# Вышибалы. Книга 2: Когда кончаются игры

Любовь Базлова

Игра заканчивается со смертью капитана, проигрывает та команда, чей капитан погиб

Когда кончаются игры

## Глава 1.


Мир остановился. Замерли в воздухе пылинки в тихом пустом штабе. Покрылось ими то, что когда-то было человеком, а теперь не желало существовать. Не желало и все же ощущало каждую проходящую секунду его жизни, и все же взрослело. Мир сам стал этим заброшенным пыльным штабом и существом.

Вега сделала это не для себя, не потому, что ей было скучно умирать одной, а потому, что существо, бывшее практически бессмертным, чахло вместе с ней.

Она не стала восстанавливать штаб. Она выманила из него того, кого называли Акроссом. А потом сплела новую игру, новых людей. И мир, вроде, как и тот же, а все же уже измененный, очнулся и завертелся.


- Ну и как? Далеко убежал?

Мальчишка хмурится, прячет лицо до глаз в шарф, не смотрит на него.

- Я опоздал. До следующей электрички полтора часа. Теперь они меня снова найдут.

Куртка на нем для ноября слишком холодная, он прячет замершие ладони в ее рукава, Акроссу становится его жаль.

- Кто ж зимой сбегает... Голодно, холодно.

- Не в этом дело. Когда приперло, тогда и сбежал. Буду я еще выбирать.

Диктор в микрофон объявляет о прохождении по второй платформе грузового, разговор прерывается ненадолго. Мальчишка не гонит его потому, что присмотревшийся к ним до этого милиционер принял их за родственников и не подошел спросить, что делает на вокзале один десятилетний беспризорник. И все же, скоро за ним придут, долгого разговора не получится.

- Сможешь пообещать мне кое-что? - глядя на поезда за окном, почти просит Акросс. Парень вскидывается, надувшись, явно собирается отказать, не слушая, но прежде, чем он успеет что-то сказать, Акросс заканчивает. - Убей меня, когда вырастешь.

Он встает с лавочки, уже видя, как начинается на вокзале суета, как ведомые милиционером влетают в зал двое - дородная женщина в очках и старомодной шали и запыхавшийся толстяк. Мальчик, напрочь забыв о своем собеседнике, вскакивает бежать.

Милиционер задерживается около Акросса, хочет сказать что-то гневное, злое, но опоминается - парня уже нет, пропал.


Не сразу, раскачиваясь годами, игра продолжалась с новыми правилами.

1. Никто не умирает. Все воскресают, вернувшись в штабы. Все повреждения исчезают.

2. Игроков не существует в мирах, куда они попадают, но стоит им оказаться там - им уже готова роль и некий социальный статус.

3. У каждого игрока есть одна способность по выбору, до самых фантастических. Способность эту они могут в зависимости от ее силы использовать определенное количество раз за игру.

4. Разрешение на использование дается устно или письменно от капитана, по своей воле активировать ее игроки не могут.

5. Игра заканчивается со смертью капитана, проигрывает та команда, чей капитан погиб.

Когда игра возобновилась, Акроссу было уже двадцать пять. За два года он привык так, будто и не было долгого небытия в пустом штабе, как если бы он играл всегда.

И Вега была счастлива.


- Ты же знаешь, я не ненавижу тебя. Просто это забавная игра. Просто тебя позвали, чтобы как-то расшевелить меня. Но ты сам принял условия. Ты сам говорил, что это весело. Разве нет? - Акросс всматривается в темноту за решеткой, но оттуда слышится только крысиный писк и звук разбивающейся камень капель. Здесь почти нет света: от факелов он только по коридору между камерами, а за решетками - темень. - Раньше был другой капитан. Мы играли очень долго... четыре, пять лет?.. Я не помню. Но он догадался и попытался вырваться из этого круга.

Акросс задумывается, но Легиона он помнит смутно, не может уже точно сказать его рост, к тому же и сам Акросс тогда был поменьше.

- Ты убил его? - раздается из-за решетки. Акросс, опомнившись, мотает отрицательно головой:

- Нет. Не убивал. Он жив до сих пор.

- Значит, ему удалось разорвать круг?

- Нет. Не то. Ну да, вы с ним другое. К тому же, ты всегда можешь выйти из игры, но не сделаешь этого. Даже после сегодняшнего.

Снова тишина, крысы и те притихли.

- Они придут за тобой, - Акросс, склонив голову набок, глядя туда, где гуще всего тень, как будто может видеть его, улыбается. - Придут, чтобы умереть за тебя, Кай. И умрут. Тебе нравится эта игра, Кай? Забавная она?

- Хорош издеваться над пацаном.

Акросс даже вздрагивает, обернувшись. То ли он так увлекся разглядыванием тени, то ли Гранит подкрался неслышно. Хотя Акросс бесспорный капитан, Гранит старше его на десять лет и выше на две головы. Акроссу иногда кажется, что Гранит - это он сам, если продолжит расти, но это вряд ли. Просто Гранит - тот тип опытного офицера в его маленькой армии, которого назвали бы "бывалым". Играет он, конечно, меньше, чем Акросс, просто на него всегда можно положиться, а за это иногда он позволяет себе одергивать капитана. Акросс то злится на него за это, то наоборот, как теперь, понимает, что заигрался, и остановили его вовремя.

- Пора, - напоминает Гранит и протягивает капитану железные кандалы и ключи от клетки.

Они в подвалах замка во времена глухого средневековья.


- Колдуна сжигать! Колдуна сжигать сегодня будут! - шепчутся восторженно на улицах.

- Молодой, не старик. А туда же. Ему такая нечисть служила... Когда его забирать пришли, говорят, оборотень у него был. Пятерых загряз насмерть, еще троих порвал.

- Ой ли, пятерых. Двенадцать не хошь? И колдунья у него в подчинении была. Сами видели, рыжая. Ворожила, травами какими-то раны залечивала.

- И сын графский с ними был, ведьма его околдовала. Окрутила. А он им и лошадей, и деньги... И колдуна выручить пытался, говорят.


- Итого, - Хаски сидит, сложив руки на груди, закинув ногу на ногу, смотрит не на команду, куда-то по диагонали, всем видом показывая, что глаза б его их не видели. - Мы же его и подставили.

- Хватит делать такую рожу! - срывается Дроид, хлопнув ладонью по столу, тут же отдергивает, почувствовав, что этим жестом посадил несколько заноз. За него продолжает сидящая рядом Гидра, сжав руки в кулаки:

- Вот именно! Слухи пошли почему? Слухи пошли потому, что за ним таскался "оборотень"! Который, надо сказать, при посторонних людях, при дневном свете не стеснялся превращаться!

- Слухи поползли потому, что мудак Акросс их распускал, - невозмутимо продолжает Хаски, все еще не глядя на них. Дроид в обычных реальностях в очках, тут же их еще не придумали. По началу он мучился с моноклем, но потом плюнул и теперь щурится, чтобы рассмотреть собеседника, отчего лицо у него получалось бы еще более злое, не знай Хаски этой особенности. - А вот ведьме стоило бы волосы-то...

- Да какого черта ты стрелки переводишь!? Какие к черту волосы, когда ты при них в собаку превратился! Кай вынужден был сдаться, чтобы они тебя не поймали!

- Вот от таких выражений тебя за ведьму и приняли. А Кай сдался потому, что знал - мы придем.

- И как мы придем, если у них наши ориентировки? - уже спокойнее возражает Дроид. Хаски улыбается, переводит, наконец, на них взгляд своих фантастически-голубых глаз и, наклонившись ближе, уже дружелюбнее замечает:

- А вот тут положитесь на меня, потому что у меня созрел план.

- Я не помню, чтобы тебя назначали главным в отсутствии Кая, - не сдается Гидра, когда Дроид уже готов слушать, предпочитая, чтобы кто-то отвечал за него и сказал, как лучше поступить.

- О Господи, - громко, уже снова не глядя на девушку, наигранно начинает Хаски. - Есть тут кто-нибудь?! У меня ведьма без костра пропадает!

Так как они разговаривают не в безлюдном лесу, а городском переулке, Гидра вскакивает, чтобы закрыть ему рот, шипя от возмущения, как кошка.


- Не люблю запах этот, когда их жгут. Сначала мясца хочется, так пахнет. А потом... Знаешь, будто сам себе окорок готовишь, а он гореть начинает и сделать с ним ничего не можно. Такой аппетит сразу, - жалуется закованный в доспехи охранник. Второй молчит, рассматривая лес перед небольшим входом в замок. Этой дверью обычно пользуются торговки, прачки, да проститутки.

- Может, сегодня заплатят хоть неплохо. Можно будет вечерком мясом угоститься...

- Собака, - произносит второй, взяв на изготовку копье.

- Да ладно, ври. Собака. Их приказ был два дня назад всех вырезать. По серебряному за собаку. Видал, какая гора за замком? Если не сильно протухли, то, может...

И тогда он вырывается из кустов - здоровенный черно-белый длинношерстный пес. Сбивает с ног молчаливого, пока тот не успевает зацепить его копьем, не тратя на второго времени, проскальзывает в замок. Тот, опомнившись, помогает подняться товарищу и предлагает:

- Давай скажем, что ничего не видели. Ну мало ли тут выходов.


- Отрекаешься ли от дел своих черных? - нудит священник, перелистывая странички Библии, которые наизусть знает. - Отдаешь ли душу свою Богу посмертно или к хозяину своему отправишься?

Заключенный напротив него молчит, и так как на голове его капюшон - священник начинает подозревать, что ему подсунули не того, протягивает скрюченные пальцы, чтобы проверить, но герцог, Акросс, стоящий над ним, его руку откидывает, поясняет:

- Он не отречется. С самого ареста молчит, Дьяволу молится. Прерываться не может.

Священнику приходится поверить, отступить, чтобы выпустить заключенного.


- Хаски, хочешь сказать, ты под этой рясой голый? Мерзость какая...

- Пф. Хочешь сказать, ты под этой рясой баба!?

- Ори громче, больной. Теперь по коридору и налево. И будем надеяться, что его уже выводят. Кай тощий, конечно, но между прутьями вряд ли пролезет.


Акросс узнает их сразу, как только они перекрывают путь к выходу в зале, служившем столовой. Хотя их всего двое, а не трое, и на обоих капюшоны. По команде Акросса же их процессия останавливается.

Сам он впереди, чуть позади приговоренный со связанными за спиной руками и так же в рясе с накинутым на голову капюшоном, за ними двое охранников и последним - Гранит.

- Не сказать, чтобы я был удивлен... - начинает Акросс, улыбнувшись, но его перебивает девушка, первой скинув капюшон, зовет:

- Кай! Я здесь! Дай разрешение!

Акросс все-таки надеялся, что главный удар примут на себя парни, хотя знал, что придет именно она. Охрана нервничает, ждет его распоряжений, Гранит только наблюдает, его задача не дать сбежать арестованному.

- Правда думали, что раз у вас численное превосходство, то все получится? - уже без улыбки спрашивает Акросс. - Вы настолько меня недооцениваете?

- Кай! - снова зовет Гидра. Второй стоит, не шелохнется. Он подозревает, что их обманули, иначе зачем этот капюшон и почему молчит их капитан, хотя одно его слово может вернуть им преимущество. Акросс отступает на шаг назад, оказавшись вровень с осужденным, и снимает капюшон, глядя на противников, не на него. Ему незачем смотреть - он и так знает, что они увидят. У их капитана завязан рот, он не может отдать приказ.

- Я ж говорил говно твой план! - скидывает капюшон Хаски, ослабляет узел на шее, готовится упасть на четвереньки, но застывает в этой нелепой позе неандертальца из школьного учебника. Акросс на пальцах показывает ему число "семь", произносит его не вслух, одними губами.

- Седьмой тебе нужен был, чтобы проникнуть сюда. Все. Волшебство кончилось.

Хаски сглатывает, поднимает глаза, пока на его скулах играют желваки. Он даже сказать ничего не может. Девушка опоминается первой, из всколыхнувшихся складок достает меч, но в следующую секунду падает с арбалетным болтом в груди. Акросс вздрагивает. Гранит, перезаряжая оружие без усилий, бросает спокойно:

- Ее сожгли бы с ним вместе. Ее уже нарекли ведьмой. Или еще хуже, пытали бы и сожгли.

Акросс кивает, но понимает, что забыл про второго противника. Гранит снова выпускает стрелу, уже совсем рядом с ними, но мимо. Для Хаски сейчас важно не убить, а добраться до оружия, и он, перехватив меч одного из стражников, бьет того локтем в шею, сбив на пол, лезвие впихивает в щель в забрале второго, и только после этого получает незаряженным арбалетом в подбородок.

Хаски отшвыривает на один из дубовых столов, Акросс соображает наконец, что тут битва и в ней пора принять участие, а потом, снова запоздало, что и он, и Гранит теперь за спиной Кая и ничто не закрывает ему выхода. Понимает именно потому, что Кай срывается с места, не тратя времени на то, чтобы узнать, в порядке ли Хаски. Тот, так и не выпустив меча, пробегает по столу, на который упал, подскакивает, целясь в Акросса своим прыжком, но натыкается снова на Гранита, на этот раз сцепившись мечами. Отбрасывает Хаски на тот же стол, который на этот раз выдерживает уже не так стойко и покачивается.

Пока Акросс продолжает отвлекаться, Кай уже выбегает из обеденного зала. Поступок довольно глупый, если учитывать, что замок полон охраны, у выходов караулят люди, к тому же со скованными руками он не может убежать далеко. И все же Акросс злится, подозревая, что у них снова какой-то план, направляется к выходу и не замечает, скорее чувствует, как что-то пронеслось у его затылка. Гранит успевает защитить его, перехватив меч Хаски, и встав между ними.


Не встретив еще стражи или монахов, в одном из темных коридоров Кай натыкается на Дроида. Тот не в рясе, как остальные, в своем камзоле и с арбалетом, бросается помогать, развязывает рот, поспешно оправдываясь:

- Хаски сказал... Я против. Он тут не главный. Он сказал убить тебя, если надежды не будет. Сказал, что пусть лучше так, чем они тебя сожгут. Но я что, предатель что ли тебя убивать?.. Черт, с кандалами что делать? Ключа ведь нет? Как мы будем выбираться?

Шаги они слышат до того, как Кай успевает ответить. Дроид, переключившись, встает между капитаном и преследователем, пускает первый арбалетный болт, но Акросс уклоняется, прячется за выступ. Дроиду не надо перезаряжать, потому что его способность - бесконечные патроны, и Кай уже дал на нее разрешение.

- Кай, так есть надежда или Хаски прав? - не отпуская арбалета и не отвлекаясь от того выступа, за которым спрятался Акросс, негромко спрашивает Дроид. - Мы ведь не сдаемся?

- Я не могу заставлять тебя убить меня.

Дроид вздрагивает, но не поворачивается.

- Хаски смог бы... - произносит он. Кай отзывается только:

- Кто знает...

В стороне выхода слышится топот, на этот раз не одного человека. Дроид отвлекается, стреляет туда, успевает снять пятерых стражников, попав в щель забрала. Услышав шаги со стороны столовой, разворачивается к Акроссу, и остается без той руки, в которой держал арбалет, срубленной одним сильным движением. Следующим Акросс снимает голову. Стража останавливается, потому что не видит кого-то еще, с кем нужно бороться - здесь только герцог и осужденный, со скованными за спиной руками.


Гидра ждет, нервно раскачиваясь на стуле, когда в штабе появляется Хаски. Некоторое время хрипит, лежа на полу, но уже через несколько секунд молча встает и идет на кухню, оттуда слышится звук наливающейся воды.

Вскоре после того, как в главной комнате штаба со столом и экраном появляется Дроид и угрюмо занимает свободный стул, Хаски возвращается с ведром воды, одним мрачным взглядом выгоняет флегматичного Дроида со стула на другой, что ближе к экрану, и садится на его место, поставив рядом ведро.

Они ждут молча. Гидра больше не раскачивается, облокотившись о столешницу, смотрит в стену. Хаски - на воду, сцепив руки в замок. Дроид лежит лицом на столе, наблюдает за пустым стулом. В таком угрюмом молчании проходит несколько долгих минут.

Первым в штабе появляется крик и все трое от него вздрагивают, подрываясь со своих мест. Хватается за ведро Хаски, вскакивает со стула Гидра, поднимает голову Дроид.

В клубах дыма появляется Кай, словно свалившись с потолка. Хаски обливает его холодной водой, и крик останавливается, остается только тяжелое дыхание. Никто не трогает Кая, пока Хаски бежит за полотенцем в комнаты и, не найдя его, возвращается с простыней, накрывает свернувшегося капитана.

- Ожоги есть? - спрашивает Гидра нервно, не успев рассмотреть. Хаски, сидящий над Каем на корточках, отрицательно мотает головой, и девушка успокаивается, садится обратно на стул. Тогда Хаски прорывает, он поднимается, резко обернувшись, начинает сразу с крика:

- Какого хера?! Ты почему его не убил?!

Дроид, до этого тоже взволнованный, снова становится отрешенным, смотрит на темный экран, как в окно во время уроков, ворчит что-то неразборчивое.

- Из десяти раз он десять попадет, а в цель в упор - нет?! Весь план к херам потому, что какому-то кретину духа не хватило! Что ты делать собирался?! Как его спасать?! У тебя план может был, о котором я не знаю?! Мы, может, решили хоть раз победить?! До этого не побеждали, а тут вдруг раз и победим! Ведь все условия же - капитан в кандалах и...

- Хаски, - окликает Гидра, он оборачивается с таким выражением лица, что, кажется, ударит. Она указывает на пол, там - мокрый след, сплошной, как бы что-то ползло, а не шло. Кая нет, он уполз к себе, потому что был слишком вымотан, чтобы останавливать.

Хаски больше ничего не говорит. Уходит в свою комнату, хлопнув демонстративно дверью.


Кай сутки не показывается, и Гидре приходится идти к нему самой, вместо того, чтобы караулить в главной комнате. Она готова и к тому, что на стук никто не ответит, но из-за двери раздается негромкое: "Войдите".

Кай в пижаме в клетку валяется в кровати, даже не поднимается, чтобы как-то сделать вид, что с ним все в порядке. Лежит поверх одеяла, и так же рядом черно-белый пес, которого Кай гладит по макушке и ушам. Гидре кажется, что она не вовремя, что надо бы извиниться за то, что помешала и зайти в следующий раз, но чувство это она в себе подавляет, вместо этого спросив:

- Он что тут делает?

Хаски открывает один глаз, смотрит на нее так выразительно, что даже по его собачьей морде можно угадать то, что он мог бы ей на это ответить. Кай опоминается, по крайней мере садится на кровати, спустив ноги на пол.

- Я тут... немного злоупотребляю его способностью.

Команда знает, что Кай всегда хотел завести собаку, но по какой-то причине не может. Иногда его собака - это Хаски, тем более, что в штабе не действует ограничений.

- Ага. Но я спрашиваю, он-то чего приперся. Вряд ли ты его сам звал.

Собака рычит, но замолкает, как подавившись, когда Кай снова гладит по макушке.

- Он волновался.

Одежды Хаски здесь нет, значит этот волнительный сразу приперся в виде собаки, без стука, ткнулся мордой под руку и остался. Гидра многое могла бы сказать по этому поводу, но не при Хаски, они и так хуже всех в команде ладили.

- Я хотела поговорить один на один.

Собачья морда может выглядеть скептической. Хаски сейчас это демонстрирует, прищурив один глаз.

- Да, конечно, - кивает Кай. - Хаски, ты нас не оставишь?

"Вот как, - думает Гидра. - Все-таки понимаешь, что он не просто собачка, но позволяешь ему находиться рядом, когда тебе плохо и никого не хочется видеть. А потом доказываешь, что ты его не провоцируешь".

Пока Хаски лениво спрыгивает с кровати и, стуча когтями по линолеуму, семенит к двери, Гидра прибавляет, будто его уже нет в комнате:

- У моих друзей собака. Она спит на коврике у двери. Говорят, их не пускают в кровать. Они же не кошки.

Стук коготков по полу прекращается, но Хаски еще в комнате. Он не может сейчас превратиться обратно, чтобы ответить, потому что тогда он будет здесь голым. Голым человеком. Поэтому он выдерживает паузу, не предприняв никаких агрессивных действий при Кае, и выходит. Гидра плотно закрывает за ним дверь, глядит недовольно, осуждающе.

