Белогорский Евгений Александрович: другие произведения.

Мария - королева Московии

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
Оценка: 8.80*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Из-за козней королевы Елизаветы, Мария Стюарт не по своей воле отправилась в далекую и холодную Московию, с минимальными шансами вернуться назад.

   Мария - королева Московии.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Весь день, мелкий нудный дождь, моросивший над Лондоном, изводил английскую королеву Елизавету Тюдор. Он то принимался азартно заливать влагой зеленые газоны вблизи королевского дворца и усыпанные мелким щебнем рядом с ними дорожки. То потом казалось затихал, напоминая о своем существовании едва заметной сеткой мельчайших капель, что садили на одежду слуг сновавших на открытом воздухе. То набравшись сил вновь обрушивался с небес на землю, спеша залить то, до чего не успел добраться в прошлый раз.
   С самого утра королева ожидала прибытия в Уайт-холл своего начальника тайной полиции Френсиса Уолсингема. У него должна была состояться приватная встреча с беглой шотландской королевой Марией Стюарт, попросившей этим летом политического убежища у своей английской родственницы.
   Следуя привычной солидарности монархов всего мира, Елизавета с легкостью могла помочь своей августейшей подруге, оказавшейся в столь трудном положении. Никто из монархов не застрахован от того, что в один прекрасный момент, придется бежать из страны. Елизавета с радостью предоставила бы Марии и кров, и стол и сносное содержание, если бы не одно но. Так уж случилось, что Мария Стюарт имела, пусть призрачные, но права на английский престол и отказываться от них не собиралась, ни под каким предлогом.
   Елизавета, взошедшая на английский трон после долгого хождения по лезвию топора, очень трепетно относилась к любым сторонним поползновениям на свою власть и была готова отразить их любой ценой, от кого бы они не исходили. От сумасбродного Патрика Слоуни родившегося на Дворе Отбросов или рыжеволосой красавицы Марии де Гиз, чье детство и юность беззаботно прошли в королевском дворце. В котором она была полноправной хозяйкой и не тряслась от страха, заслышав стук копыт королевских гонцов у ворот своего временного убежища.
   В этот день воспоминания о тревожном детстве постоянно, помимо воли всплывали в сознании Елизаветы, вызывая у королевы раздражение и недовольство. Эти чувства усиливало огромное водное пятно, что так некстати появилось в центре потолка королевского кабинета. Неизвестно каким образом просочившаяся с крыши дождевая вода, с противным звуком капала в таз, порождая с каждым своим ударом приступы злости в душе у королевы. Слуги уже несколько раз меняли тазы, лазили на чердак в поисках злосчастной течи, но ненавистная вода и не думала останавливаться.
   Елизавета стоически переносило это столь некстати появившееся житейское испытание, намереваясь принять Уолсингема в своем кабинете, как подобает любому монарху полноправному монарху. Однако по прошествии времени, нервы у королевы не выдержали непрерывного "бзынькания" и "глюканья" и она перекочевала в малую столовую.
   Уже давно прошел второй завтрак, наступало время пить чай, но от начальника тайной полиции по-прежнему не было никаких вестей. Когда терпение королевы достигло своего предела и она уже собиралась послать слуг искать запропастившегося Уолсингема, дверь открылась и Елизавете доложили, что начальник тайной полиции просит его принять с докладом.
   - Пусть войдет - зло буркнула Елизавета и цепко вперила взгляд в дверь, желая по одному виду Уолсингема понять, с какой тот пришел к ней вестью. С некоторых пор королеве это хорошо удавалось, не оплошала она и на этот раз. По тяжелому потухшему взгляду начальника тайной полиции, который тот старательно прятал от её напряженных глаз, Елизавета сразу поняла, что её посланца постигла неудача.
   - Отказала - не сколько спрашивая, сколько констатируя, произнесла королева и встав со столь опостылевшего ей кресла подошла к окну и встала к Уолсингему спиной.
   - Рассказывайте - приказала Елизавета и все то время пока начальник тайной полиции делал свой доклад, королева смотрела в окно, не проронив ни слова.
   - Значит, она считает себя законной английской королевой и никогда не подпишет отказ от престола, - подвела итог королева и отвернувшись от окна вернулась за стол. - Каковы наши дальнейшие действия, милорд?
   - Я бы с большим удовольствием отправил её из Хампстенда в Тауэр, но, к сожалению, у меня нет для этого никаких оснований, - развел руками Уолсингем. - За все время нахождения на территории английского королевства, Мария Стюарт не совершила никаких преступлений, позволяющих отправить её в тюрьму.
   - За исключением того, что она претендует на английскую корону и совершенно это не скрывает - сварливо откликнулась Елизавета.
