Белогорский Евгений Александрович: другие произведения.

Честь и Польза - 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Окончание Чести и Пользы.

   ЧЕСТЬ И ПОЛЬЗА.
  
  
  
   Третья часть.
  
  
  
  
   ЯВЛЕНИЕ ВОЖДЕЙ.
  
  
  
  
  
   Глава I. Тузовый пасьянс.
  
  
  
  
  
   В жизни, большие деньги всегда являлись неотъемлемой частью верховной власти, а иногда были и её основным компонентом. Недаром в карточной колоде туз, первоначально ассоциировался с доверху набитым деньгами мешком или кошельком и был главнее грозного и могучего короля. Это потом, первой карте колоды стали придаваться иные виды, дабы приуменьшить, затушевать столь наглядную иерархию.
   Со времен королевы Елизаветы, когда Англия стала морской державой, деньги, полученные от заморской торговли и пиратства, широкой рекой хлынули в неё. Оседая в сундуках лондонского Сити, они постепенно создали мощную финансовую силу, с могуществом которой власть была вынуждена считаться.
   Английские короли, индийские императоры, британские премьеры, все они в своих действиях и решениях неизменно учитывали интересы денежных тузов, чьи золотые запасы могли соперничать с королевской казной, а то и превосходили её. Очень часто, в тяжелые времена монархи обращались к ним за финансовой помощью ради сохранения своего положения на троне и продолжения династии. И, как правило, господа банкиры не отказывали высоким просителям.
   Стоит ли удивляться, что почти все войны, которые за двести лет вела Британская империя, были направлены на защиту интересов Сити в том или ином уголке земного шара. Ради устранения их конкурента, в лице стремительно набирающего силу Германской империи, была развязана чудовищная война, что по своему размаху получила название мировой.
   Множество государств Европы, Азии и Америки, а также африканские колонии приняли в ней участие. Каждое из них имело в ней свои интересы и потому, английским политикам не удалось полностью просчитать последствия принятых ими решений в августе 1914 года. Выпущенный на свободу джин войны действовал по своим правилам и британцам, стоило огромных усилий загнать его обратно в бутылку.
   Чтобы устранить нанесенный стране материальный ущерб и восстановить было могущество империи на мировой арене, Англии был нужен твердый политик, готовый наводить порядок в международных делах жесткой рукой. На эту роль, по мнению финансовых кругов Сити очень подходил бывший премьер министр Стэнли Болдуин и совсем не годился нынешний обитатель особняка на Даунинг-стрит Рамси Макдональд.
   И пусть все говорят, что он любящий свою страну человек и что он получил кресло премьера согласно честному волеизъявлению народа в честной борьбе. Все это не имело большого значения. Проводимый им внешнеполитический курс во многом совершенно не совпадал с интересами денежных тузов, и настал момент, когда нужно было принимать решение о его смене.
   Уже прошел веселый и озорной праздник Майского дня, когда вся Британия отмечала приход весны. Началось приготовление к празднованию Дня рождения английского короля, что по традиции отмечался в средине июня, когда недовольные политикой премьер министра властители Сити, собрались в лондонском поместье Шоскомб. Оно принадлежало одному представителю столичной богемы, что с радостью предоставил его для этой встречи по первому слову секретаря банка "Барклай". Там он имел много непогашенных кредитов, один из которых чудным образом был в тот же день реструктуризирован правлением банка.
   Конечно, для ведения столь важного разговора больше подходили высокие и просторные кабинеты, чьи крепкие стены, надежно скрывали властителей мира сего от посторонних взглядов и ушей. Но видимо господа банкиры изрядно устали от подобной обстановки и решили провести встречу на лоне пригородной природы. Где можно было подышать свежим воздухом и порадоваться солнышку. Насладиться живописным видом аккуратно постриженных зеленых лужаек и попутно сыграть на них партию в крокет. Большие деньги давали большую власть и возможности, но при этом никак не могли заменить простые радости жизни.
   Следуя национальным традициям, по приезду в поместье, дорогие гости обменялись любезностями с хозяевами этого чудного места. Совершили по нему краткую экскурсию на свежем воздухе, после чего вооружившись деревянными молоточками, принялись бить ими по крокетным шарам, стараясь вогнать их в створки специальных ворот установленных на изумрудной лужайке.
   Когда же игра была завершена, проголодавшиеся на свежем воздухе гости с большим удовольствием сели за стол и по достоинству оценили мастерство местных поваров. За время обеда, за столом обсуждались последние события в мировой политики, сплетни из жизни лондонской богемы и даже новинки кино и театра. И только отправившись в курительную комнату, за рюмкой бренди и гаванской сигарой, у гостей начался серьезный разговор о будущем страны, короля и империи.
   Все гости были представителями "золотого возраста", к которому относились люди, перешагнувшие сороковой жизненный рубеж. Когда приобретенный человеком опыт мог удержать его от опрометчивых решений, а состояние здоровья позволяло активно строить планы и их реализовывать. Именно им, четверым, было доверено принять окончательное решение относительно судьбы британского правительства.
   - Согласно сообщению вашего секретаря Грэг, вы вчера встречались с господином Болдуином и обсуждали возможность его возвращения в кресла премьера. Как вы оцениваете его нынешнее состояние, готов ли он принять нашу помощь в этом деле и самое главное согласен ли он на наши условия? - спросил Мозес Гизи, удобно откинувшись на спинку плетеного кресла не выпуская из пальцев хрустальный бокал с бренди.
   - Разговор действительно состоялся и был весьма и весьма обстоятелен, господа, ведь подобное дело не терпит суеты, - Грэг Дроденвельт значимо поднял свои густые кустистые брови. - Мы с господином Болдуином с первой минуты разговора прекрасно поняли друг друга, и говорили друг с другом, так сказать на одной волне. Он также как и мы считает, что выбранный премьер министром Макдональдом курс на нормализацию отношений с Россией - это вредное и очень опасное направление в политике, ибо создает серьезную угрозу интересам Британии в Европе и по всему миру. Все заявления сделанные Макдональдом в отношении Москвы по своей сути являются неудачными попытками умиротворить русского медведя. И чем больше ему уступают, тем сильнее становиться его грозный рев. Прекращение военного конфликта на границе Ирака по русскому сценарию привело к ослаблению наших позиций на Среднем Востоке, а возвращение афганского престола Надиршаху напрямую угрожают спокойствию наших индийских границ. Господин кандидат считает, что чем раньше премьер министр Макдональд будет отправлен в отставку, тем быстрее можно будет исправить нанесенный им вред интересам империи.
   - Это все ясно и понятно, - вступил в разговор Хабекук Стоун. - Никто с самого начала не сомневался, что позиция Болдуина по внешней политике будет именно такой и никак иначе. Как далеко он готов шагнуть в исправлении внутренних ошибок премьера? Готов ли он занять жесткую позицию в отношении профсоюзов? Указать им их истинное место в нашем мире, а не вести с ними переговоры и давать различные поблажки как это делает Макдональд!
   - По этому вопросу можете не беспокоиться, господа - радостно заверил переговорщиков Дроденвельт. - Мистер Болдуин готов прибегнуть в отношении профсоюзов к самым решительным мерам. И в случае необходимости прибегнуть к услугам штрейхбрейкеров и даже к введению военного положения на случай массовой забастовки как это было в прошлом году. Смею вас заверить, что господин кандидат сделал все необходимые выводы из недавнего прошлого.
   - Что же, ваши слова вселяют определенное чувство оптимизма, перед принятием решения о вложении капитала в предприятие по смене премьера, - усмехнулся Стоун и, затянувшись сигарой, замолчал, любезно давая другим гостям возможность задать свои вопросы Дроденвельту.
   - С профсоюзами все ясно, - принял его подачу Гизи. - А что в отношении подмандатных территорий короны в Восточной Африке? Готов ли мистер Болдуин поддержать инициативу ряда компаний по созданию плантаций кофе, чая, хлопка и сизаля на землях имперского протектората Кения и Танганьика? Компания "Стар Фут" при поддержке "Бристоль кредит" готова вложил до полумиллиона фунтов стерлингов в проект по разведению чая и сизаля на землях Кении. Заявка на получение земель была подана Соответствующий проект в канцелярию премьер министра больше полугода, но ответа нет до сих пор. Намерен ли господин кандидат предоставить нашим компаниям режим наибольшего благоприятствования в этом деле?
   - Как вы и просили, этот вопрос обсуждался в нашей беседе с мистером Болдуином и он готов пойти навстречу частной инициативе по развитию колоний короны, однако здесь есть маленькое но. Наверняка отчуждение земель вызовет протест со стороны туземных вождей и передача их компаниям будет не таким быстрым и безболезненным.
   - Когда это мнение черномазых принималось во внимание при решении столь важного вопроса!!? - гневно возмутился Гизи. - Воюя с немцами, они почувствовали себя людьми, и теперь слово белого человека для них уже не закон!!? Негры должны знать свое место! Деньги за свои земли они получат, но если это им покажется мало, то армия должна будет привести их в чувство!
   Услышав эту отповедь, все сидевшие за столом дружно закивали головой. Африканцы должны знать свое место и верно служить белому человеку - это был краеугольный постулат колониальной политики британской империи.
   - Думаю, что господин кандидат согласен с вами и примет нужное нам всем решение - поспешил успокоить Гизи Дроденвельт, но монополиста не устраивал подобный вариант ответа.
   - Мне нужно не ваше мнение, а конкретное и твердое обещание господина кандидата решить этот вопрос так, как нам этого надо. Никакая другая формулировка меня не устраивает! - отчеканил Гизи, всегда предпочитавший договариваться с клиентом заранее, так сказать на берегу.
   - Хорошо. Я ещё раз переговорю с кандидатом относительно этого вопроса и попрошу предоставить вам самые твердые гарантии по его выполнению, в нужном для вас варианте - заверил Дроденвельт собеседника.
   - Мы будем не против того, если господин кандидат добавит к ним согласие короны на прокладку железнодорожных путей в Танганьике от побережья до озера Виктории - подал голос мистер Брюс Клейторн, четвертый участник этой встречи. Он был сильно похож на хорька, но имевший проницательный ум и железную хватку, что позволяло ему в любом деле отщипнуть свою долю пирога.
   - Хорошо, я обязательно уточню и этот вопрос у мистера Болдуина на нашей с ним завтрашней встрече.
   - Уточните, уточните, но перед этим скажите, относительно заказов Адмиралтейства на постройку миноносцев. Верфи "Армстронга" очень рассчитывают, что смогут получить этот контракт.
   - Насколько мне известно, контракт на постройку миноносцев моряки уже отдали фирме "Торникрофт". В её нынешнем положении - это отличная возможность поправить пошатнувшиеся дела.
   - В любом положении не надо экономить на лоббистах. Армстронг в этом деле дал больше и значит, контракт должен быть передан ему по праву - непреклонно заявил Клейторн, но Стоун скептически усмехнулся.
   - Боюсь, это будет трудно сделать. Одна из племянниц владельца "Торникрофт" замужем за помощником первого лорда адмиралтейства - любезно подсказал банкир, откуда растут ноги, но наличие семейного подряда не смогло остановить напор Клейторна.
   - Тоже мне, неразрешимая проблема, - презрительно фыркнул "хорек". - Помощники первых лордов адмиралтейства меняются чаще и быстрее, чем сами лорды. Поэтому ничего не стоит, дать контракт на постройку кораблей одной фирме, а затем передать его другой.
   Клейторн сделал неторопливый жест рукой и после чего стал гасить окурок сигары, в хрустальной пепельнице энергично приговаривая. - Миноносцы должны быть переданы Армстронгу. Таково неотложное условие нашей поддержки мистера Болдуина на пост премьер министра.
   - Ваши требования будут озвучены мистер Клейторн, но мне кажется господа, что мистер Болдуин испугается того Монблана требований, что вы обрушиваете на его плечи. Все должно быть в разумной мере - как говорили древние - призвал собеседников Дроденвельт, однако его голос был голосом вопиющего в пустыне.
   - Если он хочет быть премьер министром Великой Британии, то пусть подписывает этот кредитный лист или идет к черту! Мы не намерены иметь дело с мягкотелыми неврастениками и рафинированными аристократами. Наш кандидат должен быть готовым твердо идти до конца, если это будет нужным! - воскликнули Клейторн и Гизи.
   - В таком случае, нам нужен не Стэнли Болдуин, а Уинстон Черчилль - сказал Стоун, но Гизи не согласился с ним.
   - Черчилль хороший бульдог, но сейчас не его время. Ещё не высохли слезы у тех, чьи родные и близкие не вернулись с берегов Дарданелл. Лет через пять, а лучше десять ему можно будет предложить наши услуги, но не сейчас.
   - Кстати, мы активно выдвигаем требования к кандидату Болдуину, но ничего не сделали по устранению премьера Макдональда - резонно заметил Дроденвельт. Он требовательно посмотрел на Хабекука Стоуна и тот с готовность извлек из внутреннего кармана простой блокнот, которым обычно пользовались простые клерки и служащие. Магнат умел экономить, в том числе и на себе.
   - Представители службы Келла Вернона готовы помочь нам в этом деле. Согласно их заявлениям русские спецслужбы вольготно чувствуют на территории метрополии. И дело идет не в банальном шпионаже или вербовки. Посланцы Дзержинского пытаются влиять на наши внутренние дела и финансовая поддержка наших забастовщиков наглядное тому подтверждение. Никогда прежде иностранное вмешательство в наши дела были столь наглыми и открытыми и это нельзя прощать русским! Интересы империи и британского народа под угрозой!
   Стоун ещё что-то хотел сказать, но Дроденвельт его решительно перебил, явно не желая слушать его пафосное выступление.
   - Финансируемые нами газеты пытались разыграть эту карту, но безуспешно. Русские собрали деньги для семей бастующих горняков по всенародной подписке и перевели деньги в Британию совершенно официально. Все необходимые документ были представлены в суде адвокатами профсоюзов, и судья обязал газетчиков дать опровержение, и приговорил к штрафу в сто фунтов.
   - Они наверняка не знали о существовании "письма Антонова", лидера русских профсоюзов. В нем они призывает наши профсоюзы вести активное противостояние с государством. Под лозунгом борьбы за интересы своих членов всячески обострять внутренне положение в стране, создавать кризисы, расшатывать правительственные устои, провоцировать массовые беспорядки и выступления, добиваться ухода в отставку правящего кабинета.
   - Одним словом, вы хотите сказать, что падение Болдуина и приход к власти Макдональда дело рук русских?
   - Выходит так - скромно констатировал Стоун, чем вызвал яростный протест со стороны Гизи.
   - Если это так - то русская разведка самая сильная разведка в мире, по своему желанию меняющие правительства! А господа из МИ-5 откровенные бездельники и тупицы, беззастенчиво проедающие деньги наших налогоплательщиков!
   - Они не тупицы, а герои, которые смогли раскрыть хорошо законспирированную сеть агентов вражеского влияния.
   - Раскрыли после того как они на раз два устроили в нашей стране огромную забастовку и с легкость снесли правительство консерваторов! Да за это их под суд отдать надо!! Спасибо господину Сталину, что ограничился одним только Болдуином, а не приказал королю Георгу отречься от престола и не сделал Британию русской колонией!! - гнев Гизи набирал обороты и его поддержал Дроденвельт.
   - И вы так спокойно говорите о том, что русские действуют у нас так спокойно как в своем кармане!? Я не понимаю вас Стоун!? Так действительно может дойти до того, что однажды проснувшись утром, лондонцы узнают, что теперь у них не мэр, а градоначальник!
   - Успокойтесь, господа! - постарался сбить волну гнева Хабекук. - Никакого "письма Антонова" нет, равно как и нет русского влияния на наши профсоюзы!
   - Тогда зачем вы нам морочили голову этой галиматьей и портили нам нервы!? - набросился на Стоуна Клейторн.
   - Мне было важно знать вашу реакцию господа. Если в "письмо Антонова" поверили вы - то в него поверят и простые британцы - торжествующе объявил Стоун.
   - Черт бы вас побрал Стоун! Нашли время и место проводить свои эксперименты! - обиделся Гизи, видевший в действиях собеседника исключительно мелкую месть.
   - Держите себя в руках, Мозес, - призвал банкира к порядку Дроденвельт. - Значит "письмо Антонова" хорошо исполненная фальшивка, при помощи которой господа из контрразведки намериваются принудить премьера Макдональда уйти в отставку. Что же, довольно грязная и рискованная игра, за которую в случае неудачи можно поплатиться головой.
   - Да, игра действительно грязная, но это самый верный способ убрать Макдональда с его поста до конца года. Даже удастся расшатать коалицию, во что наши эксперты верят с трудом и навязать Макдональду досрочные выборы, мы не добьемся нужного результата. Премьер пользуется популярностью у простого обывателя и может упрочить свое положение в парламенте.
   - Если вы строите расчет на мягкотелости Макдональда, то он совершенно неверен. Я хорошо знаю премьера и заверяю в том, что после опубликования "письма" в прессе, он не покинет свой пост. Ему будет некомфортно, неудобно, но чувствуя поддержку избирателя, он не уйдет в отставку - покачал головой Дроденвельт.
   - Значит надо выбить из-под его ног эту уверенность! - заявил Гизи.
   - Совершенно верно, но чтобы это сделать, нужна не просто газетная заметка. Нужна полноценная кампания против премьера! - произнес Стоун, и глаза его азартно заблестели.
   - Скажите проще - травля - бросил Клейторн, предпочитавший называть вещи своими именами.
   - Как вам будет угодно. Травля, так травля, но она должна быть мощной и быстрой, чтобы раздавить противника и не дать ему опомниться.
   - При таком раскладе, вы, скорее всего, добьетесь того, что премьер пустит себе пулю в висок. Макдональд очень щепетилен в вопросах чести и прижатый к стене может последовать примеру древних римлян. Они, если не могли защитить свою честь, кончали жизнь самоубийством, написав перед этим прощальное письмо и в этом случае не верить человеку было невозможно. Если премьер пойдет по этому пути, то смею заверить, что нам всем придется несладко.
   - Тогда, что вы предлагаете, Дроденвельт? Сидеть и ждать у моря погоды или как говорит ваши любимый Конфуций, когда по реке проплывет труп вашего врага!? В нашем нынешнем положении - это дорогое удовольствие.
   - В этом - я с вами полностью согласен, мистер Стоун, время - деньги. Как говорит мой секретарь Циклопод Заруфакис нужен дополнительный маневр, который заставит Макдональда уйти в отставку.
   - И что это за маневр? - сварливо поинтересовался Стоун.
   - А этим пускай займутся господа из конторы Келла Вернона. Если они смогли додуматься до "письма", пусть думают дальше. На данный момент нам важно другое. "Письмо" в первую очередь подставляет под удар профсоюзы и русских, Макдональд в этом деле идет, что называется в пристяжку с ними. Чтобы его свалить, нужна личная ответственность премьера с прошлогодними событиями, а ещё лучше с русскими шпионами или агентами влияния. Любой вариант беспроигрышен.
   - Премьер министр на связи с русскими!? Это уже перебор - Дроденвельт, откровенный перебор!
   - Никто и не говорит об этом! Вполне достаточно если с русскими будет связан кто-нибудь из близкого окружения премьера. Если это будет доказано, вот тогда Макдональд наверняка уйдет в отставку. Ведь любой сюзерен несет ответственность за действия своего вассала.
   - Придумано хорошо, но это чертовски трудно сделать!
   - Ничего! - протянул Дроденвельт. - Если ваши господа специалисты смогли создать "письмо Антонова", то они наверняка смогу выявить "руку Москвы" в окружении Макдональда. Все дело в карьерном стимуле и деньгах.
   - Многие охотно берут деньги, но плохо делают свою работу - со вздохом заметил Мозес Гизи.
   - А вот за этим надо смотреть и строго спрашивать! Ни у кого не должно быть и мысли, что наши деньги можно заработать подобным путем - назидательно поднял палец Клейторн, но Дроденвельт не дал ему развить идею.
   - И так, господа, - сказал он решительным голосом, - давайте подведем итоги. В ближайшее время я вновь встречусь с мистером Болдуином. Озвучу ему все ваши вопросы к нему и определюсь с его степенью готовности в борьбе за кресло премьера. Мистер Стоун ознакомит наших сторонников МИ-5 с их новой задачей и сроками её исполнения. За вами Мозес столь любимая вами "Дейли Мейл". Ей легче всего поднять шумиху, которую подхватят "Телеграф" и "Таймс". С Уотсоном и Доусоном я переговорю.
   Дроденвельт посмотрел на Клейторн в ожидании, что тот что-то добавит, но банкир только кивнул головой в знак согласия.
   - В таком случае, идемте прощаться с хозяевами, столь любезно пригласивших нас на партию в крокет - Дроденвельт с легкостью покинул свое кресло и остальные гости последовали его примеру.
   Когда банкиры и их охранники покинули террасу, слуги принялись наводить порядок после гостей, очищать пепельницы, убирать бокалы для бренди и сами бренди. Все было приведено в первоначальный вид, когда в кустах окаймляющих клумбу рододендронов неожиданно началось движение и из них, появилась гувернантка хозяев поместья мисс Бетти Стэнтон.
   - Ах, Джордж! - радостно воскликнула она, увидев слугу с мусорным ведром в руках. - Вы случайно не видели здесь Дейзи? Никак не могу её найти.
   - Наверняка она на краю поля для крокета, мисс Стэнтон. Смотрит на кротовую лунку - ответил слуга.
   - Большое спасибо - обрадовалась гувернантка и, наградив Джорджа милой улыбкой, двинулась в сторону поля для игры в крокет, аккуратно переставляя одетые в теннисные туфли ноги. Слуга с сожалением посмотрел вслед стройным, прикрытым ниже колен платьем ногам и направился в другую сторону. У каждого из обитателей поместья были свои обязанности.
   Стоун и Клейторн возвращались в Лондон на одной машине. Отгородившись от водителя салонным стеклом, они вели разговор, не предназначенный даже для ушей остальных участников встречи.
   - Завтра курьер доставит вам домой специальный пакет. В нем последние данные с бирж Америки и анализ финансовой обстановки нью-йоркских банков за последние три месяца - сказал Гизи откинувшись на мягкую кожаную спинку сидения.
   - Я самым внимательным образом изучи ваши материалы и дам свой ответ об участии в "Большом хлопке" - сдержано кивнул головой Клейторн, не глядя в сторону собеседника. Заглядывание в лицо в таком разговоре считалось проявлением слабости и потому, каждый из банкиров поворачивал голову в сторону друг друга строго по необходимости. - Когда вы намерены его провести?
   - Извините Брюс, но я могут ответить на этот вопрос, только после вашего положительного ответа - отрезал Гизи и Клейторн не стал настаивать. Слишком большие деньги были поставлены на кон в грядущей игре.
  
