Башилов Николай Алексеевич: другие произведения.

Наполеон и граф Монтекристо

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 9.18*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Таинственный незнакомец, одинаково уверенно чувствующий себя и на поле боя, и в светских салонах, осенью 1812 года берет в плен Наполеона Бонапата, совершавшего инспекционную поездку в войска.С этого момента колесо истории меняет вектор движения...

  
  Наполеон и граф Монтекристо
  Николай Башилов
  Роман
   Над нами слава дымом веет
   Но мучит только
   Мучит только нас одно
   Сердца без практики ржавеют
   Давным-давно
   Давным-давно
   Давным-давно...
  Чать первая
  Глава первая
   Есаул смерил незнакомого казака взглядом с ног до головы. Почти двухметровый детина возвышался над ним чуть не голову.
  ― Из уральских, говоришь? Из пополнения?
  ― Так точно, господин есаул. Угораздило вот отбиться от своих. Пошел по нужде в кусты, живот у меня прихватило. Слышу ― шум, гам, топот. Пока то да се, пока портки надел, выскакиваю ― а наших и след простыл. ― Стоящие рядом казаки загоготали. ― Только мой Гром стоит, копытами перебирает. Видать, срочный приказ пришел. Я, было, по следам пошел, да они быстро смешались с другими. Там пол-армии протопало. Дозвольте, господин есаул, пока к вам прибиться. Обузой не буду. А там разберемся. Одному скучно как-то.
  ― Скучно ему. Скажи уж, на хранцузов боишься один нарваться, ― со смешком заметил кто-то из казаков.
  ― Не-а. Хранцузов я не опасаюсь. Взаправду скучно. Я обчество люблю.
  ― А Гром у тебя хорош, ― заметил есаул, знающим взглядом окидывая коня. ― Ахалтекинец? Откуда такое чудо?
  ― В Бухаре купил. Довелось побывать в тех краях. Я дочку ихнего эмира помог от абреков отбить. Ну, он мне и уступил по дешевке. Так бы у меня нипочем денег не хватило. Дорогущее животное.
  ― За дочку мог бы и подарить, ― заметил все тот же казак.
  ― За сына ― мог бы. Девки у них не в почете.
  ― А зачем тебе вторая шашка? ― спросил есаул, заметив торчащую из-за плеча рукоятку.
  
   АХАЛТЕКИНЕЦ
  ― А я ― двуручник,― ответил уралец так, как будто в этом не было ничего необычного. Но реакция казаков на это заявление показала, что необычное в этом было. Двуручники встречались крайне редко. Искусство боя двумя руками было изрядно подзабыто к началу девятнадцатого века. ― Дед обучил. Он у меня славным был казаком. Да и сейчас кому хошь это докажет, хотя ему скоро шесть десятков стукнет.
  ― Зовут-то тебя как, казак? ― спросил есаул.
  ― Егор. Егор Хватский, господин есаул.
  ― Знатная фамилия. Сколько лет?
  ― Девятнадцать.
  ― Женат?
  ― Нет покедова.
  ― А что это у тебя за ружье такое чудное?
  ― Купца залетного упросил продать. 'Зверобой' называется. Какой-то наш умелец придумал. Оно пятнадцатизарядное и очень точного боя . Ободрал, гад, как липку. Но не жалею.
   Но тут интересный разговор с уральским казаком пришлось прервать.
  ― Хранцузы! Около полусотни! Сопровождают малый обоз! Карета и две повозки!― доложил подскочивший казак из передового дозора.
  ― По коням! ― скомандовал есаул и добавил тоном ниже, обращаясь к Егору: ― Ты тоже давай за нами.
   На опушке они спешились и через кусты осторожно выглянули на дорогу. По ней действительно приближался небольшой обоз. До него было метров двести. Есаул в трофейную подзорную трубу внимательно осмотрел его. ― 'Ого! Всего три повозки, а в охране старая гвардия и французские гусары. По три десятка и тех, и тех. Таких так просто не возьмешь. Без потерь не обойтись. Стоит ли связываться из-за трех повозок добра?'
   Пока есаул размышлял таким образом, пытаясь прийти к какому-то решению, случилось неожиданное. Прибившийся к ним казак-уралец внезапно выскочил из кустов на своем Громе и во весь опор помчался по направлению к французам. Казаки опешили, а французы, засуетившиеся было, успокоились, поняв, что всадник один и не держит в руках оружия. Они приняли его за какого-то посланника.
   Между тем Егор, подлетев к обозу на тридцать шагов, неуловимо быстрым движением сдернул с плеча свой 'зверобой' и тут же открыл огонь. Он опустошил пятнадцатизарядный магазин за десять секунд, и пятнадцать французов рухнули на землю. К этому моменту Егор оказался уже в самой гуще французов. Отбросив винчестер, он тут же выхватил шашки и завертелся вихрем среди врагов, орудуя клинками с невероятной ловкостью и быстротой, и разя одного противника за другим.
  ― Казаки! Да этот черт один захватит обоз! Останемся без добычи! Вперед! ― крикнул есаул. И казаки с гиканьем вылетели из кустов.
   Спустя пять минут все было закончено. Потеряв шесть человек, сотня решила дело. В плен никто из французов не сдался. Вскоре стало понятно, почему. Когда казаки, утирая пот, начали подтягиваться к карете и возкам, первым у кареты оказался Егор. Он пикой ловко подцепил рукоятку и распахнул дверцу кареты.
  ― Мать честная! Наполеон! Сам хранцузский император! Чур мой!
   От других возков послышалось:
  ― Братцы! Да тут деньжищ целые сундуки! Видать, казна ихнего императора!
  ― Казну делите между собой, а этот мой, ― вновь вмешался Егор. ― Давно хотел ему вопрос задать: зачем он нас воевать пошел?
   Впрочем, никто ему и не пытался перечить. Казаки, столпившись вокруг вытащенных из возков и тут же открытых сундуков с золотом и серебром, не могли оторвать от этого зрелища глаз.
   Спохватились казака-уральца и Наполеона лишь спустя полчаса. Но тех уже и след простыл.
  ― А-а, пусть его, ― махнул рукой есаул. ― Ну, дали бы по награде. А что с нее проку? А тут нам, братцы, хватит на всю жизнь. Да и нашим детям и внукам тоже. Сейчас будем делить...
  
  * * *
   Наполеон Бонапарт то и дело бросал взгляды в сторону пленившего его казака, всякий раз задерживая взор на закинутой за спину винтовке. Тот молча ехал, не оборачиваясь, шагах в пяти впереди. Но у Наполеона было ощущение, что казак каким-то образом чувствует каждое его движение. Их лошадей связывала веревка. Казак молчал всю дорогу, с тех пор, как они покинули место происшествия. Тогда, отведя Наполеона по дороге подальше от казаков, увлеченно изучавших богатую добычу, он поймал для него лошадь одного из убитых гусар и помог сесть. Это был единственный момент, когда Наполеон услышал голос своего пленителя.
   НАПОЛЕОН БОНАПАРТ
  ― Вы не будете делать глупостей, Ваше Величество? Иначе мне придется связать вам руки.
  ― Не нужно связывать руки, ― буркнул Император. ― Никуда я не денусь.
   Он видел в окошко кареты, на что способен этот казак, и ему вовсе не хотелось увидеть это еще раз, теперь применительно к себе. Людей, столь виртуозно владеющих оружием, ему еще встречать не приходилось.
   Казак кивнул, принимая сказанное к сведению. С тех пор они и пробирались цепочкой вот уже два часа вдвоем по сентябрьскому лесу к ведомой только самому странному казаку цели. Странному, потому что Императору раньше не приходилось слышать о казаках, в совершенстве владеющих французским языком. А именно на таком языке к нему и обратился его пленитель. И еще эта его винтовка. Наполеон был поражен тем, как казак за несколько секунд положил из нее больше десятка его старых ворчунов.
   Но, похоже, их путешествие подошло к концу. Наполеон понял это по тому, что они выехали на небольшую полянку, где стоял дом. Добротный рубленый дом из толстенных сосновых бревен, размером примерно шесть на шесть метров.
  ― Прибыли, Ваше Величество.
   Казак помог Наполеону слезть с лошади и кивком указал на крыльцо, приглашая войти в дом.
   В доме было тепло, и Император с удовольствием избавился от верхней одежды. В светелке находился большой стол, на котором располагалось нечто, закрытое от взора белой скатертью, но издававшее пленительные запахи. Казак подошел к столу и откинул скатерть, и глазам Наполеона предстали яства, которые сделали бы честь даже его обеденному столу в парижском дворце. Наполеон почувствовал, как его рот невольно наполнился слюной: он был очень голоден.
  ― Присаживайтесь, сир. Перекусим и побеседуем.
   Дважды повторять приглашение не пришлось.
  ― Как мне к вам обращаться, сударь? ― спросил Наполеон, усаживаясь на широкую лавку. Казак сел напротив.
  ― Можете называть меня пока... Ну, скажем, граф Монтекристо, ― усмехнулся казак.
  ― 'Граф' подходит вам много больше, чем 'казак', ― отозвался Император, еще раз окидывая взглядом мужественное и одухотворенное лицо собеседника. Он был молод, но это вовсе не воспринималось, как недостаток. ― Вы что же, были так уверены в моем пленении, что приготовили все это? ― кивнул он на стол. ― О моем выезде из Москвы для инспекторской проверки мало кто знал.
  ― У меня были к тому некоторые основания, ― туманно ответил граф. ― Немного вина? Есть хорошие французские сорта. После осенней прогулки не помешает.
  ― Не возражаю.
   Они молча и не чокаясь выпили, после чего некоторое время отдавали должное представленным деликатесам.
  ― Поход в Россию был стратегической ошибкой с вашей стороны, Ваше Величество. Этот кусок слишком велик даже для вас, ― внезапно прервал молчание странный граф. ― Как, впрочем, и испанский поход. Испанцы ― очень гордая и сильная нация. Недаром они в недавнем прошлом завоевали половину Америки. Нельзя их было доводить до крайности. Нужно было сосредоточиться на главном противнике ― Англии, а Испанию и Португалию сделать союзниками в этом вопросе. Ведь не так уж давно Великая Армада чуть было не похоронила Англию.
   Наполеон поморщился, как от зубной боли, налил себе еще полбокала вина и тут же выпил.
  ― Это стало очевидным слишком поздно. Эти англичане... Они как кость в горле. Их никак не достать на их чертовом острове. У них слишком сильный флот. А что касается России, то я ведь и не хотел с ней воевать всерьез, граф. Я хотел лишь попугать Александра. Мне важно было добиться, чтобы он не ударил в спину, когда я буду разбираться с англичанами. Он никак не хотел понять, что нам выгоднее сотрудничество, а не война. Возможно, потому, что Александр слишком хорошо помнит, кому он обязан приходом к власти. Вы понимаете, о чем я?
  ― О деньгах, которые передавал на подготовку переворота и свержение Павла английский посол лорд Уитворт через свою любовницу светскую львицу Жеребцову?
  ― Именно. Жеребцова была родственницей Зубовых, которые были среди заговорщиков. А Павел не хотел проводить проанглийскую политику. Наша разведка обнаружила кое-какие документы, подтверждающие эти факты.
  ― Вы хотите сказать, что Александр оплачивает старые долги?
  ― Не только это, не настолько он сентиментален. Все гораздо прозаичнее: Англия очень хорошо платит ему за выступления против нас, благо денег у нее, наворованных в колониях, предостаточно. Англичане очень испуганы, оставшись один на один с нами. Поэтому денег не жалеют. Слабая экономика крепостной России не смогла бы вынести такую войну, если бы не английская помощь. Вы даже не представляете, о каких суммах идет речь, граф.
  ― Отчего же, представляю. Англия списала России все кредиты, включая огромный голландский в 87 миллионов гульденов, поставила в прошлом году тысячу тонн свинца, тысячу сто тонн пороха и сто пятьдесят тысяч ружей, которых русская промышленность производит мало. Оплачивает по восемь миллионов рублей за каждые сто тысяч солдат русской континентальной армии.
  ― А вы хорошо осведомлены, ― с уважением посмотрел на собеседника Наполеон. ― Все верно. Александр играет в войну, потому что получает за это весьма неплохие деньги. И ради этих денег порой действует вопреки интересам страны. Кроме того, он очень двуличен. В Тильзите заверял меня в вечной любви и дружбе, и в то же время писал матери Марии Федоровне, что Тильзит ― лишь временная передышка, чтобы собрать еще более многочисленную армию и вновь начать войну. Мы знаем об этом. И все же вы правы: вводить армию в Россию было нельзя. Нужно было ждать на границе. Александр не решился бы на активные действия, и на этом бы все закончилось.
  ― На какое-то время ― да. Но пока англичане не повержены, они постоянно будут подталкивать Александра выступать против вас. Поэтому у меня вопрос: что вы планируете делать в ближайшее время, сир?
  ― Стойко переносить тяготы плена, ― ответил Наполеон, окидывая вожделенным взглядом еще не отведанные деликатесы.
  ― Отличный план на ближайшую перспективу. Но вопрос с пленом пока окончательно не решен, ― с усмешкой отозвался граф Монтекристо.
  ― Как это понимать? ― удивленно спросил Наполеон.
  ― Решение этого вопроса будет зависеть от исхода нашего разговора. Вариантов может быть два: я сопровождаю вас в ставку Кутузова или же провожаю до места дислокации одной из французских частей, после чего освобождаю.
  ― Поясните, граф. Вы говорите загадками. ― Наполеон на какое-то время даже забыл про деликатесы.
  ― Извольте. Этот вопрос решится в зависимости от того, что вы хотите делать дальше. Поэтому повторяю: какие ваши планы? Понятно, что вы, получив свободу, вернетесь в Париж и начнете восстанавливать армию. А потом? Пойдете ли вы снова на Россию?
  ― Нет уж, увольте. Я не из тех, кто любит повторно наступать на одни и те же грабли, как говорят в России. Мне достаточно было одного раза. Я выведу войска из Испании, поставив на Пиренеях заслон, и вплотную займусь Европой и англичанами.
  ― Вот это я и хотел услышать от вас. В таком случае, у меня есть к вам предложение. Вы наблюдали сегодня за ходом боя?
  ― Да. Я все видел.
  ― Тогда, очевидно, обратили внимание на мою винтовку?
   Наполеон бросил взгляд на стоящее в углу оружие.
  ― Конечно. Что это за чудо-ружье?
  ― Новое оружие. Называется 'зверобой'. Существует пока в одном экземпляре. Пятнадцатизарядное. Скорострельность вы могли наблюдать сами. Я мог бы передать вам его чертежи. С таким оружием ваши гренадеры будут непобедимы. Кроме того, я могу помочь вам победить англичан на море.
   Наполеон изучающее посмотрел на сидящего напротив него... кого?
  ― Кто вы? Кто стоит за вами? Почему вы делаете мне столь щедрое предложение? ― Император никак не мог 'раскусить' этого человека, хотя обычно это получалось у него почти моментально.
  ― Я представляю силы в России, которым не нравится, что английское золото оплачивается русской кровью. И которым также не нравится, что англичане суют свой длинный нос туда, куда их не просят. Между Россией и Францией не существует каких-либо противоречий, которые были бы настолько серьезны, чтобы послужить поводом к войне. Ни экономических, ни геополитических, ни военных ― никаких.
  ― Абсолютно с этим согласен.
  ― Поэтому, коли вы признаете вторжение в Россию ошибкой, мы готовы с вами сотрудничать, чтобы одолеть общего врага. Но за ошибки приходится платить. Теперь будет очень непросто добиться того, чтобы обозленные вторжением русские полки не последовали за вами до Парижа. А отступать вам придется. Вам нечем кормить армию. Но шанс все же есть.
   Наполеона все больше увлекал этот разговор. Правитель, удел которого ― вечное одиночество, давно не разговаривал с кем-либо, кого он мог бы признать за равного себе. В сидящем напротив человеке он чувствовал сильную личность. Настолько сильную, что, по крайней мере, не уступала его собственной.
  ― Какой?
  ― Нужно написать Александру письмо...
  ― Я уже писал. Он не ответил.
  ― Знаю. Не ответил, потому что содержание его не заинтересовало. Нужно бросить ему такую кость, от которой бы он не смог отказаться. Иначе с русскими полками на хвосте вы ничего не успеете ― не подготовить новую армию, не запастись новым оружием.
  ― У вас есть какая-то конкретная идея?
  ― Есть. Восточная Пруссия с Кенигсбергом и Данцигским заливом. Как вы знаете, после смерти Елизаветы в 1761 году новый государь и ярый почитатель Бисмарка Петр III возжелал вернуть ему этот регион, присоединенный к России в результате Семилетней войны. Если вы предложите Александру эту кость, он вцепится в нее. Ему ведь тоже нужно основание, чтобы остановить полки на границе и не преследовать агрессора дальше. Иначе его не поймут ни в армии, ни в народе. Восточная Пруссия ― очень серьезное основание. Для вас же этот регион не слишком важен. Тем более что немцы не очень рады присутствию у них ваших войск.
  ― Думаете, русским будут рады больше?
  ― Почти все государыни и жены государей последнего времени, начиная от Екатерины и даже раньше, были немецкими принцессами. Это имеет значение. Для вас же имеет значение, что войска из Восточной Пруссии не будут противодействовать вам в Европе. По сути, этим шагом вы убьете двух зайцев: остановите русские войска на границе и выведите из списка своих противников значительную часть прусской армии.
   Наполеон задумался.
  ― Вы думаете, он за это ухватится? А как же англичане?
  ― Пруссия стоит дороже, чем ему могут дать англичане. Кроме того, я постараюсь помочь в этом вопросе. Я сам повезу письмо, если вы его напишите.
  ― У вас есть связи при дворе?
  ― Есть кое-какие возможности. Думайте. У вас есть время до утра. Больше дать не могу. Вы слишком заметная фигура, чтобы ваше отсутствие не вызвало паники. Вас, наверное, уже ищут. В письме предлагаю сделать упор на то, что вы совершили ошибку, вторгшись в Россию, о чем сожалеете. В качестве компенсации за принесенные страдания... Ну, и так далее.
   Император вскинулся при последних фразах, но граф Монтекристо жестом остановил его.
  ― Рекомендую отбросить ненужную в данной ситуации гордость ― для вас важно выиграть время. Бумага все стерпит. Если все получится, я найду вас в Париже, и тогда поговорим о новом оружии и о том, как добраться до англичан.
   Наполеон вновь погрузился в задумчивость, а граф Монтекристо отправился спать, предварительно показав Императору его комнату, где имелись также и письменные принадлежности.
   Утром Наполеон протянул графу незапечатанный конверт.
  ― Прочтите.
   Граф Монтекристо быстро пробежал глазами по тексту, размещенному на трех листах. Внизу последнего, кроме подписи, стояла также личная печать Императора.
  ― Неплохо. Думаю, Александр будет впечатлен. Давайте позавтракаем ― и в путь.
   ...Спустя три часа они заметили на дороге французский дозор. Пришло время прощаться.
  ― Куда вы сейчас, граф? ― поинтересовался Наполеон.
  ― В ставку Кутузова.
  ― Передайте ему привет от меня. Скажите, что я впечатлен его решением сдать Москву, но сохранить армию. Хитер, хитер старик.
  ― Хитер и умен. Так о нем и Суворов отзывался.
   Попрощавшись с графом, Император выехал на дорогу навстречу французскому дозору. Соответствующая легенда у него была уже заготовлена.
  
  Глава вторая
  ― Ваше Сиятельство! Михаил Илларионович! Тут какой-то гусарский офицер очень просит вашей аудиенции. Говорит, дело чрезвычайной важности. Капитан Шпагин.
  ― Эко, фамилия-то у него какая гусарская. Не знаю такого. Запомнил бы. Ладно, зови. Но без оружия.
  ― Знамо дело.
   Моложавый гусарский капитан действительно оказался незнакомым. Иначе генерал-фельдмаршал запомнил бы это мужественное лицо с выразительными голубыми глазами.
  ― Что у вас, капитан?
   Гусар протянул ему конверт, одновременно подавая руками тайный знак масонской ложи .
  ― Свободен, ― бросил Кутузов адъютанту. Когда тот вышел, поинтересовался:
  ― Что за срочность, гусар?
  ― Прочтите, все поймете.
   Кутузов углубился в чтение, то и дело удивленно вскидывая брови.
  ― Откуда у вас это письмо, капитан?
  ― От самого Императора.
  ― Вы что, были у них в плену?
  ― Не совсем так, Ваше Сиятельство. Это Наполеон был у меня в плену.
  ― Был?? У вас???
  ― Я передал его вчера в руки французского дозора возле Царево-Займище. Отпустил после обстоятельной беседы и получения вот этого письма.
  ― Что-то проскакивало в донесениях. Где-то в тех краях казаки-донцы атаковали императорский обоз и порубили с полсотни охраны. Будто бы сам Император ушел, но обоз захватили. Правда, про содержимое обоза скромно умолчали. Но не много ли вы на себя берете, капитан?
  ― Я участвовал в этом бою, переодевшись казаком. Император не ушел. Пока донцы разбирались с добычей, я отвел его в охотничью избушку, и мы вдумчиво проговорили весь вечер. Наполеон действительно считает вторжение в Россию ошибкой, как и пишет в письме. Кстати, он просил передать вам привет и свое восхищение вашими действиями после Бородино, когда вы решили сдать Москву, но сохранить армию.
   Кутузов довольно сощурился.
  ― Но вы так и не ответили: почему вы отпустили его? Кто дал вам право решать такие вопросы? Я ведь могу и привлечь вас к дисциплинарной ответственности. И зачем вы переодевались казаком?
  ― Зачем отпустил? А зачем России пленный французский император? Тем более, талантливый полководец? Какой от него прок в плену? Объедать русскую казну? Пусть он лучше сражается с общими врагами в Европе. Тем более, будучи в плену, Восточную Пруссию он не отдаст. Что касается дисциплинарной ответственности, то я ― не ваш подчиненный, Ваше Сиятельство. Я ― французский офицер.
  ― Как это? ― замер Кутузов и удивленно посмотрел на капитана своим единственным глазом. ― Вы же только что сказали, что участвовали в налете на обоз?
  ― Участвовал. Переодевшись казаком. Среди французских офицеров у многих есть понимание того, что вторжение в Россию было роковой ошибкой. Вместо этого нужно было добивать англичан. Я ― представитель этих сил. Надо попытаться исправить эту ошибку. Чтобы не притащить русские полки на хвосте в Париж, был разработан план. Мне поручили его осуществление. Так что единственное, что вы можете со мной сделать ― взять в плен. Но вряд ли это принесет пользу.
  ― А ваш язык?
  ― У меня мать русская.
   Кутузов встал с места и начал молча прохаживаться по комнате, то и дело бросая на 'капитана' изучающий взгляд.
  ― Какова же конечная цель вашего плана?
  ― Сделать так, чтобы русские полки остановились на границе. Тогда Наполеон, подготовив новые войска и наведя порядок в Европе, вплотную займется англичанами. Нас бы это вполне устроило.
  ― А если нет? Если вновь попрет на нас?
  ― Нет. Вот дословно, что он сказал: 'Я не из тех, кто любит повторно наступать на одни и те же грабли, как говорят в России. Мне достаточно было одного раза. Я выведу войска из Испании, поставив на Пиренеях заслон, и вплотную займусь Европой и англичанами'. И я ему верю. Он говорил, считая меня русским дворянином. Еще он сказал, что между нашими странами нет разногласий, которые требовали бы решения их военным путем. Когда я сказал ему, что в сложившейся ситуации попробовать остановить русские войска можно лишь одним способом ― предложив Императору Александру Восточную Пруссию, он после некоторых размышлений и уселся за письмо. Должен заметить, что для вашей страны такое решение тоже было бы наилучшим выходом. В конце концов, почему русские солдаты должны проливать кровь за английские деньги, чтобы помогать англичанам и остальным решать их проблемы с Наполеоном? Поэтому считаю, что дать нам уйти отсюда не слишком ощипанными ― в российских интересах. Чем больше опытных полков сохранит Наполеон, тем легче ему будет потом иметь дело с англичанами. Да, и еще одно. Про пленение императора и это письмо никто не знает. Ни у французов, ― Наполеон придумал, что сказать по поводу своего отсутствия, ― ни у нас. Казаки не знают, куда я подевался с ним. Да и не будут касаться этой темы, потому что неплохо поживились при налете. Опасаются, как бы не отобрали. Эскорт же его весь погиб.
   Услышав про грабли и ощипанных французов, Кутузов усмехнулся, а когда капитан замолчал, вновь задумался. Фельдмаршал тоже придерживался мнения, что таскать для кого-то каштаны из огня, проливая русскую кровушку, было бы неправильно.
  ― Почему вы пришли ко мне?
  ― За советом. Если отправить письмо Императору Александру курьером, вовсе не факт, что дело решится нужным образом. Я хотел бы доставить письмо сам, предварительно кое с кем поговорив в Санкт-Петербурге. Но у меня там, вполне естественно, нет никаких связей. Я хотел бы получить от вас предписание, надежные документы на имя какого-нибудь офицера, прибывшего недавно, скажем, с Кавказа, которого в столице никто знать не может, и рекомендательные письма. И, как я сказал, мне нужен совет: как действовать, чтобы решить дело наилучшим образом?
  ― Признаться, вы меня сильно озадачили, голубчик. Мне нужно все это хорошенько обдумать. Отправляйтесь-ка вы отдыхать с дороги. Вас проводят, я распоряжусь. Письмо пока оставьте.
  ...Наутро капитана Шпагина разбудил посыльный, сказав, что светлейший князь ждет его.
  ― Устроили вы мне бессонную ночку, капитан. Или как вас там? ― встретил его ворчанием Кутузов. ― Однако, в главном вы правы: проливать русскую кровь за чужие интересы ― это неправильно. Поэтому попробую вам помочь. Я подготовил рекомендательные письма трем влиятельным членам братства каменщиков, не посвящая их полностью в курс дела. Они выведут вас на Марию Нарышкину, любовницу Императора Александра, а также на его сестру Екатерину Павловну, с которой у него весьма близкие и доверительные отношения. Еще обратите внимание на графиню Ливен. Она дружит с матерью Императора. Ну, а дальше уж сам, голубчик. Нарышкина редкостная красавица и весьма неравнодушна к симпатичным мужчинам. Вы, по-моему, будете в ее вкусе. Как искать подход к Екатерине Павловне и графине Ливен ―думайте сами. Это все, чем могу помочь. Дам вам полусотню казаков. Они сопроводят вас до Москвы. А дальше ― на перекладных. Вам подготовлены документы на имя штабс-капитана барона Александра Степановича Куравлева из Кавказского корпуса.
  ― Надеюсь, эти три члена братства вольных каменщиков никак не связаны с англичанами? Иначе у меня могут быть серьезные проблемы.
  ― Не волнуйтесь. Это надежные люди.
  ― Император Александр сейчас в Санкт-Петербурге?
  ― Нет. Он не любитель сидеть на месте. Но через неделю должен вернуться. Так что некоторый запас времени у вас будет. И вот еще что, милейший. Обязательно навестите меня на обратном пути. Я хочу узнать, чем все закончилось. Хотя бы для того, чтобы иметь представление, насколько следует ощипывать французскую курицу. ― Рассмеявшись собственной шутке, Кутузов с этим и отпустил капитана.
  Глава третья
   Санкт-Петербург встретил штабс-капитана Куравлева ненастьем. Сильный порывистый ветер с залива и мелкий дождь заставляли плотнее кутаться в шинель. Сняв жилье, штабс-капитан первым делом нанес три визита по адресам, указанным Кутузовым. Все три члена Санкт-Петербургской масонской ложи, узнав, от кого он прибыл, встретили его тепло и радушно. К концу дня штабс-капитан уже знал, с чего ему следует начинать.
   Утром следующего дня он получил приглашение на прием, который этим вечером давали граф и графиня Ливен по случаю отбытия в Англию, в Лондон, куда граф был назначен послом. В их доме должен был собраться весь цвет петербургского общества.
  