- Не смотри так, - бросает Кай, направляется к шкафу, открывает его дверцу так, что за ней его не видно, копается, почти не выбирая, что надевать.

- Да мне что. Твое дело. Мне надоело, правда. Я тебе не мама, лекции читать, и не девушка. К тому же ты же у нас "сам все знаешь".

На кровать летят комом пижамные штаны, и, хотя за дверцей Кая все еще не видно, Гидра отворачивается, продолжает уже тише:

- Ты же знаешь, что я хочу спросить.

- Да. Я тебя еще вчера ждал. Спасибо, что не пришла. Гранит сказал, что убил тебя потому, что иначе тебя бы за компанию сожгли.

- Мне-то какая разница. Я не чувствую боли.

- Для Акросса есть разница. Наверное.

- То есть, он все-таки злился?

Кай выглядывает из-за дверцы шкафчика, смотрит так же осуждающе, как пару минут назад смотрела на него Гидра.

- Я тебе тоже ничего не скажу, потому что ты мне ничего не скажешь.

- Нет уж, говори, заслужила, - Гидра даже усмехается криво. Наверное, она сама ничего не понимает в их капитане - он может лежать с Хаски в одной кровати и переодеваться, когда она в комнате. Для него нет личного пространства или чего-то пошлого в этом. Он понимает, что Хаски - собака, а она - никогда не будет смотреть на него, как на привлекательного парня.

- У него девушка, это раз. Он по правилам должен убивать тебя каждую игру, это два. Не обязательно, конечно. Но он не может слова поперек своим сказать за то, что они тебя убили. Как, думаешь, вы стали бы относиться ко мне, если бы я "злился" каждый раз, когда вы убирали из игры Мей?

Гидра представляет и становится не по себе. Мей - единственная девушка в команде Акросса. Единственная девушка Акросса.

Кай, не ожидая ответа, аккуратно складывает до этого брошенную пижаму, убирает в шкаф.

- Кай, я что-нибудь с этим сделаю. Правда, - обещает Гидра.

Кай неопределенно машет рукой, вроде это пустые хлопоты, убирает кровать. Сигнал звучит как раз, когда он заворачивает покрывало, но не к началу игры. Этот другой.

Хаски, уже в человеческом обличии, слава Богу одетый, в коридоре суетится около двери, будто его пора выгуливать.

- Куда собрался? Когда успел одеться? - начинает он, когда в общей комнате появляется Кай. Тот обувается поспешно, завязывает шнурки на кедах.

- Можно подумать, Кай ходит куда-то еще. В магазин за хлебом, наверное, что за тупые вопросы, Хаски. Тебе вообще какое дело? - следом выходит Гидра, стоит у открытой двери в комнату, сложив руки на груди.

- Как какое мне дело?! Акросс шляется туда же!

- Он не трогает меня там, - выпрямившись, не глядя сообщает Кай. Оборачивается, смотрит хмуро, прежде чем сказать:

- Хаски. Я не хочу, чтобы ты заставлял остальных убивать меня. А тем более орал на них потом за то, что они не смогли этого сделать.

- Да твою мать! Хорошо, босс! Прибавлю это к списку "Чего не должен делать Хаски"!

И уже в закрывшуюся дверь в сердцах бросает:

- И для тебя такой же составлю! И первым же пунктом будет не ходить к этой шлюхе по первому же ее звонку!

Гидра ворчит что-то себе под нос, но не достаточно громко, чтобы это переросло в ссору, уходит в свою комнату, ее провожает взглядом выглянувший на шум Дроид, успевший надеть очки, и, когда за девушкой закрывается дверь, негромко спрашивает:

- Думаешь, они спят?

- Насчет Кая не знаю, а Акросс ее по-любому трахает. Иначе за что ему такие плюшки?

- Может, у него это просто получается лучше, чем у Кая?

Хаски не отвечает, смотрит на закрытую дверь, разве что не скулит.


- Давай-давай, рассказывай. Я ж девственником сдох, теперь хоть послушать про других, - с улыбкой просит Барс, подперев щеку рукой, тут же получает тычок в бок. Перед ними - фарфоровые чашки с чаем.

- Нечего рассказывать, - признается Акросс, единственный, кто пьет выставленный чай.

- Ну как это нечего?! Вот девочка раз, что живет над нами, преданная и на все готовая. Даже Вега такой никогда не была. Она была вроде как... как мы все. Я вот с тобой даже целоваться не стал бы, если б ты приказал. А вот девочка два, которая вроде как табу, потому что на побегушках у другого капитана. Акросс превратил игры в любовный роман со сложным выбором между красивой и пустой и обычной, но интересной! Что, и не хочешь спросить совета?

- Обойдусь, - отказывается Акросс, подняв руки вверх. Тим берет со стола безе, смотрит на него так, словно это слизняк в собственном соку и откладывает обратно на тарелку. Выливает свой чай в полупустую чашку Акросса. Ему скучно.

- А, значит для себя уже все решил?! А как же другой капитан? Она ему достаточно предана, чтобы не уйти в твою команду?

- Какая разница, если вы друг друга не ненавидите? - подает голос Тим. Барс вместо того, чтобы пошутить по поводу того, что удалось втянуть его в разговор, грустнеет. Глядя в свою чашку, объясняет:

- Это они только говорят, что не ненавидят.

- Это... Барс не прав. Я вовсе не для того играю, - Акросс начинает оправдываться, едва не опрокидывает свою чашку от резкого движения, но выпрямляется, возвращает себе уверенность. - Если бы это было нужно, я бы вовсе из штаба не выходил. Ты же понимаешь?

- А зачем тогда играешь? - спрашивает Тим, взяв кусок сахара, не глядя на капитана положив его в рот.

- Чтобы не рехнуться тут. Ты ничего не знаешь, Тим.

- Куда уж мне, - соглашается тот, и морщится, потому что хрустит, ломаясь, палец на руке. Его никто не трогал, сама ладонь лежала на столе около чашки, он просто взял и сломался.

- Время, - справившись с болью, говорит Тим Барсу. Тот суетится, быстро допивает остывший чай, запихивает в рот пирожное, накрошив вокруг, бубнит что-то радостное, спешит дальше, вглубь подвала.

- Сходи куда-нибудь, - уже дружелюбно предлагает Тим. - Не смотри.

- Ага! Привет Веге! Ну или картинной девочке, смотря куда тебя понесет! - раздается голос Барса. Акросс не смотрит, как они уходят, только кивает.

Тот штаб он бросил, сейчас у него новый и вместо своей комнаты - целый полутемный подвал. Чистый, но похожий на лабораторию безумного ученого. Этот подвал занимает весь подпол их нового штаба и сюда никому нельзя заходить, кроме Акросса. И никто кроме него отсюда не выходит.


На Королеве белое платье, похожее пышностью и цветом на свадебное, но Кай уже привык к тому, что наряды меняются по настроению, как и декорации ее личного уголка в их мире. Королева может себе это позволить, потому что Королева - их бог, придумавшая и начавшая игры, позвавшая в них Кая и давшая ему команду. Она всегда выглядит счастливой, даже если настроение у нее плохое. Но сегодня вокруг солнечно и место их встречи - белая беседка посреди сада.

- Ты все время так быстро приходишь, - радостно щебечет Королева. В ней никогда не было высокомерия. Даже Акросс относился к нему пренебрежительнее, чем хозяйка этого мира. Королева больше похожа на восторженную девочку, которой смертельно скучно. Кай никогда не злился на нее. - Что случилось? Ты не в настроении?

- Не то чтобы...

- Ты пришел в джинсовых шортах и теплой толстовке. Когда ты одеваешься не глядя, ты всегда не в настроении, - улыбается Королева. Кай садится напротив.

- Будешь что-нибудь? - тут же переводит тему Королева, осматриваясь вокруг, будто в любой момент может вызвать официанта.

- Нет, не нужно, - Кай вместе со скачками ее настроения постоянно отвлекается, хотя и сам хотел поговорить о чем-то. - Вот что... У Акросса ведь что-то случилось? С ним не все так просто?

- У всех злодеев что-то случилось, иначе не интересно.

- А Акросс злодей?

- Нет, конечно, но в последнее время все больше похож. Он же говорил, что раньше у него был другой противник. Естественно, тот был сильнее него, но не было такого, чтобы Акросс сказал: "Я оставлю тебя на потом, чтобы убить как-нибудь интереснее". Может, все-таки чаю?

- Давно вы знакомы?

- С четырнадцати. Конечно, он не всегда таким был, если ты об этом хочешь спросить. Тоже был нерешительным. Знаешь, он часто ныл о том, что его не слушаются в команде.

- Да ладно, - Кай улыбается неуверенно, криво. - Как они могут его не слушаться?

- Нет, ну эти-то конечно, а вот прошлая... - Королева спохватывается. - А может, все-таки чаю? Кофе? Или обед?

- А что случилось с прошлой командой? - уже с интересом спрашивает Кай, но вместо ответа Королева, как не слышит, продолжает перечислять:

- Можно и бутерброды с чаем. Давно обычных бутербродов у нас не было.

Кай молчит, не дав сбить себя с толку, он все еще ждет ответ. И тогда в саду раздается тот же звоночек, что недавно вытащил самого Кая из штаба. И это тоже не начало игры.

- Как неудобно... Только пришел и уже надо уходить. Прости меня, Кай. Давай в другой раз тогда продолжим наш разговор, - с улыбкой поднимается Королева, спешно оправляя свои многочисленные юбки, и среди сада появляется дверь. - Правда, так неудобно...

Дверь открывается сама, снаружи. Сначала у Акросса немного уставшее выражение лица, отчего он кажется чуждым, но при виде противника улыбается, отступает от открытой двери, произносит насмешливо:

- Прямо как молодой любовник, выгоняемый за порог, когда явился муж. Надеюсь, ничему не помешал.

- Конечно не помешал, - Королева вроде и не возражает ему, но все же встает между ними, хотя и знает, что здесь Акросс ничего не сделает своему противнику. - Да и ты не мой муж, не сочиняй, пожалуйста.

- Ладно, Вега, с пошлыми шутками на сегодня закончили.

Акросс всегда называет ее Вегой, потому что Акросс помнит Бога этого мира еще участником своей команды. Иногда Каю кажется, что он завидует. Когда дверь за ним закрывается, что-то меняется в Веге, уже не такой радостной, уже не так легкомысленно, повернувшись к Акроссу, она прибавляет:

- К черту пошлость, Акросс. Чтобы больше никаких шуточек над Каем в моем присутствии. Тут он мой гость. Чего ты пришел?

- Передать привет от Барса, - пожимает плечами ничуть не задетый Акросс.

- Я же просила тебя прекратить! Ты снова это сделал?! Тебе неймется?

- Вот видишь, ты не хочешь, чтобы я этого делал, а я все равно делаю. Совсем меня распустила. Хочешь послать гром и молнии на мою голову?

- Прекрати, Акросс! Тебе двадцать семь уже, а ты до сих пор как ребенок!

- Я не помню большинство из этих лет, так что не согласен с тем, что мне двадцать семь. Двадцать четыре максимум.

- Пятнадцать по поведению!

Пока ссора снова не перерастает во что-то серьезное, звучит новый сигнал, на этот раз именно начала игры.

- Спорить могу, это его пес запустил, - ворчит Акросс, разворачиваясь уходить.

- Он же не полезет в реальности отдельно от Кая.

- Значит, кого-нибудь туда впихнул. Иногда люди, у которых дома собака, возвращаются домой с работы и обнаруживают своего пса посреди полного разгрома с совершенно невинной мордой, как бы во всем виновато пролетавшее тут торнадо, а не пес.

Кая встречает сигнал начала игры, и с таким же невинным видом ждет радостный Хаски в главной комнате штаба.

- Это не я, - тут же произносит он, как бы оправдываясь. - Это Дроид. Ему было скучно, он полез в игру.

- Гидра, - устало окликает Кай, закрыв за собой дверь. Та стоит у экрана, заплетает волосы, готовясь перейти в игру, отвечает не оборачиваясь:

- Я обещала ничего не рассказывать.

- Про шантаж и применение грубой силы к своей же команде я тоже говорил, - напоминает Кай. Хаски легкомысленно пожимает плечами:

- Я ничего и не делал. Идем? Пойдем, Кай?

- Гидра?

- Я же сказала, что обещала не рассказывать, - девушка касается экрана и тот пропадает. Гидра уходит в игру. Хаски все еще ждет его, теперь уже стоя вплотную к экрану.

- Знаешь, я бы предпочел еще пару дней провести в штабе и полежать в кровати вместо того, чтобы снова быть зверски убитым в конце игры.

- Так без проблем. Пусть пока без нас реальность разведают, можем на пару дней задержаться, - пожимает плечами Хаски, но настроение у него заметно ухудшается, пропадает задор.

- Да чего уж... Пошли. Я не могу их одних оставить.


## Глава 2.


Этот мир слишком похож на прошлый, и Акроссу даже кажется, что кто-то еще не наигрался в средневековье. Снова замок, снова свечи, расставленные в комнате и кубки с вином на столе, покрытом белой скатертью. Акросс не знает точно, кто придумывает миры - первый попавший в них игрок, любой из игроков или сама Вега, но два средневековья подряд кажутся ему скучными.

До тех пор, пока он не осознает, что не отражается в висящем в спальне зеркале.


- Он один?

- Один. Один. Как же так получилось, что капитан попал в игру один? Разве пес не всегда рядом с ним?

- Они разминулись с псом? Они поссорились с псом?

- В любом случае, это шанс! Но Акросс рассердится, поэтому мы не будем его убивать. Только поиграем. Притащим его к Акроссу.

- Но мы не знаем, где Акросс.

- Это ничего. Будем играть, пока ведем его к Акроссу.

- А если нас найдет его пес?

- Бросим и побежим.

Кай зевает, подкидывает в костер еще несколько веток. Посреди темного леса не сказать, чтобы страшно, хотя, конечно, будь ощущения более реальными, Кай не отходил бы от круга света у костра. Где-то в лесу шорохи, по нарастающей, приближающиеся. Кай не оборачивается, даже когда шорох в паре метров от него прерываются криком, суматошным движением по зарослям, ломающим старые ветки и уже в полный голос переругиванием.

Кай упирает руки в землю за спину, откидывается, задрав голову к небу, заодно чтобы посмотреть, чем кончилась потасовка, ведь кто-то уже удирает через лес, напролом, обвиняя друг друга: "Кто сказал, что пес не при нем?!". Только когда шум стихает, шевелится папоротник слева, к огню выходит довольный черно-белый пес.

- Странно. Ты их отпустил.

Хаски ложится к костру ближе, выглядит крайне гордым собой, но Кай хмурится.

- Мне не по себе. Не хочешь вернуться в человеческий облик?

Движение у собаки не отрицательное, скорее она отряхивается, как от воды, но Кай понимает:

- Это потому, что в прошлый раз истратил все свои превращения? До конца игры проходишь на четвереньках?

На Кае - ряса католического священника с белым прямоугольником в воротнике. Рядом с костром - пыльный походный рюкзак, где-то поверх вещей в нем - одежда Хаски, просто на случай, если он снова решит превратиться. Пес не отвечает, лежит у костра, прикрыв глаза, наслаждаясь, и Кай не выдерживает - гладит по макушке.


Их привозят ближе к рассвету, когда Акросс уже собирается спать - повозку с людьми. Акросс слышит ее из своей комнаты, знает, что это такое, и что так было всегда, и все же выходит, чтобы сломать привычный ход этой реальности. Разгружают повозку страшные слуги, скрюченные, но сильные. Достают из кузова людей без сознания, потому что теплая кровь живых вкуснее, перетаскивают ко входу в замок, где привратник, морщась, записывает.

- Отвезите их в ближайший город. И отпустите, - командует Акросс. Слуги останавливаются. Кажется, вся эта реальность сейчас замерла и вот-вот укажет на Акросса пальцами и заорет в голос: "Чужой! Не наш! Выбросить отсюда!". Но миг проходит, растерянным выглядит только привратник, которому нечего теперь делать со своими записями, слугам же все равно и с той же монотонностью они возвращают еще живые тела в повозку, закрытой прутьями клетки.

И тогда Акросс останавливает одного из них, горбатого и сухого, кивает на девушку у него на руках.

- Эту. Оставьте. Отдай слугам, пусть унесут в комнату для гостей.

Для этих существ все снова в порядке вещей. Хватит милорду свежей крови - вот и хорошо. Но нужно милорду оставить девушку для развлечения - все равно ж заплатят. Акросс не думает о том, что эти скрюченные существа работают не на него, только торгуют с ним, и раз он берет девушку - ему продадут девушку, а остальных - еще какому-нибудь вампиру сбудут.

Вот только ее Акросс выбрал не просто так. В его замок уносят Гидру в платье настолько пышном, что подол его метет старые каменные ступени.


Кай появляется в городе уже когда солнечный свет становится достаточно теплым, чтобы вспотеть в рясе. Хаски семенит рядом, озирается по сторонам грозно. Он никогда не признавал поводка, и при этом продолжал бросаться на людей, которые ему не нравились. Частенько Каю было стыдно за него.

В домике врача их встречают так, как если бы давно ждали, и Кай думает, что из спальни к нему спустится готовая к дороге Гидра, но, не предложив завтрака и не попросив подождать, его, конечно без собаки, проводят в кабинет самого доктора.

Здесь - распахнутые шторы и аккуратно расставленные книги, дурно пахнущие пробирки и бородатый солидный человек в рубашке и безрукавке с тетрадью в руках. Он жестом приглашает сесть, откладывает записи, сделав в ней несколько пометок.

- Вы ведь из охотников, не так ли? Я видел собаку вместе с вами. И ваш рюкзак. Не слишком напоминает миссионера. Кто рассказал вам о том, что моя дочь пропала?

Игры больше похожи на квесты. Кай помнит, кто его компаньоны и где должны жить, но не знает, где их искать после начала игры, если они не дома.

- Да. Я охотник, - кивает Кай, предчувствуя, что задание будет сложным.

- Вот и хорошо. Сколько возьмете за работу?

Доктор не выглядит убитым горем. Жены его в доме не видно, Кай заметил и другую девушку, подглядывающую за ним с кухни, скорее всего сестру Гидры в этой реальности. И все же, решает не разбираться в семейных делах этих людей, признается честно:

- Мы знакомы с вашей дочерью. Более того, я ее друг и потому хотел бы спасти. Вы ведь подскажите, где ее искать?

Реальность редко оставляла его в тупике. Значит, старик знал, где его дочь.

- В городе происходит жеребьевка, - признается врач. - Тот, кому выпадет черная метка, исчезает из города. В этот раз метка выпала мне. Я - врач, меня нельзя тратить, потому что я - полезный ресурс. Поэтому мне позволили отдать дочь. Я не такой бесчувственный, каким могу вам показаться... Никакие деньги бы не спасли от черной метки. Но я могу заплатить вам, чтобы вы убили его до того, как оно сожрет мою дочь.

- Я же сказал, мне не нужно денег. Просто покажите, где его искать, - Каю начинает казаться, что доктор этот такой же персонаж, как в играх - пока не кинешь заветной фразы, не продвинется по сюжету дальше.

- Хорошо. Но будьте осторожны. В городе не то чтобы дружелюбное отношение к этому вампиру... Город предпочитает с ним не ссориться и откупаться жертвами. Вашему вмешательству они не обрадуются.


Хаски ждет у дверей и совсем не реагирует на попытки шестилетней девочки скормить ему раздобытую на кухне кость. Не рычит и не пытается укусить ребенка он только потому, что Кай тут гость и у него могут быть проблемы, если его животное ведет себя невоспитанно.

- Ну что же ты?

Кость снова подставляется ему под нос, и Хаски так же отворачивается, отходит на несколько шагов назад, садится там, а ребенок все равно следует за ним. Слуги, пристально следя за ними в начале, теперь только посматривали на хозяйскую дочку, убедившись, что пес достаточно воспитан.

- На, собачка! Кушай, собачка!

