Барышева Мария Александровна: другие произведения.

Последствия больших разговоров (Говорящие с... - 2) Эпизод 1

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

  Прелюдия
  
   Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и Сергей Федорович, со всевозможнейшим тщанием изучавший себя в большом настенном зеркале, испуганно обернулся.
   - Достаньте это из меня!
   - О, господи! - простонал главный хирург. - Это опять вы! Оставьте меня в покое!
   - Достаньте это из меня!
   - Я ничего ни из кого не достаю после пяти вечера! - отрезал Сергей Федорович.
   - Как вы можете?! Вы же врач!
   - Вот именно! Я врач! А не фокусник! Я не умею доставать волшебные невидимые предметы из людей!
   - Он там!
   - Голубчик, - мягко произнес Сергей Федорович, на полуобороте к зеркалу коснувшись золотистого галстука, - поверьте, хирург вам не нужен. Вам нужен совсем другой врач. И если вы зайдете завтра...
   - Мне нужно сегодня! Достаньте это из меня!
   - Так! - Сергей Федорович, не выдержав, оторвал взгляд от своего солидного отражения, подошел к столу, с размаху сел в кресло и аккуратно припечатал ладонями столешницу. - Послушайте, мы сделали все необходимые снимки! Мы просветили и просканировали вас с ног до головы! Вы сами сказали, что пришли сюда, потому что считаете меня прекрасным высококвалифицированным специалистом! Так вот, как прекрасный высококвалифицированный специалист, я вам со всей ответственностью еще раз заявляю - вы не содержите в себе никаких инородных предметов!
   Назойливый пациент прикрыл дверь, испустил скорбный вздох, после чего решительно начал расстегивать рубашку.
   - Прекратите раздеваться! - возмутился Сергей Федорович. - Покиньте мой кабинет! Послушайте, я сейчас вызову охрану!
   - Вот! - человек вскинул руку, демонстрируя хирургу рассеченную ниточкой белого шрама подбритую подмышку. - Видите?! Достаньте эту вещь!
   - Наше оборудование...
   - Это очень маленькая вещь!
   - Уйдите, - тоскливо попросил главный хирург, глядя на демонстрируемую подмышку с непрофессиональным отвращением.
   Человек не понравился ему с той самой минуты, как несколько дней назад закрыл за собой дверь в его кабинет. И вроде бы с человеком было все в полном порядке. Совершенно обычный человек. Не молодой, не старый. Темноглазый, с едва заметной лобной залысиной. Стандартные, немного скучноватые черты лица - одни из тех, что забываются очень быстро. Выбрит, причесан, хорошо одет. Но что-то в нем было не так. Дело было даже не в истории, которую (Сергей Федорович скосил глаза в тощую медкарту) Лигецкий Павел Васильевич ему поведал. Шесть лет назад Павел Васильевич пострадал при взрыве бытового газа, во что Сергей Федорович верил не особенно. Ему в подмышку воткнулся осколок стекла - и воткнулся настолько глубоко, что доставать его не стали (в это Сергей Федорович не верил вообще). Шесть лет жил Павел Васильевич без горя и малейшего дискомфорта, но вот недавно осколок начал причинять ему сильные боли, и теперь он, Павел Васильевич, желал бы от этого осколка избавиться.
   Только вот никакого осколка в Павле Васильевиче не было. Оборудование у них в клинике великолепное, и это оборудование ничего похожего в Павле Васильевиче не обнаружило. Но этот положительный вердикт Павла Васильевича привел в состояние необычайного раздражения, вследствие чего он теперь приводил в состояние столь же необычайного раздражения утомленного главного хирурга.
   - Он там! Я говорю вам, он там! Я даже могу вам показать, как он расположен - вот так! - пациент перечеркнул ладонью правую сторону груди. - Он там, я знаю это. Я слышу его. Нельзя найти вещь, которая не хочет быть найденной... Мне нужно его достать, и он с этим согласен, но после того, как он столько лет прятался... Оборудование не поможет. Я бы сделал это сам, но я не врач, я могу что-нибудь повредить.
   - У-у-у, голубчик! - шелковым голосом протянул Сергей Федорович, и его пальцы осторожным паучком начали подбираться к кнопке вызова охраны.
   - Достаньте! - странный человек взмахнул рукой, и на столешницу с сухим стуком шлепнулись четыре тугие пачки стодолларовых купюр. Шлепнулись они так эффектно, что весь скептицизм и все раздражение Сергея Федоровича внезапно улетучились. Неожиданно Сергею Федоровичу, невзирая ни на что, очень захотелось достать. Осадил его лишь солидный жизненный опыт. Главный хирург потянул носом, словно пытался уловить запах пухленьких пачек. В чем-то тут определенно таился подвох.
   - Никто не узнает, - вкрадчиво произнес Петр Васильевич. - Для такой простой операции вам не нужен ассистент. Если вас что-то беспокоит, я могу подписать все необходимые бумаги.
   - Моя жена в шесть часов ждет меня в ресторане, - голосом искушенного святого сообщил главный хирург.
   - Достаньте это из меня.
   Сергей Федорович ощутил в голове тонкий комариный звон и для обретения душевного равновесия провел ладонью по своему новому галстуку. Он был почти уверен, что если еще раз в ближайшие минуты услышит эту фразу, то следующим врачом, который понадобится Павлу Васильевичу, будет патологоанатом. Сергей Федорович взял одну из пачек и хмуро посмотрел на нее. С минуту подождал, держа пачку на ладони.
   - Что ж, если вы настаиваете, чтобы вас оперировали впустую...
   - О, нет, не впустую, доктор, не впустую! - назойливый пациент весело подмигнул хирургу, и этот подмигнувший глаз вкупе с глазницей вдруг задрожал и начал сползать куда-то вниз, и вместе с ним по диагонали начало очень медленно сползать и лицо, словно тающая восковая маска, собираясь старческими морщинами и свисая со скулы и подбородка жуткими дряблыми складками. Вздрогнув, Сергей Федорович сдернул очки, яростно протер их и водрузил обратно на переносицу, испуганно воззрившись на пациента, лицо которого было в полном порядке.
   - Вам плохо? - заботливо спросил Павел Васильевич.
   - Мне хорошо, - заверил Сергей Федорович, тайком подсчитывая свой пульс.
   Спустя полчаса он снова подсчитал свой пульс, потом перевел потрясенный взгляд на некий предмет, который только что извлек пинцетом из располосованной подмышки Павла Васильевича, и совершенно нехирургическим голосом произнес:
   - Господи боже, что это такое?!
  
  
  
  ПОЛНЫМ-ПОЛНО НАРОДУ
  
   Талантом собеседника отличается не тот, кто охотно
   говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие.
  Ж. Лабрюйер
  