  Княгиня Дарья Христофоровна Ливен, урождённая Доротея фон Бенкендорф
   И действительно, когда он появился в указанное время в парадном зале большого дома на Невском, там уже собралось немало представителей высшего света Петербурга.
   Он был представлен хозяевам. Графиня Дарья Христофоровна Ливен, урожденная Доротея фон Бенкендорф, была женщиной весьма примечательной. Она была дочерью подруги детства матери Императора Марии Федоровны, с которой у нее были очень теплые и дружественные отношения. Недавно графиня покоряла салоны Берлина, где служил посланником ее муж. Теперь то же самое ей предстояло делать в Лондоне, где она собиралась обучать искусству вальса англичан, пока не знакомых с этим танцем. Прелестная Доротея или Доротти, как звали Дарью Христофоровну Ливен на английский манер, покорит сердца английских аристократов. Благодаря своему очарованию и живости манер, столь не свойственных чопорному английскому обществу, она сделается одной из законодательниц мод лондонского общества. Обладая отменным умом, наблюдательная и общительная, она будет играть в русско-английских делах роль чуть ли не более важную, чем ее муж.
  ― Какой бравый кавалер! ― встретила она восклицанием штабс-капитана. ― Теперь, когда гвардия ушла в поход, такого в наших салонах увидишь не часто.
  ― Вам не грозит быть обойденной мужским вниманием и без гвардейцев. Если даже на земле останется только один мужчина, его удел ― быть у ваших ног, графиня, ― отозвался штабс-капитан, целуя хозяйке руку.
  ― Ого! Да еще такой галантный! ― со смехом продолжила графиня.
  ― Что же отвлекло столь бравого вояку от противостояния супостату? ― спросил граф Ливен.
  ― Военная тайна, Ваша Светлость. Жду Императора для вручения особо секретного послания.
   Для графа и графини Ливен упоминание о тайне было аналогично взмаху красной тряпкой перед быком. В обязанности посланника входил и сбор информации, в чем графиня всегда очень эффективно помогала мужу. Это было уже в крови. Поэтому оба дружно насторожили ушки.
  ― Штабс-капитан, я буду ждать вашего приглашения на танец. Кавалеров мало, и я боюсь, что вас быстро приберут к рукам. А я хочу узнать последние новости с театра военных действий.
  ― Всенепременно, сударыня. Какой танец вы предпочитаете?
  ― Вальс. Он гарантирует, что ненужные уши не услышат ваших секретных новостей.
  ― Буду ждать его исполнения с нетерпением. У меня к вам просьба, графиня: представьте меня, пожалуйста, гостям. Я прибыл с Кавказа, и никого здесь не знаю.
  ― С удовольствием.
   Вскоре штабс-капитан был представлен княгине Марии Нарышкиной, с которой Александр I жил второй семьей. Красота этой женщины была ослепительной и не зря воспевались современниками.
  ― Даже на Кавказе наслышаны о вашей несравненной красоте, княгиня. Но разве корявые слова могут описать то, что видит взор? И как после этого жить? Вот говорят: 'Увидеть Париж и умереть'. Париж мы, скорее всего, увидим, но от вида кучи камней не умрем точно. А вот умереть от тоски после лицезрения такой красоты можно запросто.
  ― Льстец, ― польщено засмеялась Нарышкина. Вы это часто говорите женщинам?
  ― Если бы все было так просто, княгиня. Комплименты ― это одно. Но когда при взгляде на женщину в душе возникает огонь и хочется говорить стихами, которые тут же и рождаются, это уже серьезно.
  
   Художник И.Грасси. Портрет М. Нарышкиной, 1807
  ― Вот вы и попались, врунишка! А ну-ка, озвучьте нам только что родившиеся стихи!
  ― Вы меня обижаете, сударыня. Почему врунишка? Скажу больше: ваша красота подвигла мою душу не только на стихи, но и на музыку. Здесь есть рояль?
  ― Конечно. Очень любопытно узнать, на что способна моя внешность. Идемте сюда.
   Они прошли в угол зала, где находился великолепный рояль, и штабс-капитан уселся за инструмент. Когда его сильный мужественный голос поплыл под сводами зала, все замерли.
  Меня зовут юнцом безусым
  Мне это право,
  Это право, все равно
  Зато не величают трусом
  Давным-давно
  Давным-давно
  Давным-давно
  
  Иной клянется страстью пылкой
  Но коли выпито
  Коль выпито вино
  Вся страсть его на дне бутылки
  Давным-давно
  Давным-давно
  давным-давно...
   Когда песня закончилась, все гости несколько секунд пребывали в шоке, потрясенные. А затем разразились аплодисментами и криками 'браво'. А Мария Нарышкина посмотрела на бравого гусара одним из тех взглядов, от которых мужчин бросает в жар.
   Когда подошло время танцев и штабс-капитан уверенно закружил по залу в вальсе графиню Ливен, та сказала ему:
  ― Вы произвели фурор среди наших дам, барон. Я смотрела за их реакцией. Теперь вам открыты двери всех салонов столицы. Особенно опасаться вам следует Нарышкиной. Я видела ее взгляд.
  ― Опасаться?
  ― Вы разве не знаете, с кем она живет?
  ― Знаю. Вообще-то венценосный рогоносец звучит довольно поэтически.
  ― А вы смелый не только на поле боя. Это может стоить вам карьеры, как минимум.
  ― Я не амбициозен.
  ― Ну, смотрите. Я вас предупредила.
  ― Будем посмотреть. Как любит говорить наш полковой доктор, вскрытие покажет.
   Княгиня Ливен засмеялась. Затем, посерьезнев, спросила:
  ― Так что вы там говорили, барон, насчет секретного письма? Вы должны мне сказать хоть что-нибудь хотя бы в благодарность за мое благорасположение к вам.
  ― Хм. Вам, графиня, конечно, неплохо было бы знать содержание этого письма, раз вы отправляетесь в Англию. Как и вашему мужу, конечно. Но это прямое нарушение служебного долга. Могу лишь чуточку приоткрыть завесу тайны: письмо от Наполеона.
   Услышав такую новость, графиня Ливен еще больше загорелась желанием узнать о таинственном письме хоть какие-то подробности. Упоминание о Наполеоне только подогрело любопытство. Но все ее попытки неизменно наталкивались на отговорки штабс-капитана об абсолютной невозможности нарушения гонцом служебных обязанностей. Наконец, атака графини достигла апогея.
  ― Барон, просите, что хотите, кроме супружеской измены, но расскажите мне об этом письме все.
   Слегка отстранившись, барон Куравлев с сомнением посмотрел на графиню.
  ― Не знаю, право. Есть один вопрос, в котором вы могли бы помочь, но... Впрочем, танец заканчивается, и нам придется продолжить разговор во время следующего. Вы позволите вас пригласить еще раз?
  ― Я настаиваю на этом.
   Однако следующий танец штабс-капитану пришлось танцевать с Марией Нарышкиной. Он шел по залу, проводив графиню на место, когда встретился взглядами с любовницей Государя. Это был взгляд ждущей женщины, и штабс-капитан понял, что, не пригласи он ее на следующий танец, заимеет в лице княгини опасного врага.
   Следующим танцем был полонез, и когда они начали танцевать, княгиня Нарышкина заговорила первой, и сразу пошла в атаку.
  ― Мне очень понравилась, барон, реакция вашего сердца на мою внешность. Бесподобная песня. И я хочу повторить опыт. Но уже без докучливых свидетелей. Вы согласны на продолжение наших физических опытов?
  ― Всегда готов, княгиня! Где и когда?
  ― Вас известят запиской. Где вы остановились?
   Княгиня Нарышкина возвращалась на место с неопределенной улыбкой довольной собой женщины.
   Когда штабс-капитан вновь пригласил графиню Ливен, та в первые же па танца сказала ему:
  ― Все же решили рискнуть, штабс-капитан. Ну, дело ваше. А что с нашим делом? Что вы надумали?
  ― Так случилось, сударыня, что я знаком с содержанием письма Наполеона Императору Александру. Должен сказать, что это содержание весьма примечательно. Настолько, что я хотел бы поговорить об этом с матушкой Государя Марией Федоровной, прежде чем передам ему письмо. Вы могли бы помочь мне в этом, организовав аудиенцию? Вы смогли бы присутствовать при нашем разговоре и, таким образом, узнать все подробности. Я же при этом не нарушаю служебный долг, поскольку говорить о письме с членом императорской фамилии можно.
  ― Пожалуй, я смогу помочь вам в этом. Моя матушка и Мария Федоровна были подругами детства, и после смерти мамы Императрица приняла во мне деятельное участие, взяв нас с сестрой под свою опеку. Она очень расположена ко мне. Я завтра же утром переговорю с ней и, полагаю, уже завтра вопрос об аудиенции может быть решен. В связи с отъездом у меня мало времени, и я попрошу ее сделать все быстро.
  ― Хорошо, графиня. Буду ждать известий от вас. ― И штабс-капитан второй раз за вечер назвал свой адрес.
   За вечер дамы еще несколько раз просили штабс-капитана спеть, что он без особых возражений и выполнил, совершенно очаровав представительниц слабого пола исполнением незнакомых для всех, но очень красивых и чувствительных романсов.
   Попутно он перезнакомился почти со всеми, и высший свет Санкт-Петербурга широко распахнул ему свои объятия.
  Глава четвертая
   Ближе к обеду следующего дня, почти одновременно, слуги принесли ему два письма. Одно было от графини Ливен. В нем она извещала, что аудиенция у Марии Федоровны состоится сегодня в четыре часа пополудни. Во втором письме княгиня Нарышкина написала, что хотела бы продолжить их физические опыты завтра вечером. Далее указывался адрес и точное время. Штабс-капитан порадовался, что события не наложились друг на друга.
   В назначенное время он прибыл во дворец, где находилась Мария Федоровна. Караул был извещен, и его сразу проводили в кабинет матушки-Императрицы. Кроме хозяйки, здесь находилась и графиня Ливен.
   Мария Федоровна, она же в девичестве София Мария Доротея Августа Луиза Вюртембергская, встретила штабс-капитана внимательным изучающим взглядом.
  ― Действительно, хорош, ничего не скажешь, ― произнесла она в сторону графини так, будто штабс-капитана в кабинете не было. Лишь затем она обратилась непосредственно к Куравлеву.
  ― Ну, что интересного вы нам расскажете, барон? Все прибывающие из действующей армии военные всенепременно рассказывают о своих подвигах в битве с супостатом. Вы, наверное, не станете исключением?
  ― Нет, Ваше Величество. Речь я поведу не о подвигах, а о политике.
  ― Вот как? ― удивленно посмотрела мать-Императрица на офицера. ― И что же интересного лихой гусар может рассказать мне о политике?
  ― Вы знаете, Ваше Величество, что вдохновителями и спонсорами убийц вашего мужа были англичане, недовольные проводимой им политикой?
   Слегка снисходительное выражение, присутствовавшее на лице Императрицы с начала разговора, моментально сменилось на замкнутое и даже слегка неприязненное. Мельком глянув на графиню Ливен, в глазах которой читалось явственное изумление, она произнесла:
  ― Мой муж Император Павел умер от апокалипсического удара .
  ― Все верно, от удара. Удара Николая Зубова золотой табакеркой.
  ― Что вы себе позволяете, барон? Откуда вы нахватались этих бредней?
  ― От французского Императора Наполеона Бонапарта. Он рассказал мне, что его разведка перехватила бумаги, подтверждающие сказанное. В них речь идет о суммах, переданных заговорщикам английским послом Уитвортом через свою любовницу светскую львицу Жеребцову, родственницу этого самого Зубова.
   Мария Федоровна, конечно, была в курсе всех материалов следствия и знала, как в действительности умер ее муж. Его она, кстати, любила и родила ему десятерых детей. Однако в интересах царствующего сына старалась не затрагивать эту тему, хотя про роль англичан в смерти мужа помнила всегда.
   В кабинете повисла тишина. Мария Федоровна не нашлась сразу, что ответить штабс-капитану, и он продолжил.
  ― Недавно вместе с казаками мне довелось участвовать в одном деле вблизи Гжатска. Мы атаковали обоз, и нам посчастливилось взять славную добычу. Я пленил Императора Бонапарта, а казаки захватили его казну.
  ― Что??? ― в один голос воскликнули Императрица и графиня Ливен.
  ― Он имел неосторожность выехать из Москвы для инспектирования войск со слишком маленькой охраной, ― продолжил, словно не услышав, штабс-капитан. ― Пока казаки были увлечены казной, я отвел Наполеона подальше, посадил на коня и сопроводил в известный мне охотничий домик неподалеку. Там у нас с ним состоялась весьма длительная беседа.
   Мать-Императрица постепенно стала отходить от шокирующих известий.
  ― Вы решили нас разыграть, сударь? ― спросила она с суровым выражением лица.
  ― Император Наполеон сказал мне, что не хотел войны с Россией, а хотел лишь обезопасить свой восточный фланг в действиях против англичан, ― словно не услышав, продолжил штабс-капитан. ― Он намеревался лишь попугать Императора Александра, поэтому пошел не на столицу, а на Москву. Сказал еще, что считает ошибкой пересечение своей армией границ России и зарекся повторить такую ошибку когда-нибудь впредь. И, признавая эту ошибку, готов предоставить за нее соответствующую компенсацию. Результатом наших разговоров стало письмо, которое он написал вашему сыну, императору Александру, и которое я доставил сюда, в Санкт-Петербург. Письмо запечатано печатью генерал-фельдмаршала Кутузова. Он был первым и единственным, кому я показал письмо после того, как отпустил Наполеона.
  ― Отпустил??? ― опять хором воскликнули обе женщины.
  ― Вы поймете, почему я это сделал, когда ознакомитесь с содержимым письма.
  ― Но вы же сказали, что оно запечатано?
  ― Предвидя опасности, которые могут мне встретится в пути, я выучил его наизусть. Наполеон передал мне письмо незапечатанным. Хотите, чтобы я прочитал его по памяти?
  ― Конечно! ― опять хором отозвались Императрица и графиня и, переглянувшись, улыбнулись друг другу.
  ...Когда штабс-капитан замолчал, в кабинете некоторое время стояла тишина.
  ― Вон оно как поворачивается, значит. Наполеон предлагает нам Восточную Пруссию в обмен на наш нейтралитет в его разборках с англичанами. Значит, он планирует отступление из Москвы.
  ― Это неизбежно. Его армии нечего есть. Посылаемые фуражиры уничтожаются лихими отрядами Дениса Давыдова и партизанами. Скоро он покинет Москву.
  ― И уже задумался о том, что за этим последует.
  ― Он гениальный стратег. И он хочет заняться англичанами. Теперь вам должно быть понятно, почему я коснулся столь неприятной для вас темы. Англичане не брезгуют ничем для достижения своих целей. Кстати, жители Восточной Пруссии весьма недовольны присутствием французских гарнизонов в своей стране. Они организуют партизанские отряды и пытаются оказывать сопротивление захватчикам. Правда, без особого успеха: слишком неравны силы. Несомненно, переход под руку российского государя будет воспринят положительно жителями Восточной Пруссии. Они будут уверены, что их под российским протекторатом обижать не будут. У них ведь есть недавний положительный опыт . Там все знают, что жена и мать Императора Александра ― немецкие принцессы. Вы ведь родом из Штеттина , Ваше Величество, если не ошибаюсь?
  ― Верно, из Штеттина. Но что конкретно вы от меня хотите, штабс-капитан?
  ― Я ― абсолютно ничего. Я лишь предоставил вам информацию к размышлению. Хочу лишь добавить, что генерал-фельдмаршал Кутузов считает, что тут есть над чем очень серьезно подумать. Если наша армия пойдет за Наполеоном во Францию, то с момента пересечения границы она начнет действовать супротив долгосрочных интересов России. В случае разгрома Наполеона главной выигравшей стороной станут англичане. В Европе чрезвычайно усилятся Австро-Венгрия и Германия. Россия же не приобретет ничего, кроме славы. Но слава ― вещь весьма эфемерная. В то время как Восточная Пруссия в составе России ― это нечто гораздо более осязаемое, дающее в перспективе большие бонусы для нашего Отечества в стратегическом плане. Понятно, что ваш сын Император Александр жаждет славы освободителя Отечества и победителя Наполеона. Первую часть он, несомненно, получит. А вот нужна ли для интересов страны вторая часть ― большой вопрос, который следует решать мудрости и дальновидности, присущих в полной мере вам, Ваше Величество. С учетом всех обстоятельств. И в первую очередь ― с учетом английского фактора. Если же наши войска, изгнав Наполеона, остановятся на границе, зайдя лишь в Восточную Пруссию, расклад в Европе может быть совсем иным. Без России европейцы с Наполеоном не справятся, тем более, что и часть прусской армии выводится из игры и не будет действовать против Наполеона. В беседе со мной у Императора промелькнуло, что он хочет вывести войска из Испании и Португалии, предоставив их самим себе, навести порядок в Европе и сосредоточить все усилия на Англии. В этом случае Европа надолго погрузится в решение своих проблем, в то время как Россия могла бы спокойно заниматься своими. Таким образом, сейчас мы находимся на очень важной развилке. От решения, которое будет принято по письму Наполеона, будет зависеть очень многое. Поэтому я и решился просить вашей аудиенции, чтобы донести до вас в полной мере информацию о складывающейся ситуации.
   Мать императрица погрузилась в глубокое раздумье. Потом повернулась к графине Ливен и спросила:
  ― Ты последнее время была с мужем в Берлине, как жена посланника. Европейскую кухню знаешь хорошо. Что думаешь обо всем этом? Головка у тебя светлая.
   Посмотрев долгим взглядом на штабс-капитана, графиня заговорила.
  ― Думаю, матушка, что оценка Кутузова в главном справедлива. Если российская армия пойдет за Наполеоном до Парижа, она будет таскать каштаны из огня для кого угодно, но только не для нашего Отечества. Если Наполеон гарантирует, что больше не будет представлять угрозы для нас, лучше предоставить ему свободу рук в Европе.
  ― Но можно ли ему верить?
  ― Словам верить нельзя. Но передача Восточной Пруссии ― это уже не слова, а конкретные дела, конкретные гарантии. Продвижение России так далеко на запад создает такую конфигурацию в Европе, при которой идти опять на Россию ― самоубийство. Поэтому полагаю, что предложение Наполеона нужно принять.
  ― У меня было о гусарах совсем иное представление, господин барон, ― произнесла Императрица, поворачиваясь к штабс-капитану. ― Вы меня изрядно удивили. Странно, почему я не слышала о вас раньше?
  ― Я прибыл с Кавказа, Государыня.
  ― Ах, да, графинюшка упоминала. Что ж, полагаю, что теперь я буду часто слышать упоминания о вас. Спасибо за очень интересные новости, что вы нам принесли. Я этого не забуду.
  ― Буду всегда рад послужить вам, Ваше Величество. Позвольте мне откланяться?
   При процедуре прощания штабс-капитан улучшил момент, чтобы шепнуть графине, что подождет ее.
   Когда барон вышел, Императрица сказала графине Ливен:
  ― Ты была права, милочка. Эта аудиенция действительно оказалась весьма полезной для меня. Надо будет хорошенько обдумать все эти новости.
   Когда графиня Ливен покинула дворец Марии Федоровны, барон Куравлев тут же подошел к ней.
  ― Спасибо за аудиенцию и высказанную позицию, которая полностью совпадает с моей. Я ― ваш должник. А поскольку в должниках я быть не люблю, можете и впредь рассчитывать на получение интересной для вас информации во время пребывания в Лондоне. Обращайте внимание на письма, подписанные графом Монтекристо. Они будут зашифрованы. Читать их следует по первым буквам каждой строки, снизу вверх.
   Графиня Ливен опять посмотрела на барона долгим взглядом, как ранее на приеме у императрицы.
  ― Кто вы, барон?
   Штабс-капитан не удивился вопросу. Он успел убедиться, что графиня обладает острым мужским умом.
  ― Член тайного общества, члены которого хотят всяческого процветания для России. Пока этого хватит. У меня есть ощущение, что мы с вами еще встретимся. И тогда я, возможно, расскажу вам больше. Пока же достаточно этого. Во многих знаниях ― многие печали, графиня.
  ― Вы ― человек-загадка. Взять в плен императора Наполеона, покорить любовницу императора Александра, произвести впечатление на Кутузова и матушку-императрицу, и все это ― за одну неделю. Это дорогого стоит. Пожалуй, с вами стóит дружить. Может быть, вы что-то еще хотите сказать мне?
  ― Только одно. Чтобы Император Александр принял решение по письму Наполеона, соответствующее нашим с вами взглядам на проблему, нужно использовать все возможности. Поэтому было бы полезно, если бы вы встретились с сестрой Императора Екатериной Павловной и подготовили ее мнение по этому вопросу в нужном ключе. Она может оказать значительное влияние на окончательное решение Императора.
  ― А вы многое знаете о взаимоотношениях в императорском окружении. Хорошо, я постараюсь выполнить ваше поручение.
  ― Просьбу, графиня. Всего лишь просьбу.
  * * *
   Княгиня Нарышкина в очередной раз испытала наивысшее наслаждение, которое только может испытать женщина. Барон был в одинаковой степени изобретателен и неутомим. Несмотря на свой довольно солидный опыт, ничего близкого по ощущениям она ранее не испытывала.
  ― Никогда и ни у кого не просила пощады, сударь, но сейчас прошу: дайте мне передышку, ― сказала она, задыхаясь. ― Я больше не могу.
  ― Может быть, глоток шампанского поможет вам обрести силы, княгиня?
  ― Давайте.
   Спустя пять минут, после пары глотков шампанского, княгиня немножко пришла в себя.
  ― Откуда только вы такой свалились на мою голову, барон? Теперь все мужчины будут казаться мне пресными.
  ― Мы можем время от времени встречаться, чтобы с помощью специй избавить себя от ощущений пресности. В чуде сегодняшней ночи целиком и полностью ваша заслуга. Вы просто бесподобны, и хочется заниматься с вами этим снова и снова. Женщина в этом вопросе первична, мужчина вторичен.
   Польщенная княгиня улыбнулась.
  ― Так откуда вы прибыли, барон? И зачем? Я как-то не поинтересовалась у графини Ливен.
  ― Привез письма от Кутузова Императору. По слухам, он послезавтра должен вернуться из поездки.
  ― Верно. Завтра вечером он уже будет во дворце. Что за письма?
  ― Ну, вообще-то я не должен...
  ― Ах, оставьте, барон. Я в курсе всего, что происходит вокруг Императора. Говорите.
  ― Послание важное. Письмо от Наполеона.
   Выражение легкой игривости пропало с лица княгини.
  ― Вы знаете, что в нем? ― напряженно спросила она.
  ― Знаю. Можно сказать, оно и писалось при мне.
  ― Как так? ― с загоревшимся неподдельным интересом в глазах спросила Нарышкина, вставая и накидывая пеньюар.
  ― Мне посчастливилось пленить Наполеона, и после продолжительной беседы я убедил его в необходимости такого письма.
  ― Вы что, бредите, барон? ― в голосе княгини Нарышкиной прорезались жесткие нотки.
  ― Вам нужны подробности?
  ― Будьте добры.
   По мере рассказа барона Куравлева о недавних событиях под Гжатском княгиня все более убеждалась, что барон ничего не выдумывает. Слишком много в рассказе было деталей, которых вот так, сходу, придумать было невозможно.
  ― Значит, Наполеон хочет всерьез взяться за англичан... А вы что обо всем этом думаете, барон?
  ― Думаю, что, прими Император Александр предложение Наполеона, это было бы лучшим выходом для России.
  ― Почему?
  ― Все просто. Заграничный поход обойдется нашему народу, как минимум, в сотню тысяч только убитыми. Сто тысяч вдов и Бог знает сколько сирот. Государству придется взять их на свой кошт. И ради чего? Ради чьих интересов? Уж не российских ― точно. А так Наполеон предлагает нам без всяких военных усилий всю Восточную Пруссию, за которую в Семилетней войне было заплачено десятками тысяч жизней. Все, что ему нужно ― обязательство России не вмешиваться в его разборки с англичанами и прочими европейцами. Где-то так. Да, и еще: если Восточная Пруссия отойдет к России, Польша, возможно, получит выход к Балтийскому морю.
   Штабс-капитан не зря произнес последнюю фразу. Он знал, что полячка Мария Нарышкина была большой патриоткой своей страны .
  ― Каким образом?
  ― Можно будет подумать о создании польского коридора для выхода к Балтике на западных границах Восточной Пруссии.
   Княгиня ненадолго задумалась, потом произнесла:
  ― Император мечтает выступить в роли спасителя Европы и хочет на белом коне въехать в Париж.
  ― Вполне понятное для его возраста желание славы. Но российский император должен в первую очередь думать не о славе, а о национальных интересах страны. Именно по умению заботиться о национальных интересах его действия будут оценивать потомки. Его и всех, кто был с ним рядом в этот период. Ваших, конечно же, тоже, княгиня, поскольку потомкам будет прекрасно известно о вашей роли рядом с Императором.
   Княгиня вздохнула.
  ― Честно сказать, барон, эта роль изрядно меня утомила. Слышать вечно эти шепотки за спиной... Надоело. Зачеркнуть бы всю жизнь, да сначала начать...
   Барон внезапно рассмеялся.
  ― Что я такого смешного сказала?
  ― Не обращайте внимания. Так, вспомнилось кое-что . Пустое. Вы хотите покинуть Императора? Но разве он вас отпустит?
  ― Мужчина ― голова, а женщина ― шея. Куда захочет шея, туда голова и повернется. Да, я всерьез подумываю об этом.
  ― В таком случае, это нужно сделать красиво.
  ― Что вы имеете в виду?
  ― Раз вы шея, нужно сделать это так, чтобы потомки вспоминали о вас не как о фаворитке Императора, а как о женщине, убедившей Императора принять предложение Наполеона, и тем самым спасшей для Отечества десятки тысяч жизней ее сынов.
  ― Интересная мысль. Пожалуй, ее стоит обдумать. Но, барон, это будет после. А сейчас давайте-ка вернемся к вопросу о специях. Я, кажется, отдохнула.
  ― Вы не представляете, княгиня, как я заждался этих слов.
  Глава пятая
   Министр иностранных дел Российской Империи граф Николай Петрович Румянцев
  поднял взгляд от бумаг.
  ― Ну, что там еще?
  ― К вам на прием настоятельно просится какой-то гусарский штабс-капитан, некто Куравлев, Ваша Светлость. Говорит, по очень важному делу.
  ― Гусар? Он ведомство не спутал? Ладно, зови. Посмотрим, что этот вояка от меня хочет.
   Помощник вышел и спустя несколько секунд вернулся вместе с высоким бравым гусарским офицером.
  ― Штабс-капитан барон Куравлев Александр Степанович, Ваша Светлость. По конфиденциальному делу.
  ― Слушаю вас, господин Барон.
  ― Вопрос деликатный, ― сказал посетитель, покосившись на помощника.
  ― Оставьте нас, Петр Ильич, ― кивнул помощнику Румянцев. Тот вышел, оставив дверь слегка приоткрытой. Но это не укрылось от гусара. Он подошел к двери и плотно прикрыл ее.
  ― Ваш помощник не лишен любопытства, Николай Петрович. Но то, что вы сейчас услышите, не для посторонних ушей. Даже если речь идет о вашем помощнике.
   Заинтересованный министр еще раз окинул взглядом штабс-капитана и предложил сесть напротив.
  ― Я прибыл из ставки Кутузова с письмом для Императора от Наполеона, ― без обиняков начал гусар, понизив голос. ― Бонапарт предлагает мир и Восточную Пруссию с Кенигсбергом и Данцигским заливом в качестве компенсаций за ущерб от вторжения. Взамен просит развязать ему руки в действиях против англичан и других европейских игроков. То есть, просит остановить наши войска на границе. Я знаю, что вы, в отличие от Императора Александра, тоже сторонник того, чтобы наши войска не пересекали границ Отечества, поскольку полагаете, что это супротив русских интересов. Поэтому я и пришел к вам.
   По мере изложения гусаром причин визита зрачки глаз Румянцева все больше расширялись от удивления.
  ― Откуда вам известно содержимое письма?
  ― Я выучил его наизусть, опасаясь всяческих неожиданностей на дорогах военного лихолетья.
  ― И Кутузов разрешил вам ознакомиться с этим секретным письмом?
  ― Кутузов сам получил его от меня. В незапечатанном виде.
  ― Не понял? Как сие возможно?
  ― Мне повезло взять Наполеона в плен в одной из стычек, и я провел с ним один на один почти сутки, пока не вернул обратно французам. После того, как убедил написать это письмо. Я, как и многие другие офицеры в армии, не сторонник того, чтобы проливать русскую кровь за чьи-то интересы. Поэтому и нахожусь у вас здесь и сейчас.
   Пораженный министр иностранных дел некоторое время пребывал в замешательстве.
  ― Вы можете зачитать мне по памяти текст письма?
  ― Для того я к вам и прибыл. Текст следующий...
   Когда штабс-капитан закончил, Румянцев некоторое время молчал в раздумье.
  ― Это очень выгодное для интересов России предложение. Как же убедить в этом Государя?
  ― Я предпринял некоторые шаги в этом направлении.
  ― Какие же, позвольте полюбопытствовать?
  ― Встречался и беседовал об этом с Марией Федоровной и княгиней Нарышкиной. Мне удалось убедить их в правильности нашей точки зрения. Они со своей стороны постараются воздействовать на Императора в нужном направлении. К этому должна также подключиться его сестра Екатерина Павловна.
  ― Вы, сударь, нашли очень серьезные точки воздействия, ― с уважением глянул на гусара министр.
  ― К вам пришел, потому что вы, как министр иностранных дел, должны быть полностью в курсе сложившейся ситуации. Вам всенепременно предстоит принимать участие в этом деле, и вы должны знать полный расклад сил.
  ― Это правильно, и я чрезвычайно вам благодарен за эту бесценную информацию. Но вдруг все же всех этих усилий окажется мало и Император решит поступить по-своему? Как быть тогда, барон?
  ― На случай такого поворота дел тоже есть план.
  ― Вы можете поделиться?
  ― С вами ― да. Честно вам скажу: таких, как я, в армии очень мало. Большинство наших воинов жаждут гнать Наполеона до Парижа, собирая по пути славу и награды. Но в случае чего можно представить Императору дело так, что таких в армии много. То есть, что армия не хочет идти в заграничный поход. Несколько подметных писем, слухи... Способы найдутся. Другими словами, напугать Императора. Против воли армии он пойти не посмеет. Но, если до этого дойдет, вы должны знать, как все обстоит на самом деле и не пугаться. Впрочем, будем надеяться на лучшее.
  ― А вы опасный человек, штабс-капитан. Додуматься до такого...
  ― Я просто стараюсь использовать все возможности для достижения цели, которую полагаю единственно правильной.
  ― Как же вам удалось склонить Наполеона к написанию сего письма?
  ― Собственно, он и сам созрел для этого, и особых усилий прилагать не пришлось. Наполеон ― действительно гений, и он прекрасно понимает, что с русской армией на хвосте у него шансов практически нет. Оставалось лишь подбросить ему идею насчет цены, которую следует заплатить за ошибку с вторжением в Россию, и которая могла бы удовлетворить русских и Императора Александра. Я имею в виду Восточную Пруссию.
  ― А как вам самому пришла в голову эта идея?
  ― Методом исключения, Ваша Светлость. Я подумал: есть ли возможность в принципе избежать заграничного похода нашей армии? И пришел к выводу, что сие вероятно лишь в случае очень серьезной компенсации со стороны Наполеона за причиненный нам моральный и материальный ущерб. Так вот и пришла в голову идея с Восточной Пруссией, которую в свое время мы так бездарно потеряли.
  ― Великолепная идея, надо признать. Пожалуй, это действительно единственный способ избежать втягивания России в абсолютно ненужные ей европейские разборки. Вы очень талантливый молодой человек, барон. Какие ваши ближайшие планы?
  ― Согласно полученным от генерал-фельдмаршала Кутузова инструкциям, я должен вернуться в его ставку при любом варианте развития событий. При положительном ответе Императора Александра ― с письмом для Наполеона с согласием на его предложения. В этом случае после информирования главнокомандующего о результатах моей поездки доставка письма Бонапарту тоже, очевидно, будет на мне. При отрицательном результате я также должен проинформировать Кутузова об этом.
  ― Ясно, барон. Что ж, завтра все должно решиться. Я бы оценил шансы как пятьдесят на пятьдесят. Склонить чашу весов в ту или иную сторону может какой-нибудь пустяк.
  * * *
  Император Александр I действительно прибыл в Санкт-Петербург вечером того же дня, когда состоялся разговор барона Куравлева с министром иностранных дел Румянцевым.
   Не заезжая в Царское Село, он поспешил в дом на набережной, где проживала Мария Нарышкина с их болезненной дочерью Софьей.
   Нередко судьбоносные события истории происходят под воздействием совершенно незначительных обстоятельств. Это давно известный факт, и явление это по достоинству оценено людьми, которые присвоили ему громкий титул: Его Величество Случай.
   Император Александр спешил в дом на набережной, соскучившись в поездке по своей прекрасной полячке и желая скорее оказаться в ее объятиях.
   Сама же Мария Нарышкина после вчерашних утех с неутомимым гусаром совсем не была в этот день расположена к такого рода занятиям. Ее полностью удовлетворенный организм не подавал ни малейших сигналов в этом направлении, и перспектива оказаться в этот вечер в постели с Александром совсем не вызывала в ней энтузиазма.
   Вспомнив красавца-гусара, княгиня вспомнила и состоявшийся между ними разговор. И поэтому, когда Александр при встрече задал дежурный вопрос о состоянии дел, она решила, что не следует откладывать в долгий ящик вопрос о ее реноме в глазах потомков.
  
