности, она могла прихлопнуть меня словно муху.
   - Но как же тогда...
   - Задавил авторитетом, - пояснил Химериан. - Есть вещи, которые не пропьёшь. А вот потом... Там, в театре, оказался ещё один человек... и на него я среагировал боевой ипостасью. Просто взбесился. Странно. - Он надолго замолчал.
   Гарнет парил рядом в почтительном ожидании.
   Наконец Химериан отмер.
   - Там была девчонка. Простолюдинка, я был уверен на все сто! Пусть у меня нет силы, но разницу я вижу всегда. - Он скривил губы. - Да ни одна ведьма не острижёт свои волосы так возмутительно коротко! Однако вела она себя как... как... Она или идиотка, или... или вообще ничего не соображает! Поиграть со мной вздумала! С кем - со мной?
   Гарнет колыхнулся в воздухе.
   - Смею я предположить по вашей реакции, сэр... что-то пошло не так? Кровь суккуба не сработала?
   Химериан с подозрением взглянул на дворецкого.
   - Мне показалось, или я слышу иронию в твоём голосе? Да, что-то пошло не так. Соплячка обвела меня вокруг пальца и смылась. Причём магическим путём - ушла через Тень. - Химериан порылся в кармане и выложил на стол помятую стрекозу из серебряной проволоки. Он мрачно ухмыльнулся, рассматривая трофей. - Ладно. Кое-что у нас есть. Я непременно отыщу девчонку, и тогда посмотрим, захочется ли ей играть дальше.
   - Девушка хороша собой? - внезапно спросил Гарнет.
   - Да какая разница! - рявкнул Химериан. - Я сроду не интересовался простолюдинками! Просто... эта её улыбочка кривая... да я будто в зеркало смотрелся!.. - с возмущением сказал он. Потом нахмурился и нехотя буркнул: - Может быть. Не знаю. Что там может быть хорошего... смотрит своими глазищами прямо в глаза... ноги почему-то босые... стрижка дурацкая... и висюльки эти вдоль шеи... и вообще... Всё это абсолютно не имеет отношения к делу. В любом случае, надо понять, случайно ли ко мне вернулась сила или дело в другом.
   Химериан поднялся и пнул шубу, валявшуюся на ковре.
   - Убери пока. Мне больше не холодно. Сейчас я иду спать. С утра приготовь ванну и пошли за цирюльником. И кофе утром подай, а не вот это, - он кивнул на бутылку.
   - Слушаюсь, сэр, - не скрывая радости, ответил Гарнет.
  
   Но на этом описание событий этого вечера не заканчиваются; такой уж выпал день - наполненный до краёв. Нужно ещё перенестись ввысь, в невидимый миру пентхаус на Каштановом бульваре, где Дидона в одиночестве принимала гостя, преодолевшего ради красот Империи границы другого измерения. От чая гость не отказался, однако к некоторому облегчению богини сразу объявил, что его появление - лишь визит вежливости, а сам он предпочёл остановиться в гостинице, дабы не обременять родню присутствием постороннего в доме.
   ...Новоприбывший племянник вызвал у Дидоны смешанные чувства. Предыдущая родня тётушки Белерефонты в виде троицы её внуков посещала Карфаген несколько лет назад. Тройняшки были милы, долговязы, жердеподобны, солнечно-рыжи и напоминали Дидоне золотистых ретриверов - эдакие добродушно-жизнерадостные растрёпы. Они носили цветастые гавайские рубашки и практически всё лето провели в отдалённой бухте, где Гамилькар в угоду гостившей молодёжи воссоздал идеальные условия для сёрфинга.
   Этот же юноша показался ей слепленным совсем из другого теста.
   Дидона задумчиво разглядывала нового гостя.
   Немногим выше среднего роста, крепко и ладно скроенный, одет неброско; серовато-русые волосы гладко причёсаны и стянуты на затылке в короткий аккуратный хвостик. Несмотря на приветливую улыбку и скромные манеры, светлые льдистые глаза глядели из-под тёмных, с заломом, бровей с ленивой уверенностью волкодава. Золотистым ретривером там и не пахло. Более того, в отличие от беспечной троицы нынешний визитёр был магом довольно высокого уровня, и аура его напоминала сложный, ощетинившийся ледяными гранями-иглами кристалл.
   Словом, племянник оказался не прост и возбудил в богине любопытство. Она досадовала, что Гамилькар не пожелал ради встречи "седьмой воды на киселе" отменить дела и остаться дома.
   - Рада тебя видеть, дорогой... э-э-э... Гилдартс, - разлив чай по чашкам, Дидона приступила к обязательной программе гостеприимства. - Надеюсь, морское путешествие обошлось без неприятностей?
   - Обошлось, - подтвердил Гилдартс. - Даже доставило удовольствие.
   - А как здоровье тёти?
   - Тётушка поживает превосходно. Прислала вам десять банок варенья из обжорники. Варила сама.
   Богиня ужаснулась.
   - И ты проделал такой путь, волоча за собой варенье?
   - Тётя настаивала. Очень.
   Тут Дидона его хорошо понимала. По воспоминаниям, если тётя Белерефонта настаивала, реки начинали течь вспять и солнце садилось на востоке.
   - Бедный мальчик! - вполне искренне посочувствовала она. - Столько хлопот...
   - Ничего страшного. По роду деятельности часто приходится бывать в разъездах, поэтому я в совершенстве владею разнообразными заклинаниями сверхнадёжной упаковки. Не беспокойтесь, в путешествии ни одна банка не пострадала.
   - И что же это за род деятельности, если не секрет? - простодушно улыбнувшись, спросила Дидона.
   - Секрет, - с серьёзным лицом ответствовал Гилдартс. Под недоумённое молчание хозяйки дома он отхлебнул чай и взял из вазочки печенье. Сжевав печенье, племянник наконец объяснился: - В смысле - Секретная служба Его Величества Бенедикта Четвёртого. В настоящий момент нахожусь в отпуске. Нервы, знаете ли, расшатались после последнего задания. Спасал отчизну, весь испереживался.
   Нервы? С таким-то взглядом? Ну-ну, скептически подумала Дидона и сказала:
   - В таком случае рекомендую зоотерапию. Психологи очень советуют. Не знаю, упоминала ли тётя Белерефонта, что мы держим слоновню. Попроси дядю, пусть покатает тебя на слонах.
   - О! Слоны! - оживился Гилдартс, и взгляд его будто бы даже потеплел. - А как же! Loxodonta africana pharaohensis! Премного наслышан! Всю жизнь мечтал на них посмотреть! А уж ещё и покататься!..
   - Ну, вот и славно! - прощебетала Дидона. - Отдохнёшь с дороги, по городу погуляешь, на море сходишь, приходи потом, я скажу Гамилькару...