  
  
  
  
   Документы того времени.
  
  
  
  
  
   Из шифрограммы резидента российской разведки в Лондоне от 22 июня 1927 года.
   Согласно донесению агента "Фальконус" в Шоскомбе состоялась закрытая встреча представителей финансовой элиты Сити. По непроверенным данным, на ней обсуждалась финансовая обстановка в стране и в мире, а также возможность провокации против представителей российского посольства в Британии. В связи с этим предпринимаются действия направленные на перепроверку донесения "Фальконуса" по всем каналам резидентуры.
  
  
  
   Сообщение специального корреспондента газеты "Известия" Льва Рубашкина из Бразилии от 24 июня 1927 года.
  
   Сегодня из порта Сантус в город Сан-Пауло прибыла российская этнографическая экспедиции во главе с профессором Петроградского университета Басовым Владимиром Павловичем. Её цель изучение территории штатов Парана и Мату-Гросу и индейских племен там проживающих. Визит российской экспедиции в Сан-Пауло приурочен к столетию первой русской экспедиции в Бразилию. В широкой публике мало кому известно, что ровно сто лет назад, в путь по бразильским джунглям отправилась экспедиция под руководством профессора Лансдорфа, по совместительству первого российского консула в этой стране.
   Благодаря её самоотверженному подвигу научный мир узнал о существовании индейских племен бороро, карипуна и апиака, а также познакомился с их обычаями, бытом и верованием. Участниками экспедиции была собрана большая коллекция гербариев, составившая более чем 80000 листов со всевозможными видами растений и плодов. Кроме них из Бразилии было доставлено обширное собрание индейского оружия и утвари, часть которой находится в запасниках нашей Кунсткамеры.
   По словам профессора Басова, нынешняя экспедиция намерена пройти по маршрутам своих легендарных предшественников и собрать свои коллекции. Свое начало экспедиция возьмет в Сан-Паулу, пройдет по всем приграничным восточным штатам Бразилии и завершиться в городе Манаусе на севере страны.
   Общая численность экспедиции составляет тридцать пять человек, большая часть которых составляют ученые ботаники, геологи и этнографы. Именно они должны дать ответ насколько изменилась природа Бразилии за последние сто лет, и постараться как можно полнее изучить её богатейшую флору и фауну.
   Вместе с этим, ученые попытаются расспросить местных индейцев о судьбе экспедиции профессора Фосетта пропавшего в этих местах два года назад. Никто, конечно, не рассчитывает на стопроцентный успех этих поисков, но профессор Басов надеяться на удачу, говоря, что дорогу осилит идущий.
  
  
  
  
   Телеграфное сообщение с пометкой "Молния" из российского посольства в Токио от 24 июня 1927 года.
  
  
   Сегодня, в 10:20 по токийскому времени было совершено покушение на премьер-министра Японии господина Като Такааки. Нападавший, отставной офицер капитан Осати Гиити напал на премьер-министра в тот момент, когда тот покидал бюро партии Риккэн Сэйюкай. Воспользовавшись отсутствием охраны, он смог беспрепятственно приблизиться к Такааки и произвести пять выстрелов из пистолета.
   Защищаясь от выстрелов, премьер министр выставил вперед портфель с большим количеством бумаги, чья толщина ослабила действие пуль. Из пяти выпущенных в господина Такааки пуль только две из них попали ему в грудь и живот. Остальные либо прошли мимо, либо слегка задели плечо и руку премьер министра. В настоящий момент в тяжелом состоянии раненый находится в Главном Токийском госпитале, где врачи борются за его жизнь.
   Согласно свидетельствам очевидцев, во время покушения Осати выкрикивал слова несогласия с политикой премьера Такааки. В первую очередь с сокращением армии и флота, отвод регулярных японских войск с Южного Сахалина, а также приостановки действия закона "О поддержании государственной безопасности".
   Временно исполняющий обязанности премьер министра страны, согласно указу императора Хирохито, назначен Вакацуки Рэйдзиро.
  
   Заместитель посла Российской Республики в Японии Миклашевич В.К.
  
  
  
  
   Глава II. Имперский пасьянс.
  