   АЛЕКСАНДР I
   Это и послужило причиной последовавшей цепочки событий.
  ― Петербург шумит в связи с прибытием гонца от Кутузова. Ходят слухи о том, что он привез предложения мира от Наполеона. Завтра гонец должен вручить тебе это послание.
  ― Откуда могли возникнуть такие слухи? Гонец что, в курсе содержимого писем и распустил язык?
  ― Нет, конечно. Но Петербург всегда все знает.
  ― Завтра посмотрим, так ли уж сведущ Петербург. Но, в любом случае, я не пойду на мир с Наполеоном. Я буду разговаривать с ним только в Париже.
  ― Но, ты же ведь не знаешь еще, что он предлагает. Возможно, его условия удовлетворят тебя и весь русский народ.
  ― Меня не удовлетворят никакие его условия. Я пойду за ним и добью его в его логове, став Освободителем Европы.
  ― А в интересах ли это России ― освобождение Европы от Наполеона? Стоит ли Европа того, чтобы ты заплатил за нее десятками тысяч жизней русских солдат?
  ― Ты рассуждаешь, как граф Румянцев. Стóит или не стóит, но Я так хочу. И так будет. Ладно, хватит о политике. Что, у нас нет с тобой других тем для разговора? Иди-ка сюда. Я так соскучился по тебе...
  ― Нет, постой. Ты что же, хочешь сказать, что готов ради удовлетворения своих амбиций сделать десятки и сотни тысяч русских женщин вдовами, а их детей ― сиротами? Тебе на них наплевать? Повоевать захотелось? Так вот, что я скажу тебе, дорогой. Помнишь комедию Аристофана 'Лисистрата'? Как женщины в Греции объявили бойкот своим мужчинам в плане удовлетворения их похотливых потребностей, пока те не закончат войну? Так вот: я тоже объявляю тебе бойкот. И не отменю его, пока ты не начнешь думать головой, а не тем самым местом.
  ― Какая муха тебя укусила, Марú? Ты же никогда не лезла в политику и не интересовалась ей.
  ― Не лезла, потому что была согласна с тем, что ты делаешь. Но сейчас, когда ты пытаешься свои амбиции поставить выше интересов народа, я молча на это смотреть не могу и не буду.
   Ссора между Нарышкиной и ее царственным любовником продолжала разгораться и закончилась тем, что Александр, хлопнув дверью, направился в Царское Село в самом отвратительном расположении духа.
   В то же самое время Мария Нарышкина спокойно улеглась спать, вполне удовлетворенная итогами вечера.
  * * *
  ― Штабс-капитан барон Куравлев с депешей от генерал-фельдмаршала Кутузова! ― Вытянувший во фрунт гусарский офицер верноподданейше 'ел' глазами Императора. ― Велено передать лично в руки!
   Не выспавшийся Александр I с хмурым выражением лица принял два пакета. Один, поменьше, был подписан Кутузовым. Второй только скреплен его печатью.
  ― Вам известно содержание писем, господин барон?
  ― Откуда, Ваше Величество? ― Недоумение и изумление на лице гонца были абсолютно натуральными. ― Я всего лишь гонец.
   Александр первым распечатал письмо с подписью Кутузова.
   'Предъявитель корреспонденции является лицом, полностью заслуживающим моего доверия, и может быть использован Вами, Ваше Величество, для отправки ответного послания, ежели такое будет угодно Вам составить. Во втором конверте ― еще один конверт с письмом от Наполеона Бонапарта, которое было доставлено мне французским офицером несколько часов назад незапечатанным, дабы я мог ознакомиться с содержимым. Считаю изложенное в письме французского Императора заслуживающим самого пристального Вашего внимания.
   Искренне преданный Вашему Величеству, генерал-фельдмаршал М.И.Кутузов.
   Завершала письмо витиеватая подпись главнокомандующего русскими войсками.
  ― Можете пока отдыхать, штабс-капитан. Вас известят, что вам делать дальше.
   Отдав честь, гусар вышел, а Александр поспешил вскрыть втрое письмо. По мере его чтения лицо Императора приобретало все более задумчивое выражение. Прежде, чем отложить письмо, он прочел его трижды.
  Глава шестая
  ― Как съездил, дорогой? ― Мария Федоровна ласково посмотрела на своего царственного сына.
  ― Хорошо, матушка. Пока меня не было, прибыл гонец от Кутузова с новыми предложениями Наполеона о мире. Он сожалеет, что начал эту войну и предлагает в качестве компенсации за ущерб Восточную Пруссию. Нет ли тут какого подвоха? Находясь в Москве, предлагать нам такие выгодные условия? Мне это непонятно.
  ― Что ж тут непонятного? У него один выход ― отступать. Его армии нечего кушать. Наши казаки, гусары и мужики бьют его фуражиров. Начнет отступать, Кутузов пойдет за ним. И может дойти до Парижа. Вот он и забеспокоился. Предложение очень интересное. По моему мнению, его следует принять. Изгнать неприятеля за наши границы, занять Восточную Пруссию и остановить войска. Получить эту провинцию без единого выстрела ― дорогого стоит. В Семилетнюю войну за нее погибли десятки тысяч русских солдат.
  ― Не знаю, не знаю... А может, стоит пойти за ним до Парижа? Восточную Пруссию мы можем взять и штыками. Я бы сам возглавил армию.
  ― Зачем же штыками, если отдают так? ― искренне удивилась мать ― Императрица. ― Штыками будет непросто. Там полно мощных крепостей. Да и зачем тебе Париж? Что Россия получит в случае гибели или пленения Наполеона? Усиление своих извечных противников?
  ― Ты намекаешь на англичан? Я знаю о твоем предвзятом к ним отношении.
  ― Предвзятость тут ни при чем. Просто подумай о последствиях падения Наполеона для Европы.
  ― Ладно, матушка, я еще подумаю об этом...
  
  
  * * *
  ― Здравствуй, Катенька. Я скучал по тебе. Как ты тут? ― Александр I посмотрел на свою любимую сестру, к которой питал нежные чувства.
  ― Я закончила формирование своего батальона, и он уже приступил к участию в боях . Принц Георг в действующей армии. Жив, здоров. Что нового у тебя?
  ― Наполеон прислал новое предложение мира. Предлагает Восточную Пруссию, если русские полки остановятся на границе.
  ― Соглашайся. Пусть они там, в Европе, сами грызутся между собой, как пауки в банке. Сколько народу сохранишь. Солдаты вернутся к семьям живыми и здоровыми. Будут тебе свечки ставить.
  ― Я хотел преследовать его до Парижа.
  ― Зачем? Слава? Ее у тебя и так будет предостаточно, как у царя ― освободителя от нашествия. Кроме того, Пруссия. Если она будет передана Наполеоном официально, с соблюдением всех формальностей ― это одно. Если завоевана ― совсем другое. Могут со временем и обратно потребовать. Не нужен тебе этот поход.
  ― Вы все, как сговорились. Мария, мамá, ты...
  ― Ну, вот видишь, всем очевидна ненужность заграничного похода. Догони Наполеона до границы, дай напоследок хорошего пинка под зад, и успокойся на этом. Так для всех будет лучше.
   Император усмехнулся.
  ― Посоветуюсь с Румянцевым, тогда и приму окончательное решение.
  * * *
  Николай Петрович Румянцев положил на стол письмо Наполеона.
  ― Вы хотите знать мое мнение, Ваше Величество? Оно однозначно: надо принимать это предложение. Оно чрезвычайно выгодно для нас. Оно сэкономит нам десятки тысяч жизней и миллионы рублей, которые иначе придется потратить на содержание вдов и сирот.
   Граф Румянцев знал о патологической жадности Александра I, и решил сыграть на этом.
  ― А если Бонапарт, подмяв под себя всю Европу, вновь пойдет на нас?
  ― Европа и сейчас под ним. Наполеон слишком умен, чтобы дважды повторять одну и ту же ошибку. Кроме того, если Восточная Пруссия отойдет к нам, нападение на Россию станет невозможным с военной точки зрения. Чтобы напасть на нас, потребуется сначала отбить у нас Пруссию, а это практически невозможно, учитывая количество крепостей там. Один Кенигсберг чего стоит. Если в этих крепостях будут сидеть русские войска, взять Восточную Пруссию, не положив там, как минимум, половину своей армии, Наполеон не сможет.
  ― Что ж, все придерживаются одного и того же мнения... Хорошо, граф. Пишите ответ с нашим согласием. И дайте мне посмотреть его.
  
  ... ― Барон, вот почта для генерал-фельдмаршала. Вы знаете, где сейчас его ставка?
  ― Так точно, Ваше Величество. Под Малоярославцем. Там сейчас начинается горячее дело.
  ― Надеюсь, вы успеете в нем поучаствовать. ― 'И получить пулю в причинное место', ― зло добавил он про себя. Император успел пообщаться с начальником Императорской канцелярии Аракчеевым и знал, с кем проводила время его ветреная Марú. ― 'А если тебя чаша сия минет, я позабочусь о другой'.
  ― Разрешите отбыть, Ваше величество?
  ― Поспешите, штабс-капитан.
  * * *
   В ставке Кутузова царил переполох. Наполеон вышел из Москвы и пытался прорваться на юг, в нетронутые войной губернии. Кутузов категорически не хотел этого допустить. Под Малоярославцем завязались тяжелые бои. Город несколько раз переходил из рук в руки. В коридорах сновали адъютанты и посыльные. Однако, когда Кутузову доложили о прибытии гонца из Санкт-Петерурга, он принял его сразу.
  ― Ну, капитан, как? Со щитом или на щите? Или кто вы там по званию во французской армии?
  ― Тоже капитан. Читайте, Ваше Сиятельство. Думаю, что со щитом.
   Кутузов, вскрыв почту, погрузился в чтение, изредка посматривая на гонца.
  ― Главный вопрос решен положительно, слава Богу. Теперь нужно известить об этом Наполеона. Однако чем вы не угодили Его Величеству? Он рекомендует направить вас в самое пекло, поскольку вы, якобы, изъявили подобное желание.
  ― Я всего лишь воспользовался вашими советами и постарался поближе познакомиться с рекомендованными лицами, среди которых, как вы помните, была и Мария Нарышкина. Видимо, Его Величеству стало известно об этом.
  ― Вы познакомились настолько близко, что это привело к подобным последствиям?
  ― Я не комментирую вопросы, затрагивающие честь дам. Уж извините, Ваше Сиятельство. Но, очевидно, Государю все было представлено именно таким образом.
  ― Это правильно, молодец. Значит, мои советы пригодились?
  ― Даже очень. Особенно ценной в нашем деле оказалась помощь графини Ливен. Умная женщина. Через нее удалось получить аудиенцию у Марии Федоровны.
  ― Согласен, умна. Хорошо. Отдыхайте с дороги, капитан. Утром отправитесь к Наполеону в Москву. До утра я приготовлю для него письмо от себя в дополнение к тому, что передал Император Александр.
   Однако наутро стало известно, что Наполеон, не добившись успеха под Малоярославцем, покинул Москву и начал отход по старой смоленской дороге.
  ― Придется тебе искать его на этой самой дороге, капитан. Это небезопасно. Там каша из отходящих французских войск, наших частей и партизанских отрядов. Непонятно, в какой форме тебе лучше передвигаться. И тех, и тех можешь встретить. И сопровождение тебе давать бесполезно ― только привлекать лишнее внимание.
  ― Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство. У меня достаточный опыт в этих делах. Письма доставлю. А насчет сопровождения вы правы. Лучше будет, если вы снабдите меня каким-нибудь письмом. Например, к Денису Давыдову. Если попадется французский разъезд, буду говорить, что везу письмо Императору, если русский ― Денису.
  ― Мне действительно нужно отправить ему послание по тактике действий в связи с новыми обстоятельствами, связанными с привезенными вами новостями. Может быть, и взаправду доставите ему послание?
  ― Я понимаю так, что смысл послания будет сводиться к тому, чтобы он и его люди не слишком усердствовали в отношении наших тылов?
  ― Примерно.
  ― Хорошо. Такое письмо я возьмусь доставить.
  ― Если у вас получится, как я узнаю об этом?
  ― Попрошу Наполеона напечатать в издаваемых им газетах статью с определенным названием. Скажем, 'Парижские тайны'. До вас ведь доходят его издания?
  ― Среди трофеев часто попадаются. Хорошо, с этим вопросом ясно. Когда отправитесь?
  ― Немедленно. Наполеон должен узнать новости как можно скорее.
  ― Ну, с Богом. Информацию о дислокации Давыдова я вам дам.
  * * *
   Всадник на вороном коне, уверенно пробирающийся по ночному лесу вблизи границы Московской и Смоленской губерний, привлек внимание древнейшего обитателя этих мест, который в народе был известен под именем Лешего. Привлек именно этой уверенностью, будто направлял лошадь ясным солнечным днем. Древнее существо попыталось вступить в ментальный контакт с человеком, но ему это не удалось. Впервые за долгие-долгие годы Леший испытал чувство, которое у людей называется удивлением. Казалось, у черного всадника не было души. Во всяком случае, Лешему в какой-то момент так показалось. Потом он понял, что она просто очень хорошо спрятана и защищена. Он попытался усилить давление, и тогда ему пришлось испытать еще одно основательно забытое чувство: страх. Ибо он почувствовал несильный предупреждающий ментальный удар, который можно было интерпретировать одним-единственным образом: от него отмахнулись, как от надоевшей назойливой мухи.
   И древнее существо уползло обратно в чащобу, обескураженное, удивленное и испуганное. Таких посетителей в своих владениях ему еще встречать не приходилось за все долгие тысячелетия жизни.
  * * *
  ― Егор Хватский? Говорите, вы от Кутузова, есаул? Рискнули ехать в одиночку? Какие же новости вы нам привезли?
  ― Добрые, Денис Васильевич.
   Они сидели ранним утром вдвоем у костра на высоком правом берегу речки Воря, притока Угры, где на тот момент дислоцировался отряд Давыдова.
  ― Первым делом, разрешите поздравить вас с присвоением звания полковника. Думаю, подтверждение этому должно находиться в письме от главнокомандующего, ― продолжил казачий офицер, протягивая Давыдову послание. Тот немедленно вскрыл конверт и углубился в чтение. Пару раз по его лицу скользнула довольная улыбка: видимо, подтверждение новому званию там действительно было. Затем выражение лица сменилось на озадаченное и несколько недоуменное. Когда вновь испеченный полковник закончил чтение, обратился к посланнику с вопросом.
  ― На словах Михайло Илларионович ничего не передавал? Мне не совсем ясен смысл послания генерал-фельдмаршала.
  ― Передавал, господин полковник. Он не решился доверить бумаге совершенно конфидециальные сведения, учитывая возможные опасности моей поездки. Поэтому главное велел пересказать на словах. Все дело в том, что Наполеон осознал, что совершил большую ошибку, вторгнувшись в нашу страну.
   ДЕНИС ДАВЫДОВ
   Осознал в немалой степени и благодаря усилиям вас и ваших людей. И, дабы исправить ошибку, предложил чрезвычайно выгодные условия мира. А именно ― Восточную Пруссию в качестве компенсации за доставленные нам потери и убытки. Наш Государь Император, взвесив все 'про' и 'контра', решил, что для долговременных интересов страны это гораздо выгоднее, чем преследовать Наполеона и его войска до самого Парижа, как первоначально планировалось. Таким образом, стратегические цели на ближайшую перспективу прежние: изгнание неприятеля. Но вы, как человек военный, прекрасно понимаете, что передача нам Восточной Пруссии означает невозможность повторения еще одного похода Наполеона против нашего отечества. Занятие этого региона с его сильными крепостями русскими войсками исключают такую возможность. Все это подразумевает и изменение тактики наших действий. Если прежде ставилась задача нанесения наибольшего урона неприятелю, то теперь в наших интересах, чтобы Наполеон вывел из России максимум боеспособных войск. Пусть использует их против своих и наших недругов за пределами наших границ. Чем больше войск он сохранит, тем нам выгоднее. Пусть разбирается с англичанами, австрийцами и прочими. Нас это уже не касается. Чем более сильным он выйдет отсюда, тем больше это соответствует нашим интересам в изменившихся условиях. Вам понятно?
  ― Интересный получается расклад. То есть, мы выдавливаем его за наши границы, занимаем Восточную Пруссию и далее наблюдаем, как Наполеон будет наводить порядки в Европе?
  ― Совершенно верно. Вы подобрали очень верное слово: выдавливаем. Сохраняя по возможности и свои силы, и силы Наполеона.
  ― А ведь верно. В такой ситуации выходит, что нам теперь невыгодно слишком ослаблять Наполеона. Это меняет дело. Но договор пока не подписан?
  ― Его будут подписывать, когда основные силы Наполеона окажутся за нашими границами. Конкретные детали должны содержаться в письме, которое я везу Наполеону.
  ― Вы везете ему письмо?
  ― Да. От вас я направлюсь к нему. В этой связи хотел попросить вас дать мне сопровождение до французских постов. Ваши люди ведь хорошо знают здесь каждую тропинку. И еще одно. Информация, которую я вам сообщил, предназначена только вам. Делиться этим с вашими офицерами пока преждевременно.
  ― Это ясно. С сопровождением помогу. Сделаем. Что еще интересного вы привезли?
  ― Хорошее французское вино из трофейных запасов. Пару дюжин бутылок. Присвоение нового звания ведь нужно отметить? Больше, извините, не смог: мой Гром выразил бы мне свое неудовольствие такой неумеренностью в питье.
   Денис Давыдов рассмеялся шутке.
  ― Ваш ахалтекинец великолепен. ― Затем добавил, повысив голос:
  ― Господа! У нас есть хорошее вино и хороший повод! ― громко воскликнул он, обращаясь к находившимся неподалеку своим людям.
  Глава седьмая
   У давыдовцев, узнавших о поводе, тоже нашлись трофейные запасы, и празднование по поводу присвоения любимому командиру звания полковника удалось на славу. И, как это обычно бывает в таких обстоятельствах, после нескольких чарок у гусар появилось лирическое настроение.
  ― Сыграйте что-нибудь, Денис Васильевич, ― попросил один из его офицеров по фамилии Кульнев, протягивая гитару. ― Что вы там такое интересное напевали во время вчерашнего марша?
  ― Новая песня вызревает. Но все пока сыро. Разве что пару куплетов могу показать. ― Денис Давыдов взял гитару, провел пальцами по струнам, и запел:
  Я люблю кровавый бой,
  Я рожден для службы царской!
  Сабля, водка, конь гусарский,
  С вами век мне золотой!
  Станем, братцы, вечно жить
  Вкруг огней, под шалашами,
  Днем ― рубиться молодцами,
  Вечером ― горелку пить!
   Гусары дружно зааплодировали. Чувствовалось, что слова песни легли им на сердце.
  ― А что сейчас поют в ставке Кутузова? ― спросил один из кавалеристов, обращаясь к есаулу.
  ― Там новая песня пользуется успехом. Сейчас попробую изобразить.
   Есаул взял у Давыдова гитару и начал:
  Меня зовут юнцом безусым...
   Когда он закончил, Давыдов зааплодировал первым.
  ― Какая прелесть! Кто автор?
  ― Не знаю. Я спрашивал, но исполнявший песню поручик не смог ответить.
   Гусары встретили песню криками 'браво'.
  ― А еще что-нибудь?
   Есаул на секунду задумался.
  ― Вот еще слышал недавно...
  Ваше благородие,
  Госпожа удача,
  Для кого ты добрая,
  А кому иначе.
  Девять граммов в сердце...
  Постой, не зови!
  Не везет мне в смерти,
  Повезет в любви...
   Эта песня тоже была встречена на 'ура'.
   Но тут песенный марафон пришлось прервать. Прибывший от внешнего дозора гонец доложил, что по большаку от Гжатска на Темкино движется колонна французов, ведущая русских пленных.
  ― Сколько пленных и сколько охраны? ― поинтересовался Давыдов.
  ― Пленных около ста пятидесяти и столько же в охранении. Драгуны.
  Давыдов и есаул переглянулись.
  ― Пленные ― это святое. Тут сам Бог велел, господин полковник, ― произнес есаул.
   Очевидно, Давыдов пришел к такому же выводу, потому что тут же последовала команда:
  ― По коням!
   Давыдов повернулся к есаулу.
  ― Вы с нами?
  ― Конечно!
   Видимо, другого ответа Денис Давыдов не ожидал. Он лишь незаметно, как ему показалось, дал знак нескольким своим лучшим бойцам подстраховать гонца Кутузова.
   Они берегом речки спустились вниз по течению, где лес близко подходил к большаку. Когда колонна поравнялась с ними, раздалась команда, и все дружно устремились на французов. Раздалось несколько беспорядочных выстрелов, но расстояние было небольшим, и вскоре завязалась сеча.
   С Давыдовым в лагере на Воре было чуть больше сотни бойцов и, хотя нападение было внезапным, сопротивление французские драгуны оказали нешуточное. Но это только раззадорило гусар Давыдова.
   Есаул летел на Громе вдоль колонны пленных и драгун, намного опередив страховавших его гусар: их кони не могли тягаться с Громом. Он управлял конем одними ногами, а обе его руки двигались с такой быстротой, что их движения размывались от скорости. Так с какого-то момента перестают быть различимы отдельные лопасти разгоняющегося самолетного винта. Он атаковал драгун, ничуть не придерживая бега коня, нанося им серьезные, но не смертельные ранения. Лишь возле прикрытой брезентом странной повозки в центре колонны он чуть-чуть замедлил ход, поскольку возле нее находилось сразу с десяток драгун. Но, когда гусары догнали его, 'работы' для них уже не нашлось. А почти сразу за повозкой они встретились со своими товарищами, атаковавшими французов с другого конца колонны.
   Во время атаки пленные вели себя по-разному. Те, у кого еще сохранились силы, пытались помочь своим, атакуя драгун с тыла. Остальные просто сели на землю, чтобы не мешать нападавшим.
   Один из гусар, обрубив завязки, потащил брезент с повозки, что была в центре колонны. И вдруг все гусары и казаки, участвовавшие в атаке, вмиг прекратили веселый возбужденный гвалт, сопровождавший окончание боя.
   На повозке в большой металлической клетке находилась молодая красивая девушка.
  Подскакавший Денис Давыдов хотел было задать какой-то вопрос, но тоже замер, увидев клетку с девушкой.
   Не растерялся лишь есаул. Он подъехал к клетке, быстро управился с замком и, наклонившись, одним легким движением переместил девушку из клетки на круп Грома впереди себя, сопроводив эти действия словами:
  ― Не бойся, милая, все закончилось. Ты у своих. Как тебя зовут, красавица?
   Впрочем, по лицу девушки нельзя было заметить, что она чего-то боится. На нем, скорее, можно было прочесть любопытство. Брезент, которым была укрыта клетка, был не новым и имел множество прорех, поэтому она прекрасно видела весь ход боя.
  ― Прасковья. Прасковья-кружевница . А вы ― Денис Давыдов?
  