   Может, и правда, всю жизнь мечтал, задумалась богиня. В конце концов, назвал-то он их правильно... Но тёте я напишу, пусть побольше расскажет о племяннике и его секретах.
  
   ...Лили и Ева смогли увидеться лишь через несколько дней. После примерки платье для выпускного Розы потребовало доработки. Лили всецело отдалась этому занятию, попутно убеждая Розу не слишком зацикливаться на мальчишке Салазаре.
   - Когда Доди увидит тебя на выпускном, локти будет кусать, что не наладил отношения раньше, - пообещала она, подводя девочку к зеркалу. - Посмотри, какая ты хорошенькая. Я тебе ещё и причёску сделаю. Да у тебя отбоя от кавалеров не будет. А Доди... знаешь, не лучший вариант. Ему кажется, что все радости мира у него в руках, и ему хочется откусить по кусочку от всего. Мир большой, он не скоро перебесится. Ты готова ждать?
   Ева же проводила время со своим банкиром. Наконец этим утром Теодор Вангелис отбыл по делам, готовое платье украшало манекен в мастерской, и встреча состоялась.
   Что Лильен, что Ева, любили сидеть на виду - за барной стойкой "Молнии", болтать с хозяевами и завсегдатаями, но сейчас стремительно вошедшая Лили заказала два "Космополитена", стянула Еву с высокого табурета и, цокая каблуками, потащила её в самый дальний уголок заведения за синей дверью.
   - Нужно поговорить, - взволнованно проговорила Лильен.
   - Что, прямо с утра по коктейлю? - усмехнулась Ева.
   - Это нам понадобится, увидишь.
   Ева уселась с предвкушающей, хотя и чуть встревоженной улыбкой: комментарии подруги обычно радовали её нестандартным подходом и остроумием.
   - Ну, как? Говори скорей, тебе понравилось?
   Лили тяжело вздохнула.
   - Ева... - скорбно произнесла она, покаянно опустив голову. - Я не видела премьеры. Прости.
   - Как это? - опешила Ева и улыбка сползла с её лица. - Но почему?! Ты не была в театре?
   - Была! И вообще вначале всё было замечательно! В начале первого акта ты выступила великолепно, я в восторге! Но потом кое-что произошло. Даже не знаю, как тебе рассказать. - Лили взглянула на Еву и, понизив голос, прошептала: - Всё, что случилось, очень-очень странно. Сама ничего не понимаю.
   - Господи, ты меня пугаешь... Да что случилось-то?
   Со вздохом Лильен начала:
   - В ложу кое-кто заявился. Сразу после начала спектакля. Странная парочка. Красивая женщина, похожая на модель... ломкая такая блондинка с длиннющими кудрявыми волосами... и жуткий мужик... - Она нахмурила брови, подбирая слова. - Хагрида из Гарри Поттера помнишь? Вот, типа того. Огромный, заросший и в шубе. Только Хагрид добрый и милый, а тот - урод и псих полный.
   - Ой, - вытаращила глаза Ева. - Это что, наши меценаты такие? Они всё-таки пришли на премьеру? Вот же чёрт!
   Лили помотала головой.
   - Нет. По всему не похоже, что это были они. Скорее, их знакомые, потому что не местные точно... Приехали из какой-то там... как там её... А! Из Эрмитании. Не знаю где это. Может, это и не город вовсе, а городской район - напоминает Христианию в Копенгагене. Или деревня в Андорре какой-нибудь. Неважно. Туристы, одним словом.
   - Тебе здорово досталось? Разорались? - сочувственно спросила Ева.
   - Меня не сразу заметили, я успела спрятаться в нишу. Потому отношения они выясняли на всю катушку. Сперва целовались, потом ссорились, Чёрный Гад всю дорогу коньяк хлестал как воду - в театре, Ева! На твоей премьере! И после прогнал эту блондинку, Моргану... так её, кажется, звали. Отправил её назад, в Эрмитанию... где бы это не находилось. Чёрный Гад был очень груб.
   - Чёрный Гад? Ты его так называешь?
   - Потому что чёрный и потому что гад, - логично объяснила Лильен. - Хотя как-то там его звали... Химе-е-ериан... - Произнося, она скорчила гримаску. - Имя такое же противное, как и его хозяин. Чёрный Гад ему больше подходит. Честное слово, жуткий тип. Огромный в этой шубе... и расплывшийся наверняка. Запущенный и проспиртованный. Чёрная шуба, борода чёрная... глаза, брови, волосами завесился - всё чёрное. Вообще-то он стоял против света, толком было не разглядеть... но глаза... глаза я запомнила. В кошмарах будут сниться. Жуткий, тебе говорю. - Она подняла взгляд к потолку и задумчиво сказала: - Хотя, если подумать, то волосы были ничего такие... удивительно даже... такая, знаешь, конская грива... где-то даже живописная... я бы её нарисовала... - Лили потрясла головой и помахала перед лицом рукой, отгоняя воспоминания. - Но не суть. В остальном - ужас-ужас. Он мне угрожал. Невнятно - из-за коньяка - но определённо угрожал.
   Ева поморгала.
   - Что именно он сказал?
   - Чушь какую-то. Например, обзывался "простолюдинкой"... ещё бы крестьянкой назвал! И с чего-то взял, что я за ним слежу. Наверное, потому что утверждал, что пассия его, Моргана, шпионка. Отправляла отчёты о его похождениях его папаше.
   - А кто у нас папаша? - заинтересовалась Ева.
   - Не знаю. Но Моргана называла Чёрного Гада "Ваша Светлость". Не поняла, в шутку или всерьёз. Допускаю, это сын какого-то князька мелкого... пережиток прошлого. Как-то он с меценатами связан, не с улицы же его подобрали. Я так представляю: сыночек этот - чёрная овца в приличной семье. Пьяница и дебошир. А может, что и похуже. Вот и сослали его подальше от дома, чтоб фамилию не позорил. Тут подумала - Моргана и вовсе, может быть, медсестра. С опытом ухода за буйными. Родители подсуетились. Только что-то она быстро сбежала... в общем, дело тёмное. И это ещё не всё... - Она подождала, пока подошедшая Йованна поставила перед ними два широких бокала с дольками лайма на ободке и удалилась.
   Ева поцокала языком.
   - Ну и вечерочек у тебя выдался. А я-то и не подозревала...
   Лили схватила бокал и сделала глоток алой жидкости.
   - А теперь вторая часть вечерочка, - сказала она. - Ева, ты веришь в оборотней? Ну, в их реальное существование?
   Повертев в руках свой бокал, Ева подняла на Лили серьёзный взгляд и долго на неё смотрела.
   - Думаешь, я Теодора просто так медвежонком зову? - произнесла она наконец.
   После минуты глубокомысленного молчания Лили сказала:
   - А. Вот как... Я не знала. Тем лучше. Значит, ты легко поверишь в то, что дальше случилось в театре. А то прямо не знала, с чего начать.
