Когда бы не закончилась война на Украине или даже возможная третья мировая война, способная разгореться из событий вокруг Ирана, все равно, рано или поздно, и скорее рано, чем поздно, встанет вопрос, а что дальше?
И речь не о новом мировом порядке, который, естественным образом, претерпит кардинальные изменения, поскольку правила, выросшие на почве итогов Второй мировой войны, рухнули. Пути назад нет, ибо звериная ненависть Европы к России, под водительством англосаксов и США, окончательно выбралась наружу. Она оставила нам лишь один выход - выстоять и безвозвратно рассеять самоубийственно ринувшуюся на нас ТЬМУ. Тьму, опошлившую, извратившую, опрокинувшую на самое дно все, какие бы то ни было, духовные ценности.
Они уже проиграли эту битву, но не хотят в это верить, и будут атаковать нас, пока не сгинут. А нам, чтобы идти дальше, нужны ЗНАНИЯ.
Необходимо избавиться от невежества, в кандалы которого запечатала наше сознание власть золотого тельца, власть капитала, готового ради прибыли идти на любые преступления, на любые изуверства, ибо для него человек - это не цель, а всего лишь средство обогащения.
И значит, он должен иметь гарантированную возможность распоряжаться этим средством так, как нужно ему, безжалостно манипулируя сознанием народных масс. Что он и делает, используя наше стремление к миру и справедливости, стремление выбраться из-под гнета капитала.
Вот и сейчас все громче звучит идея, что нам надо вернуться назад, к социализму, к прекрасным временам бесплатной медицины и образования. А для этого, вновь национализировать средства производства, и ликвидировать постоянно разрастающийся, вопиюще несправедливый разрыв между бедными и богатыми.
Тут, естественно, начинает оживать образ Сталина, Он обретает черты выдающегося менеджера, который обеспечил высочайшие, невиданные ранее темпы развития промышленного производства и за считанные десятилетия поднял Страну от сохи до обладания атомной бомбой, спасшей Советский Союз от неминуемой агрессии бывших союзников по антигитлеровской коалиции.
Сегодня, так называемая, оппозиция нынешней власти, в лице КПРФ, пафосно заявляет, что надо вернуть Волгограду "гордое имя Сталинград", как и памятник Дзержинскому "на его законное место в центре Москвы". А день 7 ноября "вновь должен стать красным днем календаря!". Что, отстаивая социалистические идеалы, коммунисты "продолжат борьбу за возвращение в руки государства и общества народной собственности", "продолжат путь к новым победам социализма в нашей стране". (Таковы цитаты из выступления Зюганова на ноябрьском 2025 года пленуме КПРФ).
Все это звучит прекрасно. Скрывается лишь одно, что государственная собственность - это вовсе не народная, не социалистическая собственность, а, напротив, капиталистическая, ибо государство является крупнейшим в обществе капиталистом. И потому, возникает социалистическая собственность не тогда, когда передается из частных рук государству, а когда она из собственности государства выбывает и переходит в непосредственное распоряжение трудящихся.
Именно здесь кроется та чудовищная ложь, среди которой вынуждены были жить советские люди, начиная с прихода к власти товарища Сталина. Она до сих пор властвует над умами подавляющего большинства народа, которое убеждено, что с огосударствлением средств производства в Советском Союзе была ликвидирована частная собственность, то есть построен социализм.
Далеко тут ходить не надо. Достаточно открыть википедию, где вы прочтете: "Частная собственность - одна из форм собственности, которая подразумевает защищённое законом право физического или юридического лица, либо их группы на предмет собственности". А если закон это право не защищает, а, напротив, запрещает, то, следовательно, частной собственности в обществе нет. Таково нынешнее понимание.
Но в том то и дело, что частная собственность - это отнюдь не само по себе право физического или юридического лица владеть зданиями, сооружениями, сырьем, средствами производства, деньгами, одним словом, капиталом, а - это отношения между людьми: между теми, кто производит общественные богатства, и теми, кто богатствами общества распоряжается. То есть между владельцами капитала и трудящимися, которые вынуждены наниматься к капиталисту, вынуждены продавать свой труд, чтобы иметь средства к существованию. Таков капиталистический способ производства.
И здесь не имеет значения, идут ли трудящиеся в наем к отдельным капиталистам или к одному, в лице государства. И в том, и в другом случае способ производства один и тот же - это наемный труд. Он ни на йоту не меняется с огосударствлением средств производства.
Вот почему, отменить или запретить каким бы то ни было законом частную собственность никто не в состоянии. Это немыслимо, подобно тому, как немыслим запрет смены времен года.
Более того, огосударствление собственности не только не означает отмены частнособственнических отношений и переход от капиталистического способа производства к социалистическому, а, напротив, оно возводит частную собственность во всеобщий, общенародный масштаб, когда для всех членов общества существует только один капиталист - государство.
Выдавать такое положение вещей за отсутствие частной собственности, за ее запрет, за окончательную победу социализма и переход к новому, социалистическому способу производства - настоящее иезуитство, чудовищная ложь, не имеющая ничего общего с действительностью. Но именно на этой лжи настаивают все ныне действующие политические партии.
Партия власти утверждает, что она героически сломала хребет советской диктатуре тем, что разрешила частную собственность и теперь "Россия после периода царизма и советской власти, наконец-то, впервые в своей истории, обрела демократию" (Из программной статьи "Россия вперед" бывшего президента России, Медведева).
В свою очередь оппозиция твердит, что это было ошибкой, что надо идти назад, к господству государственной собственности, к социализму.
В таком политическом пространстве, сознание масс вынуждено метаться между этими двумя полюсами одной и той же лжи, в бесплодных и, от того, мучительных попытках разыскать дорогу к обретению социальной справедливости и мира. Именно так, власть, рука об руку с оппозицией, держит наше сознание в узде, не дает нам приблизится к пониманию реальности.