   КРУЖЕВНИЦА ПРАСКОВЬЯ
  ― Нет. Денис Давыдов ― вон он. А я просто боец.
  ― Ой, не простой боец... ― на грани слышимости пробормотала почти про себя Прасковья.
  ― За что же тебя французы так-то вот ― в клетку?
  ― Злые и обиженные на меня очень. Я много ихних убила. Последнего ― полковника.
   Тем временем Денис Давыдов опросил захваченных французов и выяснил, что пленную партизанку везли через Темкино на Вязьму, потому что смоленский тракт был полностью забит отходящими частями. Маршал Ней хотел лично убедиться в пленении Прасковьи, поскольку несколько более ранних рапортов об ее, якобы, уничтожении оказывались ложными. В Вязьме ее должны были расстрелять.
  ― А ловок ты двумя шашками управляться, Егор. Мои гусары говорят, что рубишься ты, как многорукий индийский Бог Шива, ― сказал Давыдов, уладив срочные дела и подойдя к есаулу. ― Говорят, нам бы в отряд такого рубаку. Может, подумаешь об этом?
  ― Без Кутузова не могу, а он вряд ли отпустит. Да и это дело прежде надо закончить. Но за предложение спасибо. Дорогого стоит. Это честь для меня.
   Спустя два часа, оказав помощь раненым, все были уже в лагере. И бывших русских пленных, и французов накормили, и после короткого отдыха в сопровождении проводников отправили в распоряжение русских войск. Только теперь охраняемые и охранники поменялись местами.
   Прасковья отправляться в тыл не пожелала, и ей выделили для ночевки отдельный шалаш. А вечером она стала зрительницей и участницей продолжения празднества, прерванного боем. Только к прежнему поводу теперь прибавился еще один ― очередная победа над французами.
   После всего пережитого Прасковья не стала отказываться от чарки доброго французского вина, и теперь с блестящими глазами наблюдала за концертом у костра.
   После нескольких песен, исполненных на свои стихи полковником Денисом Давыдовым и принятых на 'ура', уставший командир летучего отряда передал гитару есаулу, сопроводив действие словами:
  ― Ты, Егор, владеешь этим инструментом не хуже, чем своими шашками. Может, еще чего припомнишь из новенького?
  ― Кое-что вспомнилось, ― ответил есаул, пристраиваясь к гитаре.
  
  Призрачно все в этом мире бушующем,
  Есть только миг, за него и держись.
  Есть только миг между прошлым и будущим,
  И именно он называется жизнь!
  Вечный покой сердце вряд ли обрадует,
  Вечный покой - для седых пирамид.
  А для звезды, что сорвалась и падает,
  Есть только миг, ослепительный миг.
   Притихшие казаки и гусары слушали проникновенные слова песни с напряженным вниманием, и каждый находил в них свой, важный именно для него, смысл.
  ― Очень хорошая песня, ― высказала свое мнение Прасковья.
  ― Может, и ты нам что-нибудь исполнишь, Прасковьюшка? ― спросил Денис Давыдов.
  ― А и исполню. Для слободителей не жалко. ― И она красивым сильным голосом затянула старинную песню про горькую судьбинушку крестьянской крепостной девушки, приглянувшейся помещику. Есаул мигом уловил мелодию и обеспечил качественный аккомпанемент.
  ― Браво! Браво! ― раздались крики гусар и казаков, отчего лицо девушки зарделось от смущения.
  ― Ты из Уральского полка, есаул? ― спросил вдруг кто-то из казаков, когда крики стихли.
  ― Отставить! ― скомандовал Денис Давыдов. ― У есаула важное и секретное задание. Никаких вопросов к нему. Бурцев, Кульнев ― вам хватит пить. Завтра с утра будете сопровождать есаула до предместий Вязьмы. Возьмете с собой лучших людей.
  ― Так вы нас покидаете, Егор? ― спросила Прасковья с оттенком явного сожаления в голосе. Ей очень приглянулся этот лихой казачий офицер и отличный певец.
  ― Служба, ― коротко откликнулся есаул.
   Приказ есть приказ, и накал празднования начал спадать. Война продолжалась.
  Глава восьмая
   Казаки и гусары начали потихоньку расходиться по шалашам. Первыми ушли Кульнев и Бурцев, вскоре к своему шалашу направилась Прасковья. Затем поднялся и есаул.
   Он проходил мимо шалаша Прасковьи, когда оттуда послышался тихий голос девушки:
  ― Егор, подойди на минутку.
   Прасковья была обычной крестьянской девушкой, скромной и трудолюбивой. Но когда на пороге ее дома появились иноземные захватчики, чтобы посягнуть на ее имущество и честь, из глубин ее родовой памяти всплыло нечто, что отличало ее от обычных девушек. Позже Некрасов напишет о таких женщинах свое знаменитое 'Есть женщины в русских селеньях...'. И вместо того, чтобы покорно склониться перед захватчиками, она взялась за топор, а затем возглавила партизанский отряд из односельчан. В ее венах текла кровь, в которой была доля крови древних волхвов, некогда живших на этих землях. И в исключительных обстоятельствах эта доля древней крови проявила себя.
   Прасковья весь день, с момента схватки у возка, присматривалась к казачьему офицеру, внесшему столь значительный вклад в ее освобождение. Древняя кровь волхвов нашептывала ей, что непрост, ох как непрост этот казак, так виртуозно владеющий шашками и гитарой. И еще эти его песни... От них повеяло чем-то очень-очень далеким, чем-то не от мира сего. Она остро почувствовала это.
  ― Присядь, вот тут есть пенек. ― Когда есаул молча присел, она продолжила:
  ― А ведь твое имя ― не Егор. Не подходит оно тебе.
  ― Возможно. Но как ты можешь знать об этом?
  ― Я чувствую. Не твое это. Ты идешь в Вязьму, во французский тыл?
   По лицу Прасковьи, которое она по причине полной ночной тьмы машинально перестала контролировать, промелькнуло странное выражение, будто она прислушивается к чему-то внутри себя. Она не могла знать, что ее собеседник видит ночью ничуть не хуже, чем днем.
   'Умна, наблюдательна и явно имеет сильные экстрасенсорные задатки', ― промелькнуло в голове у есаула.
  ― Да. У меня особое задание.
  ― Понятно. Тебе предстоит трудное дело.
  ― Чем думаешь заняться теперь? Французов скоро не будет.
  ― Буду плести кружева, как и раньше, ― пожала она в темноте плечами. ― Больше я ничего не умею.
  ― Умеешь. Плести кружева могут многие, командовать партизанами ― единицы.
  ― Но французы ведь уходят.
  ― Верно. Однако тебе теперь, после всего пережитого, плести кружева будет скучно.
  ― Может быть. Но не отправляться же мне во Францию, чтобы создавать там партизанский отряд. Да и французского я не знаю.
   На несколько секунд в их разговоре возникла пауза.
  ― Возможно, мне в моих делах потребуется смелая и находчивая помощница. Такая, как ты. Если однажды от меня придет посланец и скажет, что ты мне понадобилась, ты согласишься стать такой помощницей?
  ― Каких делах?
  ― Направленных на благо нашего Отечества.
   В разговоре опять возникла секундная пауза.
  ― Но я ничего не умею.
  ― Я научу. Было бы желание учиться.
  ― Поцелуй меня, ― вдруг совершенно неожиданно как для есаула, так и для самой себя произнесла Прасковья. Внезапный порыв всплыл из тех же глубин подсознания, откуда в свое время всплыл тот, что заставил ее взяться за оружие.
   Есаул без колебаний опустился с пенька на землю, обнял и крепко поцеловал девушку.
  ― Я буду ждать твоего посланца, ― произнесла, задыхаясь, Прасковья.
  * * *
  ― Сир, к вам какой-то граф Монтекристо. Говорит, вы знакомы.
  ― Граф Монтекристо? ― Императору понадобилась секунда, чтобы вспомнить обстоятельства, при которых он слышал эту фамилию. ― Немедленно зови. Господа, совещание переносится, ― добавил Наполеон Бонапарт, обращаясь к собравшимся маршалам. ― Вас известят о сроках.
   Выходя, маршалы Франции с любопытством бросали взгляды в сторону незнакомого высокого офицера со знаками различия драгунского капитана, ради которого Император Франции без колебаний прервал совещание со своими маршалами.
  ― Итак, граф? ― спросил Император, когда они остались вдвоем. В форме драгунского офицера его недавний пленитель выглядел постарше. Теперь ему можно было бы дать лет двадцать пять ― двадцать семь.
  ― Все в порядке, Ваше Величество. Результат положительный. ― С этими словами драгун протянул Наполеону два конверта. Тот жадно схватил их и, жестом предложив драгуну сесть в кресло, погрузился в чтение.
   Десять минут спустя Наполеон поднял на посланника радостно поблескивающие глаза.
  ― Это было непросто?
  ― Пришлось потрудиться. От Императора Александра я заехал к Кутузову. Он тоже рад, что дело уладилось таким образом, и наказал передать вам, что серьезных баталий с вашим арьергардом затевать не будет, действуя, в основном, методом выдавливания.
  ― Это хорошо. Вот если бы он еще своих казаков и гусар из летучих отрядов приструнил, ― было бы совсем отлично.
  ― Он сделал это. Я лично завозил письмо Денису Давыдову по дороге к вам.
  ― Вы встречались с этим... этим головорезом?
  ― Почему же головорезом? Опытным, инициативным и толковым офицером и патриотом своей страны. Да, встречался.
  ― Каков он из себя? Похож на вас?
  ― Ничуть. Невысокого роста, очень живой, отличный рубака и кавалерист, поэт и песенник. В общем, настоящий гусар.
  ― И что, он теперь умерит свою прыть в отношении наших тылов?
  ― Несомненно. Я в дополнение к письму устно разъяснил ему складывающуюся обстановку. Он все понял правильно.
  ― Вы бесценный человек, граф. А вы и вправду граф?
  ― Мне не присваивали этот титул. Граф Монтекристо ― вымышленное имя. Ну, да пусть пока остается.
  ― Пусть пока остается... Какие ваши дальнейшие планы?
  ― Я полагаю, что нужно довести дело до конца. Ведь Фридрих Вильгельм III, король Пруссии, пока не подозревает, что Восточная Пруссия переходит к России. Если вместо цветов он встретит русские войска пушками, может случиться большой конфуз. Поэтому было бы неплохо, если бы Ваше Величество поручило мне отвезти ему соответствующее письмо от вас. Я же, как и в случае с Александром, постараюсь, чтобы это письмо было воспринято в нужном ключе. Конечно, если мое предложение не противоречит каким-то другим планам Вашего Величества.
  ― Вы что же, хотите поступить ко мне на временную службу?
  ― Надо же как-то загладить перед вами свою вину за конфуз с вашим пленением. Мне не хотелось бы, чтобы вы таили на меня обиду, ― с улыбкой ответил посланник Императора Александра.
   Наполеон рассмеялся.
  ― Поверьте, я не таю на вас обиду. Напротив. Если бы не наша с вами встреча, неизвестно, чем бы все могло закончиться.
  ― В таком случае, Ваше Величество, позвольте сейчас говорить с вами столь же откровенно, как тогда, в лесной сторожке?
  ― Разрешаю. Тот откровенный разговор привел к отличному результату.
  ― Тогда у меня вопрос к вам: а что собираетесь делать в ближайшее время вы, сир?
   Наполеон взглянул на посланника несколько недоуменно.
  ― Как что? Отводить свою армию назад, во Францию.
  ― Теперь, когда вопрос о мире с Александром решен положительно и никаких серьезных событий на востоке не предвидится, ваше присутствие при армии не кажется мне столь уж необходимым. Для спокойного отвода войск таланта вашего масштаба не требуется. С этим справится любой из ваших маршалов. О предстоящем переходе Восточной Пруссии до Данцига под руку русского Государя никто пока не знает. Когда узнают англичане, это будет для них большим сюрпризом, как и для остальных ваших недоброжелателей в Европе. И этот момент все ближе. Узнают ― начнут реагировать. Пока этого не случилось, нужно использовать время максимально эффективно, чтобы не дать вашим противникам опомниться. Дел ведь очень много. Нужно формировать новые полки, отводить войска с Пиренеев и Восточной Пруссии, решать финансовые проблемы.
   Наполеон глубоко задумался. Видя это, собеседник добавил:
  ― И готовить вторжение в Англию.
  ― Вторжение в Англию? Вы о чем, граф? У англичан сильнейший в мире флот. Какое вторжение?
  ― Я говорил вам при нашем знакомстве, что помогу с этим вопросом. Ваш флот будет сильнее.
  ― Где взять столько денег и времени?
  ― Сильнее ― не значит многочисленнее. Пять новых кораблей особой конструкции будет достаточно, чтобы взять этих земноводных за жабры. В подробности сейчас вдаваться не буду. Скажу лишь, что эти пять кораблей будут из металла, а не из дерева. Пушки англичан ничего не смогут с ними поделать. Вы успели убедиться, что свое слово я держать умею. После визита к прусскому королю я намерен вплотную заняться этим, как и изготовлением партии 'зверобоев', что произвели на вас столь сильное впечатление.
  ― Корабли из металла?
  ― А что вас так удивило в этом? Металлический таз, если его опустить на воду, совсем не испытывает желания тонуть.
  ― Но такое судно ведь пойдет ко дну при единственной пробоине! Металл ведь, в отличие от дерева, не имеет плавучести!
  ― Не пойдет, если знать, как этого не допустить. Я знаю.
  ― Но откуда?
  ― Разрешите мне не отвечать на этот вопрос, сир. Это не моя тайна. Да и не важно это. Важно лишь то, что я умею строить такие корабли. С учетом всего сказанного я хотел предложить вам, Ваше Величество, подумать над тем, чтобы оставить армию на кого-нибудь из маршалов и поспешить в Париж, чтобы заняться решением всех этих вопросов. Что касается флота и 'зверобоев', то мне понадобятся лучшие мастера-кораблестроители и оружейники, а также металлические заготовки. Список я вам передам.
   Наполеон в глубоком раздумье прошелся по комнате, служившей ему кабинетом.
  ― Вот что, граф. Мы продолжим этот разговор завтра. Вы привезли много новостей. Мне нужно все обдумать. Отдыхайте пока с дороги. Вас разместят. И приготовьте список, о котором вы упомянули.
  ― Слушаюсь, сир. Позвольте лишь добавить: фельдмаршал Кутузов, дабы быть уверенным, что моя миссия достигла цели, просил разместить в ваших изданиях статью под названием 'Парижские тайны'. Это сигнал, что все закончилось благополучно.
  ― Хорошо. Это будет сделано.
  ...Утро началось для посланника русского Императора с осторожного стука в дверь. Поднявшись и накинув халат, он открыл дверь и обнаружил за ней вестового с пакетом в руках.
  ― Велено вам передать, сударь, ― коротко проинформировал тот, протягивая пакет. ― Переодевайтесь, Император ждет вас. Я побуду на улице.
   В пакете обнаружилась генеральская форма его размера и письмо с необходимыми бумагами, подтверждающими его звание и титул графа Монтекристо.
   Через десять минут он уже шагал в новеньком генеральском мундире вслед за посыльным по направлению к ставке Наполеона.
  Глава девятая
  ― Не знаю, какое ваше настоящее звание в русской армии, но, надеюсь, я не понизил вас в этом плане.
  ― Вы правы, сир.
  ― Мне же важно, чтобы мой посланник имел соответствующий статус. Посылать к прусскому королю кого-то в звании ниже генеральского выглядело бы как проявление неуважения, чего в данном случае следует избегать, хотя на самом деле уважения я к Фридриху-Вильгельму не испытываю. Так что, пока вы служите у меня, побудьте генералом.
  ― Я постараюсь оправдать доверие, Ваше Величество.
  ― Список приготовили? Я завтра утром отправляюсь в Париж. Дальше армию поведет маршал Ней.
  ― Подготовил, вот он. Здесь же некоторые рекомендации для ваших металлургов по отливке металлических деталей нужной формы.
  ― Хорошо. Когда вы будете готовы отправиться в Берлин?
  ― Как только получу письмо и ваши инструкции.
  ― Письмо готово. Что касается инструкций, то они будут следующими. Сначала несколько слов о состоянии наших отношений с Пруссией на данный момент. Как вы знаете, в 1806 году мы нанесли Пруссии сокрушительное поражение в битвах при Иене и Ауэрштедте, после чего Пруссия как государство сохранилось только благодаря настоятельным просьбам императора Александра. При этом она понесла существенные территориальные потери. В частности, на территориях, отошедших к Пруссии после второго и третьего разделов Польши, было по условиям Тильзитского мира сформировано Варшавское герцогство, полностью контролируемое нами.
  ― Поляков это весьма вдохновило. У них появилась надежда на возрождение польского королевства.
  ― Возрождение королевства Польша не входит в приоритет наших национальных интересов. Однако такой шаг позволил привлечь в нашу армию до ста тысяч патриотически настроенных польских добровольцев.
  ― Это было гениальным ходом с вашей стороны, сир.
  ― Оценки ― вещь относительная. Но сто тысяч неплохих солдат ― это действительно важно для Франции. Это означает, что на полях сражений потребуется на сто тысяч меньше французских солдат. Но вернемся к Пруссии. На нее была наложена крупная контрибуция, численность армии ограничена количеством в сорок две тысячи солдат, а в крупнейших крепостях ― Глогау, Кюстрин, Штеттин ― размещены наши гарнизоны. По сути, Пруссия сейчас ― наш протекторат. Так что никакие пушки русские войска при вхождении в Восточную Пруссию не встретят.
  ― Верно ли я понимаю, сир, что под Восточной Пруссией мы подразумеваем одно и то же, а именно собственно Восточную Пруссию с Кенигсбергом и те земли с Данцигом и прилегающими территориями, что отошли к Пруссии после первого раздела Речи Посполитой в 1772 году?
  
  ТРИ РАЗДЕЛА СОЮЗА ПОЛЬШИ И ЛИТВЫ 1772,1793,1795г.г. МЕЖДУ РОССИЕЙ, ПРУССИЕЙ И АВСТРИЕЙ НА ОДНОЙ КАРТЕ
  ― Именно так.
  ― А какие у вас планы в отношении Варшавского герцогства?
  ― Варшавское герцогство пока останется в нынешнем состоянии. Мне нужны польские солдаты. Неопределенные разговоры о будущем польском королевстве обеспечивают мне хороший приток польских добровольцев.
   Наполеон ничуть не стеснялся цинизма, прозвучавшего в его словах. Поляки были нужны ему лишь как пушечное мясо. Это была реальная политика.
  ― Не станет ли Фридрих Вильгельм III в позу в связи с тем, что от его королевства отрезают столь солидный кусок?
  ― Для него сейчас доступно весьма ограниченное число поз. И поза возражающего против моих приказов в них не входит. А вы повезете именно приказ о передаче этих территорий под российскую корону. А дальше пусть уже ваш Император Александр с ним
  разбирается. Я держу свое слово. Но у меня тоже есть ряд условий. В частности, ни один солдат из Восточной Пруссии не должен служить в армии прусского короля. Есть и ряд других.
  
  ВАРШАВСКОЕ ГЕРЦОГСТВО 1809―1815
  ― Я сформулирую все это в письме, которое намерен направить русскому Императору. Возможно, вам предстоит еще одна поездка в Санкт-Петербург. У вас все хорошо получилось в первый раз, и, надеюсь, так же хорошо получится вновь. Конечно, после того, как мы встретимся в Париже, и вы проконсультируете моих мастеров относительно 'зверобоя' и железных кораблей.
  ― Я поеду к Императору Александру в качестве вашего офицера или же, как в прошлый раз, в русской форме?
  ― Это детали. Решите сами. Главное, чтобы письмо попало по назначению.
  ― Вы упоминаете в письме к прусскому королю, что русские войска остановятся на границе и дальше не пойдут?
  ― Нет. Но сложить два и два Фридрих-Вильгельм сможет. Значит, об этом узнает и королева Луиза и, как следствие, англичане, шпионов которых среди ее окружения достаточно. И тогда начнется большая суета.
  ― Мне все предельно ясно, Ваше Величество. После Берлина я сразу направлюсь в Париж.
  ― До встречи в Париже, генерал.
  * * *
   Наполеон, вне всякого сомнения, был прав, когда говорил, что начнется большая суета, если англичане узнают о его сговоре с Императором Александром. Поэтому граф Монтекристо не спешил с вручением письма, когда прибыл в Берлин.
   Он остановился в одной из лучших гостиниц и первым делом поинтересовался у портье, может ли тот помочь ему в вопросе найма надежного слуги на несколько дней. Ответ был положительным. За мзду малую портье держал на примете несколько человек для такого рода услуг. Вскоре граф уже знакомился со своим будущим слугой. Им оказался бывший солдат, ищущий хоть какого-то приработка, чтобы кормить семью.
  ― Фриц Бауэр, ― представился претендент. Он очень старался скрынь неприязнь к французскому генералу, но это у него получалось плохо. Заметив это, граф сказал на чистом немецком:
  ― Вот что, Фриц. Я знаю, что ты ненавидишь французов, которые оккупировали и унизили твою страну. И я уважаю тебя за это. Это правильно, так и должно быть. Если бы было по-другому, я бы не стал с тобой разговаривать. Если бы вы, немцы, оккупировали мою страну, я бы тоже вас ненавидел. Кстати, это уже случалось в нашей истории. Но ты пришел наниматься, потому что детей кормить нужно. Ты можешь засунуть свою ненависть куда-нибудь подальше в отношении конкретно меня и выполнять мои поручения точно и без обмана, не держа камня за пазухой, взамен на приличное вознаграждение, или же нам лучше расстаться сразу?
   Фриц Кауфман исподлобья и слегка удивленно посмотрел на нанимателя.
  ― Вы хорошо знаете наш язык, господин генерал, ― заговорил он после паузы. ― В чем будут заключаться мои обязанности?
  ― Ничего особенного. Уход за одеждой, доставка корреспонденции. Иногда, возможно, охрана. Сколько ты хочешь за такую работу?
   Отставной солдат назвал цену.
  ― Я буду платить вдвое больше, поскольку некоторые поручения могут быть опасными. В таких случаях я буду предупреждать тебя. Но ты не ответил на вопрос.
  ― Вы понравились мне, господин генерал. Я буду служить вам честно и без камня за пазухой. ― Старый солдат посмотрел на графа прямым и открытым взглядом. ― Я забыл, что вы француз. Я увидел в вас человека.
   Граф Монтекристо внимательно посмотрел на ветерана.
  ― Хорошо. Тогда вот тебе первое поручение. Узнай, не привлекая внимания, где сейчас находится Герхард фон Шарнхорст. Ты знаешь, кто это?
  ― У нас все это знают. По требованию Наполеона его отправили в отставку с поста начальника Генштаба. А живет он в частном доме на окраине Берлина. Я знаю, где это.
  ― Нужно сообщить ему кое-что. Возможно, через прислугу, или как-то еще. Сможешь?
  ― Придумаю что-нибудь.
  ― Сообщение такое. С ним хочет встретиться французский генерал граф Монтекристо, чтобы обсудить вопросы, представляющие взаимный интерес. Сегодня или завтра вечером здесь, в этом номере, с восемнадцати до двадцати часов. Запомнил?
  ― Запомнил.
  ― Тогда действуй. Вот, возьми задаток.
  