   - Хочешь сказать, Чёрный Гад - оборотень?
   - Кажется. Я видела только мерзкую когтистую лапу размером с лопату. Судя по всему это была конечность Чёрного Гада. Остальная туша не протиснулась.
   - Куда не протиснулась?
   - М-м-м... - Лили замешкалась. - Ну, тут ещё надо кое-что рассказать...
   - Наконец-то! - возрадовалась Ева. - Я была права? Ты -- принцесса-лягушка?
   Лили поперхнулась коктейлем.
   - Да забудь уже!
   - Нет, ну логично же: ты превратилась в лягушку, забилась в какую-нибудь щель. Чёрный Гад просунул туда лопату... в смысле лапу, а сам не влез.
   Лили взяла кусочек бледно-зелёного лайма и поводила им по окружности опрокинутого конуса бокала. Потом откусила от дольки и поморщилась.
   - Логично, но не правда, - мрачно произнесла она, пережёвывая лайм. - Человек я. Обычный человек без всяких без этих... загадочных штучек. И я тебе никогда не врала. Просто не рассказывала про одну особенность, потому что незачем было. - Она вздохнула. - Я восприимчивая. Сильный маг сможет на время передать мне часть своей силы... громко сказано, конечно, - ма-а-ахонькую частичку, так вернее. Если что-то требует больших затрат - выйдет на один раз. Если волшебство слабенькое, то получится растянуть на долгий срок... хотя магом от этого всё равно не станешь. Просто получаешь что-то на время... как подарок. Мама -- обычный человек - умела оживлять увядшие цветы... это не сложно и в нашем доме всегда стояли вазы с цветами... пионы, розы, ирисы... везде пышные букеты... целые цветочные копны... впрочем, нет, не важно... не помню... - Пальцы Лили коснулись ворота и оттянули его. Она взялась за бокал и прикончила свой "Космополитен". - Ладно, идём дальше. Мамина подруга Луана... помнишь, рассказывала -- моя фея-крёстная... вот она маг и на прощанье подарила возможность - одноразовую, к сожалению. Везде, где есть темнота, я могла уйти в особое пространство, в Тень, и оттуда переместиться в любое другое место, куда пожелаю. Знаешь, всё выглядело так просто - она на прощанье просто поцеловала меня в лоб и пожелала потратить подарок с умом... и вуаля, я - девушка с Тенью на "ты". Так я сбежала из театра, но допустила ошибку. Надо было сбегать сразу, а я же в Тени первый и последний раз... интересно, стала по сторонам глазеть... и вдруг рёв, щепки летят, лапа с когтищами шарит... В общем, очнулась я с перепугу не пойми где, на просёлочной дороге за городом. Кругом кусты и каменюки. А я вся такая из себя прекрасная -- духи... серьги... в вечернем платье и на каблуках. Представляешь картину маслом, да?
   - Ужас! - искренне сказала Ева.
   - Ужас. Но мне сказочно повезло. Спустилась в деревню на берегу, а там -- оказалось - дедушка один знакомый живёт, резчик, его работы в моём магазине выставлены. Чудный старикан и семья его тоже милая. Напоили, накормили, тапки выдали -- босиком же пришла. Все были ко мне очень добры... особенно дедушкины внуки, чуть не подрались, кто меня домой на своей машине отвезёт. Потом дедушка рявкнул, и отвезла меня его старшая дочь - женщина суровая и немногословная... В общем, обошлось. Можно сказать, легко отделалась. Одно обидно -- подарка жалко! На что я потратила чудо -- на гадского Чёрного Гада?
   - Значит, вот куда он не смог протиснуться -- в Тень... Почему?
   - Как я поняла из разговоров, он "выгорел". Похоже, у магов это значит - лишился силы. Скорей всего от разгульной жизни. То-то мне показалось, что от его шубы гарью пахнет. И глаза у него были... злые и одновременно несчастные.
   Ева посмотрела на неё с сомнением.
   - О как. Несчастные глаза?
   Лили пожала плечами:
   - Мне так показалось. - Она вдруг мстительно усмехнулась. - Должно быть, жизнь обычного человека даётся волшебнику нелегко. В тень не протиснуться, неугодных в прах не обратить... или как там ещё гады решают свои проблемы... - Уголки её губ приподнялись, а глаза довольно сощурились, как у кошки, напившейся молока. - Она проворковала нежным голоском: - Бедняжка Чёрный Гад. Тяжело же ему приходится без магии...
   - Он обратился, - напомнила Ева.
   Лильен сразу перестала мечтательно улыбаться. Её лицо снова приобрело хмурое выражение.
   - Ну, что-то, видать, осталось - к большому сожалению. Представляешь, он всё-таки умудрился лапой сорвать с туфли стрекозку, утащил её, да ещё и царапину оставил. А я столько времени потратила, да и сами туфли -- это же работа мастера Пака, они мне так нравились! Я, кстати, кроме стрекоз ещё и бабочек таких же сделала для другой пары. Хорошенькие получились, не хуже стрекоз, сначала хотела себе оставить вместо испорченных. Но вот ведь ерунда - как посмотрю на них, так про Чёрного Гада думать начинаю, аж передёргивает. Решила продать, теперь в лавку несу. На витрину поставлю, местечко подходящее есть. Заломлю бешеную цену, чтоб утешиться.
   Лили вынула из принесённого с собой пакета коробку, обтянутую узорчатой бумагой, открыла и наклонила коробку в сторону Евы. Ева увидела лодочки тёмно-изумрудного цвета с пряжками в виде золотистых бабочек. Туфельки лежали как два голубка в атласном гнёздышке.
   - И правда, хорошенькие! А бабочки какие! - восхитилась Ева. - Эх, после премьеры уже купила две новые пары... дорогущие...
   - Это я на работы Уоллеса Чана насмотрелась, ювелир такой есть, всемирно известный. Какие у него бабочки, какие стрекозы... А цветы какие? Когда первый раз увидела, три дня от зависти плакала, посуду била. Потом вспомнила старую истину - все мы стоим на плечах гигантов - и смирилась. Теперь посматриваю иногда, чтобы помнить о своём несовершенстве. Недавно руки сами собой зачесались и вот, сотворила. Мне до Уоллеса Чана как до неба, к тому же у него сапфиры да изумруды, и всё такое, у меня стекляшки, но, кажется, что-то ухватила. Хочешь, подарю?
   Ева печально покачала головой.
   - Ставить уже некуда. Не буду жадничать, буду исповедовать аскетизм.
   - Да-да-да, - покивала Лили. - Перед тобой теперь две дороги: или аскетизм с одним шкафом для обуви или второй шкаф.