Реальности, которая состоит в том, что в октябре 17-го Россия дала бескомпромиссный бой всевластию капитала, выведшего целые народы на мировую бойню. Это была настоящая духовная битва, поднявшая на дыбы огромные массы трудового народа.
Без этого духовного подъема никакая политическая сила не смогла бы удержать власть в братоубийственной гражданской войне, когда против молодой советской республики ополчился весь так называемый цивилизованный мир, яро подпитывающий белогвардейское движение.
Это он, рвущийся к свободе дух трудящегося народа одолел жуткое чудовище германского фашизма и свершил невиданный трудовой подвиг, не только возродив страну из послевоенной разрухи, но и отправив первого человека в космос.
Здесь надо четко понимать, что никакие личности не в силах творить историю по собственному желанию. Они лишь могут являться выразителями, проводниками энергии народных масс. "Мы не рабы, рабы не мы". Вот, что было начертано на знамени революции в России, которое поднял рвущийся из наемного рабства пролетариат.
Так что, в высшей степени, неразумно, как это происходит сейчас, питаться отрыжками западной пропаганды. Пропаганды, которая утверждает, что Октябрьская революция - это плод руководимой Лениным злонамеренной, кровожадной кучки людей. в лице большевистской партии. Что советские времена, это мрачный период ее безжалостной диктатуры, уведшей Россию в тупик со столбовой дороги к светлому будущему, к рассвету буржуазной демократии.
При этом, естественно, вне фокуса внимания остается то, что любая демократия - это не простое подчинение меньшинства большинству, а одна из форм осуществления диктатуры. И демократия буржуазная есть ни что иное, как самая гибкая форма диктатуры капитала, всеобъемлющего господства отношений частной собственности.
Наиболее ярко мы можем наблюдать это в лице США, максимально "демократичной демократии" и одновременно мирового жандарма, который руководствуется исключительно интересами золотого тельца, попирая любые моральные принципы.
И что же, наше светлое будущее состоит в том, чтобы пополнить строй служителей чистогана. Разве об этом мечтали народы России, разве к этому стремились советские люди. Нет, господа, вы лжете. Лжете с одной единственной целью - сохранить власть в своих собственных руках.
Именно поэтому, вы не только низводите до банального вооруженного переворота величие Октябрьской революции, но и скрываете суть тех событий, которые произошли в России после победы советской власти в гражданской войне. А ведь, именно тогда, в двадцатые годы решалась судьба будущего строительства социализма.
Да, гражданская война победоносно завершена. Но страна в разрухе, а от политики военного коммунизма, действовавшей в период сражений, необходимо отказываться и переходить на мирные рельсы. Причем так, чтобы как можно скорее поднять экономику страны из бездны.
Именно в этот момент решалась судьба социалистического строительства. В поисках жизненно необходимого пути к наискорейшему экономическому развитию, во весь рост встал главный вопрос, останется ли партия нацелена на изживание отношений частной собственности, то есть на переход шаг за шагом, по мере готовности самих трудящихся, к такому способу производства, когда общественными богатствами распоряжаются те же самые люди, которые их производят. Не капиталисты, не чиновники государственного аппарата, а непосредственно сами трудящиеся или на решении этой задачи будет поставлен крест.
Именно так стоял вопрос, когда в конце 1920 года тов. Троцкий, один из самых авторитетных вождей пролетариата, выдвинул идею о новых задачах профсоюзов.
В своей, по его же выражению, "брошюре-платформе", которая называлась "Роль и задачи профсоюзов", он заявил. Поскольку с победой революции и уничтожением буржуазии профсоюзы утратили такую основу, как классовую экономическую борьбу, и в тоже время еще не готовы взять в свои руки управление производством, то для скорейшего его развития перед профсоюзами стоит новая задача, стать проводниками решений государственного аппарата управления экономикой.
Однако, к этому моменту еще был жив Ленин, который чутко усмотрел в развязанной Троцким дискуссии ту опасность, что под прикрытием заботы о развитии производства разворачивается фракционная борьба, то есть борьба за власть внутри самой партии, способная привести к краху диктатуры пролетариата.
И это действительно так, ведь подчинение профсоюзов государственному аппарату означает ни что иное, как сосредоточение власти не в руках пролетариата, а в руках государственной бюрократии.
Ленин тогда настойчиво объяснял, что в стране, где диктатуру пролетариата осуществляет отнюдь не сам пролетариат, а исключительно только его авангард - большевистская партия, неверный политический подход к профсоюзному движению, означает, что задачу строительства социализма она не решит.
А это строительство в том и состоит, чтобы очень осторожно, постоянно анализируя свой собственный опыт, постепенно обеспечить переход не только всех отраслей промышленности, но и всего народного хозяйства, как единого целого, в непосредственное распоряжение профсоюзов.
Вот почему, в целях строительства социализма, задача профсоюзов не может меняться. Она была, есть и долго еще должна состоять в том, чтобы быть школой хозяйствования, позволяющей постепенно преодолевать цеховую узость, превращая профсоюзы в производственные объединения, которые будут охватывать большинство, а потом и всех трудящихся данной отрасли.