   - Шталь! Подъем! Вставай, ребенок!
   - Ваа!.. - сказала Эша, оттолкнула назойливую руку и сунула голову под подушку.
   - Да проснись же ты, горе!
   - Изыди! - просипела Эша из похмельного полузабытья. - Изыди, кто бы ты ни был! Не видишь - человеку плохо!
   - Зато вчера, судя по всему, было хорошо! - подушку сдернули с ее головы, после чего Эша получила подзатыльник, произведший в ее изможденном вчерашним весельем организме эффект, сравнимый с мощным землетрясением на хрупком атолле.
   - Ты хочешь моей смерти! - застонала она, закрывая голову руками. - Я всегда это подозревала! Бить похмельного человека по голове - это ж все равно, что...
   - Ты сказала, что тебе сегодня с утра на работу. Во всяком случае, это было все, что мне удалось понять.
   - А ты сказала, что приедешь вчера, - Эша пальцами попыталась открыть себе глаза, которые сомкнулись намертво. - Так что... о-ох!
   Она с трудом села на разворошенной постели, на ощупь пригладила всклокоченные волосы и после длительных усилий приоткрыла правый глаз. Полина, безукоризненная, аккуратная, тщательно причесанная, стояла возле кровати и, скрестив руки на груди, смотрела на сводную сестру с дружелюбным осуждением. Взгляд у Звягинцевой был непривычно мягким, хотя возможно это было связано с тем, что видела Шталь еще достаточно плохо, и Полина вместе со своим мягким взглядом явственно покачивалась в воздухе.
   - Ребенок, ты выглядишь кошмарно.
   - Неправда! - возразила Шталь, пытаясь справиться с открыванием второго глаза. - Я выгляжу очень кошмарно! И я этим горжусь!
   Глаз, наконец, подчинился, Эша полностью сфокусировала взгляд на сестре, вскинулась с кровати и повисла у Полины на шее.
   - Поличка приехали!
   В ответ на ее действия Полина совершила очень непонятную вещь. Она обняла Эшу (что было странно) и звонко чмокнула в щеку (что было вообще уму непостижимо). Эша отстранилась и спросила с искренним испугом:
   - Господи, Поля, что случилось?! Я умираю?
   - Не говори ерунды! - отрезала Полина, присаживаясь на кровать.
   - Ты умираешь?
   - Почему все наши разговоры ты начинаешь с совершенно идиотских вопросов?
   - Просто ты никогда меня не целуешь, - Шталь дотронулась до своей щеки так осторожно, словно та была из хрупкого хрусталя. - Ты ни разу ни поцеловала меня за всю нашу сводную жизнь.
   - Никогда не поздно начать, - Полина улыбнулась и еще больше растрепала шталевские волосы. - Я соскучилась по тебе, ребенок.
   - Ты всегда говорила, что я ужасный человек...
   - Ну, вернулась ты неплохим человеком, во всяком случае.
   - Ты поняла это по интонации?
   - Такого по интонации не понять. Для это нужны не уши. Для этого нужно сердце, Шталь. У тебя тоже оно есть. И, мне кажется, это хорошее сердце, - Полина убрала с лица заботливую серьезность, фыркнула и отпихнула ее. - Чего не скажешь, о твоем дыхании! Что ты пила?!
   - Шампанское, коньяк, мартини, ром, последовательность не помню, - Эша подтянула к себе настольные часы и чуть не уронила их. - Господи! Мне через час нужно быть у Ейщарова! Он же мне голову оторвет!
   - Никто не смеет отрывать тебе голову, не спросив у меня разрешения.
   - Я сама напросилась на эту работу, а теперь я в таком виде...
   - За час ты этот вид никуда не денешь, - заметила Полина, недоуменно наблюдая, как Эша судорожно шарит под подушкой.
   - А вот и ошибаешься! - Эша торжествующе выдернула из-под подушки сжатый кулак. - Кое-кто мне вчера кое-что одолжил!
   - С каких пор похмелье лечится наперстком? - изумилась сестра, и Шталь погрозила ей скрюченным указательным пальцем.
   - Ты ничего не слышала!
   - Да ты ничего и не говорила, - с тонкой усмешкой ответила Полина.
   - Ладно. Ты не слышала ничего из того, чего я не говорила.
   Полина снисходительно покачала головой, прослушала стремительное удаляющееся шлепанье босых ног и пошла оценивать квартирный беспорядок. Через несколько минут, прислушавшись к доносившимся из ванной звукам, она не выдержала и стукнула в дверь.
   - Шталь, тебя тошнит?
   - Я просто чищу зубы, - сказали из-за двери разнесчастным голосом.
   - Ты щетку себе в желудок запихнула, что ли?
   - Все в порядке! - простонала дверь. - Чего ты меня спрашиваешь, ты ведь уже услышала все, что я не сказала, но машинально имела в виду!
   - Пороть тебя некому! - констатировала сестра и ушла на кухню. Минут через десять туда прибыла и сама Шталь, мокрая, побледневшая и вполне осмысленная. С ходу выглотала большую кружку воды и сунулась в холодильник.
   - Мне срочно нужно много еды!
   - Ты выглядишь хорошо и это странно, - Полина кивнула на сваленную на столе гирлянду из шести сосисок. - Не объяснишь, что это делало на люстре?
   - Не-а, - беспечно отозвалась Эша, вываливая на стол извлеченную из холодильника снедь. - Да и не помню я. Мы были в одном ресторане, потом в другом, потом поехали на Шаю, потом в диско-бар...
   - Вижу, ты приволокла от соседки свой новый холодильник? - Шталь кивнула. - А почему у него дверца в губной помаде? Ты была настолько рада его видеть?
   Эша, старательно жуя, сделала неопределенный жест.
   - А утюг зачем на балкон выставила?
   - Ему захотелось на свежий воздух.
   - М-да. Новое украшение? - Полина прищурилась на ее кулон. - Что за камень?
   - Хризолит, - Эша воровато потянула к себе сосиски. - Такой зануда!
   - Самое потрясающее в том, что ты говоришь все это искренне, - Полина откинулась на спинку стула, глядя на сестру профессорским взглядом. - Ты же, вроде, собирала фольклор для бизнесменского опуса, но у меня такое ощущение, что ты прибыла сюда прямиком с шабаша ведьм, причем тебе там не раз дали метлой по голове. Тебе нужен психиатр.
   - Ничего подобного, - Эша поспешно счищала пленку с сосисок. - Это я нужна психиатрам. Они могли бы совершать обход вокруг меня годами...
   - Ты знаешь, что сосиски нужно варить, прежде чем есть?
   - Мне некогда заниматься всякими глупостями! - сообщила Эша, дожевывая сосиску. - Меня ждет бизнесмен со швабрами! Дай бог, что бы он пошутил! Я...
   В этот момент Полина, округлив глаза, издала мелодичный визг и изящным движением забралась на стул с ногами. Эше не нужно было оборачиваться, чтобы понять причину этих действий.
   - А-а, это Бонни! Не обращай внимания, она не опасна, - Эша швырнула пленку в мусорное ведро, наклонилась и сгребла птицееда, который, покачиваясь на пороге, задумчиво осматривал кухню. - Только не кричи так больше - она может взволноваться и полысеть.
   - Это я могу взволноваться и полысеть, если такое будет разгуливать по дому! - Полина осторожно спустила ноги со стула, не сводя глаз с паучихи на шталевской ладони. - Эша, у нас в семье никогда не было запрета на домашних животных, но это перебор!
   - Не беспокойся, я заберу ее на работу, - заверила Эша, вставая. - Там люди понимающие.
   - Ты устроилась работать в инсектарий?
   - Честно говоря, я даже не знаю, как назвать это место, - Эша сунула в рот печенье и вылетела из кухни. Посадила Бонни в террариум, показала ей кулак, который был осмотрен со всем паучьим презрением, наскоро подсушила волосы, распахнула шкаф и воззрилась на одежду. Тут же сердито поймала себя на мысли, что думает не только о том, что бы надеть, но и пытается уловить, какая одежда предпочла бы сегодня прогуляться.
   - Господи, как же сложно стало жить! - пробормотала она, и Полина, неслышно вошедшая в комнату, негромко произнесла:
   - Ну, это с какой стороны посмотреть.
   - Извини, Поля, - авторитетно сказала Эша, - но сейчас ты точно не знаешь, о чем говоришь!
   - Ну да, зато ты у нас все знаешь за двоих, - Поля фыркнула и вышла. Эша недоуменно пожала ей вслед плечами. В голосе сестры ей послышались странные нотки, будто та, как раз-таки, знает о чем говорит, но это было невозможно. Даже из того, что Поля успела узнать по ее интонации, нельзя было сделать никаких выводов, и Эша решила об этом не задумываться. Нужно было торопиться на работу, нужно было вовремя вернуть наперсток, поскольку одолжившей его ей сам одолжил его без разрешения, за что мог получить по голове, о чем Шталь и была предупреждена. Также она была предупреждена о том, что при данном стечении обстоятельств пострадает и ее собственная голова.
   Эша хмыкнула, доставая легкий оливковый костюм. Странный, все-таки, вчера получился вечер. Ейщаров, привезший ее в Шаю накануне, больше не объявлялся, Севе она позвонила утром и предложила встретиться часиков в пять в приречной кафешке, на что Говорящий с мебелью радостно сказал "не знаю". Раздраженная таким пренебрежением, Эша прождала в кафешке десять минут и уже собиралась было уходить, но тут в кафешку ворвался запыхавшийся Сева, а вместе с ним - люди, которых Шталь не ожидала увидеть. Григорий - Говорящий с бытовой техникой, Глеб - Говорящий с расческами, тетя Тоня - Говорящая с камнями и вместе с ней - кто бы мог подумать?! - ее многогрешная племянница Ольга Лиманская. Пришла Севина подруга, поглядывая приветливо и не без доли ревности. Пришел Слава с огромным букетом роз. Пришел Степан Иванович - Говорящий с посудой - в компании дочери и пакета, наполненного кое-какими из своих собеседников. Пришла ейщаровская секретарша Нина Владимировна, которую Эша видела лишь дважды и общались они исключительно на тему финансов и документов. Пришла безымянная девчонка - Говорящая с одеждой, которая, как считала Шталь, до сих пор должна сидеть под замком где-нибудь в погребе. Пришел даже Михаил, судя по всему, сам удивленный своим приходом. И пришло еще шесть совершенно не знакомых Эше людей.
   - Все как раз только-только вернулись из гостиницы, ну и вот, подгадал, - сбивчиво пояснил Сева после радостных объятий. - Здорово, правда?! Только, ты уж извини, я не пью.
   Потом он повторял это еще много раз, пододвигая к себе очередной бокал. В конце концов Эша, Инна и Нина Владимировна начали отнимать у него бокалы, Сева злобствовал, обвинял их в ущемлении его человеческих прав и грозился написать на них жалобу в гаагский суд.
   Глеб, украшенный суровым шрамом на виске, пил мало, говорил много, дважды приглашал Шталь танцевать и в процессе танцев опрокинул два стола, один стул с посетителем и изящным взмахом руки случайно выбил поднос у официантки. Шталь, хорошо помнившая всю степень глебовской неуклюжести, сделала вывод, что в этот раз, в сущности, все обошлось.
   Михаил, изначально ведший себя предельно нейтрально, заявил, что заглянул на минутку. Откололся от компании он примерно в два часа ночи, уведя с собой безудержно хихикающую Лиманскую и унеся под подмышкой Славу, который к этому времени успел безмятежно заснуть прямо на столе. Перед уходом Ольга отволокла Эшу в сторону и заплетающимся языком поведала:
   - Я тебе скажу то, ради чего и пришла, а заодно скажу и за Сашку, - она кивнула в сторону белобрысой Говорящей с одеждой, - потому что она-то не скажет, малолетки в таком не признаются, чудо, что вообще она здесь... короче, понимаешь?
   Эша кивнула, держась за стену и пытаясь придать лицу понимающее выражение.
   - Ну мы... это... Короче, хорошо, что ты нас нашла. Конечно, натравить на меня всех тех баб - это было... твою... сама понимаешь!..
   - Не в угол же тебя было ставить!.. - Эша на всякий случай прижалась к стене еще и щекой - очень уж раскачивалась эта стена. - Вот это круто вам мозги промыли!
   - Ннне! - Ольга мотнула головой, отчего ее сильно повело влево. - Ннне в этом... Просто мы теперь делом занимаемся, понимаешь?!.. И свои кругом... А злости той... нет ее больше. С теткой помирилась... Она хорошая... Нави... наивная, конечно, но хорошая... В общем... ну, типа... благодарю я... но ты, конечно... - она удрученно махнула рукой, чуть не попав Эше по носу, и удалилась. Эша долго смотрела ей вслед, удивленная даже сквозь плотный алкогольный туман. Она их ловила, а они теперь - здрассьте! - благодарны. Лоботомию им что ли делает господин Ейщаров? Шталь представила Олега Георгиевича в докторском облачении, с дрелью и окровавленной пилой, ей стало страшно, и она убежала за новой порцией алкоголя.
   Нина Владимировна пила умеренно, разговоры вела большей частью поверхностные и ушла раньше всех, пожелав Шталь успехов в завтрашнем рабочем дне. Она по прежнему смотрела на Эшу снисходительно, но презрения в этой снисходительности больше не было. Так смотрят на бестолкового ребенка добрые родственники.
   Не знакомые Эше люди оказались людьми ничего себе. Увы, к моменту пробуждения Шталь уже не помнила ни их лиц, ни их имен, ни того, о чем они говорили.
   Одевшись и собрав пакет, Эша прихватила террариум, закрыв его тряпкой, и забежала на кухню. Полина сидела на стуле, пила чай и задумчиво смотрела в окно. Сейчас ее лицо показалось Шталь осунувшимся, во взгляде было что-то тоскливое, в уголках чуть поджатых губ залегли едва заметные горькие складки, и Эша вдруг совершенно отчетливо осознала, что Полина - ее строгая, авторитетная и уверенная в себе сводная сестра - глубоко несчастна. Также она осознала, что Звягинцева никогда в жизни ей в этом не признается.
   Если б она могла рассказать ей о Говорящих! Да какого черта, кто ей запретит?! Конечно, она расскажет ей! И Полина поверит - Полина всегда слышит правду. Конечно, вряд ли это сделает ее счастливей, но, возможно, это придаст ее жизни новый смысл...
   И возможно, она полюбит какую-нибудь вещь.
   Как тебе не стыдно, Шталь, желать сестре собственных кошмаров?!
   - Как я выгляжу? - поинтересовалась Эша. Полина повернула голову, глядя как-то надрывно, и Эше вдруг почудилось, что сестра скажет ей сейчас нечто очень важное. Но взгляд Полины почти сразу же стал оценивающим.
   - Во всяком случае, лучше, чем то, что я видела полчаса назад.
   - А ты надолго приехала?
   - Послезавтра я уеду - и меня не будет неделю, - Полина поставила чашку на стол и потянулась. - Потом я вернусь насовсем.
   - Насовсем? - переспросила Эша.
   - Я увольняюсь.
   - Ты - что? - Эша чуть не уронила террариум. - Но ты же... как же... Ты нашла другую работу?
   - Думаю, будет проще, если мы поговорим об этом через неделю. Насколько я понимаю, ты собираешься задержаться в Шае. А как же Москва? Ты ведь у нас карьеристка.
   Шталь, ошеломленная и новостью, и вопросом, пробормотала, что, дескать, у нее появилась некая заинтересованность в области шайской административной структуры, после чего жалобно попросила Полину не озвучивать то, что она могла сейчас услышать в ее интонации, ибо она, Эша, слышать не хочет о том, что сейчас могла иметь в виду.
   - Мне не особенно важны причины, которые держат тебя здесь, ребенок, - Полина переплела пальцы. - Просто, разумеется, я предпочла бы, чтобы мы обе оставались в Шае. Так мне легче за тобой присматривать.
   - Поля, я уже довольно давно не в детском саду, - слегка рассердилась Эша.
   - Это не мешает тебе постоянно совершать глупости, - Полина с надменным лицом сделала рукой прогоняющий жест. - А теперь - катись на свою работу!
   - Не понимаю я вас, Полина Викторовна, - пропела Эша, отпирая входную дверь. - Ладно я, у меня причины... А тебе-то что тут делать? Ты привыкла разъезжать, мир смотреть. А Шая - обычный город.
   Тряхнув головой, она захлопнула за собой дверь и весело запрыгала по ступенькам. На выходе из подъезда ей попался сосед со сложенным зонтом под подмышкой. Эша обошла его как можно дальше и бодро зашагала на остановку. "Фабию" отогнали на стоянку перед ейщаровским офисом, и она собиралась забрать ее только сегодня вечером.
   Утро было чудесным, нежарким, с великолепными рассветными красками, гармонично сочетавшимися с зеленой палитрой шайской флоры. Птицы щебетали, как им и положено, цветы источали ароматы, от сонной, довольно бормочущей Шаи тянуло свежестью. Шталь немедленно преисполнилась хорошего настроения и по дороге купила у сонной торговки букет огромных ромашек. Никому не возбраняется приходить на работу с ромашками, даже эшам шталь, определенным в уборщицы злой волей коварного Олега Георгиевича.
   Уже на подходе к ейщаровскому офису Эша поначалу решила, что ошиблась. Только знакомые островерхие башенки здания убедили ее в обратном, но в остальном и офис, и местность вокруг него выглядели совершенно иначе, и дело тут было уж точно не в том, что Эша была здесь лишь дважды и попросту успела все позабыть.
   Автостоянку почти полностью закрывала густая рябиновая роща. Деревьев не только стало намного больше с марта. Когда Эша уезжала, деревья выглядели довольно взрослыми. Теперь же они выглядели предельно взрослыми, словно время здесь шло иначе, и шесть месяцев обратились не менее чем двадцатью годами. Эша привыкла к низкорослым шайским рябинкам, редко превышающим два человеческих роста, эти же деревья были огромными, практически вровень с башенками здания, лукаво выглядывавшими из густой глянцевитой листвы, зелень которой еще не тронуло дыхание подступающей осени. Ейщаровский офис походил на затерянный в рябиновом лесу замок, выглядя совершенно нереально, словно современный зелененький автобус привез Шталь в какую-то сказочную страну. Она даже машинально обернулась на развилку дворовой дороги, на машины, мчащиеся по трассе с абсолютно несказочным ревом, потом вновь посмотрела на рябины, от которых исходило отрешенное спокойствие. Наливающиеся оранжевым шарики ягод смотрелись очень нарядно, но находились слишком высоко, чтобы можно было сорвать хоть одну.
   Хмыкнув, Эша ступила на одну из дорожек, вившихся между деревьями, прошла с десяток метров и остановилась, оглядываясь. Стоянка осталась, но теперь выглядела как-то скромно. Из небольшого фонтана один за другим распускались прозрачные водяные цветы, окутанные облаком мельчайших брызг, вокруг же, на клумбе, цвели цветы настоящие, поражая глаз разнообразием красок и форм. На людей, занимавших новенькие лавочки под сенью рябин, Эша внимания не обратила - люди терялись во всем этом великолепии и смотреть на них было неинтересно. Она обошла фонтан и с любопытством посмотрела на двух традиционных мраморных львов, возлежавших по обе стороны крыльца, потом задрала голову и оглядела фасад здания. Почти на всех карнизах теперь обитали диковинные каменные зверьки самых разнообразных видов, которые, несмотря на это свое разнообразие, были тут удивительно к месту. Этого скульптурного зверинца тут тоже раньше не было и, уж тем более, не было вывески, красовавшейся над входом. Вывеска была суровой, официальной, и на ней, золотым по черному было выведено:
   Институт исследования и статистики сетевязальной промышленности.
   - Да не бывает такого! - вслух удивилась Эша, озадаченно глядя на вывеску. Название не только казалось абсолютной белибердой. Оно еще и навевало невероятную скуку. Мало кому интересна статистика сетевязальной промышленности.
   Шталь бросила взгляд на часы - до начала рабочего дня оставалось еще семь минут. Она нерешительно потопталась перед крыльцом, воровато посматривая на окна, потом решительно шагнула к короткой лесенке между скучающими мраморными львами...
   И в следующее мгновение оказалась метрах в пяти от нее, шумно дыша после, пожалуй, самого стремительного броска в своей жизни. Пошатнувшись, Эша поставила террариум на асфальт, положила на него ромашки, и ошеломленно заморгала, пытаясь понять, что произошло. Впрочем, понимать было особо нечего. Она почти ступила на первую ступеньку, после чего развернулась и припустила со всех ног, подстегиваемая неизвестно откуда взявшимся первобытным ужасом, словно за ней по пятам гналось клыкастое чудовище, горячо и смрадно дыша в шталевский затылок. Ужас, длиной в бросок от крыльца, пропавший так же неожиданно, как и появившийся, и сейчас казалось почти невозможным, что он вообще был.
   - Что за ерунда?! - Эша огляделась, потом приподняла закрывавшую террариум ткань. Бонни, опершись четырьмя лапами о стекло и невероятно распушившись, смотрела в сторону крыльца, и во всей ее позе читался тот же вопрос. Шталь опустила ткань и тоже вновь посмотрела в сторону крыльца. Крыльцо было самым обыкновенным - таким же, как и в марте. Беззрачковые глаза мраморных львов, смотревших друг на друга в ленивом полуобороте, ничего не выражали. Львы казались сонными, пожилыми, кроме того, явно находились в первой стадии ожирения. Тяжелая дверь была неподвижна, стекло улыбалось бликами от восходящего солнца, словно насмехаясь, массивная литая ручка мягко поблескивала.
   Оставив террариум стоять на асфальте, Эша снова ринулась к крыльцу, у самой ступеньки заложила крутой вираж и на большой скорости чуть не въехала носом в рябину, произраставшую метров за восемь от крыльца. На этот раз охвативший ее ужас был не первобытным, а вовсе каким-то несерьезным, детским, но, тем не менее, подействовавшим. Еще на бегу ей отчаянно захотелось забраться с головой под одеяло, но одеяла с собой не было, а когда Шталь заключила в объятия теплый рябиновый ствол, ужас уже пропал, и нужда в одеяле отпала. Эша отпустила дерево и медленно повернулась. Брошенный террариум сиротливо стоял перед крыльцом, и даже с такого расстояния Эша слышала доносящийся из него негодующий стук. Рябиновые ветви мягко шелестели на легком ветерке, шарики ягод игриво покачивались. Журчание водяных цветов, выраставших в фонтане, навевало дрему. На упитанных филейных частях мраморных львов шевелились тени. Все это пахло абсолютным издевательством.
   - Я не пугаюсь ни с того, ни с сего, - пробормотала Эша, согнув пальцы когтями и медленно, кошачьим шагом приближаясь к крыльцу. - На это нужна очень серьезная причина. Я не пугалась в марте. Что изменилось с марта? Вывеска? Вряд ли меня так пугает возможность оказаться внутри института исследования и статистики сетевязальной промышленности. Значит, это львы. Львов тоже не было.
   Она остановилась за полметра перед львами и с подозрением перевела взгляд с одной скульптуры на другую. Это явно были очень ленивые львы. Они не напугали бы и ребенка - уж куда им заставить взрослую тетку чуть ли не с воплями пуститься наутек?! Эша сделала шажок, внимательно наблюдая за мраморной львиной мордой, почти уверенная, что сейчас статуя в лучших традициях фильмов ужасов с каменным скрипом повернет голову, обнажит в ужасающем рыке мраморные клыки и одним прыжком взметнется со своего постамента.
   Ничего этого, разумеется, не произошло. Лев остался так же неподвижен, как и раньше, только приобрел еще более сонный вид. А вот Шталь в считанные секунды опять оказалась около террариума. На этот раз она не ощутила никакого ужаса. На нее нахлынуло глубочайшее нежелание подниматься на крыльцо - нежелание, граничащее с отвращением и редкостной скукой. Это чувство было таким сильным, что Эша даже схватила террариум, уронив букет, и сделала несколько шагов прочь. Потом поставила террариум и чертыхнулась. Повернулась и посмотрела на львов. Теперь в их беззрачковых глазах совершенно определенно было нечто ехидное.
   - Львы, - сказала Эша самой себе. - Это определенно львы. Что надо сделать, чтобы пройти? Поздороваться? Попросить разрешения? Поцеловать каждого?
   - Я бы на это поглядел.
   Эша резко обернулась, одновременно совершив легкое подпрыгивание, но это был всего лишь Михаил, выглядящий довольно похмельно, но, в целом, узнаваемо. Он приветственно осклабился и протянул Эше ее слегка запылившиеся ромашки.
   - Кажись, твое.
   - Как это понимать?! - Эша взяла ромашки и махнула ими в сторону крыльца.
   - Обычная система охраны, - Михаил осклабился еще шире. - В восемь отключится - для своих, разумеется. Погоди, придет Геннадьевич и сделает тебе пропуск.
   - И что же, ночью вообще никто зайти не может?
   - Только высокопоставленные лица, - Михаил потер бровь. - Например я.
   - Ты не очень-то...
   - Двигай за мной. Некоторые из наших уже пришли - познакомлю, - Михаил сделал приглашающий жест в сторону фонтана и скамеек вокруг него. - Знакомиться лучше на природе, в непринужденной обстановке...
   - Сомневаюсь, что они пришли пораньше для знакомства со мной, - Эша сердито подхватила террариум. - Думаю, они пришли посмотреть, как я буду бегать от вашей системы охраны.
   - Это каждый раз смешно, - откровенно признался Михаил и, сморщившись, снова потер бровь, потом с подозрением произнес: - Слушай, после вчерашних посиделок ты как-то слишком хорошо выглядишь. Уж не намутила ли ты у кого наперсток?
   - Какой наперсток? - с самым невинным видом спросила Эша.
   - Танька никому не дает наперстки просто так.
   - Какая Танька?
   Михаил сделал такое движение, будто отгонял муху, сморщился еще больше, после чего взял Эшу за плечи, словно опасался, что она убежит, и поставил ее перед скамейками, сам зайдя ей за спину - вероятно на тот случай, если сидящим на скамейках вздумается забросать его какими-нибудь предметами.
   - Люди, познакомьтесь с нашей новой уборщицей, Эшей Шталь. Эша Шталь - это люди.
   Люди внимательно посмотрели на Эшу Шталь. Эша Шталь, в свою очередь, внимательно посмотрела на людей. Из них она знала только Ольгу Лиманскую и Севу, умилительно прикорнувших друг у дружки на плече, прочие же были незнакомы и непохмельны, из чего Эша сделала вывод, что на вчерашних посиделках никого из них не было. Она поставила террариум рядом с клумбой и приветственно помахала людям ромашками.
   - Самые ранние пташки, - Михаил взялся одной рукой за голову, - исключая меня. Я пришел просто посмотреть. Кстати, насколько я помню, ты привыкла каждого из нас называть Говорящий с тем-то... Слишком длинно и официально, у нас так не принято. Например, я - старший Оружейник.
   Эша подумала, что старший Оружейник по-прежнему больше напоминает тракториста со стажем, но говорить вслух этого не стала. Даже у Оружейников могут быть чувства.
   - Очень приятно.
   - Ну да... Ладно. Марат Давидович, Зеркальщик, - Михаил указал на плотного темноволосого человека восточного вида, который тотчас встал и церемонно поцеловал шталевскую руку вместе с ромашками.
   - Очень, очень приятно. Наслышан. Я в двенадцатом работаю, заходите... э-э... поубираем.
   - Развели... Версаль... - пробормотала Лиманская сквозь дрему и тут же удостоилась следующего представляющего жеста.
   - Тут у нас младшая Ювелирша, ты ее знаешь. Ну и Мебельщика тоже.
   - Здрассьте, - сказал Сева, не открывая глаз, и сидевший рядом с ним светловолосый худощавый парень с рассеченной шрамом бровью хихикнул и чуть передвинул пристроенную на коленях гитару, отчего та уперлась грифом Севе в грудь.
   - Костя, - он снял светло-серую кепку, держа ее так, словно собирался просить милостыню. - Младший Шофер. Ну, собственно говоря, и единственный.
   - А где же старший Шофер? - неосмотрительно спросила Шталь.
   - Нету, - Костя нашлепнул кепку обратно на макушку и насупился. - Зарезал Абдулла.
   - Ой... мне... извините.
   - Собственно, я его не знал, - Костя пожал плечами, - но, конечно... - он побарабанил пальцами по обечайке гитары, и Эша заметила, что все, кто сидел на скамейке, восприняли это действие крайне настороженно.
   - А вот наши Музыканты, - весело-болезненно объявил Михаил, и занимавшая скамейку справа троица очень важно кивнула. - Старший - Сергей Сергеевич, и его... хм-м, студенты. Никита - Пианист, но большинство его называют "Беккер".
   - Как рояль? - блеснула познаниями Шталь.
   - Ну да... И Скрипачка - Ксюша...
   - А как ее называют большинство?
   - Ксюша, - со смешком сказала Скрипачка, являвшаяся миниатюрной, хрупкой азиаткой, почти незаметная между Беккером, большим, солидным и блестящим, и Сергеем Сергеевичем, напоминавшим изнеженного, ухоженного персидского кота, неожиданно брошенного на вокзале. - Слышала, это ты взяла Домовых?
   - Я участвовала, - скромно ответила Эша.
   - Да, - поддержал Михаил, - это верно. Конечно, всю основную работу делал я.
   - А вот это вранье, - заметила Шталь. - Но ты сделал немало, - тут она вспомнила давнюю михаиловскую просьбу. - И, кстати, когда он все это делал, то был без рубашки. Без нее он лучше смотрится.
   - Я бы так не сказал, - Костя легко коснулся пальцами струн, отчего все сидевшие рядом с ним, опять посмотрели настороженно.
   - Я просил упоминать об этом, если будешь девушкам рассказывать! - прошипел Михаил, присаживаясь на бортик фонтана и зачерпывая ладонью воду.
   - Дядя Миша никогда не бывает доволен, - со сдержанным смешком поведала девчушка в переливающихся джинсах и ярко-красном топе, которая бродила среди цветов, изредка наклоняясь и трогая лепестки кончиками пальцев. - По крайней мере, я его таким не видала. Я - Таня, старший Садовник.
   Эша удивленно глянула на старшего Садовника, возраст которого определенно не превышал двенадцати лет. Правда, девчушка казалась слишком серьезной для своего возраста, а когда она повернулась, Эша заметила на ее левой руке странный тонкий шрам, охватывавший запястье в несколько витков, словно от раскаленной проволоки. Таня, поймав ее взгляд, слегка покраснела и спрятала руку за спину.
   - Так это ты сделала... то есть договорилась... вырастила... не знаю, как назвать, словом, что здесь уже такие деревья? - Эша кивнула на ближайшую рябину, и старший Садовник сдержанно улыбнулась.
   - Я и дядя Леня. Он придет позже, он любит поспать. Ты только не называй его младшим Садовником, он очень обижается.
   - Нет вещи, на которую не обижался бы дядя Леня, - огненно-рыжий мужчина лет сорока, густо усыпанный веснушками, потянулся, шелестнув развернутой газетой. Михаил плеснул водой себе в лицо и вспоминающее посмотрел на сказавшего.
   - А-а, это Валера. Валера у нас Коврофил.
   - Ковровед! - буркнул Валера сердито.
   - Да без разницы!
   - Разница есть, потому что "фил" означает...
   - Главное, что и там, и там - ковер, - Михаил произвел ладонью рубящий жест, означающий окончание спора. - Ладно, Шталь, остальных ты увидишь внутри... кстати, некоторых ты сегодня не увидишь - они на постах, на границе города... А график наизусть никто не помнит?
   - На постах? - переспросила Эша. - Когда мы подъезжали к городу, я не видела никаких постов, кроме ДПС, но они не очень-то были похожи...
   - Некоторые бывают и в ДПС, но на большинство из наших въезжающие и выезжающие вообще не обращают внимания, - пояснил Никита-Беккер. - Было бы глупо выставлять наши посты напоказ. Мы стараемся быть незаметными, у нас в этом городе пока не тот статус.
   - В этом городе у нас пока вообще нет никакого статуса, - кисло заметил мрачноватый человек в темных одеждах, внешностью напоминающий постаревшего и сильно побитого жизнью актера Джонни Деппа. - А пока статуса нет, лучше не высовываться. К сожалению, не все это понимают. Например, вчера я опять видел Наташку в "Черной розе", а то, что она вытворяет с огнем...
   - "Черная роза" - это ведь стриптиз-клуб, - заинтересовался Михаил, слегка ожив. - И чего ты там делал?
   - То же, что и все, - огрызнулся темный человек.
   - А вы кто? - напомнила Эша о своем существовании.
   - Аркадий Геннадьевич, - сумрачно ответил темный человек. - Я Скульптор. Не потому, конечно, что я ваяю...
   - Понимаю... Подождите, а это не вы ли должны оформить мне пропуск?! Это же ваши львы там?! - всполошилась Шталь. - Слушайте, я же из-за вас на работу опоздаю! Олег Георгиевич сказал мне к восьми!
   - Ну, это он образно сказал, - заверил Михаил.
   - Я предпочитаю услышать это от него.
   - Убийцу именитого аркудинского хирурга пока так и не нашли, - сообщил Валера, складывая газету пополам. - Уй, какие жуткие подробности!..
   - Когда ты прекратишь читать всякую дрянь? - Скрипачка зевнула. - Пожизнерадостней ничего найти не мог?
   Валера пожал плечами. Сидевшие на скамейках лениво, неохотно поднялись, Таня помахала ладошкой и удалилась в глубь парка - вероятно по каким-то своим садоводческим делам. Эша встряхнула Севу, который не изменил позы, только пробормотал, что спустится сию минуту - пусть только принесут его тапочки. Валера, в свою очередь, встряхнул Ольгу, та, заворчав, выпрямилась, и Сева, утратив опору, повалился на скамейку, отчего, наконец, немного проснулся.
   - Мне нужно взбодриться, - промямлил он, откидываясь на спинку лавочки. Тогда Эша, приподняв террариум, откинула ткань, и Сева, оказавшись лицом к лицу с раздраженным птицеедом, мгновенно слетел со скамейки, разрезав утреннюю тишину хриплым вскриком.
   - Господи! - сказала Лиманская, непонятным образом оказавшаяся уже на расстоянии трех метров от скамейки. - Ты с ума сошла - таскать с собой такое?!
   - А кто здесь в здравом уме, скажи пожалуйста?
   Отвечать на вопрос Лиманская не пожелала и, спортивным шагом дойдя до крыльца, взбежала по ступенькам и юркнула в приоткрывшуюся дверь. В этот момент на стоянку влетела оливковая "витара" со слегка помятым правым крылом и затормозила так резко, что ее задние колеса на мгновение повисли высоко в воздухе, а передний бампер почти уткнулся в асфальт.
   - Пожалуй, мне пора, - сообщил Костя, и в следующую секунду его не стало. Эша даже не успела уловить момента, когда он скрылся в здании - Шофер вместе с гитарой словно просто растворился в прозрачном утреннем воздухе. Она повернулась к Михаилу, желая получить объяснение этому странному явлению, но тут из "витары" выскочил чуть полноватый русоволосый мужчина в косо заправленной за пояс джинсов черной майке. Ладонь его левой руки была забинтована, а злобная гримаса, искажавшая лицо, выглядела настолько страшно, что Эша на всякий случай спряталась за Михаила.
   - Где он?! - заорал прибывший, придерживая дверцу здоровой рукой. Стоявшие перед офисом Говорящие мгновенно послали друг другу тонкие ехидные взгляды, явно понимая, о ком идет речь. Впрочем, скорее всего это был Шофер, покинувший сцену столь стремительно.
   - Сегодня, наверное, на посту, - Валера-Ковровед-Коврофил пожал плечами. - А может, где-нибудь еще... А что опять случилось?
   - Ничего! - русоволосый свирепо захлопнул дверцу "витары", явно не испытывая к ней никаких дружеских чувств. - Найду - ноги выдерну! Опять подсунул... А это кто? - он мрачно посмотрел на Шталь, опасливо выглядывавшую из-за торса старшего Оружейника.
   - А-а, - сказал Михаил таким тоном, словно только что обнаружил шталевское присутствие. - Это Эша Шталь, наша новая уборщица. Эша - это Игорь, - Михаил зевнул, потом добавил: - Байер.
   - А дальше? - удивилась Эша. - С чем он...
   - Ни с чем! - отрезал русоволосый. - Ни за что и никогда!.. - тут он насторожился. - Уборщица? Уборщица в каком смысле?
   - В стандартном, - пояснил Михаил. - Тряпки, веники, чистка унитазов...
   - К черту унитазы! - грохнул Байер. - Зеркала пусть почаще протирает, а то вечно как увидишь что-нибудь... Говорящая?
   - Ну...
   - Список собеседников мне, пожалуйста! Всякое веселье имеет предел! Я свои права знаю! Постоянные сюрпризы... - он воздел перевязанную руку. - Видали?! Эта сволочь опять подсунула мне одну из своих машин! Кто ему виноват, что он в карты хреново играет?! Твою мать!..
   Произнеся эту приветственную речь, Игорь злобным шагом миновал дремлющих львов, толкнул дверь и скрылся за ней.
   - Не обращайте внимания, - посоветовал Марат, проходя мимо Эши. - Он здесь недавно, не совсем еще вписался, а Костик еще все время дико его разыгрывает.
   - Любой, кому взбредет в голову меня разыграть... - начала было ощетиниваться Шталь.
   - Вряд ли, - теперь в голосе Зеркальщика была легкая сонливость. - Даже очень большие шутники, как правило, избегают разыгрывать девушек с ручными птицеедами. Ну, до встречи.
   - Дайте мне вашу руку, - произнес сумеречный голос, и Эша, успевшая позабыть о пропуске, обернулась, взглянув на бледное, пасмурное лицо Аркадия Геннадьевича, потом осторожно протянула руку, спросив со всевозможнейшим дружелюбием:
   - А что вы будете делать? А это не больно? А это насовсем, или каждый раз вас просить придется?
   Но Скульптор, видимо относившийся к той же категории людей, что и Олег Георгиевич, лишь молча взял ее за запястье и повел к крыльцу. Следом двинулись остальные, в том числе и Сева, который, несмотря на бодрящее действие, произведенное лицезрением обозленного птицееда, снова начал засыпать на ходу.
   На этот раз не было ни ужаса, ни жесточайшей скуки, но ощущения все равно были неприятными. Так, верно, чувствует себя человек, которому демонстрируют стаю заходящихся в лае здоровенных доберманов, отделенных от него одной лишь вольерной сеткой, и говорят: "А вот тут у нас собачки". В одну секунду Эша даже уперлась, жалобно поглядывая на массивные мраморные львиные морды, которые выглядели столь же равнодушно, сколь и угрожающе, но Скульптор просто одним рывком подтянул ее вплотную и, прижав свою ладонь к тыльной стороне ее ладони, провел шталевской рукой сперва по мраморным завиткам гривы одного льва, а затем другого. После чего, не говоря ни слова, отпустил Эшу и, не оглядываясь легко взбежал по ступенькам, а Шталь осталась стоять, попеременно глядя на каждого из львов. Ощущение угрозы исчезло напрочь. Теперь ощущений не было вообще никаких, разве что от статуй исходило легкое недоумение, словно они не понимали, почему новая сотрудница стоит и вовсю глазеет на них, а не идет заниматься своими делами. Львы явно не любили повышенного внимания к своим персонам. Они исправно бдели - и считали, что этого вполне достаточно.
   - И все? - недоуменно спросила Эша в пространство. - Да так сюда кто угодно войти сможет. Поймают вашего Скульптора и заставят...
   - Если он сделает это не по доброй воле, выйдет только хуже, - заметила Скрипачка. - Кстати, у нас убирать особо нечего, но можешь так зайти - потрещим.
   - Да, но если...
   - Пошли, - проходивший Михаил небрежно сгреб ее за плечи и увернулся, когда Эша, недовольная таким обращением, попыталась садануть его локтем под ребра. - Веди себя прилично! И не забывай, что ты - уборщица, а я...
   - Похоже, ты пал жертвой распространенного заблуждения большинства двухметровых людей, что их никто никогда не побьет.
   Михаил сказал, что не воспринимает с утра таких длинных фраз, распахнул дверь, впустил самого себя, и захлопнул дверь в аккурат перед шталевским носом. Эша сердито толкнула дверь, влетела в холл и тотчас чуть не уткнулась в широкую грудь молодого человека сурового вида, который в следующую же секунду переместился на пару метров вправо, попутно жестом фокусника освободив Шталь от сумки, которая висела у нее на плече. Тут же рядом появился другой молодой человек, коротко улыбнулся Эше, наклонившись приподнял ткань на террариуме и ойкнул.
   - Можете и ее обыскать, если хотите, - предложила Эша. - Вы, я так понимаю, охрана.
   - А вы, насколько я помню, Эша Шталь, - отозвался молодой человек, реквизировавший ее сумку, которую он, почему-то, не спешил открывать, а просто держал за ручку, как-то задумчиво раскачивая из стороны в сторону. - В марте встречались, тут же - не помните? Вы еще настаивали на личном досмотре... Ладно, вижу, не помните. Я Гена.
   - Эша Шталь, - машинально сказала Эша и удивленно приняла возвращенную сумку, которую Гена так и не открыл. - Это весь досмотр или вы настолько мне доверяете?
   - Дело в том, что если б у вас при себе был предмет, о котором бы у вас хоть раз возникали мысли, как о чем-то могущем принести вред, я бы тотчас об этом узнал, - несколько надменно сообщил Гена. - Враждебные мысли создают настолько резкие колебания человеческого биополя, что достаточно...
   - Он Говорящий с сумками, - скучающе сообщил Сева, проходя мимо, и Гена посмотрел на него сердито, потом улыбнулся Эше.
   - Младший Говорящий с сумками, чемоданами и прочими вместилищами, - он подмигнул. - Но обычно меня называют Таможенником. Еще чаще - Геной. Кстати, вы, наверное, за свою жизнь заметили, что женские сумочки, как правило, редко испытывают теплые чувства к своим хозяйкам - обычно потому, что те их слишком часто меняют.
   - Так вот почему так сложно бывает найти в сумочке нужную вещь? - усмехнулась Эша. - А я думала, все дело в захламленности сумочки.
   - Поверьте мне, если сумка вас не любит, то даже если вы будете держать в ней одну-единственную вещь, то и ту вы найдете далеко не сразу, - заверил Гена. Второй молодой человек, проявивший интерес к террариуму, заглянул в гущу ромашкового букета и, не найдя там ничего интересного, представился:
   - А я - Леша. Говорящий с Геной.
   Шталь недоуменно приподняла брови.
   - Он мой двоюродный брат, - пояснил Леша, фыркнув. - Я недавно переехал и с разговорами еще пока не определялся. Олег Георгиевич вас ждет. Знаете, где его кабинет или вас проводить?
   - Я провожу, - буркнул старший Оружейник, который успел обосноваться в кресле неподалеку и, полулежа в нем, прижимал ко лбу хрустальную пепельницу. - Вы охрана, вот и охраняйте себе.
   - А Байер чего опять не в настроении? - поинтересовался Гена, и Михаил, медленно и как-то по частям поднимаясь из кресла, сердито отмахнулся.
   - А когда вы ему скажете?
   - Не знаю, - Михаил кивнул Эше в сторону лестницы. - Никто не решается. Представляешь, что с ним будет?
   Таможенник красноречиво покивал, и Шталь, ничего из этого разговора не понявшая, неохотно двинулась за Михаилом, которого то и дело легонько заносило. Возле журчавшего среди зелени фонтанчика, которого тоже прежде не было, Эша невольно остановилась. В самом фонтанчике не было ничего особенного, но вот стоявшая у каменной чаши мраморная скульптура вызвала у нее недоумение. Поджарый, ростом с нее сатир с озорными рожками одной рукой подносил к толстым ухмыляющимся губам дудочку, а другая его полусогнутая рука была простерта в сторону, точно обнимая кого-то невидимого. Беззрачковые глаза смотрели со странной грустью, а в ухмылке чудилось что-то надрывное, точно мраморный сатир пытался показать, что на самом деле ему глубоко безразлично, что его теплое, дружеское полуобъятие пусто. Эше стало не по себе, и она, попятившись, заторопилась за старшим Оружейником. Болтавшие у подножия лестницы четверо подростков, один из которых был в солнечных очках, а у другого лицо было плотно закрыто длиннющей челкой, свисающей до подбородка, медленно повернули головы, отслеживая ее перемещения.
   - Тоже сотрудники? - спросила Эша.
   - Младшие Компьютерщики, - вяло ответил Михаил. - Который в очках - это Дэн. Остальные - Фир, Хельсинг и Дим, но, убей бог, не помню, кто из них кто.
   - Понятно, - Эша замедлила шаг, вглядываясь в спускающегося навстречу по лестнице плюшевого старичка, окутанного густым сигарным дымом, который испускала толстенная сигара, зажатая в зубах старичка. Старичок казался узнаваемым, и когда разделявшее их расстояние сократилось вдвое, он вынул изо рта сигару и, слегка улыбнувшись, произнес:
   - Рад снова вас видеть, Эша. Выглядите лучше, чем в нашу первую встречу. Отличный наряд, - его взгляд относительно вежливо и уж точно не по-стариковски тронул шталевские голые коленки.
   - Я вас вспомнила, - сурово сказала Эша. - Вы допрашивали меня после того, как Лжец напа...
   - Да какой там допрос?! - небрежно отмахнулся старичок. - Так, побеседовали...
   - Федор Трофимович, - представляюще сообщил Михаил. - Спиритуалист.
   - Что - и до такого доходит? - насторожилась Шталь.
   - Это прозвище, - засмеялся старичок, - хотя недалеко от сути. Я говорю с разбитыми вещами. Грубо говоря, с мертвыми вещами.
   - Вы наверняка единственный в своем роде. Никто не любит разбитые вещи.
   - Вы еще очень молоды и не знаете пока, насколько странными могут быть люди, - Федор Трофимович затянулся сигарой, и та ожила в его пальцах. - Но я действительно единственный. А вы, барышня, значит, теперь заведуете уборкой? Справитесь? Не придется ли, оборони Создатель, помогать?
   - Я смотрю, здесь все такие шутники, - кисло заметила Эша и вновь поплелась за Михаилом, который что-то сердито бормотал себе под нос. На площадке между вторым и третьим этажом она помахала Глебу, который обогнал их, радостно улыбнулся, зацепился за старшего Оружейника, чуть не уронив его за перила, и гигантскими скачками умчался на четвертый этаж.
   Ейщаров ждал ее не в своем кабинете, а в приемной, и, судя по выражению его лица, он вышел встречать Шталь отнюдь не из уважения к ней.
   - Вы опоздали! - сурово произнес он, и Эше немедленно захотелось запустить ромашковым букетом ему в голову. Но, подумав, что это будет плохим началом их возобновившихся рабочих отношений, заслонилась цветами и из ромашковой гущи примирительно сказала:
   - Всего-то на шесть минут. А почему вы с пустыми руками? Я думала, вы встретите меня с набором швабр и жбаном моющего средства, - она поставила террариум на пол, опустила букет, огляделась, после чего сунула ромашки начальнику. - Это вам.
   Секретарша Таня прыснула, спрятавшись за монитором. Секретарша Нина Владимировна приподняла одну бровь. Михаил скривился и потянулся к запотевшей бутылке с минеральной водой, томившейся на краешке стола Нины Владимировны, но проворная секретарская рука подхватила бутылку и оставила Михаила ни с чем.
   - Мило, - Ейщаров спокойно взял ромашки, - но мне больше нравятся незабудки.
   - На вас не угодишь! - звонко возмутилась Эша, и Михаил, скривившись еще больше, повернулся и ушел. Ейщаров кивнул на дверь.
   - В кабинет, Эша. У меня много дел сегодня, и мне нужно успеть объяснить вам все ваши обязанности. Нина Владимировна, совещание через полчаса. Если он придет раньше - пусть подождет.
   Секретарша слегка наклонила гладко причесанную голову. Эша хотела было спросить, кто такой "он", но, поймав взгляд старшей секретарши, передумала и медленно двинулась следом за Ейщаровым. Когда она проходила мимо ее стола, рука секретарши как бы невзначай свесилась с угла столешницы ладонью вверх, шталевская ладонь легко и незаметно скользнула по ней, и пальцы Нины Владимировны сжались, пряча возвращенный наперсток. Едва дверь в кабинет закрылась, как в приемную снова ворвался старший Оружейник, с разбегу рухнул на колени и, подъехав на них к столу Нины Владимировны, возвестил замогильным голосом:
   - Богиня! Умоляю!
   - Обратитесь к первоисточнику! - холодно ответила та, кивая на удивленную Танечку. Михаил скосил в указанном направлении мрачный, налитый кровью глаз.
   - Первоисточник слишком законопослушен.
   - Ничем не могу помочь.
   Михаил, кряхтя, поднялся, добрел до другого стола и повторил паданье на колени.
   - Богиня! Умоляю!
   - Миша, вы же знаете, что Олег Георгиевич не позволяет, - испуганно прошелестела Танечка. - Лечитесь народными средствами.
   - Если я начну лечиться народными средствами, то выйду на работу в январе, - Михаил грохнул кулаком о столешницу, отчего Танечка подпрыгнула на стуле. - Мне сейчас надо. Ситуация экстренная, иначе разве стал бы я просить?!
   - Не надо было столько пить! - с усмешкой сказала Нина Владимировна. - А то ишь - привыкли, уговорить литров пять, потом в минуту прочиститься - и можно по новой! Правильно шеф запретил пускать наперстки в свободное использование, иначе на работе вообще никто бы больше не появлялся, - она встала и подошла к холодильнику.
   - Но ты дала наперсток Шталь! - злобно проскрежетал Михаил, и секретарша, расставлявшая на подносе стаканы и бутылки с минеральной водой, улыбнулась тонко.
   - А ты докажи.
   - Как обычно бабий заговор! - горестно сообщил Михаил самому себе и отбыл из приемной.
   Шталь тем временем с удовольствием плюхнулась в знакомое комфортабельное кресло, на сей раз без всяких церемоний забросив ноги на широкий подлокотник. Олег Георгиевич снял с полки золотистую вазу, расписанную цветами и изящными китаянками, и поставил в нее ромашки.
   - Вы забыли налить воды, - заметила Эша.
   - В этом нет необходимости.
   - Удобно. Значит, вы здесь уже вовсю используете в быту особые вещи? Я думала, вы пускаете их в ход лишь в особых ситуациях.
   - В особых ситуациях мы пускаем в ход очень особые вещи, - Ейщаров опустился в другое кресло. - А в быту используем вещи, неоднократно проверенные, вещи, которые не устроят никакой пакости и никого не заразят, ведь здесь часто бывают и вполне обычные люди.
   - В таком случае, раз уж речь зашла об особых вещах, хочу отметить, что вы конфисковали мой зонт на незаконных основаниях, - сообщила Шталь официальным тоном. - Я желаю получить его назад. Есть там один мирок, который мне очень хотелось бы посетить еще раз.
   - Наверное, очень интересный мир, раз мысли о нем вызывают у вас такое странное выражение лица, - заметил Олег Георгиевич.
   - Значит, я получу зонт назад?
   - Нет, не получите.
   Тут тихо отворилась дверь, и Нина Владимировна внесла поднос с высокими стаканами и запотевшими бутылками минеральной воды. Поставила его на стол, и Эша тут же, не дожидаясь приглашения, радостно схватила одну из бутылок и принялась жадно пить.
   - Никакого воспитания у современной молодежи! - осуждающе сказала секретарша, отняла у Шталь бутылку и перелила ее содержимое в стакан. - Олег Георгиевич, вам Данков звонил, подтвердил, что проверка на водозаборе пройдет согласно оговоренному расписанию.
   - Данков - это первый зам мэра по оперативным вопросам? - бесцеремонно влезла в разговор Шталь, вспомнив прежнее призвание. - Вы теперь входите в состав административных комиссий? А что - на водозаборе чэпэ?
   - Никакого чэпэ, просто модернизация, - подозрительно приветливо ответил Ейщаров. - А теперь давайте перейдем к сути дела, Эша. Если, конечно, эта должность все еще вас интересует.
   - А вы хотите дать мне другую должность? - с надеждой спросила Эша.
   - Нет, не хочу.
   - Меня интересует эта должность, - произнесла Эша голосом скорбящей вдовы.
   - Итак, что от вас требуется. Собственно, это стандартные обязанности - вы должны вымыть полы и лестницы, пропылесосить ковры, вытереть пыль, собрать мусор из кабинетов, полить цветы, вымыть окна, почистить раковины и унитазы в туалетах и, разумеется, протереть все зеркальные поверхности и отполировать мебель. О прочих вещах, которые понадобится помыть или почистить, мои сотрудники сообщат вам отдельно. Через пару недель начнете заступать на посты, как и все остальные. Дело в том, что в последнее время концентрация Говорящих и их собеседников в Шае настолько велика, что способность ощущать других Говорящих приобрели и представители второго поколения. Также все Говорящие получили способность ощущать второе поколение. К сожалению, в пределах километра от границ города способность утрачивается. Сразу вы эту способность не получите, так что пока ограничимся только обязанностями уборщицы.
   - Вы и без того составили такой плотный график, что у меня не остается времени на самоубийство, - пробурчала Шталь, выслушавшая список обязанностей с предельным ужасом. Тут неожиданно возмутилась Нина Владимировна:
   - Ну, это слишком, Олег Георгиевич! Ей и до ночи не управиться! Что ж это такое, у девочки и времени ни на что не будет. Она молодая, ей развлекаться надо.
   - Девочка уже наразвлекалась. У меня седые волосы появились от ее развлечений! - отрезал Ейщаров, и Эша немедленно заинтересовалась:
   - Покажете?
   - Нина Владимировна проведет вас по зданию, покажет где и что, выдаст инвентарь и ключи...
   - Это будет особый инвентарь? Мне можно с ним разговаривать? Он мне ничего не сделает? А здание офиса тоже особое или просто здание? А где лежат особые опасные вещи? Их тоже надо протирать и пылесосить? А когда у меня обеденный перерыв? Где мне можно оставить своего паука? Мне прямо сейчас начинать?
   Олег Георгиевич, как она и ожидала, не ответил ни на один из ее вопросов - лишь протянул какие-то бумаги.
   - Вот список сотрудников, ответственных за соответствующие вещи в нашем здании - технику, ковры, мебель и так далее. Некоторые из них требуют особого обращения, так что согласуете с этими людьми свои действия. Некоторых вы уже знаете, с остальными познакомитесь... если не сделали этого вчера, - он чуть прикрыл веки, и ехидные смешинки устроили в его глазах развеселую чехарду, отчего Эша почувствовала к новой должности еще большее отвращение. Нина Владимировна, точно убедившись, что процесс введения новой уборщицы в курс дела прошел без жертв, тихо покинула кабинет. Эша краем глаза заглянула в список. Он был огромным.
   - Все не так страшно, как кажется, - произнес Ейщаров подозрительно дружелюбно. - И если вы считаете свою нынешнюю должность самой низшей и незначительной из существующих, то вы глубоко заблуждаетесь.
   - Разумеется, - Эша язвительно усмехнулась, - отмывание полов делает меня вторым человеком в офисе. Или даже первым, а? Не боитесь, что я вас подсижу? Люди со швабрами бывают очень коварны.
   - Как вы уже могли понять, в этом здании собрано довольно много особенных вещей, - Олег Георгиевич откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и глядя на Шталь прищуренными глазами настолько внимательно, что ей стало не по себе - возникло ощущение, что ее бесцеремонно изучают под огромной лупой. - Большая их часть находится в хранилище, но немалое количество есть и в кабинетах сотрудников. Я думаю, вы прекрасно знаете, что далеко не все любят открывать для других двери своих кабинетов без крайней на то необходимости. Уборка - это необходимость, и препятствовать вашей работе здесь никто не станет.
   - Ага, - сказала Эша, только сейчас начиная осознавать разворачивающиеся перед ней возможности. - Вы сказали хранилище? Что за хранилище?
   - Там хранятся вещи, которые способны заражать, и вещи просто опасные.
   - Почему вы не уничтожили их?
   - Уничтожить легко, Эша, - Ейщаров облокотился на столешницу, и Эша, которой внезапно передалась его серьезность, сбросила ноги с подлокотника и села очень прямо, словно прилежная ученица. - А вот создать - намного сложнее. Все эти вещи... некоторых просто больше не будет. Никогда. К тому же, ведь не знаешь, что может пригодиться.
   - Например, вещи, чьих Говорящих больше нет? Вещи, с помощью которых можно создать новых Говорящих, если найдутся те, кто полюбит их?
   - Я не смотрю настолько далеко в будущее. Мне пока хватает хлопот и с теми, кто существует. Проблемой было собрать их, а теперь... - Олег Георгиевич хмыкнул и бросил взгляд на часы. - Хотите кофе?
   Эша бы согласилась не только на кофе, но и на повторный завтрак, лишь бы провести в кабинете побольше времени, но, постаравшись не показать этого, ограничилась чуть высокомерным кивком. Через несколько минут вернулась вызванная Нина Владимировна, поставила перед Шталь поднос с кофе и пирожными, посмотрела на Эшу прозрачным взглядом и тихо вышла. Пирожные вновь, как и в первый шталевский визит, выглядели до безобразия аппетитно, и новоиспеченная уборщица, на сей раз решительно плюнув на количество калорий, сгребла сразу два пирожных и принялась усиленно жевать, вызвав этим у Ейщарова легкую добродушную улыбку. Он снова откинулся на спинку кресла и закурил, рассеянно глядя в окно и тем самым делая паузу, чтобы Эша успела все прожевать. Что ни говори, при желании Олег Георгиевич действительно умел быть вежливым, хотя после всего, что Эша успела выслушать от него по телефону, ейщаровская вежливость казалась ей практически мифом.
   Исподтишка наблюдая за ним, Эша вдруг подумала, что сидящий напротив нее человек, вне всякого сомнения, не дурак, хороший бизнесмен, неплохой психолог, а вот руководитель из него неважный. Может, и не потому, что у Ейщарова нет нужных качеств. Просто это не его. Ему вовсе не хотелось руководить Говорящими. Он убрал их из большого мира, в котором они натворили немало бед - и натворили бы еще, ибо большинство Говорящих были не более ответственны и рассудительны, чем несмышленые детишки, играющие со спичками. Они могли бы погубить еще многих и, в конце концов, погубили бы и себя. Но если Ейщаров рассчитывал, что, оказавшись среди таких, как они, получив некоторые ответы, относительную безопасность, а так же хорошую порку, Говорящие станут разумны и сдержаны, то он наверняка ошибся, заимев детсадовскую группу, в которой ему приходилось быть воспитателем и следить, чтобы детишки чего не наделали. Сейчас, когда все они были на глазах, это, конечно, упрощало задачу, но все равно было сложно. К тому же, детишек-то еще нужно и оберегать. А как защитить от человека, который может стать кем угодно? От человека, который в достижении своей цели, похоже, не менее одержим, чем сам Ейщаров? Знать бы, что двигало самим Олегом Георгиевичем. Если он действительно тоже Говорящий, это многое объясняет. И, тем не менее, не давать натворить дел людям с такими же способностями, как у тебя - это одно. А вот оберегать их - это совсем другое. Зачем заботиться о тех, кого ты даже не знаешь? Зараженные не в счет, но вот первое поколение или, как их здесь называют, старшие...
   получается, она - младшая, а это звучит не больно-то внушительно
   А что, если он знает их?
   Почему в самом начале ее изысканий Ейщаров требовал присылать ему фотографии всех подозреваемых, а потом прекратил это делать? Значит ли это, что раньше он рассчитывал просто узнать Говорящих, а потом понял, что сделать это ему не удастся. Все лица на фотографиях были ему незнакомы... Что если раньше он знал всех Говорящих? Знал их до того, как все эти Говорящие разбежались в разные стороны и осознали себя в новом качестве?
   А потом их лица изменились.
   Лжец умеет копировать чью-то внешность... Лжец умеет лгать глазам.
   А если все Говорящие умеют чуть-чуть лгать тоже? Не могут копировать лица, но могут их изменить. Сильная иллюзия Лжеца направлена только на смотрящих на него, о которых он знает (как сказал Ейщаров) - появись кто-то внезапно - он этой иллюзии не увидит. А слабая иллюзия других Говорящих направлена на любого, кто посмотрит на них когда угодно...
   И почему некоторым Говорящим она кажется знакомой? Даже Лжец утверждал, что знает ее...
   - Судя по выражению вашего лица, у вас в голове выстраиваются теории - одна грандиозней другой, - негромко произнес среди ее размышлений голос Ейщарова, и Эша слегка подскочила в кресле. - Вы жевать-то не забывайте.
   - Насколько надежно ваше хранилище? - вкрадчиво спросила она.
   - Вполне надежно. Убирать там вам не нужно.
   - А город? Насколько надежен город? Я не думаю, что Лжец ничего не знает о Шае.
   - Он знает о Шае. Более того, он уже пытался сюда проникнуть. Это было как раз тогда, когда мы занимались делом Колтакова. То, что его попытка не удалась - достаточно полный ответ на ваш вопрос?
   - Хочу детали! - упрямо сказала Шталь, в душе испытывая легкий ужас. Первая и единственная встреча со Лжецом была более чем яркой, и мысль о том, что он мог натворить в Шае, вызывала в ее мозгу настолько жуткие картины, что она поспешно сунула в рот еще одно пирожное.
   - Как вы знаете, Лжец из первого поколения, но почувствовать его можно лишь за несколько десятков метров. Разумеется, это не показатель, и, хотя на приграничных дорогах стоят наши посты, которые могут обнаружить любого приближающегося Говорящего, они бы вначале просто задержали его. Но Лжец покинул место вашей встречи столь поспешно, что оставил нам полную квартиру своих собеседников. Вы ведь знаете, что Говорящий всегда узнает вещь, которую уже встречал прежде, равно как и вещь узнает его. Все вещи из квартиры Глеба проверили, привезли сюда, поработали с ними, и из них получилась отличная сигнализация.
   - Вещи реагируют на приближение Лжеца?
   - К сожалению, провести четкого разделения не удалось, и вещи реагируют на приближение троих людей, оставивших самый яркий отпечаток на их личности. Это Глеб, который был их хозяином, и они, несмотря на свое нынешнее состояние, все-таки к нему привязаны, потому что он был хорошим хозяином. Это Лжец, который стал их собеседником. И это вы, потому что Лжец пытался ориентировать вещи на ваше уничтожение.
   - Ой! - сказала Шталь, чуть не подавившись пирожным.
   - Видимо, Лжец догадывался о том, что мы сделали, и о том, что договориться снова с этими вещами он уже не сможет. Посторонний человек вызвал бы естественное подозрение, принимать облик Глеба на тот момент было бессмысленно, поэтому он не придумал ничего умнее, чем приехать сюда вами.
   - Вот сволочь, а! - вырвалось у Шталь. - Превращаться в меня без моего разре...
   - А поскольку в этот момент мы с Мишей как раз вынимали вас из камеры, приехать в Шаю вы никак не могли. К сожалению, он сбежал. И, к еще большему сожалению, мы по-прежнему не знаем его настоящего лица.
   - Но Шая ведь не неприступная крепость! Есть не только трассы. В город можно попасть через лес...
   - Вам удалось сегодня пройти между львами на крылечке?
   - Уж не хотите ли вы сказать, что по периметру Шаи теперь стоят статуи?! - фыркнула Шталь. - Во-первых, их нужно очень много, во-вторых, это очень неестественно, а...
   - А в-третьих, это не статуи. Конечно будет выглядеть странно, если мы ни с того, ни с сего примемся окружать Шаю изваяниями.
   Эша помолчала, размышляя, потом задумчиво произнесла:
   - Зато не будет ничего странного, если это не статуи, а деревья.
   - Наши Садовники очень хорошо поработали, - кивнул Олег Георгиевич. - Ни один посторонний не сможет попасть в Шаю без пропуска, как бы ему того не хотелось.
   - Но я же попала!
   - Вы приехали по главной дороге и законопослушно получили пропуск на КПП. Если б вы попытались пройти через лес, вы бы все равно повернули на главную дорогу, сами того не желая, - Ейщаров опять глянул на часы. - Что-нибудь еще?
   - Хотелось бы узнать, сколько еще Говорящих бегает на свободе.
   - Этого я не знаю. Но нам известно о единственной сохранившейся группировке Говорящих первого поколения. В нее входят четверо Говорящих со стихиями, и, должен сказать, это очень дружная и уравновешенная команда. В последнее время они бродят неподалеку от Шаи. Наверное, приглядываются. Мы давно уже поняли, что ловить их бессмысленно.
   - Откуда вы знаете, что их все еще четверо, если бросили их ловить? - усомнилась Эша.
   - Когда они вместе, то могут говорить с погодой, - показалось ей, или в голосе Ейщарова промелькнуло что-то тоскливое. - Они очень любят дождь...
   - Я могла бы...
   Дверь открылась, и в кабинет заглянула Нина Владимировна с каким-то странным выражением на лице.
   - Он пришел, Олег Георгиевич.
   - Хорошо, - Ейщаров встал и кивнул секретарше, которая тотчас прикрыла дверь. - Эша, вам теперь придется общаться с очень большим количеством Говорящих, а мне прекрасно известна степень вашего любопытства. Не пытайтесь их расспрашивать о прошлом. Захотят - сами все расскажут. Какими бы темными ни были эти истории - все они остались за шайской границей.
   - Люди, которые пострадали по их вине, могли бы с вами не согласиться.
   - Я знаю, - Ейщаров наклонился вперед, опершись на стол, и его лицо стало жестким. - Но мы можем предоставить им возможность начать все заново, если они действительно этого хотят. Я не судья, Эша. Вы не найдете здесь ангелов, но и маньяков здесь тоже нет. Я не сошел с ума, чтобы подвергать опасности жителей города. Сашка - лишь глупая, заигравшаяся девчонка, но сейчас она вполне адекватна. Ее сестра, дед и Домовые - на реабилитации, и если они ее пройдут, то смогут остаться в городе... - он помолчал, потом добавил, - на свободе.
   - А как вы можете быть уверены, что они адекватны, что они не сбегут из города и не возьмутся за прежние делишки?
   - Я не настолько наивен, чтобы доверять всем поголовно, но если я в чем-то уверен, то я в этом уверен.
   - Я ничего не поняла.
   - Ну и ладно, - Олег Георгиевич обошел стол и подал ей руку. - Сейчас пойдем на совещание, а потом приметесь за работу. Ваша подруга подождет вас здесь.
   - Я не знала, что уборщиц приглашают на совещания, - удивилась Эша, хватаясь за предложенную руку и вставая. - Я тоже буду участвовать? Или мыть чего-то?
   - Поглядим, - Ейщаров отпустил ее и направился к двери. Когда он уже положил пальцы на дверную ручку, Шталь осторожно спросила:
   - Олег Георгиевич, я, конечно, могу ошибаться... Но почему-то мне кажется, что при всей вашей лояльности к Говорящим, Влада Колтакова нет в Шае. И нигде нет. Его нет ни в свободном, ни в несвободном виде.
   - Вы правы, - спокойно ответил он, не повернув головы. - Это вас расстраивает? Или, может быть, пугает?
   - Нет. Это придает всему больше реалистичности. Но только что вы сказали, что вы - не судья.
   - А я от своих слов не отказываюсь, - Олег Георгиевич повернулся, и его прямой, открытый взгляд успокоил ее окончательно. - Но самооборону еще никто не отменял.
  