   - Второй шкаф для обуви -- мощная идея. Боюсь, она затмит идею аскетизма. Но в любом случае -- продай ты эти туфли и забудь про Чёрного Гада. В самом деле, что нам до него? Он же турист. - (В слове "турист" у Евы проскользнула та снисходительная интонация, с которой произносят "не убивай паука, он всё же полезный".) - Гад приехал, гад уехал. А мы, местные, останемся.
   Лильен засветилась и спросила с трепетом:
   - А я уже местная, да? Ты честно так считаешь?
   - Конечно, - серьёзно сказала Ева. - Знаешь, другие в Карфагене десять лет могут прожить, и всё равно будут считаться чужаками. А ты... да когда мы вместе идём, с тобой здороваются чуть ли не чаще, чем со мной.
   - Да, знакомых у меня -- море, - похвасталась Лили. - Я общительная.
   Ева встрепенулась.
   - Кстати, о море. Махнём завтра на пляж? Днём у меня репетиция, а вечером сходим. И солнце не так палит, и народу поменьше. Увидишь, морская вода все проблемы смоет.
   - Да-а! Хочу-хочу! - с энтузиазмом воскликнула Лильен. - А то мы с тобой и впрямь местные -- море под боком, а уже недели две там не были.
  
  

4

  
   ...Солнце сменило гнев на милость и, спустившись с гор, в Новый Карфаген вступил вечер. Уже протрубили слоны, возвещая о том, что вода -- благословение и радость, а голубизна над горизонтом превратилась в золото. Дорога хранила жар, накопленный за день; две велосипедистки всё же бодро крутили колёса, двигаясь к цели, - укромная бухта с песчаным пляжем находилась не так далеко от города.
   Всего час усилий, и до цели остался один поворот.
   - Приехали, - слегка запыхавшись, объявила Ева.
   - Слава богу! - отозвалась Лили. - Ещё немного, и вместо вина в бутылке окажется газированный глинтвейн. - К багажнику её велосипеда была прикреплена плетёная корзина с вином и снедью. - Почему я не взяла сумку-холодильник, скажи мне?
   - Потому что ты -- творческая личность, - засмеялась Ева.
   - От творческой личности слышу, - беззлобно огрызнулась Лили. - Что в переводе на нормальный язык означает, что мы обе растяпы.
   - Ничего подобного, - начала было Ева, но замолчала. Поворот закончился, и на финишной прямой обнаружилось, что у начала тропы, спускающейся к морю, припаркован автомобиль. Собственно, в самом факте парковки не было ничего странного, мало ли кому ещё захотелось освежиться после жаркого дня, но внешний вид автомобиля навевал мысли о летающих аппаратах будущего и странно диссонировал с окружающей действительностью.
   Ева и Лили подъехали, спешились и поставили велосипеды на подножки, чтобы разглядеть чудо техники.
   ...Машина присела низко, лаская взгляд обтекаемыми гранями и удивляя противоречивым сочетанием отделок. Матовый чёрный карбон корпуса жадно поглощал солнечные лучи, а сверкающая оранжевая медь дверей и крыльев столь же отчаянно их отражала. Лили медленно прошлась вдоль суперкара, заглянула внутрь, оценив салон, отделанный светло-серым войлоком, и прихотливо изогнутую приборную панель со слоистым срезом.
   Она встала перед капотом. На радиаторе сияла эмблема -- лев, вставший на дыбы.
   - "Оникс", - прочла Лили надпись под радиатором. - Хм. Что-то есть. Сочетание цвета и вообще дизайн навевает... Хорошая работа. И кто же это у нас на такой красотуле на дикий пляж ездит?
   - Имени не скажу, но гарантирую - хозяин красотули и сам красавчик. Заплатил, кстати, за неё наличными. Принёс саквояж, набитый деньгами, и шмякнул на стол дилеру -- прямо как в гангстерском фильме.
   Лили в изумлении воззрилась на Еву.
   - Но Холмс! Как вы догадались?!
   Ева довольно усмехнулась:
   - Элементарно, дорогой Ватсон. Бери велосипед, пошли уже, по дороге расскажу. Так вот, - продолжила она, первой спускаясь по узкой тропе, серпантином уходившей вниз, - на днях к Тедди заглянул... э-э-э... не сказать, что б приятель... скорее старый знакомый, господин Милгрим... тоже по банковской части, ты его не знаешь и не надо, неприятный дядька. Пришёл этот Милгрим весь в расстроенных чувствах -- даже виски хватил, что ему не свойственно, и поведал о своей печали. Месяц назад в городе появился единственный экземпляр Пежо Оникс, концептуальный лимитированный выпуск две тысячи двенадцатого года... по описанию это именно та машина - двери из листовой меди, салон из войлока, приборная доска из макулатуры и всё такое же концептуальное. Цена соответствующая... кусается. Милгрим прямо загорелся приобрести красотулю, но для начала принялся ходить вокруг да около, полагая, что покупатель найдётся не скоро и ему скидка обломится. Такой уж человек -- скряга тот ещё. Недавно он в очередной раз наведался в салон крови попить - поканючить насчёт скидки, и - внезапно -- гром, молния, порыв ветра! В салон стремительным шагом заходит некий смазливый жиголо, из тех, для кого бабы сами под ноги в штабеля укладываются... это я сейчас цитирую, если что... шмякает на стол саквояж с наличкой, тычет пальцем в Пежо Оникс и говорит "заверните". Позвольте, ревёт Милгрим голосом раненого вепря, я тут первый стоял, я покупаю! А красавец кивает на саквояж и скучным голосом говорит -- удваиваю сумму, здесь хватит, отсчитывайте. Потом смотрит на приятеля Тедди сверху вниз, пожимает плечами и роняет: надо же мне на чём-то ездить.
   Лили заулыбалась.
   - Класс история!
   - Ещё более классно то, что мы сейчас будем лицезреть этого красавчика.
   - Думаешь?
   - А куда он денется? На пляже сейчас, не в кустах же сидит. Хуже, если он там не один - машина двухместная. Тогда это не так интересно. Но если с ним никого нет - готовься складываться в штабель за нас обеих. Я не могу, у меня Тедди, но я буду неподалёку с плакатом поддержки.
   - Если бы не внешность... - вдруг задумчиво произнесла Лили, - я бы подумала, что покупатель "Оникса" -- Чёрный Гад.
   - О, господи, - Ева остановилась и обернулась. - С чего вдруг?
   - Не знаю. Мне почему-то кажется, что история в его духе. Я даже представила на месте красавчика Чёрного Гада -- и у меня, знаешь... картинки совпали.
   Немного помолчав, Ева спросила:
   - Послушай, подруга... Я всё правильно поняла? Страшный. Толстый. Злобный. Пьющий. Вороватый. Бесстыжий хам. Но с красивыми, хоть и нечёсаными волосами и несчастными глазами. И теперь ты всё время про него думаешь. Невольно возникает страшное подозрение -- ты хочешь причесать Чёрного Гада и утешить. И до кучи нарисовать. Зная тебя, последнее -- серьёзный симптом, тревожит больше всего.