Опровергая "платформу" Троцкого, Ленин писал, цитируя программу, принятую VIII съездом большевистской партии в марте 1919 года : "... Будучи уже, согласно законам Советской республики и установившейся практике, участниками..." (слово, как видите, очень осторожное: только участниками) "... всех местных и центральных органов управления промышленностью, профессиональные союзы должны прийти к фактическому сосредоточению в своих руках всего управления всем народным хозяйством, как единым хозяйственным целым..." (заметьте: должны прийти к фактическому сосредоточению управления не отраслями промышленности и не промышленностью, а всем народным хозяйством и притом как единым хозяйственным целым: это условие, как экономическое условие, действительно выполненным можно считать не раньше, чем тогда, когда за мелкими производителями и в промышленности и в земледелии осталась меньшая, чем половина, доля в населении и в народном хозяйстве) ..."Обеспечивая таким образом"... (именно "таким образом", который реализует постепенно все указанные раньше условия)... "неразрывную связь между центральным государственным управлением, народным хозяйством и широкими массами трудящихся, профессиональные союзы должны в самых широких размерах вовлекать последние"... (т. е. массы, т. е. большинство населения)... "в непосредственную работу по ведению хозяйства. Участие профессиональных союзов в ведении хозяйства и привлечение ими к этому широких масс является, вместе с тем, и главным средством борьбы с бюрократизацией экономического аппарата Советской власти и дает возможность поставить действительно народный контроль над результатами производства". (В.И. Ленин. ЕЩЕ РАЗ О ПРОФСОЮЗАХ, О ТЕКУЩЕМ МОМЕНТЕ И ОБ ОШИБКАХ тт. ТРОЦКОГО И БУХАРИНА 25 января 1921 года)
И здесь важно то, что такого рода вовлечение профсоюзами широких масс трудящихся в управление народным хозяйством, обеспечивает не только их неразрывную связь с центром государственного управления экономикой, но одновременно, еще раз подчеркнем это: "является главным средством борьбы с бюрократизацией экономического аппарата Советской власти и дает возможность поставить действительно народный контроль над результатами производства".
Вот в чем состояла политическая задача диктатуры пролетариата. А потому, подчинение профсоюзов государственному аппарату означало ни что иное, как крах социалистического строительства, утрату пролетариатом своего классового господства. Именно об этом шла речь.
Тогда, подводя итог дискуссии о профсоюзах, Ленин писал: профессиональные "союзы утратили такую основу, как классовую экономическую борьбу, но далеко не утратили и долгие годы еще, к сожалению, но смогут утратить такую основу, как неклассовую "экономическую борьбу" в смысле борьбы с бюрократическими извращениями советского аппарата, в смысле охраны материальных и духовных интересов массы трудящихся путями и средствами, недоступными для этого аппарата". (В.И. Ленин. ЕЩЕ РАЗ О ПРОФСОЮЗАХ, О ТЕКУЩЕМ МОМЕНТЕ И ОБ ОШИБКАХ тт. ТРОЦКОГО И БУХАРИНА 25 января 1921 года)
В заключительном абзаце этой работы Ленин отметил: "Враги партии торжествовали напрасно. Они не смогли и не смогут использовать неизбежных иногда разногласий внутри партии во вред ей и во вред диктатуре пролетариата в России".
Однако, дальнейшие события показали, что он ошибся. После его смерти борьба за власть внутри партии большевиков привела к полному забвению интересов социалистического строительства, к падению диктатуры пролетариата и всевластию партийно-государственной бюрократии.
Но тогда Ленину удалось пресечь фракционную борьбу, грозившую расколом партии, удалось отстоять ее единство, отстоять проведение политики, направленной на сохранение и упрочение диктатуры пролетариата.
Уже в марте 1921 года на 10 съезде РКП(б), вместо политики администрирования, за которую так ратовал т. Троцкий, была принята Новая Экономическая Политика (НЭП), допустившая в экономику страны частный капитал, и в том числе иностранный. Продразверстка заменялась прод налогом, а в самих крестьянских хозяйствах, хотя и в ограниченном количестве, разрешалось использовать труд наемных работников, В то же время была проведена денежная реформа и уже к 1924 году рубль стал конвертируемой валютой, обеспеченной золотом.
Ленин тогда подчеркивал, что, при условии сохранения диктатуры пролетариата, допущение в экономику некоторых рыночных механизмов не только не означает шаг назад в решении основной его задачи - обобществление всего народного хозяйства и переход его из рук государства в непосредственное распоряжение трудящихся, не только не ослабляет эту диктатуру, поскольку стимулирует рост экономики, а, напротив, дает возможность трудящимся более эффективно учиться хозяйствовать в условиях конкуренции между частным и государственным капитализмом.
Он напоминал своим соратникам коммунистам, что другого пути нет, ибо отменить капитализм каким бы то ни было декретом - это вещь немыслимая. Новый, более прогрессивный, социалистический способ производства должен еще родиться, вызреть в недрах самого капитализма. А это возможно только при условии сохранения диктатуры пролетариата в течение неопределенно продолжительного времени. Таков абсолютно необходимый переходный период от капитализма к социализму, как первой фазе коммунистического общества.
НЭП стимулировал бурное развитие экономики и уже в 1926 году промышленное производство значительно превысило довоенный уровень. При этом рост экономики продолжался высокими темпами.
Однако, после смерти Ленина, внутри партии обострилась борьба за единоличную власть, здесь главной фигурой оставался т. Троцкий, авторитет которого в партии был настолько высок, что его сопоставляли с авторитетом Ленина.
Главным противником Троцкого был Сталин. Не обладая его авторитетом, он сначала опирался на авторитет Ленина, встав на его сторону в дискуссии о профсоюзах. А после его смерти в полной мере использовал свою должность генерального секретаря ЦК парти, в компетенцию которого входило распределение партийных кадров на те или иные посты.
Так, шаг за шагом он обеспечил себе абсолютную поддержку в партийных рядах и в ноябре 1927 года Троцкий был исключен из партии. Затем, в начале следующего года отправлен в ссылку, а годом позже, в январе 1929 года, выдворен из страны.
Вот теперь руки у Сталина были развязаны полностью и в целях обеспечения своей личной власти он мог приступать к выстраиванию той самой административной системы управления экономикой за которую так ратовал Троцкий.
И хотя, бюрократия советского государства изначально ставила НЭПу палки в колеса, лишь победа Сталина в политической борьбе с Троцким означала окончательное его свертывание и переход к администрированию. Так в 1928 году, после ссылки Троцкого, партией был взят курс на ускоренную коллективизацию и индустриализацию. Что означало ни что иное, как начало насильственного внедрения социализма.