  Ге́рхард Ио́ганн Да́вид фон Ша́рнхорст
  ... Герхард фон Шарнхост был заинтригован предложением французского генерала о приватной встрече, переданным через управляющего пригородным поместьем. Титул и фамилия графа Монтекристо ни о чем ему не говорили. Он вообще практически не общался с французами. Что им могло от него понадобиться? Первым порывом было отказаться от встречи, просто проигнорировав предложение. Но любопытство взяло верх. И в назначенное время он постучался в указанный номер гостиницы.
  ― Проходите, генерал, ― произнес на чистейшем немецком открывший дверь моложавый военный в безупречно сидящей генеральской форме французской армии. ― Разрешите представиться: граф Монтекристо. Располагайтесь поудобнее. Разговор у нас с вами предстоит длинный.
  
  Глава десятая
   В одной из комнат номера был накрыт богато сервированный столик, который украшал графин со старым французским коньяком.
  ― Я хочу рассказать вам, генерал, одну любопытную историю, случившуюся не так давно на бескрайних российских просторах.
  ― Российских?
  ― Да, именно российских. И связана она с Наполеоном Бонапартом. Но, прежде чем приступить, давайте-ка отведаем этого чудесного напитка, который продержали в дубовой бочке целых сорок лет. Во всяком случае, виноторговец утверждал именно это.
   Коньяк действительно оказался превосходным, и два генерала отдали ему должное еще раз, после чего начался серьезный разговор.
  ― Прежде всего, хотел бы попросить вас использовать полученную информацию только для анализа ситуации, но не для широкого распространения. С чем это связано, сейчас поймете. Итак, в конце сентября этого года Император Наполеон выехал со сравнительно небольшим конвоем из Москвы для инспектирования войск. В тот день удача изменила ему. На его обоз наткнулась сотня донских казаков и атаковала. В результате охрана была перебита, обоз захвачен, а сам Император попал в плен.
   При последней фразе глаза немецкого генерала расширились и он, не спрашивая разрешения, плеснул в рюмки еще коньяку.
  ― Прозит! ― кивнул он французскому коллеге, слегка приподняв свой бокал, и сделал глоток. ― Продолжайте.
  ― Один из казаков, не прельстившись добычей, отвел Императора в лес, пока все считали золото и серебро, усадил на коня и отвез в лесную сторожку, где убедил Наполеона написать Александру письмо с предложением мира. Изюминкой этого письма было то обстоятельство, что в качестве отступного за вторжение и нанесенный ущерб Наполеон предложил Александру Восточную Пруссию до Данцига включительно.
  ― Вот как. ― Фон Шарнхорст сделал еще один изрядный глоток из бокала.
  ― Проводив Наполеона до ближайших французских постов, упомянутый казак отправился с письмом в ставку Кутузова, где и ознакомил главнокомандующего с текстом письма. Надо сказать, старый фельдмаршал придерживается мнения, что преследование Наполеона вплоть до Парижа и его свержение не отвечает национальным интересам русских. Напротив, он считает, что с момента пересечения границы кровь русских солдат начнет проливаться за чужие, в первую очередь английские, интересы. Поэтому он оказал всяческое содействие этому казаку, представившемуся французским офицером. С выданными на имя русского офицера документами и письмами от себя и Наполеона он отправил этого казака в Санкт-Петербург, снабдив советами, как действовать. В русской столице гонец под именем штабс-капитана Куравлева добился успеха. Александр принял предложенные условия, о чем и отписал Наполеону. Доставлять это письмо выпало все тому же гонцу. Три дня назад Наполеон получил письмо Александра и дополнительное письмо от Кутузова, в котором тот извещал, что не будет вести активных действий против арьергарда французов. Следующим шагом в этой истории стало письмо Наполеона к прусскому королю Фридриху Вильгельму III с приказом уступить русским войскам Восточную Пруссию без боя. Именно это письмо я и привез в Берлин, но пока не вручал его по назначению. Сам же Наполеон, оставив армию на маршала Нея, сейчас спешит в Париж. Такая вот занимательная история, генерал. Надеюсь, вы не пожалели о том, что пришли сюда, чтобы ее услышать?
  ― Если все, что вы рассказали, соответствует действительности, то я не то, чтобы пожалел, но готов отдать год жизни за столь бесценную информацию. Но как вам стало все это известно?
  ― Все очень просто. Но об этом несколько позже. Вот письмо к Фридриху Вильгельму, можете осмотреть печати и убедиться в его подлинности. Как только я вручу его по назначению, потрясающая новость о том, что русские полки остановятся на границе и не пойдут в Европу, станет известна всем. Через Луизу и ее окружение информация немедленно станет известна англичанам и всем остальным. Поэтому я и не спешу с вручением письма. В Пруссии пока только вам одному известно истинное положение дел. Почему я обратился к вам? Потому что считаю, что именно вы способны сделать правильные выводы и предпринять нужные действия, чтобы использовать эту информацию наилучшим для интересов Пруссии образом.
  ― Все это настолько неожиданно, что мне потребуется время, чтобы осмыслить услышанное. Поэтому я попросил бы вас пока изложить свое видение ситуации, чтобы дать мне время систематизировать полученные сведения. И почему вы так печетесь об интересах Пруссии?
  ― Извольте. Для Пруссии, как, несомненно, и для англичан, наилучшим вариантом было бы вступление русской армии в западную Европу. Тогда, объединив усилия, можно было с большой долей вероятности надеяться разбить Наполеона. Но мирный договор Наполеона с Россией, который будет заключен сразу, как только французские полки покинут пределы России, в корне меняет весь расклад сил в Европе. Русская мясорубка уже остановилась, и теперь Наполеон может рассчитывать вывести до ста пятидесяти тысяч наиболее боеспособных частей. Сейчас он спешит в Париж, чтобы максимально быстро организовать пополнение для своих потрепанных войск, что он, без сомнения, и сделает. Учитывая это, а также его полководческий талант, следует констатировать, что фактор Наполеона еще очень долго будет играть определяющую роль в Европе. Без русских европейским странам с Наполеоном не справиться. Для Пруссии это означает, что французская оккупация продолжится еще неопределенно долгое время. За исключением Восточной Пруссии. Вы можете сказать, что нет особой разницы, если одни оккупанты сменят других. Но разница есть, и весьма существенная. Во-первых, русские ― не французы. Отношение к Пруссии при российском императорском дворе совсем иное, нежели у Наполеона. Как вы знаете, уже несколько поколений русских императриц являются выходцами из прусских княжеств. Отношение к новым подданным при русском дворе будет самое благожелательное. Мало того, русские поспособствуют тому, чтобы Пруссия компенсировала территориальные потери, которые она понесла при вторжении Наполеона.
  ― Каким образом?
  ― Польские земли. Те, что отошли Пруссии после третьего раздела Польши, и которые Наполеон отобрал у Пруссии по результатам Тильзитского мира, организовав Варшавское герцогство. Сейчас поляки активно поддерживают Наполеона, надеясь на восстановление польского королевства. В его армию идет постоянный приток польских добровольцев. Однако после того как станет известно о договоре между Наполеоном и Александром, поляки поймут, что их просто водили за нос, и они нужны были Наполеону лишь в качестве пушечного мяса. И тогда они в очередной раз взбунтуются. Наполеон, поняв, что солдат из герцогства он больше не получит, не станет тратить время и силы на их умиротворение и просто махнет на них рукой. У него хватит проблем с англичанами. Фридрих Вильгельм со своей мизерной армией, разрешенной Наполеоном, тоже не сможет забрать их обратно. Тем более без ведома Бонапарта. Русские туда не полезут, потому что никаких прав на эти земли не имеют. Да и не захотят усугублять и без того непростые отношения с поляками. Нужно еще учесть, что нынешняя фаворитка Александра ― полячка. Остается только Восточная Пруссия. Да, она станет российским протекторатом, но будет иметь самоуправление, свою армию и прочие атрибуты самостоятельности. Она войдет в Российскую Империю на правах автономии, как недавно Финляндия. Вот армия Восточной Пруссии с соизволения российского императора может прибрать эти земли к рукам, как принадлежащие Пруссии по итогам третьего раздела. Кое-какие юридические шероховатости здесь есть, но они устранимы. Конечно, де-факто в этом случае Варшавское герцогство тоже перейдет под российский протекторат. Но это уже тонкости, в которые вряд ли кто будет вникать на фоне событий на западе Европы. Думаю, и Наполеон будет не против. Вена тоже возражать не станет, потому что самостоятельная Польша может потребовать у нее назад территории, отошедшие Австрии по итогам первого и третьего разделов Речи Посполитой. В общем, самостоятельная Польша при нынешних европейских реалиях никому не нужна. Вы согласны с таким анализом, генерал?
  ― В целом, согласен. Но почему вы думаете, что Император Александр предоставит такие широкие полномочия Восточной Пруссии? И вы не ответили на мой вопрос, почему так печетесь о прусских интересах.
  ― Я пекусь о своих интересах, которые на данном этапе совпадают с прусскими. Что касается полномочий, то в окружении Александра есть много лиц, которые поспособствуют этому. Но не будем вдаваться в детали. Если в целом вы с анализом согласны, давайте перейдем конкретно к вашей персоне.
  ― Да, мне весьма любопытно, какую роль во всем этом раскладе вы отводите мне.
  ― Сейчас поясню. После сокрушительного поражения, который понесла Пруссия от Наполеона в 1806―1807 годах, вы возглавили Генштаб Пруссии и приступили к военным реформам, которые давно назрели. После разгрома это стало очевидно и для тех, кто раньше всячески противился им. И вы повели дело настолько успешно, что Наполеон почувствовал угрозу и потребовал устранить вас от руководства, что Фридрих Вильгельм и вынужден был сделать. Вы подобрали талантливую команду, куда вошли фон Гнейзенау, фон Бойен, фон Грольман и Карл Клаузевиц. Вашей целью было создание новой армии, способной противостоять французской военной машине. Однако в условиях практической оккупации решение этой задачи невозможно, что и подтвердила ваша отставка. Но все меняется в связи с новыми обстоятельствами. Генерал-губернатор, который будет назначен Александром I в Восточную Пруссию, будет всячески содействовать созданию новой прусской армии.
  ― Как вы можете это знать?
  ― Потому что этим генерал-губернатором с большой долей вероятности буду я.
  ― Да кто вы такой, черт подери? У меня складывается впечатление, что вы весь вечер рассказываете мне сказки, граф, уж извините, ― вспылил немецкий генерал.
  ― Пожалуй, действительно пришло время приоткрыть завесу тайны. Дело в том, что и казак, взявший в плен Наполеона, и штабс-капитан Куравлев, доставлявший письма Александру I и Наполеону, и генерал граф Монтекристо, сидящий перед вами ― это одно и то же лицо. Отсюда я знаю так много о деталях случившегося. Я поступил на французскую службу три дня назад, после того, как успешно выполнил миссию мира в Санкт-Петербурге. Наполеон посчитал, что это достаточное основание для присвоения мне генеральского звания и титула графа.
  ― Но, кто же вы тогда на самом деле? ― недоверчиво спросил фон Шарнхорст.
  ― На самом деле я ― член тайного общества из Индии, ставящего своей целью освобождение Индии от британского владычества. Общество владеет многими тайнами древней индийской цивилизации. В том числе, и касающимися оружия. Я воспитывался при дворе индийского раджи во дворце, расположенном в глубине тропических джунглей близ Гималаев. Я не посвящен в тайну своего происхождения, хотя все другие тайны общества для меня раскрыты. Меня воспитывали и обучали европейские учителя. Я в совершенстве владею основными европейскими языками, имею хорошие познания в разных науках, отлично владею всеми видами оружия. Когда Наполеон вторгся в Россию, руководство общества решило, что мое время пришло. В России у общества тоже были свои люди, и через них стало известно о намечающейся инспекционной поездке и предполагаемом маршруте. Дальнейшее вы знаете. Переодевшись казаком, я присоединился к донцам и подвигнул их атаковать обоз Наполеона. Понимаю, что история звучит несколько экзотично, но другой у меня нет. Чтобы снять ваши сомнения, я сейчас вам кое-что покажу.
   С этими словами граф Монтекристо вышел из комнаты, но почти тотчас вернулся, держа в руках нечто, помещенное в брезентовый чехол. Чехол был снят, и глазам фон Шарнхорста предстало ружье необычного вида.
  ― Это винтовка, выполненная по чертежам древнеиндийских мастеров. Одному Богу известно, когда она была изобретена. При должном навыке из нее можно делать пару выстрелов в секунду. Она пятнадцатизарядная. Именно с ее помощью мне удалось пленить Наполеона. Почему я вам ее показал? Потому что именно таким оружием я хочу вооружить вашу будущую армию, если вы, конечно, согласитесь взяться за ее создание.
  ― А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, граф, ― произнес немецкий генерал, внимательно изучая винтовку. О какой армии речь?
  ― Думаю, что можно говорить об армии численностью десять-пятнадцать тысяч человек. Такая численность не вызовет никаких опасений ни у русского императора, ни у других европейских игроков. Но, построенная с применением ваших идей и вооруженная таким вот оружием, она сможет задать перцу противнику, превосходящему ее численностью во много раз. В конце концов, лучше иметь небольшую, но отлично подготовленную и вооруженную армию, чем совсем никакой. Сейчас вы с вашим талантом занимаетесь тем, что выращиваете цветы на участке. Пруссия, возможно, получит в результате ваших увлечений пару новых сортов. Но это ― не то, что ей сейчас нужно. Садоводы найдутся и без вас. А вот военных гениев вашего масштаба в Пруссии больше нет. Так что советую как следует обдумать мое предложение. Время пока терпит. После вручения писем Фридриху Вильгельму я отправлюсь в Париж для встречи с Наполеоном. На обратном пути заеду в Берлин, и к этому моменту вы должны будете объявить мне свое решение.
  ― Я могу переговорить об этом со своими ближайшими помощниками, фамилии которых вы упоминали?
  ― После вручения писем ― можете. Тайны уже не будет. Только попрошу не раскрывать мое инкогнито. Вы услышали ― и этого достаточно.
  ― Обещаю. Скажите, граф, а как вы в целом прогнозируете развитие событий в Европе в связи с замирением Александра и Наполеона?
   Фон Шарнхорст не до конца поверил версии о происхождении графа. Однако решил пока отложить эту тему.
  ― Полагаю, русские после небольшой передышки повернут полки на юг и вернутся к своему обычному занятию ― разборкам с турками. И вполне могут, пока вся Европа занята Наполеоном, взять Константинополь. Наполеон же, восстановив силы после русского похода и напомнив всем, кто в Европе хозяин, вплотную займется англичанами. И сладко им не придется.
  ― Но как он может достать их на острове?
  ― Придумает что-нибудь. Что касается Пруссии, то наиболее здоровые силы вашей страны потянутся к вам, на восток. Если, конечно, вы примете предложение. Здесь будет вызревать ядро будущего возрождения Пруссии. Рано или поздно, но время Наполеона уйдет. И к этому нужно готовиться. Дважды в одно столетие такие гении не рождаются. Где-то так. Однако не кажется ли вам, генерал, что мы совсем забыли об этом чудесном напитке? ― произнес граф Монтекристо, беря в руки графин. ― По-моему, он этого не заслуживает.
  * * *
  ― Вот такие новости, господа. ― Генерал Герхард фон Шарнхорст поочередно взглянул на своих давних соратников ― Гнейзенау, Бойена, Грольмана и Клаузевица. ― Мне хотелось бы узнать ваше мнение обо всем этом.
  ― Насколько можно доверять этим сведениям?
  ― О предстоящем заключении мира между Наполеоном и Александром с утра гудит весь двор Фридриха Вильгельма. Завтра загудит вся Европа. Так что в этой части полученная мной информация оказалась верной. Будем исходить из того, что верна и остальная. Как вы полагаете, ― нам следует принять предложение по организации армии нового типа в Восточной Пруссии под российским протекторатом?
  ― А это новое оружие ― вы действительно держали его в руках? ― спросил фон Гнейзенау.
  ― Держал. Это действительно чудо-винтовка. Если армия получит такое оружие, то и Наполеон покажется гораздо меньшим по размеру.
   Генералы улыбнулись шутке.
  ― И русские будут поддерживать нас в этом деле?
  ― Мой информатор заверил, что да.
  ― Вашему информатору можно доверять в этом вопросе?
  ― Пока все, что он сказал, находит подтверждение. В частности, сегодня стало известно, что Наполеон, оставив армию на маршала Нея, умчался в Париж.
  ― Кто же ваш таинственный информатор?
  ― У меня есть основания не доверять эту тайну даже вам, господа. Я дал слово. И все же: ваше мнение?
  ― Если все обстоит именно так, предложение нужно принимать, ― произнес Карл Клаузевиц.
  ― В конце концов, если что-то пойдет не так, мы всегда сможем выйти из игры в любой момент, ― добавил фон Бойен.
   Остальные генералы согласились с ним.
  Глава одиннадцатая
  ― Я выполнил выше поручение, Ваше Величество. Фридрих Вильгельм получил ваше письмо.
   Наполеон Бонапарт принимал генерала Монтекристо в одном из залов своего дворца в Тюильри.
  ― Как он его воспринял?
  ― Скривился, как от лимона, но от комментариев воздержался. Все, как вы и говорили: возражать против вашей воли он не посмел.
  ― Еще бы. Хорошо, с этим покончено. Завтра к обеду все мастера, о которых вы просили, будут в Париже. Вы готовы к встрече с ними?
  ― Конечно, Ваше Величество.
  ― Я тоже буду присутствовать. Что вам нужно для организации этой встречи?
  ― Помещение, куда могли бы вместиться ваши мастера, и обычная классная доска.
  ― Все будет приготовлено. Вы где остановились?
  ― Пока нигде. Я только что прибыл из Берлина.
  ― Вам выделят подходящее жилье. Я распоряжусь.
  ― Разрешите быть свободным, сир?
  ― До завтра, граф.
  * * *
  ― Господа, мне сказали, что вы являетесь лучшими кораблестроителями Франции. Надеюсь, что это так и есть. Потому что нам с вами предстоит построить корабль, которого свет еще не видел. Однако сразу хочу сказать: все, что вы сегодня услышите, является государственной тайной. Со всеми вытекающими последствиями. ― Граф Монтекристо перевел взгляд на Наполеона.
  ― С этого момента все вы считаетесь мобилизованными до момента окончания работ, ― заговорил Император. ― Семьи можете вызвать. Однако за болтовню о работе даже в семье ― немедленный расстрел. ― Наполеон обвел мастеров тяжелым взглядом. ― Предупреждаю, что за вами будет установлено самое тщательное наблюдение. Если сболтнете что-нибудь жене или детям ― они будут помещены в специальный лагерь до конца войны. Это помимо вашего расстрела. Это что касается кнута. Есть и пряники: оплата будет тройной. Продолжайте, граф.
  ― Если по ходу моего изложения будут возникать вопросы, ― задавайте их сразу, чтобы не забыть. Приступим. Нам предстоит построить линейный корабль из металла, вооруженный двумястами 60―фунтовыми пушками .
   По рядам кораблестроителей пронесся шум.
  ― Он пойдет ко дну от первой же пробоины!
  ― Из металла? Корабль будет слишком тяжел! И как крепить между собой листы?
  ― 60―фунтовые? Канониры не смогут долго работать с пятипудовыми ядрами!
  ― Все верно. Двести 60―фунтовых пушек плюс рубка и верхняя палуба из металла и двойные борта придадут верхней части корабля весьма значительный вес. Чтобы его компенсировать и придать такому кораблю достаточную метацентрическую высоту и остойчивость, потребуется уложить в килевую часть много твердого балласта. Это, в свою очередь, еще больше утяжелит корабль. Поэтому первое, что нужно сделать, чтобы совместить эти требования ― отказаться от формы обводов корпуса, общепринятых для деревянных кораблей. Наш линейный корабль будет значительно длиннее и шире деревянных линкоров. Что касается веса ядер, то позже я покажу простое приспособление, которое поможет канонирам легко работать с такими ядрами при зарядке орудий.
  ― Двойные борта?
  ― Да. И частые поперечные водонепроницаемые переборки, чтобы обеспечить живучесть.
  ― Но он же будет очень тяжелым! Любые паруса не смогут разогнать его больше, чем до шести-семи узлов!
  ― Абсолютно верно. Но больше и не нужно. Этот корабль предназначен не для участия в гоночных регатах. Он задуман как наковальня, о которую разобьет свой лоб английский флот. Что касается скрепления между собой металлических листов, то оно будет осуществляться с помощью заклепок. Я покажу, как именно...
   Разговор с корабелами продолжался еще часа два. Когда основной град вопросов общего характера иссяк, граф Монтекристо повесил на доску технические чертежи будущего корабля и приступил к подробным объяснениям.
   В конце своей лекции он заявил корабелам:
  ― Через два дня мы с вами отправимся в Брест, где будут строиться новые корабли. Всего их будет пять. Там уже приготовлена часть необходимых металлических деталей, и я вам на практике покажу, как производить клепку листов при соединении их между собой, а также другие тонкости, о которых упоминал сегодня. И в ближайшие дни мы с вами заложим киль первого из кораблей, который будет носить имя порта постройки ― 'Брест'.
   Разговор с оружейниками получился гораздо короче. После того, как Наполеон озвучил свою концепцию кнута и пряника, граф Монтекристо сказал:
  ― Чтобы избежать ненужных дурацких вопросов и комментариев относительно возможности создания оружия, о котором пойдет речь, я покажу вам его работу в действии.
   С этими словами он одним движением высвободил 'зверобой' из чехла, вскинул его и начал стрелять. Когда грохот выстрелов стих, на деревянном щите, висящем на стене, появился идеально ровный круг, образованный пятнадцатью пулевыми отверстиями.
  ― Как видите, реальность такого оружия не вызывает сомнений. Теперь о том, в чем заключается его основной секрет. Представьте себе, что вы решили сделать маленькую игрушечную, но действующую пушку своему сыну или внуку. Вы берете металлическую тонкостенную гильзу, которая будет выполнять роль пушечного ствола, насыпаете в нее немного пороха, вставляете пыж, после чего добавляете в гильзу маленькое ядрышко. Затем прикручиваете гильзу к деревяшке, которая будет играть роль лафета. Все. Ваша маленькая пушка почти готова. Для того чтобы подпалить порох внутри гильзы, остается проделать в ней маленькое отверстие для пороховой присыпки. Но тут у вас появятся сомнения: а не пострадает ли ваш маленький сын или внук в момент поджига пороховой присыпки, когда пороховые газы начнут вырываться через отверстие наружу? Не дай Бог, струя газов попадет ребенку в глаз. Как быть? Можно ли еще каким-то образом поджечь пороховой заряд внутри гильзы? Оказывается, можно. Химикам известны вещества, которые взрываются даже от легкого удара. Поместим немного такого вещества в тыльную часть гильзы в специальное углубление, которое назовем капсулем. Теперь, чтобы добиться максимальной безопасности, вставим гильзу с капсулем в подходящую по размеру трубку, имеющую заглушку с одной стороны. Далее, просверливаем в этой заглушке небольшое отверстие, через которое можно нанести удар по капсулю. Удар будет наносить специальный боек, который приводится в действие при нажатии спускового крючка. Вот мы и сообразили, как сделать совершенно безопасную для ребенка маленькую пушку. И одновременно изобрели новое оружие. Смотрите, как выглядит снаряженный патрон для этой винтовки. Все, о чем я говорил: гильза, капсуль, а внутри порох и пуля вместо ядра. Форма пули придает ей большую устойчивость и точность при полете к цели.
  ― А если применить тот же принцип к пушкам? Такое возможно? ― спросил один из седоусых мастеров с умными проницательными глазами.
  ― Хороший вопрос, мастер. Я не вижу причин, почему этот принцип не может быть применен в артиллерии. Но об этом мы поговорим в другой раз. Сейчас же я разберу винтовку и покажу, какие детали она имеет внутри...
   Когда Наполеон и граф Монтекристо покинули 'учебный класс', было уже совсем поздно. Но Император не выглядел ни уставшим, ни даже слегка утомленным. Глаза его горели от возбуждения.
  ― В той лесной сторожке вы угостили меня очень вкусным обедом, граф. За мной должок. Я приглашаю вас на ужин.
   Они расположились в одном из небольших и уютных залов дворца в Тюильри. Стол ломился от яств. Наполеон знаком отпустил слуг, и когда последний из них вышел, заговорил.
  ― Угощайтесь. На столе лучшие вина и коньяки из тех, что есть в дворцовых подвалах. Вы меня сегодня изрядно удивили, граф. Я не подозревал, что в русской армии есть офицеры, настолько хорошо разбирающиеся в теории кораблестроения и оружейном деле. Так какое же все-таки звание вы носите в русской армии? И как вы, явно дворянин, попали к казакам, совершившим налет на мой конвой?
  ― Я никогда не говорил вам, Ваше Величество, что являюсь офицером русской армии.
  ― Как так? Так кто же вы тогда? ― Император был донельзя удивлен услышанным.
  ― Вам действительно так важно знать эту тайну, сир? Может быть, оставим все, как есть?
  ― Для меня крайне важно знать, кто тот человек, которому я поручаю все более сложные и ответственные дела, и насколько я могу ему доверять.
  ― Что ж, извольте. Я ― внебрачный сын императора Павла I и его фаворитки Екатерины Нелидовой. Настоящее мое имя ― Виктор. После тайных родов был передан на воспитание индийскому радже, который в тот момент, находясь в кругосветном путешествии, пребывал в Санкт-Петербурге. Подробности передачи мне неизвестны, но в данном случае важно то, что я с младенческих лет воспитывался в его дворце у подножья Гималаев. Там получил блестящее образования и научился всему тому, что знаю и умею. Я не буду называть его имени. Скажу лишь, что от него перенял ненависть к поработившим его страну англичанам.
  ― Постойте-ка. Я кое-что читал о тайнах русского двора. В этих записках утверждается, что связь Павла с Нелидовой была чисто платонической.
  ― Как видите, не совсем чисто. Иначе бы я не появился на свет. Да и когда и где вы встречали мужчину и женщину, способных годами поддерживать чисто платонические отношения? Мой приемный отец оказался членом тайного общества, ставящего своей целью избавление Индии от британского владычества. Это общество имеет доступ ко многим древним знаниям. Когда-то на территории Индии процветали могущественные цивилизации, до уровня знаний которых нашей еще расти и расти. Отсюда и некоторые мои специфические познания. К донцам я попал за час до нападения на ваш конвой, представившись отставшим от своей части казаком из уральского пополнения. Попал, потому что знал, что вы поедете по этой дороге. Откуда ― не спрашивайте. Русским офицером я стал уже в ставке Кутузова, который снабдил меня соответствующими бумагами. Такова подоплека нашего знакомства.
  ― Удивительная история. И вы можете как-то доказать свое происхождение?
  ― У меня есть золотой медальон с вензелем царского дома. Он был при мне все время, сколько себя помню. Вот он. Но это, конечно, не доказательство. Медальон несложно и подделать. Однако других у меня нет. Но есть 'зверобой' и есть знания. Это подделать невозможно.
  ― С этим трудно спорить. Что ж, примем ваш рассказ на веру, каким бы невероятным он не казался. Сегодня я убедился, что и 'зверобой', и железные корабли скоро будут в моем распоряжении. Вы действительно обладаете нужными знаниями для этого. И вы очень не любите англичан. Вы уже думали над тем, как наилучшим образом использовать эти технические новинки?
  ― Думал. Пять кораблей типа 'Брест', дождавшись подходящей погоды, входят в устье Темзы и поднимаются до Лондона, сметая на пути и корабли англичан, и крепостные укрепления на пути. Англичанам нечего будет противопоставить такой мощи. Их ядра будут отскакивать от железной обшивки кораблей, как дробинки от слона. На кораблях будет десант, вооруженный новыми винтовками. Его задача ― пресечение попыток абордажа, которые, несомненно, будут, и захват причалов Лондона, когда вся крепостная артиллерия будет подавлена. После того, как путь будет пробит, подойдут остальные корабли флота и высадят основной десант, который возьмет Лондон. Главное ― сохранить в тайне строительство кораблей и тайну новых винтовок. Тогда непременно все получится.
  ― У меня очень хорошие службы. Они справятся с этой задачей. Что ж, грандиозно и... вполне реально. ― Император разлил по бокалам густое вино, и они продегустировали его.
  ― Великолепный вкус. А что вы станете делать, сир, когда и если все это удастся осуществить?
  ― Тогда англичанам придется очень сильно поделиться.
  ― Это понятно. Но какова конечная цель всех ваших устремлений? Что вы хотели бы построить в Европе в результате всех тех действий и войн, которые вели ранее и планируете?
  ― Не только в Европе. Я хочу создать мир, в котором бы больше не было войн. Единое пространство от Атлантического до Тихого океанов, на котором действовали бы всего два игрока ― французский и русский императоры. К сожалению, русский император не смог проникнуться грандиозностью открывающихся перспектив, пойдя на поводу у англичан. Будь на его месте, скажем, его бабка Екатерина II, все могло бы быть иначе. Она действительно была великим государственным деятелем. Кстати, в 1788 году я пробовал попасть на русскую службу, но мне в этом было отказано.
   Действуя рука об руку с русскими и учитывая интересы друг друга, мы могли бы достичь фантастических результатов. Я мог бы, например, поспособствовать передаче России Черноморских проливов, понимая, насколько это важно для нее. Александр же слаб и мелок. Я так и не смог убедить его действовать заодно. Собственно, мой поход в Россию был вызван отчаянием и надеждой достучаться до разума Александра и доказать, что нам лучше действовать вместе, а не друг против друга. Я думал, он поймет это после Аустерлица. Но, увы. Удивляюсь, что сейчас он согласился на мир. Думал, он из тщеславия пойдет за мной до Парижа. Что его прельстят лавры победителя Наполеона.
   От выпитого вина лицо Императора слегка раскраснелось. Ощущалось, что слова его шли из самых сокровенных глубин души. Он не мог делиться своими мыслями с окружением. Но в графе Монтекристо, с которым судьба связала его столь удивительным образом, он нашел достойного партнера для откровенной беседы.
  ― Именно такие намерения у него и были. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы переломить ситуацию.
  ― Догадываюсь. Я не зря дал вам генеральский чин и титул графа. Идеальным мне видится мир, в котором действуют единые законы, близкие к нашему Гражданскому Кодексу.
  ― Кодекс Наполеона вызывает у меня самый положительный отклик. Но вы правы: Александр ― не тот человек, который способен понять все перспективы подобного сотрудничества. Но ведь ничто не вечно под луной. Возможно, со временем его место займет другой человек, который будет более восприимчив к вашим идеям.
  ― Александр еще очень молод.
  ― Его отец Павел тоже был относительно молод.
  ― Что вы хотите этим сказать? В России зреет заговор против Александра? Его хотят убить?
  ― Мне неизвестно о том, что в России зреет заговор против Александра. Я констатирую лишь, что Александр ― не тот правитель, которого достойна такая страна, как Россия. И почему сразу убить? Существуют и более цивилизованные способы. Например, он мог бы
   ЗАМОК ИФ
  стать гостем какого-нибудь замка в живописных и теплых краях. Например, гостем замка Иф близ Марселя, где, находясь постоянно в железной маске, не доставлял бы никому беспокойства, любуясь морскими пейзажами.
  Глава двенадцатая
   Наполеон поднял свой бокал, медленным движением поднес его ко рту и пригубил, не спуская глаз с графа Монтекристо.
  ― А вы опасный человек, Виктор, ― впервые обратился к собеседнику по имени Император.
  ― Другой не смог бы взять вас в плен, Ваше Величество. В данном случае важно то, что этот человек действует на вашей стороне и разделяет ваши взгляды на мировой порядок, который мог бы привести к процветанию наши государства.
  ― Правильно ли я понял, что заговор существует пока только в вашей голове?
  ― Вы поняли все правильно, сир. Будет ли это иметь последствия для Александра, зависит от того, захочет ли Ваше Величество оказать ему гостеприимство на острове Иф или в каком-то другом месте.
  ― А разве в России мало места?
  ― В России тайна может просочиться наружу, что было бы весьма нежелательно. На острове Иф это исключено. Желание оказать гостеприимство почти ни к чему вас не обязывает, сир. Я ведь не прошу ни о каком содействии. Всего лишь спрашиваю о готовности сотрудничать с новым российским государем, если Провидению будет угодно сделать так, что он появится на русском престоле.
  ― Я не стану вам помогать. Но и мешать не буду. Если Провидение окажется на вашей стороне, общий язык мы найдем, можете не сомневаться. Что касается гостеприимства, то у нас, корсиканцев, оно в крови.
  ― Это общеизвестно, ― отозвался граф Монтекристо на корсиканском диалекте итальянского языка, который был родным для Наполеона. Тот посмотрел на него с большим удивлением.
  ― Вы меня постоянно удивляете, граф. Каковы ваши ближайшие планы?
  ― После Бреста я отправлюсь снова в Россию, помогать Провидению. Затем вновь вернусь в Брест. За работами нужно присматривать. Тогда и расскажу вам о последних новостях.
  ― В таком случае отправляйтесь в Россию моим официальным посланником, раз вы не являетесь российским подданным. Если это не помешает вашим и Провидения планам.
  ― Ничуть не помешает. Даже напротив.
  ― А вы женаты, граф? ― вдруг резко поменял тему разговора Наполеон.
  ― Нет. Не встретил пока свою судьбу.
  ― В таком случае, будьте осторожны. Завтра я приглашаю вас на бал. Здесь, в Тюильри. Женщины в связи с моим возвращением потребовали праздника. Мужчины на войне, поэтому вы подвергнетесь массированной атаке прекрасной половины человечества, ― улыбнулся Император. Боюсь, это может для вас оказаться пострашнее, чем те боевые схватки, в которых вам довелось участвовать.
  ― Спасибо за предупреждение, Ваше Величество.
  