  * * *
   На совещании присутствовали далеко не все сотрудники ейщаровского офиса, но и тех, которые были, хватало для того, чтобы производить довольно громкий предсовещательный шум, который Шталь услышала еще из коридора. Когда они с Олегом Георгиевичем вошли, Эше сразу же бросился в глаза темноволосый молодой человек, сидевший очень отдельно от остальных, в пухлом красно-коричневом кресле, стоявшем в самом конце комнаты, тогда как прочие разместились за длинным массивным столом, поглядывая на отдельно сидящего странно разнообразными взглядами. Эша сделала вывод, что это либо докладчик, либо какая-то важная персона, либо все вместе. Молодой человек был довольно симпатичен, немного смущен и то и дело поправлял свою маленькую черную шляпу, словно не мог решить, как она смотрится лучше. Он приветственно и как-то немного заискивающе кивнул Ейщарову, с праздным интересом посмотрел на Шталь и снова занялся своей шляпой. Олег Георгиевич коротко представил Эшу совещателям и занял место во главе стола. Эша скользнула на свободный стул между Севой, который уже выглядел вполне проснувшимся, и незнакомым, наголо обритым мужчиной средних лет, который с отстраненным видом что-то складывал из листка бумаги. Эша вытащила блокнот и ручку, потом свистящим шепотом спросила у Севы:
   - А какова тема совещания?
   - Нашествие нечистой силы! - буркнул Михаил, опередив не успевшего раскрыть рот Севу, и отдельно сидящий молодой человек фыркнул.
   - Кто на кого нашел - это еще большой вопрос!
   - Кстати, Эша, познакомься, это Вадик, - старший Оружейник сделал представляющий жест в его сторону. - Он вампир.
   - Привет! - дружелюбно сказал Вадик, приподняв шляпу.
   - Очень смешно, - Эша открыла блокнот и принялась рисовать в нем закорючки, поглядывая в сторону Олега Георгиевича, тихо разговаривающего по сотовому.
   - Вообще-то это правда, - заметил Сева. - Ты встречала одного из его сородичей, когда занималась делом Степана Ивановича. Того самого, который чуть не укокошил его дочь. А другой в это время к нам в Шаю приезжал в составе комиссии.
   - Ты хочешь сказать, что то... нечто, с которого мы с Иванычем тогда тарелкой сняли лицо... - потрясенно произнесла Эша, и Вадик тотчас оживился.
   - А, так это ты тогда в Лучевске устроила? Знаешь, по этому поводу был большой скандал. Секлета, правда, пыталась все иначе представить, только подробности-то все равно всплыли. Тарелкой раскрыли, подумать только! Над ее родом сейчас все потешаются, да только это все равно еще один минус в вашу пользу.
   - Ты правда вампир? - изумилась Эша, отчетливо вспоминая омерзительный облик существа, представшего перед ней на кухонном полу ресторана "Аваллон". Вадик снова приподнял шляпу. Он совершенно не был похож на вампира.
   - Ну, это очень общий и грубый термин, но в целом да. Вампир, парламентер, немного ренегат и шкура продажная.
   - Очень приятно, - ошеломленно сказала Шталь, чуть приподнимаясь на стуле.
   - Не делай такие глаза, Шталь, - Михаил ухмыльнулся. - Даже я сижу спокойно. Лично мне уже в некоторой степени плевать, что он вампир - то, что он голубой, беспокоит меня гораздо больше.
   - Голубой вампир... - промямлила Эша.
   - Почему это вампир не может быть голубым? - спокойно удивился Вадик. - Впрочем, я меняю свои сексуальные привычки каждые двадцать лет, в нашем роду так принято. Так что еще двенадцать годиков, и если ты, Эша, будешь выглядеть так же хорошо, можем сходить с тобой погулять, - он поправил шляпу. - Судя по твоему лицу, ты не еще в теме? Тогда немного о себе. Мой род употребляет только человеческую уверенность и, извините, сексуальность. Но и то, и то вполне восполняемо, хоть и не сразу.
   - В общем, Шталь, если у тебя все зашибись, а потом вдруг - рраз! - и облом - это значит Вадик прошел, - литературно высказался Михаил.
   - Не надо, Миша, сваливать на меня собственные недостатки и промахи, - кротко заметил Вадик и, оценив широко раскрытые глаза Эши, в третий раз снял шляпу.
   - А сколько тебе лет? - просипела Шталь.
   - Двести восемь.
   - А...
   - У меня мало времени, - извиняющеся сказал Вадик. - Ты своих потом расспроси. Вас вообще сейчас наше происхождение, привычки и рацион мало должны интересовать.
   - Все настолько серьезно? - Олег Георгиевич положил телефон.
   - Более чем. И я более чем сильно рискую, так что не забудьте это оценить. Но давайте по порядку, - Вадик сдвинул шляпу на левое ухо. - Кстати, чем занимается институт исследования сетевязальной промышленности?
   - Исследует сетевязальную промышленность, - сообщил Марат.
   - Я так и думал. Просто, мне еще статью писать, должен же я и на этот раз представить убедительное объяснение тому, что я здесь делал, - пояснил Вадик.
   - Голубой вампир-журналист... - пробормотала Эша, чувствуя, что у нее начинает заходить ум за разум. Как будто Говорящих было мало!
   - Кстати, - Вадик нахмурился, - я вижу, вы принесли очень много всяких своих штучек, а это не очень-то честно. Уберите их, пожалуйста, я и так расскажу все, что знаю. Олег, я же тогда сам к вам пришел. Помощь предложил, посредничество, так сказать...
   - Ты предложил нам сливать информацию о своих за хорошие деньги и статус неприкосновенности, - процедил сквозь зубы обритый наголо человек, сидевший рядом с Эшей. Она наклонилась к Севе, после чего сделала приписку в блокноте.
   Борис Петрович, Говорящий с мелочами (веера, карты, шарики, шахматы, бумажные фигурки, брелки и т.д.). Прозвище - Полиглот.
   - Боря, - упреждающе сказал Ейщаров.
   - Просто не хочу, чтобы такое отродье ошивалось возле моей дочери! - проскрежетал Борис.
   - Я здесь жил, - кротко заметил Вадик, сдвигая шляпу на затылок. - Это вы приехали.
   - Боря, эмоциями тут только напортишь, так что либо выйди, либо держи себя в руках, - с отчетливым холодком посоветовал Ейщаров. Бритый мрачно кивнул.
   - Я буду держать себя в руках, - он покосился на Вадика. - Сожалею.
   - Да ладно, что я - не понимаю, - необидчиво ответил тот. - А детьми не интересуюсь.
   - Дети вырастают.
   - А еще давайте про мою бабушку поговорим - тоже очень интересно, - Костя-Шофер хлопнул сигаретной пачкой о столешницу. - Как насчет по существу, Вадик? Расскажи высокому собранию, по какой причине ты приперся?!
   - Сразу видно человека с образованием, - вампир-парламентер-ренегат сдвинул шляпу на нос, приобретя незаинтересованный вид. - Не так встречают того, кто может помочь...
   - Когда Вова Маленко, как последний идиот, завалил свою миссию из-за того, что не сдержал аппетита на шайской территории, ты быстро узнал об этом. Ты узнал, что его раскрыли. Ты узнал, что мы начали проводить проверку, дабы выявить всех Местных, живущих в Шае. Ты испугался - и за свою жизнь, и за возможность потерять свои охотничьи угодья. Но кроме того, ты увидел превосходную возможность заработать. Жадность - вот что не дает мне называть вас нелюдями, поскольку это типично человеческое качество. Поэтому ты и прибежал, Вадик, - Ейщаров пододвинул к себе пухлый конверт, - так что давай без лирики.
   Он резким толчком послал по столешнице к Вадику какой-то предмет. Эша не успела понять, что это было - предмет с металлическим стуком прокатился мимо слишком быстро, и она увидела только серебристый взблеск. Вадик поймал предмет, накрыв его ладонью, и посмотрел укоризненно.
   - Законы гостеприимства говорят...
   - Надевай!
   Вадик вздохнул и неохотно надел на палец кольцо со странным камнем молочно-белого цвета. Эша заметила, как сразу же подобралась на стуле младшая Ювелирша, вонзив в лицо Вадику абсолютно лисий взгляд, в котором не осталось ничего похмельного.
   - А как он узнал про вас?.. про нас? - спросила Шталь, усиленно стараясь мыслить здраво, и Вадик посмотрел на нее как-то разочарованно, точно она задала необычайно глупый вопрос.
   - А это совсем несложно. Вы, ребята, палитесь - вы так палитесь, постоянно! Людям этого не понять, но вот таким как мы... Я не говорю, конечно, изначально про Шаю - Вова сюда приехал только с подозрениями... Но так, везде, где вы были - вы так наследили, такого понаустраивали - даже никто из нас себе этого не позволяет! Мы давно знаем про таких, как вы, но мы не можем понять, кто вы такие и откуда взялись? В этом мире такого никогда не было. И по всем законам быть не может. На протяжении десятков столетий здесь жили только такие, как мы, на протяжении десятков столетий ничего не менялось. Были законы, были правила сосуществования, а вы всего за несколько лет все это превратили в винегрет! Вы ведете себя безответственно, не соблюдаете никаких правил - да у вас и нет никаких правил. Вы ведете себя как хозяева, но здесь уже есть хозяева. Олег, я понимаю, что ты, как разумный человек, сообразил, что к чему, и пытаешься контролировать своих, но уже слишком поздно.
   - Мы вам что - жить мешаем? - мрачно спросил Сева, резким движением одергивая галстук. Этот вопрос породил на видимой части лица Вадика бесконечное изумление. Он снял шляпу вовсе, безуспешно попытавшись пригладить ладонью стоящие торчком жесткие волосы.
   - А вы сами как думаете, юноша?! То, что вытворяют ваши предметы, ваши стихии... Не знаю, как вы это делаете, не знаю, что у вас за магия, но нам в последнее время ваши проделки здорово осложняют жизнь! В этом мире изначально предметам положено быть неодушевленными, но вы все поворачиваете так, что предметы начинают иметь собственное мнение. Одно дело нечистые дома, волшебные зеркала, проклятые камни - это, как раз таки, наше, это юрисдикция ведьм и духов, пророков и темных дев. Но теперь, знаете ли, все наизнанку. Нам-то для обычной жизни тоже нужны предметы, но многие из них теперь перестали быть нам подвластны. Более того, благодаря некоторым определенное количество наших было раскрыто и им пришлось менять всю свою жизнь, все начинать заново. А ваших вещей все больше и больше. Куда это годится, когда ведьм не слушаются их собственные талисманы, когда духи запросто могут заблудиться в собственном доме, когда посуда являет твой истинный облик на людях, когда зеркала и хрустальные шары вместо предсказаний показывают гадалкам рожи, когда перевертни в самый ответственный момент запутываются в одежде, когда проклинающие сталкиваются с полным отрицанием вещи, которую желают проклясть - более того, рискуют еще и пострадать от нее, тому множество примеров. Я бы мог очень долго продолжать этот список, но, как я уже и сказал, у меня мало времени. Я понимаю, - Вадик вернул шляпу на место, - кому-то мы можем показаться отвратительными, но, во-первых, мы здесь были раньше, во-вторых, мы равновесия мира и немира не нарушаем, а в-третьих, извините, чем вы лучше нас? За вами тянется немало катафа...
   - Довольно, - Олег Георгиевич поднял ладонь. - То, что ваши о нас знают, это понятно.
   - Они не просто знают о вас. Они знают о Шае, знают, что вы все сюда переезжаете. И, - Вадик упреждающе поднял палец, - это не Вова. Вова Маленко после Шаи говорит маленько, собственно, как и большинство членов более ранних комиссий.
   - И кто же прислал сюда все эти, так называемые, комиссии? - Борис Петрович загладил последнюю бумажную складку и чуть прищурился, разглядывая бумажную птичку с острым клювом, широкими крыльями и куцым хвостиком. Потом коротким, легким движением пустил птичку под потолок, и та, стремительно порхнув вверх, чуть не ткнулась клювом в лампу, нырнула вниз с легким шелестом, спланировала к дальней стене, снова нырнула, тут же набрала высоту и неторопливо устремилась к противоположной стене.
   - Ну... - Вадик удивленно воззрился на безыскусную бумажную фигурку, - насчет ранних комиссий вы и так знаете, я полагаю.
   - Шалевин, - скучающе произнес Ейщаров.
   - Бывший хозяин Шаи, которого вы так невежливо выпроводили из его собственного города. И хотя его новый бизнес пошел в гору, поражений Шалевин не любит и очень хотел бы вернуть Шаю, а вас... - взгляд Вадика неотрывно скользил за порхающей от стены к стене бумажной птичкой, и Эша едва сдержала смешок. Не мог он быть вампиром, ее разыгрывают. Как может вампира, жуткое и магическое существо, настолько заворожить полет фигурки-оригами, которую в состоянии сделать любой ребенок? А Вадик даже рот приоткрыл, а потом спросил совершенно по-детски:
   - А когда она остановится?
   - Когда захочет, - буркнул Борис Петрович, подтягивая к себе новый лист бумаги.
   - Насколько я понимаю, за последнюю комиссию ваши похлопотали? - Ейщаров легко шлепнул ладонью по столешнице, привлекая внимание Вадика.
   - А?! Да... А потом один из ваших пришел к нашим и рассказал, что все вы собираетесь в Шае. Создаете собственный город. Нашим это крайне не понравилось. Давно известно - все всегда начинается с одного-единственного поселения. Город - потом сотни их... Когда враг многочисленнен, с ним нужно вести переговоры. Когда же малочисленнен, врага нужно уничтожать. Таких, как мы, мало в этом мире - и все же нас гораздо больше, чем вас. Так что, извини Олег, но вас приговорили.
   - Хорошенькое дело! - возмутился Шофер. - Только я, значит...
   - Потом выскажешься, - перебил его Ейщаров. - Что там про... нашего? Ты видел его?
   - Сам я не видел, - Вадик откинулся на спинку кресла, время от времени стреляя глазами в сторону потолка, - но вот поговорил с теми, кто с ним общался... Говорят, он меняет лица. Никто не знает, какой он на самом деле. И штука в том, что многие из наших его побаиваются. Откровенно говоря, если б вы все были такими, мы бы предпочли переговоры приговору. Короче, он предложил помощь. Сказал, что у него миссия, что он должен очистить этот мир от таких, как вы. Потому что если этого не сделать, все вещи мира обратятся против нас, сойдут с ума, и сам мир тоже. Сказал, что вас каждый день становится все больше, - Вадик на мгновение позабыл о птичке и пристально взглянул на Ейщарова. - Это правда?
   - Уговор был информация на деньги, а не информация на информацию, - прохладно ответил Ейщаров. Эша заметила, что его взгляд стремительно прыгает между лицами сидящих, словно Олег Георгиевич ожидал, что вот-вот кто-то сорвется, и готовился его изловить. Вадик сделал примирительный жест.
   - Простите, профессиональное... В общем, в подтверждение своих намерений он привел одного из ваших... Я не знаю его имени, какой-то парень... Делал забавные штуки с лампами, - Вадик снова надвинул шляпу на нос, на этот раз словно пытаясь спрятаться от тяжелых взглядов. - Он действительно... И тот, многоликий, он его прямо на переговорах... извините.
   Пальцы Эши сжались на ручке, и ручка сломалась с громким треском, но никто даже не взглянул в ее сторону. Мысленно она порадовалась тому, что на совещании нет Славы. И все же здесь было полно других Говорящих. Специализация разговоров не имеет значения, когда речь идет о ком-то из своих. На мгновение Эша была почти уверена, что Вадику не судьба покинуть институт исследования сетевязальной промышленности своим ходом. Иллюзия то была или нет, но в комнате словно начали сгущаться стылые зимние сумерки, хотя за распахнутым окном, увитым зеленью, вовсю цвело яркое теплое утро. Но что-то зловещее слышалось теперь в шелесте рябин и чудилось в очертании предметов. Плавное порхание бумажной птички стало резким, рваным, хищным. И даже в едва слышном человеческом дыхании чувствовалась угроза.
   Вадик подобрался в кресле, поглядывая в сторону двери, и его лицо слегка задрожало, точно марево. Кожа утратила здоровый загар, став мутновато-белой, полупрозрачной, и под ней судорожно дернулось что-то иное, но различить очертаний было нельзя - словно некое существо замотали в толстенный слой целлофана.
   - И после этого ваши поверили ему? - абсолютно спокойным голосом спросил Ейщаров.
   И ничего не стало. Бумажная птичка продолжила свое беззаботное порхание, и рябины шелестели за окном совершенно обыденно. На стене шевелились тени от ветвей. Кто-то кашлянул, прочищая горло. Костя-Шофер закурил, задумчиво наблюдая, как сигаретный дым вьется спиралью в солнечном луче. Казалось, кто-то невидимый старательно собрал все признаки надвигающейся бури и вынес прочь, сделав атмосферу совещания такой же, как и до сказанного Вадиком, потому что беседу очень важно было довести до конца.
   - Я оценил вашу выдержку, - с отчетливым облегчением произнес Вадик и осел в кресле, стукнув указательным пальцем по полям шляпы и открывая свое, сейчас вполне человеческое лицо. Эша покосилась на Ейщарова - тот смотрел на столешницу, склонив голову и поглаживая пальцем бровь. Ее взгляд быстро оббежал остальных - лица всех были обращены к Вадику, и на них были внимание, раздумье и полное отсутствие вежливости. Только старший Оружейник разглядывал зажигалку, которую крутил в пальцах, и в его поджатых губах было что-то сердитое.
   - А мы оценили твою несдержанность, - отозвался Олег Георгиевич, не поднимая глаз. - Вадик, я гарантировал тебе безопасность - и это был не пустой треп.
   - Я - натура творческая, тонкая, нервная, - страдальчески вздохнул Вадик. - К тому же, возраст... Поверишь ли, начинаю задумываться о божьей каре...
   - Ты ж атеист, - напомнил Ейщаров.
   - Ах, ну да, - Вадик чуть жеманно отмахнулся ладонью. - Словом, я б не сказал, что они ему на сто процентов поверили, но они договорились, а это уже плохо. Для вас, - уточнил он, снова принявшись манипулировать шляпой.
   - Голубой вампир-журналист-атеист... - прошелестела Эша, пододвигая к себе новую ручку. - Вовремя я вернулась в Шаю, ничего не скажешь. Значит, ваши собираются на нас напасть? Это будет только российская нечисть, или они призовут союзные войска? Если они пригласят нечисть из Китая - это ж страшная цифра!
   - Ты правда уборщица? - отвлекся Вадик.
   - Только когда луна полная.
   - А вот нельзя сделать так, чтоб она какое-то время не разговаривала? - он просительно взглянул на Олега Георгиевича.
   - Ты слишком многого просишь. Неразговаривающая Эша - это высшая магия, и у нас нет таких специалистов.
   Лицо Вадика стало напряженным, точно он пытался понять - шутка это или нет. Его взгляд устремился к птичке, описывавшей восьмерки под потолком, и он чуть прикрыл веки, словно собеседник Бориса Петровича приносил ему успокоение.
   - Я пока не знаю, что они готовят. Но я знаю, что что-то готовит многоликий. Он сказал, что привлечет наших, как только выгорит одно дело.
   - Какое дело? - голос Ейщарова был по-прежнему неизменен, как будто ему ежедневно сообщают подобные новости.
   - Я сказал все, что узнал, - Вадик переплел пальцы и уткнулся в них подбородком. - Он ни во что их не посвящал. Может, со временем я и узнаю больше. Он не называл никаких сроков. Единственно, что еще могу сказать - он был ранен, хоть и скрывал это. Рана свежая - не более двух суток. Глубокая. Нанесена высококачественной сталью.
   - Откуда знаешь? - спросил Марат.
   - У нас тоже есть свои секреты, - Вадик тонко улыбнулся. - На этом у меня все. Понимаю, Олег, ты разочарован отсутствием подробностей, и, все же, это ценная информация, как считаешь?
   Он сдернул с пальца кольцо и перебросил его через стол обратно Олегу Георгиевичу. На сей раз кольцо перемещалось медленней, и Шталь успела заметить, что камень сменил цвет молока на слоновую кость, словно, пребывая на вампирском пальце, состарился на много лет. Ейщаров подхватил кольцо, взглянул на него и отправил по столешнице пухлый конверт, который Вадик схватил обеими руками. Олег Георгиевич передал кольцо Лиманской, и та, еще не успев принять кольцо в свою ладонь, выдохнула короткое ругательство, явно подтверждавшее искренность Вадика.
   После этого высокое собрание мгновенно потеряло к Вадику всякий интерес, повскакивало со своих мест и принялось галдеть. Ейщаров с отсутствующим видом смотрел в окно, не принимая участия в галдеже. Эша тоже не принимала участия в галдеже, держась за свой хризолит, который ощущался скучающим, и пыталась смотреть сразу во все стороны. Молчал и Федор Трофимович-Спиритуалист, посасывая свою сигару. Четвертым человеком, не принимавшим участие в галдеже, был Байер - он резко встал и вышел из комнаты, попутно двинув ойкнувшего Шофера и саданув за собой дверью. Эша тут же ткнула в спину неистовствовавшего рядом старшего Мебельщика, и Сева, правильно истолковав тычок, пояснил:
   - Игорь приезжал в составе последней комиссии. Думал, его послали нехорошие человеки, а оказалось, его послали нехорошие нечеловеки. Ну, расстроился.
   - Что ж такой чувствительный на нехороших работал? - съехидничала Эша.
   - Все где-то работают, - философски ответил Сева, и Вадик, усиленно копошившийся в полученном конверте, поглядел на них с любопытством. Ейщаров поднялся, отошел к окну и, прислонившись к подоконнику, послушал гвалт еще немного, потом произнес:
   - А по существу?
   Произнес тихо, но гвалт как-то быстро сошел на нет, завершившись вскриком Кости, не успевшим приглушить звук:
   - ...по самые... чтобы как следует... и уже потом засунуть... - осознав, что звучит только его голос, Костя смутился и принялся сосредоточенно пить кофе.
   - Ну давай же, Миха, - предложил худенький, темноглазый паренек в джинсовом костюме, падая обратно на стул. - Ты ж громче всех орал.
   Эша снова ткнула Севу, после чего сделала в блокноте новую запись.
   Ванечка, зараженный Говорящий с источниками огня - младший Факельщик, милашка.
   - Вот что надо сделать!.. - грохнул Михаил и замолчал, обводя всех огненным взглядом.
   - А дальше? - поинтересовался Ейщаров.
   - Дальше я не придумал, - признался старший Оружейник. - Между прочим, это может быть обычная деза. То, что Вадик не соврал - еще ничего не значит. Может в этом и есть план Лжеца - чтоб мы тут в панику ударились! Он нам дезу и подогнал. Как деза делается - берется обыкновенный вампир без выдающихся умственных...
   - Я еще здесь, между прочим, - напомнил Вадик.
   - Ты, милок, денежки пересчитывай! - огрызнулся Михаил.
   - Хам, - удрученно констатировал Вадик, закрывая конверт и пряча его. - Хам и есть.
   - Нельзя есть на совещании, - буркнул Костя.
   - Собственно, Вадик, мы тебя больше не задерживаем, - Олег Георгиевич кивнул Вадику. - Вечером часам к семи подходи.
   - Да-да, побегу, мне через полчаса на пресс-конференцию в мэрию. Но, - Вадик упреждающе поднял указательный палец, - учти, Олег, информация - это одно, но если ты собираешься каким-то образом привлечь меня к изготовлению оружия против моих...
   - Оплата обычная, - прервал его Ейщаров.
   - В семь! - Вадик подтверждающе дернул головой, сделал ручкой высокому собранию и устремился к двери. Когда он уже открыл ее, Эша не удержалась от вопроса:
   - А разве ты не проскользнешь в замочную скважину? Или, там, в щель между дверью и косяком?
   - Вообще-то, девушка, неэтично задавать малознакомой нечисти подобные вопросы, - ехидно ответил Вадик и покинул комнату. Вместо него вошел Байер, вновь грохнул дверью и проследовал на свое место, по пути не преминув опять двинуть ойкнувшего Шофера. Сев, он тут же сказал:
   - Посты надо усилить. А лучше всего - вообще закрыть город.
   - Для того, чтобы закрывать город, нужны серьезные основания, - заметил Федор Трофимович, выпуская изо рта изящное облачко сигарного дыма. - Я смотрю, Игорь, у тебя все тот же максимализм. Мало-мальские подозрения - у тебя сразу же закрыть город. Откуда знать, какое дело имел в виду Лжец? Может, оно вообще не нас касается. Может, он жениться решил. Или за границу съездить.
   - Лжец - сумасшедший, - напомнила Шталь.
   - Сумасшедшие тоже женятся и ездят за границу.
   - А я согласен с Мишей! - буркнул Костя. - Это деза. Может, он ждет, что мы в панике побежим из города, а он нас там...
   - Может, он напал еще на чей-то след, - предположил Сева. - На след той же стихийной группировки. Вполне возможно, он попытается не убивать их, а изловить живьем и начать с нами торговаться.
   - Все равно, не забывайте, что он сумасшедший, - настаивала Шталь. - Поэтому не ждите от него какого-то четкого, стройного плана действий. У сумасшедших своя логика. Он сделает что-то неожиданное и оригинальное.
   - Может, застрелится? - пробормотал Марат. - Это было бы очень неожиданно и оригинально. А, главное, вовремя. Эша, он немало из наших выследил. Может, он и сумасшедший, но мыслит весьма последовательно.
   - Ладно, нужно все как следует обдумать, сейчас мы все на эмоциях, - Ейщаров сделал Эше знак в сторону двери. - А пока займитесь своими делами. Кто на пересменку - собирайтесь. Миша, Игорь - останьтесь, поедете со мной.
   Борис Петрович, вздохнув, протянул руку, и бумажная птичка, спланировав, шлепнулась ему на ладонь с едва слышным шелестом. Байер извлек расписной веер и принялся раздраженно им обмахиваться. Судя по тому, что никто на это никак не отреагировал, действия Байера были вполне привычными, а веер, вероятно, являлся чьим-то собеседником со своими особенными свойствами. Эша заметила только короткий взгляд, который бросил на Игоря Борис Петрович - надо сказать, удивительно сочувственный взгляд. Ейщаров легко коснулся ее плеча, и Шталь, спохватившись, последовала за ним в коридор.
   - Ну, как вы? - спросил он, прикрыв за собой дверь.
   - Нормально, - бодро ответила Эша, прикусила губу и, вздохнув, призналась: - Странно. Я и тогда... а здесь опять... да еще и... Откровенно говоря...
   - Я вам верю. Что ж, отправляйтесь к Нине Владимировне, она вам все расскажет, покажет, познакомит с теми, кого вы еще не знаете, помоете коридоры и лестницу, а потом ступайте домой. К основной уборке приступите завтра - на сегодня, думаю, вам вполне достаточно.
   - А что ж мне делать? - удивилась Эша, рассеянно вынимая из пачки сигарету и зажимая ее губами.
   - Да что хотите. Погуляйте, в кино сходите, побейте кого-нибудь - как вы там, обычно, развлекаетесь?
   - Я вполне могу остаться. Я не настолько впечатлительна, как вы думаете!
   - Да неужели? - Ейщаров протянул руку и вытащил из ее рта сигарету, вставленную фильтром наружу. Продемонстрировал ей, потом положил сигарету на шталевскую ладонь и развернул Эшу в сторону лестницы. - Идите, идите.
   - А я теперь всегда буду ходить на совещания? - деловито спросила Эша, отступая к лестнице спиной вперед. Ейщаров развел руками и открыл дверь оставленной комнаты.
   - Ну, без вас какие теперь совещания?!
   - Правда?! - просияла Эша.
   - Нет, - ответил Олег Георгиевич и захлопнул за собой дверь.
   - Вот хам! - сказала Эша Шталь.
  