  
  
  
  
  
   Покушение на главу правительства любого государства всегда является чрезвычайным происшествием, независимо от того, где находится это государство, в Европе, Америке или Азии. Тем более, когда жертва покушения премьер министр Японии, страны претендующей на статус великой державы.
   Для многих европейских государств у коих фигура премьер-министра, можно сказать, имела сакральную функцию, данное известие вызвало шок. Против него можно было интриговать, добиваться отставки, но чтобы убить посреди дня из-за несогласия с проводимым им политическим курсом это было нонсенсом. Тем более что покушение совершил не анархист или какой-нибудь последователь левого течения, а представитель военной касты. Чье влияние в японском обществе было неоспоримым.
   Зная это, не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что сам исполнитель покушения Осати Гиити являлся лишь мелкой сошкой, послушным орудием исполнения чужой воли. Наглядным подтверждением этого был тот факт, что после нападения на премьер-министра, отставной капитан не только не пытался скрыться с места преступления, но не оказывал никакого сопротивления полицейскому, что арестовал его.
   На все вопросы набежавших в участок журналистов, куда был первоначально доставлен офицер, Осати с гордым видом отвечал одно и то же: - Я выполнил свой долг перед страной и императором.
   Когда арестованного забрали представители службы государственной безопасности, выяснилось, он состоит в закрытом военном обществе "Красный дракон". Его членами были исключительно армейские офицеры, а председателями секций являлись генералы и полковники, чье решение было равноценно приказу и подлежало неукоснительному исполнению.
   На все вопросы следователей Осати Гиити постоянно заявлял, что решение о нападении на премьера он принял самостоятельно. Так как воспринял известие о сокращении армии как личное оскорбление, которое могло быть смыто только кровью Като Такааки.
   Обвиняемый твердо держался этой линии поведения на всех допросах, и следствие ограничилось рассмотрением именно этой версии дела. Трогать общество "Красный дракон" чьим почетным главой был маршал Сухопутных сил Японии принц Котохито, без веских на то оснований, следствие побоялось. Принц крови, есть принц крови.
   Главенство принца в "Красном драконе", а также тот факт, что премьер министр остался живым после покушения, во многом объясняет приговор, вынесенный императорским судом по этому делу. Вопреки многочисленным ожиданиям, Осати Гиити не был казнен, как он того заслуживал. Отставной капитан был признан человеком совершившим покушение в состоянии сильного душевного расстройства. По этой причине, он был приговорен к лечению в специальной клинике, после которого должен был отсидеть в тюрьме пятнадцать лет, десять из которых являлись каторгой.
   Осати с достоинством выслушал свой приговор, поблагодарил судей за достойное исполнение ими долга перед империей, после чего был отправлен в камеру, где совершил харакири.
   В каждой политической истории есть свои тайные пружины, скрытые от глаз посторонних. Были они и в деле Осати Гиити, судьбой которого занимался сам Тайный совет империи под председательством Куратоми Юдзабуро. Это был высший орган японской империи. Тайный совет заседал непосредственно в императорском дворце, и подавляющее число принятых им решений получало полное одобрение у молодого императора Хирохито.
   Все двенадцать членов Тайного совета были горячими патриотами своей страны и приверженцами лозунга "Весь мир под японской крышей". В этом они были едины, ибо не видели иной конечной цели для империи, но вот способы её достижения в их понимании заметно разнились.
   Это разногласие отчетливо проявилось, когда председатель Тайного совета спросил своих советников, достоин ли Осати Гиити смерти за свое преступление. Четверо членов Тайного совета, выступающие за осторожную и поэтапную реализацию главного лозунга империи Сёва подняли руки в знак согласия с предложением председателя.
   Восемь же советников, включая самого председателя, кто видел реализацию лозунга при помощи военной силы и в короткие сроки, остались сидеть неподвижно.
   - Решение не принято - громко объявил Куратоми Юдзабуро и сидевший за ширмой секретарь, записал его слова в протокол заседания.
   Решение суда произвело громкий фурор в самой Японии и в сопредельных с ней государствах. После оглашения приговора все армейские офицеры отправились в рестораны и клубы, где один за другим поднимались бокалы с шампанским в честь Осати Гиити и здоровья императора Хирохито. Ведь без его молчаливого согласия, высокий суд вряд ли бы вынес столь мягкий приговор преступнику.
   В этот день военные почувствовали вкус силы и власти, и не хотели сходить с этой дороги. Один за другим зазвучали лозунги времен русско-японской войны, требовавшие расширить зону жизненных интересов империи и сделать это как можно скорее.
   - В 1905 году политиканы опозорили армию, подло лишив империю главного трофея той войны - Маньчжурии. За все страдания и пролитую кровь в борьбе с русскими наша страна получила лишь жалкие подачки в виде Квантуна, половины Сахалина и половины Китайской Восточной железной дороги. Все в половину! - негодовал посланец принца Котохито Канда Матосона, выступая в ресторане "Кинрютей Го", где в этот день собрались члены "Красного дракона" - символа войны и пролитой на ней крови. - Настало время пересмотреть решение Портсмутского договора и сделать решительный шаг передвинуть границы империи на запад!
   - Мы сметем продажных политиканов с нашего пути и премьер Като Такааки - это только начало! Подумать только, он отдал приказ о сокращении нашей армии ровно на три дивизии и заменил на Сахалине регулярные соединения на полицейские соединения! Он не хотел обострять отношения с Россией - нашим главным врагом и конкурентом на Востоке! - в унисон Матосоне восклицал полковник Окава, командующий пехотными соединениями столичного гарнизона. - Пусть господа политики знают, что теперь на каждый их неверный шаг, незамедлительно последует достойный ответ! Армия внимательно наблюдает за их деятельностью и не позволит топтать свое достоинство!
   Слова полковника были встречены одобрительными выкриками собравшихся в ресторане, среди которых были молодые слушателей Академии генерального штаба Японии. Они охотно посещали "Кинрютей Го", что находился рядом с парком Хибия в центре города. Здесь было не только хорошая кухня, но и из уважения к армии часто кормили в долг.
   С мнением полковника Окава был полностью согласен и генерал Кингоро, бывший начальник штаба Квантунской армии, а ныне военный атташе империи в Москве. Его план по захвату Маньчжурии давно лежал в сейфе начальника японского генерального штаба генерала армии Судзуки и вот уже несколько лет ждал своего часа.
   Сам Судзуки не имел ничего против него. Как военный он по достоинству оценил творение Кингоро и был готов поддержать его реализацию в любой момент. Начальник генерального штаба также как и Кингоро держал сторону гумбацу - воинственной клики в японском обществе и хотел самостоятельно решать вопросы защиты интересов империи. Но к огромному огорчению сторонников гумбацу решающее слово в этот момент было не за ними.
   Недавнее землетрясение в Японии очень сильно подорвало экономическую мощь страны Восходящего солнца. Империя не могла одновременно восстанавливать разрушенную территорию и готовиться к войне с Китаем. Пусть даже раздираемый проблемами гражданской войны, Китай был серьезный противник и просто так, одним ударом его было не свалить. Высшее военное руководство страны в один голос говорило, что в самом лучшем случае война с Пекином продлиться год-другой, в худшем затянется на пять и более лет.
   Нынешнее состояние экономики страны не позволяло империи думать даже об ограниченном военном конфликте, и политика проводимая премьером Такааки являлась отражением реального положения дел.
   Единственным выходом из создавшегося положения, могла быть финансовая помощь наступательным планам империи со стороны японских промышленников. Если они бы подставили свое плечо, а точнее свой карман, сторонники гумбацу могли рассчитывать на скорые изменения во внешней политики империи.
   Больше половины национального богатства было сосредоточено в руках четырех крупных концернов Сумитомо, Мицубиси, Мицуи и Ясуда. Именно они обладали монополией на производство на производство самолетов, танков, военных кораблей и боеприпасов. Именно они поглощали львиную долю средств из военного бюджета империи. Поглощали жадно, прожорливо, совершенно не жалуясь на отсутствие аппетита.
   Вкладывая огромные суммы в развитие военной промышленности, апостолы делового мира Японии были рады возможности по расширению рынка сбыта своей стреляющей продукции. Любая война с китайцами, русскими, голландцами и даже англичанами сулила корпорациям баснословную прибыль.
   Ради неё, концерны были готовы поддержать экспансивные устремления японских генералов своими деньгами, однако, как и в любом другом случае, здесь имелась своя оборотная сторона медали. Война была делом прибыльным и вместе с этим, промышленники серьезно рисковали потерять вложенные в неё инвестиции, как это было в русско-японскую войну. Тогда, империя официально одержала победу над своим северным соседом. Однако заплатила за это такую высокую цену, что не смогла расплатиться с промышленниками по своим долгам. Только новые кредиты, любезно выданные Японии британскими и американскими банками, позволили микадо сохранить лицо.
   Оккупация Кореи и Мировая война принесла японской империи определенные дивиденды позволившие военным поднять голову, но они были не такими, чтобы генералы могли властно стучать кулаком по столу и диктовать политикам свою волю. Получив её в свои руки в эпоху Мэйдзи, они сохранили свое влияние в эпоху Тайсе и продолжали управлять страной в эпоху Сёва.
   Стоит ли говорить, что подобное положение никак не могло устраивать военных. Вкусив радость побед над врагами отечества, они не могли остановиться и долго и упорно копили силы для своего реванша. Покушение на премьера Такааки наглядно показало, что японский дракон окреп и начинает расправить крылья.
   Момент был выбран очень удачно. В Тайном совете осознание преобладали сторонники гумбацу. Благодаря тайным интригам премьер Такааки был серьезно опорочен в глазах императора и для полноценного триумфа, военным оставалось только добиться финансовой поддержки от концернов.
   Между промышленниками и генералами давно поддерживались тайные контакты, которые осуществлял генерал Койсо Сюмей. Долго и неторопливо склонял он представителей концернов отойти от политиков и принять сторону военных. Долгое время за спиной генерала были только одни слова и разумные доводы, но теперь появились и конкретные действия и промышленники заколебались.
   Перед ними как никогда прежде остро возникла сложная дилемма. Поддаться на уговоры генералов и рискнуть своими кровными деньгами ради быстрого получения большой прибыли. Или проявив благоразумие остаться в союзе с политиками и продолжать получать стабильный доход от торговли и государственных заказов.
   Нельзя сказать, что покушение на премьера не произвело на промышленников должного впечатление. Они сразу поняли, кто и что стоит за спиной отставного офицера и многие из них заколебались, однако не дремали и политики. Сразу после покушения к главам концернов были направлены "ходоки", в задачу которых, входило заставить промышленников придерживаться сложившегося статус-кво и не давать военным никаких обещаний. В ход пошли весомые аргументы и соблазнительные предложения и это, оказало должное воздействие. Не многие пожелали променять синицу в руках на журавля в небе.
   Гумбацу не получили желаемой финансовой поддержки своих планов и намерений, но главы концернов выразили им свою благосклонность. Это был своеобразный аванс для действий, и японские генералы поспешили воспользоваться им. Генерал Кингоро незамедлительно получил назначение на пост командующего Квантунской армии и в средине июля срочно выехал в Далянь.
   Одновременно с этим, в Далянь отправился полковник Доихара. Там ему предстояла работа с бывшим китайским императором Пу И, находящегося под охраной японского командования. Полковнику следовало убедить последнего отпрыска династии Цин заявить свои права на нефритовый престол.
   Бурные события в Токио не остались незамеченными в мире и в первую очередь среди соседей Японии. Во время еженедельного доклада начальника ГРУ генерала Щукина президенту России, покушению на японского премьера было уделено особенное внимание.
   Сталин внимательно выслушал сообщение Щукина, ни разу не прервав его для уточнения или комментария, что было привычным действием на подобных докладах.
   - Что вы думаете по поводу произошедшего в Токио покушения? Я понимаю, что пока в вашем распоряжении нет достаточного количества информации, чтобы сделать вывод, но все же. Что подсказывает вам ваш опыт? Стоят ли за действиями террориста скрытые силы или это действия маньяка одиночки?
   - Информации о покушении действительно мало, но все те факты, которыми мы располагаем, позволяют сказать, что за спиной террориста стоят кукловоды и это, несомненно, представители японской армии.
   - Вы делаете эти выводы исходя из того, что нападавший офицер?
   - Не только из этого, Иосиф Виссарионович. Восемь лет назад в Токио от рук фанатика одиночки погиб премьер министр Хара Такаси. На суде террорист, объяснил свои действия несогласием подписания премьером Вашингтонского соглашения по сокращению морскому флоту. Оно не нанесло императорскому флоту никакого реального ущерба. Против него с осуждением не выступил ни один адмирал. Назвать его вредоносным для флота Японии и вступиться за его поруганную честь с оружием в руках, мог только человек с больной фантазией.
   Действия же премьера Такааки, пусть и в малой мере, но затрагивали честь армии. Согласно агентурным данным, часть военных восприняли проведенное им сокращение армии как опасный для своего престижа прецедент и наверняка предприняли контрмеры для защиты своих кастовых интересов. То количество офицерских банкетов после вынесения приговора наглядный тому пример. Я убежден, что Осати - это видимая верхушка айсберга и главные инициаторы покушения на премьера скрыты глубоко под водой.
   - Выходит премьер Такааки своими смехотворно минимальными требованиями по сокращению армии до смерти напугал японских генералов, и они решили убрать его за это? Они, что там, в Японии, такие пугливые и не смогли разглядеть в действиях премьера банальный политический ход, совершенный ради успокоения англо-американских партнеров? - с недоверием спросил президент.
   - Никак нет. Японских генералов ни в коем разе нельзя упрекнуть с малодушие и тем более в трусости. Наоборот, это убежденные фанатики, готовые сражаться на поле боя до последнего солдата ради победы своей страны и бороться до конца ради чести армейской касты - убежденно заявил Щукин.
   - Что-то ваши слова как-то плохо стыкуются друг с другом. Вы не находите?
   - Все прекрасно стыкуется, господин президент, - молниеносно парировал генерал. - Покушение на премьера - это откровенный вызов брошенный генералами своим политикам.
   Щукин умело замолчал, давая возможность Сталину самому перекинуть мостик от покушения на японского премьера к прошлогоднему комплоту военных в недрах военного министерства. И увидев, как прищурились глаза его собеседника, понял, что достиг своей цели.
   - Как я уже ранее докладывал, японский генералитет недоволен политикой сдерживания, что проводит политическое руководство страны не зависимо от партийной принадлежности. Они желают как можно скорее приступить к реализации экспансивного меморандума Танаки. Все это время их сдерживали те или иные факторы, а теперь они решились.
   - Это ваши умозаключения или у вас есть конкретные сведения, позволяющие вам так говорить?
   - Вы спросили мое мнение, и я вам его высказал.
   - И что же подтолкнуло японский генералитет к подобным действиям? Внутреннее или внешнее воздействие?
   - Трудно сказать, слишком мало информации в наших руках на данный момент. Очень может быть, что военных решили поддержать японские концерны или хотя бы часть из них. Возможно, генералы действуют на свой страх и риск, надеясь, что перейдя политический Рубикон, они заставят императора принять свою сторону.
   - Вариант финансовой помощи извне, как это было в начале века, вы рассматривать не собираетесь? Японская армия и в особенности флот стал грозной силой только благодаря британским кредитам и американской помощи, - живо напомнил Сталин. - Тогда им важно было, как можно сильнее ударить Россию на Дальнем Востоке и они этого добились. Почему не предположить, что господа англосаксы решили попробовать повторить свой успех и направить японского тигра на нас. После того, что у них сорвалось на Ближнем Востоке, почему не попробовать на дальневосточном театре? По-моему вполне логично.
   - Не буду категорично отрицать возможность внешнего воздействия на японских военных. Полностью такой вариант исключать, конечно, нельзя но, на мой взгляд, у него мало шансов, чтобы быть правдой. Для американцев японцы главные конкуренты на Тихом океане и усиливать их влияние им нет никакого резона. Что касается англичан, то их медовый месяц с Японией давно прошел. Токио отказалось подписывать договор сотрудничества на выгодных для британцев условиях, и теперь они бояться, что взращенный ими хищник может броситься на своего творца.
   - Все, что вы говорите, господин Щукин очень интересно и вполне правдоподобно. Однако нам хотелось бы делать выводы и принимать решение на основе реальных фактов, а не красивых размышлений - назидательно произнес Сталин, у которого после разоблаченного чекистами заговора в близком окружении фельдмаршала Деникина доверия к военным сильно поубавилось.
   - Я полностью с вами согласен, господин президент, - заверил его Щукин. Очень надеюсь, что в ближайшее время поступят сообщения из Дальнего и Шанхая. Там у нас есть хорошо информированные источники, связанные с японскими военными.
   - Очень хорошо, держите нас постоянно в курсе этих событий - кивнул головой Сталин и, выйдя из-за стола, подошел к карте Дальнего Востока расстеленной на столе.
   - Этот регион очень важен для нас в первую очередь тем, что там пересекаются интересы слишком многих стран, готовых отстаивать их с оружием в руках. Если мне не изменяет память, то первыми пунктами меморандума Танаки были Корея и Маньчжурия. Корею японцы успешно ассимилируют, значит ближайшим местом, где японцы могут громыхнуть кулаком Квантун или Мукден. Пусть ваши источники уделят этим направлениям особое внимание. Если ваши умозаключения относительно японского генералитета верны, то именно в этих местах, следует ждать вооруженную провокацию с их стороны.
   - Будет сделано, господин президент - сказал генерал и, зная, что собеседник любит, когда его распоряжения брались на карандаш, стал писать в блокноте, несмотря на отличную память.
   - Что нового у господина Чан Кайши? Как его боевой и политический союз с маршалом Чжан Сюэлянем? - президент сменил тему разговора.
   - Вопреки всем ожиданиям скептиков он оказался вполне жизнеспособный. Молодой маршал в отличие от своего отца не проявляет никаких властных амбиций и довольствуется второй ролью в этом дуумвирате. Все донесения наших источников из окружения Чжан Сюэляня говорят о том, что в скором времени его войска должны выступить в поход на Пекин, чтобы выбить оттуда Фэн Юйсяня.
   - А что же Чан Кайши? Намерен ли он поддерживать действия своего северного союзника?
   - Согласно имеющимся в нашем распоряжении сведениям, генерал Чан Кайши занят наведением порядка на Центральных равнинах. Против него выступают генералы Пейфу и Янь Сишань. Пока не будет решен вопрос с ними, он не сможет двинуть свои войска на Пекин.
   - Не может или не хочет? - уточнил президент. - Согласно вашим донесениям армии генералов Пейфу и Сишаня не столь многочисленны и сильны, чтобы их нельзя было выбить из провинции Хэнань и Цзинаня. Очень похоже, что господин Чан Кайши просто хочет загрести жар чужими руками.
   - Все может быть. Основной источник нашей информации полковник Гусаков, находящийся военным советником при штабе Фэн Юйсяня и она априори не может полностью правдивой. Как бы хорошо генерал и его окружение не относилось бы к Гусакову, он для них чужой и значит, не заслуживает полного доверия. Кроме того, китайцы любят приукрасить перед иностранцами свои силы для получения денег и оружия и приуменьшить силы противника. С этим фактором тоже нужно считаться.
   - Да, Азия, - несколько осуждающе хмыкнул Сталин. - У них свои правила и понятия относительно белых варваров.
   - Другая часть информации поступает к нам из разрозненных источников, в частности от коммунистических отрядов. Однако сведения зачастую бывают малодостоверными или поступают с большим опозданием и могут не отражать истинного положения вещей.
   - Они по-прежнему не дают покоя армии Гоминдана на юге страны?
   - Совершенно верно. Хотя юг согласно официальным заявлениям Чан Кайши полностью "умиротворен", солдаты Гоминдана не чувствуют себя спокойно. Постоянный приток крестьян в отряды коммунистов подпитывает силы этого внутреннего фронта, и Чан Кайши вынужден держать там часть своих войск.
   - Значит, если бы его не было, господин Чан Кайши давно бы занял Пекин и покончил с остатками чжилийской клики?
   - Можно сказать и так, но там не все хорошо, как того хотелось. Несмотря на поддержку крестьян, отряды коммунистов остаются разрозненными и не могут действовать в полную силу.
   - Но помниться вы докладывали, что ими была организована целая армия?
   - К сожалению - эта армия была армией больше на бумаге и словах, чем на деле. Посланные против неё Чан Кайши войска разгромили её, несмотря на упорное сопротивление коммунистов и их союзников.
   - В чем же оказалось её слабость? В неумелом руководстве и плохом вооружении?
   - И в этом тоже, - делая нажим на вторую часть вопроса, ответил Щукин. - Оторванность от морского побережья отрядов коммунистов не позволяет наладить надежный канал поставки оружия. Почти тридцать пять процентов того, что мы им отправляем, попадает в руки их противников и почти столько же приходит в негодность от неумелого обращения с ним. Подавляющее число их бойцов вчерашние крестьяне. Кроме этого, между руководителями отрядами идет соперничество за лидерство. Они быстро создают военные союзы, которые столь же быстро распадаются.
   - Мне кажется, единственный выход из этой ситуации заключается в том, чтобы предложить китайским коммунистам присылать своих офицеров в нашу страну для обучения. Это в определенной мере решит их проблему с командными кадрами и позволит нам лучше ориентироваться в китайских делах - предложил Сталин, и Щукин моментально подхватил высказанную им идею.
   - По-моему это лучший выход из сложившегося положения. Если мы утратили контроль над академией в Вампу, что мешает создать новую академию на нашей территории. Обучим военному делу, вложим нужную закваску и отправим обратно.
   - Где, по-вашему, лучше развернуть эту академию для китайских товарищей, на Дальнем Востоке или здесь в Москве?
   - Конечно в Москве, - без колебания ответил Щукин. - Здесь все необходимое как говориться под рукой, а там придется создавать все с нуля. В этом варианте из-за кажущейся близости к театру действий, мы однозначно проиграем в качестве подготовки и во времени.
   - Хорошо, - удовлетворенно произнес Сталин. - Обдумайте все хорошенько, и не откладывая дело в дальний ящик, подготовьте мне записку по этому вопросу. И по возможности, со списком будущих курсантов. Сколько времени вам понадобиться?
   - Двух дней думаю, будет вполне достаточно, господин президент.
   - Не будем торопиться, господин Щукин. Даю вам для проработки этого вопроса три дня - президент пожал генералу руку и тот поспешил откланяться. Кандидаты в новую академию для китайских военных у Щукина уже имелись и в числе первых, значилось имя Чжоу Эньлая.
  