  * * *
   Новость о том, что почти весь вчерашний день Император провел в компании никому не известного генерала, распространилась по двору Наполеона со скоростью света. Поэтому, когда церемониймейстер объявил имя графа Монтекристо, взгляды всех, и, в первую очередь, дам, скрестились на возможном новом фаворите Императора. Среди прекрасных представительниц пронесся легкий восхищенный шелест: высокий стройный генерал был очень хорош собой.
   Граф Монтекристо быстро обежал глазами присутствующих. И чуть не сбился с ноги, когда заметил среди дам графиню Ливен. 'Как она тут...' ― промелькнуло у него в голове, пока он подходил к хозяйке бала Марии-Луизе, супруге Наполеона, чтобы поздороваться.
  ― Граф, о вас гудит весь Париж. Чем вы смогли настолько увлечь моего мужа, что он начал забывать даже про меня?
  ― Забыть вас, Ваше Величество, выше слабых мужских сил. Я же всего лишь помогаю Императору в решении некоторых вопросов, удачное завершение которых позволит засиять бриллианту вашего величия еще ярче.
  ― Прекрасный образец ловкого ухода от ответа, ― засмеялась Мария-Луиза.
   Она представила ему придворных красавиц из свиты, входивших в ее ближайший круг. Каждая из них старалась послать ему самый мощный женский посыл из тех, что были в их арсенале.
   Атмосфера бала изначально была довольно наэлектризована, поскольку тут присутствовали сразу несколько женщин, с которыми у Наполеона были прежде 'нежные' отношения. И среди них ― первая и любимая жена Жозефина, с которой он развелся из-за ее бездетности, и многолетняя любовница прекрасная полячка Мария Валевская, только что вернувшаяся из Варшавы, где она оформляла развод с мужем. Два года назад она родила Наполеону сына, и теперь собиралась до его совершеннолетия управлять майоратом в Неаполитанском королевстве, которое ему пожаловал венценосный отец. Ей недавно исполнилось двадцать шесть лет.
   Между тем, начались танцы, и все присутствующие дамы впали в некоторое недоумение, когда красавец-генерал пригласил на первый танец неизвестную никому даму, не отличающуюся выдающейся красотой. Последовали шепотки, и вскоре личность дамы прояснилась. Это была жена русского посланника при английском дворе графиня Ливен.
  ― Вот уж кого ожидал встретить меньше всего на этом балу, так это вас, графиня. Какими ветрами?
  ― Тоже самое могу сказать в отношении вас, барон.
  ― Граф.
  ― Ах, да. Граф и вдобавок французский генерал. Происходящие с вами метаморфозы не могут не вызывать удивления.
   МАРИЯ ВАЛЕВСКАЯ
  ― За время танца мы не успеем все обсудить. Приглашать вас еще раз было бы опрометчиво. У вас могут возникнуть проблемы с местными дамами. Нам нужно встретиться сегодня после бала. Завтра я уезжаю из Парижа.
  ― Согласна. У меня к вам слишком много вопросов, чтобы вместить их в один танец.
  ― Проводить вас не могу по тем же причинам. Привлечем ненужное внимание. Поэтому запоминайте адрес, который нужно назвать кучеру. Вы с каретой?
  ― Конечно.
   Продиктовав адрес и проводив графиню до места, на следующий танец граф Монтекристо пригласил Марию Валевскую.
   Поначалу польская красавица держалась холодно и надменно. Но это продолжалось недолго.
  ― Я слышал, вы недавно из Варшавы. Я тоже на днях оттуда. Прекрасный город. Я оставлял там на постоялом дворе своего коня по пути из России.
  ― Вы были в Великой Армии?
  ― Я выполнял в России некоторые поручения Императора. В его армии много ваших соотечественников.
  ― Поляки надеются на помощь Императора в восстановлении былого величия Польского королевства.
  ― Боюсь, этим надеждам не суждено сбыться скоро. Как вы знаете, Его Величество и Александр I готовятся к заключению мира. Польское герцогство при этом, конечно, сохранится, но вряд ли его границы расширятся.
  ― До Наполеона Польши совсем не было на картах.
  ― Это верно. Но вряд ли возрождение Польши возможно без тесного сотрудничества поляков с Россией, а с этим большие проблемы. Что бы Россия ни делала, поляки никогда не забудут, что бóльшая часть польских земель в результате трех разделов Речи Посполитой отошла именно к России. У вас с русскими очень сложные отношения. У них тоже не забыли, что вы когда-то сидели в Москве и чуть было не присоединили Россию к Речи Посполитой.
  ― Да, с русскими все непросто. Но Император Наполеон...
  ― Император Наполеон сейчас будет занят англичанами. После похода в Россию роль Польши для него не будет иметь прежнего значения. Но что это мы все о политике? Расскажите, как себя чувствует ваш сын? Здоров ли?
   Но Мария Валевская не желала оставлять животрепещущую для нее тему.
  ― С ним все в порядке. Значит, вы считаете, что успешный поход в Россию не принесет моей родине особых преференций?
  ― Успешный? Вы пользуетесь информацией, которую двор продуцирует сам для себя, исходя из своих желаний и ожиданий. Этакий самогипноз. Но она далека от действительности.
  ― Но Бородино, Москва...
  ― Бородино прошло вничью и не привело к разгрому русской армии. Заняв сгоревшую Москву, французские войска попали в ловушку, и чтобы выбраться из нее, Императору пришлось первому попросить мира у Александра. Наконец, трудно назвать успешным поход, из которого вернется в лучшем случае каждый третий. Да, гений Наполеона по-прежнему ярко сияет, он не проиграл ни одного крупного сражения. Но в целом итоги русской компании вряд ли можно назвать успешными.
   Проводив расстроенную и задумчивую Валевскую на место, граф Монтекристо подошел к Наполеону, который к этому моменту присоединился к своей жене Марии-Луизе. Тот отвел его немного в сторону и поинтересовался:
  ― Вы танцевали с графиней Ливен. Как себя чувствуют англичане?
  ― Мы с графиней тесно сотрудничали во время моей поездки в Санкт-Петербург. Она как раз готовилась к отъезду в Лондон. Очень умная женщина. Она мне здорово помогла. Будьте к ней благосклонны. За один танец многого не скажешь. Мы договорились встретиться после бала. Так что о лондонских новостях я смогу рассказать лишь после этой встречи. Но утром я должен ехать в Брест. Придется на пару часов задержаться с отъездом, чтобы рассказать вам о последних событиях в Лондоне.
  ― Задержитесь. Я хочу знать свежие новости оттуда.
  ― Ваше Величество, не отвлекайте вашего генерала от танцев. Неужели вы вчера с ним не наговорились? ― обратилась к мужу Мария-Луиза. ― Дамы очень недовольны.
  ― Все-все, Мари. Граф Монтекристо в вашем распоряжении.
   Следующий танец граф танцевал с роскошной красавицей из свиты Марии-Луизы.
  ― Какая же земля столь щедра и благословенна, что в ней появляются на свет такие чудесные цветы? Откуда вы родом, сударыня? И как ваше имя?
  ― Из Баварии. А зовут меня Августа.
  ― А, так вы, очевидно, жена вице-короля Италии Евгения Богарне, который командует сейчас итальянским корпусом?
  ― Вы угадали.
  ― Остается только позавидовать вашему мужу. Скоро вы его должны увидеть. Армия возвращается.
  ― Скорей бы. Все заждались своих мужей. А многие не дождутся уже никогда. Когда же эти войны закончатся? Одна за одной, без конца и края. А годы уходят. Мне уже целых двадцать четыре.
   Граф Монтекристо рассмеялся.
  ― Как все в мире относительно! Целых двадцать четыре! Мне бы ваши годá. Будьте оптимисткой, Ваше Высочество. Всего лишь двадцать четыре.
  ― Можно подумать, вы сильно старше. На два-три года от силы. А сказали так, будто на двадцать-тридцать.
  ― Хм, ― немного смешался граф. ― Ладно, оставим эту тему. Женщины не любят ее обсуждать. Давайте-ка я лучше спою для вас, ― постарался он переключить внимание красавицы с опасной темы.
  ― Споете? Великолепно! Идемте к инструменту. Что будете петь?
  ― Приехав в этот раз в Париж, я выбрал время, чтобы побродить по его старинным улочкам, и во время этой прогулки как-то незаметно сочинил мелодию и песню. Вот ее вам и исполню.
   И граф Монтекристо, довольно точно подражая манере исполнения Шарля Азнавура, исполнил 'Под небом Парижа'. Шансон произвел на романтичных дам такое сильное впечатление, что многие прослезились. К моменту окончания песни почти все участники бала собрались вокруг рояля. Фурор был необыкновенный. Граф поднялся, чтобы отойти от инструмента, но не тут-то было. Напор был столь сильным, что, в конце концов, ему пришлось сдаться. Окончательно 'добила' его Императрица Мария-Луиза, сказавшая:
  ― Никогда не поверю, что это первая ваша песня. Исполните нам что-нибудь из раннего репертуара.
   Делать было нечего, и он исполнил еще пару песен. И если за рояль он садился неизвестным генералом, то встал из-за него суперзвездой. Потом ему долго пришлось записывать слова песен. Когда он, наконец, освободился, графини Ливен уже не было в зале, и он поспешил на выход.
   Карета графини уже ждала его у дома, и он проводил свою позднюю гостью в кабинет.
  ― Итак, граф, рассказывайте. Я сгораю от нетерпения. Как русский штабс-капитан превратился во французского генерала?
  ― Дело в том, графиня, что я не являюсь подданным Российской Империи. Я примкнул к казакам под Гжатском незадолго до появления обоза Наполеона, узнав о маршруте от одного из членов тайного общества, о котором упоминал в Санкт-Петербурге. Бумаги на имя штабс-капитана Куравлева мне выдал Кутузов, когда я прибыл к нему с письмом Бонапарта. Члены этого общества, и я в том числе, считают, что в долгосрочной перспективе угроза для России ― не Франция, а Англия. Франция взлетела на безусловном военном гении Наполеона. Но такие люди рождаются очень редко. В целом же у нас с Францией очень мало спорных точек соприкосновения. Нам, по большому счету, нечего делить. Англия ― дело другое. Она постоянно вставляет нам палки в колеса. А иногда напрямую и очень грубо вмешивается в наши внутренние дела. И поэтому содействие заключению мира между Россией и Францией стало одной из важнейших направлений деятельности общества на данном этапе. Осуществлять это на практике выпало мне.
  ― Поразительная история. Вы прекрасно справились с задачей в Санкт-Петербурге. Я внимательно отслеживала ваши действия. Но, если вы не российский подданный, то чей? И, говоря о тайном обществе, вы имеете в виду масонов?
  ― Я ― гражданин мира. Я не являюсь подданным какой-то конкретной страны, хотя имею паспорта разных стран. В Россию я прибыл из Индии. Ваши предположения о названии тайного общества оставлю без комментариев. Когда я привез Наполеону известие о согласии Александра на мир, он очень обрадовался. Его можно понять: в Москве Великая Армия попала в ловушку. Неудачные попытки под Малоярославцем пробиться в незатронутые войной провинции вынудили Наполеона к отступлению по старой смоленской дороге, что неминуемо привело бы к практически полному уничтожению его армии. Поэтому он должным образом оценил мои усилия, предоставив генеральский чин и графский титул. Я не стал отказываться, поскольку такой статус облегчал мне решение очередных задач. Следующим поручением Императора стала поездка в Берлин, куда я отвез указание для Фридриха Вильгельма беспрепятственно пропустить русские войска в Восточную Пруссию. Здесь же, в Париже, помогаю Наполеону в некоторых вопросах, касающихся будущих действий против англичан.
  ― И вновь очаровываете местных дам. Ваша сегодняшняя песенка про Париж была выше всяких похвал. Дальше, к сожалению, не слышала. Ускользнула, пока внимание всех было отвлечено. Ей Богу, влюбилась бы, если бы в моем сердце безраздельно не поселился мой муж. Но оставим лирику. Как вы полагаете, шансы против англичан у Наполеона есть? Что он задумал?
  ― В детали вас посвятить не могу, да они вам и ни к чему. Вам важно знать главное: ближайшие пару лет Наполеон резких движений предпринимать не будет. Он будет занят подготовкой к высадке в Англию.
  ― Разве Трафальгарская битва его ничему не научила?
  