  * * *
   - А гламурные у нас посты стали, а, Гриш? - Михаил подошел к одному из больших круглых зеркал, венчавших серебристые столбики возле обочины, наклонился и осмотрел себя. Поправил майку, прищурился и раздвинул губы, придирчиво изучая свои зубы. - Бабам, наверное, нравится?
   - Может и нравится, только пропускаемость на постах слегка упала, а это никому не понравится, - проворчал старший Техник, явно чувствовавший себя неуютно в форме патрульной службы. - Ну, а что делать? Надо ж тщательнéе проверять - хрен его теперь знает, кто может приехать?! Совсем запутали! Не загораживай зеркала - работать мешаешь!
   Михаил покосился на небольшую очередь из въезжающих машин, на красное, взмокшее лицо одного из проверяющих, грозным взглядом окинул округу, после чего неторопливо отошел туда, где у обочины притулились ейщаровский джип и серебристый микроавтобус. Неподалеку от них стояли Ейщаров и несколько человек. Ейщаров негромко что-то говорил, и лица людей мрачнели с каждым произнесенным словом.
   - Как жизнь, Анюта? - Михаил прислонился к боку микроавтобуса и кончиком указательного пальца легонько провел по носу сидевшей в дверном проеме худенькой шатенки, которая грызла семечки и болтала ногами. - Сменяешься? Завидую я тебе - с утречка, на свежем воздухе... Что нового у пылесосов и кофеварок?
   - Отвали! - любезно ответила Анюта, младший Техник, сунула руку куда-то себе за спину и вытащила бутылку холодной газировки. - На вот, запейся! А то от твоего перегара у меня в глазах щиплет. Что отмечали?
   - Будулай вернулся - слыхала?
   Байер, который рядом фривольно обмахивался резным деревянным веером, что-то злобно пробурчал и посмотрел на небо так, словно ожидал от него некой пакости. Михаил потянул носом и поморщился.
   - Да ладно тебе, Игорех, что ты в самом деле? Всякое в жизни бывает.
   - С тех пор, как я решил тут остаться, всякое в жизни бывает у меня как-то слишком часто, - Байер взглянул на свою перевязанную ладонь, потом устремил инфернальный взгляд на Шофера, который прогуливался у кромки леса, извлекая из своей гитары поражающе отвратительные звуки. Птицы давно снялись с близлежащих деревьев и улетели прочь, а один из стоявших неподалеку представителей ДПС поглядывал на Костю так, словно просчитывал траекторию выстрела.
   - Не понимаю, почему Сергеич не поговорит с его гитарой? - простонал Ковровед, простертый на травке возле джипа и закрывший себе лицо панамкой. - Слушать это невозможно! Костю бы во времена Инквизиции - он бы там двойную ставку получал!
   - А Сергеич пытался поговорить, - Борис Петрович, сидевший рядом на траве, закурил, спугнув присевшую было на травинку золотисто-красную большеглазую стрекозу. - Бесполезно. Гитара этого паршивца обожает, прямо-таки млеет под его пальцами.
   - Баба есть баба, - изрек Михаил. - Тогда либо гитару спрятать, либо Костяну руки обрубить.
   Игорь сказал, что второе предложение ему очень нравится, и Валера протяжно вздохнул из-под панамы.
   - Ох, побудьте вы мирными хоть минуту. Мне после совещания и так муторно. Я до сих пор ко всему этому, - Валера слепо повел рукой в сторону дороги, - привыкнуть не могу. А всякие боевые действия - это вообще не по мне. Миш, я сколько лет зоологию преподавал в школе, детишкам рассказывал, как из икры вылупляются маленькие рачата! Я сколько лет был предельным реалистом! А теперь для меня ковры - как люди, и это здорово путает! Кстати нашел пару паласов. Один старый, протертый, но вот если его не меньше трех раз в день пылесосить, то ходишь по нему - как по лучшему персидскому ковру, неземная мягкость. Другой поновее, и на нем спать хорошо - в жару прохладно, а в холод - теплынь - и никакого подогрева не надо. Только спать надо обязательно голым... Себе их оставлю. Регистрировать?
   - А как же, - Михаил глотнул водички, вернул бутылку Анюте, и та насыпала ему в просительно протянутую ковшиком ладонь горсть семечек. - Да ты не беспокойся, Валер, на палас, на котором ты голый спал, теперь точно никто не позарится... Слушай, Байер, не маши на меня своим веером - гнилыми водорослями несет, как не знаю что!
   - Я ощущаю только свежий океанский ветерок, - Байер слегка уменьшил махания веером. - Очень приятно.
   - А мне неприятно! С этими веерами никогда не разберешь!..
   - Нормальный веер! - огрызнулся Игорь и осекся, напряженно и как-то тоскливо глядя в сторону города. Борис Петрович переглянулся с Михаилом, после чего старший Оружейник отвернулся, щелкая семечки в ускоренном режиме и разглядывая короткую очередь из машин на пропускном пункте. Муки похмелья отступили, погожий денек размягчил Михайловскую душу, и он произвел несколько подмигиваний девице за рулем красного "шевроле", миновавшего пропускной пункт и укатившего в сторону Шаи. Тем временем из очередного автомобиля, цыплячье-желтого "субару" сонному представителю ДПС протянули документы и начали раздраженно что-то говорить. Позади "субару" остановились еще две машины - белый "пежо" и красная "девятка", а вдалеке появился подъезжающий вишневый "ниссан". Шайские дороги не были особо оживленными, пункт редко пропускал больше пяти машин за раз, и Михаил подумал, что насчет упавшей пропускаемости пункта - это Гриша, пожалуй, загнул. Впрочем, старший Техник любил пожаловаться без всякой причины.
   Ейщаров, закончив разговор, направился к ним, задумчиво ероша волосы. Его собеседники уже успели скрыться среди деревьев, и только высокая тощая женщина неторопливо шагала к машинам ДПС, нервно подергивая левой рукой. Борис Петрович ногой подтолкнул Валеру, неохотно потянувшего с лица панамку.
   - Сменяться пора, хорош загорать!
   Анюта, вздохнув, стряхнула в траву семечковую шелуху и выпрыгнула из микроавтобуса. Байер изящным движением сложил веер, и в этот момент Ейщаров, охнув и прижав ладонь к груди, сунулся вниз, и тут же следом, самую малость припоздав, раздался приглушенный звук выстрела.
   Михаил, выронив семечки, оказался рядом с ним через долю секунды и облегченно вздохнул, когда Олег Георгиевич, кривясь от боли, оттолкнул его, сунул руку в карман рубашки, вытащил дымящийся полупрозрачный камешек и отшвырнул в сторону, от души выругавшись. Байер, пригнувшись и выхватив пистолет, коротко повел головой в сторону деревьев, словно взявшая верхний след борзая, после чего резко рванул наискосок, в лес, мимо пропускного пункта. Снова негромко хлопнуло, и еще одна пуля пробила крышу джипа. Борис Степанович, поймав заверещавшую Анюту, сунул ее лицом в траву, а Валера подтвердил свое отвращение к боевым действиям, немедленно юркнув под микроавтобус и затаившись там. Бродивший возле кромки леса Костя вытянул шею, в ужасе вглядываясь в возящихся в траве людей, и что-то заорал.
   - Хоть играть перестал, - просипел Борис Петрович, озираясь.
   Красная "девятка", визгнув шинами, выхлестнулась из очереди, скрежетнув по крылу "пежо", и угрожающе понеслась прямо на блюстителей дорожного порядка, которые резво отпрыгнули в сторону. Подъезжавший вишневый "ниссан", до этого законопослушно сбрасывавший скорость, резко поддал газу и рванул следом, взяв курс на машины у обочины. Старший Техник, до этого вместе с "коллегами" совершивший гигантский прыжок с дороги, выхватил из кармана самый обыкновенный фонарик и, включив его, бестолково замахал им вслед обоим автомобилям, немало насмешив тем самым одного из пассажиров "нисана", который на мгновение отвлекшись от миссии, сказал:
   - Вот придурок!
   Михаил, закрывавший Олега Георгиевича, который пытался стряхнуть его с себя, тоже успел высказаться:
   - А народ не охренел ли?!!
   Все произошедшее далее для стороннего наблюдателя могло бы показаться довольно потешным.
   Красная "девятка" успела проехать от силы метров пять, после чего ее вдруг занесло, резко развернуло посреди дороги, пьяно дернуло вправо, потом влево, снова развернуло, словно машине вдруг вздумалось станцевать на трассе венский вальс. На очередном провороте кто-то выпал из распахнувшейся пассажирской дверцы и порхнул в кусты с жалобным воплем. Из "девятки" дважды выстрелили - одна пуля улетела куда-то в лес с противоположной стороны дороги, другая угодила в переднее колесо вишневого "нисана", который производил маневры, пытаясь увернуться от взбесившейся "девятки". Раздался громкий хлопок, машину подбросило, после чего она вдруг поехала боком, подняв тучу пыли, попыталась развернуться, и ее задние колеса взмыли высоко в воздух, словно кто-то дал "нисану" хорошего пинка. Он косо крутанулся вокруг своей оси, истошно закричав перепуганными голосами своих пассажиров, шмякнулся на землю, взметнув фонтан травяных ошметков, на большой скорости пропахал полянку, передним бампером зарываясь в землю все глубже и глубже и, наконец, застыл у кромки леса с беспомощно повисшими в воздухе задними колесами, уйдя в почву почти до середины передних дверец. В тот же момент "девятка" закончила вальсировать, с потусторонним скрежетом завалившись на бок, и осталась в такой позе, задумчиво покачиваясь из стороны в сторону.
   Из леса больше не стреляли. Скорее всего это было связано с тем, что либо Байер, либо кто-то другой из сотрудников уже добежал до нужного места, и теперь стрелок был очень занят.
   Когда "ниссан" еще только начал безжалостно разрушать ландшафт прилесной полянки, на сцену уже прибыло несколько сосредоточенных вооруженных людей из охраны пункта. Среди них всполошено, скачками неслись и сотрудники института исследования сетевязальной промышленности, увидев которых, Ейщаров наконец-то стряхнул с себя щит из Михаила и рявкнул:
   - Назад! На посты!
   Часть сотрудников развернулась, остальные упрямо продолжили движение. Из "девятки" уже вынимали ошеломленных пассажиров, оказывавших легкое сопротивление. Взъерошенный, исцарапанный человек, выплюнутый "девяткой", с треском выломился из кустов, поднимая пистолет, но даже не успел прицелиться - Михаил мгновенно оказался на ногах, поведя правой рукой еще в прыжке, что-то странно звякнуло, пистолет в руке человека дернулся, и он потрясенно уставился на тусклый тяжелый нож, пробивший ствол пистолета насквозь. На рукоятке ножа красовалась полустертая наклейка, изображавшая голую красотку с огромными, воздухоплавательными грудями. Человек икнул. Михаил приветливо помахал ему и так же приветливо предложил:
   - Ну, типа, сдавайся.
   Его свободная от жеста рука тем временем на долю секунды исчезла за спиной и вернулась с тяжелым медвежьим ножом. Нападавший икнул снова и отбросил пистолет так, словно рукоятка обожгла ему ладонь. Тут же на него налетели, скрутили руки за спиной и уволокли прочь. Ухмыляясь, Михаил развернулся и с негодованием увидел, что Олег Георгиевич, воспользовавшись его занятостью, резво устремился туда, где скрылся Байер. Гневно завопив, он ринулся следом за сбежавшим охраняемым, попутно чуть не наступив на руку Шоферу, который, выронив гитару, сидел в траве и злорадно-горестно смотрел на искалеченные машины. Следом умчался Борис Петрович, блестя вспотевшей обритой головой, к которой прилипла семечковая шелуха.
   - Черт знает что! - приглушенно сказал Ковровед из-под микроавтобуса, наблюдая, как охрана выковыривает нехороших пассажиров из салона "ниссана". - Я говорил, что караул - это не для меня.
   Михаил, тем временем, пробежал метров сорок с шумом, коий могло бы произвести небольшое стадо взбудораженных лосей, и, к своей радости, нагнал Ейщарова и остальных, озиравшихся среди сосен, причем нагнал их так неожиданно для самого себя, что едва не врезался в собственного улизнувшего охраняемого. Мчавшийся следом Полиглот притормозил в самый последний момент, издав негативный возглас.
   - Тихо! - прошипел охраняемый раздраженно. - Потом будете разговаривать!
   Михаил все же попытался начать разговаривать, но тут из-за сосен неподалеку раздался громкий свист. Все тотчас ринулись туда и вскоре обнаружили Байера и еще нескольких человек, стоявших у высоченной сосны и разглядывавших неприметного человечка, обосновавшегося почти на самой верхушке дерева. Человечек злобно посмотрел на прибывших, потом снова перевел взгляд на наведенный на него пистолет Байера и крепче сжал свою винтовку.
   - Эк им приспичило, раз он туда забрался! Я б в жизни не залез! - заметил Михаил изумленно и заорал: - Эй! А ну слезай!
   - А вот хрен тебе! - невежливо ответил человечек. - Сними попробуй!
   - Сейчас я его подстрелю, сам и свалится, - пробормотал Игорь.
   - И от него мало что останется, - Ейщаров покачал головой. - Это не подходит.
   - А, по-моему, хорошее предложение, - поддержал Игоря Михаил, кровожадно блестя глазами, и жестом фокусника присовокупил к своему медвежьему ножу скромный кухонный топорик. - Остальных взяли, один погоды не сделает! К тому же, киллеры, падающие с сосен, значительно улучшат моральный дух подразделения.
   Подразделение вразнобой загалдело, но с верхушки сосны тут же злорадно сказали:
   - Ага, стреляй давай! Я тут веревкой привязался!
   - Запасливый какой! - проворчал водитель. - Олег, я наверх не полезу! Черт с ним, пусть Игорь его шлепнет, да и висит он там на здоровье! Окрестные вороны нам только спасибо скажут.
   - Вы обалдели?! - возмутились на сосне.
   - Мы?! - вскипел Михаил. - Да ты только что пытался нас всех перестрелять!
   - Я ж на работе, - пояснила верхушка сосны. - Лично против вас я ничего не имею.
   - Может, вы все-таки спуститесь, и мы обсудим все, как цивилизованные люди? - предложил Олег Георгиевич, смахивая кровь, стекавшую из царапины на виске.
   - Вот еще, не буду я ничего обсуждать! - мрачно отрезал человечек, но тон его был уже более мирным. - Мне наперед все ясно.
   - Думаю, нам все же стоит поговорить, - настаивал Ейщаров. Его опущенные веки чуть подрагивали - казалось, он дремлет, и человек на дереве его вовсе не интересует.
   - Ну, не знаю, - на сосне явственно засомневались. - А как?
   - Для этого вам нужно спуститься, - мягко произнес Олег Георгиевич. - Трудно затащить на верхушку дерева стол переговоров. Спускайтесь. Вам ведь и самому этого хочется? Вы ведь хотите поговорить со мной внизу? Разве я не прав?
   - Ладно, - сказал человечек почти умиротворенно, - я щас. Бросаю.
   Винтовка шмякнулась на землю метрах в двух от сосны, а через несколько минут человечек, взъерошенный и перепачканный в смоле, сполз с дерева и выжидающе воззрился на Олега Георгиевича.
   - Сколько всего вас приехало? - поинтересовался Ейщаров обыденным тоном, по-прежнему почти не открывая глаз.
   - Вместе со мной - семеро, - миролюбиво сообщил человечек, закуривая.
   - Мои люди проводят вас в более комфортное место, и мы продолжим наш разговор, - сказал Ейщаров с легкой улыбкой, придерживая за локоть рванувшегося было вперед Михаила и кивая Байеру, тут же с недовольным выражением лица опустившему пистолет. Человечек тоже улыбнулся и привалился к стволу своей сосны. Тотчас двое мужчин подхватили его под руки и относительно вежливо повлекли прочь. До оставшихся долетел стремительно удаляющийся голос неудачливого стрелка:
   - Вы должны понять!.. Я просто был на работе! А так - ничего...
   - Действенный талисманчик у тети Тони, ничего не скажешь, - Ейщаров, чуть кривясь, расстегнул прожженную рубашку и осторожно дотронулся до ярко-красного пятна на коже точно над сердцем. - Плохо, что ей не удалось подобрать такой для каждого... Леня, какого черта вы сюда все примчались?!
   - На посту остались люди, - примирительно заверил один из присутствующих, тяжелый, коренастый мужчина в бейсболке с надписью "LAKERS".
   - Живо назад! Миша, вызови сюда транспорт попросторней - обработаем этих красавцев прямо на месте. Не хочу тащить их в город.
   - Нам их могут не отдать, - заметил Михаил, пряча топорик и доставая вместо него телефон. - Пальба на пропускном пункте - это не мелкое хулиганство.
   - Довольно хреновая у них была стратегия, - деловито заметил Байер, не спешивший прятать оружие. - Я бы все сделал иначе. И уж, во всяком случае, хотя бы запустил машины одновременно со снайпером.
   - Вот именно хреновая стратегия, - Ейщаров снова оттер кровь с виска. - Зато довольно зрелищная.
   - Несмотря на зрелищность и хреновость, тебя все равно могли убить, если б не предупреждающий камешек, - Борис Петрович покосился на идущего в сторонке Михаила, который уже с кем-то ругался по телефону.
   - Не думаю, что это была основная цель, - Ейщаров махнул рукой подходящему человеку, имевшему весьма воинственный вид.
   - Я говорил с твоим сотрудником! - свирепо сказал человек. - Что значит, никого не вызывать?! Да мне башку снимут!
   - Сереж, мне нужно полчаса, потом делай что хочешь, - Олег Георгиевич сделал непреклонный жест, и лицо человека из воинственного сделалось лимонным. - Пока никого не пропускайте, этих, - он кивнул на поцарапанный "пежо" и "субару", все еще стоявшие на пропускном пункте, - тоже. Сейчас мы ими займемся...
   - А эта... - человек, уходя, ощупал изумленным взглядом "ниссан". - Как они так... Тут бульдозер нужен.
   - Вот каково проезжать посты без разрешения, - Ейщаров усмехнулся. - Гриш, ты как?
   - Пока не понял, - сообщил подбежавший запыхавшийся старший Техник и торжествующе продемонстрировал свой фонарик. - Лихо сбивает прицел, а? Славка просто...
   - Бери всех, выверните эти машины наизнанку. Проверьте пассажиров. Перетряхивайте все, что подъедет. Сообщи на южную трассу - пусть делают то же самое. В город никого не впускать.
   Гриша, сделав озабоченное лицо, убежал в сопровождении коллег. Подошедший Михаил спрятал телефон и посмотрел на Ейщарова очень проникновенно.
   - Транспорт сейчас будет. Сразу говорю, что я против того, что ты хочешь сделать. Я собираюсь этому воспрепятствовать.
   - Нет, не собираешься, - Ейщаров вытащил сигарету и наклонился к поднесенной Михаилом зажигалке.
   - Не собираюсь, - согласился Михаил, сердито посмотрел на него, потом покосился на Байера, удивленно разглядывавшего врытый в землю "ниссан", придававший пейзажу сюрреалистический оттенок. - Это то, о чем предупреждал Вадик?
   - Очень похоже, - Олег Георгиевич развернулся и направился к машинам ДПС. - Пошли, нужно успеть до того, как сюда явятся представители всего, что есть в Шае! Да, позвони Нине - пусть привезет сюда Леню, Сашку, Трофимыча и Ольгу. И нашу веселую уборщицу тоже - может пригодиться. Костя, - он кивнул подбежавшему Шоферу, - ты знаешь, чем тебе заняться.
   - Угу, - Костя сунул Михаилу пробитый ножом пистолет. - Забери, а то многие сочтут это странным, - он искательно посмотрел на Байера. - Игорех, как рука?
   - Да пошел ты! - ответил Байер, пряча свое оружие с явной неохотой.
   - Вижу у вас антагонизм, - сделал вывод Михаил. Игорь перевел на него мрачный взгляд и сказал:
   - И ты пошел!
   - Главное, все живы, - бодро подытожил Ковровед из-под микроавтобуса. - Только вот я, по-моему, застрял.
  