Однако, поскольку сделать это в принципе невозможно, ибо социалистический способ производства можно только взрастить, постепенно передавая средства производства из собственности государства в руки организованного пролетариата, его профессиональных союзов, то Сталину надо было вначале убедить партию, а затем и трудящихся в том, что способ производства, основанный на государственной собственности это и есть тот самый, новый, отличный от капиталистического, социалистический способ производства.
Но чтобы осуществить такой политический разворот, ему, прежде всего, необходимо было избавиться от воспитанной Лениным старой, высоко образованной партийной гвардии, изучавшей марксизм еще до революции и осознающей значение предпринимаемых партией шагов.
Сделать это оказалось довольно легко, ибо в следствие ряда предыдущих и особенно в результате, так называемого, "Ленинского призыва" 1924 года, который проходил после смерти Ленина, в партии оказалось огромное количество малообразованных, а порой лишенных элементарной культуры партийцев. И даже после проведенных партийных чисток, избавляющих партию от вопиюще неподходящих ей людей, соотношение к 1927 году было примерно таким: на 1 300 000 членов партии приходилось 8000 партийцев, которые имели дореволюционный стаж.
Фактически старые, идейные большевики были буквально растворены в массе молодых, несведущих в марксистской науке партийцев. Поэтому, чтобы их убедить в своей правоте Сталину вполне хватило навешивания на партийных ветеранов всякого рода ярлыков, обвинения их в троцкизме, измене генеральной линии партии и т.п., без какого бы то ни было углубления в азбучные основы марксизма. Молодежи достаточно было заявить, что, поскольку государство у нас рабоче-крестьянское, значит государственная собственность - это народная, социалистическая собственность, к господству которой и стремиться диктатура пролетариата. А те, кто этому противится - враги трудового народа.
Таким образом, все коммунисты, составлявшие цвет Ленинской партии, были обречены на уничтожение, вне зависимости от того, каялись они в своих ошибках, как некоторые их них, или нет. Каменев, Зиновьев, Рудзутак, Бухарин, Рыков, Пятаков, Рютин и т. д. и т.д. ...
При этом, как спрятанные в воду концы, с неумолимой последовательностью, один за другим были уничтожены и их палачи - главы НКВД Ягода и Ежов, а также Карл Паукер, высокопоставленный сотрудник НКВД, бывший руководитель охраны Сталина, принимавший участие в организации процессов над Радеком, Пятаковым и Рютиным.
В общем, партия Ленина была разгромлена Сталиным до основания. Тогда, из партийных теоретиков уцелел один Троцкий, и то лишь потому, что уж слишком велик был его авторитет в народе. Правда, в августе 1940 года Сталин дотянулся и до него..., ибо тот, находясь за границей, не прекращал печататься, вскрывая суть сталинской власти, уничтожившей диктатуру пролетариата.
Однако, в 1928-м этот процесс только начинал разворачиваться в полную мощь. И как только Троцкий был выдворен из страны, на апрельском 1929 года пленуме ВКП(б) Сталин открыто провозгласил: "Диктатура пролетариата нужна для того, чтобы вести непримиримую борьбу с капиталистическими элементами для того, чтобы подавлять буржуазию и вырвать капитализм с корнями".
Таким образом, азбучная истина марксизма о том, что социализм должен вызреть внутри капиталистических отношений, что без постановки экономики на рельсы государственного капитализма "войти" в социализм невозможно, была попрана окончательно.
Разворот к формированию административной системы, обеспечивающей полную и окончательную политическую победу партийно хозяйственной бюрократии, состоялся.
С партийной трибуны Сталин теперь вещал: "Не было еще в истории таких случаев, чтобы умирающие классы добровольно уходили со сцены. Хорош ли будет у нас низовой советский аппарат или плох наше продвижение вперед, наше наступление будет сокращать капиталистические элементы и вытеснять их, а они, умирающие классы, будут сопротивляться, несмотря ни на что".
Естественно, что "сопротивленцы" отмены государственного капитализма в рядах самой партии автоматически становились пособниками классовых врагов пролетариата, не заслуживающих пощады. И этой пощады не было...
Теперь, в развернутой по всей стране системе партийных школ, которые готовили партработников от низового звена до самого высшего, молодые коммунисты воспитывались именно в том понимании, что государственная собственность - это и есть собственность социалистическая, а потому огосударствление всех сфер экономики является истиной задачей строительства социализма, решение которой обеспечивает движение советского общества к коммунизму.
С тех пор, и на все последующие годы советской власти, именно такое представление стало определять все законодательство страны. Так, например, в Уголовном кодексе 1960 года существовала Глава вторая, под названием: "Преступления против социалистической собственности", в которой значилось: "Статья 89. Хищение государственного или общественного имущества, совершенное... и т. д." То есть, государственное имущество полагалось социалистической собственностью.
Разумеется, о том, что никакой социалистической собственности в СССР нет, и быть ее не может, до тех пор, пока она не перейдет из рук государства в непосредственное распоряжение организованного пролетариата, его профессиональных союзов, гарантируя тем самым экономическое и политическое господство пролетариата, речи уже быть не могло. Политическая основа строительства "социализма", заложенная Сталиным, оставалась незыблемой. Более того, она господствует и сейчас, препятствуя осознанию истинного положения вещей.
Но вернемся назад. И так, под руководством Сталина из партии большевиков каленым железом была вытравлена сама идея осуществления диктатуры пролетариата, путем всемерного содействия превращению профессиональных союзов в школу хозяйствования, в школу борьбы с бюрократическими устремлениями государственного аппарата своего же советского государства.
Партия всецело взяла курс на административное, насильное "внедрение" социализма, что означало не только абсолютную, безоговорочную власть партийно-хозяйственной бюрократии, которую и возглавил т. Сталин, но означало путь в никуда, а точнее путь к неминуемому возврату в лоно капиталистических, рыночных отношений, поскольку "ввести" социализм никакой возможности нет, ее не существует в природе.