И тогда, вполне для Хаски ожидаемо, появляется мать этого недоразумения, тут же поднявшая крик из-за того, что дочь играет с собакой размером с нее. Однако в этом потоке Хаски улавливает и что-то еще, словно женщина знает, что он больше, чем собака, и боится, что способность его заразна. "Знали бы вы, в какую мразь превращаться может ваша дочь, - мрачно думает Хаски, только радуясь тому, что от него убрали ребенка. - Собака для вас была бы милейшим превращением". Из всей команды с их способностями он мог понять и согласиться только с Дроидом. Бесконечные патроны - это очень полезно, куда полезнее чем способности Кая и Гидры. Тем более, что у Дроида не было лимита по патронам, он мог пользоваться этим, пока у него было оружие, Хаски свою мог применить семь раз за игру, а у Кая с Гидрой их умения были одноразовыми. В случае с Гидрой - как бомба, если не заденет никого, то играй дальше отсыревшим динамитом. У Кая и вовсе бестолковая, по мнению Хаски.

Кай появляется как всегда, стоит о нем вспомнить. Не застав ребенка, пытающегося накормить его оборотня курицей, думает, что Хаски вел себя хорошо и треплет по макушке. Конечно, Хаски и так вел себя хорошо, но если бы не боялся снова на пустяки истратить лимит, то превратился бы в человека и предложил бы мелкой самой сожрать куриную кость.

- С Гидрой глухо, - сообщает Кай, покидая двор. - Попробуем отыскать Дроида.

Хаски чувствует облегчение. Сложно сказать, почему он так плохо ладит с Гидрой, просто есть люди, которые раздражают. По идее, Хаски сначала бесили все в команде, но к девушке это отношение осталось. Если его спрашивали, то он отвечал, что это из-за ее непонятных трепетных чувств к капитану противника. Но Хаски и сам понимал, что дело было не только в этом, просто Гидра пыталась править его поведение на основании того, что она девушка, и при ней он не должен материться и ходить голым, Хаски не был согласен. Он считал, что, не претендуя на нее, он может вести себя, как захочет.

И все же, в этом облике играть сложно. Нельзя спросить, куда они направляются и почему не получилось с Гидрой, не мертва ли она уже теперь, на начало игры. Да и Кай говорит меньше, потому что люди могут принять его за сумасшедшего, если он будет общаться с собакой.


Приход выглядит богатым, несмотря на расположение где-то в глухом лесу. Стены кое-где покрыты плющом, но в целом он похож на обитаемый, к тому же отгорожен действующим кругом от нечисти. Остановившись у границ этого круга, почти вплотную к нему, Кай зовет:

- Кто-нибудь есть?

Ему не нравится ни это место, ни круг. Кажется, за его пределами стоять опасно, да и Хаски выглядит настороженным, дышит глубоко, осматриваясь по сторонам, а сказать ничего не может. Даже если в круг войдет Кай, спрятавшись от того, что ждет в лесу, Хаски, как оборотень, его границ переступить не сможет.

Проходит несколько минут, прежде чем приоткрывается массивная дверь. Настороженный вид старика Каю тоже не нравится, вся ситуация заставляет быть серьезнее.

- Я из восточного прихода, - представляется Кай. - В вашем должен быть священник, тоже из охотников. Я ищу его. Могу я с ним поговорить?

Старик, показавший из-за двери только глаз, внимательно смотрит еще какое-то время, прежде чем глухо приказать:

- Снимай рясу, расстегивай рубашку.

Хаски, который до этого со всей серьезностью осматривался, прислушивался, переключает все внимание на хозяина прихода, переводит взгляд на Кая и едва не подскакивает, увидев, что тот скидывает рясу, торопясь. Так же спешно расстегивает ворот рубашки и оттягивает его. С правой стороны, где-то от ключиц и до шеи - вытатуирован крест. Не обычный перекрест двух палок, а с узором, со словами на латыни, но татуировка уже выцветшая почти до синего.

Дверь открывается полностью, старик оказывается священником, угрюмым, со шрамом на левой половине лица.

- Можешь войти, - разрешает он. Кай собирается снова надеть рясу и пройти в круг, но в ее мешковатое сукно зубами вцепляется Хаски, не пускает.

- Только не сейчас, - вполголоса просит Кай. Их потасовкой он старается не нарушить круга. - Хаски, давай потом. Все будет в порядке, верь мне.

Когда Хаски уверен, что дальше идти опасно, он реагирует по-другому. Сейчас ему просто не нравится ни этот круг, ни то, что он не сможет быть рядом. Можно сказать, Хаски просто капризничает, и Каю не до этого сейчас. Отбросив рясу, он быстро перешагивает линию, оказавшись там, где Хаски не достанет. Оборотень переключается на беспокойный лай.

Старик закрывает за спиной Кая массивную дверь, внутренности прихода без дневного света утопают в полумраке, и все же нет ощущения, что здесь пусто.

- Оставь оружие, - командует старик, заметив кобуру с пистолетом на боку Кая.

- Зачем?

Кай помнит процедуру. Попросить показать татуировку - нормальная практика. Нечисть не сможет даже нарисовать на себе такую. Но охотники всегда ходили с оружием, потому что нигде не могли чувствовать себя в безопасности, и их никогда не просили оставлять его у входа. Старик шамкает беззубым ртом, пока наконец не произносит:

- Вдруг у вас счеты?

- Нет, мы друзья, - Кай собирается пройти дальше без разговоров, но священник ловит его за руку выше локтя, снова шамкает:

- Пока пушку не оставишь, дальше не пройдешь. А то шляются тут всякие...

- Старый параноик, - ворчит Кай, достав пистолет из кобуры, но движение оставить его на столике у двери меняет направление, дуло оказывается у подбородка старика. Пальцы на локте, ослабившие было хватку, вцепляются сильнее, до синяков.

- Кем ты набил приход, старик? - спрашивает Кай, как бы в шутку. С улицы воет Хаски, теперь, кажется, понявший, куда попал его капитан.

Ему вторят рычанием - из коридоров, из комнат послушников, тихо только в досками забитом главном зале. Кай узнает по этому звуку - не вампиры и не оборотни, среднее, мерзкое. Упыри, что чаще всего питаются мертвыми на кладбищах, предпочитая не связываться с живыми, потому что любой крепкий деревенский мужик может проломить им череп, а тут что-то осмелели.

- Опусти пушку. Я-то тебе вряд ли что-то сделать смогу.

Вот в этом Кай не уверен, потому что жилистый старик тоже явно из бывших охотников, которым везет дожить до пенсии. И поэтому первым делом Кай прикладывает старика рукояткой в затылок, левой достает из-за пояса нож, повернувшись к коридору. Упыри уже выползают из комнат, не меньше дюжины тех, кто отважился принять бой первым и заставить потратить на себя патроны.


Оставшись у круга, насторожившийся Хаски слышит выстрелы. Начерченная линия - как стена, за которую не сунуться. Хаски поздно заметил, что следы идут не по периметру прихода, а внутрь, и на месте входа линия стерта, а потом дорисована. Меньше всего ему хочется сливать игру сейчас, еще больше раздражает, как отреагируют на это остальные в команде. "Отпустил Кая одного? Серьезно? Капитана и одного. Человека, к которому липнут неприятности?".


Четверых Кай снимает выстрелами, следующего, бросившегося на него, вспарывает ножом, рычания больше не слышно, и упыри, сами запертые в этом месте, притаились, надеясь, что их не пойдут добивать. Пользуясь заминкой, Кай дополняет обойму серебряными пулями, оборачивается к держащемуся за голову священнику.

Он отвлекается, потому что один из упырей быстро пробегает коридор из одной комнаты в другую, из ближней к Каю в более дальнюю.

- Тебе не понять, - хрипит священник, цепляясь за стену и пытаясь встать. - Молодая трава - сорная трава, жить не хочет, приключений ищет. Старикам умирать не хочется, старики народ слабовольный и...

Кай перехватывает его за руку выше локтя, как если бы мстил за то же, подтягивает к себе, поставив на ноги, повернув лицом. Старик выше него, но стоит сгорбившись, они получаются одного роста.

- Пока не понять, - соглашается Кай и, еще раз быстро оглянувшись на коридор, прижимается своим горячим лбом к ледяному лбу священника. Тот смотрит, удивленно распахнув глаза, и установить зрительный контакт не составляет труда.

Воспоминания и ощущения старика перетекают в Кая, он едва успевает фильтровать. Кай видит этот приход более людным, сад вокруг и священника молодым. Видит жестокие тренировки, деревни с жителями, смотрящими на него, как на спасителя и чувствует гордыню. А потом заставляет себя видеть только то, что ему нужно - и узнает, где сейчас находится Дроид. И самое главное, что он жив.

Отпустив священника, Кай снова удобнее перехватывает пистолет. С одной стороны, упыри предпочитают иметь дело только с трупами. С другой стороны они бросились на Кая. И все же попрятались сейчас, но кто знает, как они отреагировали бы, будь это не Кай, охотник, а заблудившийся путник с семьей.

Кай, вместо того, чтобы развернуться и уйти, проходит вглубь прихода, отыскивая спрятавшихся.


Хаски кажется, что по-настоящему стоит волноваться тогда, когда замолкнут выстрелы. Но они, одиночные, с большими перерывами, гуляют по заросшему зданию прихода. От скуки он считает их - пятнадцатый и спустя минут пять - шестнадцатый и семнадцатый сразу. Что-то вылезает из форточки, едва протискиваясь. Похожее на лысую обезьяну, на собаку без шерсти, оно начинает бегать внутри круга, а покинуть его не может, скулит.

Кай появляется вскоре, оставив дверь открытой. Направляет дуло на притихшую нечисть, думает, глядя на то, как существо, поджав хвост, жмется от него к барьеру. И вполне предсказуемо Кай не выдерживает, ногой нарушает круг, чтобы дать сбежать. Пользуясь тем, что барьера больше нет, внутрь проникает Хаски, подскакивает в два прыжка, но дуло теперь смотрит ему в лоб, и приходится остановиться.

- Не выдержал? - усмехнувшись, спрашивает Кай. Белая рубашка в кляксах крови, но сам он не ранен. Его ряса на Хаски, снова принявшем человеческий облик.

- Почему ты в меня целишься? - без возмущения, скорее шутливо спрашивает Хаски.

- Потому что ты хотел меня ударить. Остынь. Я сказал, что все будет хорошо, значит я справлюсь.

Хаски все еще не может избавиться от образа Гидры и Дроида, тыкающих в него пальцами и смеющихся, мотает головой, чтобы прогнать наваждение.

- Поможешь вытащить Дроида? - Кай все-таки опускает оружие, приняв это за утвердительную реакцию.

- Далеко идти?

- Нет, тут рядом. И рясу мою отдай, чтобы я заляпанной рубашкой не сверкал.

- Хорошо. Моя одежда должна быть где-то в твоем рюкзаке.

Идти оказывается еще ближе, чем Хаски ожидал - только за здание прихода зайти. Дроида они находят связанным, в погребе. Сверху на крышке стоит тяжелая мраморная заготовка под надгробие, чтобы сдвинуть ее и нужны двое.

- Почему ты отпустил того упыря? - спрашивает Хаски, отдыхая после того, как удалось убрать такую глыбу. Кай в то время открывает подвал и вопрос игнорирует. А потом, ничего не сказав, соскальзывает сам в погреб. Вскоре после недолговременной возни снаружи появляется Дроид, цепляется за руку Хаски с видом, что если бы он только мог, то никогда бы его не касался. Потом уже сам выбирается Кай, целый и невредимый, разве что запылившийся.

- Хаски, тварь, - констатирует Дроид, потирая запястья. - Ну ладно, в реальность вышвырнул, но ты не мог посмотреть, что за реальность? Меня одного чуть не сожрали.

- Они думали сделать тебя упырем, - сообщает Кай, снова накидывая на себя рясу.

- Еще хуже, - выдыхает Дроид. - Ты потратил свою способность?

- Хаски впихнул тебя в реальность? - с хитрой улыбкой переспрашивает Кай, садясь напротив. Хаски делает грозные жесты, пользуясь тем, что он у Кая за спиной, но Дроид, адресовав ему хмурый взгляд, признается честно:

- Не глядя. Тварь.

Дройд как знает, что при Кае Хаски ему ничего не сделает. А если Кай ругать его не будет, то и Хаски забьет.

- Ну да. Зная везение Акросса, он здесь хозяин всех вампиров, - кивает Кай, не выглядя при этом особо огорченным.


Не то чтобы Акросс был хозяином всех вампиров, такого просто существовать не могло, но среди их братии имел немалый вес, потому и обитал в собственном замке, под защитой не только стен, но и слуг. Самым интересным было бы оставить Гидру в своей комнате и посмотреть на реакцию, когда она проснется, но Акросс решил, что шутка может оказаться не такой смешной, и девушку оставили под охраной в одной из гостевых спален.

Привратник приходит перед закатом и, придерживая влажную тряпку у глаза, предупреждает, что пленница очнулась, но сейчас явно не в духе, чтобы с кем-то разговаривать или тем более быть съеденной. Акросс знает, что в любом расположении духа Гидра не будет его бить, поэтому пропускает совет мимо ушей.

Каково же его разочарование, когда при попытке войти в гостевую спальню он едва не получает серебряным подносом в лицо. В руках Акросса поднос сминает, как бумагу. Потеряв опору, Гидра почти падает, но вовремя выпрямляется, отойдя на безопасное расстояние.

- Ты ждал теплого приема? - улыбаясь, язвительно интересуется Гидра, отходя вглубь комнаты, поближе к стоящей здесь массивной цветочной вазе. Акроссу не хочется признаваться, что может и не теплого, но на поднос в лицо он точно не рассчитывал. - Как можно быть настолько самоуверенным?

Полетевшую в него вазу Акросс разбивает, но, хотя цветов в той не было, его обливает водой. Акросс спокойно достает платок, вытирается, пока не может придумать, что ей сказать, и не лучше ли просто выбросить из окна. В конце концов, они враги, и это его прямая обязанность, и он должен был сделать это с самого начала.

- В этой игре я пока еще ничем не заслужил такого отношения, - напоминает Акросс.

- Да?! Всего лишь меня взял в заложницы! - Гидра примеряется к подушкам, но кидаться ими кажется ей слишком глупым, поэтому она берется за подсвечник. От него Акросс уклоняется.

- Где я должен был тебя оставить? У торговцев "мясом"? Я почему-то решил, что лучше известное зло, чем новое.

Гидра останавливается на секунду с занесенным над головой графином с водой, но швыряет и его. Тот разбивается уже об закрывшуюся дверь.

Наверное, будь Акросс младше, он бы, разозлившись, отправил бы Гидру в том же светлом платье в катакомбы замка. Сейчас же он понимает, что, если бы Гидра всерьез собиралась его убить - действовала бы по-другому, а не вещами швырялась. Это скорее было похоже на ссору, чем ненависть. Акросс думает, что еще день просидеть в одиночестве при полном застое игры ей не помешает.


Двое охотников в одном месте вызывают у местных больше неприятных подозрений, чем оборотень в их компании. Кай, даже без применения своей способности, чувствует напряженность в посетителях постоялого двора. Вспоминает, что драка в таверне - самый распространенный сюжетный ход, но в то же время не может представить, чтобы кто-то попытался драться с ними. Все знают про охотников и никому не нужны неприятности.

- Акросс и в самом деле один из вампиров. Хозяин замка неподалеку отсюда, - рассказывает Дроид, не обращая внимания на то, как присматриваются к ним посетители. - Думаешь, Гидру увезли туда?

- По идее должны были. Иначе в чем игра? - пожимает плечами Кай, не глядя на собеседника. Он наблюдает то за слишком громко засмеявшимся мужчиной, то за шумной компанией в углу.

- Тогда предлагаю на недельку оставить их разбираться друг с другом, а самим побродить по округе отстреливая нечисть, - шутит Хаски. - Вот видите, я вполне себе хорошо отношусь к Гидре. Пусть девочка развлечется, раз у нас не получается.

- Она не будет ничего такого делать, - шепотом одергивает Кай. - Не сочиняй.

- Ну тогда тем более, давай-ка оставим Акросса на нее, она его убьет и принесет тебе его голову, чтобы подтвердить, что игра закончена, - Хаски облокачивается о поверхность стола, ловит на себя скользящий по таверне взгляд Кая, смотрит насмешливо. Капитан первым отводит глаза, вынужденный согласиться:

- Так она тоже никогда не поступит...

- Интересно, почему же это? - Хаски откидывается обратно на спинку стула, продолжает улыбаться. Дроид кивает:

- Тут я вот тоже не понимаю. Что за особое отношение у этих двоих? Что за особое отношение у тебя к этому?

- Если разрешить Гидре использовать ее способность рядом с Акроссом, - все еще глядя как бы в сторону, но уже остановившимся, а не перебегающим взглядом, прибавляет Кай, - то она исполнит не задумываясь. А вот он ее не застрелит.

Способностью Акросса, как у Дроида бесконечные патроны, был "бесконечный пистолет". Акросс брал это оружие из воздуха и даже если его выбивали, он снова появлялся в руках хозяина.

- Нашел что вспоминать. Гидра и рядом с нами может эту способность использовать, только чтобы Кай под раздачу не попался. У нее в принципе никаких табу относительно нее нет, - напоминает Дроид. - Слушай, надо переодеться. Слишком много внимания привлекаем. Народ начинает думать, что мы либо на Акросса войной идти собираемся, а он все-таки их лорд, либо, что у нас тут что-то страшное творится, раз двое охотников понадобилось.

- Хочешь сказать, - словно игнорируя Дроида, начинает Хаски, - ты, типа, разрешаешь ей потому, что Гидра становится слабым местом Акросса. Так фигли, как только ее найдем, орем, что взяли ее в заложники и пусть сдается. Она нам простит. Тебе она вообще все простит.

- Хаски, прекращай, - почти просит Кай, все еще не глядя на него. - Если мы переоденемся даже, все равно останутся татуировки. Да и по Хаски видно, что он не совсем человек.

- У меня что, хвост торчит? - скорее в шутку отзывается Хаски, он и так знает, что его выдают глаза и белые пряди в волосах. Именно поэтому Кай игнорирует его, не отвечая.

- По крайней мере, на нас пялиться перестанут.

- Да он же просто тему меняет, - снова вклинивается Хаски. - Эй! Давайте с одним разберемся, а потом насчет остального поговорим. Эй, Кай! Отвечай мне!

- Как я могу с тобой об этом разговаривать, если знаю, что ты не поймешь? - сдавшись, Кай наконец-то смотрит прямо, в глаза, хмурится и кажется, что старается не моргать.

- Твое "не поймешь" ничем хорошим обычно не кончается, - приподняв одну бровь, напоминает Хаски, и в этой игре в гляделки он побеждает - Кай не просто отворачивается, он поднимается из-за стола, спокойно произносит:

- Нам нужно переодеться, чтобы двигаться дальше.

Дроид оживляется, вскакивает тоже. Хаски не идет за ними, он остается на месте, в обеденном зале, задумчиво глядя на стол.

Способность Кая работала в двух направлениях - он мог воровать чужую память и передавать свою. В тот раз разговор тоже уперся в утверждение, что Хаски не понимает, хотя тогда дело было и не в Гидре вовсе. Вся команда была в комнате и видела: Кай попытался объяснить Хаски ситуацию по-своему, дать ему взглянуть на мир "своими" глазами. Проще говоря, Кай доверился. А Хаски сожрал его.

Хотел сам Хаски того или нет, но видел он не только точку зрения Кая. Он видел всего Кая, все его воспоминания. Раньше сбоев не происходило, и Кай показывал в эту способность ровно столько, сколько нужно, но Хаски оказался сильнее и сам подсмотрел то, что ему не предназначалось.

До этого Хаски был другим. Ни малейшего уважения к капитану, поступал по-своему, играл как хотел, задирал всю команду, а получив разрешение на использование своих способностей и вовсе пропадал в игровом мире, появляясь только тогда, когда начиналось интересное. "Прочитав" Кая он не особо изменился, в штабе задирал капитана такими фразами, от которых Кай уходил в свою комнату или к Королеве, спрашивать, зачем она дала ему в команду такого игрока, с которым он не знает, как быть. Доводить было просто, ведь Хаски теперь знал самые неприятные тайны Кая.

Продолжалось это до первой же игры, в которой Хаски посерьезнел, нашел капитана и больше уже не отходил, а при попытке убить сам загрыз троих из команды Акросса.

Королева смеялась потом, говорила, что "Посадила Хаски на поводок", но Кай не понимал. Уживаться в одной команде стало легче, и все же было какое-то чувство опасности.