   - В твоей интерпретации звучит ужасно, - пробормотала Лили сконфуженно. Она поморщилась. - Глупость несусветная. На самом деле всё не так. Это я случайно подумала, честное слово. Сама не знаю почему.
   - Я старше и мудрей. Слушай меня - расслабься и переключись на красавчика. Эх, жаль, мяч не взяли.
   - А зачем нам мяч?
   - Ну как. Стали бы в волейбол играть, ты бы промахнулась -- трогательно так, неловко, по-женски... съездила бы красавчика мячом по уху, подбежала бы с извинениями... встала на коленки... нагнулась... подула бы на больное ушко... или сделала искусственное дыхание, тут уж от силы удара зависит... глядишь -- и ты у нас пристроена.
   Лили хихикнула, воображение у неё было хорошее.
   - Ну уж нет, - сказала она. - Не хочу я пристраиваться. Я, знаешь, такая постройка -- сама по себе стою, пока не падаю.
   - Угу. Сильная и независимая женщина. Когда котика заведёшь?
   - Я даже котика завести не могу... я трусиха. Вдруг он меня бросит?
   - "Прощай, ты меня не гладила"?
   - Скорее "Я нашёл место, где сливки пожирней".
   Предаваясь болтовне, они спустились вниз, к пляжу. Полукруг бухты надёжно охраняли поросшие зеленью и золотистым дроком скалы, пёстрый ковёр из песка вперемешку с галькой простирался до оливиновой кромки воды. На горизонте белые треугольнички парусов оживляли морскую даль. Бухта как в чаше хранила тишину, наполненную шелестом прибоя и стрекотом насекомых... лишь иногда морская птица, скользящая в бризе, нарушала безмолвие - вскричав пронзительно о своём, о птичьем.
   Пляж пустовал, только неподалёку стоял разложенный шезлонг из сетки и алюминия, на котором лежала небрежно сброшенная одежда, рядом стояла объёмистая холщовая сумка.
   - Штабеля откладываются, уплыл красавчик золотой рыбкой, - прокомментировала Ева. - Но, похоже, он здесь один. Пойдём туда, за камни, как в прошлый раз?
   Они скинули сандалии и побрели, увязая в песке, к облюбованному месту. Проходя мимо шезлонга, Лили внимательно оглядела вывернутую серую майку без рукавов и широкие смятые чёрные брюки, наполовину свесившиеся с сиденья. Одежда выглядела так, будто стаскивали её на ходу, а одна из сандалий валялась кверху подмёткой.
   Уже когда в уютном местечке под раскидистой пинией была аккуратно расстелена пляжная подстилка и скинуты шорты и футболки, Лили вдруг спросила:
   - Ты заметила этикеточку на его штанах? Такую, с длинным росчерком?
   Ева с недоумением переспросила:
   - Этикеточку? На чьих-то посторонних штанах? Нет, я не заметила этикеточку. И вряд ли когда-нибудь замечу. Это ты у нас знаток мира вещей.
   - У него штаны от Ёдзи Ямамото.
   - Это что-то значит?
   - Возможно, у красавца кроме денег ещё есть вкус. Ямамото, знаешь ли, это... Ямамото... Дорого, стильно и сильно на любителя. "Хиросимский шик" и всё такое. У меня, кстати, тоже его вещь есть... одна, но горячо любимая, по праздникам ношу. Помнишь, толстовка такая длинная, с асимметрией и большим капюшоном.
   - Это та, в которой ты выглядишь как грабитель банков из гетто? Тогда вам с красавчиком уже есть о чём поговорить.
   Лили фыркнула.
   - Воображаю. - Она пропищала: - "У меня тоже есть Ямамото. Одна штука". - Потом продолжила низким голосом: - "А у меня четыре вагона с Ямамото". - Снова пропищала: - "Но у меня там такой прикольный кармашек на спине..." - И опять низко: - "А у меня четыре вагона кармашков на спине. И Оникс". - Лили встала и потянулась. - Ну, пошли поплаваем? Какие могут быть разговоры, когда есть вот это, вечное? - Она широко раскинула руки, повернувшись в сторону моря. - Догоняй! - И не дожидаясь ответа, побежала к бирюзовой воде.
   ...Позже, выходя на пляж, Ева бросила взгляд на шезлонг.
   - Красавчик так и не появился.
   - Может, он утоп, - предположила Лили, склоняя голову набок и тряся ею. - Тьфу, вода в ухо попала.
   - Добрая девочка, - засмеялась Ева. - Тут подводные пещеры имеются, есть чем заняться. Что ж... бутылку сами будем открывать.
   - Слушай, ты страшный человек, - ужаснулась Лили. - Сколько уловок ты знаешь! Ты действительно потащилась бы к незнакомому человеку с бутылкой?
   - Не я, а ты. У меня Тедди, помнишь?
   Лильен только фыркнула и закатила глаза в ответ.
   Когда бутерброды были съедены, а бутылка наполовину опустошена, Ева с пластиковым стаканчиком в руках устроилась на большом валуне в позе датской русалочки, а Лили прилегла на подстилку и закрыла глаза.
   - М-м-м... - сказала Лили. - Хорошо. Тишина, покой... кузнечики стрекочут... Вот так бы лежала и лежала... и пусть весь мир подождёт.
   - Да, - сказала Ева. - Надо чаще выбираться. А то у нас в театре нервная обстановка... всегда. Говорят, Аллегрия решила вернуться. Скоро такое шоу начнётся... - И грустно добавила: - И к Тедди дети приезжают.
   Лили сочувственно поцокала языком. Взрослые дочери банкира, не смотря на вдовство отца, в штыки принимали его молодую подругу, при каждом удобном случае давая понять Еве, что для них она никто и звать её никак. Для Евы приезд детей Теодора означал череду неприятных испытаний.
   - Они дуры, на них природа отдыхает, - сказала Лили. - Тебе надо просто не обращать внимания. Оплати им той же монетой.
   - Они не верят, что я его по-настоящему люблю. Думают, что я из-за денег. А если узнают, что Тедди мне главную роль организовал, окончательно в этом уверятся.
   - Пусть верят во что хотят, всем в голову не залезешь. Просто общайся поменьше.
   - Да я бы вообще на это время в гостиницу съехала бы. Но Тедди обидится. Для него эта проблема и не проблема вроде бы. Он, знаешь ли, на горе, и его мало волнует, что за страсти кипят у подножия... Впрочем, давай не будем портить вечер. Нам хорошо здесь и сейчас, пусть так и будет. Твоё здоровье, - Ева отхлебнула из стаканчика.
   Некоторое время девушки наслаждались мирным покоем, но вдруг Ева встрепенулась:
   - Ну-ка, ну-ка... Ого!
   - Чего там?.. - лениво спросила Лили.