Однако, тогда, в тридцатых говорить об этом, даже шепотом, стало смертельно опасно. В стране началась ускоренная коллективизация и индустриализация.
Для индустриализации нужны были большие деньги. В сельскохозяйственной России получить их можно было только за счет экспорта зерна. Однако, спущенные крестьянам сверху закупочные цены были настолько низки, что они отказывались продавать зерно государству. И, при этом, яростно сопротивлялись коллективизации, специально забивали крупный рогатый скот, не желая отдавать его в колхозы.
Так постепенно, стал нарастать дефицит продовольствия. А когда, в октябре 1931 года была полностью запрещена частная торговля, в стране разразился настоящий голод. Он унес из жизни миллионы людей, особенно на Украине и в Поволжье. Ученые до сих пор изучают это явление, именуемое "голодомор", будучи не в силах назвать точное количество его жертв.
Однако, многочисленные крестьянские восстания жестоко подавлялись. Противники насильственной коллективизации объявлялись врагами народа. По весьма приблизительным оценкам около 18 миллионов человек были репрессированы и отправлены в лагеря, а многие сотни тысяч казнены.
В опоре на эти драконовские методы, власти все же удалось создать государственные сельхозпредприятия и, в конечном итоге, решить проблему продовольствия. Что, в свою очередь, позволило осуществить индустриализацию и остановить качественное отставание от промышленно развитых стран.
Однако, не смотря на все успехи, на грандиозную победу над фашистской Германией и героическое послевоенное восстановление страны, политический крах советской власти, опирающейся на административную систему, был предрешен. Ведь она, в принципе, не могла следовать заявленной ею цели, построения коммунизма, так как прямо противостояла его преддверию - социализму.
При этом, Сталин прекрасно понимал, как должна функционировать выстроенная им бюрократическая система, чтобы она оставалась подчиненной ему лично.
Для этого, время от времени прореживались ряды партийно-хозяйственных функционеров, включая членов ЦК партии, которые репрессировались по самым разным основаниям. а жены ближайших соратников сидели в лагерях, так что над каждым из них висел дамоклов меч, как над членом семьи врага народа. Таким образом, ни один чиновник, какого бы высокого уровня он ни был, не мог считать себя в безопасности.
А ведь они были хозяевами жизни, пользовались огромными, обеспечиваемыми государством привилегиями. По сути, эта, так называемая, советская номенклатура являлась ни чем иным, как новой буржуазией, которая неизбежно сформировалась в тех, необычных условиях функционирования частной собственности, когда все производимые обществом материальные блага принадлежали одному единственному капиталисту - государству.
Естественно, никто из них не жаждал быть "кормом" для сталинской системы, а потому, после смерти Сталина, они дружно воспротивились утверждению нового диктатора.
А такой диктатор был. Это, на тот момент, зам. Председателя Совета Министров и одновременно глава МВД СССР т. Берия, который сосредоточил в своих руках огромные полномочия, в том числе и по курировавшимся лично Сталиным атомному и ракетному проектам. В этих областях он сам определял все кадровые назначения, полностью игнорируя ЦК и Совет Министров. При этом, именно к нему стекались и компрометирующие руководство страны материалы. Он был поистине чрезвычайно опасен для партийной элиты.
Именно поэтому, благодаря усилиям созданной Хрущевым коалиции, Берия был исключен из партии, обвинен во всех смертных грехах и быстро уничтожен. По документам расстрелян 24 декабря 1953 года. Хотя, есть версия, будто его так боялись, что убили еще при аресте 26 июня.
Но этого было мало, ведь чтобы обеспечить свою дальнейшую безопасность, советской буржуазии требовались гарантии того, что сталинизм не возродится, что административная система больше не будет пожирать их самих, и даст ей возможность безнаказанно наслаждаться привилегиями своей службы.
А для этого, сама партия должна была осудить не кого бы то ни было иного, а некогда вознесенного до небес, непогрешимого Отца народов, Великого вождя, Наследника Ленина, упокоенного с ним рядом в мавзолее, самого Сталина.
Вот на что надо было решиться, ради спасения своей шкуры. И это случилось. В феврале 1956 года, на ХХ съезде КПСС Хрущев, который встал у руля партии после убийства Берии, выступил с докладом о культе личности Сталина.
Более деморализующего удара по рядовым членам партии и большинству советских граждан трудно было представить. Величайший кумир, бесспорный лидер мирового коммунистического движения, с именем которого на устах героически шли на смерть в Великую Отечественную, оказался преступником, виновным в гибели миллионов невинных людей.
Однако, у советской номенклатуры иного выхода не было. Эти небожители прекрасно понимали, что, затаптывая в грязь Сталина, они спасают самих себя. А потому, согласно решению XXII съезда КПСС, тело Сталина тайно, в ночь на 1 ноября 1961 года, было вынесено из Мавзолея и зарыто в могилу у Кремлевской стены.
Вот только для самой партии это ничего не меняло, ибо она продолжала свой путь по проложенной Сталиным дороге "введения" социализма, неуклонно ведущей СССР к краху.
Без Сталина административная, бюрократическая система управления стала душить экономику, будучи не в силах обеспечить жесточайшую, без оглядки на должности, производственную дисциплину и столь же бескомпромиссную мобилизацию сил и средств для решения глобальных экономических задач.
Да, еще по инерции был запущен первый человек в космос и поднята целина, но эффективность системы стала неуклонно деградировать.
При этом компартия продолжала нести в общество совершенно бредовые идеи о развивающемся социализме, полагая, что это развитие состоит не в обобществлении народного хозяйства и создании нового, в корне отличающегося от капиталистического, способа производства, а в повышении эффективности производства на базе всеобъемлющего господства наемного труда, когда государство выступает единоличным работодателем в обществе.