Кроме шуток, вроде: "Нет, ему такие девушки не нравятся, у него в журналах другие" и "Кай тощий потому, что нормально жрать только в одиннадцать начал" он никому из команды больше не рассказывал о том, что видел. И Кай был ему благодарен за это.


Акросс возвращается в гостевую спальню только часов через восемь, как раз, чтобы застать, как Гидра связывает из простыней веревку для побега. Выглядит, по его мнению, это довольно смешно, особенно попытка спрятать улику под кровать.

- Ты не должен был меня спасать, - уже спокойнее произносит Гидра.

- Почему?

- Потому что я не в твоей команде.

- Да ладно, это же просто игра, - так как подносов не летит, Акросс закрывает за собой дверь. Гидра так и стоит у кровати, стараясь не смотреть на него.

- Будь это другой персонаж, - начинает она, не без труда подбирая слова, - я бы просто сбежала. Ударила бы. Или убила. И сбежала. А с тобой что делать?

- Ударить ты точно попыталась. Все намного проще. Ваш капитан знает, что ты у меня. Значит, он придет сюда. После прошлой игры я бы на его месте попытался спрятаться и как можно дольше не показываться мне на глаза. Но за тобой он должен будет прийти.

- Кай не станет прятаться, - возражает Гидра, но все же без уверенности в голосе, Акросса радуют эти сомнения.

- Никогда не понимал, почему вы так преданны ему. Разве он не самый слабый в команде?

Гидра снова замыкается, отворачивается, говорит уже в стену:

- Если я тут приманкой, то вовсе не обязательно развлекать меня разговорами.

Акросс, зная, что продолжать бесполезно, подходит только забрать веревку из простыней, так же молча уходит.


## Глава 3


Так получается, что у Кая татуировка выше воротника новой рубашки, выглядывает краешек выцветшего до синевы креста. К тому же и ряса его никак не хочет помещаться в просторный походный рюкзак.

- Что ты там еще с собой набрал? Полный дом на спине таскаешь? - у Дроида дела лучше, и, хотя татуировка та же, воротничок скрывает ее полностью. И в рюкзак у него все ушло без проблем.

- У меня наши общие вещи. Мои и Хаски, - отзывается Кай, но вдруг останавливается, как бы прислушиваясь. Дроид уже было думает, что капитан хлопнет себя по лбу и скажет, что они забыли Хаски, но тот поднимается, негромко, как бы сам себе, говорит:

- А я ждал драку в таверне. Но тоже довольно шаблонная ситуация.

Дроид бы и не заметил. Он вообще похож на тех людей, которые обычно проходят мимо таких конфликтов, потому что: "Да черт их знает, что у них там, может и без меня разберутся". Но Кай, впихнув ему рюкзак в руки, направляется к одному из переулков, где двое рослых ребят уговаривают девушку прогуляться с ними.

Не неприятности любят Кая, скорее Кай любит неприятности. Он уже на подходе вспоминает, что рясы на нем нет, татуировки почти не видно, так что никто не побоится связываться с ним.

- Ребят, тут почти центральная улица, выбрали бы место тише, безлюднее, - уже в начале этой фразы Кай, ощупав отсутствие кобуры с ножом на поясе, понимает, что и все оружие оставил в рюкзаке, а с рукопашной у него плохо даже здесь. При ближайшем знакомстве оказывается, что парни выше него на две головы, наклевывается перспектива быть покалеченным даже не командой Акросса, а по собственной глупости, и не сказать, что Кай сильно надеется на Дроида, который еще остается при оружии.

- А что, предложение есть? Или присоединиться хотел бы? - интересуется первый, условно обозначенный Каем, как правый. Кажется, сейчас впору бы ввязаться Дроиду спасать своего капитана, но с того тоже станется решить: "А интересно посмотреть, что же там Кай затеял. Думаю, не стоит ему мешать". "Левый", ничего не говоря, замечает рисунок на шее, сверля его взглядом, тянется к вороту, Кай на полшага отступает, чтобы не попасться, когда эту руку за запястье перехватывает Хаски. Кай и сам не заметил, как он тут появился.

- Объясни, какого черта ты снова неприятностей себе на задницу искал? - глядя на противников, а не капитана, спрашивает Хаски. - Тебе эта девушка кто? Никто. Ты рыцарь что ли всех обиженных спасать?

- Не совсем никто, - пользуясь тем, что Хаски отвлек опасность на себя, Кай оборачивается к стоящему все на том же месте Дроиду, жестом просит свой рюкзак, и Дроид кидает, не сходя с места и все еще наблюдая за происходящим как за интересным концертом.

- А, - теперь и Хаски замечает, кого они спасают, на парней реагирует уже мягче, даже руку отпускает:

- Мой друг священник, он плохо разбирается в порядках мира и не понял, что вы просто хотели снять проститутку. Продолжайте, а я пока уведу его.

- Я не проститутка! - возмущенно возражает Мей, но убегать не спешит, ждет. Не то, чтобы единственная девушка в команде Акросса была большой проблемой, но все-таки как-то Кай получил нож под ребра из-за того, что решил было, что она безобидна. Хаски, наверное, больше ненавидит ее за то, что тогда не уследил, чем за то, что она враг.

- Это не отменяет того, что друга своего я уведу, а вы продолжите. Я потом ему все объясню, - заканчивает Хаски, глядя на парней напротив, не разрывая зрительного контакта, и пытается увести Кая, но тот уперся.

- Эта девушка - наша знакомая, - предпринимает новую попытку Кай. - Не могли бы вы уйти.

Хаски морщит нос, не одобряет. Кай и сам знает, что здесь не сможет драться, потому что в рукопашной он плох, а стрелять в людей, которые не хотят его убить - не станет.

- То есть, Падре приметил ее для себя? - усмехается ближний к Хаски, так же глядя в глаза. - Так бы и сказали. Считайте это милостыней, в этом месяце не будем платить пожертвований в церковь.

Уходят они, конечно, как победители, и Кай знает, что взорвется Хаски, как только они скроются, но агрессии ждет в свой адрес, поэтому пропускает и момент, когда Хаски бьет Мей наотмашь, по лицу, но успевает перехватить его рукав до того, как Хаски доберется до Дроида.

- Блин, а если бы они его убили у тебя на глазах, так стоял бы и смотрел!? - рычит Хаски.

- Да ладно, - Дроид глядит в сторону, выглядит смущенным, - Раз Кай туда сунулся, значит у него был план.

Кай чуть отпускает Хаски от растерянности, потому что если план и был, то вступиться вдвоем, и он провалился почти сразу. Дроид, возможно, отреагировал бы на первый удар, но для того нужно было, чтобы удар состоялся. Насчет Мей Кай не говорит ничего, в конце концов она враг, к тому же не так давно ему самому от нее досталось.

- План?! У Кая?! Будь у него планы, он не приносил бы столько проблем!

- Вы уже за ручки держитесь? - не убирая ладони от щеки, мстительно замечает Мей. - Всегда говорила Акроссу, что до этого дойдет.

Дроид каменеет на месте, Кай забывает вдохнуть, в следующую секунду повисает на руке Хаски еще до того, как тот развернется ударить снова. И в этот момент Кай боится смотреть в лицо Хаски, потому что он уже видел это выражение.

В прошлый раз так пошутил Гранит, и Хаски разбил бутылку об его голову, при том, что до этого руки у него были связаны. Вот и теперь левой Хаски достает нож из рюкзака Кая, Мей успевает отскочить только потому, что капитан все еще удерживает его.

- Кай, почему ты меня останавливаешь? - почти ласково спрашивает Хаски. - Она же враг. Одно из правил игры в том, чтобы врагов убивать.

- Она безоружная, а нас трое, - напоминает Дроид, отшатывается, когда Хаски поворачивается к нему.

- Их это никогда не останавливало! Раз мы в средневековье, в вас проснулся рыцарский дух?!

- Беги! - вклинившись, кричит Кай. Мей выпрямляется, продолжая стоять на месте. Тогда Дроид достает свой охотничий пистолет, направляет на нее.

- Кай, - нехотя, но все же выдавливая из себя улыбку, обращается Дроид. - Хаски прав. Она наш враг. К тому же я ее не убиваю, а просто вывожу из игры.

- А нас потом арестовывают за убийство человека! - напоминает Кай, чувствуя, что, успокаиваясь, Хаски рвется все меньше, держать его уже проще.

А, обернувшись, обнаруживает Мей в шаге от них, она смотрит в лицо Хаски, провоцирует, снова собирается сказать что-то, когда вовремя заметивший это Кай, отобрав у Хаски свой нож, рукояткой бьет в живот, и девушка падает на землю, закашлявшись.

- Может, я ее все-таки пристрелю, и не будем избивать ее до полусмерти? - предлагает так же без энтузиазма Дроид.


Первым из команды в его замке появляется Гранит. Слуги не пускали его, поэтому у Акросса стало на троих охранников меньше, но Гранит стоит их всех. В пыльной выцветшей рясе, он скидывает на пол главного зала тяжелый рюкзак, отшвыривает дворецкого и только тогда замечает Акросса.

- Ну? - спрашивает Гранит, сбрасывая рясу. На рубашке кожаные полосы, к которым крепятся насколько ножей, два пистолета по бокам, один меньше на бедре. - Происходит что-то интересное?

- Пока нет, - отзывается Акросс с верха лестницы. - Гидра у меня. Кай должен будет прийти за ней, он не сможет прятаться вечно.

- М? Неплохо, тогда разбуди меня, когда запахнет псиной, - Гранит поднимается мимо Акросса, проходит в одну из комнат для слуг, не разбираясь, вышвыривает оттуда обитателя и гасит свет.


- Ты делаешь это потому, что должен оправдаться перед своими? - Мей болтает, пока они углубляются в лес. Уже темнеет. Кай идет, не оборачивается. У девушки связаны руки за спиной, но она все равно не бежит. Она бессмертна, а стрелять убегающему в спину проще, чем стоящему в лицо.

- Поручил бы Хаски. Или хочешь предложить мне бежать? А как ты думаешь, они тебе поверили? Наверняка попросятся на мой труп взглянуть, и что ты им покажешь? Ты вообще как? Не боишься со мной один на один оставаться? Вдруг, я тебя изнасиловать попытаюсь, - девушка смеется, громче, чем до этого говорила. Кай все равно не оборачивается, идет куда-то, сам не боясь заблудиться. Может, он ждет, что она сорвется и побежит?

Идти приходится недолго, и Мей еще воспринимает все за провокацию к побегу - когда Кай останавливается, достает пистолет, предназначенный для нечисти, но подходящий и для людей, разворачивается, прицелившись в голову.

- Да ладно. Ты же домашний мягкий мальчик. Такой, как ты, не уводит девушек в лес, чтобы пристрелить там, - Мей улыбается, но получается все равно нервно. Что-то не так с глазами Кая, в них нет неуверенности, нет ожидания, и рука твердая, не дрожит. Для проверки Мей чуть смещается в сторону и дуло следует за ее лбом.

- В следующий раз у тебя будет повод воткнуть мне нож между ребер, - бросает спокойно Кай перед выстрелом.


- Что, ты ее не закопаешь? - Хаски принюхивается, но слышит запах упырей, значит Кай не стал прятать тело потому, что знал, это сделают за него. Кай останавливается, качнувшись, оборачивается, и взгляд его меняется постепенно, заметно, становясь более теплым. Он будто возвращается из ночных кошмаров.

- Ты следил за мной, - почти упрекает он, но поправляет рубашку, убирает в кобуру пистолет, который был у него в руках, выпрямляется. - Зачем? Думал, я дам ей сбежать? Или мне понадобится помощь?

- Не то чтобы... Никогда не знаешь, когда в тебе проснется это... Типа другого тебя, который готов убивать связанного беззащитного человека, - Хаски внимательно наблюдает за глазами, в ожидании подвоха, как если бы они снова покрылись ледяной корочкой отчуждения. Но Кай смотрит так же, даже улыбается:

- О чем ты, Хаски? Это игра. А она оживет в следующей реальности. Не говори это так, будто я сделал что-то плохое.

- Ну да, ты прав, - кивает Хаски, следует за уходящим капитаном.

Все они считают Кая домашним мальчиком. Хаски точно знает, что у одомашенности Кая есть предел, за которым он становится серьезен. Знает, а рассказывать не спешит. К тому же, Хаски никогда не видел, чтобы Кай был жестоким в драке с Акроссом один на один.

Будто в подтверждении недавних мыслей, еще у конюшен постоялого двора, на котором они остановились, Дроид пропускает Кая, но преграждает дорогу Хаски, шепотом выговаривая:

- Все за него делать будешь? Добивать игроков, которых он отпускает, отпугивать противников, с которыми он и сам может справиться. Может, сам хочешь в капитаны, а Кая сделаешь своим телохранителем? Или от него толку не будет?

- Если я скажу, что Кай сам пристрелил безоружную, связанную, слабую девушку, чтобы она больше не пыряла его исподтишка ножом, ты скажешь, что я вру? А для чего? Чтобы он тебе казался решительнее?

- Да ладно, застрелил и застрелил. Минус один. Только ты тогда зачем ходил за ним?

- Так же, как и ты - не верил, - пожимает плечами Хаски. Кто знает, как поступил бы Кай, если бы девушка просила не убивать ее, а не издевалась? Иногда Хаски очень хочется проверить капитана на прочность.


Кай по началу и сам не понимает, почему они действуют так открыто, если здесь два охотника, и не сразу вспоминает, что они с Дроидом переоделись, и теперь в них нельзя признать священников.

Повозка узнаваема, даже люди осознают, кого именно в ней перевозят и для каких господ. Кай даже жалеет, что истратил свою способность, а если спросить, то эти существа не ответят, и боли они не боятся, если попробовать подключить к делу Хаски. Между тем фигуры, похожие на друидов, уже заканчивают собираться.

- В прошлый раз он забрал девушку. Может, в этот раз стоит привезти ему свежую?

- Это было не так давно. Наверняка, он еще не наигрался.

- С двумя играть интереснее.

Повозка почти пустая. Двое сопровождающих слишком заняты лошадьми, к тому же их товар усыплен, а значит сбежать не может, а добровольно никто внутрь не полезет. Кай не то чтобы не вспоминает о том, что надо хотя бы предупредить остальных в команде, но понимает, что Хаски найдет его по запаху. И как всегда, окажется рядом именно в тот момент, когда понадобится помощь. Забравшись в повозку один, Кай не бросает команду, только предоставляет ей на время свободу выбора.


Когда Акросс просыпается, в замке шумно. Будто его это не касается, Акросс переворачивается на бок, прикрывает глаза сгибом локтя, против воли вслушивается в голоса.

- ... и что? Что? Будь это близнецы или Мей, значит, убила бы? А меня или Акросса - нет? Стояла бы тут сейчас Мей, ты бы говорила, что убила бы меня или близнецов, но не ее. Хватит оправдываться, девка, бери оружие и стреляй!

- У меня нет шансов против тебя. И мы оба знаем, что пока я не сопротивляюсь, тебе нельзя меня убивать.

- Повтори, - уже глуше. Акросс закрывает голову подушкой. Этим-то не надо спать положенные восемь или хотя бы шесть часов, они всегда бодрые, а у Акросса раскалывается голова. - Я вспорю тебе живот, и скажу, что ты сопротивлялась. Или закопаю где-нибудь в лесу, скажу, что убежала. Он не посмеет искать, потому что бежать ты можешь только к своему капитану.

А хуже всего был голод. Наверное, так чувствуют себя курильщики или наркоманы. Если в других реальностях достаточно заглянуть в кафе или холодильник, тут с этим сложнее.

- Тогда просто скажи своему капитану, чтобы перестал со мной носиться!

Они даже замирают, как были, друг против друга, когда Акросс распахивает створки двери в свою спальню. Сонно глядя на них, негромко сообщает:

- Я очень голоден. А на весь замок только два человека, и это вы двое. Если не заткнетесь, то в замке станет человеком меньше. И поверьте, сейчас вы оба раздражаете меня одинаково, так что то, что одна девушка, а другой из моей команды, вас не спасет.

- Девичья кровь наверняка вкуснее, - с усмешкой, замечает Гранит, глянув победителем на Гидру.

- О, будь Кай в такой же ситуации, Хаски или Дроид просто подставили бы шею для укуса, - слегка заносчиво произносит Гидра, припомнив последний разговор с Акроссом. Тот и в самом деле хмурится сильнее, но уже не от недосыпа. Слуга появляется у его правого плеча тихо и незаметно, шелестящим голосом, как бы боясь кого-то разбудить, напоминает:

- Вечером привезут мясо. Дождитесь, раз не хотите есть этих людей.

- Позовите меня, как только привезут еду, - Акросс разворачивается, закрывая дверь в свою спальню.

- Мясо? Зачем тогда люди, если он может есть мясо? - звучит уже тише приглушенный голос Гидры. Гранит смеется, но тоже как бы сдержанно, будто Акросс, закрывшись, тут же заснул и будить его теперь нельзя.

- Мясом они называют людей, женщина.

И хотя Акросс говорит, что поспит, навязчивый голод мешает ему. Время проходит как бы в забытье, какое бывает при болезни, и все же это нельзя назвать полноценным сном. Звуки во дворе замка воспринимаются им уже как скрип повозки, и кажется, что вот-вот так же тихо рядом с кроватью появится слуга, который скажет, что ужин доставили. К тому же, Акросс в уме перебирает, кем лучше пожертвовать. Вряд ли торговцы привезут кого-то из преступников или тех, кого не жалко. Не только потому, что такие люди слишком изворотливы, но и потому, что Вега наверняка хочет испытать его. Ты голоден? Вот тебе ребенок, убей его или оставайся голодным. А потом эта женщина не понимает, за что Акросс ненавидит ее. Лучше всего было бы сожрать Кая. Вегу расстраивало, что Акросс никогда не предоставляет ему легкой смерти, забывая, что в игре есть только победа, и нет системы балов за каждое нанесенное врагу увечье.

Когда и в самом деле отчетливо слышно, что повозка прибыла, Акросс не ждет приглашения, поднимается и выходит сам в темный двор. У ворот уже стоит Гранит, почему-то один.

- Ты что, уже убил девушку и закопал, чтобы я ни о чем не спрашивал? - шутит Акросс как человек, которого мучает зубная боль, а он все равно пытается показать, что с ним все в порядке.

- Нет. Но запер в комнате и подпер дверь. Кажется, она рвалась кого-то спасать. Я мог бы ее пустить, но тогда твои слуги бы не поняли, когда ты полезешь ее защищать.

- А ты понимающий, значит, - Акросс уже не пытается улыбаться, забирается в повозку сам, под пристальным взглядом скрюченного торговца. Второй следует туда же за покупателем. Люди здесь - как наваленная друг на друга при перевозке морковь, но сейчас для Акросса они всего лишь овощи.

- В этот раз кого-нибудь, кто действительно заслуживает смерти. Вам ведь продают преступников, я знаю.

Торговец присматривается в темноте, иногда ворошит лежащие на соломе "овощи", выбирая. Акросс вглядывается в лица, но никого не узнает. Здесь нет детей, наверное потому, что крови в них не слишком много. Женщин только две, а всего в повозке шестеро.

- Этот, - шуршит, наконец, торговец, тыкая пальцем в одного. - За людоедство. Сумасшедший. Теперь привозить вам преступников?

- Да, - кивает Акросс, но уже тянет из "овощей" плечистого детину, выносит из повозки на воздух, и выбранного тут же подхватывают его слуги, двое за руки, один за ноги.

- Скорее, - так же шепчет Акросс им, выбираясь, едва не спотыкается. Голова раскалывается все сильнее, и ему кажется лучшим дождаться ужина в спальне, просто полежать с выключенным светом, раз спать не получается. Акросс в том состоянии, когда уже плевать, что о нем могут подумать, так ощущают себя наркоманы и безнадежно пьяные. К счастью, видеть его сейчас может только Гранит, а тот поймет.


Сначала Гидре кажется, что открыть ее комнату пришел Акросс или кто-то из его слуг, но скрежет едва слышный, скрытный. Дверь открывается словно бы сквозняком, и Гидре даже становится немного жутко, но затем в комнату просачивается Кай.

Нельзя радостно вскрикнуть или подбежать к капитану, Гидра практически подкрадывается к нему, как бы боясь спугнуть, и, закрыв за его спиной дверь, обнимает за шею.

- Злишься на меня? Что я так глупо попалась, и пришлось меня спасать?