   - Ого! - снова сказал Ева. - Ох, ты ж!..
   - Ты королева объяснений, - пробормотала Лили, не открывая глаз.
   - Вставай и посмотри сама! Мистер Штаны-От-Ямамото выходит из моря!
   Вставать Лили не стала. Вместо этого она перевернулась на живот и уткнула лицо в скрещенные руки, из-за чего её голос прозвучал глухо.
   - Да ну. Пусть себе выходит.
   - Лильен Де Линт! Ты никогда не простишь себе, если упустишь такое зрелище!
   - Не хочу. Давай лучше ты будешь вести репортаж - как с футбольного матча. А я послушаю.
   - Тогда - пожалуйста. Трибуны ещё никогда не видели более прекрасной задницы!
   - Задницы? - озадачилась Лили.
   - Он в ластах и маске, выходит спиной. Спина хороша... боже-боже, какие плечи, мышцы... Трибуны замерли в ожидании... Он поворачивается... О-о-о, какая рельефная грудь... А живот - стиральная доска! И далее... всё остальное... тоже прекрасно!
   - В смысле "всё остальное"? - с подозрением спросила Лили. - Он что, совсем голый?
   - Нет, я домысливаю. Чтобы слушателям интереснее было. Итак, трибуны ревут, сверкают вспышки... боже, боже, слишком хорош... Снимает ласты... снял маску... пятернёй зачесал волосы назад... М-м-м... волосы чёрные, как смоль... Божечки! Божечки мои!
   - Что, вот прям "божечки-божечки"? Но у тебя Тедди, - напомнила Лили.
   - У меня Тедди, но я не слепая, - парировала Ева. - Да тут и слепой прозрел бы... кроме тебя, лентяйки. Так и будешь валяться физиономией вниз?
   - Так и буду. Но ты продолжай, продолжай... И поменьше всяких "ого" и "ого-го". Побольше конкретики.
   - Конкретики? Ладно. Он брюнет ближе к тридцати... высокий, узкая талия и широкие плечи пловца... ноги от ушей... между ушей лицо - действительно, красавчик... что ещё... движется плавно, как животное - в хорошем смысле этого слова... дошёл до шезлонга... вытирает голову полотенцем... о, уже не вытирает, заметил следы от наших велосипедов...
   Красавец развернулся и исподлобья взглянул на хорошенькую блондинку в красном купальнике, восседавшую на валуне. Ева ослепительно улыбнулась и приветственно помахала ему рукой. Красавец, судя по всему, не особо обрадовался объявившимся зрителям. Он никак не показал, что видел приветствие, отвернулся и принялся с неким раздражением запихивать свои вещи в сумку.
   - У-у, бука какая, - сказала Ева. - Что, дружок, достали тебя поклонницы?
   - Что там? - спросила Лили, повернувшись набок.
   - Там ничего. Красавчик собрался со скоростью спецназовца, вызванного на задание, стульчик свой на плечо закинул и улепётывает как есть, прямо в плавках. Так что если поторопишься, ещё найдёшь чем полюбоваться с тыла.
   - Уговорила. - Лильен встала. Некоторое время она наблюдала за мужчиной, поднимавшимся в гору, пока тот не скрылся за деревьями. - Он, небось, модель, - сказала она и зевнула. - Возможно, высокого уровня. Отсюда и штаны, и машина. Скучно.
   - А тебя, конечно, больше бы заинтересовало, если бы я сказала, что из моря выходит странный тип в мокрой чёрной шубе, - поддразнила Ева.
   Кривоватая усмешка скользнула по губам Лили.
  - Согласись, это было бы куда как забавнее, - сказала она, - хотя по правде, совпадение меня бы не на шутку встревожило. Я, видишь ли, верю в теорию трёх случайных встреч. Если абсолютно незнакомые прежде люди, притом не имеющие ровно никакого резона для встреч, внезапно и необъяснимо натыкаются друг на друга трижды, - это что-то да значит. Вдруг это знак судьбы?
   - Пожалуй, в твоей теории что-то есть, хотя выглядит махровым суеверием, - благодушно сказала Ева. - Так что не излагай эти крамольные мысли своей квартирной хозяйке.
   - Боже упаси! - содрогнулась Лили. - Она считает меня верным соратником по борьбе с мракобесием. Я не могу так разочаровать хорошего человека. Не знаю почему, но пани Вишневская думает, что я девушка деловая и здравомыслящая
   Ева спрыгнула с валуна.
   - Действительно, - хмыкнула она. - И с чего бы она так решила... Не потому ли, что ты сама усиленно прививаешь эту мысль окружающим? Ну как, окунёмся ещё разок и собираемся потихоньку?
   Лили вылила остатки вина между корнями пинии -- по местным обычаям это было своего рода подношение месту, подарившему радость. Потом сунула пустую бутылку в пакет для мусора и сказала:
   - С тех пор, как я переехала сюда, вся моя жизнь -- махровое суеверие. Но знаешь, мне нравится. Только с пани Вишневской неловко вышло. Впору образовывать тайную фракцию внутри "Комитета по суевериям" - с целью доказать ей, что волшебство существует. Главное, обойтись без травмирующих психику происшествий.
  

* * *

  
   По субботам ближе к полудню Каштановый бульвар начинал напоминать муравейник, где каждый занят делом. Людской поток тёк по главной артерии города, заполнялись места под полотняными зонтиками кафе и скамейки у фонтанов. В магазинах толклись покупатели; цветочные, фруктовые лавки манили красками и ароматами, уличные артисты выходили на охоту за денежками зевак.
   ...Высокий черноволосый молодой человек рассекал праздную толпу как океанский лайнер мелкую морскую рябь, и разноголосая людская речь значила для него не больше, чем монотонный шум прибоя. Одет он был просто - чёрные джинсы, чёрная рубашка с распахнутым воротом и закатанными рукавами; красивое лицо, наполовину скрытое тёмными очками, излучало безразличие к окружающему и окружающим, однако перед ним расступались и многие, не отдавая отчёта, оглядывались вослед.
   Несмотря на внешнее спокойствие, в груди Химериана вместо сердца бурлил котёл с кипящей смолой ада. Сила вновь затаилась и больше не проявлялась, слуги, изо дня в день посылаемые на поиски театральной девицы, возвращались ни с чем. Сопровождающий принца маг Артезиан, руководивший поисками, высказал предположение, что аура беглянки надёжно замаскирована.
   Возникал вопрос -- с какой стати?
   Будь способности на прежнем уровне, сам он нашёл бы загадочную девчонку... хотя - если призадуматься - зачем бы её искать, будь сила снова при нём?..
   Химериан нахмурился.
   Он незнамо почему вспомнил как тонкие пальцы погладили мех... и по телу вдруг побежали мурашки...