Любое отступление от такого положения вещей, по-прежнему, считалось предательством дела коммунистического строительства и безжалостно каралось.
Впрочем, спрос всегда рождает предложение, а потому, в стране постепенно расцвела теневая экономика. Фарцовщики, и так называемые цеховики, вопреки советским законам, руководствовались рыночными механизмами, подкупая и вовлекая в свою противозаконную деятельность высокопоставленных чиновников государственного аппарата.
В общем, шаг за шагом, к середине восьмидесятых не только сама советская номенклатура, но и широкие массы народа стали осознавать, что, на самом деле, никаким строительством коммунизма в стране и не пахнет, что правящая элита живет исключительно для себя, руководствуется своими собственными интересами, а не интересами трудового народа. Над заявлениями КПСС о том, что в СССР построен развитой социализм просто смеялись.
Так что, к моменту прихода во власть Горбачева уже, по сути, нечего было "углублять" и "ускорять", оставаясь на прежних рельсах. Для подъема экономики, а значит, и сохранения своей власти, партийно-хозяйственной бюрократии, нужны были изменения кардинального характера. Отказ от всеобъемлющей государственной собственности, и введение рыночных механизмов функционирования капитала с биржами, банками, земельной рентой и т.п.
Вот почему, с такой легкостью была отметена коммунистическая идеология и в урну полетели партийные билеты. Ведь, теперь у советской партийно-хозяйственной бюрократии появилась, наконец, возможность превратить свои привилегии государственной службы в звонкую монету. И не только пользоваться этими богатствами пожизненно, но и передавать наследникам.
Именно поэтому, руками самих же партийцев, в стране была проведена ваучеризация, сосредоточившая в руках бывшей советской элиты весь основной капитал и, тем самым, сохранила ее власть в новых условиях функционирования экономики. Сохранила в ее распоряжении главный рычаг любой политической власти - государственную машину принуждения.
Естественно, что национальные элиты союзных республик потребовали свою долю общесоюзного пирога. Тут уже никого не интересовали эфемерные планы коммунистического строительства. Вопрос стоял исключительно о собственной власти, так что целостность страны Советов им была не нужна.
Поэтому, вопреки результатам проведенного в марте 1991 года референдума о сохранении СССР, его существование было официально прекращено в том же году, 26 декабря.
Само собой разумеется, что все эти процессы подпитывала и западная пропаганда, которая рассказывала сказки о том, что как только Россия откажется от коммунистической идеологии и разрешит частную собственность, ее с распростертыми объятиями примут в демократическую семью западной цивилизации и вместо вражды, вместо холодной войны наступит всеобщий мир. Ведь вражда эта существует только из-за того, что в 1917 году злонамеренные коммунисты во главе с Лениным вынудили Россию отклониться от естественного пути дружбы и сотрудничества с западными странами. И что теперь, она, наконец-то, может войти в вожделенное лоно развитых демократий.
Мы все видели, как эта дружба и сотрудничество превратились в безудержный грабеж природных ресурсов России. А военный альянс НАТО стал шаг за шагом приближаться к ее границам...
Тут надо понимать, что введение рыночных механизмов движения капитала не только не ликвидирует сложившуюся в советские времена административную систему управления, а, напротив, укрепляет ее, ибо из опыта других капиталистических стран на вооружение берется лишь то, что может эту власть упрочить. И ничто иное внедрению не подлежит. Так что, все постсоветские реформы, которые осуществлялись представителями самой же правящей коммунистической партии, были направлены исключительно на сохранение своей власти.
Словно волки, натянувшие на себя овечьи шкуры, они поменяли название партии власти и стали хаять собственное советское прошлое.
При этом, для обеспечения политической устойчивости, создали себе насквозь фальшивую оппозицию в лице других партий, которые ни на йоту не отходят от генеральной идеологической линии, установленной правящей элитой. А чтобы, окончательно всех запутать, они внесли в Конституцию России положение о запрете любой государственной идеологии.
Вот только запретить ее, как и частную собственность, в принципе невозможно, ибо сами подходы государства к разрешению существующих в обществе проблем неизбежно опираются на его же совершенно определенные оценки и отношение к действительности. А они таковы, что, нынешняя власть, якобы, героически сломала хребет кровавой советской диктатуры. Что она разрешила частную собственность, избавила страну от однопартийной системы и теперь ведет народ к рассвету демократии. Вот она новая идеология.
И именно эта идеологическая жвачка транслируется через все государственные рупоры пропаганды, включая систему образования. И ни одна, так называемая, оппозиционная партия не смеет этому противоречить.
Таким образом, советская партийно-государственная бюрократия переобулась в воздухе и, под сенью строительства истинной демократии, полностью восстановила свою вертикаль власти. ФСБ вновь обрела все полномочия бывшего КГБ СССР, а чиновники ФСО получили право изымать в интересах государства любые объекты недвижимости из частного владения. Так что, сегодня, как и в прежние времена, она может растоптать в пыль любого гражданина - оболгать, посадить в тюрьму, организовать несчастный случай и т.п.
Но, мало того, современная партийно-государственная система стала гораздо более могущественной, чем в советские времена, поскольку ее больше не сковывают советские законы. Сегодня она совершенно открыто, на основании принятых ею же самой законов, может руководствуется интересами крупного капитала, для которого люди всегда были, есть и будут лишь средством обогащения, средством обеспечения ее власти.
Таким образом, бывшая советская административная система обрела ныне тот широчайший фундамент, который обеспечивает ей абсолютное политическое господство.
Теперь ни один человек, и даже самые богатые люди страны, не смеют и заикнуться о своих претензиях на власть без согласования с нынешней партийно-государственной бюрократией. И, более того, поскольку, олигархи, обладая громадными материальными ресурсами, потенциально представляют угрозу для власти бюрократии, они, чтобы выжить, выжить физически, должны продемонстрировать свою явную, непогрешимую лояльность все властвующей бюрократической системе или убираться вон из страны.