- Для начала - я еще никого не спас. А потом, хватит вам меня спасать, надо и мне иногда для разнообразия вас выручать. Пока, правда, получается только тебя прийти спасать, но Хаски с Дроидом тоже попадут в неприятности.

- Точно, - опомнившись, Гидра отстраняется. - Тебе же нельзя быть здесь, тем более одному. Акросс же только и ждешь, когда ты появишься.

- Я думаю, Акросс ждет меня в сопровождении громкой свиты, и не может себе представить, чтобы я сунулся сюда один. А мне нужно только вытащить тебя отсюда, а потом уже думать, что делать.

- И ты пробрался сюда не зная, как будешь выбираться?

- Это не военная лаборатория под строжайшей охраной, а средневековый замок с вампирами. Думаю, тут нет ничего сложного.

Гидре становится стыдно за себя. Конечно, она старалась выбраться, но теперь понимала, что недостаточно. Наверное потому, что тут было тепло, светло и Акросс. Пока Гидра мысленно сама себя пытается оправдать тем, что ждала здесь Кая, который и в самом деле оказался бы в глупой ситуации, сейчас явившись в замок, пауза затягивается. И когда Гидра уже собирается, наконец, продолжить, Кай почти бегом ныряет под ее кровать. Дверь открывается в следующую секунду, Гидра даже не успевает подумать о своем капитане ни хорошо, ни плохо.

- Еще не спишь? - спрашивает стоящий на пороге Гранит, будто они друзья. На всякий случай Гидра поправляет вырез платья, едва не оборачивается на кровать, чтобы проверить, хорошо ли спрятался Кай, но вовремя спохватывается, снова переводит взгляд на Гранита. Она ответила бы ему какой-то колкостью, но сейчас не может думать ни о чем, кроме спрятанного капитана, и ей кажется, что Гранит поймет это, начнет искать. Но тот лишь усмехается, открывает дверь шире:

- Пойдем.

- Это еще куда?

- Акроссу привезли обед. На него и на слуг. Заканчивают с головкой. Не хочешь посмотреть, как он ужинает?

Гидра не может осмыслить сказанного, потому что думает только о том, что Гранит раскроет спрятавшегося под кроватью Кая, вытащит оттуда и отдаст Акроссу. А понял ли Гранит, что она ведет себя странно? До нее не доходит, почему она должна хотеть посмотреть на то, как Акросс ест? Гранит что, считает ее девочкой-фанаткой, которой важно узнать, как ее кумир ест, спит и принимает ванную?

- Зачем? - всерьез спрашивает Гидра, хмурясь. Только тогда понимает, что именно собрался есть Акросс. Она не девочка-фанатка, напротив, Гранит предлагает ей разочароваться и саму себя опустить, сказав, что этот человек не идеален, она не станет его любить. Хотя, конечно, о какой идеальности можно говорить в отношении их главного врага?

- Я ж не приглашаю тебя то же самое попробовать, просто взглянуть на нашего капитана с другой стороны.

Гидра собирается с мыслями, заставив себя забыть о том, что в ее комнате посторонний, хотя при Кае и не может сказать: "Ничего не изменится в моем отношении", поэтому отвечает вместо согласия:

- Я не боюсь.

Гранит понимает, кивает и выходит, оставив дверь нараспашку. Гидра и тогда не позволяет себе обернуться на кровать, будто боясь, что стоит бросить туда взгляд, как в комнату снова влетит Гранит с довольным: "Так и знал, так и знал! Кто у тебя там?!".

Выходя, Гидра не гасит свет.


- Его поймали в лесах у замка. От него за версту оборотнем несет, - стараясь держаться подальше от клетки, сообщает слуга. У Акросса все еще раскалывается голова, но он не может думать ни о чем, кроме голода. Он решил, что его зовут обедать, наконец, а, увидев клетку, даже всерьез думал, что именно это ему сейчас есть и придется. Что слуги, издеваясь, подсунули ему собаку.

И не сразу понимает, что в клетке на столе лежит, как у хозяйского камина, черно-белый крупный пес.

- Как вы его поймали? - удивляется Акросс.

- Приманили. Мясом, - отрывисто сообщает слуга, задерживая дыхание, чтобы не чувствовать собачьего духа. Акросс, подойдя вплотную к клетке, сует пальцы между прутьями, но ничего не происходит. Пес даже не пытается их обнюхать, вообще внимания не обращает. Собаки у Акросса никогда не было, конечно, но он знает, что они себя так не ведут.

Кай бы вот своего пса с первого взгляда узнал. А если пес его здесь (если это, конечно, его пес вообще), то и хозяин где-то рядом. Меньше всего Акроссу хочется встречать его голодным и с больной головой. Он не мог думать о том, что происходит, и почему здесь эта собака, больше интуитивно соврал, прежде чем повернуться к двери:

- Обычная собака. Надеюсь, на обед не она. Что касается нашего пленного... Думаю, пришло время для раскаленного железа.

Всю сонливость как рукой сняло. Собака дернулась так, что клетка упала на пол. Теперь пес пытается прогрызть ее прутья, косясь на Акросса, взглядом этим обещая адские мучения. Акросс даже вздрагивает, когда кто-то касается его плеча.

- О, вот и псиной запахло, - констатирует Гранит, с собаки переводит взгляд на своего капитана. - Что такое? Все еще шарахаешься? Он в клетке, так он не кусается.

Пес выдает странный звук, будто закашлялся, хотя Акросс уверен, что этот гаденыш смеется, потому что помнит ту игру, где у него еще оставалось превращение, и где уже после смерти Кая он смог добраться до расслабившегося Акросса. Когда Хаски оттащили, Акросс готов был отрубить себе изуродованную правую руку, лишь бы не чувствовать боли в ней. Так бывает, когда начинает нарывать неправильно запломбированный зуб, и хирурга, что лезет в рот со скальпелем и шприцем, воспринимаешь как спасителя.

- Это он в клетке не кусается, - сглотнув, не сводя глаз с пса, напоминает Акросс. Именно от того, что показал себя слабым, что дал Хаски чувствовать себя победителем, так просто убивать его не хочется. В конце концов, это же только игра, и лучше играть ее интересно. - В темнице посадите его к остальным в камеру. Без клетки.


Хаски еще по тону и брошенному на него взгляду не наделся, что в "темнице с остальными" его ждет счастливое воссоединение с командой. И про Кая Акросс скорее всего наврал, во всяком случае на нижних ярусах, на лестнице, уходящей в глубину замка, Хаски не чует его запаха.

В подземелье темно. Слуги ориентируются тут хорошо, но и Хаски свет не нужен. Дверь странная, будто приспособленная - в ней есть еще одна дверь поменьше, как-то очень удачно получается, что размер клетки совпадает с размерами этой двери. Так, что не нужно было выпускать Хаски, только прислонить его конуру к маленькой двери, открыв, и ему остается либо сидеть в клетке, либо перейти в камеру. Конечно, никого из команды Хаски там не ожидает увидеть, но встает, как заинтересованный происходящим и входит по каменному полу внутрь, хотя и чувствует уже, кто там.

Эти существа ближе к вампирам, но есть в них что-то и от упырей. Стоит маленькой двери в камеру поспешно закрыться, как несколько теней кидаются к Хаски. Они тоже чувствовали его через дверь, оборотня.


Она знала, что именно у Акросса вместо ужина, шла больше даже не отвлечь внимание от Кая в своей комнате, а доказать, что она и не поморщится.

Но тело среагировало по-другому. Оно сложилось пополам и его вырвало прямо на светлый подол платья. В этот момент Гидра не может думать ни о чем другом, кроме того, что неизвестно, кто из них себя омерзительнее повел. Но, подняв голову, прикрывая губы испачканной ладонью, она понимает, что ошибалась, и ее снова рвет, подкашиваются ноги.

- Зачем ты ее сюда привел? - голос Акросса спокойный, он вроде и не сердится, просто спрашивает.

- Полюбоваться. Неплохо получилось, да? Как думаешь, Мей бы блевала, увидев тебя за...

Гранит замолкает, будто подавившись, от второго удара падает на каменный пол рядом с Гидрой, едва не задев ее.

- Хорошо вам, - произносит голос Акросса. - Ни холода, ни голода, ни желания спать. Идеальное тело. Я уже почти не помню, что это такое.

Это было похоже на кошмар, на фильм ужасов, в котором главное чудовище - Акросс. Гидра ждала застать его за кубком крови, но откуда в средних веках соковыжималка? Акросс пил кровь из разложенных на блюде внутренностей, и эта картина до сих пор стояла перед глазами, вызывая волнами новые приступы, но теперь уже их можно было сдержать.

- Иди в свою спальню, как только тебе станет лучше, - распоряжается Акросс так, будто она уже в его команде и тоже сделала что-то не так.

- Разве тебе не противно? - спрашивает Гидра, имея ввиду человеческие органы, но понимает, что сама в таком состоянии, что без уточнения вопрос словно про ее испачканное платье. И это - все равно, что ранение, которое можно залечить, но не знаешь, как, и потому уязвима. Где она сейчас возьмет платье?

- Если бы ты была вампиром и тебе нужна была кровь, то ты по крайней мере не чувствовала бы ее вкуса, - уже откуда-то из другого угла комнаты произносит Акросс. - Я не хочу оправдываться. Можешь рассказать своему капитану, что Акросс опустился до того, что жрет людей. Он же во всем у вас принципиальный. Он бы не стал так поступать.

Эти слова, как легкий металлический шарик, в сознании Гидры толкают сравнить, задуматься над тем, стал бы Кай убивать, чтобы жить? Может быть, Акросс ненавидит в нем именно эту чистоту и идеальность и успокоился бы, узнав, что Кай совсем не такой, каким его привыкли считать.

Но в испачканном, пропахшем платье сложно вести разговоры о чем бы то ни было.

Возвращаясь в свою спальню, со второго этажа замка она видит в просторном зале пришедших близнецов в окружении взволнованных суетящихся слуг. Чем-то это похоже на жука в муравейнике.


- Акросс! Акросс! - громко зовет один из близнецов, но так и не увидев капитана громко продолжает:

- Мы видели Кая в двух днях пути отсюда! Хотели его немного потрепать, но этот сукин пес тоже был там.

- И нас самих немного потрепали, - смеясь, в полголоса прибавляет второй, приглядывал за слугами на случай, если они решатся на них броситься.

- И видели труп Мей неподалеку. Прямой в голову, огнестрел.

К перилам второго этажа выходит Акросс, наконец, негромко сообщает:

- От вас воняет.

- Что поделать, роли не выбирают. Так вот, по мне ее не случайно убили, иначе ее бы до или после еще и трахнули. Хаски бы ей просто шею скрутил или горло перегрыз, так что по любому Дроид. Можно будет с ним немного поиграть за это, когда поймаем? А то зубы чешутся.

Даже Акросс никогда их не различал. Да и необходимости не было - близнецы и вели себя одинаково и держались вместе. Сейчас от них разит оборотнями, и слуги, успокоившись при появлении хозяина, ворчат, что у него довольно странные друзья.

- Лишь бы поиграть, - вместо ответа чеканит Акросс, разворачивается и уходит обратно, в свою личную столовую.


Вернувшись в комнату, Гидра смотрит сначала в коридор, нет ли там кого, плотно закрывает дверь и только после этого заглядывает под кровать. Там пусто.

Ее едва не выносит после этого обратно в коридор от порыва - найти, отобрать, спасти. Ей кажется, что в ее отсутствие комнату обыскали, Кая обнаружили. Ей вспоминается связанный Кай из прошлой реальности и собственная беспомощность. Тем более теперь, когда он оказался в этом замке, чтобы спасти ее.

Но Гидра быстро приходит в себя, понимая, что не следует паниковать раньше времени. Для начала стоит хотя бы сменить на что-то грязное платье, а потом уже попробовать отыскать капитана.


Дуло упирается Акроссу в затылок сразу, как только он проходит в опустевшую столовую, скрипит закрывшаяся массивная дверь, уже после этого голос Кая произносит:

- Я не принципиальный. Но людей бы жрать не стал. Мы играем всего третий день, у тебя не было так много времени, чтобы проголодаться.

- Настолько не принципиальный, что не стреляешь? - усмехнувшись, констатирует Акросс.

- Ты бы тоже не стал.

Дуло больше не касается затылка, слышен громкий, показной шаг назад, после которого Акросс может обернуться, но рук все равно не поднимает. Они остаются друг напротив друга в просторной полутемной столовой, и хотя Кай вооружен - он не стреляет, держит пистолет дулом в пол и хмурится.

- Я слышал Хаски. Ты убил его?

Акросс ожидал других слов, он уже и думать забыл о собаке Кая, столько всего случилось. Теперь смеется, схватившись за живот.

- Хаски? Боже, я думал, что только он одержим, - и, резко выпрямившись, уже вполне серьезно. - Да. Убил. Примерно так же, как...

Кай вскидывает руки с пистолетом, стреляет, но пуля попадает в потолок. Акросс оказался рядом внезапно, перехватив его запястья одной ладонью, чтобы направить дуло вверх, следующим движением пинком в живот отшвыривает Кая к дверям, пистолет остается у него в руках.

- Кому нужны твои принципы? Игра бы закончилась, и я никому бы не рассказал, что ты убил меня выстрелом в затылок.

Акросс осознает, что ладони его дымятся, потому что рукоять пистолета покрыта серебром. А потом приходит боль, как от раскаленного железа. Рефлекторно он сначала на пол бросает пистолет, и, вовремя опомнившись, снова пинком отшвыривает от него рванувшегося было к оружию Кая, на этот раз на скрипнувшие массивные створки дверей. Передернув плечами, стряхивая с себя нервозность, Акросс сам подходит и, перехватив Кая за запястье, волочет по полу к окну и, открыв его локтем раненной руки, перекидывает противника через подоконник, но не отпускает.

- Мы все тут, чтобы повеселиться, - вполне дружелюбно напоминает Акросс, пока Кай пытается схватиться за его руку свободной, но пальцы соскальзывают. - Я могу убить тебя в первую же встречу, но это скучно. Придумывать что-то зрелищное - интереснее.

За окном темно, и под ногами Кая - ущелье, дна которого не видно. Если Акросс отпустит - игра закончится, но он возвращает Кая обратно в комнату, ставит на пол, и ноги у него подгибаются, Кай падает, прислонившись спиной к стене.

- Теперь понимаешь? - спрашивает Акросс, чтобы окончательно добить, и попадается, считая, что противник сломлен морально. Кай поднимается, одновременно зацепив его за ноги и перекинув через подоконник, только Кай его не держит, и Акросс, выпав, летит в темноту на дно ущелья.

Кай, закрыв окно, поднимает с пола пистолет, убирает в кобуру на поясе и идет к приоткрытой уже двери в коридор, а распахнув ее, на пороге обнаруживает толпу слуг Акросса с близнецами во главе.


## Глава 4.


Гидра выбегает на выстрелы и не успевает опомниться, как вновь оказывается практически впихнута в выделенную ей спальню. Гранит закрывает дверь, скрипит замок.

- Я должна знать! - кричит Гидра.

- Не забывайся. Ты тут в заложниках, - раздается глухо из-за двери. Шагов она не слышит, просто ощущает, что Гранита там больше нет. И тогда хватает хрупкий столик у кровати, надеясь с его помощью открыть дверь.


Шаги Акросса на лестнице напоминают ему о чем-то крайне неприятном. Именно так Кай прислушивался, будучи маленьким, когда возвращался домой пьяный отец, чтобы не упустить момент, когда нужно бежать прятаться: в пропахший нафталином шкаф или под ванную. Отец никогда не искал его специально, просто Каю доставалось, если он попадался под руку.

И все же, от воспоминания о том, как вышвырнул Акросса в окно, Кай не может не улыбаться, и ждать уже не так страшно.

Первыми он пытается вывести из игры близнецов, стреляет не целясь, почти наугад, прежде чем перевернуть стол и спрятаться за него. Раз у Кая есть пистолет, то трогать его побоятся. Но в гомоне взволновавшихся, испугавшихся слуг, Кай слышит стук собачьих коготков по каменному полу замка с обоих сторон от своего нехитрого укрытия, и двигаются они так синхронно, что Кай понимает - ни один из близнецов не ранен. Притихают слуги, как бы стараясь не мешать, и Кай не выбирает - стреляет сначала вправо, потом влево, как дорогу переходит, и замок оглушает скулеж подстреленного оборотня. Кай выпрямляется, поворачивается в сторону звука и следующим выстрелом добивает пытавшегося отползти, второй враг кидается со спины, но лишь оставляет на ней отметину когтями, с ним Кай расправляется, перерезав горло на выпаде в его сторону. Теперь его трясет, он сам себе шепчет что-то, будто молитву читает. Слуги, пускаются врассыпную, испугавшись, наверное, того, что он сейчас призовет своего Бога, как чернокнижники Дьявола. В дверях они едва не сбивают Гранита, но тот подстать имени стоит непоколебимо, смотрит и сам ошарашенный увиденным. Акросс отодвигает его в сторону, чтобы пройти в зал, выходит вперед так тихо, что может разобрать слова Кая. Это не молитва, он повторяет: "Они не были собаками. Они не настоящие собаки... Все это игра. А это были люди в шкурах собак".

Акросс, пожав плечами, протягивает руку снова к оружию Кая, но тот разом опоминается, направляет дуло на него.

- Ты не сможешь меня обезоружить, - сквозь зубы цедит Кай. Его трясет, он никак не может прицелиться даже с такого близкого расстояния. И спокойно, будто у ребенка, у него забирает пистолет Гранит, напомнив, кивнув на свою татуировку:

- Я могу. Хватит.

- Она меня испытывала, - говорит Кай, снова переведя взгляд на мертвых оборотней. - Но они ведь не были собаками...

Тогда вздыхает уставший от этого Акросс, подходит ближе и бьет - сначала в живот, потом пинком отшвыривает к стене.


Когда дверь наконец разламывается настолько, что Гидра может пролезть в эту щель как в дырку в заборе, в коридоре снова образуется Гранит. Чуть наклонившись, он находит глазами за проломом запыхавшуюся девушку.

- Акросс снова зовет на ужин.

- Пусть провалится со своими ужинами, - зло чеканит Гидра, пытается поправить волосы. Единственное, что нашлось у нее взамен платью - ночная сорочка, похожая на летний сарафан. Гранит вздыхает тяжело, пробует на прочность остатки двери, потому что в сделанную щель он со своим телосложением не пролезет, и угрюмо добавляет:

- У него есть и второй гость сегодня. Он сказал, что ты в курсе, кто это.


- Просто чтобы наш разговор продлился дольше - Гранит может выкинуть тебя в то же окно, если попытаешься разрешить Гидре использовать свою способность, - предупреждает Акросс. Он ставит длинный банкетный стол на место, особо не напрягаясь и не приглядываясь, аккурат так, чтобы Кай, до этого смирно сидящий на стуле посреди столовой, оказался за этим столом. Акросс выпрямляется, стоя напротив, смотрит, чтобы прикинуть, понял ли его противник, но так ничего и не добившись идет подбирать стулья. Хотя трупы из столовой вынесли, на полу осталась кровь.

После всего случившегося Кай кажется слишком тихим, а ведь именно к такому Акросс и привык, но в этот раз его противник совсем ушел в себя, отключившись от внешнего мира. Он опоминается только, когда его окликает вбежавшая в зал Гидра.

Акросс садится на один из стульев, наблюдая за происходящим.

- Кай, что случилось? У тебя лицо такое, будто убили кого-то.

Он выдыхает, не сразу сориентировавшись, как бы возвращаясь в игру, от которой сильно отвлекся.

- Это я убил. Близнецы были оборотнями и... они были в собачьем обличии.

Гидра понимает. Акросс точно помнит, что этот стул ставил дальше, но сейчас она сидит настолько близко к Каю, что, протянув руку, гладит его по щеке, успокаивая, как ребенка:

- Все в порядке. Они думали, что ты не станешь убивать животных. Что они смогут выставить тебя дураком, а ты их обманул.

- Знаю, - соглашается Кай, но ему вроде и в самом деле становится легче, и руку ее он пусть мягко, но убирает, хотя Акросс уверен - это только потому, что сам он на них смотрит.

Войдя в столовую, Гранит откашливается, и, будто этим очень многое только что сказал, выразительно глядит на Гидру. Секунду-две у них происходит борьба взглядов, но девушка сдается первой - встает, отходит на другую сторону огромного стола.