  * * *
   Заметки к отчету Эши Шталь для Эши Шталь.
   Место создания отчета - подсобка второго этажа.
   Известный на сегодняшний день ассортимент старших и младших Говорящих.
  
  1. Мебельщик - Сева. Зараженных нет.
   2. Говорящие с бытовой техникой - Техники. Старший Техник - Гриша. Младшие - Павел Антонович, Анна - общается только с чайниками и кофеварками - сегодня на выезде, и еще двое, имена которых я уже успела забыть.
   3. Электрик (Говорящий со светильниками) - Слава. Двое зараженных убиты.
   4. Ювелирши (Говорящие с камнями). Старшая - Антонина Семеновна. Младшая - Ольга. Других вроде бы пока нет.
   5. Оружейники (Говорящие с холодным оружием). Старший - Миша. Младший - Сергей, общается исключительно с ножами, сегодня на выезде.
   6. Стрелки (Говорящие с огнестрельным оружием). Старший - убит. Младший - Леонид Игоревич из "Березоньки", еще не пришедший толком в себя и пока не имеющий личного кабинета.
   7. Парикмахер (Говорящий с расческами) - Глеб. Один зараженный погиб (или убит), о других до сего дня слышно не было.
   8. Домовые. Старшая - Яна плюс семь младших - все на реабилитации (что же, все-таки, это такое?) Представляю, какие у них будут кабинетики, если реабилитация пройдет удачно! Размерчиком с квартал у каждого.
   9. Ковроведы (Говорящие с коврами и покрытиями). Старший - Валера-Рыжий. Младшая - Тамара (на выезде) и Валька (зануда).
   10. Посудники (Говорящие с посудой) - старый добрый Степан Иваныч (перевезенный в Шаю вместе с дочерью и внуком, активно помогавшими мне в уборке - Катька действительно ничего, если б только не лезла благодарственно обниматься каждые пять минут), и Дима, брат Дениса, администратора ресторана "Аваллон", изъятый из тамошней психушки и помещенный в шайскую. Говорят, безнадежен. Трое зараженных убиты.
   11. Спиритуалист (Говорящий с разбитыми вещами) - Федор Трофимович, хотя здесь его почти все называют деда Федя. Очень бодрый старичок и, как мне сказали, месяц назад развелся и собирается снова жениться. Зараженных нет. Никто не любит разбитые вещи.
   12. Швеи (Говорящие со швейными принадлежностями). Старшая - Танечка, одна из ейщаровских секретарш, знаменитая создательница антипохмельных наперстков. Младшие - одни тетки - тетя Лиля, тетя Лена, тетя Зина (все домохозяечной внешности и сплошь в вязаном) и Маринка, худющая девица тридцати восьми лет, которая разговаривает настолько быстро, что даже я так не умею.
   13. Факельщики (Говорящие с источниками огня). Старшая - Нина Владимировна, вторая ейщаровская секретарша (собственно, главная ейщаровская секретарша - Танечка больше для интерьера). Младшие - Андрей, задумчивый сорокалетний тип, предпочитающий изъясняться жестами, и Ванечка, очаровашка.
   14. Шоферы (Говорящие с машинами). Старший - убит. Младший - Костя, говорит только с легковыми автомобилями, микроавтобусами и строительной техникой. Еще один младший Шо фер числится пропавшим без вести.
   15. Нумизмат (Говорящий с монетками). Старший - Георгий Васильевич, злой дедуля, участвовавший в деле Колтакова. Пока на реабилитации. Говорит только с монетками - и все. С бумажными деньгами не говорит, а хорошо это или плохо - мне пока непонятно. Младший - существует, но не найден.
   16. Модистка (Говорящая с одеждой) - Сашка. Кстати, иногда может говорить и со шторами, постельным бельем, скатертями и просто отрезами материи, но крайне редко и лишь по инициативе с их стороны. Пока единственная.
   17. Музыканты (Говорящие с музыкальными инструментами). Старший - Сергей Сергеич. Работы у Сергея Сергеича хватает, но, судя по сказанному Севой, большую часть времени он тратит на то, чтобы лишить Костю-Шофера возможности играть на гитаре и вообще на чем-либо. Младшие - Ксения-Скрипачка, и Никита-Беккер.
   18. Зеркальщик (Говорящий с зеркалами) - Марат. Собственно, и все.
   19. Полиглот (Говорящий с мелочами) - Борис Петрович, самый разговорчивый и, похоже, самый эмоциональный из всех Говорящих, ибо ответственен за восемь зараженных, в том числе и за собственную дочь, Лизу-Оригами. Сам Борис Петрович говорит с таким количеством мелочей, что круг его собеседников до сих пор изучается. Младшие - Ромка-Веерщик, Валентина Васильевна - прищепки и клипсы для штор - дородная дама с оригинальным прозвищем Прищеми-меня. Стас-Игрок имеет дела с картами, бильярдными шарами и игральными костями (нетрудно догадаться, в каких заведениях его отлавливали). Два друга - Гарик и Вадик, Ключник и Оптик - говорят, соответственно, с ключами и очками. Любочка-Стилистка, воздушное и инфантильное создание, специализируется только на заколках, а Артем-Шкатулочник, также воздушное и инфантильное создание, - на шкатулках.
   20. Компьютерщики. Старший - убит. Младшие - пятеро мальчишек, самому взрослому - семнадцать лет. Внешне смахивают на персонажей японских аниме и на полном серьезе считают себя самыми умными людьми планеты (только не уточняют, какой именно). Они много чего мне сказали, но я почти ничего не поняла.
   21. Кукольники (Говорящие с игрушками). Старший - погиб (вроде бы, в результате собственных разговоров). Младшие - Вика, Элеонора.
   22. Футболисты (Говорящие с мячами). Старший - Руслан-не-родственник. Младшие - Толя (как сказал Сева, напарник Вики по розыгрышам) и Паша, очень серьезный молодой человек десяти лет в очках, единственный из всех при знакомстве поцеловавший мне руку.
   23. Скульптор (Говорящий со статуями) - Аркадий Геннадьевич. По словам Севы, одиночка и немного не в себе. Впрочем, последнее, по-моему, подходит к любому сотруднику ейщаровского офиса. По Севиным же словам единственной зараженной была его жена, и он, вроде как бы, причастен к ее гибели. Младшие не найдены.
   24. Таможенники (Говорящие с сумками и прочими вместилищами). Старший - погиб при невыясненных обстоятельствах. Судя по тону, которым сделал мне это заявление Сева, Говорящий с сумками погиб в процессе охоты на него и успел натворить немало нехороших вещей. Младший - Гена-охранник. Еще один зараженный пропал без вести.
   25. Часовщик - Дима Фиалко - убит. Бывшая младшая - Юля, его мать, лишена способностей к беседам.
   26. Слесарь (Говорящий с замками) - убит двумя своими зараженными. Сами зараженные исчезли. Помню, как Глеб рассказывал мне об этом случае, и помню его голос... Что-то мне подсказывает, что впоследствии распавшаяся группа Говорящих сама разобралась с убийцами, и Глебу об этом прекрасно известно, хотя черта с два он признается. О том, кто входил в эту группу, он говорить не желает.
   27. Садовники (Говорящие с растениями). Старшая - Таня, двенадцати лет, всегда работает вне офиса. Младший - Леонид Викторович, говорят, жуткий пессимист. Еще четверо младших погибли при различных обстоятельствах.
   28. Энтомолог (Говорящая с насекомыми) - Даша. На реабилитации вместе с дедулей. О зараженных ничего не известно.
   29. Старший Говорящий(-ая) с огнем - не найден(-а). Младшие - Ната-Бестия (танцовщица и звезда шайского стриптиза) и Лена, выловленная в гостинице "Березонька" и все еще не в себе...
   Написание отчета прервано выбиванием двери старшей Факельщицей и ее заявлением, что Ейщаров требует меня к себе. Судя по ее лицу, это никак не связано с уборкой.
  