  ТРАФАЛЬГАРСКАЯ БИТВА
  ― Нельсон мертв. Кроме того, за битого двух небитых дают. Я бы оценил шансы Наполеона как высокие. Пока же он будет заниматься отводом частей с Пиренеев, подготовкой, обучением и перевооружением войск.
  ― На востоке он ничего не планирует?
   АДМИРАЛ НЕЛЬСОН
  ― Нет. Исключено. В этой связи могу обратить ваше внимание на то, что для России после заключения мира наступит удобный момент развернуть свои полки на юг и решить, наконец, проблему проливов и Константинополя. Не далее, как вчера Наполеон в беседе со мной высказал мысль, что понимает, насколько проливы важны для России. В преддверии серьезных событий в районе Ла-Манша Наполеон и пальцем не пошевелит, чтобы помочь туркам.
  ― Это бесценная информация.
  ― Конечно. Я со своей стороны постараюсь всячески поддерживать у него неизменность этой позиции.
  ― Вы настолько сумели завоевать его доверие? Чем же, если не секрет?
  ― Секрет, графиня. Все, что можно и нужно, я вам сказал. Теперь ваша очередь поделиться информацией.
  ― Мой улов не столь велик, поскольку мы только что прибыли. Георг третий совсем безумен, его сын и регент Георг IV ― гуляка и законодатель мод, практически не интересующийся политикой. Всю работу тянет премьер-министр Роберт Дженкинсон, граф Ливерпуль. Он, узнав про грядущий мирный договор между Наполеоном и Александром, начал спешно готовить мощный дипломатический десант в Санкт-Петербург, чтобы попытаться заставить нашего Императора изменить решение. Англичане очень напуганы и встревожены, поскольку остаются с Наполеоном один на один. Я же, услышав про возвращение Наполеона, поспешила сюда в надежде разузнать что-нибудь интересное. И не зря, раз встретила вас. Вы рассказали мне об очень важных вещах. Воистину, благословен тот день, когда я встретила вас в Санкт-Петербурге. Официальной встречи с Наполеоном пока не было, и не знаю, будет ли вообще.
  ― Будет. Сегодня я замолвил за вас словечко, рассказав, какую важную роль вы сыграли в моей миссии в Санкт-Петербурге. Вы будете приняты очень благожелательно.
  ― Огромное спасибо, граф. Надеюсь, смогу вам быть полезной в будущем. Но сейчас нам пора заканчивать, уже очень поздно. Вы собираетесь снова в Россию?
  ― Да.
  ― Если увидите Марию Федоровну, ― огромный привет от меня.
  ― Обязательно передам. Может быть, переночуете у меня? Места, слава Богу, достаточно. Ехать ночью рискованно.
  ― Мы и так нарушили все мыслимые и немыслимые правила приличия. В такой час дама одна у мужчины... Не будем усугублять ситуацию. Поеду.
  ― В таком случае, я вас провожу. Обратно вернусь пешком, тут недалеко.
  Глава тринадцатая
   Граф Мотрекристо возвращался домой, проводив графиню Ливен, когда его внимание привлекла фраза, негромко сказанная по-китайски.
  ― Вот этого петушка потрясем. У него наверняка есть, чем поживиться.
   Эту фразу его тонкий слух выделил из многоголосого гомона подвыпивших аборигенов, только что выбравшихся из полуподвального кабачка, где они, несмотря на поздний час, утоляли жажду добрым французским вином. Сказана она была в твердой уверенности, что среди варваров, населяющих эту полудикую страну, нет тех, кто мог бы понять благородный язык их древней родины.
   Миновав это заведение, граф Монтекристо последовал своим путем дальше, и вскоре услышал сзади почти бесшумные шаги двух человек, быстро нагонявших его. Когда до любителей поживиться за чужой счет оставалось всего несколько метров, граф резко повернулся. Нападавшие были без оружия. Видимо, они когда-то приобщились к некоторым из секретов мастеров Шаолиня, потому что один из них попытался с ходу провести один из приемов из арсенала боевых монахов.
   Но это явно был не их день. Когда минуту спустя их тела сломанными куклами успокоились на брусчатке парижской мостовой, полуживые гости далекой страны услышали со стороны удаляющегося 'петушка' на чистом ханьском: 'В здоровом теле ― здоровый дух' .
   А пять часов спустя граф Монтекристо уже докладывал Наполеону об итогах своей встречи с графиней Ливен.
  ― Англичане пребывают в страхе и близки к панике. Сейчас они готовят к отправке в Санкт-Петербург усиленный дипломатический десант с целью склонить Императора Александра к смене своей позиции по заключению мирного договора с вами, Ваше Величество.
  ― Этого нельзя допустить. Постарайтесь побыстрее управиться в Бресте. Вам нужно срочно отправиться в русскую столицу и сделать все возможное, чтобы сорвать планы англичан.
  ― Сделаю все, что в моих силах, сир.
  ― К вашему возвращению из Бреста все бумаги будут готовы.
  ... Десять дней спустя, заехав по дороге на несколько часов в Берлин для встречи с Герхардом фон Шархорнстом и получив от него согласие на создание новой восточнопрусской армии, граф Монтекристо был уже в Смоленске, где на тот момент находился штаб генерал-фельдмаршала Кутузова. Тот принял его сразу.
   На графе вновь была форма гусарского штабс-капитана. Передвигаться по русским тылам в форме французского генерала было бы чистым самоубийством.
  ― Рад, что у вас все получилось. Статью 'Парижские тайны' видел. Ну, рассказывайте.
  ― Наполеон отдал приказ прусскому королю Фридриху Вильгельму без боя уступить Восточную Пруссию русским. Я сам отвозил это письмо. Так что войска туда можно вводить смело. Бонапарт в Париже готовит пополнение для армии и начал подготовку к серьезной операции против англичан. Но это займет пару лет, не меньше. В связи с этим он готов с пониманием отнестись к нашей озабоченности по поводу решения проблемы черноморских проливов и Константинополя.
  ― Откуда такая информация?
  ― Я имел в Париже продолжительную беседу с Наполеоном на различные темы. Во время этой беседы он и высказал эту мысль. Англия будет в ближайшей перспективе занимать все его внимание. Если мы не будем трогать его на востоке, он готов закрыть глаза на наши действия на юге. Других игроков в Европе, кто мог бы воспротивиться этому, сейчас не существует.
  ― Действительно, очень удобный момент. Надеюсь, Государь это оценит. ― Глаза Кутузова возбужденно заблестели. Ему, отдавшему борьбе с турками почти всю жизнь, эта тема была очень близка. ― Армия в борьбе с Наполеоном приобрела колоссальный опыт и сильна, как никогда.
  ― Где сейчас Государь?
  ― Пока в Санкт-Петербурге. Но я слышал, что собирается выехать в действующую армию. ― Кутузов недовольно поджал губы. Чувствовалось, что эта идея Императора Александра была ему, мягко говоря, не по нутру.
  ― Я постараюсь предотвратить это. Сейчас я направляюсь в Санкт-Петербург с документами от Наполеона, в которых идет речь о деталях предстоящего мирного соглашения, а также с особым поручением. Англичане отправили к Императору Александру мощную дипломатическую миссию с задачей убедить его изменить решение о мире с Наполеоном. Мне поручено сорвать их планы. Вот документы с моими полномочиями.
   Генерал-фельдмаршал внимательно изучил поданные бумаги.
  ― Граф и французский генерал? Вы не сказали мне при первой встрече, что вы генерал. А эта форма?
  ― Вы сами выдали мне бумаги на имя штабс-капитана Куравлева, и, насколько мне известно, вы меня пока не разжаловали. Так что форму эту ношу с полным основанием, Ваша Светлость. Генерала же мне Наполеон пожаловал перед отправкой в Берлин к Фридриху Вильгельму, посчитав, что его посланнику мèньшее звание носить негоже. Произвел на радостях после моей успешной экспедиции в Санкт-Петербург с предложениями о мире.
  ― Хм, действительно. Нонсенс какой-то получается. Французский генерал на русской службе во время военных действий между двумя странами. Чудны дела твои, Господи... С другой стороны, не разъезжать же вам по нашим тылам в форме французского генерала... И миссия ваша очень важна. Тут я с французом согласен: нельзя допустить, чтобы англичане добились успеха в Санкт-Петербурге. ― Кутузов на минуту задумался. ― Вот что. Пусть юристы ломают над этим голову. Но не штабс-капитанское это дело ― решать такие вопросы. Я не Император, и генерала вам присвоить не могу, а вот полковника ― вполне. Дам указание выправить вам соответствующие бумаги. Фамилия останется прежней ― Куравлев. И отправляйтесь дальше по назначению, голубчик. Надеюсь, вы добьетесь успеха и на этот раз. Но, граф, проясните для меня один вопрос. Денис Давыдов при встрече рассказывал, как лихо вы рубились при освобождении Прасковьи-кружевницы, побив кучу французов. Как сие возможно?
  ― Я ни одного из них не убил. Все они были только ранены.
  ― В такие детали он меня не посвятил. Тогда понятно.
  ― Как Денис со своими сорвиголовами поживает? И где же сейчас Прасковья, Ваша светлость? Жива ли?
  ― Денис по-прежнему воюет. С ним все в порядке. Прасковья жива. Слышал, вернулось в свое село, как французов прогнали.
  ― Привет ему и его людям от меня, если увидите. Я подожду бумаги на улице, Ваша Светлость. Нужно обиходить своего Грома.
  * * *
   Министр иностранных дел граф Румянцев встретил полковника Куравлева у дверей кабинета.
  ― Быстрый взлет, господин полковник. Откуда сейчас?
  ― Из Парижа. Привез сегодня документы от Наполеона с его соображениями по мирному договору. Уже сдал в канцелярию Аракчеева. Скоро придут к вам.
  ― Что там в Париже?
  ― Важные новости. В разговоре со мной Наполеон намекнул, что понимает значение для России Черноморских проливов и готов закрыть глаза на наши действия в этом направлении, если мы, в свою очередь, дадим ему свободу рук в отношении действий против англичан.
  ― Даже так. Очень интересно.
  ― Далее. В Англии паника. Англичане направили сюда сильный дипломатический десант, который должен вот-вот прибыть. Цель ― любыми способами заставить Императора продолжить войну с Наполеоном. Как вы понимаете, особенно в свете последних высказываний Наполеона по проливам, нам сейчас продолжение этой войны нужно еще меньше, чем в первый мой приезд. У нас сейчас появился уникальный шанс, перенацелив полки на юг, взять под контроль проливы.
  ― Вы правы. В Европе сейчас нет других сил, кроме Наполеона, кто мог бы нам помешать в этом. Англичанам не до этого. Самим бы уцелеть.
  ― Это вряд ли. Наполеон очень серьезно взялся за подготовку вторжения. Через пару лет англичан ожидают большие неприятности. Если, конечно, мы будем соблюдать условия договора и не помешаем ему.
  ― Я подумаю, как наилучшим образом устроить англичанам 'теплый' прием. Огромное спасибо, граф. Вы привезли воистину бесценные сведения.
  ― Думаю, мы встретимся с вами во время мирных переговоров. Тогда у нас найдутся еще темы для беседы. По поводу Польши, например.
  ― По поводу Польши?
  ― После русского похода она потеряла значение для Наполеона. Теперь ее судьба для него безразлична. Советую подумать над этим.
  * * *
   Мать-Императрица Мария Федоровна подняла взгляд на дежурную фрейлину.
  ― Полковник Куравлев? Знакомая фамилия. Где ж я ее слышала... Нет, тот был штабс-капитан... Как он выглядит?
  ― Высокий и очень симпатичный бравый гусар.
  ― Высокий бравый гусар? Значит, все же он. Надо же, уже полковник. Впрочем, я знала, что он далеко пойдет. Зови.
  ... ― Поздравляю, полковник. Вы быстро двигаетесь по служебной лестнице. Какого императора взяли в плен на этот раз?
  ― Дважды в жизни так не везет, Ваше Величество. Для продвижения по служебной лестнице мне хватило и одного раза. Обрадованный удачным решением вопроса о мире, Наполеон уже присвоил мне генерала и пожаловал в графское достоинство.
  ― Не поняла. Вы же русский офицер. Как сие возможно?
   Вместо ответа граф Монтекристо протянул ей бумаги, подтверждающие его полномочия, титул и звания.
  ― Граф, французский генерал и русский полковник, ― подняла через некоторое время голову от бумаг Императрица. Вы умеете удивлять... граф Монтекристо. Или как к вам лучше обращаться?
  ― В России естественней звучит полковник Куравлев.
  ― Так с чем вы пожаловали в столицу на этот раз, полковник?
  ― Для того и нанес вам визит, чтобы рассказать о новостях. В первую очередь, вам огромный привет от графини Ливен.
  ― От Дашеньки? Господи, где же вы ее могли увидеть? Вы были в Лондоне? Как она?
  ― Нет. Я встретил ее в Париже на балу у Императора Наполеона. Она примчалась из Лондона за новостями, узнав о возвращении Наполеона в Париж. Прекрасно выглядит. Мы станцевали с ней вальс и договорились встретиться с ней после бала у меня. Проговорили полночи.
  ― Надеюсь, вы ничего такого...
  ― Ваше Величество, как вы могли подумать? Это была чисто деловая встреча.
  ― Смотри у меня. Я за Дашеньку тебя лично евнухом сделаю.
  ― Видите? Я абсолютно спокоен, потому что мне это не грозит. Я очень уважаю графиню Ливен, но не более того.
  ― Оставайся спокойным и впредь. Вот что, граф. Давайте-ка по порядку, чтобы я не мучила вас постоянными вопросами. С момента, как вы покинули Санкт-Петербург.
   Но без дополнительных вопросов не обошлось.
  ― Проследовал в ставку Кутузова под Малоярославцем, получил от него письма к Наполеону и полковнику Денису Давыдову, доставил письма по назначению. При этом был произведен Бонапартом в генералы.
  ― Как он мог произвести в генералы русского офицера?
  ― Императоры не соблюдают законы, а лишь подписывают их, на то они и императоры. В новом качестве отправился в Берлин с письмом для Фридриха Вильгельма с указанием Наполеона беспрепятственно впустить в Восточную Пруссию русские войска. Там состоялась и еще одна встреча. С бывшим начальником Генштаба Пруссии генералом Герхардом Шарнхорстом.
  ― Знаю его. Талантливый генерал. Тоже по поручению Наполеона?
  ― Нет, по своей инициативе.
  ― Что вы от него хотели?
  ― Предложил подумать над созданием небольшой восточнопрусской армии под российским протекторатом.
  ― Думаете, мой сын Александр пойдет на это? Для чего ему может понадобится такая армия?
  ― Десять-пятнадцать тысяч человек никого не испугают. А польза может быть большая. Поляки, например.
  ― Что поляки?
  ― Во время переговоров по новому мирному договору статус Варшавского герцогства будет, конечно, обсуждаться. Наполеону оно было интересно только как плацдарм для предстоящей войны с Россией и поставщик солдат. Сейчас ему не до Польши. И вполне может статься, что ее вновь передадут под протекторат Пруссии и Австрии. Независимая Польша никому из соседей не нужна. Поляки, конечно, взбунтуются. Кто будет их усмирять? Наполеон ― точно нет. Австрия? Пруссия? Им сейчас не до этого. Россия тут вообще ни при чем. Вот тогда армия Восточной Пруссии и может пригодится. Не русские же войска посылать на усмирение.
   Императрица задумалась.
  ― Кроме того, эта небольшая армия может очень пригодиться в деле обретения Пруссией независимости, когда время Наполеона уйдет.
  ― Почему оно должно уйти?
  ― Он не вечен, и ему уже сорок три. Кто знает, какие пертурбации начнутся в Европе, когда его не станет. А армии не создаются в один миг.
   Императрица вновь погрузилась в раздумья.
  ― Тут есть, над чем подумать. Но продолжайте.
  ― Из Берлина направился в Париж, где и состоялась наша встреча с графиней. Она этому была очень рада, поскольку я сообщил ей много очень важной и ценной информации.
  ― Например?
  ― Например, о том, что Наполеон приступил к серьезной подготовке вторжения в Англию, которое может состояться через два года. Еще о том, что он понимает важность для России Черноморских проливов и Константинополя.
  ― Это интересно. А откуда вы узнали об этом?
  ― От него самого. Днем ранее я общался с ним целый день, и мы обсудили с ним многие вопросы. Думаю, про проливы он сказал намеренно, чтобы это услышали здесь, в Санкт-Петербурге. Мол, займитесь этим, только не мешайте мне.
  ― Это действительно очень важно. Почему он так приблизил вас к себе?
  ― Я помогаю ему советами при подготовке некоторых сюрпризов для англичан. Кроме того, наша беседа в лесной сторожке запала ему, видимо, в душу. Но и графиня Ливен сообщила мне кое-что интересное. Сюда направляется дипмиссия англичан, чтобы попытаться уговорить вашего сына изменить решение и повести все-таки русскую армию на запад.
  ― Вот хрен им, ― неожиданно грубо и зло произнесла Императрица. ― Этого я не допущу. Пусть Наполеон задаст им перцу. Убийцы проклятые.
  ― Тут мы с вами союзники. Наполеон прислал меня с той же миссией: сорвать их планы.
  ― Я привлеку всех детей, чтобы они воздействовали на Александра в нужном направлении. И сама, конечно, подключусь.
  ― Ваше Величество, еще один вопрос. Генерал-фельдмаршал Кутузов хотя и не сказал мне этого открыто, но дал понять, что не одобряет идею Императора приехать в действующую армию и возглавить ее. Наверняка он помнит, чем это закончилось под Аустерлицем. И я его понимаю. Было бы неплохо, если бы вы поспособствовали и в этом вопросе. Кутузов прекрасно справляется и сам.
  ― Попробую. Действительно, пусть каждый занимается своим делом. Я могу вам помочь чем-то еще, граф?
  ― Есть у меня одна просьба, Ваше Величество. Вы не могли бы поспособствовать в выдаче патента на производство оружия и боеприпасов на имя некоего Морозова Саввы Васильевича, крепостного крестьянина из-под Москвы? Я хотел привлечь его к развертыванию производства нового оружия, очень нужного для нашей армии. У него сильная предпринимательская жилка.
  ― Это не сложно. Сделаю.
  ― Вот его данные.
   * * *
  Когда огромная рука закрыла ей рот, Мария Нарышкина едва не потеряла от страха сознание. Она полагала, что находится дома одна, не считая охраны у входа.
  ― Не пугайся, милая, это я. Узнал, что император ночует сегодня во дворце, и пришел спросить, не соскучилась ли ты по специям. Узнала меня? Кричать не будешь? ― С этими словами владелец больших рук слегка повернул ее лицо, и Нарышкина увидела, кому они принадлежат. Она изо всех сил замотала головой, и ее рот, наконец, освободился, но только для того, чтобы вместо руки к ее губам прильнули губы хозяина рук. Она была не против такой замены, и некоторое время с увлечением целовалась с неожиданным визитером, обхватив его шею руками.
  ― Какими судьбами, штабс-капитан? ― спросила она некоторое время спустя, прервав, наконец, увлекательное занятие. ― Как вы миновали охрану?
  ― Охрана охраняет вход, а я пришел другим путем. Но это неважно. Так что насчет пряностей?
   Вместо ответа княгиня Нарышкина вновь повисла на шее у гусара. Он поднял ее на руки и понес в спальню.
  ... Несколько часов спустя княгиня опять запросила пощады.
  ― Все, барон, все. Специй даже чересчур. Дайте передышку.
  ― Вообще-то уже граф и генерал. Но это неважно. Вы все так же бесподобны, богиня. Что новенького в Санкт-Петербурге?
  ― Без вас тут скучно и пресно. Армия воюет, мужчин мало. Между прочим, я прислушалась к вашему совету и принудила Александра к миру, воспользовавшись опытом древнегреческой Лисистраты. Не подпускала его к себе, пока не дал согласия.
  ― Капля камень точит, ― несколько туманно ответил граф. Кстати, слышали новость? Сегодня прибыла делегация англичан. Хотят добиться от Императора отмены вашего табу и склонить все же его к продолжению войны.
  ― Не выйдет. Я ему вновь устрою греческую комедию, ― грациозно потянулась в постели княгиня. Граф тут же навис над ней.
  ― Может быть, вы уже отдохнули, сударыня?
  ― Экий вы ненасытный, генерал. Замучили бедную женщину, ― кокетливо улыбнулась Нарышкина. ― Подождите еще чуть-чуть. Вы так и не ответили мне: какими судьбами вы здесь?
  ― Опять привез документы для Императора. Обсуждение условий будущего договора.
  ― Вновь будете передавать лично?
  ― Нет, в этот раз не требуется. Уже сдал в канцелярию Аракчеева.
  ― Это хорошо. А то в прошлый раз он меня извел нелепыми подозрениями в отношении вас. И почему он такой ревнивец, право? Но, кажется, я и впрямь готова к продолжению опытов.
   Под утро, когда пришло время прощаться, граф сказал Нарышкиной:
  ― Я слышал, Император собрался в действующую армию. Не отпускайте его от себя, княгиня. При армии крутится куча красоток. Не приведи Господь, положит глаз на какую-нибудь ― все потеряете. Зачем ненужный риск? Тем более что Кутузов и так великолепно справляется.
  ― Спасибо за совет, граф.
  ― До встречи, княгиня. Дайте, я еще раз обниму вас напоследок...
  
  Глава четырнадцатая
   Глава дипломатической миссии Великобритании сэр Тиккерей Хоув поклонился Императору Александру и произнес:
  ― Ваше Величество! От имени регента Георга IV и премьер-министра Роберта Дженкинсона я уполномочен донести до вашего сведения, что Англия готова удвоить выплаты на содержание ваших войск при условии, что вы продолжите участвовать в наших совместных усилиях и действиях против Бонапарта.
  ― Это исключено. Преследование Наполеона в Европе не отвечает национальным интересам России.
  ― Ваше Величество! ― Голос сэра Хоува зазвучал проникновенно. ― Разрешите мне изложить точку зрения нашего правительства по поводу этого вопроса. Допустим на минуту, что Наполеону удастся реализовать свои планы в отношении нашей страны. Что произойдет после этого? А произойдет после этого следующее. Использовав огромный промышленный потенциал Великобритании и объединив все людские ресурсы Европы, Наполеон вновь обрушится на вас, как на последнее препятствие к мировому господству, о котором он мечтает. И тогда уже вы останетесь с ним один на один. И надеяться вам будет не на кого.
  ― Наполеон не относится к тем правителям, которые дважды совершают одну и ту же ошибку.
  ― Он постарается избежать прежних ошибок. На этот раз он соберет огромный флот и ударит по вашей столице. Вам нечего будет противопоставить ему. Без Англии вам на море с ним не справиться.
  ― Российское правительство учитывает все возможные варианты развития событий, сэр, ― пришел на помощь своему Императору министр иностранных дел граф Румянцев. ― В том числе, и озвученную вами. Мы найдем, чем купировать такую угрозу, ежели подобное произойдет.
  ― Ваша уверенность делает вам честь, граф. Но имеется ли под ней достаточно оснований? Что вы можете придумать, чтобы справиться с объединенной армией всей Европы и ее объединенным флотом?
  ― У нас есть надежные союзники. Это наша армия и наш флот.
  ― Извините, но это слабые союзники. Особенно флот. Боюсь, что их совместных усилий окажется недостаточно, чтобы справиться с Наполеоном.
  ― Справились сейчас, справимся и еще раз. За Россию можете не волноваться, сэр Хоув. Вам лучше позаботиться о собственной безопасности. Тут у вас причин для беспокойства гораздо больше.
  ― Возможно. Но не опасаетесь ли вы, Ваше Величество, что прогрессивные офицеры вашей армии, понимающие истинное положение дел, могут выказать недовольство своим правителем, ведущим страну к верной гибели? Ведь в правление вашего отца нечто подобное уже случалось.
   Неприкрытая угроза, прозвучавшая в словах посланника, заставила Александра I побледнеть.
  ― Мы сами разберемся со своими офицерами, ― резко ответил он.
  ― Как и с их покровителями тоже, ― добавил граф Румянцев.
   Когда англичане ушли, Александр произнес:
  ― Наглецы. Но в их речах, мне кажется, есть рациональное зерно.
  ― Это блеф чистой воды. Они просто перепуганы до смерти и пытаются своими страшилками посеять смуту в наших умах. Наполеон никогда не решится повторно атаковать Россию. Напротив, он намекает нам, чтобы мы занялись проблемой проливов и не мешали ему разобраться с англичанами.
  ― Не знаю, не знаю... ― задумчиво протянул Император. ― И эти их намеки на заговор среди офицеров...
  ― Тоже чистейший блеф, Ваше Величество. Нет ни малейших указаний на это.
   Император погрузился в задумчивость, и министр иностранных дел покинул его кабинет.
  * * *
  ― Савва Васильевич, к вам какой-то военный. Я не очень разбираюсь в их регалиях, но, кажись, в больших чинах. ― Приказчик мялся у порога, переступая с ноги на ногу.
  ― Ну, зови, чего стоишь.
   Савва Морозов с интересом посмотрел на вошедшего офицера. Гусарский полковник был высок и широкоплеч, с умным проницательным взглядом.
  ― Полковник Куравлев Александр Степанович. Где бы могли поговорить без помех, Савва Васильевич? ― мельком глянув на приказчика, спросил полковник.
  ― Проходите, господин полковник. Вот тут есть комнатка, где можно побеседовать.
   Он уселись за стол, накрытый скатертью производства морозовской мануфактуры, и полковник заговорил.
  ― Мне рекомендовали вас, как очень толкового промышленника, который сумел с нуля раскрутить свое дело. Это не каждому дано. Поэтому у меня есть к вам деловое предложение.
  
  САВВА ВАСИЛЬЕВИЧ МОРОЗОВ
  ― Слушаю вас внимательно, господин полковник.
  ― Можно по имени-отчеству. Александр Степанович. Так вот, Савва Васильевич. Я предлагаю вам заняться производством оружия. Знаю, что это очень далеко от производства мануфактуры, которым вы сейчас заняты, но не спешите отказываться. Выслушайте меня до конца. Речь идет о производстве новой многозарядной винтовки и боеприпасов к ней, а также еще об одной новинке. Но об этом сейчас не буду. Я уже выправил в Санкт-Петербурге патент на ваше имя на изготовление оружия. Если согласитесь, обязуюсь немедленно выкупить вас и оформить вольную вам и всем членам вашей семьи. Все расходы по привлечению мастеров, закупке сырья и материалов беру на себя. Ваша только организация процесса. Сбыт будет обеспечен. Цену согласуем, в обиде не будете. Доход полностью ваш. Мне вернете только затраты на производство.
  ― Не пойму что-то. В чем же тогда будет ваш интерес, Александр Степанович?
  ― В самом оружии. Мне нужен хваткий человек, который запустит процесс. Нужно будет строить цех или завод ― стройте. Все оплачу.
  ― Так у вас есть казенный заказ?
  ― Пока нет. Но будет. Однако средств у меня достаточно и своих.
  ― Очень выгодное предложение, ― моментально оценил Морозов. ― Даже не верится. Но что же делать с моим нынешним цехом? В него вложено столько сил, если бы вы знали.
  ― Подумайте, кому передать дело. Совмещать не получится. Новое направление потребует всего вашего времени и энергии.
  ― Это я понимаю. Я могу подумать? Хотя бы до завтра?
  ― Завтра в это время я буду у вас, Савва Васильевич.
   После ухода полковника Савва Васильевич глубоко и надолго задумался. Он был из старообрядческой семьи, и мысль о производстве оружия не вызывала у него, мягко говоря, энтузиазма. Но в то же время он не был ханжой и прекрасно понимал, что, если он откажется, полковник найдет другую кандидатуру, и оружие все равно увидит свет. Только доход от всего этого получит другой. Все его предпринимательское чутье буквально кричало: от таких предложений не отказываются.
   Поэтому когда на следующий день полковник появился на пороге, он сказал ему:
  ― Я принимаю ваше предложение, Александр Степанович. С чего мне начинать?
  * * *
   В небольшом селе Соколово Духовщинского уезда Смоленской губернии возникла небольшая паника, когда утром на главной улице села появился бравый гусарский полковник на великолепном вороном жеребце. Первыми, естественно, неожиданного гостя встретила детвора. Один из пацанов, набравшись смелости, спросил:
  ― А вы к кому, дяденька?
   Полковник молча полез в седельную сумку, достал коробку с вяземскими пряниками, протянул мальчишке, и лишь потом заговорил.
  ― Угощайся. Да не забудь товарищей угостить. И подскажи мне, дружок, где проживает Прасковья-кружевница.
  ― А, так вы к Прасковье! Вон ее дом, с хлюгером на крыше.
   Тем временем из домов начали появляться взрослые. Они с изумлением наблюдали, как вышедшая на крыльцо Прасковья, их храбрый и неприступный партизанский командир, вдруг радостно вскрикнула и кинулась обнимать сошедшего с коня офицера. Но вскоре оба зашли в дом, и через некоторое время селяне начали расходиться.
  ― Я ждала вестника от тебя. А ты приехал сам, ― сказала Прасковья, когда они оказались в доме. Ее глаза излучали радость и тепло, но порой в них проскакивала некоторая настороженность.
  ― Случилась оказия ехать мимо. Чего ж кого-то гонять? Я тебе сам все скажу.
  ― Скажи сначала, как ты съездил к французам? Все обошлось? Не поймали? Ты хотел убить Наполеона? Я видела, как ты рубишься. Ты можешь пробиться через любую охрану.
  ― Я не собираюсь убивать Наполеона. Для России важно, чтобы он был жив.
  ― Почему это?? Он напал на нас! Его солдаты меня чуть не ссильничали! Я зарубила их топором!
  ― Знаю. А потом создала партизанский отряд и крепко била французов, пока тебя не оглушили в одном из боев и не схватили. Но французов мы прогнали. Их войск уже нет на нашей территории. Сейчас наша армия без боев занимает Восточную Пруссию. А знаешь, почему?
  ― Почему?
  ― Потому что Наполеон сказал нашему Императору, что вторжение в Россию было ошибкой. Что он сожалеет об этом, и в качестве компенсации передает нам Восточную Пруссию. Вот почему.
  ― И что, теперь мы не пойдем за Наполеоном, чтобы добить его?
  ― А зачем? Подумай сама. Сейчас Наполеон объединил всю Европу и командует в ней. Ему осталось лишь добить Англию, что он и сделает за пару лет, если мы ему не помешаем. Если же пойдем следом и победим его, в Европе опять возродятся и чрезвычайно усилятся Пруссия, Австрия, Польша и другие государства, с которыми мы воевали несчетное число раз. А Англия так вообще станет пупом земли. Оно нам надо? Договорившись же с ним, мы можем повернуть полки на юг и захватить Константинополь с проливами, которые нам жизненно важны. Пока Наполеон будет занят англичанами.
  ― А если, победив Англию, он опять пойдет на нас? Объединив все силы?
  ― Вот ты и подошла к самому главному. Я занимаюсь именно тем, чтобы этого никогда не случилось. И мне очень нужна помощница.
  ― Я сказала в прошлый раз, что согласная.
  ― Подожди. Ты пока не знаешь, на что ты соглашаешься. Мне нужна помощница, которая бы играла роль моей жены.
   Глаза Прасковьи стали размером с блюдце.
  ― Это как? Зачем?
  ― Моя теперешняя работа заключается в том, что я разъезжаю по разным странам и веду переговоры с нужными людьми, чтобы продвигаться к цели. Сейчас вот только что был в Париже, Берлине и Санкт-Петербурге. Но проблема в том, что везде сейчас полно одиноких баб. Войны повыкосили мужиков. И эти красавицы очень мешают мне постоянными домогательствами. Если рядом со мной будет помощница, которая будет играть роль жены, эта проблема отпадет. Кроме того, женщины в своем коллективе зачастую ведут себя гораздо свободнее, чем при мужчинах. Иногда это бывает важно.
  ― Неудивительно, что бабы пристают к тебе, ― усмехнулась Прасковья. ― Значит, ты хочешь, чтобы я была твоей женой понарошку?
  ― Да.
  ― А почему ты не женишься на какой-нибудь княгине взаправду?
  ― Для этого нужно полюбить. Таких княгинь пока не попадалось.
   Прасковья посмотрела на него задумчиво и даже таинственно.
  ― Очень интересную ты мне службу предлагаешь. И как это будет выглядеть? Мы будем спать в одной кровати, отгородившись досками?
  ― Мы будем спать в разных спальнях. У знати такое бывает часто. Никто не удивится.
  ― Они что, дурные? Точно, дурные. Как это: убегать от любимого мужа в другую комнату?
  ― У них часто бываю браки не по любви, а по расчету.
  ― А-а, тогда понятно. Значит, у нас с тобой будет вроде как брак по расчету.
  ― Вроде как.
  ― Значит, о любви речи нет. Да и о чем это я. Кто я, и кто ты.
  ― Ты ― такой же человек, как и я. Остальные различия определяются тем, в какой семье человек родился. Эти различия ― наносное, они преодолимы. Я выбрал в помощницы тебя. Из тысяч. Мне хочется, чтобы именно ты была рядом со мной каждый день. Ты, а не другая. Любовь? Никто не застрахован от этого чувства. Придет ли она к нам? Может быть. Но пока я предлагаю тебе то, что предлагаю. Дальнейшее покажет время. Но даже если она и придет к нам, еще не факт, что ты захочешь связать свою судьбу с моей, когда узнаешь обо мне больше.
  ― Это ты о чем?
  ― Об этом не сейчас. Так что ты скажешь?
  ― Но, если я даже соглашусь, мне потребуется куча времени, чтобы научиться всему тому, что знают благородные дамы и чему они учатся всю жизнь. Языки, манеры, танцы...
  ― Если согласишься, всему этому ты научишься гораздо быстрее, чем думаешь.
   Прасковья еще раз внимательно посмотрела на полковника, прислушалась к чему-то внутри себя, и произнесла:
  ― Я согласна.
   Полковник улыбнулся.
  ― Я постараюсь, чтобы ты не пожалела о своем решении, Прасковья. Держи. Это твоя вольная. Я заехал к помещику и выкупил тебя. Он не хотел отпускать. По-моему, у него насчет тебя были какие-то планы.
  ― Мерзкая жаба.
  ― Пришлось слегка надавить. Предложил ему выбор: вольная или дуэль. Он почему-то выбрал первое.
  ― А если бы я отказалась? Что тогда?
  ― Ты бы осталась с вольной, а я с носом.
   Девушка заливчато рассмеялась.
  ― Что мы делаем дальше?
  ― Сейчас я обучу тебя трем языкам, знаниям этикета и всему тому, что должна знать благородная барышня.
  ― Вот так, зараз? ― рассмеялась девушка.
  ― Да. Я владею некоторыми секретами древних мудрецов. Я передам тебе пакет этих знаний в особом состоянии, которое называется гипнозом. Смотри сюда и постарайся ни о чем не думать.
   С этими словами полковник снял с шеи медальон на цепочке и стал медленно раскачивать его перед глазами девушки. Вскоре взгляд девушки застыл.
   Когда она пришла в себя, полковник произнес:
  ― Tu me comprends ?
  ― Oui , ― машинально ответила девушка с сильным акцентом. И только тут сообразила, что и вопрос, и ответ прозвучали на французском языке. Она испуганно посмотрела на полковника.
  ― Ты что, колдун?
  ― Разве похож? ― засмеялся граф. ― Тайные древние знания, только и всего. Если хочешь, я могу тебя тоже научить этому.
   Девушка, все еще с опаской посматривая на полковника, спросила:
  ― А кто твои родители?
  ― Я сирота. Родителей не помню.
  ― Бедненький. Как же так?
  ― Давай сейчас не будем об этом.
  ― Хорошо. И что теперь?
  ― Теперь все нужные знания в твоей голове. Проявляться они будут постепенно. Представь, что ты получила сундук с подарками. Тебе нужно разложить подарки по полочкам. Так и тут. ― По испарине, проступившей на лбу полковника, Прасковья поняла, что сундук был очень тяжелым. ― Но это теоретические знания. Чтобы полностью усвоить их, нужна практика. Я нашел в Смоленске даму, которая в совершенстве владеет языками и всеми тонкостями этикета. В силу жизненных обстоятельств она находится сейчас в затруднительном материальном положении, и только поэтому согласилась позаниматься с тобой. Она будет разговаривать с тобой только на французском, английском или немецком. Языки ты уже знаешь, но твой собственный язычок не имеет практики. Дама даст тебе ее. Ты не услышишь от нее ни слова по-русски. Она будет показывать и рассказывать, и полученные тобой знания постепенно разложатся по полочкам. Через месяц я приеду за тобой. Думаю, к этому времени ты будешь готова. Начинай паковать вещи. Да, и еще. Начинай привыкать к мысли, что ты теперь генеральша и графиня Монтекристо. По дороге мы заедем в Духовщину, чтобы оформить брак.
   Прасковья в ответ на последнюю фразу молча смерила графа продолжительным взглядом.
   По дороге в Смоленск они разговаривали на разных языках, и произношение Прасковьи становилось все лучше с каждым произнесенным словом. Она засыпала графа градом вопросов, и в какой-то момент спросила, где его дом. Тот слегка замешкался с ответом.
  ― У меня нет собственного дома. Наша работа такова, что мы будем находиться в вечном движении. Хотя в Париже есть дом, выделенный мне Наполеоном, со всеми необходимыми бумагами на мое имя. Но я все же не считаю его своим.
  ― Это неправильно. Дом все же должен быть. Место, куда можно возвращаться. Хотя бы иногда. Ты богат?
  ― Деньги у меня есть. А что?
  ― Я хотела бы создать для тебя дом. Такой, куда бы тебя тянуло. У человека обязательно должен быть свой угол. Ты выделишь на это деньги?
  ― Мы вернемся к этому разговору позже.
  ... Пристроив Прасковью в Смоленске, граф Монтекристо вновь отправился в Париж.
  Глава пятнадцатая
  ― Ваше поручение выполнено, сир. Англичане убрались из Санкт-Петербурга ни с чем. Привез от Румянцева бумаги с соображениями русских по мирному договору.
  ― Отлично, граф. Я знал, что вы справитесь. Что предлагают русские?
  ― Есть интересные нюансы. Я взял на себя смелость озвучить Румянцеву ваши слова о том, что Франция готова с пониманием отнестись к озабоченности русских проблемой проливов. Они предлагают дополнить мирный договор секретными статьями, где это будет отражено.
  ― Нет. Никаких секретных статей. Я сказал ― они услышали. Этого достаточно. Как они вообще отнеслись к этой идее?
  ― Кутузов и Румянцев ― на ура. Кутузов уже готов немедленно повернуть полки на юг. У него с турками старые счеты. Император колеблется, но его додавят.
  ― Вот и пусть занимаются турками, лишь бы не мешали. Мне нужно выиграть время. Пусть забирают проливы. После трепки, которую мы зададим англичанам, у нас в руках будет Гибралтар и огромный флот. Так что Средиземноморье все равно останется под нашим контролем. Что еще интересного они предлагают?
  ― Хотят сформировать на территории Восточной Пруссии небольшую, тысяч на десять, армию из пруссаков.
  ― Для чего?
  ― Поляки. Они считают, что теперь ваша заинтересованность в Варшавском герцогстве минимальна. А без вашей поддержки, отрезанная от моря, Польша в нынешнем виде вряд ли сможет существовать. Поляки могут взбунтоваться. Александр и Румянцев предлагают вам обдумать эту ситуацию, и, может быть, вновь передать Варшавское герцогство под контроль Пруссии. Имеется в виду Восточная Пруссия.
  ― То есть, по сути, под контроль русских?
  ― Юридически ― да. Но русские, у которых с поляками и так далеко не самые радужные отношения, не хотели бы, в случае чего, вводить в Польшу свои войска. Лучше для этого использовать пруссаков.
   Наполеону вспомнилась картинка из недавнего прошлого. Его обоз следовал вблизи Гжатска за колонной из нескольких сотен русских пленных, которых охраняли поляки, испанцы и португальцы. Вдруг на дороге стали попадаться трупы русских солдат с разбитыми головами. Мозги, застывшие на снегу... Эта картина почему-то врезалась в память, хотя мертвых на своем веку он повидал немало. Коленкур тогда начал возмущаться, высказываясь на тему, что не такую 'свободу' они обещали русским, когда начинали поход. Он промолчал тогда ...
  ― Да, поляки... Они как больной зуб. И болит, и вырвать жалко. Действительно, могут взбунтоваться. Но, если согласиться с русскими ― взбунтуются тем более. Нет, пусть все пока остается, как есть. А армия из пруссаков... Десять тысяч ― не тот вопрос, который нужно обсуждать. Пусть будет на всякий случай. А там будет видно.
  ― Тогда из главного, пожалуй, все. Пусть ваши дипломаты оформят ваши решения по этим вопросам соответствующим образом. Я сейчас в Брест на недельку. Посмотрю, как там дела с новым флотом. Потом вернусь в Париж, заберу бумаги ― и опять в Санкт-Петербург, если у вас нет в отношении меня других планов.
  ― Пока нет. Хотя... Скажите, граф, вы по-английски говорите?
  ― Да.
  ― Отлично. Меня сейчас посетила мысль: а не съездить ли вам в Лондон, когда вернетесь из Санкт-Петербурга? Посмотреть, чем дышат англичане. Граф и графиня Ливен ведь ваши друзья, насколько я понимаю? Думаю, вы могли бы привезти из такой поездки немало интересного.
  ― Пожалуй, я направлюсь в Лондон сразу из Санкт-Петербурга, Ваше Величество. У них регулярное пассажирское сообщение. А затем привезу вам новости сразу из двух столиц.
  ― Действуйте, граф. После Бреста обязательно заедете в Париж. Я хочу знать, как продвигается строительство флота и производство 'зверобоев'.
  ― Всенепременно, сир.
  