   - Увы, ваше величество, она имеет это право с момента рождения и за одни слова, мы не можем наказывать августейшую особу.
   - Что же нам делать? Сидеть и ждать когда к своим словам она прибавит ещё и намерения?
   - Совершенно, верно. Опутаем её как паук муху невидимой нитью и будем ждать, когда её католические сторонники свяжутся и предпримут попытку возвести Марию на престол. Тогда мы их немедленно арестуем и с чистой совестью предадим суду. Честному и беспристрастному - многозначительно произнес Уолсингем.
   - И как долго мне ждать этого счастливого момента? Полгода, год, пять лет? - раздраженно воскликнула королева. - Сколько лет мне терпеть эту католическую занозу в своем теле?
   - Пути господни неисповедимы, моя королева, - честно признался Уолсингем. - Может год, может пять лет, а может и все десять.
   - Веселое занятие, сидеть и ждать! А вы уверены в том, что они у нас будут эти десять лет? Что добрые католические сторонники моей покойной сестры Марии не поднимут восстание и не провозгласят эту рыжую кобылу английской королевой!?
   - Мы сделаем все, чтобы не допустить этого, ваше величество, - заверил Елизавету Уоллсинген, - поместье находится под усиленной охраной, а стража имеет приказ в случае начала беспорядков убить шотландскую королеву.
   - Из любой тюрьмы можно бежать, а любую стражу можно подкупить. История нашего королевства полна подобных примеров. Вам ли не знать этого, милорд.
   - Я твердо уверен в верности своих людей, ваше величество - начал защищать честь своего мундира Уолсингем, но Елизавета не дала ему договорить.
   - Все дело в цене, мой дорогой Уолсингем. Все дело в цене и только.
   - Тогда несчастный случай, - после короткого раздумья предложил начальник тайной полиции. - У меня есть нужные для этого дела люди.
   - И чтобы потом любой бедняк или торговка могли тыкать в меня пальцем и говорить: - Как это удачно она умерла!? А если ваши исполнители будут также проворны в устранении Марии, как подручные убившие её мужа, то клеймо убийцы и отравительницы мне будет гарантирована до конца моих дней! Нет, спасибо, такого сомнительного удовольствия, мне не надо! Извольте придумать, что-нибудь другое.
   - Хорошо, ваше величество, - не стал спорить с королевой Уолсингем. - Давайте рассмотрим другие варианты действий.
   - Я вас слушаю.
   - Ради спокойствия нашего королевства мы можем просто выслать шотландскую королеву из страны. Надо только определиться куда именно. Так, чтобы потом она никогда не имела возможность угрожать вашим интересам претендуя на английскую корону и больше никогда не могла вернуться в Англию.
   - Единственное место, которое полностью отвечает всем перечисленным вами требованиям - это гарем турецкого султана. Окажись она там, я бы поставила господу двухфутовую свечку.
   - Вы хотите продать Марию туркам? - сразу уточнил Уолсингем.
   - А, что это возможно? - изумилась королева.
   - Вполне возможно, ваше величество. Мои люди через посредников без труда могут это устроить. Но вот только наши недруги будут спрашивать, куда пропала королева Стюарт и будут всячески её искать. Конечно в стены турецкого сераля посторонним вход воспрещен, но я боюсь, что султан непременно захочет похвастаться перед своими подданными своим новым приобретением и тогда, скандала не миновать. Никто не поверит нам, что Мария добровольно отправилась в Стамбул.
   - Да, не поверят, а жаль, - Елизавета со вздохом прогнал заманчивый образ соперницы исполняющей танец живота перед турецким султаном. - Что у нас осталось?
   - Испания и Италия отпадают, - начальник тайной полиции стал неторопливо перечислять европейские страны. - Во Францию, несмотря на то, что Мария на ножах с Екатериной Медичи, её также не стоит отправлять. Гизы окажут ей помощь и обязательно попытаются разыграть эту карту в своих интересах.
   - Остаются германские княжества и датское королевство, - подхватила Елизавета. - Император Максимилиан имеет тесные родственные связи с королем Филиппом и скорее всего отправит Марию в Испанию. Что скажите в отношении Дании?
   - В Дании господствуют лютеране и правящий королевский дом не связан родственными узами с Испанией и Францией. Однако нет никакой гарантии того, что король Фредерик захочет длительно держать Марию у себя в "гостях", - не кривя душой признался Уолсингем, не терпевший никаких иллюзий в таких серьезных делах как большая политика. - Правда есть ещё один вариант.
   - Какой? - с интересом откликнулась Елизавета.