  
  
  
   Документы того времени.
  
  
  
  
   Срочное сообщение от британского военного атташе в Варшаве майора Питера Крэбба от 3 июля 1927 года.
  
   Встреча с заместителем начальника польского генерального штаба Юзефом Фабишевским закончилась благополучно. Согласно предварительной договоренности было подписано секретное соглашение между Объединенным Королевством и Польской республикой о создании и эксплуатации военно-морской базы на полуострове Вестерплатте вблизи Вольного города Данциг. Согласно ему, британская сторона оказывает Польской республике финансовую помощь в построение военно-морской базы на полуострове Вестерплатте. Первоначальный взнос составляет 30 тысяч фунтов стерлингов и поступает до 15 августа 1927 года. В дальнейшем расходы на строительство стороны делят пополам, под контролем британских инспекторов.
   В вою очередь Польская республика предоставляет право британской стороне в размещении на территории базы пункта материального базирования судов и кораблей Королевского флота сроком на пятьдесят лет с правом продления договора на двадцать пять лет. По первоначальному плану на базе в Вестерплатте планируется стоянка подводных лодок и торпедных катеров, с возможным размещением в дальнейшем эсминцев и крейсеров королевского флота.
  
  
   Майор П. Крэбб.
  
  
  
  
   Глава III. Поездка по стране.
  
  
  
  
  