- Это что, ночная рубашка? - усмехнувшись, наконец спрашивает Акросс. Не дав им начать новую перепалку, Кай сообщает:

- Он убил Хаски.

- Черт, - ругается Гидра, занимая свое место за столом. - Он там один в штабе точно погром устроит.

И атмосфера, уже было ставшая не такой напряженной, снова нарушается, когда один из сморщенных слуг Акросса в смокинге ввозит в зал на тележке, какие показывали в фильмах про отели, неприкрытую тарелку. Посреди светлой белизны ее, не испорченной никаким рисунком, парит свежеприготовленное мясо с кисточкой зелени, как бы в издевательство. Кай наблюдает за тарелкой, правильно расценив жест, не отрывается, даже когда ее ставят перед ним на стол. Как только слуга выходит из зала, Кай пытается отсесть от блюда подальше, но Гранит, надавив на плечи, усаживает его обратно. Вид у Кая бледный, кажется, что и его сейчас стошнит, да и Гидра снова ощущает позывы, прикрывает нос салфеткой.

- Однажды Вега сказала, что ты попросил ее оставить что-то из потребностей в играх, чтобы чувствовать себя живым. Как насчет голода, Кай? - предлагает Акросс. Он сидит не напротив, чуть в стороне от Кая, и в то же время на одинаковом расстоянии от гостей.

- Нет, - сквозь стиснутые зубы выдыхает Кай, старательно отворачиваясь. Произносит так, будто к нему поднесли какое-то пыточное устройство. - Ты меня не заставишь.

- Тогда может быть сон? - не обращая на это внимания, рассуждает Акросс. - Но оставлять сон здесь - глупо. Я лучше вас всех знаю, как сложно во время игры полноценно поспать.

Гранит улыбается, отечески прибавляя:

- Акросс спит по двенадцать-восемнадцать часов, когда возвращается в штаб.

Гидра пробирается осторожно. Конечно, глупо думать, что ее передвижение к своему капитану не заметно, но ею владеет иллюзия, что пока она не делает резких движений, ее не попытаются остановить. В конце концов Гидре тоже приходится сделать над собой усилие, чтобы взять тарелку с человеческим мясом и вышвырнуть в угол, от стола подальше. Гранит ей не мешает, даже когда она быстро возвращается на место, хотя Гидра уверена - попытайся бы Кай избавиться от "угощения", ему бы не позволили.

- А оставлять себе боль в мире, где главное правило - любыми способами тебя убить - глупо, - тон Акросса все же меняется, Гидра и Кай настораживаются от этого и даже Гранит подавляет улыбку, откашливается.

- Какой дурак из всего предложенного ему выберет боль, - смеется Гидра, откидывается на спинку стула. - Да и какая же это потребность - в боли?

Получается у нее настолько искусственно, что Акросс переводит на Кая такой торжествующий взгляд, будто она только подтвердила догадку.

- Она права. Я не мазохист. В этом нет смысла, - Кай, напротив напряженно-серьезный, отрицательно качает головой, но улыбка Акросса становится шире, поза вольготнее, будто мало того, что он тут хозяин, а они его пленники. Отвечает он как бы и не Каю, а Гидре:

- Ну да. Я неудачно выразился. Потребности в боли нет. К тому же, Кай ведь мог ничего не выбирать и не просить. Значит, что-то такое, с чем в придачу получил и боль.

- Я не чувствую боли, - уже более упрямо возражает Кай, не отводя глаз. И снова напрягается, когда за его спиной Гранит достает один из своих охотничьих ножей. - Ты что, собрался проверять? И что это даст?

- Понятно же, что тот, кто чувствует боль и не чувствует ее - реагирует по-разному, - пожимает плечами Акросс.


Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Дроид добирается до более-менее обитаемых камер. Хаски он обнаруживает по запаху крови. И вот что странно - никакой стражи тут нет. Наверное потому, что на весь замок всего пятеро слуг, а стальные двери и так сдержат оставленных здесь гнить. И все же, Дроид до самого открытия камеры ждет подвоха, поэтому в ужасе орет даже когда из темноты камеры выходит давно уже знакомый ему Хаски в собачьем обличии. Не благодаря, он втягивает носом воздух, задрав морду вверх.

- Да, я слышал, что дела у нас снова не очень, - оправившись, пытается храбриться Дроид, поправляя очки трясущимися руками. - Близнецы тут. И Гранит. Бросили Кая на одну только девушку.

Хаски фыркает, будто чихнул, идет к лестнице, оставляя на полу темные следы. Дроид мельком заглядывает в камеру, из которой он вышел, просто чтобы убедиться, что преследовать их некому и, выдохнув с деланным облегчением, закрывает дверь и уже уверенней бежит за собакой.


Гидра могла бы надеяться на то, что Акросс слишком хороший для пыток в его присутствии, но по-прежнему не питает иллюзий о характере их противника. Она знает, что когда доходит до Кая - Акросс чуть ли не садист. Во всяком случае, Акросс не считал необходимым убивать Хаски как можно более жестоким способом, хотя вот к нему как раз ему и было за что мстить. Но Кай еще ни разу не выбрался из игры после быстрой и безболезненной смерти.

Гидра поднимается со своего места снова, но на этот раз Гранит реагирует - жестом приказывает сидеть, и, когда она не слушается, приставляет нож в паре сантиметров от лица Кая:

- Я твоему капитану ухо отрежу, если не сядешь.

- Какой сложный выбор, - Гидра третьим широким шагом останавливается у плеча Акросса. Тот смотрит на нее как бы насмешливо. Может, потому что она безоружна, может, потому что слабее. - Если не сяду на место - Каю отрежут правое ухо, если сяду, то левое. К чему этот концерт, Акросс?

- Было бы лучше, если бы я вас пытал?

- А сейчас ты что, по-твоему, делаешь? - фыркает Гидра, сложив руки на груди. Иногда ей не верится, что Акросс старше ее на девять лет, а потом она вспоминает, что все парни с возрастом так и остаются мальчишками.

- Спрашиваю. Ваш капитан чувствует боль? Гидра?

Она молчит и, хотя это стоит усилий, продолжает смотреть на него как мама в ожидании, что ребенок поймет, что заигрался. Тогда Акросс отворачивается к другому собеседнику:

- Кай?

Кажется, ничего страшного, если признаться. Может, Акросс даже перестанет так издеваться. Но Гидра принимает Акросса таким, какой он есть. А какой он есть - узнав правду улыбнется и прикажет Граниту воткнуть Каю нож в спину и провернуть, чтобы убедиться и осознать, что не только сделал больно, но и боль эта дошла по адресу, а не пронеслась пустым осознанием.

- Кай, - зовет Гидра, не отрывая глаз от Акросса. Напрягается за спиной Кая Гранит и, не доживаясь никаких приказов, меняет направление ножа, чтобы приложить лезвие к горлу. Акросс снова оборачивается к ней, готовый отскочить. - Пятнадцать секунд.

- Действуй.

Это становится условным сигналом для всех четверых в комнате. Кай, который за два года игры уже привык убегать, успевает вытащить из-за пояса нож, царапнуть им по руке Гранита, заставив того отступить и, не теряя времени, перескакивает через стол. Акросс не успевает даже обернуться, тем более, что у него другая проблема. Гидра, можно сказать, что обнимает его при попытке вскочить и броситься следом.

- Не церемонься с ней! - орет Гранит. - Почему ты не обыскал его, не отобрал все оружие?!

Он медленнее, чем Кай, но все же торопится, перелезает через стол, оказавшись рядом с капитаном. Гидра прижимается сильнее, не отпуская Акросса, но теперь ей страшно. Она успела досчитать только до шести. Гранит, чтобы не тратить время, заносит нож, держа обеими руками, как для жертвоприношения, но Акросс отталкивает своего, качнувшись в его сторону всем телом. И после такого спасения холодной рукой перехватывает запястья Гидры и, легко оторвав от себя, швыряет ее об пол. Она забывает считать на тринадцать, долго кашляет, и, уже отдышавшись, не осмотревшись толком, убеждает себя, что пора.


Кай почти падает на Хаски с Дроидом, спрыгнув с лестницы второго этажа на пол первого. Подталкивает к выходу споткнувшегося Дроида, цепляет бесцеремонно за шкирку опешившего Хаски, тащит к двери. Дроид из-за этого успевает первым, рывком снимает засов, распахивает дверь.

И тогда замок начинает рушиться: со столовой на втором этаже, как мощным взрывом, как если бы ударная волна была материальна и оставалась на месте разрушения.

Оно ростом метров в пять, где-то три в окружности. Как и Хаски, оно после превращения не говорит, и стены замка плавятся от соприкосновения с кожей существа. Полупрозрачное, похожее чем-то на улиток, что летом сидят под широкими листьями, скользкое. И даже усики на голове такие же.

Кай наблюдает спокойно, высматривая Акросса и не надеясь даже, что тот мертв. Дроид тяжело дышит, глядя вокруг, в темный лес, куда угодно, но не на то, во что может превращаться Гидра. Ему не противно само существо, но ему не по себе от того, что этот монстр большую часть времени их друг. Время заканчивается. Сначала затихает утробный вой, опускаются усики, Гидра начинает уменьшаться, а значит и возвращаться в свой обычный вид. И тогда до Кая доходит, что Хаски здесь и он жив. Грязный, в крови и песке, сидит рядом и смотрит на капитана выразительным собачьим скептическим взглядом, но Кай все равно не понимает, что он хочет ему сказать.

- Превратись и скажи нормально, - командует Кай. Хаски открывает рот так, будто у него вдруг онемела нижняя челюсть. Кай этому улыбается, но все равно отрицательно мотает головой:

- Не понимаю.

Может, Хаски играл бы и еще в "Понимай меня как хочешь", но он отвлекается на шорох. Вторым реагирует, выхватив пистолет, Дроид. И вся его меткость и бесконечные патроны не спасают - он падает на спину после грохота выстрела. Звук от ущелья, как раз того, куда выходили окна столовой.

Хаски срывается с места, звучат еще два выстрела, но мимо, и Хаски смыкает челюсти на запястье Гранита. Он терпит недолго, хмурясь, и, размахнувшись, бьет собакой о землю, но тот цепляется намертво, не отпускает. Еще один удар, прежде чем опоминается Кай, тратит время на то, чтобы забрать у Дроида с дырой во лбу его пистолет, но обернуться не успевает - он спиной чувствует присутствие Акросса.

- Далеко убежал? - вслух с издевкой интересуется Акросс, отклоняется от выстрела и, перехватив запястье Кая, сжимает свои пальцы, ломая его. И тогда Кай кричит, пытается вырваться, но только делает себе больнее, останавливается. И смотрит на Акросса дико-загнанно, потому что не просто попался - только что сдал себя же, вскрикнув. Даже если бы он не чувствовал боли и вскрикнул - этот взгляд все подтверждает. Акросс сразу же отвлекается, чтобы через плечо бросить:

- Не добивай его.

Хаски хрипит, пригвожденный к земле охотничьим ножом Гранита. Выглядит пес так, как будто каждый следующий вздох будет последним.


Акросс находит Гидру на руинах столовой. На белой ночной рубашке кровь от разреза через тело, по диагонали. Она лежит лицом вниз. Не похоже, что она страдала или пыталась ползти, но все же Акросс холодно спрашивает:

- Кто?

И тогда появляется один из слуг, что скрывался до этого в руинах. Молчаливо и покорно протягивает Акроссу один из его же мечей, подставляет голову. Но Акросс не бьет.

Так часто получается после превращения. Как людей пугают своей уродливостью пауки до того, что те торопятся размазать их газетой, так обычно те, кто видел Гидру монстром, стремятся ее убить при возвращении в женское тело. Боятся, что она снова сможет повторить превращение, и не знают, что эта способность действует только один раз за реальность.

- Ты же не бросишь ее тут? - с надеждой спрашивает Кай. Руки у него уже связаны. Перед ним - мертвая Гидра, зарезанная тем, кто в игре не участвует. Сзади него Гранит не церемонясь тащит на плечах, как добытого волка, Хаски. Сам он связан, со сломанной рукой, эта игра точно проиграна.

У Акросса еще остается почти половина замка. Даже если крыши в ней дырявые и туда проникает дневной свет - есть подземелье. Сыро, грязно, зато достаточно темно, чтобы не бояться солнца. Однако почти утро, небо уже розовеет, и Акроссу некогда подбирать и закапывать трупы, а Гранит и так достаточно занят.

- Она враг. Попыталась тебя убить, и сама была убита. Все логично, - подает голос тот. - И не заставляй меня каждый раз объяснять тебе ее смерть. Или забирай ее в команду.

- Она не уйдет, - оборачивается к нему Кай, снова собранный. Понимает, что просить бесполезно, и потому храбрится. - Я могу остаться тут и похоронить ее и...

- С чего вдруг? - припечатывает обернувшийся Акросс, глядя на него сверху вниз. Кай напомнил ему, что да, Гидра никогда не перейдет в другую команду, она будет защищать своего капитана. Не Акросса. Даже если позвать ее в штаб, показать свою комнату, познакомить с Тимом и Барсом - она вернется и расскажет обо всем Каю, который ничего знать не должен. Ни о прошлой команде, ни о том, куда делся Легион, ни о том, что когда-то Акросс был еще слабее, чем этот мальчишка. Возможно, поэтому они до сих пор и остаются в этих непонятных недоотношениях. Да и о какой любви может быть речь, если Кай, просто друг, ей дороже?

Кай под его прямым взглядом становится только решительнее, смотрит на него теперь как на фашиста, но так даже лучше. Их противостояние для Акросса не укладывается в понятие "игры", потому что он, загнав Кая в угол, не может просто пожать ему руку и пожелать удачи в следующий раз. Есть люди, которых ненавидишь ни за что, и Вега придумала ему именно такого противника. Будь они шахматистами, в конце партии Акросс бы как мальчишка кидался в Кая "съеденными" пешками.

И все же, той же ненависти Вега не дала Каю, и шаг за шагом Акросс сам воспитывал это в нем. И сейчас как раз был нужный для этого момент.

- Можешь пожаловаться ей на это в штабе, - прибавляет Акросс.


Вампиры - в подземелье замка, поэтому комфортные верхние комнаты с дырявым потолком остаются Каю под надзором Гранита.

Каморка небольшая, для прислуги, здесь помещается только кровать, шкаф и маленький столик на одного. Но все же, кровать есть и на нее можно положить еще дышащего Хаски. Кай не уверен, понимает ли тот, что происходит вокруг или давно уже в агонии, во власти предсмертных кошмаров.

В комнате нет окон, она заперта и снаружи иногда слышатся шаги занятого чем-то еще кроме их охраны Гранита. Кай закутал Хаски в одеяло, перевязал как мог обрывками простыней и сел на пол рядом, сам не зная, чего ждет. Возможно, Акросс приказал не добивать Хаски потому, что сейчас тяжелый хрипящий пес - гиря на ноге Кая, как у арестанта. Он слышит неровное собачье дыхание, и оно отвлекает его от боли в запястье. Ему кажется, что Хаски больнее. Он вздрагивает от неожиданности, услышав совсем рядом человеческий голос:

- Акросс заставил тебя смотреть на то, как я умираю? Вот же...

- Ты превратился, - констатирует зачем-то Кай, обернувшись. - Повязки не жмут?

- Эй. Я не чувствую боли, - напоминает Хаски и облизывает губы. Он лежит, завернувшись в одеяло до самых ушей, лицо покрыто испариной, хотя в комнате прохладно и сквозняки.

- Зато Акросс теперь знает, что ее чувствую я, - с сожалением сообщает Кай. Хаски, пропустивший этот момент, как и весь тот разговор в столовой, тяжело вздыхает, ойкает, и снова дышит часто какое-то время, но успокаивается, чтобы говорить размеренно:

- Серьезно, даже я никогда не понимал, почему ты выбрал боль. Мы оба знаем, что ты не мазохист.

- И мы так же оба знаем, что я выбирал не боль, а способность чувствовать мир... И что чувствую я его тоже не полностью. Не так, как Акросс.

- Слышу зависть в твоем голосе. Если бы ты чувствовал так, как Акросс, ты бы больше никогда сюда не сунулся. Насколько реальны ощущения?

- Меньше, чем в половину, - отзывается Кай, глядя перед собой. Он понимает, Хаски больно, но тот разговаривает как ни в чем ни бывало - не нужно, чтобы Кай видел его страдания. Хватит и того, что Акросс приготовит дальше, не зря же так суетится за дверью Гранит.

- Я бы на твоем месте попытался получить от игр более приятные ощущения. Хотя бы тут перестанешь быть девственником.

Кай, кажется, передумывает переживать по поводу того, что Хаски больно, и он умирает - улыбка получается кривой, не настоящей:

- Опять ты, - ворчит Кай, Хаски смеется - все же осторожно, чтобы не задеть раны. - Ты это специально?

- Специально что?

- Поддеваешь меня. Чтобы я не сожалел о том, что ты умираешь?

- Нет. Просто решил лишний раз напомнить. Надеюсь, Акросс не подслушивает под дверью, а то у него будет еще один козырь против тебя.

- Да? Интересно, и как же он сможет его использовать? - ворчит Кай. Тема ему не нравится, Хаски сейчас оправдывает только его ранение, поэтому тот даже не смеется, хотя Кай готов поклясться, что он все равно улыбается. И, когда молчание затягивается настолько, что Кай готов поверить в наличие у Хаски совести, тот продолжает:

- А мы все гадали, спишь ты с Королевой или нет.

Кай ругается себе под нос, потом мстительно предлагает:

- Давай попробуем тебя добить. Нож у меня отобрали, но есть шкаф. Если уронить на тебя шкаф, то отправишься в штаб дальше обсуждать с Дроидом мою личную жизнь.

- Ну да. И оставить тебя тут одного? - с проступающей в голосе смешинкой парирует Хаски, но тут же трагично закашливается, кутается сильнее, пряча кровь. - Знаешь... Это его "Далеко ли убежал?", в этом же тоне кажется таким знакомым. Может ли быть, что мы встречались с ним раньше?

- Может, ты что-то путаешь? - пожимает плечами Кай. Становится легче от того, что Хаски перестал его подкалывать.

- Разве оборотни не должны регенерировать? - снова меняет тему, как и настроение, Хаски.

- Охотничий нож. В смысле из наших охотников. Серебряное освещенное лезвие, все такое... Если бы была надежда на то, что ты выживешь... Думаю, они сделали бы в тебе еще пару дырок.

- Как насчет уронить шкаф на себя, Кай? Обломать ему победу.

- Не поможет.

Хаски за его спиной снова возится, накручивая на себя одеяло. Кай думает о том, что одному - не так страшно и стыдно. Куда хуже, когда кто-то из команды остается в живых, чтобы увидеть, как его убьют.


Акросс сам открывает комнату с заходом солнца. В полутьме Кай по-прежнему сидит на полу, прислонившись к кровати спиной. Поднимает голову от своих колен, пытается рассмотреть, кто на пороге, но не нападает. Смерть команды всегда немного лишает его той силы воли, с которой он обычно начинал игру.

Одеяло на кровати с огромным красным пятном по центру, кровь просочилась даже через шерсть и ткань. И Хаски точно остается внутри этого кокона, только человеком, а не собакой, как его тут оставили. Акросс думает, что Кай, наверное, не оборачивался после того, как тот умер. Подсознательно чувствовал и потому не смотрел. А еще о том, что после смерти команды держать Кая в реальностях подольше было бы еще одной пыткой. Но у Акросса нет никакого желания соревноваться с ним в упрямстве.

Кай не шарахается и когда Акросс от двери проходит вглубь комнаты, к нему, видному в том неровном свете, что идет от проема. Каю приходится задрать голову, чтобы смотреть в лицо противника.

- Выглядишь как человек, которому уже все равно, - бросает Акросс разочарованно.

- Разве это может избавить меня от того, что ты приготовил в этот раз? - неожиданно отзывается Кай. Акросс ожидал, что он замкнется, уйдет в глухую оборону и попытки не уронить лицо.

- Никогда не задумывался над тем, почему я всегда побеждаю?

- Нет, - без паузы отвечает Кай. И с пола, из расслабленного и безвольного положения обреченного вдруг подскакивает так, чтобы перехватить Акросса поперек тела и по инерции вытащить в коридор, на свет свечей. Гранит молча наблюдает за дракой, прежде чем произнести:

- Честное слово, я бы чувствовал себя воспитателем в детском саду, не сжигай ты его в конце игры.