Именно этим наш российский капитализм отличается от западного. Это там бюрократия находится под пятой крупного частного капитала, который, словно карточной колодой, тасует целыми правительствами суверенных государств.
Но для того, чтобы обрести такую же власть в России, крупному частному капиталу надо совершить в ней настоящую буржуазную революцию. Нет, не одну из тех, распространенных ныне, цветных революций, которые лишь меняют местами чиновников, не затрагивая саму систему власти. А такую революцию, которая действительно превратит само государство в орудие насилия, находящееся не в руках бюрократии, а в руках крупного частного капитала.
Однако, надо понимать, что революции не совершаются по желанию отдельных людей или политических партий. Для этого должна сложиться революционная ситуация, когда, как говорил Ленин, низы не хотят жить по-старому, а верхи не могут управлять по-старому. Кроме того, не всякая революционная ситуация приводит к революции. Требуется еще наличие способности революционного класса на массовые революционные действия.
Ни того, ни другого, ни третьего в России нет, и в обозримом будущем не намечается. Поэтому, ни наши новые капиталисты, ни пролетариат сегодня не могут опрокинуть нынешнюю власть.
Но самое главное заключено в другом, а именно в том, что ни новая буржуазная революция, ни новая пролетарская, будь они даже осуществлены на практике, не способны привести ни к чему другому, как к исходной точке, к капитализму того или иного образца, то есть к сохранению наемного рабства.
И здесь надо понимать, что любая "работа над ошибками", недопущение сталинского подхода, извратившего марксистко-ленинские законы строительства социализма, в реальности недостижимы.
Недостижимы, поскольку нет никаких оснований для того, чтобы люди, получившие в результате революции политическую власть, добровольно отдали бы ее в руки рабочего класса.
Нет никаких оснований для того, чтобы в течение, совершенно необходимого, даже при высоком уровне развития капитализма, длительного периода обучения трудящихся управлению народным хозяйством, эти люди не обрели собственных интересов, обособленных и в корне отличающихся от интересов трудового народа.
Это неизбежный процесс, ибо бесспорный приоритет своих личных интересов господствует в человеческом обществе.
Казалось бы, это тупик, ведь куда бы человечество не двинулось, оно неминуемо упирается в капитализм, вновь и вновь оказывается в кандалах наемного рабства. А это, как раз, то, что и требуется его властителям.
Им ненавистна сама идея коммунистического общества, которая одним фактом своего существования уже предполагает наличие альтернативы их господства. Поэтому, эти властители из кожи вон лезут, стремясь к одному, чтобы их наемные рабы думали, будто буржуазная демократия - это и есть свобода, что это наивысшая форма существования человеческого общества, преодолеть которую невозможно.
Это понимание внедряется в человеческое сознание всеми государственными программами образования, и не только у нас, в России, а по всему Миру, ибо отношения частной собственности, и основанное на них наемное рабство господствуют сегодня повсюду.
Однако, как бы современные рабовладельцы не старались, усилия их пойдут прахом, ибо нет на белом свете такой силы, которая способна остановить естественный, Природный процесс стремления человеческого духа к свободе.
Именно он, вне зависимости от того, хочет кто-то этого или нет, неминуемо снесет все преграды на своем пути. Ведь суть дела не в капитализме как таковом, и что его невозможно отменить каким бы то ни было законом, а в невежестве, в котором он держит народные массы и не дает людям осознать, что источник свободы находится не во внешнем мире, а в них самих.
Близко, уже время, когда исчезнет заблуждение, будто свобода достигается исключительно за счет изменения внешних обстоятельств, а не наоборот, за счет изменения внутреннего мира человека. Что гонка за ростом валового внутреннего продукта и развитие экономики - ведет нас к свободе, независимо от того, чьим интересам она, в конечном итоге, служит.
Когда большинству народа будет ясно, что даже экономический рай, который, впрочем, не достижим в рамках господства капитала, постоянно стимулирующего войны и разрушения, это не свобода, а кабала потребления, не имеющая ничего общего со свободой человека, свободой его духа.
Вот почему, насущной политической задачей сегодня является преодоление этого невежества. На самом деле, острие политической борьбы находится именно здесь и ни где в другом месте.
Поэтому, ближайшие политические баталии развернутся в сфере науки. Только они способны привести человечество к новому научному мировоззрению, которое, единственно, позволит избавится от невежества в области знаний законов духа и одолеть, наконец, наемное рабство.
Позволит вновь, но на несравненно более высоком, чем прежде, уровне, объединить науку и религию в одно целое. И, тем самым, дать в руки народным массам такую мощь, противостоять которой неспособна никакая сила, в том числе и власть капитала.
Процесс уже движется в этом направлении. Современная гонка в развитии технологий неистово подгоняет науку вперед. И не только в прикладном аспекте, но главное, в ее фундаментальных основах, давно готовых прорвать идеологическую блокаду.
Теперь, благодаря искусственному интеллекту, породившему невиданные доселе темпы технологического роста, под угрозой порабощения оказываются целые цивилизации, включая и правящие в них элиты. Так что, хотят они того или нет, но им придется открыть идеологические шлюзы и дать науке свободу к беспредельному развитию.
А это возможно только в одном случае, в случае отказа от раскола науки на материализм и идеализм, от противопоставления материи и сознания, когда за объективную реальность, то есть существующую независимо и помимо воли человека, действительность принимается только одна сторона - окружающая нас Природа. Другая же ее сторона - сознание, считается производной от этой действительности, которая лишь время от времени, в момент своего рождения, к ней примыкает.
Именно это противопоставление материи и сознания заслоняет собой истинную суть - отношение того и другого не друг к другу, а отношение каждого из них ко всеобщему, то есть к тому Единому источнику, поиском которого наука и озабочена.