  
   Для любого правителя любой страны, очень важно знать то, как в ней обстоят дела. При этом желательно знать, как они обстоят на самом деле, а не по докладам тех, кому они поручены к исполнению. Ибо очень часто случается так, что действительность сильно отличается от той картины изложенной на бумаге.
   Бумага, а тем более казенная бумага все стерпит и спишет, а вот неблагополучное положение в том или ином деле, может выйти правителю боком да ещё каким.
   По этой причине здравомыслящий правитель создает контролирующие структуры, извещающие его о том, кто и как выполняются его распоряжения и указы. Мера очень действенная и довольно эффективная, но на широких просторах Руси давно научились её обходить. И очень часто тот, кто должен был совершать догляд, сговаривался с тем, за кем он должен был следить и в Москву уходили благостные доклады при ужасной действительности.
   Заступив на пост президента, Сталин решил устроить контроль за самими контролерами, но зная громоздкость и неповоротливость государственной системы, пошел другим путем. В кротчайший срок он создал по всей стране новую систему контроля, которая подчинялась ему лично. Сотни людей ежедневно и ежечасно доносили ему о том, как идет строительство новых фабрик и заводов. Чем довольны и недовольны люди того или иного региона, как ведет себя с населением губернатор. Берет ли взятки, по чину или нет, горит ли на работе или только отсиживает положенные часы.
   Все это давало президенту возможность лучше ориентироваться в событиях, как по стране, так и различных областях. Иметь возможность отделять зерна от плевел, козлищ от агнцев. Однако для полноты картины и собственного понимания происходящего, был необходим собственный взгляд на вещи, собственное его прочтение.
   По этому, правители время от времени и совершали познавательные вояжи по стране. Совершал их Иван Грозный, делали их Петр и Екатерина Великая, Александр Миротворец. Не отставал от них и Иосиф Сталин, не понаслышке знавший, к чему может привести сидение в Царском Селе или Горках, но делал это своеобразно. Почти каждый год, будучи сначала руководителем администрации президента, а затем и вице-президентом, в средине лета отправлялся в отпуск к Черному морю.
   Несмотря на то, что к услугам государственных людей такого ранга как Сталин были царские дворцы в Крыму национализированные президентом Алексеевым, тот никогда там не отдыхал. Кремлевского горца неудержимо влекли к себе горы Кавказа, точнее сказать их черноморское побережье.
   Его излюбленным местом отдыха была Мацеста с её целебными сероводородными источниками, что находилась недалеко от железнодорожной станции Сочи. Там была построена небольшая дача, где президент со своей семьей и отдыхал.
   Желая дать толчок развития этого места, президент обязал каждое министерство и ведомство правительства организовать летние санатории для отдыха своих сотрудников. Такая же задача была поставлена перед директорами крупных промышленных объединений и руководителями отраслевых профсоюзов.
   - Здоровье людей - главный капитал нашей страны и мы должны всячески заботиться о нем. Тем более, что создание санаториев приведет к появлению новых рабочих мест - изрек вождя на одном из заседаний правительства, а затем через полгода спросил, как выполняется его поручение. Причем спросил довольно жестко, с публичной поркой и проработкой не взирая, на чины и былые заслуги.
   Начало создания и развития санаторно-курортной системы в стране было небольшим кусочком общей картины, информированности президента. В этом был большой плюс его поездок на юг, но Сталин не был бы самим собой, если бы ограничивался одним видением окрестностей Сочи и видом из окна своего литерного поезда. Ему этого было мало и, уходя в очередной отпуск в июле 1927 года, он сделал хитрый и неожиданный ход.
   За день до своего отъезда, для доверительной беседы он пригласил к себе Вячеслава Молотова. Этого человека из своего ближнего окружения, президент больше остальных за три качества характера. Во-первых, Молотов был полностью предан президенту. Он не занимался никакими подковерными интригами и твердо поддерживал курс Сталина на создание нового, социального общества.
   Во-вторых, он обладал фантастической усидчивостью и кропотливостью в исполнении порученного ему дела. За это свойство, недоброжелатели в правительстве и секретариате президента прозвали Вячеслава Михайловича - "каменная ж...па". И, в-третьих, Сталин, прекрасно видел с каким увлечением и радостью делал Молотов порученную ему работу, искренне веря в конечный результат своего труда. При этом в нем не было откровенного фанатизма служения идеям. Руководствуясь лозунгом "Нет таких крепостей, которых невозможно взять", он не шел на штурм "крепости" очертя голову, а сначала определял, как и с помощью чего её можно будет взять и только, потом действовал.
   - Завтра отбываю в отпуск. Все необходимые распоряжения относительно тебя в секретариате у Кожушко. Последнюю почту возьму с собой, поработаю в дороге, а с остальными бумагами заниматься тебе. Текучку решай сам, а срочные дела отправляй самолетом, - Сталин хитро подмигнул сменщику. - Поликарпов уверял, что его новый самолет сможет сесть даже на небольшой аэродром. Вот и посмотрим.
   - Не беспокойся, все будет хорошо, - заверил Молотов президента, для которого его отъезд на юг был привычным делом. - Самолет отправим, с текучкой разберемся. Главное - доберись нормально и отдыхай спокойно. Набирайся сил на целый год.
   - Спасибо, на добром слове. Проконтролируй, пожалуйста, чтобы в Курске не забыли вовремя подать машину для ответственного работника министерства сельского хозяйства.
   - Не волнуйся, лично займусь решением этого вопроса - и для убедительности, премьер коснулся пальцами кармана, где лежал его рабочий блокнот.
   Оба были давно знакомы и потому находясь в неформальной обстановке говорили друг другу ты. Именно благодаря этим дружественным отношениям Молотов сменил на посту премьер министра Кржижановского, стал членом Государственного совета и на данный момент являлся правой рукой Сталина.
   По этой причине, он вместе с ограниченным числом лиц знал, что нынешняя поездка президента на юг, по его собственному желанию сильно отличалась от всех предыдущих. Узнав об этом, он высказал, определенную озабоченность подобным решением, однако после того как Сталин произнес, что один правитель не стоит ломаного гроша, если не сможет заглянуть правде в глаза, не стал тому перечить.
   Вся необычность заключалась в том, что поездом президент собирался ехать только до Орла. Там он намеривался пересесть на машину и по дороге, через Курск и Белгород добраться до Харькова, где его должен был дожидаться литерный.
   Подобный маневр позволял президенту самому лично оценить качество местных дорог. Познакомиться с жизнью первых колхозников российского Черноземья, посмотреть, как идет разработка залежей Курской магнитной аномалии и строительство Харьковского тракторного завода. Его строительство было важной вехой по превращению России из аграрной страны в индустриальную державу.
   Для того, чтобы местные власти не успели разогнать по углам грязь и навести парадный лоск, губернаторов и директоров производства специально не ставили в известность о грядущем визите.
   - Царь Петр любил шорох среди своих бояр наводить, вот и мы последуем его примеру - говорил Сталин, покуривая трубку и хитро прищуриваясь. - Голов рубить не будем и в ссылку отправлять тоже. Только посмотри, пожурим, подскажем.
   - Знаем, как вы пожурите, господин президент. Вон министр финансов в отставку подал, после того как вы его слегка проработали - нарочито сварливо произнес Молотов. - Секретари его беднягу едва водой отпоили.
   - Не надо из нас монстров делать. У настоящих министров должны бычьи нервы, плюс безоговорочная вера в успех своей деятельности - наставительно произнес президент. - Господин Колягин не имел ни того, ни другого и потому мы с ним расстались.
   - Будем надеяться, что новый министр финансов господин Зверин обладает всеми перечисленными тобой качествами.
   - Будем надеяться. Как говорится попытка - не пытка. Не получится у него, будем искать кого-то другого.
   У президента России был свой метод подбора кадров. Назначив человека на тот или иной ответственный пост, он создавал ему режим максимальной комфортности. Начиная со снабжения всем необходимым для эффективной работы, предоставления широких полномочий, вместе с высокой зарплатой и прочими материальным благами.
   Понимая, что кадры решают все, Сталин не скупился на содержание своих креатур. Однако если по прошествию определенного времени нужного результата получено не было, то выдвиженец немедленно снимался с должности и терял все привилегии, начина с высокой зарплаты и кончая элитной квартирой, дачей и автомобилем.
   Вячеслав Молотов ни разу не подводил своего патрона. Все данные ему поручения он выполнял в срок, а если этого не случалось, он честно говорил об этом Сталину, называл причины своей неудачи и предлагал план по её устранению. Последний момент очень импонировал президенту и вместо нагоняя или отставки, старый друг получал помощь и новые средства, которые позволяли ему решить поставленную перед ним задачу.
   - Пока буду отдыхать на юге, тебе придется поработать с господином Чичериным по итальянскому вопросу. Он давно созрел и перезрел, и тянуть с ним нет никакого смысла. По сообщению посла Голобородько, Муссолини готов к серьезному разговору по расширению межгосударственных отношений между нашими странами. Торговое соглашение у нас есть, договор о мире и дружбе есть, пора пакт заключать. Как ты считаешь? - лукаво усмехаясь, спросил президент.
   - Ну, раз господин Чичерин говорит пора, значит надо заключать. Пусть мидовцы определяются с кандидатурой переговорщика с Муссолини, а мы будем готовить ему литерный поезд. Дуче ведь для столь важного разговора к нам не приедет?
   - Верно, говоришь, товарищ Вяче. Пакт в большей степени нужен нам, чем итальянцам, значит, и на поклон к ним ехать нам, а не им. А вот относительно поезда ты не угадал. Россия и Италия - морские державы, значит, придется тебе плыть по морю на крейсере.
   - Мне, но почему, Иосиф? Какой из меня дипломатический посланец?! - бурно запротестовал премьер, но Сталин и ухом не повел.
   - Во-первых, не дипломатический посланец, а премьер министр, чувствуешь разницу? Во-вторых, все необходимые нам вопросы ты озвучишь точно по моему тексту. Мидовцы, могут в такие дебри политических разговоров залезть, что ничего не поймешь, а мне нужна точность и ясность. Ну и, в-третьих, твоя Полина неплохо научила тебя носить тройку, галстук и шляпу. Ничем не хуже, чем карьерные дипломаты. Все, решено. Отправляешься в Италию сразу после моего возвращения.
   Молотов попытался возразить президенту, но увидав в его лице и глазах хорошо знакомое выражение, понял, что спорить со старым другом бесполезно. Решение было принято давно и пересмотру не подлежало.
   - Я тебе из Рима, в подарок, хорошую трубку пеньковую привезу. А то ты со своими старушками как-то несолидно выглядишь, а тебе ведь в августе интервью французам давать надо - уел Молотов патрона и они расстались.
   Из Кремля до Курского вокзала, где в одном из тупиков его уже с раннего утра ждал личный поезд, Сталин отправился на машине, без всякого сопровождения. Президент считал это неуместной расточительностью и помпезностью, и на все попытки коменданта Кремля полковника Смирнова отправить ещё одну машину ответил решительным отказом.
   С большим трудом Смирнову удалось убедить президента взять с собой в поездку второго охранника.
   - Извините, Иосиф Виссарионович, но согласно приказу по внутреннему уставу президентской службы, вас должны сопровождать два охранника.
   - Ну, зачем второй охранник, гражданин Смирнов. Если захотят побить - побьют, хоть с одним, хоть с двумя.
   - Господин президент, таков приказ - отчеканил Смирнов, - если вы с ним не согласны - отменяйте в установленном порядке, но на данный момент я руководствуюсь именно им.
   - Бюрократ - буркнул Сталин и покорился.
   Кто из двоих спорщиков был в этот день особо грешен неизвестно, но на половине дороги у президентского автомобиля из-за неровности дороги пробило сразу два колеса, и он встал.
   - Не волнуйтесь, господин президент. Я сейчас свяжусь по телефону с гаражом и вызову вторую машину - браво отрапортовал старший охранник Хрусталев, бывший в курсе спора президента и Смирнова.
   - Очень хорошо, гражданин Хрусталев - моментально отреагировал Сталин, не желавший признавать правоту коменданта Кремля. - Звоните в гараж, чтобы отправили помощь гражданину Ермакову, а мы вдвоем с Молодцовым доедем до вокзала на трамваи.
   - Но это не по правилам, господин президент! С вами всегда должны быть два охранника!
   - Двое - это при поездке на автомобиле, а про трамвай там ничего не сказано - решительно заявил президент и, подхватив свой портфель с документами, решительно зашагал к трамвайной остановке.
   В том, что страна не знал своего президента в лицо, Сталин быстро убедился, когда вместе с охранником, поднялся по ступеням трамвая. Утренний поток пассажиров уже схлынул и потому, особой толчеи внутри вагона не было, однако, все места были заняты, и никто не уступил его первому человеку страны.
   - Билетики, берем, граждане! - громко потребовала контролерша, наметанным взглядом выбрав новеньких из общей людской массы. Это было молодая, невысокого роста девушка, с тугой рыжей косой, торчавшей сзади из-под форменной фуражки. Весь её вид говорил, что она приехала в столицу на заработки из деревни, как и многие тысячи других соискателей счастья в большом городе.
   - А как вас звать красавица? - учтиво спросил Сталин, получив в обмен за пятачок билет из билетного рулона, висевшего на плече у контролерши.
   - Аграфена Петровна Селиверстова - важно представилась рыжей шевелюры и напряженно замолчала в ожидании продолжения разговора. За день мимо неё проходило много людей, и Груня была готова к любому вопросу, претензии, колкости и даже шлепков и щипков, но ничего этого не случилось. Пожилой, по меркам двадцати летней девушки грузин, только кивнул головой, как бы знакомясь с ней, и продолжил ничего не значащие расспросы.
   - И откуда вы к нам приехали, Аграфена Селиверстова?
   - Из Слепнево, что под Тулой - с вызовом ответила девушка и вскинула голову, ожидая ставших привычных для себя упреков со стороны москвичей, типа "понаехали тут из деревень". Однако собеседник снова кивнул головой и теперь в его жесте, Груня уловила нечто похожее на понимание и даже одобрение.
   - Тулу знаю, бывал. Хороший город. А как вам наша Москва?
   - Тоже хороший город. Много чего интересного здесь можно посмотреть и узнать. Столица - одним словом.
   - Верно, сказали, столица. А как вам работа, нравиться?
   - Нравиться, - гордо заявила Груня, но уже без откровенного вызова. - Целый день с людьми и всю Москву из трамвая посмотреть можно.
   - Ну, а живете как? - продолжал любопытствовать Сталин. Контролерша несколько озаботилась затянувшимися расспросами, но вместе с этим ей было откровенно приятно, что солидный обладатель кожаного портфеля говорит с ней почти на равных и явно не собирался насмешничать или обижать.
   - И живем хорошо. Зарплата нормальная, платят вовремя без обмана, койка в общежитии и целых два выходных, - похвасталась расхрабрившаяся Груня. - А через три года комнату в квартире дадут! Вот!
   - Так уж и дадут? - усомнился собеседник.
   - Дадут! - решительно заявила Груня. - Вон моя сменщица, Варя Полупанова, отработала контролером четыре года так её комнату дали в доходном доме. Уплотнили хозяев и дали по указу президента. А вы, кстати, чем-то на него похожи. Может родственник? Сейчас много грузин в Москву приехало.
   - А может я и есть президент? - улыбнулся Сталин.
   - Ну, вы скажите тоже. Президенты на трамваях не ездят. Они в Кремле заседают - Груня подняла руку высоко вверх, как бы показывая, где президент, а где простые пассажиры трамвая.
   - Хорошо. Через три года квартиру дадут, замуж выйдите, дети пойдут, а что дальше? Так всю жизнь и будите контролером работать? - быстро переменил тему разговора Сталин.
   - Нет, почему, - обиделась Груня. - Сейчас я в вечерней школе при нашем депо учусь. Закончу, поступлю на курсы вагоновожатых. Москва расстраиваться будет, и значит, новые трамвайные линии обязательно будут по ней прокладываться. Нам так недавно в конторе уполномоченный рассказывал.
   - Вагоновожатым - это хорошо, но хотели бы пойти учиться на шофера или механика. Ведь на них тоже есть курсы, и зарабатывать они будут больше чем вагоновожатые.
   - На шоферские курсы я хочу своего брата из деревни определить, да родители никак его отпускать не хотят, боятся столицы. А сама вряд ли пойду на них учиться, это же все чисто мужские профессии.
   - Так сделай те их женскими - с азартом предложил Сталин, чем сильно озадачил свою собеседницу.
   - Нет, засмеют. Скажут баба шофер, что корова под седлом - замотала та головой в ответ.
   - А вот в газетах пишут, что в Европе, есть женщины водители. В Париже, например и в Лондоне, я сам читал.
   - Так это в Европе - разочарованно протянула Груня.
   - Ну а мы, чем их хуже? Вот вы, в столицу приехать одна не побоялись, работать кондуктором не боитесь, собираетесь учиться на вагоновожатую, а сесть за руль автомобиля боитесь только из-за того, что это мужская профессия - в голосе усатого соблазнителя звучали такие убедительные нотки, и бедная Груня не знала, что ему ответить.
   Рыжеволосую кондукторшу выручил Молодцов, он пододвинулся к президенту и, тронув его за локоть, прервал их беседу: - товарищ Сталин, нам пора выходить.
   - Да, действительно, пора. Приехали - откликнулся тот и, повернувшись к кондукторше, шутливо приложил два пальца к парусиновой фуражке. - Рад был знакомству Аграфена Петровна. Позвольте пожелать вам трудовых успехов и личного счастья, а насчет нашего с вами разговора вы хорошенько подумайте. Ей богу, женщина водитель - хорошее дело.
   Сталин озорно подмигнул контролерше и быстро сошел с подножки трамвая, а опешившая Груня проводила его удивленным взглядом.
   - Чудный какой-то пассажир пошел - подумала она про себя, по привычке поправляя на животе сумку с мелочью. Она собиралась встать с сидения, когда над её ухом прогрохотал чей-то возбужденный мужской голос.
   - Ты, знаешь, дуреха с кем говорила?
   - С кем надо с тем и говорила! Вам какое дело!? - решительно отрезала контролерша, но в ответ энергично повертел палец у виска.
   - Это же сам Сталин был! - уверенно заявил пассажир и сразу, весь вагон дружно прилип к стеклам, рассматривая спину необычного попутчика.
   - Как Сталин? Не может быть. Сталин в Кремле живет - начала привычно говорить Груня, но ноги сами обмякли в предательской слабости, и она без сил бухнулась на кондукторский облучок.
   Пораженная неожиданным открытием кондукторша ещё долго не могла встать со своего места. Однако монетку, которой с ней расплатился неожиданный собеседник, она проворно вытащила из сумки и спрятала в нагрудный карман, где лежал блокнот с квитанциями о штрафе и химический карандаш. По старой деревенской примете - на счастье.
   Как ни странно, но эта мимолетная встреча в трамваи получила свое продолжение. Когда поезд прибыл в Тулу, Сталин, к вящему ужасу, встречающего его губернатора объявил, что хочет сделать небольшую остановку в славном городе оружейников.
   - У вас для меня автомобиль найдется, господин Щеглов? - спросил президент, но когда машина была подана, то вместо местного кремля или оружейных заводов, попросил отвести его в деревню Слепнево.
   - До неё ведь не очень далеко, километров двадцать с небольшим хвостиком будет? - невозмутимо поинтересовался хитрец, заранее высчитавший расстояние до цели по карте.
   - Совершенно верно, господин президент, ровно двадцать четыре километра - с замиранием в сердце произнес губернатор Щеглов, заранее кляня последними словами Слепнево и все прилежащие к нему деревни. - Никак паразиты жалобы в канцелярию президента накатали, а наши почтовики не уследили! Вот и отвечай теперь.
   - Прекрасно, - лучезарно улыбнулся президент, ещё больше вогнав в дрожь губернатора. -
   Посмотрим, какие у вас там дороги, а заодно узнаем, как обстоят дела с созданием колхозов. У вас ведь созданы колхозы, Виктор Георгиевич?
   Стоит ли говорить, что всю дорогу до треклятого села, губернатор сидел как на иголках. Страшно переживая за каждый ухаб и выбоину в дорожном полотне, в которую нет-нет, да попадал автомобиль с дорогим гостем, несмотря на все ухищрения водителя.
   Сильно ли молился богу в этот день господин Щеглов неизвестно, но к его преогромной радости все обошлось малой кровью. Деревня Слепнево находилось не очень далеко от большой дороги и высокий гость, ни разу не посетовал губернатору на плохое качество дороги. Все время поездки, он неторопливо расспрашивал Щеглова по всем интересовавшим его вопросам, в том числе и о создании в области колхозов.
   Колхоза в Слепнево, вопреки общему среднему показателю, что был представлен в Москву, не оказалось. Имелся деревенский староста и покосившийся дом правления, в который высокого гостя постыдились заводить. Поэтому историческая встреча президента с тульским крестьянством состоялась под открытым небом.
   Перед тем как дойти до дома правления, президент побывал в нескольких домах. Посмотрел, как живут труженики села, поинтересовался наличием у них скота, приусадебного хозяйства и даже бани. Не ускользнуло от внимания высокого гостя не только скудный рацион крестьянского стола, но даже пол в их домах. Зачастую он был земляным, что позволило Сталину отпустить колкую шутку в адрес туляков.
   - Правы были сибирские хозяйки, что называли приезжих из-за Урала переселенцев "чернолапотными". У них у всех полы деревянные, начищенные и намытые - сказал президент, лукаво умолчав, чем он в свое время делал в Сибири.
   - Ну и какие у вас виды на урожай, граждане дорогие? Много хлеба этой осенью соберете? - спросил президент, когда проворный староста вынес из правления стол, застланный красным кумачом и широченную лавку. Стульев в правлении не оказалось.
   - Какой много, господин хороший! - немедленно откликнулся на заданный вопрос дед Антип, первый на деревне спорщик. Только, чтобы семью зимой прокормить и запас семян на будущий год оставить.
   - Да так ли это? Я смотрю, хлеба у вас в этом году уродились знатные, колос к колосу, зерно к зерну. К чему зря прибедняться - с укоризной в голосе сказал Сталин, чем ещё больше подзадорил деда.
   - Так, то хлеба нашего первого мироеда Тита Емельянова, чтоб ему пусто было - Антип яростно ткнул в сторону наливного желтого поля, раскинувшегося до самого горизонта. - А наши поля все вперемешку с бурьяном и лебедой! Вон полюбуйся!
   - А почему так? Одна земля, одни люди вроде. Неужели работать разучились или Емельянов слово волшебное знает?
   - Он одно только слово знает - когда долг отдашь. Вот на наших долгах он себе дом отгрохал, тракторов накупил и землю нашу в аренду взял! - зло выкрикнул старик, и толпа разом загомонила в знак правдивости сказанных слов. - У Емельянова два трактора, а у нас лошадь да плуг с бороной! Пади сравни его поля и наши!
   - Так чего вы в колхоз не вступаете? Создайте колхоз, и урожаи на ваших полях будут ничуть не хуже емельяновских полей - предложил Сталин, и толпа враз приутихла. - Чего замолчали? Колхоз ведь это та же община, дело ведь вам знакомое. Почему не хотите.
   Крестьяне некоторое время озабоченно переговаривались, не решаясь продолжать с высоким гостем беседу, пока самый храбрый из молодых Пашка Каргин, не подал голос.
   - Не надо нам колхозов! Там все общее и земля и коровы с лошадьми и плуги, и зерно и плошки с чугунками и даже бабы! Не хотим!!
   - Что за глупость? С чего вы это взяли? - удивился Сталин. - Земля, зерно, сельхозинвентарь и лошади да - общее. А куры, свиньи, плошки и женщины у каждого свои. Зачем их обобществлять? Не надо их обобществлять, это личная собственность.
   - Так нам отец Василий сказал - уже не так уверенно произнес Каргин.
   - А почему вам это отец Василий говорит? Разве к вам не приезжал уполномоченный? Не объяснял вам цели создания колхозов и их задачи?
   Сидевший на краю стола староста попытался дать разъяснение Сталину, но тот только властно махнул рукой и староста покорно прирос к скамейке.
   - Так был у вас уполномоченный или нет? Если был то когда, что говорил, почему вы ему отказали в создании колхоза.
   - Да не был господин, уполномоченный у нас. Два раза наш комитет его приглашал приехать, и все нет - заговорил глава комбеда Роман Улыбин.
   - Странно, - произнес Сталин. - Вроде от Тулы недалеко, а всё некогда. Вот, что, Виктор Георгиевич, вы освободите господина уполномоченного по колхозам от столь непомерной ноши. Совсем освободите, и назначьте более ответственного и успевающего человека. Неделю вам на это дело хватит?
   - Двух дней хватит, господин президент - поспешил заверить Сталина губернатор, но тот решительно покачал головой.
   - Не надо торопиться и пороть горячку. Дело важное и ответственное, поэтому вам дается неделя, но чтобы выбранный вами человек был на своем месте. Ясно? - Сталин требовательно посмотрел на губернатора и тот быстро понял, что вслед за уполномоченным он тоже может лишиться своего поста.
   - Найдем такого человека, Иосиф Виссарионович.
   - Вот и хорошо. А колхоз дело стоящее - вновь обратился к народу президент. - Создадите колхоз, подадите заявку в МТС, они вам тракторами помогут, сеялками и если засухи не будет, урожай соберете не хуже чем у Емельянова.
   - Так МТС платить надо будет, а платить нечем! - не согласился с ним Яков Улыбин, не понаслышке знавший все подводные камни колхозного дела. - Опять кабала получается, но теперь только государственная!
   Крестьяне вновь загомонила, но стоило только Сталину поднять руку, как быстро замолкли. Одни из страха перед высоким начальством, неизвестно какими ветрами занесенного в Слепнево, другие из любопытства как оно это начальство выкрутиться из неудобного положения и Сталин выкрутился блестяще.
   - А вот тут идет явное недопонимание сути вопроса, - сочувственно покачал головой президент. - Государство в случае с колхозами выступает не как хозяин помещик, а как партнер кооператор. Мы прекрасно знаем, что на первых порах у вас нет денег, чтобы заплатить МТС. Так возьмите ссуду в Земельном банке, который как раз и создан в помощь крестьянам для создания колхозов. Она для колхозников беспроцентная и при правильном расчете её должно хватить и на вспашку и на уборку урожая. Продадите зерно, расплатитесь с банком и при правильном хозяйствовании останетесь с прибылью. Какая же тут кабала?
   - А если неурожай, чем отдавать будем!?
   - Если это только неурожай, а не неправильное ведение хозяйства, то государство спишет часть долга, а на остальное даст рассрочку на пять лет. За пять лет, уж точно отдадите - Сталин лукаво посмотрел на людей и те вразнобой закивали головами. Крестьян очень подкупало, что на них не кричали и не унижали как обычно, а говорили спокойно и доходчиво, стараясь, чтобы каждое слово дошло до их сознания. Многие уже не так отрицательно смотрели на идею колхоза, но только не Яков Улыбин.
   - Были мы в этом Земельном банке! Отказали нам в нем! Говорят слишком мало людей желающих стать колхозниками. Вот соберите сто, а лучше двести человек тогда дадим!
   - Вы в какое отделение Земельного банка обращались, гражданин...? - Сталин вопросительно посмотрел на оппонента.
   - Улыбин, Яков Васильевич, - представился тот. - В наше Тульское отделение. В Москву нам ехать не по карману.
   - Думаю, что директор Тульского Земельного банка также не соответствует своей должности, - Сталин недовольно посмотрел в сторону губернатора и тот покрылся мелким потом. А вы, гражданин Улыбин, подайте вашу заявку на ссуду ещё раз. Думаю, банк даст вам свое добро, да и в случае чего, господин губернатор поможет.
   Президент вопросительно посмотрел на Щеглова и тот решительно закивал головой в ответ. Казалось, что вопрос быть колхозу или не быть был решен положительно. Но тут в дело вновь вступил дел Антип.
   - Ладно, взяли ссуду, собрали урожай, а цену за хлеб назначите низкую! Где же, правда, граждане!?
   - Цены на хлеб не низкие, а твердые. Их назначаю ни я, ни господин Щеглов, а правительство после консультации с учеными и специалистами, - Сталин решительно поднял палец и направил его в сторону деда. - И назначает их для того, чтобы по таким же твердым ценам, вам сюда в село будет отпускаться мануфактура, гвозди, топоры, пилы и прочий рабочий инструмент. Тот же хлеб, масло, молоко, сахар, чай будут продавать у вас здесь в государственном магазине.
   - И Емельянов тоже сдаст весь свой хлеб по низкой цене?
   - И Емельянов должен будет сдать хлеб по низкой цене за исключением посевного, фуражного зерна и зерна предназначенного для личного потребления. Государственная хлебная монополия едина для всех. Теперь только государство может торговать хлебом за рубежом и внутри страны.
   - Так он сказал, что лучше сгноит хлеб, чем его отдаст по такой цене! - продолжал наседать на президента дед.
   - Что же, тактика знакомая и понятная, но на каждого хитреца есть свой крючок, - блеснул знанием пословиц Сталин. - Не захочет продавать - заставим, а если не отдаст добром, возьмем за так. У нас в стране много голодных людей есть, которых нужно накормить при помощи таких вот твердых цен.
   Сказано это было столь решительно, что больше из крестьян про колхоз никто не говорил, все перешли к другим животрепещущим темам, к школе и больнице. Около полутора часов прошло с момента начала разговора, когда президент спросил у крестьян, есть ли среди них Петр Селиверстов.
   - Есть такой, да только он сейчас на дальнем лужке коров пасет - удивленно отвечали сельчане, - а зачем он вам?
   - Хотел сказать ему спасибо за дочь. Правильную он её воспитал и вырастил. Недавно в Москве говорил с ней. Все у неё хорошо, работой и учебой она довольна. Очень ждет брата, да отец говорит его, не пускает.
   Сталин замолчал и в ответ, ему была гробовая тишина. Все жители деревни от мала до велика были поражены, что он знает их рыжуху Груньку. Что вместе со всеми бегала по улицам Слепнево, лузгала семечки, гоняла гусей и петухов и была такой же как все и вдруг поднялась на недосягаемую высоту. Поэтому, когда президент попросил сельчан передать его слова отсутствующему отцу, все, не сговариваясь, разразились бурными аплодисментами. Хлопали так, что потом натруженные ладони ныли и болели, но это было потом, а сейчас яростно хлопали и громко кричали от радости и гордости за свою землячку, которую знает сам президент.
   Стоит ли говорить, что это хождение Сталина в деревню Слепнево, моментально стало известно всей области, Москве и стране. Став достоянием народа, оно зажило своей собственной жизнью, изумляя и вселяя в сердца людей надежду на лучшую жизнь.
  