  * * *
   За свое короткое знакомство с Ниной Владимировной, Эша успела составить о ней мнение, как о самом сдержанном человеке в офисе, обладающем редким самоконтролем. Нина Владимировна больше походила не на старшую секретаршу, а на Снежную Королеву, невероятными перипетиями судьбы заброшенную в ейщаровский офис. Холодная, элегантная, умная, улыбающаяся, обычно, только глазами, с ровным голосом, в котором трудно было уловить какие-либо эмоции. Поэтому изумление Эши было особенно сильным, когда Нина Владимировна фактически вышибла дверь в подсобку, где пряталась Шталь, составляя заметки и одновременно увиливая от мытья коридоров. Сейчас же, когда старшая Факельщица вела машину, в которую сама же запихнула Эшу и еще четверых сотрудников, изумление Эши возросло стократ. Нина Владимировна проскакивала на красный, беззастенчиво подрезала другие машины и в ответ на гневные окрики запускала такие замысловатые матерные обороты, что уже на вторую минуту поездки все пассажиры стали пунцовыми - даже Федор Трофимович, невзирая на свой богатый жизненный опыт. Лиманская напряженно смотрела перед собой, судорожно вцепившись в спинку водительского сиденья. Белобрысая Модистка, резко растерявшая все тинейджерское нахальство, съежилась рядом, втянув голову в плечи. Стрелок, Леонид Игоревич, знакомый Шталь по постою в жилище Домовых, разглядывал свои ладони с философской обреченностью, и вжатая его дородным телом в дверцу Эша была занята в основном тем, что старалась не задохнуться. Судя по пейзажу, летящему за окном с умопомрачительной скоростью, они ехали к границе города.
   - Ниночка, ну сбрось ты скорость хоть чуточку, - просительно проговорил Федор Трофимович, вжатый в спинку своего кресла. - Мы ж не на ракете класса "земля-воздух"! Ты ж так в прозекторскую привезешь дедушку!
   - Мне страшно! - пискнула Сашка, зажмуриваясь.
   - А мне больно!.. - просипела Шталь. В этот момент Стрелок чуть отодвинулся, и Эша, получив возможность глотнуть воздуха в полном объеме, попыталась задать вопрос:
   - А что слу...
   Машину тряхнуло, и Леонид Игоревич повалился на Шталь, вновь притиснув ее к дверце и лишив возможности разговаривать. Эшу начала охватывать нешуточная паника, вызванная равно как перспективой задохнуться, так и вероятностью того, что характер езды Факельщицы связан с тем, что кто-то умер. Их вызвал Ейщаров - значит Ейщаров не умер. Сева сидит в своем кабинете,
   Господи, у Севы свой кабинет - подумаешь, важная персона!..
  значит Сева не умер. Михаил как раз уехал с Ейщаровым. Может, он?
   Машину опять тряхнуло, отбросив охнувшего Стрелка на другую сторону, отчего Эша вновь получила немного воздуха.
   - Что-то с Мишкой случилось?
   - Эша, озвучивайте вопрос, а не надежду, - укоризненно сказал Федор Трофимович. - Ни с кем ничего ужасного не случилось, просто едем за город.
   - Я ничего не делала, - поспешно заявила Шталь.
   - Уж в этом я не сомневаюсь! - Нина Владимировна крутанула руль, и машина ловко проскочила между автобусом и встречным грузовиком, издавшим возмущенный гудок. Эша невольно закрыла глаза, после чего решила, что для собственного спокойствия в окна лучше не смотреть, и сосредоточилась на своих ощущениях, попытавшись отмести в сторону страх перед вероятностью быть размазанной по шайской трассе и страх перед тем, что их ждет на месте, если они, все-таки, до него доедут.
   Вначале ощущался только хризолит, и согласно этим ощущением самым благоразумным для Эши было бы немедленно покинуть машину и пересесть на автобус. Или вовсе пойти пешком. И в кои-то веки она была с ним полностью согласна.
   А потом Эша почувствовала машину, и один из ее страхов уменьшился вдвое. Немолодой темно-зеленый "додж" был весьма привязан к своей хозяйке, и ощущался, как человек, переживающий за кого-то очень близкого. Шталь не поняла, обладал ли "додж" какими-то особыми свойствами, но ей подумалось, что тот приложит все усилия, чтобы его хозяйка осталась цела и невредима и, соответственно, вместе с ней и пассажиры. Эша попыталась попросить машину хоть чуток сбросить скорость, но получила в ответ легкую негативную эмоцию, похожу на презрительное подергивание бровями. Она не нравилась "доджу".
   Потом пришли еще три ощущения. Одно исходило от цепочки на Сашкиной шее, которая возмущалась тем, что ее давно не чистили. Другое - от смешного плюшевого медвежонка, раскачивавшегося перед лобовым стеклом "доджа", которому совершенно не нравилось раскачиваться. Третье, к ужасу Шталь, пришло от часов, тикавших на руке Леонида Игоревича. Часы отставали на четыре минуты, но считали, что это весь мир спешит на четыре минуты, и очень беспокоились, что хозяин переведет их, выставив неправильное время.
   Пригорода у Шаи, как такового, не было, и вскоре позади остались последние дома. По обе стороны дороги потянулся лес, справа за деревьями неслышно катила воды старая река, а дорога, по которой несся "додж", стала абсолютно пустынной. Беспокойство Эши стало нарастать, и она жалобно проводила глазами улетевший придорожный знак "Добро пожаловать в Шаю". Тотчас младшая Ювелирша, за время поездки докуривавшая уже вторую сигарету и изрядно надымившая в салоне, издала легкий удивленный возглас, и Эша вытянула шею, глядя на стремительно приближающийся пропускной пункт, перед которым протянулась небольшая машинная очередь. По одну сторону дороги, на обочине стояла помятая красная "девятка" с распахнутыми дверцами. По другую же сторону из земли косо торчал вишневый "ниссан", рядом с которым на корточках сидел человек со сдвинутой на затылок серой кепкой. Человек был очень похож на Костю-Шофера, но рассмотреть его, равно как и столь необычно припаркованный "ниссан", Эша не успела - "додж" подскочил к пропускному пункту, сбросил скорость, потом и вовсе притормозил. Один из представителей ДПС подошел к машине и просунул в окошко водителя лицо, оказавшееся лицом Гриши-Техника. Гриша был очень серьезен, хотя явно болтавшаяся на нем форма делала эту серьезность немного нелепой. Не обратив внимания на пассажиров, он что-то шепнул Нине Владимировне и исчез. "Додж" рванул с места, проехал метров сто и неожиданно свернул с дороги на едва приметную тропинку, извивавшуюся между расступавшимися деревьями. Произведя несколько подпрыгиваний на травянистых холмиках, машина выехала на солнечную приречную полянку и, наконец-то, остановилась окончательно. Крайне этим обрадованная, Эша тотчас дернула ручку, распахнула дверцу и вывалилась на траву, жадно дыша.
   - Очень вовремя! - сказал голос Михаила, и твердая рука вздернула ее на ноги так резко, что Шталь лязгнула зубами, чуть не откусив себе язык. Старший Оружейник выглядел немного бледным, но вполне живым, поэтому Эша тут же потеряла к нему всякий интерес, нетерпеливо оглядываясь. На полянке было полным-полно народу, большей частью незнакомого, и стояло несколько машин - в их числе высокий синий микроавтобус, а также совершенно обычный рейсовый автобус, который примостился почти на самом берегу, чуть наклонившись к воде. Возле автобуса Эша увидела Байера, который в одной руке держал все тот же веер, а в другой - пистолет, выглядя при этом абсолютно обыденно. Тут же покуривали Полиглот и Ковровед, между которыми щелкала семечки какая-то девица, причем вся троица была взъерошенной и довольно пыльной. Выражение их лиц тоже было взъерошенным, особенно у Валеры. Эша оценила это выражение, пистолет в руке Игоря, здоровенный нож за поясом Михаила, общую взбудораженность остальных, само место действия и окончательно уверилась в том, что что-то нехорошее все-таки случилось. Это подтвердилось вскриком Нины Владимировны, выпрыгнувшей из машины и бросившейся к Михаилу:
   - Где он?!
   Михаил открыл рот, но сказать ничего не успел - из-за микроавтобуса вышел Ейщаров, и, вероятно, его появление и было ответом на вопрос старшей секретарши, ибо она радостно всплеснула руками, подскочила к Олегу Георгиевичу и стиснула его в объятиях. Со стороны это смотрелось немного забавно, ибо Олег Георгиевич был ниже старшей Факельщицы почти на голову. Но картина тут же потеряла для Шталь всякую забавность - она заметила на виске Ейщарова подсыхающую кровь, и ее охватила мелкая дрожь, что было странным - к виду крови Эша относилась довольно равнодушно, если, разумеется, она не была ее собственной. Ейщаров что-то ласково сказал Нине Владимировне, мягко огладил ее по плечу, тут к нему подбежала Лиманская и, к удивлению и легкому негодованию Эши, тоже обняла. Шталь сделала несколько шагов вперед и остановилась, глядя хмуро. Нина Владимировна направилась в сторону микроавтобуса, Ольга, напоследок дернув Ейщарова за предплечье, словно для того, чтобы убедиться в реальности существования его руки, взяла курс в самую гущу толпившихся на берегу людей, и Ейщаров развернулся к Шталь, глядя на нее смеющимися, прищуренными глазами.
   - Надеюсь, вы не собираетесь меня обнимать?
   - Нет, - свирепо ответила Эша. - А что случилось?
   - Нас слегка обстреляли, - сказал Михаил с возмутительной беспечностью. - Но ни в кого не попали. Кроме машины.
   В голове у Эши тут же появились вопросы, количество которых исчислялось трехзначной цифрой, но прежде чем она успела озвучить хоть один из них, Ейщаров упреждающе поднял руку, потом кивнул Михаилу.
   - Ладно, вещи сейчас будут, начнете. Эша, вы замерзли?
   - Нет, но...
   - А чего зубами стучите? Вы мне это прекращайте.
   - Я...
   - Все, давай, - сказал Олег Георгиевич Михаилу, больше не обращая на Эшу ни малейшего внимания, одернул полурасстегнутую, запачканную кровью рубашку и быстро пошел к автобусу. Михаил догнал его и схватил за плечо.
   - Нельзя этого делать! Это опасно! Вспомни, что было в прошлый раз. Можно использовать вещи. А еще лучше - пытки! Я читал как-то одну книжку... ну, как читал - картинки смотрел...
   - У меня нет на это времени! - резко ответил Ейщаров, стряхнул его руку и поднялся в автобус. Михаил зло стукнул кулаком по борту автобуса, посмотрел на непроницаемое лицо Байера, после чего они оба вытянули руки и изловили Эшу, попытавшуюся было юркнуть в автобус.
   - Пустите! - возмутилась Эша. - Я должна... Что происходит?!
   - Тебя не касается! - почти грубо сообщил старший Оружейник, сгреб Шталь, отнес на несколько метров в сторону и с размаху поставил на землю. - Стой тут и не двигайся!
   Он ткнул указательным пальцем чуть ли не Эше в глаз, после чего вернулся к автобусу. Эше показалось, что теперь Михаил выглядит расстроенным. Она вопросительно посмотрела на стоявших поблизости, но те отвернулись, тут же начав усиленно интересоваться окружающим пейзажем. К ней подошла Лиманская, и Эша кивнула на автобус.
   - Что там?
   - Козлы, которые наших обстреляли, - в голосе младшей Ювелирши отчетливо звучало бешенство. - Сейчас их допросят, а нам отдадут их вещи - вдруг мы что услышим... - Ольга неопределенно и непонятно махнула рукой в сторону микроавтобуса. - Не хотят везти в город ни их, ни их вещи, поэтому нас вызвали сюда.
   - Это из-за того, что Вадик сказал?
   - Мало ли, что это за люди, - Ольга пожала плечами. - Мало ли, что это за вещи.
   - Но мы за городом - разве это не опасно?
   - Не совсем еще за городом. Наша граница через два километра, - Ольга поджала ярко-вишневые губы. - Тебя долго не было в Шае.
   Эшу немного разозлило то, что Лиманская говорит о Шае, как о своем собственном городе, но она заставила себя успокоиться. Снова посмотрела на автобус.
   - Что там происходит? По-моему, Мише это очень сильно не нравится.
   - Видала Гришку на пропускном?! - Ольга хохотнула. - Такой важный... Никак ему, бедному, форму по размеру не подберут. Я слышала, он был у тебя самым первым осознаваемым Говорящим? И как вы познакомились?
   - Очень романтично, в техномагазине, где он пытался меня немножко убить.
   Ольга, снова чуть поджав губы, кивнула так, будто подобное знакомство считалось среди Говорящих признаком хорошего тона.
   - А...
   - Ты с темы не съезжай! - сказала Эша. - И не надо делать мне такие укоризненные глаза! Знаешь, Оля, мне не очень по душе ваш кодекс: "Никого не спрашивай, захотят - сами все расскажут".
   - Эша, не обижайся. Ты наша, но ты с нами только первый день, - Ольга предлагающе протянула пачку сигарет, но Эша сердито мотнула головой. - Всему свое время... А некоторых вещей лучше вообще не знать. Меня не беспокоит то, что в автобусе. Меня беспокоит то, что к этому привело. У меня очень нехорошие предчувствия. Вдруг это действительно начало?
   - Начало чего?
   - Войны.
  
  * * *
   Каждый из семерых сидел отдельно, встревожено поглядывая то друг на друга, то в щелки между шторами. Они были готовы к чему угодно, но не к такому варианту. Не было немедленной кары от несостоявшихся жертв, не было милиции, никто не приходил их расстреливать или, хотя бы избивать. Их просто сунули в автобус, отняв оружие, и словно забыли про них. Это было странно. И это наверняка было очень нехорошо.
   Через некоторое время дверь открылась, и в салон поднялся человек. Он был безоружен, и дверь за ним осталась открытой, что тоже было довольно странно. В руке у человека было несколько мусорных мешков, которые он аккуратно положил на спинку одного из кресел, отступив, опустился на сиденье в третьем ряду и, задумчиво глядя в пол, негромко произнес:
   - Раздевайтесь.
   В ответ он немедленно получил добрую порцию нецензурных высказываний, как-то удрученно потер бровь, крепко сжал пальцами спинку кресла и глубоко вздохнул, после чего заговорил неожиданно разбитым, добродушным, чуть растянутым голосом:
   - Да ладно, мужики, быстрей давайте, времени-то немного. Разоблачаемся, вещички в мешочки складываем. Украшения тоже, если они есть. Ну же, поживее! Вы не школьницы, я не физрук, стесняться нечего!
   После этого в салоне наступила резкая перемена. Все повскакивали со своих мест и начали торопливо снимать с себя одежду, приветливо-глуповато улыбаясь Олегу Георгиевичу, который продолжал задумчиво смотреть в пол. В автобусе поднялась некая предпраздничная суета. Несостоявшиеся киллеры перешучивались, шелестя пакетами, в которые складывали свои вещи. Человечек, снятый с сосны, надтреснутым голосом жаловался всем, в том числе и Ейщарову, на свою сестру, которую угораздило выйти замуж за кенийца.
   - Я ничего против иностранцев не имею! - негодовал он. - Ну вышла бы замуж за грека! Да хоть за араба, елки! Ну на здоровье! Но за негра!.. Нет, ну вы представляете, какая дура?!
   - Поди разбери этих баб, - согласился Ейщаров. Его пальцы сжимались и разжимались, сминая кресельную обивку.
   - А крестик снимать? - деловито спросили из глубины салона.
   - Да, будьте так любезны. Кладите в пакеты все, что не имеет отношения к вашему телу.
   Теперь атмосфера в автобусе была добродушно-расслабленной, словно обитатели были старыми друзьями, после долгой разлуки встретившимися в бане. Похихикивали, рассказывали анекдоты. Стрелок, которого выбросило из "девятки", громко и как-то заунывно излагал во все подробностях свои сексуальные приключения со стюардессой киевской авиалинии, происходившие непосредственно в туалете самолета. Ейщаров, чуть улыбаясь, недоверчиво качал головой, стрелок возмущался и предлагал в доказательство продемонстрировать стюардессу и непосредственно сам самолет, где все происходило. Неподалеку раздался странный хруст, потом болезненный возглас. Чей-то голос сказал:
   - Ну ты даешь!..
   - Ну, что - закончили? - наконец осведомился Олег Георгиевич, и нестройный хор голосов ответил утверждающе. - Тогда по одному подходим, мешочки сюда перекантовываем.
   Несостоявшиеся и теперь абсолютно голые киллеры подчинились, передавая мешки Олегу Георгиевичу, который клал их на сиденье. Один из протянутых мешков оказался измазанным кровью, и Ейщаров вопросительно взглянул на подошедшего человека, подбородок которого блестел темно-красным.
   - Так у меня зуб был железный, - пояснил человек. - Ты ж сказал - все снимать. Хорошо, в костях никаких спиц нет, тогда сложней бы было... Ну, чего не сделаешь для друга!
   Осклабившись окровавленным ртом, он похлопал Ейщарова по плечу и вернулся на свое место. Олег Георгиевич снова потер бровь, глубоко вздохнув. Его рука подрагивала.
   - Ну, чего, мужики, осталось только пару вопросов прояснить.
   - Конечно, - согласился человечек с сосны, потирая тощую грудь. - А чего случилось? Какие проблемы?
   Эша тем временем, воспользовавшись тем, что на нее перестали обращать внимание, задумчиво бродила возле камышей, незаметно смещаясь все левее и левее. Попасть в автобус было нереально, заглянуть в окна тоже, но с другой стороны автобуса никого не было. А вот окна были и там. Оглянувшись на остальных и убедившись, что сейчас никто ее уборщической персоной не интересуется, Эша, пригнувшись, юркнула в камыши и была немедленно наказана за начало шпионской деятельности - поскользнулась и тут же провалилась в воду почти по шею, ибо Шая была одной из тех рек, в которых обычно глубина начинается сразу, без всяких там отмелей. По счастью, Эша провалилась практически беззвучно и не привлекла ничьего внимания. Вода была все еще довольно теплой, и неподалеку в ней проворно мелькала рыбья молодь. Чуть в сторонке, на листе кувшинки покачивалась лягушка и смотрела на Эшу с вялым подозрением. Терять было все равно уже нечего и, вздохнув, Шталь нырнула и наобум поплыла назад параллельно берегу, стараясь держать рот закрытым - Шая была очень населенной рекой.
   Преодолев, по ее расчетам, достаточное расстояние, Эша осторожно высунула голову из воды. Прямо перед ней, в полуметре от реки стоял автобус, загораживая Эшу от посторонних взглядов. Убедившись, что она или ее отсутствие все еще не привлекли ничьего внимания, Эша кое-как выбралась на берег, сдернула обмотавшуюся вокруг руки длинную веточку роголистника и подкралась к автобусу. Шторы на окнах были плотно задернуты, но одна из форточек оказалась чуть отодвинутой, и Шталь прислушалась к доносящимся из автобуса звукам.
   Это были совсем не те звуки, которых она ждала. В автобусе никого не били, никто не ругался, не стонал и не угрожал допросчику скорой и страшной расправой. От самого автобуса исходило легкое беспокойство - он боялся воды. Находившиеся же в автобусе несли какую-то ахинею и гоготали, отчего у Шталь возникло ощущение, что она подслушивает чьи-то посиделки в сауне. Она нетерпеливо осмотрела окна и в одном углядела довольно широкую щель между шторами. Сжав зубы, Эша встала на цыпочки, вытянувшись так, что у нее захрустел позвоночник.
   Вначале она не увидела ничего, кроме пустых кресел. Тогда Эша чуть передвинулась, но тоже ничего не увидела. В этот момент в автобусе наступила тишина. Эша предельно вытянула шею и тут усмотрела Ейщарова, который стоял между кресел, опершись на них обеими руками. Он быстро шевелил губами, что-то говоря, но слов Шталь не слышала. Она попыталась вытянуться еще сильнее, и в этот момент Олег Георгиевич резко повернул голову и посмотрел прямо на нее. Его лицо было напряженным, призрачно-бледным, из левой ноздри стекала тонкая струйка крови, а глаза горели знакомым, жутковатым сизым огнем, превратившим знакомое лицо в готическую маску.
   - Вон отсюда! - заорал Ейщаров страшным голосом. Эша отпрянула от окна, ее нога подвернулась, и она спиной плюхнулась в воду, чудом не напоровшись на сучковатую корягу, - на этот раз с предельно громким плеском. Еще в полете она услышала взметнувшийся в автобусе странный, полубезумный гвалт, и уже оказавшись в воде, Шталь, ошеломленная увиденным,
  но разве не это ты предполагала?
  подумала, что во всем облике Олега Георгиевича было что-то испуганное. Причем испугался он не того, что его увидели в таком виде, а того, что Шталь подошла слишком близко к чему-то, что происходило в автобусе.
   Господи боже, что ж там происходило?!
   Поразмыслить не дали - привлеченный плеском из-за автобуса выскочил Михаил, увидел бултыхающуюся уборщицу и прошипел:
   - Ты чего там делаешь?!
   - Купаюсь, - Эша попыталась придать себе безмятежный вид, что получилось отвратительно. - Как-то за все лето ни разу...
   Михаил, наклонившись, сцапал ее за ногу, да так, за ногу и выдернул на берег, чуть не вывихнув Шталь бедренный сустав. Эша попыталась лягнуть его свободной ногой, но Оружейник увернулся и выволок Шталь из-за автобуса на всеобщее обозрение.
   - Я сказал, туда нельзя!
   - Ты сказал, нельзя в автобус. Так я и не была в автобусе!
   - Сейчас я тебе устрою! - пообещал Михаил голосом сошедшего с ума патологоанатома, но в этот момент из автобуса вышел Ейщаров и, свалив на землю охапку мешков с вещами, спокойно спросил:
   - Что здесь опять происходит? Эша Викторовна, вас ни на секунду нельзя оставить?! Почему вы мокрая? Кролем плавали?
   Его глаза вновь были совершенно обычными, и кровь с лица исчезла, но Олег Георгиевич по-прежнему был очень бледен, и в изгибе его губ чудилось что-то болезненное. Что бы ни произошло в автобусе, это было очень неприятным. Но Ейщаров вел себя так, будто ничего не произошло. И уж тем более не произошло шталевской физиономии, заглянувшей в автобус. Эша, с которой обильно текло, хлопнула мокрыми ресницами и машинально сказала:
   - Я не умею плавать кролем. Но зато я...
   - Замечательно, - Ейщаров, отвернувшись, принял у подошедшего Федора Трофимовича бутылку коньяка, сделал несколько жадных глотков и, коротко выдохнув, вернул бутылку Спиритуалисту. - Они ничего не знают. Друг друга тоже не знают. Нанимали анонимно. Задание давалось отдельно стрелку и каждой машине. Двое из нападавших - местные. Наблюдали за нами несколько дней.
   - Почему здесь? - удивился Федор Трофимович. - За пунктом, да и в самом городе сделать это было бы проще, - в его голосе прозвучал отчетливый укор.
   - Видно, все дело в месте.
   - Ты ничего не сказал о задании, - Михаил отпустил Шталь и принялся свирепо отряхивать брюки, на которые натекло с вымокшей уборщицы. - Хотя догадаться несложно. Заказали тебя.
   - Не знаю, обрадую или огорчу тебя, Миш, - Ейщаров похлопал его по плечу, - но тебя тоже заказали, - он сбавил голос. - Собственно, заказали всех, кто будет здесь вместе со мной. Или без меня. Заказали весь пост.
   - Я хочу обсудить свой переход на чисто офисную работу! - немедленно заявил Ковровед.
   Михаил, широко раскрыв глаза, быстро огляделся на остальных, которые смотрели на них выжидающе, потом ткнул указательным пальцем Ейщарову в грудь.
   - Того, о чем ты сейчас подумал, не будет!
   - А это не тебе решать, - Ейщаров поднял один из пакетов и кивнул остальным. - Займемся делом, может, вещи нам что скажут. Саша, Оля, Нина, Боря - там вам будет поудобней, - он указал на микроавтобус. - Леонид Игоревич, - Ейщаров сделал жест в сторону серебристого внедорожника, - в той машине вас ждет оружие. Нина Владимировна, очень вас прошу проследить, чтобы наша водоплавающая уборщица оказалась дома в ближайшие полчаса.
   - Что?! - возмутилась Шталь, которая, изогнувшись в позе наяды, отжимала волосы. - Как?! Я же только приехала! Я же еще ничего не делала!
   - Живо в машину, нечего вам тут больше делать!
   - Подумаешь, в окошко заглянула!..
   Олег Георгиевич, явно потеряв терпение, сделал повелевающий жест, и из толпы в сторону Эши выдвинулся незнакомый, громоздкий молодой человек.
   - Паш, вместе с Ниной проводишь даму до дома.
   - По какому праву?! - сварливо взвизгнула Эша.
   - Я - начальник, - пояснил Ейщаров. - Что хочу, то и делаю.
   Он отвернулся, больше не обращая на Шталь внимания, и Эша вновь открыла было рот, но осеклась и послушно зашагала к машине, хлопая мокрыми босоножками.
  