   Нет, решил Химериан, всё равно бы нашёл. И... и что?.. И поставил бы на место, вот что. Припугнул бы... будем честными - чисто для собственного удовольствия. В конце концов, под его началом таких нахальных девиц... да ещё и ведьм... пол-университета было -- ничего, всех приструнил. А с той, босоногой, всё равно разобраться надо -- действительно ли её близость породила всплеск силы... и как она умудрилась сбежать через Тень, будучи простолюдинкой... и что там, чёрт возьми, с её аурой? Ему, как магу, пожалуй, будет интересно разобраться в непонятном явлении...
   Но пока все усилия больше напоминали бег на месте.
   Жизнь простолюдина Химериану не нравилась.
   Да что там "не нравилась"... бесила его такая убогая жизнь.
   Он вышел из дома просто потому, что больше не мог усидеть на месте, - решил, что прогулка успокоит раздражённые нервы. Теперь же Химериан всё больше склонялся к мысли, что следует свернуть с главной, чересчур пристойной на его нынешний настрой улицы, найти какую-нибудь забегаловку попроще, выпить там, дойти до следующей, выпить... и так далее. Словом, предполагалось хорошенько надраться к вечеру. Слишком рано он вернулся к воздержанию от спиртного, уверовав в скорое исцеление. В идеале хорошо бы выплеснуть содержимое кипящего котла кому-нибудь прямо в морду... то есть, ввязаться в драку и от души помахать кулаками. Уж что-что, а это он сможет и без магической силы. И ещё он предвкушал, что ему капитально расквасят ненавистную смазливую физиономию и на какое-то - очень короткое - время он станет выглядеть другим человеком.
   Химериан ненавидел свою внешность, но ничего поделать не мог. Кровь матери противилась любому изменению. Личины, сколь уродскими они не были, вскоре сползали с него змеиной шкурой; шрамы, татуировки таяли, не оставляя следа, так что о пластической операции, о которой иногда мечталось, начиная с отрочества, нечего было и думать... Да, подраться - это было бы славно. Но в самой идее утренней драки в центре города ему мерещилось нечто извращённое. Будто сплюнуть на свежевымытый пол. Придётся ждать до наступления вечера, а пока можно будет совершить увлекательное путешествия по питейным заведениям, постепенно приближаясь к портовым кабакам, а уж там он найдёт себе... компанию.
   Химериан вдруг запнулся и остановился -- будто наткнулся на невидимое препятствие. Что-то важное он, занятый заманчивыми размышлениями о выпивке и потасовке, чуть не пропустил минуту-другую назад...
   Прохожий, наткнувшийся на него, буркнул что-то неразборчивое, но явно нелицеприятное.
   - Прочь! - рявкнул в ответ Химериан, и недовольного как ветром сдуло.
   Он резко развернулся и пошёл назад, внимательно всматриваясь в витрины...
   Ага!
   Забавная экспозиция, изображающая эльфийский лес... во всяком случае такие ассоциации вызвали у него водопады зелёной и голубой ткани... но не это зацепило его взгляд.
   Вот же оно!
   Бинго!
   В уголке, на задрапированной прихотливо смятым атласом подставке стояла пара зелёных туфель, украшенных золотыми пряжками-бабочками.
   Химериан постоял, вперившись в витрину, затем извлёк из нагрудного кармана небольшой предмет. На ладони покоилась серебряная стрекоза с покорёженными крыльями. Глаз у него был острый. Можно было голову дать на отсечение, что бабочки и стрекоза -- работа одного и того же мастера.
   Химериан поднял голову.
   - "Де Линт", - прочёл он вывеску. - Арт-галерея. - Он прикрыл глаза и выдохнул... потом медленно и широко осклабился.
   День-то налаживался!
   Арт-галерея... В представлении Химериана люди, имеющие отношение к искусству, обладали тонкой душевной организацией, то есть, являлись малахольными чудаками, и, несомненно, сейчас он легко вытрясет из них имя и адрес мастера, а там и до девчонки доберётся...
   Химериан толкнул дверь и вошёл под звон колокольчика.
   В небольшом помещении, заставленном по периметру витринами со всякой художественной дребеденью - цацки, тряпки и картинки, он увидал троих. Рыжеволосая пышка с откровенным декольте, дама постарше, одетая более пристойно, и простоватого вида парень, очевидно, охранник.
   Охранник поглядывал настороженно, но Химериан сразу же перестал обращать на него внимание. Драка в арт-галерее его не прельщала. С таким же успехом можно было затеять свару в детском саду. Женщины же уставились на него так, будто в их лавчонку вкатилось само солнечное светило...
   Химериан раздражённо закатил глаза за тёмными очками... всегда одно и то же. Надо было велеть Артезиану наложить на него личину - хотя бы на несколько часов... Артезиан был неплох, иногда его маскировка могла продержаться и полдня. Впрочем, нет худа без добра, сейчас он очарует толстуху и дело в шляпе.
   - Зелёные туфли на витрине, - произнёс он, обратившись именно к рыжей. - Я хочу узнать имя мастера.
   Филис - её имя он прочёл на бэйдже - просияла.
   - Добрый день! Туфли делал мастер Пак Ын Су, тонкая ручная работа, мастер очень известный, качество несомненно, - бойко затараторила Филис. Её глаза обшаривали его с головы до ног. - Приобретая эту работу, вы совершаете выгодное вложение, ваша дама будет вам благодарна!
   - Я хочу повидаться с Пак Ын Су, - повелительным тоном прервал излияния Химериан. - Адрес.
   Зачарованная Филис послушно открыла рот, но тут вторая продавщица очнулась, нахмурилась и сделала предостерегающий жест. Очевидно, вообразила, что клиент хочет договориться напрямую и деньги пройдут мимо их лавчонки.
   Филис запнулась, хлопнула глазками, но вновь просияла.
   - Пряжки! - воскликнула она. - Это же тоже авторская работа. Может, желаете прямо сейчас поговорить с госпожой Де Линт, которая создала этих чудесных бабочек?
   Отлично! Всё оказалось ещё проще, чем он думал. Мастер Пак Ын Су ему даром не сдался, Химериана интересовали именно бабочки. И мастером оказалась женщина. Хорошо, что он не стал накладывать личину. Сейчас он сделает мадам Де Линт одной левой.
   - О да-а, - ласково ощерился Химериан. - Желаем... ещё как желаем!
   - Одну минуточку! - и продавщица, потрясая телесами, унеслась в недра магазина.
   Ожидая, Химериан принялся разглядывать витрины и даже увлёкся этим занятием. Некоторые украшения оказались занятными -- явно фонили магией.
   Затем рыжая вернулась и, по-лисьи улыбаясь, пригласила его пройти в следующий зал -- очевидно, по указанию владелицы галереи. Там Филис попыталась запихнуть его в кресло и принялась прыгать вокруг, настойчиво предлагая чай, кофе, воду, какое-то дурацкое печенье, и угомонилась только тогда, когда Химериан, отказавшись от всего, вежливо, но непреклонно отправил её восвояси.