  
  
  
  
   Документы того времени.
  
  
  
  
   Правительственная телеграмма арктической экспедиции академика Обручева и экипажу дирижабля "Россия" от 10 июля 1927 года.
  
   Президент России Сталин И.В. и правительство выражает огромную благодарность героям Севера и покорителям полюса. Восхищены вашими новыми грандиозными успехами в деле изучения и покорения Арктики. Ваш трансарктический перелет по маршруту Архангельск - Северный Полюс - Ном навсегда войдет в историю человечества и будет вписан на её страницах золотыми буквами. Честь и слава славным сынам Отечества, что, не взирая ни на какие трудности и опасности прокладывают новые воздушные пути между континентами, стираю "белые пятна" географии! Родина никогда не забудет своих сынов и дочерей, совершивших этот великий подвиг.
  
  
  
  
  
  
   Шифрограмма резидента российской разведки в Париже графа Игнатьева А. А. от 14 июля 1927 года.
  
   Источники из министерства иностранных дел "Лицеист" и "Георгин" сообщают, что в связи с финансовыми трудностями, французское правительство отказалось от посылки против Махно новых войск из колониального департамента Западная Африка. Ликвидация анархистов возложена на губернатора Дагомеи Бешара, который должен оказать всестороннюю помощь бригаде генерала Буассона. Численностью в три тысячи человек она в самое ближайшее время будут отправлены Котону морским путем. Не исключена военная помощь со стороны губернатора Берега Слоновой Кости в виде местных племен выступающих в качестве вспомогательных войск, а также помощь со стороны британских колониальных властей Западной Африки.
   Отправка новой карательной экспедиции против Махно сопровождается привычной газетной шумихой. Однако на этот раз, она организована с меньшим размахом и силой, чем остальные. В газетах нет выступлений представителей правительства, военного министерства и депутатов парламента. В основном выступления чиновников министерства по заморским территориями и колониям, и откровенно настроенных против России экс депутатов.
  
  
   Игнатьев А. А.
  
  
  
  
  
  
  
   Глава IV. Как убирают неугодных премьер министров.
  
  
  
  
  