Потасовка заканчивается тем, что Кай оказывает прижат к каменному полу, запыленному после вчерашнего разрушения.

- Гранит, я вроде бы крест его убрать просил, а не любоваться на нашу возню, - Акросс говорит так длинно назло, будто ему не стоит никаких усилий удерживать противника. Кай вскидывает голову, пытаясь разбить ему нос затылком и, конечно, у него не получается. А потом Кай замирает, потому что Гранит, устав от их перепалки или просто подчиняясь приказу, оставляет широкое лезвие ножа над огнем одного из факелов. Кажется, Кай забыл, что крест у него не на цепочке, а вытатуирован на коже. Просто так его не сорвешь, на то и рассчитан.

- Я не собираюсь вырезать его. Только прижгу, - успокаивает Гранит, как безразличный стоматолог, старающийся, чтобы пациент дергался меньше, но Кай, как еж, сворачивается клубком, спрятав татуировку, и дышит так глубоко, что Акросса кК волны качают. "Он почувствует", - вспоминает Акросс и, сам морщась от того, что делает, будто его самого вынуждает кто-то, одной рукой перехватывает волосы на затылке Кая, другой прижимает к полу его плечо, чтобы открыть крест.

Когда лезвие прикладывают, к горлу подкатывает тошнота от запаха горелого мяса, но Кай не кричит, и по расфокусированному взгляду Акросс понимает - он пытался сбежать, ему все еще есть куда. Ему сложно представить, что такое ощущать боль и в играх, ведь это значит быть реальным в обоих мирах, то есть сделать то, чего сам Акросс никогда не мог. Кай еще медитирует, пытаясь не замечать боль. Он похож на спящего с открытыми глазами.


Кай приходит в себя уже со связанными руками и в одной из повозок, так похожую на те, в которых перевозят "мясо" для вампиров, только он тут один. По этой повозке он и понимает, наконец, что именно Акросс приготовил на этот раз.

И уже после этого на него сваливается ощущение боли - резкой, над ключицей и ноющей в сломанной руке. Ворот порван и крест прерывается красным треугольником ожога. Его не могли съесть из-за этого креста, во всяком случае не целиком, а теперь пропала последняя защита. Чтобы как-то отвлечься, Кай представляет себе штаб - взволнованного Хаски, который не знает даже, к чему готовиться, расстроенную проигрышем Гидру и Дроида, этот с ними сидит только за компанию. Он с радостью запирался бы в комнате, когда Кай возвращался после игр. Да и сам Кай предпочел бы быстро прошмыгнуть к себе.

Акросс прав - они всегда проигрывали. Казалось бы, игр прошли - не счесть, но все время что-то мешало, и все заканчивалось вот так.

- Разве не приятно будет вернуться к своим?

Кай вздрагивает от неожиданности - он и не заметил, что в повозке не один. В другом углу, в темноте, у решетки сидит Акросс - впервые в одной клетке с ним.

- Ты меня преследуешь? - как можно безразличнее спрашивает Кай, отвернувшись. - Куда мы едем?

- На бал.

- Не вижу на тебе бального платья.

- Шутник, - усмехается Акросс, все еще едва различимый в этой темноте. Кай сидит к свету ближе, луна сегодня почти полная. Ему видно и широкую дорогу в лесу, по которой они едут. - Думаешь, что чувство боли нас объединяет? Разве ты не выключился из игры, когда к тебе приложили раскаленное железо? Разве ты не сбегаешь в штаб до того, как умрешь по-настоящему?

- Меня отпускает Королева. Сам бы я сбежать не мог. К тому же... Кто тебе сказал, что я вообще чувствую боль?

- Хочешь продолжить эксперимент? Окон тут нет, чтобы от меня избавиться.

- Я понял. Еще одна пытка. Необходимость разговаривать с тобой перед казнью, - кивает Кай, на всякий случай сменив тему. Пропадают сосны по бокам дороги, повозка начинает подниматься по склону в горы. Кай замечает крепостные стены далеко вверху. Это тупик, значит - уже скоро.

- Гидра не считает разговор со мной пыткой. Во всяком случае, не в том смысле, который вкладываешь в эти слова ты.

Кай больше не отвечает. Он чувствует близость развязки и снова пытается отвлечься. Опять представляет себе штаб. В этот раз его заставил ввязаться Хаски, которому не сиделось на месте, пока капитан у Королевы. Теперь Кай хочет остаться в штабе чуть-чуть подольше и подумать хорошенько над тем, почему они всегда проигрывают. Может, стоит начать стрелять Акроссу в спину, когда выдается такая возможность?


Тщедушные слуги Акросса не могут с ним справиться, поэтому конвоирует его Гранит. Он и сам охотник на нечисть, но вместо рясы на нем белая рубашка с высоким горлом и совсем не подходящим ему кружевом. Черт его знает, что могут подумать остальные вампиры, если выяснится, что Акроссу помогает один из охотников - станут уважать или сочтут и самого предателем.

Кая, пыльного и связанного, сначала приносят на кухню - мрачную, больше похожую на пещеру. И Кай отворачивается, насколько это возможно, находясь на плече у Гранита, чтобы не видеть происходящего здесь: кандалов и разделочных ножей.

- Этого только отмыть, - в наступившей тишине командует Гранит, но никто Кая не забирает, и он сам скидывает ношу в большой котел, в котором обычно готовят суп, но в этом до краев теплая мыльная вода. Кай чувствует, что у него начинает щипать глаза, но не может их потереть - все еще связаны руки. Он как бы превращается в кусок мяса и ничего не в состоянии с этим сделать, оставшись безоружен, один и в полной власти Акросса, который в любом мире изначально сильнее.

Гранит и сам спешит. Кая нельзя переодеть из-за связанных рук, поэтому его лишь наскоро вытирают шершавой тканью с неприятным запахом дыма, и возвращают на плечо Гранита.

Акросс ждет у перил, беседует при этом с какой-то женщиной в маске и пышном платье. В главном зале тоже почти нет света, зато шумно от разговоров. И все они стихают, когда, подойдя к перилам ближе, Акросс обращается к гостям:

- Господа!

Кай слышит прерывистое и громкое свое дыхание. Это как оказаться в собственном кошмаре.

- Как я и обещал. Главное блюдо - молодой охотник, разрушивший недавно мой замок. Еще живой и теплый.

И тогда Гранит сдвигается с места, вызвав в Кае желание цепляться за что угодно, но остаться на месте, не туда, не к перилам. И постепенно его взгляду открывается первый этаж с неровным светом свечей и оттуда все как один устремленные на него красные глаза замерших хищников.

- Я попросил не разделывать его. Был уверен, что живым он будет вкуснее, - заканчивает с улыбкой победивший Акросс.


## Глава 5.


Первым движением оказавшийся в штабе Кай прицельно точно хватает за ворот Хаски, но замирает, так и не завершив попытку то ли ударить, то ли оттолкнуть. Подоспевшая Гидра осторожно гладит руку, отрывает от ворота опешившего Хаски.

Кай наконец осознает себя лежащим на полу штаба. Тут холодно, из-под двери дует, сам пол белый и блестящий, как сплошной кафель. Кай отнимает свою руку у Гидры, она и не обижается, только отодвигается в сторону, не мешая ему встать. Хаски все еще нависает, жадно впитывая, как Кай возвращается сюда, в штаб, в безопасность, может поэтому Кай сначала глухо обращается к нему:

- Хаски... - сглатывает, переводит дыхание. - Если ты снова попытаешься самостоятельно запустить игру раньше, чем через неделю, я посажу тебя на цепь.

Хаски мрачнеет, у него перекатываются желваки на скулах, куда-то пропадает все его беспокойство.

- В чем я виноват? В том, что ты опять проиграл и позволил убить себя Акроссу?

- Не разговаривай со мной, - командует Кай. - Да и вообще... не трогайте меня.

Он поднимается рывком, тяжело. Хорошо, что его спальня самая первая по коридору к главному залу. Дверь закрывается и проходит немного времени, прежде чем слышится скрежет замка. Значит, сегодня Каю не нужна даже компания собаки.

- Ну вот, а вы волновались, - ворчит все еще сидящий за столом Дроид.

Спальня остается закрытой день, другой. Все это время у ее порога караулит верный пес, и Гидра уверена, что Кай как всегда сдастся, но к вечеру второго дня она выглядывает из комнаты на громкое:

- Хватит таскаться за мной!

Странно слышать это от мягкого Кая, но резкость действует - с тем же стуком коготков по кафелю Хаски удаляется в свою комнату. В третий день он уже смотрит какой-то русский фильм, то ли про мафию, то ли про милицию-полицию, совершенно не выглядя при этом обиженным.

- Что, сдался? - пытается поддеть Гидра, глазами ищет пульт. На экране кого-то связанного бьют до состояния куска мяса. Хаски оборачивается, пожимает плечами безразлично:

- Он прав. Я бы тоже взбесился, если кто-то от меня не отходил. Вот уже и Акроссовские придурки шутят по-всякому... Да, думаю, он и без меня хорошо себя чувствует.

Гидра не верит ему. Ей кажется, что снова у Хаски что-то на уме, и даже интересно посмотреть, как тот собирается обойти ужасное настроение Кая.

На беду именно в этот момент и раздается звонок-приглашение от Веги. Хаски возвращается к происходящему на экране, с живостью наблюдая за тем, что творится там. За его спиной открывается дверь, выходит в коридор Кай, одетый так, будто собрался на экзамен - темные брюки, светлая рубашка и безрукавка, только галстука не хватает. Он кивает Гидре вместо приветствия, открывает рот, чтобы сказать что-то Хаски, но тот не отворачивается от экрана. Тогда Кай закрывает рот и выходит из штаба. Хаски и после этого не реагирует, спокойно смотрит тошнотворный фильм, хотя и выглядит при этом так, будто думает о чем-то своем.


- Ну вот, другое дело! - радуется Королева, встав, чтобы поприветствовать Кая. На этот раз декорации дорогого ресторана, и тут даже сидят за столиками посетители, но они как манекены - молчат и не двигаются. - Я решила не дергать тебя сразу после игры. Дать немного отдохнуть, и оно пошло на пользу.

- Похоже на свидание, - осмотревшись, с улыбкой говорит Кай, и Королева спохватывается:

- Ты против?

Кай смущенно отворачивается. Ему как-то разом вспоминается и то, что про него с Королевой говорили в команде, и слова Хаски о том, что Каю стоило бы хотя бы здесь, в играх, найти себе девушку. Но не Королеву, потому что она - Бог, а он всего лишь второй капитан.

- Нет, просто... Акросс, наверное, будет ревновать.

Нужно было сказать что-то. Конечно, какое дело Акроссу с его неразберихой до Королевы, и все же у Кая иногда бывает ощущение, что она принадлежит именно Акроссу, который это знает, но не ценит. И Вега смеется над таким предположением так громко, что в движения приходят манекены, оборачиваются, чтобы посмотреть на нее своими застывшими кукольными глазами.

- Садись. Акросса не будет сегодня. Он заходил сразу после игры, наверное, собрался застать тут тебя и проверить, как сильно на тебя повлияла его победа.

Кай садится за центральный столик. Ему не по себе от взглядов манекенов, он не уверен, что не именно они жрали его живьем в прошлой реальности.

- Акросс всегда выигрывает, - говорит смущенно Кай.

- Ну а ты как хотел? Опыт, сила. Но тебе ведь нравятся игры?

- Все меньше и меньше, - признается Кай и теперь смотрит прямо, в нем нет уже смущения. - У него обычно изначально выгодное положение.

- Господи, Кай, ты что, думаешь, что я ему подыгрываю? - Королева возмущается, как заподозренная в неверности девушка. Манекены возвращаются к своим тарелкам. Кай молча смотрит ей в глаза. - Может, хочешь чего-нибудь? Салат, чай? Суп? Или шампанского? Раз уж это свидание.

- Я не могу говорить с тобой, когда ты вечно уходишь от ответа.

- Кай, я не могу обещать тебе победу. Я и Акроссу ее обещать не могу. На то они и игры. Так что, может не хочешь сидеть тут? Прогуляться? Я могу устроить закат и море.

- Мы не договорили, чтобы снова менять тему, а тем более место разговора, - упрямо продолжает Кай. Королева сокрушенно качает головой:

- Боже, ты нахватался от Акросса плохого. Хочешь знать, почему ты на самом деле не побеждаешь? Потому что ты и не хочешь побеждать. Для победы надо убить Акросса, а ты, в отличие от него, убивать его не хочешь.

Кай возвращается в свое привычное состояние - теряется, отводит глаза, но, натыкаясь на неподвижных манекенов, снова смотрит на Королеву и совершенно по-детски интересуется:

- Почему?

- Это вот ты у меня спрашиваешь? - Королева смеется, прикрыв рот. - Посиди еще несколько дней. Подумай. Я обещаю тебе фору в следующей игре, так и быть. Но все-таки с собой разберись.


Кай возвращается сам, потому что все время, пока его нет, Хаски продолжает смотреть криминальный канал, на котором кого-то убивают или пытают. Гидра, выйдя в коридор встретить капитана, первым делом берет пульт и выключает большой экран, но Хаски, словно не заметив, по инерции смотрит на свое отражение. Он будто ждет, что пытать и убивать сейчас будут его.

- Мне лучше, - кивает Кай, обращаясь к Гидре. Присутствие Хаски он игнорирует, смирившись с его невменяемостью.

- Вот и славно. Чаю?

- Да. Хорошая идея, - соглашается Кай и, сняв через голову безрукавку, вешает ее на спинку своего стула, садится ждать чай. Оживает манекен-Хаски, с ухмылкой разворачивается к нему и произносит:

- Если тебе так плохо после каждой игры, то не играй. Сиди в штабе и не реагируй на сигналы к началу. Тебя насильно никто туда не тащит.

- Мне казалось, вам нравится играть, - Кай выглядит смущенным, старается смотреть в сторону, и ничуть ему не полегчало, а чай - просто повод посидеть с командой. Вместо Гидры с кухни появляется Дроид с двумя чашками - одну принес себе, другую капитану. Кай кивает, негромко поблагодарив.

- Побеждать нам понравилось бы больше, - почти укоряет Дроид, который сидит на безопасном расстоянии от Хаски. Тот ухмыляется одним уголком губ, как бы между прочим прибавив:

- В прошлой игре Кай снял троих.

- Близнецов и бабу. Так и я смогу. Мы все уперлись как всегда в Гранита и от него передохли.

- А вот ты смоги снять троих за игру, потом поговорим, - все так же задорно кидает Хаски, но стул его как бы между прочим в попытке устроиться удобнее подвигается к Дроиду.

Возвращается Гидра с вазой печенья как раз в возникшую после этого паузу, садится к Каю ближе всех, напоминая его адвоката.

- Если я не могу привести вас к победе, то, может, стоит выбрать другого капитана? - вдруг произносит Кай как раз в тот момент, когда уже готов завязаться какой-то пустяковый разговор. Говорит это без жалобы в голосе, просто, как мысль о том, что в принципе сейчас лучше было бы кофе, а не чай. Пока Дроид и Гидра переглядываются, Хаски начинает смеяться, хлопает в ладоши дважды, как бы оценив шутку. А потом берет вазочку с печеньем и горстью рассыпает его, особо не прицеливаясь, в Кая. Россыпь попадает по рукам и животу, сыплется на пол.

- Убери, - прекратив смеяться, всерьез командует Хаски. Кай сидит от него с другой стороны, напротив, поэтому ему приходится перескочить через стол, чтобы начать драку.


Гидра спокойна за них обоих. То, что было в главной комнате больше походило на детскую потасовку, чем что-то серьезное. Она так и не поняла, что именно Хаски пытался доказать, ведь победил он, отобрал у Кая его чай и посоветовал больше ерунды не говорить. Вся команда знала, что Хаски никому больше подчиняться не будет. И что Хаски простит ему те слова только если они - минутная слабость.

Вечером Кай вернулся в свою комнату, и спустя время, достаточное, чтобы переодеться, Гидра снова слышит в коридоре стук собачьих когтей.


- Помнишь, когда мы в прошлый раз дрались, ты мне руку вывихнул. Игры пришлось на несколько недель остановить, пока я не буду целым.

Хаски отрывается от экрана, поворачивается, чтобы посмотреть пристально, оценить, насколько глубока та меланхолия, в которую снова впал капитан. Кай и не смотрит на него. Сидит как заскучавший ученик, положив голову на руки.

- И что, потом так долго не дрались? Стоит почаще устраивать тебе встряски.

- Ты презирал меня, - напоминает Кай так же ровно. Хаски хмуро отворачивается к экрану, не отвечая. - Ты похож на тех, кто всегда презирал меня. Тогда почему? Что изменилось от того, что ты мне в голову залез? Я думал, что ты начнешь презирать меня больше.

- Я такой вопрос от Акросса ожидал, но не от тебя. Ты и сам считаешь себя жалким? - Хаски снова приходится обернуться, потому что Кай кивает, молча глядя на стол и не замечая, как рядом садится подкравшаяся Гидра с чаем. - Зря.

- Почему? Разве я не слабый? Отец...

- Там Гидра уши греет, - предупреждает Хаски поспешно. Девушка поджимает губы, оправдывается:

- Просто у вас такая идиллия была... я не хотела мешать.

Как бы и не замечая ее, Хаски отвечает:

- Потому что ты не сломался. В сложившихся обстоятельствах не дал себе заматереть, поставил цель и достиг ее. О чем ты мечтаешь, Кай?

- Устроиться на работу и завести собаку.

- А мог мечтать... - Хаски вовремя замолкает, вспомнив о Гидре. Та вздыхает выразительно, заговорив:

- Ладно, можете мне не рассказывать всего. Скажите только, что с Каем не так? Несчастное детство?

- Ну да, - кивает Кай, зная, что Хаски даже и этого не скажет. - Не волнуйся. Сейчас все хорошо.

- Только собаки нет, - напоминает Гидра.

- Дело не в том, что мне не разрешают, или мама волнуется за то, что она мне надоест. Просто я не хочу обременять маму тратами еще и на собаку. Когда я сам смогу ее кормить, тогда...

- У вас же не бедная семья, - удивляется Хаски.

- И все же, - с нажимом отвечает Кай. Хаски пожимает плечами. Выглядывает Дроид, полусонный, с чашкой чая, но с той же чашкой уходит в свою комнату.

- Больше драться не будете? - чтобы продолжить разговор, с усмешкой спрашивает Гидра.

- Мы и не дрались, - отвечает Хаски.

- Почему же не будем? - одновременно удивляется Кай. Пораженный Хаски оборачивается. - Иногда тебя очень хочется треснуть.

- Ты и меня еще никогда не побеждал, - усмехнувшись, парирует Хаски.


Когда к ней приходит Акросс, в качестве декораций он застает палату и Вегу в голубой больничной пижаме. Она спохватывается, но, увидев его, укладывается обратно.

- Я боялась, что это Кай.

- Умирать собралась?

- Нет, но сегодня мне как-то не здоровится.

- То есть, для меня ты можешь быть слабой? И ты не знала, что кто-то придет, и придет ли вообще?

- Столько лет знакомы, а ты все удивляешься, - улыбается Вега ласково. Акросс садится на край кровати, ему немного тревожно от того, что их Богу не здоровится. Это почти как ядерный гриб на горизонте или военный конфликт на границе.

- Кай знает, что ты его создала?

- Нет. Он думает, что я только пригласила его играть. Пусть так и остается, мне хватит положения Бога-устроителя. Не хочу, чтобы он относился ко мне... как ты.

- Так для кого ты его создала? Для меня или для себя?

- А что, какие-то проблемы? - Вега улыбается, но поворачивается на бок, закутывает одеялом плечи. Акросс смотрит с подозрением, чувствуя подвох, но переводит тему:

- Ты можешь создать его, но не Барса и Тима заново?

Вега, обидевшись, переворачивается набок, спиной к нему, ворчит:

- Это другое. Это все равно, что у тебя умер кот, и мама приносит нового котенка. Того уже не заменишь.


Сигнал к началу игры будит их среди ночи и, выбравшись из кровати и не переодев пижаму, Кай обнаруживает в главном зале стоящего у экрана Хаски, выглядящего генералом перед началом боя. Гидра в пижаме и Дроид в футболке и шортах удивлены не меньше Кая.