   Галерейный зал оказался неожиданно симпатичным. Интерьер был незамысловатым - белые стены, хороший дубовый паркет... Профессионально направленный свет выгодно подсвечивал каждую деталь.
   В ожидании мастерицы Де Линт он прошёлся по кругу, следом поднялся на второй этаж, балконом опоясывавший стены.
   Тут, наверху, было странно. Странные картины, странные скульптуры... странное не-пойми-что... он даже не знал как назвать некоторые экспонаты. Одно у всего выставленного находилось общего -- каждый предмет, пусть даже чудной по общепринятым меркам, можно было разглядывать бесконечно. Пожалуй, в его королевстве такое собрание имело бы успех. Пресыщенные тёмные маги Эрмитании классическому искусству предпочитали художественные изыски, граничащие с извращениями.
   Хозяйка галереи показалась вдруг непростой личностью.
   Надо будет с ней поаккуратнее, решил Химериан. Бабочки бабочками, но вдруг не такая уж она малахольная художница... тут явно наличествовали мозги и твёрдая рука. Может вообще оказаться свирепой грымзой.
   Внизу отворилась дверь.
   Химериан с любопытством повернулся и с высоты увидал, как в зал вошла женщина... он оценивающе прищурился... хвала небесам - молодая, с отменной фигуркой, приветливо улыбающаяся... явно не грымза... уверенно постукивая каблучками, хозяйка галереи двинулась ему навстречу.
   Он спустился до половины лестницы, когда внезапно понял кто это, но осмыслил не сразу, поэтому остановился на полпути. Каким-то непонятным образом театральная девчонка выглядела как другой человек.
   Химериан моргнул.
   Время замедлило свой бег.
  
   В галерею Лильен пришла ещё до открытия. Настроение у неё было скверное. На днях владелица здания, госпожа Ментено, внезапно подняла арендную плату до максимального уровня, предусмотренного договором, - почти вдвое больше. Возмущённая Лили добилась встречи... беседа породила тревожное ощущение. Договор аренды заканчивался в конце лета, а госпожа Ментено разговаривала сухо и непреклонно, и только благодаря настойчивости Лильен удалось вырвать у неё смутное полупризнание - на бойкое место позарился конкурент, кто-то, кто пообещал хозяйке золотые горы.
   Похоже, дела обстояли неважно. Нужно было или искать другое место, что Лили почитала настоящей катастрофой, или гарантировать госпоже Ментено золотые горы не ниже обещанных неизвестным, что, мягко говоря, повлекло бы за собой финансовые проблемы.
   Она сидела за конторкой в своём маленьком кабинетике, мрачно уставившись в бумаги. Аренда, отчисления городу, зарплата сотрудникам, выплата комиссионных умельцам, поставлявшим товар, счета на услуги и множество других мелких трат... Чистый доход от маленькой и пока ещё не раскрученной галереи выходил невеликим. Было очевидно, что переезд и связанные с этим расходы на обустройство сожрут все накопления и не подавятся. Кроме того, уход с главной улицы города означал существенное уменьшение прибыли от туристов. Как бы Лильен не относилась к сувенирной части своего предприятия, именно она позволяла галерее держаться на плаву.
   Придётся понизить цены, но это означало и понижение доходов тех людей, что приносили в галерею свои работы... Для некоторых их них заработок в "Де Линт" был единственным. Скверно, очень скверно.
   Внезапно размышления Лили прервала Филис, ворвавшаяся в кабинет с видом сияющим и каким-то загадочным.
   - Госпожа Лильен, госпожа Лильен! - выпалила она. - Там спрашивают про туфли с витрины... про мастера спрашивают...
   - Что, серьёзный клиент? - оживилась Лильен.
   - Он такой... такой... Взгляните на него! Хотел сперва выудить адрес мастера Пака, но я ж не дура! Предложила поговорить сначала с вами, вы тоже мастер! Идите, посмотрите на него скорее... - тараторила Филис.
   Машинально мозг Лили отметил некоторую странность - подчинённая слишком настойчиво подчёркивала, что на покупателя надо обязательно посмотреть, причём что-то Филис узрела, что привело её в восторг. Ну и что там могло так порадовать? Якорная цепь из золота на груди? Перстень с алмазом "Кохинур"? Впрочем, без разницы. Ситуация была такова, что, заявись в галерею марсианин в треножнике, следовало ублажить его и всучить всё, что получится.
   Лили подумала... нюх на денежных клиентов у Филис был отменный. Возможно, имеет смысл показать гостю особенный товар из второго зала... она кивнула, отвечая своим мыслям.
   - Проводите клиента в галерею, усадите, предложите как обычно -- чай, кофе, всё такое. Ну, вы знаете. Скажите, что я сейчас подойду.
   Филис умчалась, а Лили встала и подошла к зеркалу -- окинуть себя критическим взглядом и настроиться на охмурение марсиан.
   Как обычно по выходным, в этот день она отдала должное деловому стилю. Копна волос была укрощена гелем для создания эффекта мокрых волос и безжалостно зачёсана назад (как казалось Лили, такая причёска её взрослила). Шёлк классического покроя блузы мягко переливался жемчужными оттенками, облегающая юбка-карандаш песочного цвета прикрывала колени, тонкие чулки в цвет кожи и лодочки завершали образ бизнес-леди. Последним штрихом стали очки с простыми стёклами, в тонкой золотой оправе. Лили считала, что очки тоже прибавляют к её двадцати трём пару-тройку лет, и частенько прибегала к подобному камуфляжу.
   ...Лильен вошла в зал с улыбкой, которая стала ещё шире от увиденного, - посетитель не стал рассиживаться в кресле и распивать чаи, а прогуливался по второму этажу. Это предполагало некоторую заинтересованность. К тому же она мгновенно поняла, что так потрясло Филис, - там, наверху, стоял великолепный образчик мужской породы. Его лицо наполовину скрывали тёмные очки, но и так было понятно, что незнакомец чертовски хорош собой.
   Потом тот стал спускаться ей навстречу и вдруг замер, остановившись... и Лили остановилась тоже.
   Да это же пляжный красавец, вдруг пришло ей на ум. Ведь и Ева всё время призывала - посмотри да посмотри...
   Только вот вёл клиент себя странно... стоял на лестнице как истукан с ничего не выражающим лицом и не двигался с места.
   Да к чёрту! Если это тот самый, то у него есть "Оникс", приобретённый за двойную цену, напомнила себе Лили. Он швыряется деньгами... и туфлями не отделается. Он просто обязан купить у неё картину... надо же ему на что-то смотреть.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 9.24*17  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) А.Робский "Убийца Богов"(Боевое фэнтези) Н.Мор "Карт бланш во второй жизни"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Грейш "Кибернет"(Антиутопия) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список