  
   Вопреки всем прогнозам и предсказаниям теневых аналитиков премьер министр Рамсей Макдональд оказался крепким орешком. В годину обрушившихся на его голову невзгод и испытаний, он проявил подлинный шотландский характер и несмотря ни на что, упрямо шел вперед навстречу бедам и опасностям с открытым забралом и гордо поднятой головой.
   В каждом человеке решившего посвятить себя политике, по прошествию времен происходят необратимые изменения. Каким бы он не был бы ранее честным и открытым человеком, окунувшись в реку власти, он начинает мыслить иным образом и руководствоваться иными ценностями. Ставя во главу угла не общечеловеческие понятия "хорошо или плохо", выгодность и полезность государству.
   Чем выше структура власти, в которую попал новоявленный неофит, тем быстрее и неотвратимее происходят с ним подобные метаморфозы. Как правило, вместе с этим появляется комплекс личного обогащения от занимаемого поста в государстве или места в политике. И очень часто, он полностью доминирует над политиком, делая его действия полностью предсказуемыми, а его самого послушной игрушкой в руках политического закулисья.
   Рамсей Макдональд был из того небольшого числа политических деятелей Британии, который принял условия политической системы, но прилагал все усилия, чтобы остаться в ней независимой фигурой.
   За время своего пребывания на вершине власти, он не был замечен или уличен в каких-либо неблаговидных комбинациях или сделках. Премьер с гордостью говорил друзьям и товарищам по партии, что готов отчитаться за каждый фунт и даже шиллинг из своего банковского счета. Пребывая в резиденции на Даунинг-стрит 10, Макдональд нанес британской казне минимальный урон своим содержанием, за что получил прозвище "пуританин" от обслуживающего резиденцию персонала.
   Чистые руки и остаток добродетели в душе премьер министра, были тем фундаментом, опираясь на который он твердо стоял под напором темных вихрей обрушившихся на его голову.
   Появление статьи в "Дейли Мейл" о "письме Антонова", вызвало у британского премьера горькую усмешку. Макдональд расценил её появление как ловкую попытку редактора повысить тираж своей газеты. "Дейли Мейл" не относилась к столпам британской прессы и продавалась не шибко, не валко и всплеск интереса к ней читателей был очень кстати. Тем более, что как бы подтверждая статус желтоватой газеты, "Дейли Мейл" ссылалась на анонимный источник, что ставило под большое сомнение достоверность данной публикации.
   Обычно сенсации, появившиеся на её страницах, жили не больше недели, в лучшем случае две. После чего о них либо забывали, либо их затмевали другие, более хлесткие и захватывающие сообщения. Одним словом страшная история о русском влиянии неизбежно канула бы в Лето, если бы её не подхватили центральные издания. Как по команде, они принялись муссировать "письмо Антонова" к британским профсоюзам, не давая потухнуть порожденной "Дейли Мейл" искре подозрительности.
   Подбрасывая хворост в огонек разгорающегося политического скандала и при этом, стремясь сохранить свою респектабельность, "Таймс" в качестве источника информации указывала на одного из сотрудников МИ-5. Подобная ссылка позволяла не раскрывать имя информатора, и при этом придавало вес и достоверность сообщению.
   Подыгрывая творцам этой политической провокации, всегда жесткая и конкретная когда решался вопрос спокойствия внутри страны, контрразведка вдруг проявила несвойственный ей либерализм и отказалась комментировать статьи в "Таймс", "Телеграф" и примкнувший к ним "Дейли Миррор".
   Сила и влияние этих изданий подняли в британском обществе совсем не слабый политический шторм, который с каждым днем только креп и усиливался. Его не могли остановить ни заявления профсоюзных лидеров, против которых он в первую очередь и был направлен, ни заявления министра труда Джерри Оука. Только вмешательство самого премьер министра, обратившегося напрямую к руководству МИ-5 с требованием дать ясный ответ по вопросу о существовании "письма Антонова".
   Осторожно, словно перекидывая горячую картофелину во рту, главный контрразведчик Британии был вынужден объявить, что его ведомство не располагает никакими сведениями относительно злополучного письма. Выдавливая из себя это заявление, сэр Келл сопроводил его множеством оговорками, типа не исключено, вполне возможно и следует думать, что не ставило окончательной точки в этом деле.
   Даже такого, урезанного и неокончательного заявления главы МИ-5, было достаточно для того, чтобы градус напряжения в обществе упал. Подобно волне, что достигнув своего пика, с грохотом рушится вниз, вся газетная шумиха резко пошла на спад и вроде бы затихла. Премьер с облегчением перевел дух, но как оказалось, это было только началом.
   Получив отпор в одном месте, закулисные враги Макдональда применили против него другое, более изощренное оружие. Против него была бессильна исполнительная и судебная власть, ибо называлось оно - слухами и сплетнями. Подобно мифической Лернейской гидре, оно имело тысячу голов, которые могли свободно вползать в любой дом и распускать в нем свои окаянные языки.
   За считанные дни, слухи и домыслы заполонили весь Лондон. Переползая из одного клуба в другой, из одного светского салона в другой салон на соседней улице, из одного общества в другое, они сеяли сплетни, очерняющие репутацию профсоюзов и премьера.
   Удар был нанесен без всякой раскачки, быстро и умело, едва из канцелярии Макдональда просочились сведения о намерениях премьера в отношении МИ-5. И если репутация Макдональда от действий Лернейской гидры не очень сильно пострадала, то лидерам профсоюза досталось по полной программе.
   Заседая в курительных комнатах и обсуждая последние политические новости, за рюмкой коньяка, в уютном кругу избранных, благообразные джентльмены были очень категоричны в своих суждениях. Тоном, не терпящим никаких возражений, с видом человека, знающего с какой стороны нужно, есть редьку, они выносили обвинительный приговор профсоюзам без всяких доказательств, так сказать априорно.
   - Могу поставить фунт против пенса, что Москва не просто так поставляла деньги этим забастовщикам, - вещали пикейные эксперты, важно попыхивая "гаваной" или на худой случай "манилой". - Здесь дело явно не чисто, помяните мое слово. Не могли эти русские просто так помогать нашим бунтовщикам! Это так же очевидно!
   - Верно, верно, - соглашались с ним другие аналитики, рассматривая окружающий их мир через пенсне или монокли. - Вся эта так называемая помощь семьям угольщиков носит двойной характер. Наверняка давая одной рукой, Сталин брал от них другой.
   - Или собирался взять в нужный момент - важно уточняли третьи, дополняя обвинительный вердикт благородного сообщества.
   Слухи действовали быстро, прочно и самое главное, для их распространения не требовалось серьезных денежных затрат. Важно было знать, где, что сказать и выпущенный на волю джинн, начинал творить свое черное дело.
   За считанные дни, моральный облик лидеров британских профсоюзов принимавших участие в национальной забастовке прошлого года сильно пострадал, однако этого было недостаточно, чтобы кабинет министров лейбористов подал в отставку. Для этого требовалось более сильное и эффективное средство, и оно не заставило себя ждать.
   Опытный политический боец, сразу с появлением слухов, Макдональд быстро понял, что против него началась война, цель которой его отставка. Однако точно определив тактику противника, он ошибся с его идентификацией. Посчитав, что за всем этим стоят консерваторы с Болдуином, он предпринял некоторые контрмеры, против предполагаемых действий с их стороны и жестоко просчитался. Новый удар, он получил не со стороны своих политических оппонентов. Удар нанесла МИ-5, которая должна была помогать британскому премьеру в защите интересов империи.
   Все началось с того, что один из помощников лидера профсоюзов британских угольщиков Джефри Корбан прислал в контрразведку покаянное письмо. В нем он утверждал, что давно состоит на связи с представителем русского посольства Васечкиным, от которого постоянно получает деньги и инструкции к тайным заданиям.
   Главной причиной подтолкнувшей Корбана к подобному поступку была совесть и гражданский долг перед королевством. Совесть так сильно заела профсоюзного босса, что сразу после отправки письма он покончил самоубийством, выпив большую дозу сердечных гликозидов.
   Во время этого акта, Корбан был один в доме, что ставило под большой вопрос добровольность его ухода из жизни, равно как и правдивости отправленного им письма. Оно было полностью напечатано на машинке и имело довольно сомнительную подпись под ним. Любой коронер поставил бы под сомнение и сам факт самоубийства, и подлинность письма, но у следователей из контрразведки никаких вопросов не возникло.
   Дело закрутилось, естественно, произошла утечка информации и пресса, с удвоенной силой обрушилась на профсоюзы и косвенно на правительство в поисках правды. Снова возникло "письмо Антонова", подлинность которого у британских газетчиков уже не вызывало сомнение. Единственным исключением из этого хора была "Таймс", писавшая о большей степени его вероятности.
   Подобное позиция была обусловлена с одной стороны желанием сохранить статус непредвзятого судьи, а с другой готовностью нанести сокрушающий удар как по положению профсоюзов в обществе, так и престижу правительства. Работы по подготовке этого в недрах газеты велись и по замыслу создателей, выпад первой газеты Британии должен был похоронить и тех и других.
   Счет пошел сначала на недели, потом на дни. Истерика вокруг "русского следа" в британских внутренних делах нарастала. Любое требование премьера к руководству МИ-5 поскорее разобраться с делом Корбана, встречалось контрразведчиками в штыки, становилось достоянием прессы, которая трактовала его как давление.
   Дело принимало крайне нежелательный для Макдональда оборот. Наиболее рьяные до сенсации газеты заговорили об отставке премьера, как вдруг, ему пришла помощь оттуда, откуда он её и не ждал.
   В погоне за сенсациями и разоблачениями многие репортеры занялись частным расследованием самоубийства Корбана и тут выяснились интересные детали. Сначала выяснилось, что местный доктор никогда не прописывал Корбану сердечные гликозиды, а местные аптекари, хором утверждали, что их ему не продавали.
   Затем, новоявленные сыщики выяснили, что письмо с признаниями было опущено в почтовый ящик в центре города, тогда как сам Корбан жил на окраине Лондона. Это ещё больше ставило под сомнение подлинность послания лидера профсоюзов.
   Последним по времени, но первым по значимости, было свидетельство миссис Лоры Эндрюс. Эта почтенная леди, проживающая в три дома, от дома Корбана, заявила посетившему её репортеру, что видела человека посетившего самоубийцу незадолго до его смерти. Описать таинственного визитера Эндрюс не могла, ибо видела его со спины, но то, что он приходил, старушка была готова засвидетельствовать под присягой.
   Все эти новости появились в лондонских газетах приблизительно в одно время и произвели настоящий фурор в деле Корбана. Позабыв про профсоюзы и премьера, газеты на перебой стали задавать вопросы о профпригодности агентов МИ-5 прошедших мимо столь важных фактов. На вышедшего, на растерзание прессы старшего следователя Джейкоба Гарридеба было страшно смотреть. Тщательно подбирая слова, он сначала признал подлинность опубликованных в газетах фактов, а затем поблагодарил репортеров за их помощь в расследуемом деле. В свете вновь открывшихся фактов, оно было переквалифицировано в убийство и его расследованием занялись лучшие сыщики МИ-5 и Скотланд-Ярда.
   Волна напряжения вокруг премьер министра Макдональда вновь пошла на спад, но вновь это оказалось временным явлением. Не прошло и двух недель, как стоявшие за всей этой кампанией по дискредитации лидера лейбористов силы, сделали новый ход.
   Ход был отменно подготовлен и на этот раз бил исключительно по команде Джеймса Макдональда. Бил, что называется наповал, ибо подозревал государственную измену.
   Помощник министра по делам колоний Эд Джастин был довольно рассеянным человеком. Тут сказывался и возраст и гипертония, которой он страдал много лет. В память о прошлых годах, Макдональд пристроил его на этот пост, который был по своей сути синекурой для старого политика.
   Больших государственных секретов он не знал, и знать не мог, однако в силу своего положения присутствовал на заседаниях правительственного кабинета. Стараясь не ударить лицом в грязь и оправдать свое назначение, в тех случаях, когда работы было слишком много, и он не успевал её сделать, Джастин брал бумаги домой.
   Подобные действия были запрещены, но за все время пребывания на своем посту он не имел, ни одного нарекания, а все взятые бумаги возвращал быстро и в целостности и сохранности. По этой причине надзирающие за секретностью чиновники на эту провинность смотрели сквозь пальцы, тем более что серьезных государственных секретов, бумаги с которыми работал Джастин, не содержали.
   Будучи настоящим "канцелярским червем" Джастин был особо внимателен к тем материалам, что брал с собой, но вот в отношении зонта, теплого шарфа или футляр с запасными очками и еще чего-либо несущественного, память его подводило. Очень часто слуги бежали за ним вслед с той или иной оставленной вещью, а если не успевали догнать, передавали их через охрану министерства.
   В тот злополучный день Джастин забыл свой старый портфель с канцелярскими принадлежностями и экономка Роза, по привычке бросилась его догонять. Желая срезать путь, она побежала через парк, на выходе из которого она угодила под неизвестно откуда взявшийся грузовик.
   Вопреки предписанным правилам он двигался с большой скоростью и его могучее крыло смело несчастную экономку с тротуары словно перышко, отбросив на чугунный столб парковой ограды.
   Несмотря на свою прыткость и активность, Роза не отличалась богатырским здоровьем и двух сильных ударов, хватило, чтобы отправить её в мир иной.
   Когда набежавшие зеваки окружили распростертое на земле тело, они дружно разразились негодованием и проклятием в адрес шофера грузовика сбившего экономку Джастина и умчавшегося дальше по улице. Все видели его темный кузов, но никто не смог разглядеть его номер. Вопреки предписанию мэрии, он был основательно забрызган грязью.
   Как водится, на место происшествия был вызван констебль этого района, который, как и требовал закон и инструкции, самым внимательным образом произвел осмотр тела погибшей. Личность убитой была легко установлена по батистовому носовому платку, что был подарен Розе её хозяином. О чем свидетельствовала надпись на платке.
   Констебль Макферсон хорошо знал, кто такой Эд Джастин и потому проблем с опознанием тела не было никакого. Однако когда он раскрыл портфель, чью ручку Роза сжимала в руках и после смерти, его брови изумленно полезли вверх, ибо кроме карандашей и точилок, в нем находились бумаги с грифом правительственного кабинета.
   О своей находке он немедленно доложено куда следует, но сохранить это происшествие в тайне не удалось. Какой-то остроглазый прохожий увидел содержимое портфеля и сообщил об этом репортерам.
   Стоит ли удивляться, что после этого, газетчики с Флит-стрит в третий раз обрушились на кабинет министров, яростно пробуя на зуб крепость его устоев.
   Теперь застрельщиками травли Макдональда выступали такие зубры лондонской прессы как "Санди таймс", "Дейли Телеграф" и "Обсервер". Все они в один голос принялись требовать правды в деле гибели экономки Джастина, которая подразумевала последующую отставку премьер министра. При этом главный упор делался не на её смерти, а на бумагах, лежавших в её портфеле, но в разной трактовке, на любой вкус, чтобы захватить как можно больше умов читателей.
   Так "Санди Таймс" напирала на возраст помощника министра, который не позволял ему в полной мере служить империи и одновременно, требовало назвать имя покровителя Джастина, из-за которого делаются исключения в работе с секретными бумагами. "Обсервер" поднимал градус накала, утверждая, что случай Джастина это только верхушка айсберга безответственности, что царит в кабинете министров в отношении государственных секретов королевства.
   Однако дальше всех шел "Дейли Телеграф", предполагавший, что возможно Роза торопилась не для того, чтобы догнать Джастина, а на встречу с представителем другой страны, охотившегося за британскими секретами.