  * * *
   - Какая еще проверка?! - надрывалась женщина за рулем синего "БМВ". - Мне нужно в город! Что происходит?! Вы знаете кто мой муж?!
   - Выйдите, пожалуйста, из машины, - невозмутимо прогудел представитель ДПС. - Проверка обязательна для всех.
   - Вы документы проверили, чего вам еще?!
   - Выйдите, пожалуйста, из машины.
   - Объясните, в чем дело?! Вы не имеете права меня досматривать!
   - Выйдите, пожалуйста, из машины.
   - Личный досмотр производится только при предъявлении ордера! Я сейчас позвоню вашему начальству!
   - Дамочка, здесь пропускной пункт, а не салон красоты, и я вам, блин, не маникюр предлагаю делать! - вдруг заорал представитель. - После проверки звоните хоть Папе Римскому Бенедикту, мне по... Хотите попасть в город без проверки - вперед, голая и без машины, пешочком по травке! Выйти и проследовать на проверку!
   Женщина, побледнев, захлопнула рот, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Стоявший рядом патрульный наклонился и прошипел на ухо разбушевавшемуся представителю:
   - Байер, ты полегче. С ума сошел? Народ до инфаркта доведешь! А нас - до суда.
   - Не могу я в этой форме работать! - зло ответил Байер. - Она меня нервирует. А по гражданке...
   - По гражданке только среди проверяющих или в кустах прятаться. Не психуй, - Борис Петрович похлопал его по плечу, проводив взглядом отведенную в сторонку хозяйку "БМВ", и забрался в машину вместе с Костей.
   - Когда вы ему скажете? - поинтересовался тот. - У человека уже крыша едет, а он причины не знает.
   - Ты представляешь, что он устроит, когда узнает причину?! - Полиглот покосился на Игоря, вновь принявшегося обмахиваться веером. - Байер до сих пор так цепляется за привычное устройство вещей и самого себя, что даже Георгич не знает, как ему сказать. А тут еще ты со своими шуточками!..
   - Вообще-то, ты должен ему сказать, - заметил Шофер, водя по рулю кончиками пальцев. - Ты ж, вроде как... - он поймал зловещий взгляд Полиглота. - Ладно... По-моему, все в порядке. Елки, знать бы хоть, кого мы ищем или что-то? Если хочешь мое мнение, так это был просто наезд. Никого и ничего подозрительного в город не въехало. С чего Георгич взял, что это был отвлекающий маневр? Перестрелять нас хотели - вот и все! Это и есть то дело, о котором Вадик трепался.
   - Дай-то бог, чтоб все, - Борис Петрович махнул в ответ Гене-Таможеннику, призывно покачивавшему женской сумочкой. - Эти козлы сказали, что все вещи они получили перед заданием с указанием не брать никаких своих вещей. Все получили, даже трусы. Новье! Без эмоций, без памяти. Мы ничего не узнали. Понял?
   Костя сказал, что теперь понимает еще меньше, чем раньше. Полиглот, выбравшись из машины, направился туда, где происходила проверка, и Шофер, воспользовавшись моментом, попытался наладить мирные отношения с Игорем.
   - Погода хорошая.
   - Отвали! - ответил Байер на это метеорологическое замечание.
   - Хорошо, что машин мало, - предпринял вторую попытку Костя. - А пешком вообще никого. Тихо сегодня. Думаешь, во всем этом есть смысл?
   Байер произнес несколько слов, не имеющих отношения ни к трассе, ни к необходимости проверок, но имеющих самое непосредственное отношение к личной жизни Шофера и его перемещениям в пространстве.
   - Мент с веером вызывает подозрения, - попытался Костя в третий раз и длинно вздохнул, когда Байер попросту отвернулся. - Ладно. Бэха обычная, чистая, с истерическими закидонами, как и у хозяйки. Документам соответствует.
   Игорь сообщил, что это все, что он хотел услышать от Шофера, после чего вытащил телефон и отошел в сторону. Вернулась слегка растрепанная владелица "БМВ", омыла Байера ненавидящим взглядом и, сев в машину и сообщив в пространство, что она будет жаловаться, укатила в сторону Шаи. Тотчас настоящие представители ДПС, дождавшись конца байеровского диалога, отвели Игоря на обочину и принялись раздраженно что-то ему втолковывать. По завершении разъяснений Байер сплюнул и передислоцировался туда, где на травке расположились Полиглот, Шофер и Ковровед. Младший Факельщик Андрей дремал в сторонке, прикрыв лицо "Шайским Вестником", вздымавшимся на каждом выдохе.
   - Игорь, ты б держал себя в руках, - миролюбиво посоветовал Валера. - Наше положение тут шаткое. К тому же, случись опять что, тебе ведь нас защищать. Мы-то люди гражданские, неумелые... А если так дальше пойдет, то, кто знает, как бы нам от тебя защищаться не пришлось.
   - Вы тут все с приветом! - буркнул Байер. - И я стал с приветом с тех пор, как приехал сюда! Я раньше не был таким дерганым!
   - Ты приехал...
   - Не надо мне напоминать причину, по которой я сюда приехал! - огрызнулся Игорь, ускоряя махания веером. - Вы тоже не ангелы с крылышками! Если в вашем прошлом хорошенько покопаться, уверен, всплывет довольно веселеньких подробностей! Да, у меня было немало... но я чертовски рад, что все еще не один из вас!
   Борис Петрович, сверкнув глазами, отшвырнул недокуренную сигарету и, вскочив, схватил Байера за плечо. Тот удивленно скосил глаза на руку, дерзнувшую произвести это действие.
   - Знаешь что, Игорь?! Конечно, у всех сегодня была хорошая нервная встряска, но это не повод разбрасываться оскорблениями! Особенно бессмысленными!
   - И в чем же, Боря, их бессмысленность? - спросил Байер тоном, подразумевающим, что ему глубоко плевать на любой ответ, который он сейчас получит. Одновременно с этим он почти дамским жестом хлопнул сложенным веером по удерживавшей его руке, и рука поспешно отдернулась.
   - В твоей уверенности, что ты все еще не один из нас.
   Байер изумленно уставился на него, после чего разразился громким фантомасовским хохотом. Собеседник воровато оглянулся, снова положил ладонь на плечо Игоря - на этот раз осторожно, и повлек его в сторону от дороги. Байер подчинился, продолжая смеяться.
   - Не самый подходящий момент для разговора, но, думаю, лучше поставить все на свои места. И ты не будешь выглядеть глупо, когда все окончательно прояснится, и пользы от тебя будет гораздо больше.
   - Ты, Петрович, загадками не говори, - Игорь снова раскрыл веер и принялся усиленно овевать свое мокрое от пота лицо. - Что прояснится?
   - Откуда у тебя этот веер?
   Рука Байера застыла, и он озадаченно посмотрел на веер, потом пожал плечами.
   - Я помню, что ли?! В офисе где-то взял. Скорее всего в бухгалтерии, девчонки все твои мелочи туда стащили. А что - разве нельзя было? У нас нет запрета на вынос и использование безобидных, незараженных вещей, если их свойства не выглядят странно со стороны.
   - Это верно, - согласился Борис Петрович, - но этот веер не из офиса.
   - Ну, тебе виднее, откуда он, - Байер подмигнул. - Твой же собеседник. Ты ж у нас, по твоему же собственному определению, Говорящий со всякой мелочью. Веера, шахматы, шарики, брелки... Наверное, твоя способность здесь единственная не поддается никакой систематизации.
   - Это верно, - повторил Борис Петрович и потер ладонью свой бритый череп, - только вот, Игорех, это не мой собеседник у тебя в руках.
   - Значит, это Ромки, - Игорь с шелестом закрыл и снова открыл веер, после чего добавил - не без доли укоризны: - Одного из твоих зараженных. Кажется, только он говорит с веерами?.. Что ты, черт возьми, пытаешься мне сказать?!
   - Ни я, ни Ромка не делали этот веер. В Шае нет другого такого Говорящего с мелочами... вернее, не было раньше... А, ладно! Не расстраивайся, но ты сам и сделал этот веер!
   - Что это еще за бред?! - рявкнул Байер так громко, что все присутствовавшие на дороге и возле нее разом повернули головы в их сторону, а с верхушки сосны снялась и умчалась с возмущенным стрекотом вспугнутая сорока. - Ничего я не делал! Я не говорю с веерами! Я... твою... не слышу никаких вееров!
   - Ты считаешь, что не слышишь никаких вееров, - мягко поправил его Борис Петрович. - Пока что ты общаешься с ними лишь на глубинном, подсознательном уровне и не понимаешь происходящего, а если уже и начинаешь понимать, то упорно отодвигаешь это от себя и остаешься в твердой уверенности, что не являешься Говорящим. Так часто бывает, если заразиться недавно.
   - Я не зараженный! - Игорь брезгливо отшвырнул веер, словно дохлую, усеянную червями крысу. - Я не мог заразиться!
   - У тебя появляются веера, которые никто из нас не создавал, тебе начало чертовски везти в карты...
   - Что - человеку просто не может начать переть?!..
   -...потому что ты начал с ними договариваться, а на днях, когда Светка уронила игральную кость от нард, ты сразу же ее нашел, хотя до этого...
   - Я просто увидел, где она лежит!
   - Там, куда она закатилась, ее невозможно было увидеть. И когда Светка ее уронила, тебя еще не было в комнате, ты вошел только минуту спустя.
   - Я не мог заразиться! Зараженные вещи на строгом учете, к ним нет доступа! - Байер зло прищурился. - Если только кто-то специально не подсунул мне зараженную вещь! Твою вещь, Боря, между прочим! Уж не ты ли...
   - Никто не стал бы такого делать, Игорь. Это строжайше запрещено и тут же всплывет. Кроме того, нужно точно знать, какую вещь подсовывать, какую именно вещь ты полюбишь - ведь без этого знания зараженные вещи абсолютно безобидны. Ты заразился не в Шае. Ты заразился где-то в другом месте перед самым своим приездом. И не факт, что это была моя вещь. Может быть еще один Говорящий с мелочами - ведь есть же двое Посудников из первого поколения! Либо он где-то скрывается, либо уже мертв. Игорь, ничего ужасного в этом нет, просто надо привыкнуть. Ценная способность, не узко специализированная, как у Вали и моей дочки...
   - Я не люблю веера! - прошипел Игорь. - Не люблю карты! Не люблю игральные кости! Я не мог заразиться!
   - На уровне подсознания...
   - Ты задолбал уже меня уровнями подсознания! Я...
   - Игорь, все это очень просто выяснить, - Борис Петрович кивнул на валяющийся в траве веер. - Конечно, мне больно такое предлагать, но иного выхода я не вижу. Давай. Я отвернусь.
   - Не буду я ничего выяснять! - Байер разъярился окончательно. - Нечего выяснять! Это все ваши... Как тебя допекло, что ты предлагаешь мне...
   - Не произноси этого вслух! - попросил Борис Петрович почти умоляюще, и этот тон, казавшийся искренним, напугал Игоря не на шутку. - Я не только отвернусь, я даже отойду. Вот так.
   Повернувшись, он сделал несколько шагов и, остановившись, закрыл лицо ладонями. Игорь свирепо сплюнул, подхватил веер с травы и приготовился сломать его одним быстрым движением. Веер был совсем хрупким, усилий почти не потребуется. Он был очень, очень хрупким. Маленьким и хрупким. Красивый, конечно... ну... ну... ну и что?! Байер и раньше видел красивые веера. Такие же красивые, маленькие, хрупкие, несчастные веера...
   - Нет-нет-нет... - пробормотал Байер. - Не может быть такого! Не может же быть!
   Он его не слышал. Конечно же, нет!
   Но веер и вправду выглядел очень несчастным. Как живое существо. Как будто он...
   Судорожно сглотнув, Байер уронил руку, и веер вновь порхнул в траву. Указательным пальцем Игорь погрозил кому-то невидимому и побрел к дороге, мало чего соображая. Шофер, все это время пытавшийся уловить хоть слово из беседы, поспешно затушил сигарету о камень и встал навстречу Байеру, вытягивая из кармана джинсов колоду карт.
   - Ну, что, разобрались наконец? Слава богу! Ну, теперь, когда все прояснилось, Игорех, может в картишки?..
   Карты под перебравшими их пальцами издали приглашающий, тугой звук, и этот звук произвел на Игоря тот же эффект, какой производит пинок на злющего мастиффа, только-только пристроившегося подремать. Байер испустил громкий рык, посрамивший бы того же помянутого мастиффа, выхватил у Кости колоду и отшвырнул прочь. Карты красиво закружились в воздухе, мелькая очками и рубашками, порхнули вниз и сложились в изящную многоэтажную конструкцию, которую венчала стоящая торчком червонная дама. Костя сказал: "Ух ты!", а со стороны, где расположился транспорт настоящих сотрудников ДПС, удивленно зааплодировали. Игорь, выпучив глаза на карточную архитектуру, схватил Костю за рубашку и встряхнул так, что Костя вынулся из своих сандалий.
   - И ты с ним заодно?! Все сговорились?! Подсунули мне веселые карты...
   - Да ты чего, чего?! - обалдело затрепыхался Шофер. - Я их в ларьке перед сменой купил!
   Байер встряхнул его еще раз, потом оттолкнул, почти бегом пересек дорогу и, примостившись на обочине, злобно закурил, не глядя на коллег. Костя привел в порядок гардероб и сказал подошедшим Валере и Борису Петровичу:
   - Не, ну вы видали?!
   Все трое умудрено покивали друг другу, глядя на одинокую фигуру на обочине.
   - Напьется, - констатировал Полиглот.
   - Не, скорее к бабам! - Валера вздохнул и спросил у Кости, сердито натягивавшего сандалии. - А ты что сделал, когда в первый раз...
   - Напился с бабами, - ответствовал тот.
   - Тоже неплохой вариант, - подытожил Борис Петрович.
  
  * * *
   - Что ж, - Михаил протянул Олегу Георгиевичу пакет с сотовыми телефонами, - определенно ясно - он был уверен, что мы возьмем его команду.
   - Что-то нашли?
   - Ничего, что могло бы помочь. Телефоны чистые, зацепиться не за что. Дэн утверждает, что сделал все, что мог.
   - Утверждаю, - кивнул из-за его плеча тощий паренек с молочно-белой шевелюрой. - Все входящие и исходящие звонки с этих же номеров, они звонили только друг другу. Но на каждом телефоне четыре одинаковых сообщения с неопределенного номера.
   - Ты ведь можешь его определить? - Ейщаров принял пакет. Дэн негодующе передернул плечами.
   - А я определил! Номер был подключен в Аркудинске сегодня, там же задействован для сообщений. Сейчас телефон отключен. Уверен, он уже давно валяется, разбитый, в нескольких урнах. Конечно, я еще поработаю... А эти сообщения... Олег Георгиевич, они определенно для вас. Я проверил номер, который в них указан. Такого номера не существует.
   - Хорошо, спасибо, Дэн, - Ейщаров извлек один из телефонов, пощелкал клавишами и посмотрел на дисплей. Болезненно дернул губами и, слегка побледнев, потер лоб ладонью.
   - Что там? - встревоженно спросил Михаил. - Олег, что там?
   Олег Георгиевич молча продемонстрировал ему дисплей, и старший Оружейник, прищурившись, наклонился, вглядываясь в буковки.
   Олегу Ейщарову. Я же говорил - возвращение было ошибкой. Я был прав. Скольких они уже убили? Посчитай. Созвонимся, когда придет время.
   В конце сообщения стоял номер телефона. Михаил глубокомысленно похмыкал и вернул телефон Ейщарову.
   - Звучит угрожающе, но не очень понятно. Олег, в чем дело? Это ведь Лжец прислал, да?
   - Мы ведь уже говорили о том, что Лжец - один из наших, - медленно произнес Олег Георгиевич. - Мы уже говорили о том, что он из тех, кто помнит. А ведь их можно по пальцам пересчитать.
   - Да, но кроме нас...
   - Я очень хорошо помню тот день, - Олег Георгиевич вытащил сигарету, но не сунул ее в рот, а смял в пальцах. - И я очень хорошо помню тот момент, когда он мне это сказал. О возвращении. Не было ли это ошибкой... Я допускал мысль, что это он. С той самой секунды, когда я узнал о Лжеце и о том, что он делает, я допускал мысль... Но теперь я точно знаю, кто это.
   - Кто? - проскрежетал старший Оружейник, пригибаясь, словно собрался прыгнуть на невидимого врага. Ейщаров испытывающе посмотрел на него, поджав губы, потом тихо произнес имя, и по лицу Михаила разлилось глубочайшее потрясение.
   - Что?! Как?! Но ведь он погиб!
   - Ты видел его тело? - ровно спросил Ейщаров. - Я, например, не видел. Нам сказали, что тело унесло течением.
   - Подожди, Олег, не может этого быть! Он же... как же... Мы же вместе... - Михаил сглотнул. - Мы же...
   - Мы же были друзьями - это ты хочешь сказать? - Ейщаров швырнул на землю измочаленную сигарету и достал новую. - Ну, Миш, это было шесть лет назад. И, похоже, у него теперь очень своеобразные понятия о дружбе.
   - Олег, ты уверен?! Как?!.. как он может такое делать?!
   - Думаю, Миша, он не упустит случая нам об этом рассказать, - Олег Георгиевич мрачно усмехнулся. - Он прислал этот номер не просто так.
   - Дэн сказал, его не существует.
   - Можешь не сомневаться, когда придет время - он начнет существовать.
  
  * * *
   - Иди домой, Эша! - Нина Владимировна повернулась и сурово посмотрела на главную уборщицу, окончательно скисшую к концу поездки. - Посмотри, на что ты похожа! И на что теперь похоже сиденье моей машины! Иди, прими душ, поспи. Ты все равно бы там только мешала.
   - Я могла бы еще раз взглянуть на... Я сегодня даже толком ни в одном кабинете не была!
   - Мы и так сделали тебе одолжение, заехав за твоим пауком.
   - И заперли меня в машине, которой я не нравлюсь!
   - Иди! - Нина Владимировна решительно махнула в сторону шталевского подъезда и отвернулась. Сидевший рядом с ней громоздкий молодой человек прогромыхал что-то неразборчивое, но, судя по интонации, похожее по смыслу. Решив, что проигрывать надо с достоинством, Эша повела плечами и величаво покинула секретарский "додж" вместе с террариумом. Нина Владимировна чуть сварливо крикнула вслед:
   - И не вздумай вернуться в контору до завтра!
   Захлопнув за собой подъездную дверь, Эша припустила вверх по ступенькам, на бегу вызывая ейщаровский номер. Но когда в трубке уже раздался гудок, Эша резко нажала на сброс и вместо этого вызвала номер Севы.
   - Эша, я правда ничего не знаю, - тут же заверил тот.
   - Почему ты мне не сказал?!
   - Чего не сказал? - удивился Сева.
   - Ты обязан был мне сказать! - Эша крутанула ключ в замке, толкнула дверь и ввалилась в квартиру. - Ты ведь почуял его тогда возле "Тихой Слободки"! Почему ты не сказал?!
   - Потому что он меня попросил.
   - Зачем?
   - Не знаю. Может, он решил, что ваше сотрудничество будет проще, если ты будешь считать его обычным человеком. А как ты узнала?
   - Пока, - Эша отключила Севу, аккуратно закрыла входную дверь и огляделась. - Поля! Ты дома?
   Ответом ей была тишина и легкое жужжание электросчетчика. Отсутствие Полины было очень кстати, и Эша, поставив террариум в своей комнате, принялась производить стремительные перемещения по квартире, завершившиеся тем, что она оказалась в теплой ванне, среди шевелящейся, пухлой фиалковой пены. Подложив под затылок свернутое полотенце, Эша устроилась в романтической позе, задумчиво покачивая босой ногой, облепленной пенными хлопьями. Перед ванной стояла табуретка с включенным ноутбуком, на всю ванную воспроизводившим песнопения французской группы "Lesiem". В одной шталевской руке была сигарета, в другой - бокал красного полусладкого. Это сочетание было весьма вредно для здоровья, но очень приятно для всего остального, и Шталь блаженствовала, отодвинув на задний план все происшедшее сегодня - размышления об этом вызывали одно расстройство.
   Полежав так некоторое время, Эша отставила недопитый бокал, загасила сигарету, вытерла руки и, перегнувшись через бортик, защелкала клавишами.
  
   Продолжение заметок к отчету Эши Шталь для Эши Шталь.
  