   - Ваш августейший кузен, московский царь Иван. Морские пути в его владения хорошо освоены и отправить туда нашу "занозу" не составит никакого труда. Московия ведет войну со шведами и поляками и можно быть спокойными, что русский царь не отдаст её ни католикам, ни протестантам. Разве только в гарем турецкого султана - пошутил Уолсингем, но королева не приняла его шутки.
   - И в качестве кого вы предлагаете отправить Марию в Московию?
   - В качестве вашего личного врага, который будет отправлен царем Иваном в один из московских монастырей. По рассказам наших купцов их у русских правителей много и они туда регулярно ссылают неугодных им жен. В качестве ответной благодарности, мы можем пообещать русским организовать продажу кулеврин. Ведя войну за Ливонию, они очень нуждаются в наших пушках. Помниться царь Иван просил вас об этом в одном из своих писем.
   - Помню, помню, но мы решили не торопиться с их продажей, пока русские не позволят нам беспошлинно торговать с Персией. Мне кажется, шотландская "заноза" не стоит того, чтобы разменивать такой сильный козырь в игре с русскими как наши пушки. Тем более, что кулеврины нужны нам самим в предстоящей борьбе с Испанией.
   - Никто не говорит о том, чтобы начать торговлю кулевринами на постоянной основе. Можно красиво пообещать русскому царю и даже отправить несколько орудий в качестве подтверждений наших намерений. Потом могут возникнуть непредвиденные обстоятельства мешающие их регулярным поставкам, но дело будет сделано. Мария окажется в монастыре и откуда ей уже никогда не выбраться.
   - Милорд не боится того, что отправляя мою кузину в Московию, мы дадим русского царю сильный рычаг для давления на нас в дальнейшем? Как в плане торговли, так и в плане политики. Мне кажется, что ваше предложение - не совсем разумный шаг.
   - Не думаю, что русский царь пойдет на это, при наличии у него такого большого числа врагов в Европе. После закрытия для русских купцов Балтийского моря, торговля с нами для них единственная возможность получить европейские товары, в которых они так остро нуждаются в борьбе с поляками и татарами. Вряд ли царь Иван пойдет на такой рискованный шаг в ближайшие пять-шесть лет. Именно столько, по нашим расчетам продлиться эта война.
   - Зная любвеобильность русского царя, я не исключаю того, что желая укрепить свое положение среди королей Европы, он захочет жениться на ней, - Елизавета пренебрежительно передернула плечами. - Вы представляете все последствия подобного шага?
   - А вот тут, ваши опасения полностью напрасны, ваше величество. Чтобы стать женой русского царя, Мария будет вынуждена сменить католическое вероисповедание на православное. Это обязательное условие брака у русских, а Мария, из-за своего воспитания никогда не откажется от веры.
   - Возможно, что в этом милорд прав, но все равно, ваше предложение мне не нравиться. Слишком много нюансов, которых сразу невозможно учесть, а потом будет невозможно исправить.
   - Значит, нам остается первый вариант, паук и муха? - с невозмутимым лицом уточнил Уолсингем.
   - Не знаю - недовольная произнесла Елизавета. Встав с кресла, королева принялась мелкими шагами вышагивать вдоль стены, ожидая, что собеседник предложить ещё что-то и не ошиблась.
   - Наши купцы, плывя в Московию часто не успевают уложиться в одну навигацию и вынуждены зимовать, либо на островах, либо на морском побережье. Условия зимовки очень трудные и опасные и как правило, не все из них добираются до Архангельска живыми. Очень может случиться, что по пути в Московию Мария заболеет и умрет. На все воля божья - начальник тайной полиции с притворной скорбью перекрестился.
   - А вот этот вариант, нам очень нравится. Он нас вполне устраивает, - радостно откликнулась Елизавета. - У вас есть человек, которому можно поручить это важное дело?
   - Конечно, ваше величество. Старший агент Гай Мильтон не раз успешно выполнял секретные поручения подобного рода. Уверен, он прекрасно справиться и с этой миссией.
   - У меня нет оснований не верить вашим уверениям милорд, - усмехнулась рыжеволосая королева, настроение у которой быстро улучшалось. - Но как мы объясним шотландцам и своим подданным отъезд нашей кузины в Московию?
   - Шотландцы будут только рады такому повороту дела. А что касается всех остальных, то можно обставить дело так, что Мария Стюарт с помощью своих тайных сторонников сбежала из места определенного ей для пребывания. Будет объявлен розыск, который установит, что беглянка намеривалась уплыть в Данию. Однако идущих туда кораблей в порту не было и она села на корабль идущий в Московию, с тем чтобы на нем, добраться до датского королевства. А почему этого не случилось, известно одному богу - Уолсингем вновь прискорбно вздохнул.
   - Значит ваша задача помочь Марии бежать в Данию. Надеюсь, это пройдет без каких-либо осложнений.