Без этого всеобщего Единого источника, от какой бы точки зрения мы ни отталкивались: от идеализма, считающего, что материя была создана сознанием, или материализма, полагающего сознание порождением материи - и в том, и в другом случае мы имеем дело с односторонностью, которая закономерно ведет любое исследование в тупик.
И застрять в этом тупике сегодня, означает ни что иное, как неминуемое рабство, у тех, кто захватит технологическое лидерство.
Признание наукой абсолютного, тотального единства материи, сознания и невидимой глазу всеобщей субстанции или духа, объединяющего и то и другое в одно целое, вот рубикон, который ей суждено перейти.
Наука уже давно вынуждена топтаться перед вратами признания этой реальности. Хотя, для любого разумного человека во истину одиозным выглядит то научное положение, что наряду с вечностью, то есть наряду с вечной материей существует еще что-то, существует нечто временное, смертное - наше сознание.
Ведь само существование вечности или бесконечной во времени и пространстве материи означает, что ничего не может находиться за ее пределами, по той банальной причине, что этих пределов нет.
По этой же причине вечность существует только одна. Их не может быть две или три, ибо тогда, между ними возникает граница. А любая граница означает отсутствие вечности. Так и внутри вечности нет и не может быть никаких границ между ее составляющими, ведь она не может соседствовать сама с собой.
Вечность всегда одна единственная, это одно единое целое, и, потому, все то особенное, что мы наблюдаем, в ней полностью растворено, представляет собой некую всеобщую субстанцию, которая содержит в себе как материю, так и сознание, является содержанием как того, так и другого. Другими словами, у них одна и та же, общая субстанциональная основа, которая, абсолютно исключает наличие пустоты в Природе. Источник не может быть пуст, ибо из ничего не родиться нечто.
Вот почему, абсурдно полагать, что наряду с вечной материей существует смертное сознание, что его когда-то не было, что оно родилось потом, за пределами вечности и само по себе пусто, подобно файлам в компьютере, которые лишь со временем наполняются каким-то содержанием.
Ввиду этого абсурда, жизненно необходимо, чтобы наука избавилась, наконец, от противопоставления материи и сознания, обрела истинную основу в опоре на триединство: материи, сознания и всеобщей субстанции.
Как раз здесь находится тот шлюз, который соединяет собой истинную науку и религию, которая тоже говорит о триединстве, о триединстве Бога: Отца - материи, Сына - разума ее познающего и связующего их в одно целое Духа святого.
Именно этим триединством материи, сознания и духа человек подобен Богу на Земле. И различие их, по выражению Джордано Бруно, состоит лишь в том, что человек - это смертный Бог, а Бог - это бессмертный человек.
Однако, и сегодня, точно так же, как и во времена средневековой инквизиции, уничтожившей Джордано Бруно, власть не смеет допустить, чтобы люди полагали себя богами. Для нее это смерти подобно.
А потому, с безграничным упорством государственная система образования, с самого раннего возраста, внедряет в сознание детей, что люди - это животные, которые обрели сознание в процессе своей эволюции, приспосабливаясь к внешней среде обитания.
Что окружающая нас Природа - это самостоятельный мир, который совершенно не зависит от нашего сознания, поскольку не имеет с ним ничего общего. Природа - это одно, а познающее ее сознание нечто совсем другое, этакое свойство головного мозга, которое вместе с его гибелью рассеивается без следа, превращается в пустоту.
Так что, все, что представляет из себя человек - это исключительно его тело, которое со всей очевидностью обособленно от тел других людей, а значит, имеет свои собственные, конкурирующие с другими людьми интересы.
Вот что необходимо властям всех мастей. Люди должны быть уверены, что они существуют порознь друг от друга. Только в этом случае их легко сбивать в стаи, которые враждуют друг с другом и, следовательно, с необходимостью требуют существования некоей внешней силы, способной их усмирить.
При чем, они сами будут умолять об этом, о жесткой руке Господина, которая удерживает всех на коротком поводке, словно дикую свору животных.
Вот где заложен фундамент рабства. И без его разрушения вырваться на свободу человечество не может.
Ведь одним только отождествлением себя с собственным телом мы предаем свою божественную, духовную сущность, которая единственно и способна вывести нас к абсолютной свободе, к беспредельному господству над материей, не требующих для этого никаких технических приспособлений.
А для этого необходимо, чтобы со школьной скамьи изучались законы духа. И прежде всего закон кармы, как непосредственное отражение всеобщего единства. Лишь в этом случае, мораль перестанет представляться личным делом каждого, как того хотят наши властители, а обретет свое истинное, без малейшего преувеличения, вселенское значение.
Да, сейчас это кажется невозможным, при столь могущественной власти партийно-хозяйственной бюрократии.
Однако, надо понимать, что нет такой силы, ни на Небе, ни на Земле, которая была бы способна остановить процесс познания Духом самого себя, ибо все что есть, включая само человечество - это следствие этого процесса.
Так что, мы можем отдаться ему, озаряемые счастьем свободы, а можем оказаться препятствием на его пути, и тогда катастрофа неминуема, ибо все, что ему противостоит обречено на уничтожение.
Вот почему, истинная наука, отталкивающаяся от тотального всеобщего единства, неизбежно пробьет себе дорогу, подобно тому, как в самые мрачные времена инквизиции она вырвалась из кандалов картины Вселенной Птолемея, где Земля была ее центром.
Более тысячи лет господства и яростная защита властями не смогли ее удержать. Вселенная Коперника с центральным Солнцем обрела свое законное место.
Ныне, мы на пороге событий не меньшего масштаба. А потому, так или иначе, рано или поздно, но с абсолютной необходимостью, должна явиться политическая сила, которая потребует освобождения науки от идеологических пут. Это, поистине, великая духовная битва, которая неминуемо затронет и религию.
При этом, будем помнить, что как бы не была тяжка длань нынешней светской и церковной власти, все постоянно меняется, самая густая тьма, перед рассветом.