   29. Говорящая с книгами, а также с документами - старший Библиотекарь - Галина Петровна, приписанная не только к ейщаровской конторе, но и к управлению строительства и архитектуры. Младшие Библиотекари - Инга Юрьевна, а также Тимур, по прозвищу Тимка-Фантаст - не из-за пристрастия к жанру, а из-за любви к запредельному приукрашиванию любых событий.
   30. Говорящие с ювелирными украшениями - перебиты.
   31. Единственный Говорящий второго поколения, чье происхождение до сих пор неизвестно - Владимир, больше известный, как "дядя Вова" и носящий романтичное определение "Говорящий с облаками". Говорит с облаками любого состава - дыма, пара, пыли, водяных брызг, просто с облаками. Никто не знает, откуда, вернее, от кого он взялся. Дядя Вова и сам этого не знает, да, по-моему, ему это вовсе и не интересно. Очень мастерски соорудил мою голову из табачного дыма.
   Пока это все известные Говорящие. Точное их число неизвестно.
   В здании также обычно присутствует примерно три десятка неГоворящих - исследователи, финансистки и охрана, а также Игорь Байер, у которого, по-моему, не все дома.
  Дополнительные заметки к отчету.
   Существует полным-полно вещей, с которыми никто не может говорить.
   Области интересов Говорящих часто пересекаются, из-за чего между ними иногда возникают мелкие конфликты. Например, говорить с игрушечной мебелью могут и Кукольники, и Сева. Мишка может общаться со швейными иглами, если они изъявят желание в кого-нибудь воткнуться, и ножницами, если им захочется кого-нибудь разрезать, и тут могут возникать нестыковки со Швеями. И тот же Мишка может уболтать металлические шпильки с кровожадными наклонностями, что придется не по душе воздушной Любочке-Стилистке. Факельщики могут вывести из единого целого газовые конфорки и тем самым испортить собеседников Техников. С другой стороны, у Факельщиков могут быть нелады с Говорящими с самим огнем. А если Марат общается с зеркалом, являющимся частью дверцы шкафа, то ему лучше согласовать это с Севой. Сложные у них тут взаимоотношения, и мне очень удивительно, как они все за столько времени не передрались? Представляю, что будет, когда выйдут Домовые, хотя, возможно, реабилитация
  что ж это, интересно, такое?
  сделает из них невероятно мирных и уступчивых Говорящих.
   Пока никаких общих точек соприкосновения между Говорящими первого поколения я не выявила, но проблема в том, что большинство из них крайне неохотно распространяется о своем прошлом, и я пока стараюсь не задавать вопросов, чтобы не нажить себе врагов в первые же дни. Но самое главное - все разговоры первого поколения начались примерно шесть лет назад, и к этой информации очень красиво подходит заявление давней ясновидящей о том, что мне, Эше Шталь, шесть лет. Значит, кто-то из них заразил меня шесть лет назад... когда что-то произошло. И, наверное, это что-то было настолько ужасным и невероятным, что им отшибло память, а умственно отсталого мальчика наделило довольно-таки высокими интеллектуальными способностями. В любом случае, откуда бы ни были родом Говорящие первого поколения, где бы они ни жили, шесть лет назад они все оказались где-то в одном месте.
   Мне кажется, я, Эша Шталь, приближаюсь к чему-то грандиозному.
   Например, к окончанию сегодняшнего дня, ибо я устала, как собака.
   Хотя вроде ничего не делала.
  Эша Шталь
   Эша допила вино, сменила "Lesiem" на "Fleetwood Mac" и несколько минут задумчиво созерцала написанное, прогоняя страницы туда-сюда. В щелку между приоткрытой дверью и косяком медленно просунулись было зловеще шевелящиеся лохматые лапы, но Шталь издала раздраженный возглас, и лапы тотчас исчезли. Эша подлила в ванну горячей воды, после чего вновь защелкала клавишами.
  Еще одно дополнение к отчету.
   Чем занимались известные мне старшие Говорящие шесть лет назад?
   Мишка - бывший токарь. Валера - бывший школьный учитель. Нина Владимировна - бывшая связистка украинской военной части. Сева - очень больной ребенок матери-одиночки. Гриша - продавец бытовой техники. Тетя Тоня - бывший почтовый оператор и бывшая уборщица. Галина Алексеевна - библиотекарь. Спиритуалист и Нумизмат - уже не первый десяток на пенсии. Глеб - человек без определенного рода занятий, нигде долго не задерживавшийся. Юля-Энтомолог - третий курс историко-филологического. Модистка, старший Садовник и старшая Швея не в счет, ибо шесть лет назад были совсем еще сопливыми школьницами и детсадницами. Яне-Домовой было, вероятно, лет семнадцать - тоже, возможно, где-то училась, как и покойный Юра-Часовщик... Две тысячи третий год... Совершенно разные люди совершенно разных профессий. Непохоже, чтоб у них могли быть какие-то общие интересы. Что может объединять таких людей?
   Материальное положение.
   Достаток студента чаще всего зависит от родителей, и бедных студентов полным-полно. Много ли заработаешь на должности почтового оператора или учителя государственной школы? Сколько платили связисткам украинских вэчэ? Мишка, по его же высказываниям, шесть лет назад постоянно сидел без работы, как и Глеб. Пенсионеры - что с них взять? У матери Севы все деньги уходили на больного сына.
   А если все остальные представители первого поколения шесть лет назад тоже были людьми весьма небогатыми?
   Ейщаров, правда, в эту схему не вписывается, но кто знает, чем он занимался шесть лет назад? Кто знает, кем он был? Он ведь появился из ниоткуда. Разное в жизни бывает. Может, он поднялся только в последние годы?
   Где могут оказаться все вместе люди небольшого достатка?
   В очереди.
   Нет-нет, какая очередь? В паспортный стол? К кассе какого-то недорогого маркета? Леденящее душу происшествие в отделе кисломолочных продуктов...
   В общественном транспорте.
   Троллейбус? Трамвай? Маршрутка... нет, слишком много народу для маршрутки. Это, скорей, караван маршруток...
   Поезд.
   Мы все где-то были...
   Я вижу поезд... Много людей...
   ...был поезд, и там были люди - очень много людей! Помню, что там было страшно!..
   Электричка, старая электричка, которая снится ей так часто...
   Это, конечно, тут не при чем.
   Но электричка подходит даже лучше, чем поезд. Она еще более общественная. Не говоря уж о цене билета.
   Только в Шае нет железной дороги. Есть лишь в отдалении от города, и там ходят только грузовые составы. Ветку до Шаи собирались тянуть в будущем году.
   Зато по всей Российской Федерации удручающе много мест, где железная дорога есть.
   Также таких мест много в Белоруссии и Украине.
   Ну и еще есть всякие другие страны.
   Хотя, основную ставку стоит делать на Россию и Украину.
   Эша переместилась из ванной в спальню, где долгое время лежала на кровати на животе, бездумно покачивая согнутыми ногами, умостив перед собой ноутбук и наблюдая, как Бонни прогуливается по клавишам, создавая на экране удивительные слова. Знать бы, откуда родом Говорящие... Да только вряд ли они скажут. Если у них теперь даже лица другие. Стоит ли вообще это все ворошить? На носу полно других проблем - карающий рейд Местных
  голубой вампир-журналист-атеист
  Лжец, который, возможно, организовал сегодняшнее покушение и наверняка организует что-нибудь еще, Говорящий-начальник, творивший в автобусе нечто странное, собственные способности, не поддающиеся никакому контролю, завтрашнее отскребание института исследования сетевязальной промышленности... Тут не то, что исследованиями - личной жизнью заняться некогда. А личной жизни хочется. Очень даже.
   - Бонни, детка, - Шталь подперла подбородок кулаком, - ты же ведь тоже девушка взрослая... Как ты относишься к спариванию?
   Паучиха резко остановилась, будто и впрямь уловила суть вопроса, потом стремительно пересеменила на подушку и вдруг сиганула оттуда на штору, тем самым разрушив убеждение Эши в том, что прыгать Бонни практически не умеет. Опасно раскачиваясь и бесподобно смотрясь в закатных солнечных лучах, птицеед устремился к карнизу. Пришлось вставать, отцеплять его от шторы и обещать больше никогда не задавать столь жестких личных вопросов. Бонни была переправлена обратно на кровать, по которой и принялась свирепо бегать взад-вперед, словно негодующая матрона в ожидании запаздывающего автобуса. Эша еще немного поворошила имеющуюся в голове информацию, водя глазами вслед мельтешению пушистых лап, потом потянулась за телефоном и вновь позвонила Севе.
   - Чего еще? - неприветливо сказал старший Мебельщик.
   - Знаешь, Сев, я тут думала...
   Абонент на сей раз явно был не в духе, потому что тут же поздравил Эшу с этим знаменательным событием и предложил отметить его всем городом, после чего отключился. Но смутить эш шталь не так-то просто, и она тут же позвонила снова. На сей раз, когда Сева отозвался, Эша сразу выпалила:
   - Если б ты не хотел со мной говорить, то не стал бы отвечать!
   - Просто пытаюсь хоть немного научить тебя вежливости, - пояснил Сева. - Ты знаешь, Эша, людям обычно неприятно, если трубку бросают посередине разговора и без всяких объяснений. А ты так делаешь постоянно!
   - Ты стал таким рассудительным, Сева, - вкрадчиво проворковала Шталь. - Я тебя не узнаю. Где тот милый мальчик, которому я так невежливо спасала жизнь?..
   - Ты мне теперь до пенсии будешь этим в нос тыкать? - кисло вопросил старший Мебельщик. - Ладно, чего тебе надо?
   - Я хочу задать один вопрос, который тебе, вероятно, будет неприятен.
   - Только один? Девушка, вы кто?
   - Помнишь, ты мне рассказывал, как... пропала твоя мама, а ты... изменился...
   - В смысле, перешел из дебильного состояния в осмысленное? - с холодком произнес Сева. - Разумеется помню.
   - Севочка, не обижайся, пожалуйста. Я не из любопытства об этом спрашиваю...
   - Тогда зачем ты это делаешь?
   - Ты сказал, что не сомневаешься в том, что твоя способность к беседам с мебелью и твое... э-э...
   - Называть это "изменением интеллекта" вполне вежливо, - сообщил Сева.
   - Точно?
   - Ага.
   - Ладно. В общем, ты не сомневаешься, что эти вещи взаимосвязаны. Я тоже в этом не сомневаюсь, потому что это...
   - Чудо, - закончил за нее Сева. - Да, я так думаю. Олигофрения - не грипп, ее не вылечишь. Научный эксперимент? Возможно, но вряд ли кому-то вздумалось сделать из меня Чарли Гордона.
   - Насколько я помню, повесть "Цветы для Элджернона" закончилась очень грустно, а у тебя пока все...
   - Почему ты меня об этом спрашиваешь?
   - Ты сказал, что вдруг оказался в какой-то комнате с какими-то людьми, и ты понимал их иначе, чем раньше. Тогда же ты начал слышать мебель.
   - Если нужны детали, то должен тебя огорчить - тогда у меня было довольно размытое представление об окружающем мире, все было ново, целый водопад впечатлений, к тому же, это было шесть лет назад.
   - Мне не нужны детали. Ты сказал, что оказался в комнате. Где была эта комната?
   После длинной паузы Сева сказал:
   - Это была комната в здании вокзала. Очень-очень маленького вокзала.
   - Какого города?
   - Я не помню. Я же говорю, все было как в тумане. Я толком в себя пришел только в Дальнеозерске.
   - Но разве дядя тебе ничего не говорил. Он ведь забирал тебя...
   - Шталь, я знаю, что ты хочешь сделать.
   - Я...
   - Не делай этого.
   - Неужели ты не хочешь знать...
   - Может, и хочу. А может, и нет! Я не знаю! - голос Севы резко изменился, сел, стал сиплым и сварливым, словно трубку у старшего Мебельщика отнял какой-то чрезвычайно раздраженный старец. - Да, я хочу знать, что случилось с моей матерью, но мне не больно-то хочется знать, что там случилось со всеми нами, если мы там все были, а мне кажется, мы там все были, потому что иначе как можно объяснить...
   - Подожди...
   - Мне только известно, что большинство Говорящих ничего знать не хочет! Они ничего тебе не скажут, даже если ты круглые сутки будешь орать им в уши, а это тяжелое испытание для вменяемого человека, потому что голос у тебя...
   - Сева, послушай!..
   - Я сам когда-то пытался узнавать. Они не хотят вспоминать. Это не осознанное желание, это инстинкт. А город, где я очнулся, тут не при чем. Это мог быть какой угодно город! А они все из разных городов. И все под чужими фамилиями, а про настоящие в жизни не признаются! А ты тут вообще не при чем!
   - Просто скажи мне город!
   Сева обреченно вздохнул.
   - Да это и не город. Так, городок. Почти село. Маленькое крымское село. Слушай, я его правда не помню, и самого Крыма не помню, даже когда дядя увозил меня... домой. Я знаю только то, что он мне рассказал, да и сам он мало что знал. По исчезновению моей матери велось следствие, но оно ничего не дало. Единственное, что они сделали - это проследили наш с мамой путь от Дальнеозерска до Симферополя. Что случилось потом - неизвестно. Дядя сказал, что мама собиралась отвезти меня в какой-то санаторий под Евпаторией, а до этого заехать к своим друзьям в Симферополь, но имен друзей дядя не знал. Это было в июле. Городок называется Веселое. Я помог тебе, Эша?!
   - Веселое? Что это за название?
   - Название как название, - буркнул Сева уже своим прежним голосом. - В Крыму полно таких названий. Веселое, Приветливое, Отрадное, Красивое. Наверное там живут очень жизнерадостные люди, не знаю. Пока, Эша!
   Он отключился прежде, чем Шталь успела еще что-то сказать. Эша опустила руку с телефоном, глядя на Бонни, которая все так же неугомонно семенила поперек кровати. Потом поискала в Интернете село Веселое. Село нашлось не сразу. Это был крошечный населенный пункт в Крыму, в котором на сегодняшний день проживало примерно семь с половиной тысяч человек. Просидев в сети еще час и обшарив бесчисленное количество форумов, Эша выяснила, что в селе Веселом есть одна школа, три детских сада, рынок, кинотеатр, переделанный под диско-бар, редакция газеты "Вечер", гостиница "Дом отдыха виноградарей" и два магазина сотовых телефонов. Эта информация, вероятно, была очень важна для жителей села Веселое, но для Шталь не представляла никакого интереса. Село не было приморским, туристов ничем не привлекало, и основным занятием его жителей являлось сельское хозяйство. Как там оказался двенадцатилетний мальчик из Дальнеозерска, неожиданно начавший слышать мебель? Потерялся, отстал от поезда? В Веселом была железнодорожная станция, но поезда следовали через нее без остановки. А вот электрички останавливались.
   Эша схватила себя за волосы и просидела так минут десять, после чего снова начала искать в сети что-нибудь шестилетней давности, что имело бы отношение к селу Веселое, но не нашла информации даже недельной давности. Тогда она попыталась найти сайт газеты "Вечер". В конце концов, Эша его нашла и хмуро уставилась на многообещающую надпись на экране, сделанную бледными зелеными буквами.
   Сайт закрыт.
   Это было плохо, но еще не являлось поводом сдаться в самом начале поисков. Эши шталь редко сдаются. Если им чего-то надо, они это получают, отнимают, вымогают, выклянчивают, а отступают только в самых крайних случаях. Этот случай не был крайним. Так, чепуха.
   Еще через десять минут Эша добыла телефон редакции газеты "Вечер" и тут же позвонила по нему, пока еще не зная, что будет спрашивать, и рассчитывая исключительно на свои журналистские инстинкты. Бонни хмуро смотрела на нее с края подушки. Вечерний ветерок развевал легкие шторы. Все в квартире было погружено в дрему, и только новенький холодильник, с которым Шталь познакомилась в Пижманке, очень резко и радостно ощущался из коридора, где Эша и подключила его, не в силах дотащить куда-нибудь еще.
   Прослушав серию длинных гудков из Веселого, Эша положила трубку и посмотрела на часы. Семь - конечно, из сельской редакции все давным-давно разбежались. Может, подумать о том, что ей суждено как можно скорей узнать, откуда взялись Говорящие... но нет, не стоит дергать судьбу всякий раз. Ейщаров прав, это действительно может быть опасно. Может, и к лучшему, что Эша не слышит судьбу. Ведь, получается, что в последнее время Шталь только и делала, что что-нибудь у нее выпрашивала. Вряд ли судьба сказала бы ей что-то хорошее.
   А-а, Эша Шталь. Опять пришла канючить? Жаль, я не в силах тебе отказать в стечении обстоятельств, но ты, честное слово, уже достала!
   Решив обойтись собственными силами, Эша перерыла все записи в памяти своего мобильника и, наконец, нашла нужный ей телефон. Какое счастье, что она слишком ленива для того, чтобы стирать номера телефонов, в которых отпала необходимость! По этому телефону она точно никогда больше не собиралась звонить.
   Аркадий Алексеевич Гречухин ответил после третьего гудка. Вероятно, в данный момент у Севиного дядюшки что-то не ладилось - в его голосе отчетливо звучали предгрозовые погромыхивания, и Шталь невольно поежилась, с трудом удержавшись от того, чтобы не сбросить вызов.
   - Да?
   - Здравствуйте, вы меня не помните, но не так давно я у вас работала! - протараторила Эша.
   - И что же? - мрачно спросил Аркадий Алексеевич.
   Хотела узнать, как там поживает ваша мебель?
   - Я присматривала за вашим племянником, Севой. Меня зовут Лера.
   - Ты? - удивился Гречухин. - Как же, помню! То, что ты Севку выручила, это, конечно... но ничего бы не случилось, будь ты, девочка, побдительней!
   - Дыра в голове несколько снижает человеческую бдительность, - дерзко заметила Эша заслуженному дальнеозерскому предпринимателю. - Впрочем, я звоню не по этому поводу.
   Аркадий Алексеевич заверил, что ему неинтересен любой из ее поводов, и Эша поспешно сказала:
   - Я насчет Севы.
   - А что с ним? - голос Аркадия Алексеевича ничуть не изменился, в нем не появилось ни малейшего оттенка тревоги или даже простого интереса. Упаси боже иметь такого родственника!
   - О, у Севы все прекрасно. Понимаете, мы пытаемся восстановить то, что произошло шесть лет назад, понять, что случилось. Севина мама...
   - Тебя это не касается! - отрезал Гречухин. - Если Сева хочет говорить на эту тему, пусть сам звонит! Или сильно гордый стал, чтоб с родственниками общаться?!
   Эша решила пойти ва-банк. Конечно, если Сева об этом узнает, он почти наверняка перестанет с ней разговаривать, зато на славу пообщается со всей окружающей Шталь мебелью. Ничего, придется рискнуть.
   - Мне интересно, Аркадий Алексеевич, когда именно вы собираетесь рассказать Севе, что именно ваша жена по пьяни сбила его мать, когда она была беременна, и бросила ее на дороге?
   На несколько секунд в трубке наступила потрясенная тишина, а потом Аркадий Алексеевич оглушительно грохнул: "Да ты..." - после чего в течение трех минут не произносил ни одного приличного слова. Эша тихонько ждала, глядя на колыхающиеся шторы и отталкивая Бонни, снова начавшую подбираться к ноутбуку. Разумеется, она не собиралась говорить, что Сева сам ей об этом рассказал. Наконец, Гречухин снова перешел на относительно литературный язык.
   - Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю, если ты...
   - Я понимаю, что может сделать Сева, если узнает эти подробности из биографии своей веселой тети. Например, слегка испортить репутацию такого серьезного бизнесмена, как вы. Я знаю, что вы очень цените свою репутацию. Как и покой.
   На этот раз Аркадий Алексеевич молчал гораздо дольше, и молчание это было зловещим. В ту секунду, когда Эша уже решила, что их диалог окончен, собеседник снова заговорил, и теперь от его голоса на Шталь повеяло могильным холодом.
   - Что ты хочешь знать?
   - Что произошло шесть лет назад, когда пропала Севина мать?
   - Откуда мне знать, что произошло?! Они нашли меня только через три дня, Сева ведь не знал ни телефона, ни адреса. Спросили, есть ли у меня племянник, дали его описание... - Гречухин шумно откашлялся. - Сказали, парнишка в невменяемом состоянии голяком бродил возле путей. Дали поговорить с ним по телефону, и тут я, конечно, засомневался. Голос был его, но то, как он разговаривал... Я, вначале, даже решил, что это какой-то... но я все же приехал, - в голосе Аркадия Алексеевича отчетливо проскользнула гордость за самого себя. - Оказалось, действительно Севка. Но как он стал нормальным... этого я до сих пор не могу понять.
   Он не был ненормальным, ты, старый осел! Он просто был болен!
   - Вы сказали, он голый бродил возле путей?
   - Да. Ни вещей, ни документов - ничего! Вероятней всего, их ограбили, и Севку выбросили из поезда. Представления не имею, что случилось с Валей. Вряд ли она еще жива.
   - Значит, он был один?
   - Разумеется, он был один! Я забрал его и уехал. Мне некогда было все выяснять, у меня бизнес стоял. Насколько мне известно, расследование ни к чему не привело - что я мог сделать?! Я сказал тебе достаточно. Не вздумай позвонить снова!
   Эша бросила телефон на подушку, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Что же такого случилось в июле шесть лет назад? Это определенно был точный срок, потому что именно тогда Сева изменился. Двенадцатилетний мальчик, бродивший вдоль путей без одежды, совсем один... Его ограбили и бросили? Привезли и бросили...
   Привезли откуда?
   - Я пойду ужинать! - свирепо сказала Шталь лежащему на подушке телефону. - А потом пойду погулять! Или может, наоборот. С меня на сегодня хватит загадок! И странностей хватит! За один день я их получила больше, чем за все время работы на Георгича! Я в этом институте статистики сетевязания чувствую себя, как Алиса в кроличьей норе! Говорящие и их собеседники хороши в небольших дозах! Мне вполне хватает самой себя! К тому же, теперь еще Поля собирается в Шаю на постоянное местожительствование! Я не смогу врать, когда мне вздумается! Это кошмар! А если она устроится в мою контору?! Конечно, ее возьмут - такой крутой детектор лжи! Все их камешки по сравнению с ней - тьфу!
   От хризолита немедленно пошли негативные эмоции - ему явно не понравились ни тон, ни определение "тьфу!" Шталь сердито сдернула его с шеи и сунула под подушку, потом наклонилась, почти касаясь губами телефонного дисплея.
   - Ты считаешь, что я должна куда-то позвонить?! Считаешь?! А?!
   Тотчас же телефон то ли с перепугу, то ли в знак отрицания, то ли, что было наиболее вероятно, в силу естественных причин, писком известил о полной разрядке аккумулятора и, мигнув на прощание, отключился. Эша победно кивнула и, спрыгнув с кровати, схватила Бонни, задумчиво топтавшуюся по клавиатуре, переправила птицееда в его обиталище и решительно направилась в коридор, собираясь поменять местами ужин и прогулку. Ей совершенно определенно нужно проветриться и поменьше думать о Говорящих, о нечисти, о начальниках с горящими глазами и бедных голых мальчиках, бродящих вдоль железнодорожных путей! Но уже в прихожей Шталь сообразила, что из одежды на ней только полотенце и раздраженно вернулась в комнату.
   - Я ухожу! - сказала она платяному шкафу, выхватывая из него сразу пять вешалок с одеждой. - Я никуда больше не буду звонить! - сообщила она одежде, сваливая ее на кровать. - Во всяком случае, сегодня! - заверила она подушку, доставая из-под нее хризолит и возвращая его на шею.
   Эша выбрала темно-зеленое платье, закрутила волосы на затылке, добавила к имиджу длинные ажурные серьги, проверила еще раз террариум и китайскими шажками выбежала из комнаты.
   Через пару минут она вошла обратно - на сей раз суровыми славянскими шагами. Сдернула трубку городского телефона и еще раз набрала номер редакции газеты "Вечер". Она не рассчитывала на то, что звонок услышит неизвестно зачем забредший в редакцию припозднившийся сотрудник, и сделала это исключительно для того, чтобы убедить себя в том, что сделала все возможное.
   Шталь, томно разглядывая себя в зеркало, прослушала пять гудков и собралась уже положить трубку, когда в ней вдруг приглушенно сказали:
   - Хто ето?
   Голос определенно был женским, и в нем в невообразимо причудливых пропорциях смешались крепкий хмель, легкая сонливость, сильная усталость, немножко веселья, чуток раздражения и все это было как следует заправлено философской уверенностью в том, что все как-нибудь да образуется. Эша, слегка растерявшись, ответила:
   - Э-э... Я.
   - Как дела? - спросила трубка.
   - Устала, - честно призналась Шталь. - Столько работы!..
   - Работы? Ты не Светка, - сделала вывод трубка. - А-а, Ритка! А... ты де?
   - Пока дома. Собиралась пойти погулять, - машинально сообщила Эша. - А...
   - Дома в семь вечера? - в трубке протяжно вздохнули и чем-то брякнули. - Ты не Ритка... Наташка! А ты чего вчера не пришла?! Мы тебя ждали, ждали...
   - Я не смогла.
   - Так приходи сейчас! Я только на пару минут заскочила - телефон забыла. Хорошо, вовремя вспомнила - завтра ж все барахло вывозят.
   - Почему? - поинтересовалась Эша, недоумевая, зачем спрашивает о том, что ей совершенно не нужно.
   - Ну ты беспамятная! Я ж тебе еще неделю назад говорила! Прикрыли нас, все! Разогнали всех! Средств больше нет, рекламодатели разбежались. Вместо редакции теперь будет продуктовый магазин, типа мини-маркет... Сейчас же только торговцы на плаву. А куда теперь мне, в мои-то г-годы...
   - Да ладно, годы - ты еще у нас хоть куда!
   - Ты не Наташка, - тут же отреагировала невидимая собеседница и отчетливо зевнула. - Слушшай, а ты хто?
   - Да я это! - Эша, наконец-то, решилась взять инициативу в свои руки. - Узнала?! Только не говори, что нет! Только попробуй меня опять назвать чужим именем! Целый вечер тебе на сотовый звоню! Телефон с собой надо носить, елки!
   - А, это ты? - осторожно и с легкой враждебностью произнесла трубка. - Вот уж... как говорится... Ты слушай... а мы тут поминки по газете справляем. Присоединиться не желаешь? Все-таки бывший главный редактор!.. мать-основательница... Конечно, твоему Борьке никакой кризис не страшен! Я ведь просила тебя...
   Очень сложно вести разговор, когда ничего не знаешь ни о собеседнице, ни о себе, кроме того, что ты бывший главный редактор и у тебя есть Борька, которому не страшен никакой кризис. Все же, Эша попыталась.
   - Мне тут нужно кое-что уточнить, если ты не против. Ты ведь в июле две тысячи третьего уже в "Вечере" работала?
   - Ты что, Сергеевна, настолько уже?.. Ты ж сама меня в девяносто девятом на работу принимала!
   - Старенькая я стала, - сказала Шталь разбитым голосом, подмигивая своему зеркальному двойнику. - С памятью плохо. Да и лицо пошло морщинами. Ужасно выгляжу! Видела б ты меня!
   - Да брось, хорошо ты выглядишь! - запротестовала трубка с радостным сочувствием. - Правда, я давно тебя не видела...
   - Ты не помнишь, шесть лет назад, в июле нашли мальчика возле путей. Без вещей, бродил там совсем голый. Севой звали.
   - Не припоминаю, - пробормотала сотрудница газеты "Вечер", и Шталь показалось, что та начинает засыпать. - Июль две тысячи третьего?.. В июле не до мальчиков было... Ты ж еще здесь жила - не помнишь разве, что в Веселом творилось? Такие ливни были - полгорода смыло. Васька с Людкой, Кузьмины, так и уехали не отстроившись... В универмаге потом пожар был и у нас в редакции тоже. Куча несчастных случаев. Очень плохой был год... Да ты что ж - не помнишь? Ну ты даешь! А как сокурсницу нашу, Нинку, в электричке обворовали - помнишь? Тоже ж в июле!
   - Нинку? - переспросила Эша, лихорадочно записывая все, что ей говорили.
   - Ну да, Нинку, она еще у нас в военной части работала, потом уехала куда-то. Прямо в электричке обворовали - ее и еще кучу народу! Раздели до ниточки, в прямом смысле слова! Говорили, какой-то газ в вагон напустили - они все и поотключались. Кто-то вроде даже ранен был. Только я об этом ничего не знаю. Кажется, дела тогда никакого не заводили - эти обворованные, как только себе хоть какую-то одежонку сыскали, сразу же и разбежались. Никто и заявления не подавал. Нинка ведь тоже тогда и уехала. А потом это наводнение...
   Нинка из военной части? А это не Нина ли Владимировна часом?
   - А остались какие-то сведения?! Может, фотографии?! Список фамилий?! - взволнованно затараторила Эша. - Ты их видела?! Кто их видел?! В местной милиции ведь должны что-то знать?! Вы... то есть, мы же должны были писать об этом!
   - Возможно, была короткая общая заметка... Я не помню. Ты же тогда материалы утверждала!
   - Вот что... Я тебя нанимаю! - заявила Эша. - Мне нужно все об этих обворованных и все о том, что в июле того года у вас... у нас... Все архивы, все новости за июль две тысячи третьего...
   - Слушай, ты здорова? - встревожилась трубка.
   - Совершенно! Я дам тебе адрес... нет, я дам тебе несколько адресов! Перешлешь все мне как можно быстрее! Абсолютно все, что найдешь! Потряси милицию - у них наверняка есть какие-то сведения об этих людях. Не стесняйся, потряси жестко!
   - Жестко потрясти милицию? - голос в трубке стал не только растерянным, но и гораздо более трезвым. - Да ты что, Сергеевна, я ж всю жизнь культурой занималась, самодеятельностью!
   - Ничего, справишься. У тебя есть связи!
   - У меня есть связи?
   Шталь назвала сумму вознаграждения, после чего трубка немедленно признала, что у нее действительно есть связи - и довольно обширные, после чего попросила озвучить сумму еще раз. Эша озвучила, потребовала пошевеливаться и приступать к изысканиям прямо сейчас, после чего, обменявшись с окончательно протрезвевшей сотрудницей уже не существующей газеты еще несколькими взволнованными фразами, положила трубку и всполошено забегала по квартире, натыкаясь на углы и мебель.
   - Попались! - бормотала она. - Господи, похоже вы попались! Обворованные! Голые! Нина Владимировна! Я все время искала вас в настоящем! Мне и в голову не приходило искать вас в прошлом! Я узнаю, что случилось! Я узнаю, кто меня во все это втянул!
   От восторга хотелось кого-нибудь обнять, но кроме нее дома никого не было, а Бонни для обнимания не годилась. Не в силах сдерживать эмоции Эша чмокнула свой хризолит в верхнюю грань, отчего талисман, ответственный за разумность ее поступков, стал ощущаться крайне озадаченным и слегка умиленным. Потом она пошла и прижалась щекой к дверце новенького холодильника, в свое время спасшего ее от разбушевавшегося старшего Техника. Дверца была приятно-прохладной, от самого же холодильника исходило что-то теплое, уютное, домашнее, словно чьи-то ласковые руки, мягко гладящие по голове. Нет, все-таки здорово, когда твои вещи так искренне тебя любят. Без приказов, без запугивания, без лжи. Просто любят.
   Прихватив сигареты, Эша вышла на балкон. Закатное солнце тонуло за лесом, догорая в обращенных к нему окнах. Жара ушла, и в воздухе протягивались прохладные нити. В зеленых шевелюрах деревьев кое-где уже виднелись желтые пряди. Последний день лета, удивительно теплого для шайского климата, завтра начнется осень, она придет неслышно и незаметно и со свитой мелких дождей будет гулять по городу до ноября, собирая урожай желтых и пурпурных листьев, и до самого конца ее прогулки запах хвои в Шае будет особенно силен. А потом ее сменит зима и обнимет старый город, и объятья эти будут холодны и снежны.
   Эша подперла подбородок ладонью, глядя вниз, во двор. Когда она после переезда впервые взглянула на него с балкона, он ей не понравился - слишком пасторальный, слишком тихий, слишком несовременный - и за прошедшие годы он не изменился ни капли. Раньше ее это раздражало, сейчас же это отсутствие перемен отчего-то согревало душу. Странно, неужели она стареет? Или просто изобилие перемен в собственной жизни и мировоззрении заставляет так цепляться за постоянство?
   Она вдруг подумала, что все было четко обозначено еще в тот мартовский день, когда она согласилась на эту странную работу, и ее собеседник согласился на это, и наметил нужные повороты, и уничтожил все альтернативы. Да, она действительно договорилась с судьбой. И заплатила за это множеством вариантов жизни, возможно, множеством реальностей, где она могла бы стать женой миллиардера или... больше на ум, почему-то, ничего не приходило. Она стала частью Говорящих. И это не было так уж плохо. Но чего она при этом лишилась?
   Нет, ей определенно суждено узнать, что случилось. Суждено узнать, кто сделал ее такой. И почему сам стал таким.
   Ей суждено.
   Эше показалось, что рядом кто-то тихонько, удрученно вздохнул.
   Хотя... у Эши Шталь ведь такое богатое воображение.
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"