- Я пропустил смену власти? - обернувшись, спрашивает Дроид. Кай, упрямо сжав губы, идет к своему капитанскому месту, занятому теперь Хаски.

- Я возьму на себя Гранита, раз вы все об него спотыкаетесь.

- Теперь мы, кажется, должны падать ниц и молиться, - вздыхает Гидра, не поддавшись этому энтузиазму.

- Я его грохну даже ценой своей жизни. Гидра пусть возьмет на себя девку, с ней даже она справится. А на Дроиде будут близнецы. Можешь же их с двух рук уложить, да?

- А если, допустим, наоборот получится, и я столкнусь с Гранитом. Или Мей, - Дроиду, кажется, идея нравится. Гидра только качает головой, словно говоря с ребенком.

- Так я же и не запрещаю.

- Ты не капитан! - напоминает внезапно Кай.

- О, кто опомнился. Народ, та же фигня с Акроссом. Если встречаем его - мочим. С двух рук, зубами в горло или душим подвязками. Гидра! Гидра, - зовет театрально Хаски. - Ты ж баба... Я сейчас в хорошем смысле этого слова. Ты на него руки не поднимаешь, ты к нему неровно дышишь, и он это знает! Я тебя учить должен? Я? Как насчет сыграть безнадежно влюбленную? Истомившуюся без любви и нежности, и, когда он попадется, нож ему в печень воткнуть!

Гидра прикрывает лицо ладонью, а когда убирает ее, оказывается, что Дроид и Кай удивленно на нее смотрят.

- Что, вам всем это в голову не приходило? - смеется Хаски, тогда опоминается Кай:

- Гидра не такая. Она не будет...

- Да я так, информация к размышлению. Ну ладно, я тут решил правда, что хватит быть хвостом капитана и пойду первым. Помните, что я сказал!

Кай только теперь понимает, что Хаски в повседневной одежде, а не ночной. Наверняка сидел тут и выстраивал этот план. Хаски и в самом деле отправляется первым, хотя Кай до конца в это не верит. После этого Гидра пропускает вперед Дроида, и тот послушно уходит в игру, чтобы оставить их одних.

- Тебя устроит такая победа? - спрашивает Гидра всерьез, повернувшись.

- Ты не сможешь этого сделать. Предать не сможешь.

- Предать кого? Акросса? Он мне не капитан, - Гидра усмехается, как бы играя роль злодея, Кай только убеждается в своем мнении.

- Я... - спохватывается она, замолкает, но начинает снова, решившись, как перед прыжком в холодную воду:

- Ты ведь никогда не любил? Если единственный повод - позволить себе слабость, это убить его потом, то... Не говори Хаски, но... Это очень заманчивая идея.

- Зачем ты мне в этом признаешься? - не понимает Кай. Гидра единственная в команде, с кем они почти одного роста. Самый высокий - коренастый Дроид. И все равно, даже девушка выше Кая на пару сантиметров.

- Потому что хочу, чтобы ты знал правду. А не быть для тебя правильной и на все готовой ради тебя... даже если так, я бы сделала это больше не для тебя, а...

- Я понял, - кивает Кай, потому что ему кажется, что ей сложно произносить это. В игру он уходит только чтобы не продолжать этот разговор.

И приходит в себя на холодном операционном столе. Пахнет даже не больницей - запах настолько стерильный, что кажется едким. Кай вздрагивает, когда на столик у его головы ставят поднос с железными инструментами. Ему кажется вдруг, что он пришел в себя в самом начале операции и надо как-то сказать об этом, и только тогда тело его ощущает, что рот заклеен. Более того - руки и ноги стянуты ремнями, как в фильме ужасов. И тогда Кай понимает, что никто и не собирается делать наркоз. Люди вокруг - двое в белых халатах, на одном из них, выбравшем скальпель из ассортимента инструментов, марлевая повязка, второй отвернулся к ящику с лекарствами.

- Что ж, - произносит хирург, и заглядывает Каю в глаза, но остается так же деловит, спокоен и собран. - Для начала что-нибудь безопасное для жизни. Начнем с левой руки, принеси новокаин.

У Королевы странные понятия о более удобных условиях для игры, и Кай почти обещает себе больше никогда к ней не ходить. Он зажмуривается, напрягает левую руку, пытаясь вытащить из захвата. Кай ожидает укола и сразу разреза, потому удивленно замирает, когда слышится выстрел. Операционный стол дергает резко, в сторону от хирурга, и тот валится на пол в месте, где раньше был Кай.

- Резать он собрался, - знакомым голосом ворчит медбрат, убирая пистолет за пояс брюк. - Своего капитана заведи и его режь, урод.

Над марлевой повязкой нереально голубые глаза Хаски.


- Ну как, пересрал? - освободив его, задорно спрашивает Хаски, передавая Каю одежду, похожую на военную форму, и пистолет поверх этого свертка. - Ты постоянно попадаешь в неприятности и не можешь сам из них выбраться. Куда тебе одному, вот правда? А?

Кай смотрит на него через плечо, застегивая пуговицы рубашки, но ничего не говорит. Остальные вещи - на операционном столе, и одевается Кай без спешки, непривычный к военной одежде.

- Когда тебе восемнадцать? - склонив голову на бок, спрашивает Хаски.

- Через три месяца, - холодно отвечает Кай, разбираясь с ремнем.

- Служить пойдешь?

- Сразу после института, - тем же тоном отзывается Кай. - Тебе ведь двадцать?

- Почти. Я уже отслужил, если ты про это. Ты готов, или это платье тебя полнит? - Хаски смеется, снова заслужив злой взгляд через плечо.

- Не готов. Мне нужно забрать мои вещи. Это очень важно.

- Господи... Что там у тебя? Особая пудра, которую ты ждал два месяца из Китая? - снова смех. Закончив одеваться, Кай разворачивается, напоследок захватив пистолет:

- Нет. Там Гидра, так что прекрати хохмить и помоги мне ее достать.

- Не вопрос. Но одно дело уйти отсюда тихо, выдав тебя за персонал и совсем другое - забрать твои вещи. Я просто на всякий случай уточню - будем убивать всех, кто нам попытается мешать?

- Конечно, - кивает Кай, и улыбка Хаски становится хищным оскалом:

- Вот это по мне, это мне больше нравится.


Хаски блокирует процедурную, оставив гореть на ее дверях красным сообщение о том, что идет операция и вход запрещен. Не только эта комната стерильна, весь мир кругом как бы стерилен, значки появляются прямо на поверхностях, все вокруг словно покрыто экраном. Кай надевает респиратор, поднимает воротник. Сзади шеи у Хаски - считываемый штрих-код, у Кая в этом месте шея чистая, поэтому он идет, проскальзывая в двери за спиной Хаски, как бы зайцем.

- Я должен заранее предупредить, что не смогу превратиться, - не без сожаления говорит Хаски. На нем тоже респиратор, и для разговора его приходится снять, удерживая рукой. - У меня вместо руки протез железный. Во-первых, я буду трехлапой псиной, а во-вторых, мне его хирургическим путем пришивали. Сомневаюсь, что смогу впаять его обратно.

Кай собирается что-то ответить, обернувшись, но его в следующее мгновение сшибает с ног влево, и после Хаски уже запоздало слышит выстрел. Когда Хаски, нажав закрытие двери, оттаскивает Кая за поворот, по ним уже ведут беспорядочную пальбу. Пули отскакивают от пола и стен рикошетом, и когда между полом и стальной дверью остается несколько сантиметров, металлический куб останавливает закрытие и по полу стелется огонь, помещение наполняется отвратительным запахом горючего и паленой пластмассы. Кай пытается отдышаться, баюкая кровоточащую рану в плече.

И теперь уже, снова с опозданием, свет меняется на красный и включается сигнал тревоги.

- Хитрожопые соплежуи, - ругается Хаски. - Тебя нести или сам пойдешь? Отсюда уходить надо, пока дверь не вскрыли.

- Сам, - стиснув зубы, отзывается Кай и тут же слишком резко для его состояния поднимается, цепляется на секунду за стену, а затем сразу бежит дальше, в другую сторону коридора. Хаски остается только не отставать.

Не сказать, что они натыкаются на засаду. На пути стоят, еще не сообразив, учебная ли это тревога, еще двое в белых халатах. Кай, которого несколько минут назад такой же вот доктор в белом халате едва не препарировал, оказавшись рядом с ними, стреляет, не раздумывая, в голову первого, почти в упор, потом в переносицу второго, пока тот не опомнился. Бежать в респираторе неудобно, приходится оставить его болтаться на шее. Пока Хаски практически с восхищением присвистывает, Кай достает что-то, похожее на планшет из рук доктора, левой прихватив его пропуск.

- Я думал, нас найдут позже, - наблюдая из-за его плеча, говорит Хаски. У него есть свой пропуск, но он берет еще один и у второго доктора, потому что на планшете убитого две ориентировки на беглецов - как раз на Кая и Хаски. При этом Кай записан у них, как "Проект K.A. I". . - Как-то рано они спохватились. Именно поэтому...

Кай поднимается, ничего не говоря ему, открывает карту медицинского центра, указывает налево:

- Туда. Путь эвакуации.

- А вещи твои?

- Сначала выйдем, потом вещи, - кивает Кай. Ему сегодня не везет настолько, что за очередным поворотом его убивают. Так же, выстрелом в голову с близкого расстояния, притаившийся там военный охранник. Пока Хаски, не веря в происходящее, наблюдает, как падает на бок отброшенный Кай, его валят с ног, сковывают за спиной руки.

Противников всего трое, но появились они внезапно. Хаски смирно ждет, прислонившись к бетонному полу щекой, пока младший солдат пакует труп в черный полиэтиленовый мешок.

- Нафига держать подопытных крыс живыми, если потом приказывают их живьем не брать? Сразу бы головы им разбивали и препарировали, - стоя над Хаски, сверяясь со своим планшетом, рассуждает вслух седой командир. Кая убил именно он, и, внешне спокойный, смирившийся Хаски наблюдает за ним неотрывно, как пиранья океанариума за проходящим мимо посетителем.

- Что он мог? Летать? Гореть? - спрашивает второй, застегивая молнию мешка.

- Бессмертный... Нашли чем удивить. Наверное, слишком много знал. Ты сверился с фотографией? Это он?

- Сверишься тут... там половины головы нет. Но судя по тому, что осталось - похож.

Хаски продолжает наблюдать за командиром и когда второй поднимает его за скованные руки.

- Этого в расход не надо? - спрашивает тот, что за спиной Хаски.

- Связанного? Никакого у тебя спортивного интереса, - смеется старший. Они отключили тревогу, перекрыли коридоры для уборки.

- Так мы отпустим, - предлагает снова тот, и замирает, остолбенев. Пока он находится в ступоре, с дырой в голове падает уже их старший. Этого Хаски прикладывает о стену, отскочив назад, выпрямляет спину резко, чтобы захрустели ребра. Парня спасает от этого бронежилет, но пока Хаски держит его, подоспевает Кай, закончив так же, выстрелом в голову.

- Бессмертный, да? - смеется Хаски, подставив капитану руки, чтобы тот расстегнул наручники.

- В этом мире все бессмертны, - подтверждает Кай. - Ровно до того момента, пока не умрут.

- А ты чуть дольше, - констатирует Хаски, растирая запястья. - Они обеспечили нам выход. Даже не тем, что поймали, а командой прийти сюда и убрать трупы. Еще долго не заметят, что... Блин, Кай, ты становишься клептоманом.

- Я коллекционирую пропуска, - отвечает Кай, забирая удостоверения у всех троих убитых военных. Хаски и сам не заметил, когда тот успел расправиться с третьим, но у того нож между лопаток. - Очень полезная штука. А еще штрих-коды, но моя коллекция в камере хранения.

Волосы у Кая в его же крови, приходится надеть капюшон, чтобы их спрятать.


Вещи они забирают практически без шума. Хаски не рискует светить своим пропуском, поэтому сразу направляет на женщину в камерах хранения, похожую на обычную гардеробщицу, пистолет. Та не пытается их остановить, ведь это уже не ее проблемы. Послушно и даже доброжелательно ведет к ячейке, своими ключами открывает и Кай забирает оттуда небольшую сумку. Расстегивает и проверяет содержимое: белую флешку, несколько прозрачных наклеек со штрих-кодом, телефон и кошелек. Мобильный Кай выкидывает в ту же ячейку.

- Знаешь, - уже на лестнице говорит Кай. - Она, пожалуй, снова поднимет тревогу.

- Предлагаешь вернуться и добить? - оживляется заигравшийся Хаски, и Кай, снова занимающий оборонительную позицию у него за спиной, толкает его вперед:

- Предлагаю идти быстрее.

На подземной стоянке Хаски ждет черный мотоцикл, который выглядит настолько круто, что Кай даже останавливается, чтобы осмотреть. Хаски достает такой же черный шлем для него, и Кай снова зависает.

- Ты умеешь водить? - интересуется Кай, надевая шлем.

- Приехали. Мне двадцать. У меня и права есть, - как бы обижаясь, а на самом деле с гордостью отвечает Хаски, права получивший только на днях.

Кай сначала клеит на шею один из штрих-кодов, а потом уже садится за спиной Хаски. Мотоцикл срывается с места, с рычанием выезжает с подземной парковки, и их выпускает, не задерживая. Не опускается больше никаких дверей, более того - открыт шлагбаум на входе. А выбравшись, Хаски смешивается со скудным потоком машин в трехъярусной дороге.


- При побеге они убили шестерых. Трое из них - военные, - говорит седой старик. В этом мире непривычно видеть старого человека, и Акросс сначала рассматривает его, потом переводит взгляд на видео с камер слежения. - Проект "Кай" был бессмертен до того, как человечество стало бессмертным. Более того - у него только одно слабое место. Его, как вампира, можно убить через сердце. Он отращивает конечности, оживает, воскресает. Таких бессмертных было порядка пятидесяти в мире, из них свободны только шестеро. "Кай" сдали нам недавно и очень глупо так вот его потерять. Помогает ему другой проект лаборатории. У нас были опыты по внедрению людям качеств животного.

- И его скрестили с собакой, - кивает Акросс. Из-за спины раздается сдержанный смех и шепот.

- Именно. Ему пытались привить верность, но его хозяин предал страну. Он присоединился к хозяину, за предательство его лишили руки, но, похоже, он обошел закон об отказе в протезах осужденным за измену. Потому что тут у него две руки.

- Которая? - спрашивает Акросс.

- Правая.

- Кто его хозяин?

- Один из видных политиков. Он раскаялся и по прошествии тюремного срока будет прощен. Кажется, проект "Хаски" нашел себе нового хозяина... Кроме того - в архивах, конечно, этого нет, но раз уж это поручено вам, я должен предупредить. Проект "Кай" не просто мальчик. Начнем с того, что он и вовсе не ребенок, ему порядка трехста лет. А во-вторых, он не просто подопытный. За то время, что он был на свободе, он успел создать антиправительственное движение. Прежде всего Вольфганга надо считать террористом, а уже потом бессмертным.

Закончив на этой пафосной ноте, профессор покидает комнату, близнецы смеются уже в голос, привалившись к стене от смеха.

- Твою мать... Собака и ее Вольфганг!..

- Имя-то какое...

Акросс продолжает смотреть видео с камер наблюдения, зацикленных, повторяющих одни и те же кадры. Этим двоим хватило четверти часа, чтобы покинуть лабораторию, убив шестерых. И хотя для Акросса шестеро - это небольшие жертвы, для этого мира, в котором после провозглашения права на бессмертие всех стерилизовали, это потеря невосполнима. Кай не мог этого не знать, информация поступала к ним перед игрой, прежде чем выкинуть в этот мир.

Акросс замечает, как из-за его плеча наклоняется с интересом к экрану Мей, вглядываясь в лицо Кая, когда тот убивает одного из профессоров.

- Хм... Похоже, ты добился. Окончательно его довел, - улыбается Мей. - Теперь он уже не тянет на домашнего.

- Еще не достаточно, - возражает Акросс.

- Он бессмертен, - напоминает Гранит, вернувшийся утихомирив близнецов. - Как ты собираешься его убивать?

- Ты же слышал. Целиться в сердце, - переключается Акросс. - В любом случае удачно, что у нас и тут команда.

- Как насчет пыток? - продолжает Гранит. - Его ранили и голову пробили. Как думаешь, может достаточно с него?

- Нет. Но я уже придумал, что делать с ним в конце игры.

- Вернуть головастикам на операционный стол, - кивает Мей. - Ну, ты как хочешь, а по мне ты заставил его вырасти. Настолько, что вот гляжу я на него, такого крутого, и думаю, что я б ему дала.

Близнецы, притихшие после Гранита, снова заливаются смехом.


- Так, - скинув рюкзак тут же, у порога, начинает Хаски. - Жрать тут, спать туда, срать тебе не надо, но если хочешь помыться, то по коридору. Нас тут не найдут, можешь не волноваться.

Квартира Хаски похожа на тот же исследовательский центр, наверное сделана из тех же материалов. В ней тоже все кажется стерильным, будто они пришли натоптать в музее. Кай прислоняется к двери спиной, переводит дух.

- Слушай, есть просьба.

- Ну, конечно, можешь есть просьбу, - оборачивается Хаски, расшнуровывавший солдатские ботинки, но замечает - что-то не так. Кай бледен, стоит не прямо, а чуть согнувшись. - Тебя тошнит что ли? Они что-то там тебе вкололи? У меня должны быть номера...

- Когда в меня попали, пуля осталась в плече. Прежде чем что-то делать, мне нужно, чтобы ты ее вырезал. Рана зажила, но кусок металла внутри - не самое приятное. Сможешь? - Кай старается говорить быстрее.

- Конечно, - с готовностью соглашается Хаски, достает не использованный нож с зазубренным лезвием из ножен на поясе. Кай кивает, садится на пол, сняв куртку, оттягивает ворот футболки, пальцем надавливает на место под ключицей, прижимает. Хаски приходится опуститься рядом на колени. Он решает избавить Кая от шуток на тему того, что он сейчас прямо как Акросс будет над ним издеваться, или что Акросс был бы рад такому испытанию. Дроид или Гидра замешкались бы, а Хаски знает, что лучше вскрыть заросшую рану, чем оставить загнивать. О том же знает и Кай, и он убирает палец, уступив место острию лезвия, выдыхает, как засыпая или приготовившись к медитации.

Хаски уважает его решимость в этот момент, и даже рад, что такое задание досталось именно ему. Вглядевшись в лицо Кая, опускает глаза к лезвию и нажимает, прорезая новую рану.


Одежду Хаски запаковывает в картонную коробку, прежде чем выбросить. Кай выбирается из душевой в флисовой мягкой пижаме, уходит в комнату, не спросившись, которая тут его и где он будет вообще спать, и Хаски спешит за ним, чтобы сказать, что спальня в квартире одна и придется решать, кто спит на диване. И замирает в дверях.

Кай стоит в центре комнаты, рядом с ним - Гидра, и Кай улыбается ей. Хаски приваливается к дверному косяку, покачав головой удивленно.

- Я помню, мы должны были забрать Гидру. В квартиру она не входила. Откуда же она?

- Ну так мы ее и забрали, - пожимает плечами Кай. - Она была на той белой флешке среди моих личных вещей.

И тогда Хаски замечает, что ног у Гидры нет. Ее светлое, под цвет пижамы Кая, платье как-то само к подолу переходит в кубики пикселей.

- О. Искусственный разум, - кивает с понимаем Хаски, вернувшись от ног к макушке. Гидра и в самом деле кажется более расплывчатой и бледной, но не присматриваясь этого не заметить. - Голограмма?

- Скорее душа, получившая бессмертие через перевод ее в интернет-формат, - сообщает Гидра, развернувшись к Хаски. - К тому же... Хаски, у тебя полностью электронный дом. Я бы на твоем месте на эту игру перестала меня задирать, иначе тебя начнет бить током от пола, холодильник будет плеваться в тебя банками с пивом, а из крана будет лить кипяток, как только ты расслабишься и решишь, что все в порядке.

Я устал отлавливать свои книги у пиратов и просить их удалить, а так же читать отзывы там, где я мог их и не увидеть и не могу на них ответить. Полностью книгу вы сможете прочитать здесь https://author.today/u/litomoko