   - Учитывая ту скромную оплату, что получала Роза у помощника министра, можно смело предположить, что за небольшое вознаграждение, она могла позволить иностранному агенту не только прочитать бумаги Джастина, но и скопировать их - многозначительно разглагольствовала газета и ей охотно верили. Ведь всегда проще обвинить в своих внутренних бедах зловредного соседа, подбрасывающего гайки в твой суп или соли в твой пудинг.
   Возмущенный Макдональд собирался дать гневный отпор зарвавшемуся рупору консерваторов, но на его беду, племянница погибшей экономки состояла в отношениях с русским эмигрантом Борисом Львовым. Два года назад он приехал в Лондон в поисках работы и ни в чем подозрительном полицией замечен не был. Зная язык и имея образование, он без труда устроился клерком в торговом порту, где был на хорошем счету. С Энн Уолден был знаком больше года, и в планах влюбленной пары значилась скорая свадьба. Благо англичанка была в интересном положении и согласилась ради мужа поменять вероисповедание.
   Все было чинно и благопристойно, но жаждущим сенсации газетчикам было на все наплевать. Борис Львов сразу был объявлен агентом русской разведки ведущий противоправную деятельность на территории соединенного королевства.
   В тот же день как в "Дейли Телеграф" вышла эта статья, несчастный Львов был арестован на своей работе и сразу препровожден в тюрьму, а не в полицейский участок. На все требования встречи с представителями российского посольства, представители МИ-5 предлагали подумать о своей судьбе и дать признательные показания.
   Сразу после этого, агенты контрразведки провели обыск на квартире Львова, и ничего не найдя предрассудительного, взяли в оборот Уолден, находящейся на пятом месяце беременности.
   Стремясь добиться от молодой женщины нужных показаний, агенты вели допрос весьма интенсивно и в своем усердии откровенно перестарались. Пугая Уолден всевозможными карами в случае отказа в сотрудничестве со следствием вплоть до пожизненной каторги, вместо признания в помощи русскому шпиону, агенты добились обратного результата. Прямо посреди допроса у женщины начались преждевременные роды и вместо тюрьмы, мисс Уолден отправилась в больницу.
   Приготовившиеся запечатлеть момент ареста агентами МИ-5 сообщницы русского шпиона, фотографы и газетчики увидели сначала машину "скорой помощи", а затем носилки с роженицей. Конфуз получился знатный и потому, репортеры с утроенной силой набросились на самого Львова, в мгновение ока, превратив его в главного резидента русской разведки.
   Каждый визит в тюрьму помощника русского посла для встречи с арестованным и издевательский отказ ему в этом, обсасывался на страницах газет с особой тщательностью. Все, внешний вид помощника посла, что он сказал и что не сказал по входу и выходу из офиса МИ-5, и даже шляпа и трость, становилось пищей для неудержимой фантазии газетчиков, которые выдавали одно сенсационное предположение за другим.
   В пылу этой шпионской вакханалии, акулы пера уже не сильно заботились о доказательствах своих предположений. Главное было поразить воображение читателей, смутить и потрясти их той "русской угрозой", что коварно нависла над их головами и всем соединенным королевством.
   Сколько седых волос прибавилось в голове и усах Макдональда - это особая статья, известная только узкому кругу лиц. От постоянных переживаний и нервного напряжения премьер министр осунулся и похудел. Лицо посерело, глаза утратили былой блеск, а кончики усов безвольно повисли.
   В публичном общении, как с прессой, так и с членами партии и кабинета министра, Макдональд стал осторожнее в действиях и скуп в высказываниях. Прежде разговорчивый и легкий на подъем, он тщательно подбирал слова и не торопился с принятием какого-либо решения. Подвергнувшись столь сильному испытанию судьбы, премьер делал все, чтобы избежать любой ошибки, которая могла ухудшить его нынешнее положение.
   В виду вновь открывшихся обстоятельств, Макдональд был вынужден отправить в отставку беднягу Джастина, на которого было жалко смотреть. Оглушительная травля, что обрушилась на него со страниц газет, буквально раздавила несчастного чиновника.
   Вслед за ним был отправлен в отставку министр по делам колоний, который не разглядел отрицательных черт своего подчиненного, вместе с чиновником, отвечавшим за режим секретности.
   И пусть оказавшиеся в портфеле Розы документы относились к разряду для внутреннего пользования и серьезной ценности не представляли, прессе это было не важно. Намертво вцепившись в нарушение режима секретности, газетчики требовали жертвы, и она была им принесена.
   Некоторые советники отговаривали премьер министра от подобного шага, уверенно предрекая новые требования, как со стороны прессы, так и оппозиции. Однако зажатый стальными тисками обстоятельств, Макдональд был вынужден это сделать.
   - Лучше отдать часть, чем потерять все остальное - говорил он в ответ советникам, чьи мрачные предсказания оказались пророческими. Отхватив палец, тайные противники Макдональда стали устами послушных им газет требовать отставки всего правящего кабинета.
   Многие доброхоты принялись давить на премьера, подталкивая его к этому шагу.
   - Джеймс, пока ещё есть шанс достойно выйти из всей этой неприглядной истории. Неизвестно, что раскопают молодцы из контрразведки в деле этого русского. Дай бог, чтобы там ничего не было, но если окажется, что он действительно шпион, твое падение неизбежно - тихим доверительным голосом говорили они, сокрушенно покачивая головой.
   Именно такие разговоры, исходящие, от людей которых премьер министр давно знал и знал в основном с хорошей стороны, были для Макдональда особенно тяжелы и трудны. Сколько стоило ему сил их выслушать, но продолжать идти выбранным курсом трудно представить. Ибо тяжесть этой ноши мог испытать только человек, попавший в подобную ситуацию.
   Многим сторонним наблюдателям казалось, что судьба премьера решена и в самое ближайшее время он объявит об отставке и направит свое прошение королю. Однако день шел за днем, несмотря на все усилия, контрразведчики не нашли никаких доказательств о шпионской деятельности Львова и Макдональд не распустил свой кабинет.
   По личному распоряжению премьер министра, русский посол в Лондоне господин Мартов получил разрешение на встречу с задержанным соотечественником. Выходя из дверей тюрьмы, он потряс прошением, поданным Львовом в адрес британского премьера. В нем, он просил Макдональда проявить милосердие и добрую волю и разрешить ему венчание со своей возлюбленной в тюремной церкви.
   Сообщение об этом произвело настоящий взрыв. Желающих попасть на это действие было не меньше, как если бы в церкви соединялись браком особы королевской крови или семейств банковских тузов. В виду не приспособленности тюремной церкви для большого количества людей, начальник разрешил провести свадебный обряд в одной из ближайших к тюрьме церквей, куда пускали строго по пропускам.
   Особое внимание в этом бракосочетании было уделено репортерами не столько Львову, сколько его невесте. Потеряв ребенка, она простояла всю службу с пылающими глазами, каменным лицом и не ответила ни слова на вопросы журналистов. Но как только Энн стала миссис Львовой, выйдя за порог церкви, она громогласно объявила, что намерена подать иск в суд на неправомерные действия агентов МИ-5 в отношении неё.
   Оплаченный на деньги российского посольства один из лучших лондонских адвокатов Бенджамин Мейсен рьяно взялся за дело пострадавшей матери. И чем громче были призывы в его адрес отказаться, тем прочнее была его хватка на горле злополучных агентов. Мейсен был полностью уверен в своем успехе, а скандальная слава только увеличивала его популярность и гонорар.
   Пользуясь тем, что небо больше не посылало ему новых испытаний, Макдональд перешел от обороны к нападению. Через день после венчания Львова, не дожидаясь окончания расследования, премьер пригласил в себе в резиденцию Мартова и имел с ним важную беседу. По её окончанию, Макдональд собрал журналистов и заявил о необходимости нормализации отношений между Британской Империей и Россией. И в качестве первого шага на этом поприще, премьер министр видел заключение большого торгового соглашения между двумя странами.
   Сказать, что слова Макдональда произвели фурор, значит, ничего не сказать. Его слова вызвали настоящий шок, как для журналистов, так и для многих политиков.
   Отвечая на вопрос репортеров, верит ли он что Львов шпион, премьер заявил, что ответ на это может дать только МИ-5.
   - В их распоряжении осталось ровно 24 часа, по истечению которых, при отсутствии доказательств господин Львов должен быть освобожден. Так предписывают британские законы.
   - Но если потом выясниться, что Львов шпион, вы будите спать спокойно!? - гневно выкрикнул репортер "Дейли Телеграф", но премьер с достоинством улыбнулся ему в ответ.
   - Я, как и все вы надеюсь, ставлю превыше всего исполнение законов. Это краеугольная основа британского общества и империи, делающая равными простого рабочего и клерка с премьер министром и королем. Если окажется, что Львов шпион - его арестуют и предадут суду, если нет - то его адвокаты не останутся без работы, а кое-кто лишиться службы - многозначительно пообещал Макдональд.
   Пока акулы пера на разные лады обсуждали ответы премьер министра в отношении Львова, вершителей судеб из Сити взволновало намерение Макдональда подписать с Москвой большой торговый договор.
   - Вы представляете себе, во что нам обойдется нормализация отношений с русскими!? - гневно вопрошал Стоуна Гизи, яростно потрясая сухенькими кулачками. - Я уже не говорю о тех средствах, что мы потратили на дискредитацию Макдональда, и как оказалось напрасно! На чей счет прикажите их списать?!
   - К сожалению, Макдональд оказался не совсем тем человеком, которым мы все привыкли его считать - раздраженно произнес Струн, не меньше других разозленный постигшей его неудачей. - Нужно признать, что в чем-то мы серьезно просчитались.
   - И это все, что вы можете сказать!!? Только, к сожалению, мы просчитались!? - от праведного гнева банкир сильно побагровел.
   - Успокойтесь, а не то вас хватит удар и тогда никакие деньги вам не помогут! - рыкнул на него Стоун. - Макдональд успешно отбил наши удары и только! Игра ещё далеко не кончена, смею вас заверить.
   - Если это так, то скажите, что вы намерены предпринять для исправления положения? - поинтересовался Клейторн. - Я видел черновик большого договора и не испытал особого восторга от этого чтения. От его подписания в большей степени выигрывают русские, которые получат широкий доступ ко всем технологиям.
   - Да, скажите нам, что вы собираетесь делать. Ведь это была ваша идея сбросить Макдональда руками прессы! - сварливо напомнил Гизи.
   - Перестаньте прыгать и брызгать слюной, у меня новый костюм! - с истинным достоинством лорда молвил Стоун. - Что касается большого договора, то я сам не в восторге от его содержимого. Паритетные отношения с русскими могут быть только в самом крайнем случае, когда у нас не будет иного выбора. Поэтому я сделаю все, чтобы премьер, никогда его не подписал.
   - Мы это уже слышали раньше! - с негодованием всплеснул руками Гизи, нервы которого сильно сдали от бесконечного ожидания и отрицательного результата.
   - Так услышьте это в последний раз!
   - Прошу вас, пояснить свои слова, - потребовал Клейторн, - слишком большие суммы поставлены на кон.
   - По этой самой причине, я не могу сказать больше, чем уже сказал. Надеюсь, что вы меня понимаете господа.
   - Мы понимаем вас, но в нашем распоряжении слишком мало времени. Сегодня двадцатое число, а на тридцать первое назначено подписание, этого чертова договора!
   - Я не хуже вашего понимаю, всю сложность положения и каждый божий день смотрю в календарь, господа! Но хочу напомнить, что торопливость - могильщик хороших замыслов и идей, так говорил кто-то из великих людей. Для решения возникшей перед нами проблемы мне нужно семь дней.
   - А если утром восьмого проблема будет по-прежнему не решена!?
   - Тогда утром тридцатого числа на русского посла будет совершенно покушение или неизвестный бросит бомбу в здание посольства - отчеканил Стоун с такой холодной яростью, что никто не решился задавать дополнительные вопросы и требовать каких-либо гарантий. Все было до конца ясно и понятно.
   Каждый новый день после этого разговора тянулся для заговорщиков невообразимо долго. Казалось, что каждый час, каждая минута и даже секунда были созданы из резины и только и делали, что тянулись и тянулись.
   Каждый вечер, они ложились спать с надеждой, что утром их разбудят радостные вести, но ничего не происходило. Завтрак, полдник, чай, и обед проходили, а посыльные и телефоны так и не дарили им долгожданных известий.
   Апогей напряжения пришелся на последний день. Злой как тысячи черт Гизи выплеснул накопившееся за неделю негодование на личного парикмахера, пришедшего его побрить. Вежливое пожелание доброго дня вызвало у банкира сильнейший приступ гнева, который буквально вышвырнул бедного брадобрея со всеми его инструментами из просторного кабинета Гизи.
   Каждый час, отсчитанный стоявшими в углу массивными часами, неудержимо ухудшал настроение финансового магната, и неуклонно поднимал кровяное давление. Слуги и домочадцы боялись попасться Гизи на глаза, тем более потревожить его каким-либо вопросом.
   Был уже вечер, когда банкиру сообщили радостную весть - премьер министра внезапно случился приступ и его срочно госпитализировали.
   Несчастье случилось сразу после вечернего чая, когда Макдональд отправился в кабинет, чтобы ещё раз просмотреть текст будущего торгового соглашения с Москвой. Неожиданно для всех, ещё минуту назад крепкий и спокойный человек, Макдональд вдруг стал громко кричать и в бешенстве швырять во все стороны всё, что только попадало ему под руку.
   Сбежавшие на шум домочадцы в страхе жались по углам, не узнавая в охваченном гневе человеке, прежнего Макдональда. Только вмешательство дворецкого и повара, коих матушка природа не обделила силой, положило конец этому бесчинству. Силой они уложили хозяина на диван, а тем временем, жена, срывающимся от ужаса голосом вызвала по телефону врача.
   Когда доктор прибыл на квартиру Макдональда, приступ уже прошел и виновник происшествия обессиленный лежал в спальне на кровати, куда его перенесли по просьбе жены. Осмотрев больного, врач диагностировал приступ на фоне сильного переутомления и настоятельно требовал госпитализации больного с государственный стационар, что и было сделано.
   Не желая усложнять положение своего мужа, миссис Макдональда постаралась замять этот случай, виновницей которого была горничная Мэри Фергюсон. Она проработала в доме Макдональдов больше трех лет, и к её работе не было никаких нареканий. Мэрии верой и правдой служила своим хозяевам, но случилась так, что она влюбилась в Энтони Хопкинса.
   Именно этот молодой человек уговорил подмешать в чай хозяина дома щепотку "сыворотки правды", что заставляла людей совершать добрые дела.
   Дело в том, что у бедняги Мэри не было никакого приданного. Девушка исправно откладывала из своего жалования шиллинги и пенсы, но к её огромному сожалению деньги копились очень медленно, а время неумолимо шло вперед.
   Однажды, набравшись смелости, она обратилась к миссис Макдональд с просьбой прибавить ей жалования, но та сказала, что не может без мужа решить этот вопрос и попросила подождать. Тогда как черт из табакерки и появился мистер Хопкинс, который и открыл наивной девушке простой и действенный способ получить кусочек своего личного счастья.
   Не сразу, Мэри решилась на этот шаг, молодой человек был настойчив и злополучная шепотка дьявольского сбора, без остатка растворилась в чашке Макдональда.
   Когда хозяина увез санитарный автомобиль, девушка со всех ног бросилась к Энтони, чтобы рассказать о случившемся и потребовать от него подтверждения своей невиновности. Она так спешила, что плохо смотрела по сторонам и угодила под машину, которая спешно скрылась в мраке и тумане вечернего Лондона.
  
  
  
   Документы того времени.
  
  
  
  
  
  
  
   Глава V. Как убирают неугодных премьер министров - II.
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Винтер "Постфинем: Дыхание Дьявола"(Постапокалипсис) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) А.Респов "Небытие Демиург"(Боевое фэнтези) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"