  
  * * *
   Дора Петровна Каменцева проводила графа Монтекристо в хоть и небольшую, но уютную и чистенькую гостиную.
  ― Lena! Komm her! Zu dir kommen !
  ― Jetzt !
  ― Пришлось поменять имя. Прасковья для графини не подходит, ― пояснила она, обращаясь уже к графу.
  ― Как у нее успехи?
  ― Ей бы этого не сказала, а вам скажу: великолепно. У меня сложилось впечатление, что она не учит языки и все остальное, а как будто вспоминает забытое. Очень талантливая девушка. Вы сделали правильный выбор, граф.
   На пороге раздался шорох, и граф Монтекристо повернул голову. Глаза его начали стремительно расширяться от удивления.
   На пороге стояла прелестная и совершенно незнакомая барышня. Удивительно красивая барышня. Модная прическа, шикарное платье, высокая грудь, грациозный стан, холеные лицо и руки... Нет, эта девушка определенно не могла быть грозным партизанским командиром и крепостной крестьянкой.
  ― Это... кто?
   Но тут губы девушки, довольной произведенным впечатлением, тронула улыбка, и только по ней граф, наконец, признал Прасковью.
  ― Графиня Елена Павловна Монтекристо к вашим услугам, сударь, ― мелодично проворковала она.
  ― Фантасмагория, девочки. Дора Петровна, вы кудесник.
   Дора Петровна смущенно зарделась от похвалы, словно девочка.
   Спустя полчаса, щедро рассчитавшись с хозяйкой, граф и графиня Монтекристо уже направлялись в карете в сторону Санкт-Петербурга.
  * * *
   Бал по случаю окончания войны с Наполеоном был грандиозным. Вернувшиеся в столицу гвардейцы сверкали новенькими наградами, а дамы ― самыми лучшими украшениями.
  ― Граф и графиня Монтекристо! ― представил распорядитель очередных гостей.
   На вошедших скрестилось очень много взглядов. Особое внимание проявляли дамы, причем предметом их интереса был не сам граф, а его супруга.
  ― Мы не могли встречаться с вами раньше, граф? ― спросил Император Александр, присматриваясь к лицу гостя.
  ― Я бы знала об этом, ― переключила на себя внимание графиня Монтекристо. ― Увы, Ваше Величество, мы не имели чести быть представлены ранее столь выдающемуся монарху Европы.
   Император посмотрел на графиню, и уже не мог оторвать от нее глаз.
  ― Вы мне льстите, графиня. Как выше полное имя?
  ― Елена Павловна.
  ― Почему у жены французского генерала и графа русское имя?
  ― В Париже много русских. Я ― одна из них, и выбор графа пал на меня.
  ― Очевидно, среди французских красавиц не нашлось ни одной, способной сравниться с вами красотой.
  ― Спасибо за комплимент, Ваше Величество.
   Они отошли от Александра, и к ним тут же подошел граф Румянцев.
  ― Вы уже вернулись, сударь? Как съездили? Что Наполеон?
  ― Съездил успешно. И даже успел жениться. Разрешите представить вам мою супругу: Елена Павловна.
  ― У вас великолепный вкус, граф, ― произнес Румянцев, целуя руку графине Монтекристо. ― Ваша жена ― сокровище.
  ― Спасибо. Я знаю. ― При последних словах графиня Монтекристо бросила на мужа какой-то странный взгляд. ― Наполеон против внесения письменных дополнений в договор относительно проливов. Произнес дословно: 'Я сказал ― они услышали'. Про Варшавское герцогство сказал, что пусть все пока остается, как есть, но против небольшой восточнопрусской армии возражать не стал. Бумаги с подробностями я передал в канцелярию.
  ― Ну, пусть его. С этим можно согласиться. Пожалуй, теперь можно назначать место и время подписания договора.
   Граф Монтекристо с женой двинулись дальше по залу. Пара то и дело останавливалась, и граф представлял супругу всем знакомым. Когда они отошли от Марии Нарышкиной, Елена сказала мужу:
  ― Она посмотрела на меня так, будто готова придушить прямо тут, в зале. Да и остальные смотрели не намного лучше. Ты был прав: тебе нужна такая помощница, как я. Представляю, как они атаковали тебя, выдры.
   Чтобы Елена лучше ориентировалась в обстановке, граф Монтекристо по дороге в Санкт-Петербург подробно рассказал ей о местном обществе и нюансах своих отношений с некоторыми его членами.
  ― Ну, почему же сразу выдры... ― начал, было, граф, но не закончил фразу. Графиня Монтекристо глянула на него так, что он остро не позавидовал французам, которые перед смертью видели этот взгляд.
  ― Тебе не кажется, что ты слишком вошла в роль, помощница? ― спросил граф.
  ― Не кажется, ― сердито отозвалась бывшая партизанка и отвернулась.
   Наконец, они добрались до матери-Императрицы Марии Федоровны.
  ― Правильное решение, граф. Иначе вас разорвали бы на части. И выбор хорош. Из каковских она? ― спросила Императрица, отведя графа Монтекристо чуть в сторону, пока Елена щебетала с фрейлинами.
  ― Вам, пожалуй, могу сказать, Ваше Величество. Но не для распространения. Она ― из очень знатного рода. Партизанский командир, отличившийся в войне с Наполеоном.
  ― Я что-то не слышала про женщин-партизан из дворянок, ― бросила на Елену удивленный и заинтересованный взгляд Мария Федоровна.
  ― А она не из дворянок. Из крепостных. Я спас ее в одном из боев, когда французы везли ее на расстрел. Известна под именем Прасковья-кружевница. Я считаю знатным род, который произвел на свет подобную женщину.
   Несколько секунд Императрица, онемев, молча переводила взгляд с графа на Елену. Затем произнесла:
  ― Ну, граф, вы даете. Слышала про такую. А откуда эти манеры, стать?
  ― Это не так сложно, как кажется.
  ― Где вы зарегистрировали брак?
  ― В Духовщине Смоленской губернии. Там же она сменила имя на Елену по дороге сюда.
  ― Ну, вы даете, ― вновь повторилась Императрица. Она вновь ненадолго умолкла. ― Вот что. Я ― не единственная, кто будет интересоваться происхождением вашей... жены. Загляните завтра в мою канцелярию. Я выпишу для нее документ о пожаловании ей дворянского достоинства. Это будет нелишним в вашей деятельности. Будет у нас баронессой Еленой... Амазонской. Оформлю задним числом, до вашей росписи.
  ― Но мы расписались, указав ее имя и фамилию...
  ― Ерунда! Кто-то поедет в Духовщину проверять?
  ― Большое спасибо, Ваше Величество. Это действительно будет нелишним. На днях я собираюсь отбыть по поручению Наполеона в Лондон. Могу захватить письмо от вас для графини Ливен, если пожелаете.
  ― Да что вы говорите? Обязательно напишу. И передачку подготовлю. Дашенька очень любит вяземские пряники.
  ...Фрегат 'Орел', на котором они шли в Лондон, был довольно быстроходным судном. Однако каюты на нем были очень маленькими. Граф Монтекристо хотел купить места в двух каютах, но это оказалось решительно невозможно: парусник был забит пассажирами под завязку. И теперь они коротали время с Еленой в очень тесном пространстве. Днем еще было терпимо. Они выходили на палубу и подолгу любовались морскими пейзажами, пока свежая февральская погода не принуждала их вернуться в тепло каюты. Но ночью граф подолгу не мог заснуть, вертясь от возбуждения и ощущения, что на расстоянии вытянутой руки лежит прекрасная женщина. На третьи сутки таких мучений он не выдержал.
  ― Лена, не спишь?
  ― Заснешь тут, если ты вертишься надо мной в своей кровати, как грешник на сковородке.
  ― Не могу заснуть, ощущая твою близость. Измучился весь, ― честно признался граф.
   После долгой паузы Прасковья-кружевница отозвалась:
  ― Я тоже не сплю по этой причине. Спускайся. Может, получится заснуть вдвоем? Я ведь должна знать, что испытывает женщина в первую брачную ночь. А то спросит какая-нибудь из дам о впечатлениях, а я ―ни сном, ни духом...
   ...Им так и не удалось заснуть в эту ночь, от чего они, впрочем, ничуть не расстроились. И до самого Лондона граф и графиня Монтекристо больше уже почти не покидали каюту.
  Глава шестнадцатая
   В Лондоне они остановились у графа и графини Ливен. В большом доме, выделенном английским правительством русскому посланнику, места с лихвой хватило всем. Чета Ливен очень обрадовалась гостям из России. Они долго и подробно расспрашивали их о последних новостях с родины, а потом начали рассказывать сами.
   После неудачной дипломатической вылазки в Санкт-Петербург в политических кругах Лондона царил траур. Англичане начали предпринимать активные усилия, чтобы добиться замирения со своими взбунтовавшимися колониями в Америке с тем, чтобы высвободить максимум сил для защиты метрополии. Военное ведомство прилагало титанические усилия, чтобы понять, что задумал Наполеон. Однако до сих пор все эти усилия ни к чему не привели. Там считали, что Наполеон продолжит строительство десантных судов, которое он приостановил после Трафальгарской битвы.
  ― Английский флот сторожит Ла-Манш, как зеницу ока. Не думаю, что при этом десантная операция возможна. А вы в курсе, что же все-таки задумал Бонапарт? ― спросил во время беседы граф Ливен.
  ― В курсе, Христофор Андреевич. Но распространяться на эту тему, извините, не могу. Не моя тайна. Что можно сказать, я вашей супруге сказал. Подготовка идет, закончится через пару лет, и это будет серьезная попытка. Я предупрежу вас перед тем, когда все будет начинаться. Тогда вам лучше покинуть Англию под любым предлогом. Отпуск, например.
   Пока мужчины обсуждали политические и военные темы, женщины вели разговор о своем.
  ― Как же вам удалось, Леночка, поймать такую крупную рыбину, как наш милейший граф?
  ― Кто кого поймал ― большой вопрос. Граф вместе с гусарами и казаками Дениса Давыдова спас меня от расстрела, когда французы уже приготовили для меня место на вяземском кладбище.
  ― Как это??? За что???
  ― Я командовала партизанским отрядом. Мы побили много французов, в том числе я лично. Но однажды не повезло, и меня схватили.
  ― Невероятно! Били или?..
  ― Ни то, ни другое. Меня взяли без сознания, оглушенную. Кинули в металлическую клетку и тут же отправили в Вязьму, чтобы маршал Ней лично убедился в моей поимке. Он давно рвал и метал, требуя меня схватить. Поэтому отправили без задержки, с оказией, с колонной пленных. Если бы не спешка, наверное, поиздевались бы.
  ― И граф принимал в этом участие? Как он оказался в отряде Давыдова?
  ― Еще как принимал. Видели бы вы, как он рубился! А оказался случайно. Привез письмо от Кутузова.
  ― Вот же скромник. Мне об этом эпизоде ― ни слова. Как же вы стали командиром партизанского отряда?
  ― Двое французов попытались овладеть мной силой. Я зарубила их случайно попавшим под руку топором. После этого и организовала отряд.
  ― Страсти какие... Граф постоянно вращается в самой гуще событий и встречается с самыми интересными людьми. И что было потом?
  ― Потом был вечер у костра, вино и песни под гитару. Когда услышала песню в исполнении графа, поняла, что этот мужчина ― мечта моей жизни. Поэтому, когда он сделал мне предложение ― не колебалась.
  ― Да, поет он замечательно. А что исполнял?
  ― Называется 'Призрачно все'. Были и другие. Но эта очень запала в душу.
  ― Не слышала. Почему же он выбрал все же именно вас? И как ваша девичья фамилия?
  ― Пути Господни, как и порывы мужской души, неисповедимы. А в девичестве я называлась Еленой Амазонской.
  ― Не слышала о таком роде.
  ― Дворян на Руси много.
  ― Это верно. Значит, говорите, 'Призрачно все'?
  ― А вы попросите, Леночка, пусть споет. Вам он не откажет, очень вас уважает.
  ― А и попрошу.
   Графу пришлось спеть несколько песен, в том числе тех, что он исполнял у костра.
  ― Да, Леночка. У вас не было шансов устоять. Надолго ли вы в Лондон?
  ― Не думаю. Наполеон попросил выяснить, не пронюхали ли англичане, что именно он им готовит. Ну, и вообще посмотреть, чем Лондон дышит.
  ― Нет, не пронюхали. Я бы знала. А вы в курсе?
  ― В некоторые вещи граф меня не посвящает. Говорит: 'Меньше знаешь ― крепче спишь'.
  ― И то верно. Во многих знаниях ― многие печали. Вообще же в Англии очень бурно развивается промышленность. Настолько бурно, что мы рискуем очень сильно отстать, если не начнем шевелиться.
  ― Выходит, России выгодно, если Наполеон своими действиями притормозит англичан?
  ― Безусловно. Но скажите хотя бы, у графа есть уверенность, что у Наполеона может получиться?
  ― Есть. Граф полагает, что шансы на успех у Наполеона большие.
  ― Граф весьма компетентен. Если он так считает, значит, так оно и есть. А вы не в курсе, где будут проходить мирные переговоры?
  ― Предварительно ― в Вене. Во всяком случае, если судить по тому, что мы слышали перед отъездом.
  ― Вена... Ну, что ж, посмотрим, до чего они договорятся.
  ... Спустя неделю, побывав на нескольких приемах и пообщавшись со сливками лондонского общества, граф и графиня Монтекристо отбыли в Париж.
  * * *
   Прибыв в свой дом в Париже, граф Монтекристо первым делом познакомил Елену с Фрицем Бауэром и его женой Мартой. Он вызвал их из Берлина сразу после того, как получил бумаги на этот дом. Чета Бауэров присматривала за домом, проживая тут же, в пристройке, а также за ремонтом, который граф затеял сразу после вселения. Ремонт был уже закончен, и графиня Монтекристо пришла в неописуемый восторг, обнаружив в комнатах краны с горячей и холодной водой. Вода нагревалась с помощью специальной печи на углях.
   Наутро, позавтракав, граф сказал Елене:
  ― Наш брак сильно облегчил мне жизнь. Но и сделал более уязвимым. Раньше я отвечал лишь за себя, а за себя я постоять могу. Теперь отвечаю и за тебя тоже. Ты, конечно, тоже можешь постоять за себя. Но в нужный момент топора под рукой может не оказаться. Поэтому я хочу обучить тебя некоторым простым, но эффективным приемам защиты. Для этого необходимо в первую очередь, чтобы твое тело было подготовлено. Я разработал для тебя ряд упражнений. На вот, примерь это. Фрау Марта связала по моему заказу. Я надеялся, что ты примешь мое предложение, и сделал этот заказ заблаговременно.
  ― Что это?
  ― Увидишь. Иди, примеряй.
   Спустя некоторое время графиня появилась перед ним в темно-синем облегающем трико и футболке, смущенно улыбаясь.
  ― Чуднó. Вроде бы одета, а такое чувство, что голая.
  ― Привыкнешь. Зато очень удобно. Сейчас увидишь. Идем в подвал.
   В подвале после ремонта появился небольшой спортзал и домашний тир. Туда и привел граф свою супругу.
  ― Вот тут ты и будешь доводить свое тело до нужной кондиции. А еще тренироваться в меткой стрельбе. Сейчас я покажу тебе упражнения.
   Скоро графиня убедилась, что выполнять упражнения в одежде, подаренной графом, действительно очень удобно. Спустя некоторое время граф сказал:
  ― У тебя хорошая основа. Ты сможешь быстро достичь нужного уровня. Занимайся. Я сейчас к Наполеону на доклад, а завтра уеду дней на десять в командировку.
  ― Куда? Мне с тобой можно?
  ― Нет. Я еду по вопросам, связанным с подготовкой вторжения в Англию. Тебя я в это посвящать не хочу, это опасно. Если шпионы англичан засекут тебя, твоя жизнь будет под угрозой. Один я без труда уйду от любой слежки. Вдвоем это будет гораздо сложнее. Так что оставайся тут. Ты что-то говорила про то, что у человека должен быть свой дом? Вот можешь пока и заняться этим в перерывах между упражнениями. Денег я тебе оставлю.
  ... Из предосторожности граф Монтекристо выехал из Парижа по дороге, ведущей в Марсель, с намерением свернуть затем на Брест. Предосторожность оказалась не лишней. Слежку он заметил сразу, едва предместья Парижа остались позади. Трое всадников следовали за ним, удерживаясь на приличном расстоянии.
   Граф ехал верхом на приобретенном накануне отличном английском скакуне, немногим уступавшем его Грому, который ждал его в Смоленске. Граф не оборачивался, наблюдая за преследователями с помощью небольшого зеркальца. Благодаря этому шпионы пребывали в уверенности, что предмет их интереса ни о чем не подозревает.
   Дождавшись момента, когда придорожные кусты на минуту скрыли его от наблюдателей, граф Монтекристо свернул с дороги влево и пустил коня рысью: на оживленном тракте было слишком людно, чтобы устраивать разборки с преследователями. Километрах в двух от дороги, найдя удобное место, он остановился.
   Как он и ожидал, после некоторого замешательства его преследователи вновь взяли след, и минут десять спустя появились вблизи места его засады.
  ― Не меня ли вы ищите, господа? ― спросил граф, выезжая из-за кустов со шпагой в руке. Его английский конь не был натренирован для управления только ногами, поэтому в предстоящей схватке граф Монтекристо планировал действовать одним клинком. Вторая рука была нужна для управления лошадью. Но в этом был и плюс: когда один из троицы при звуке его голоса схватился за пистолет, брошенный свободной рукой метательный нож тут же пресек эту попытку. Пораженный в горло всадник, хрипя, упал на траву. Двое оставшихся выхватили шпаги. Графу пришлось все же выпустить поводья, чтобы второй рукой выхватить кинжал.
   Это были опытные фехтовальщики. Грамотно используя численное преимущество, они атаковали с двух сторон.
   Рене Ришар, помимо прекрасной фехтовальной техники, обладал также незаурядной физической силой. Поэтому одним из излюбленных в его арсенале был прием, когда он круговым движением подцеплял шпагу противника, после чего мощным рывком вырывал ее у него из рук. То же самое он попытался проделать и теперь. Но на этот раз что-то пошло не так: его собственная шпага вдруг с невероятной силой рванулась из его рук и улетела в сторону. Удивиться он не успел: клинок противника вонзился ему прямо в сердце.
   Бертран Лефевр попытался использовать преимущество своего более длинного по сравнению с кинжалом клинка и сделал выпад. Противник парировал, резко повернув при этом кинжал. На нем была скоба захвата, и попавший в плен клинок сломался ровно пополам. Но рука Бертрана все еще продолжала движение вперед, и обломок клинка прочертил по предплечью противника кровавую полосу. Противника подвела лошадь, внезапно дернувшаяся в сторону Лефевра. Но на этом его успехи закончились. Свистнула освободившаяся шпага, и шею Бертрана прочертила красная полоса, а его голова начала странным образом запрокидываться назад.
   Граф повернул коня в сторону дороги, оставив на земле три остывающих тела. Их, конечно, вскоре должны были найти. Но связать убитых с графом Монтекристо не смог бы и самый опытный сыщик. Мельком глянув на кровоточащую рану на предплечье, генерал похлопал коня по шее и произнес:
  ― Ты, конечно, ничего, дружище, но до Грома тебе далеко.
  ... В Бресте граф Монтекристо пробыл десять дней. А когда вернулся, они с графиней начали готовиться к поездке в Вену на мирные переговоры.
   Графиня в его отсутствие времени зря не теряла. Если до отъезда дом больше соответствовал определению 'холостяцкое пристанище', то теперь это действительно был ДОМ, уютный и живой.
   Вечером, когда они ложились спать, графиня заметила свежий шрам на предплечье мужа и вдруг резко побледнела.
  ― Что это?
  ― Англичане начали мной интересоваться. Этого следовало ожидать. Я стал заметной фигурой в окружении Наполеона. Но трех шпионов они теперь не досчитаются.
  Конец первой части. (продолжение следует)
Оценка: 9.18*11  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Гичко "Плата за мир" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Свобода Выбора" (Юмористическое фэнтези) | | М.Фомина "Ты одна такая" (Короткий любовный роман) | | А.Медведева "Герои академии Даркстоун" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Самсонова "Запрещенный обряд или встань со мной на крыло" (Приключенческое фэнтези) | | М.Савич "" 1 " Часть третья" (ЛитРПГ) | | А.Гусарова "Там, где водятся мужья" (Любовное фэнтези) | | Э.Шторм "Тёмный лорд: Бери пока дают " (Любовное фэнтези) | | РосПер "Альфарим" (ЛитРПГ) | | Д.Сойфер "Остров перевертышей. След орла" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"