   - Вы обижаете меня и моих людей, ваше величество!
   - Тогда жду вашего доклада, милорд - Елизавета протянула Уолсингему руку для прощания. - Более радостного чем нынешний.
  
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Беглая шотландская королева, чьи права на престол в Эдинбурге аннулировал парламент Шотландии в пользу её сына Иакова, а ныне претендентка на английскую корону Мария Стюарт, готовилась отойти ко сну.
   После недавнего нелицеприятного разговора с Уолсингемом она мужественно ждала, что Елизавета, за её строптивость и непокорность прикажет ухудшить условия содержания беглянки. На месте Елизаветы, Мария так бы и сделала, но день проходил за днем, а августейшая сестра, казалось забыла о её существовании.
   Это одновременно успокаивало, но вместе с тем и тревожило бывшую королеву Шотландии. Набив много шишек сидя на эдинбургском престоле, совершая одну ошибку за другой, постоянно ставя не на того мужчину, Мария научилась предчувствовать подкрадывающуюся к ней беду. С самого утра, что-то щемило у неё в груди и не уходило, несмотря на все попытки Нэнси, развлечь свою хозяйку досужими разговорами.
   За время своего пребывания в Хампстенде, Мария быстро сошлась с этой кареглазой толстушкой. Которая несмотря на свою простоту, выполняла все точно и обстоятельно, в отличие от длинной и вечно недовольной Гвен. Мария приходилось по несколько раз отдавать ей то или иное приказание, а потом непременно перепроверить, как она его сделала. Одним словом Стюарт не могла нарадоваться этой служанке, гоня от себя неприятную мысль, что Нэнси тайный агент Уолсингема.
   Служанка стелила бывшей королеве постель, когда под окнами усадьбы раздались голоса стражников, стук конских копыт и скрип колес тяжелой кареты. Прошло несколько напряженных минут, двери в комнату распахнулись и перед Марией предстал молодой мужчина в камзоле и походном площе.
   Опытным женским взглядом, бывшая королева по едва заметным признакам, сразу распознала в нем представителя благородного сословия. Не слишком знатного и богатого, но не простолюдин, поднявшийся по служебной лестнице благодаря рвению и преданному служению короне.
   - Мария Стюарт? - нежданный гость, не столько спросил, сколько отдал должное приличию общения благородных людей.
   - Королева Стюарт - тотчас поправила визитера рыжеволосая красавица, но посланник Елизаветы пропустил это замечание мимо ушей.
   - Собирайтесь, миледи. Её величество королева Елизавета приказала доставить вас к ней во дворец для конфиденциальной беседы.
   - В столь позднее время? - Мария удивленно подняла брови.
   - Вы отказываетесь повиноваться приказу королевы? Предупреждаю, что в случае неповиновения я имею право применить к вам силу.
   - Не нужно меня пугать, мистер... - Мария требовательно посмотрела на посланника королевы.
   - Джереми Фокс, миледи - коротко представился тот.
   - Если королева Елизавета хочет меня видеть на ночь глядя, так тому и быть. Нэнси, помоги мне одеться, чтобы я могла предстать перед своей дорогой родственницей в подобающем виде.
   Мстя за неподобающее к ней обращение, Мария провозилась с одеванием дольше чем это полагалось. Посланец Елизаветы уже собирался поторопить шотландку, когда та вышла из-за ширмы и объявила о своей готовности ехать.
   В карете, которую сопровождало двое верховых, кроме Марии и Фокса никого не было. Несмотря на скудное освещение от каретного фонаря, бывшая королева заметила, что её спутник несколько волнуется и приготовилась к разговору. Который мог оказаться обернуться нудным перечислением требований по поведению во время разговора с королевой, до банального оскорбления. Мария не исключала и такой формы давления, на удивление простой, но довольно действенной. Однако, посланец Елизаветы буквально изумил Марию.
   - Ваше величество, вам угрожает смертельная опасность, - сказал Фокс, когда карета довольно далеко отъехала от поместья. - Я действую по поручению лорда Джейкоба Харди, графа Дорсетского, одного из вождей католической лиги Англии. Благодаря нашим тайным сторонникам во дворце, нам стало известно, что Елизавета намерена отправить вас в Тауэр, чтобы потом выдать шотландцам. Приказ о вашем переводе уже подписан королевой и завтра утром за вами должны были приехать. Лорд Харди приказал вывести вас из поместья любой ценой и слава богу, нам это удалось. Не смотря на жестокие гонения, у католической лиги ещё осталось много сторонников на королевской службе.
   От рассказа Фокса, Марию словно окатило кипятком. Она пружинисто развернулась в сторону молодого дворянина, буквально глотая ушами каждое его слово.
   - И что вы предлагаете мне делать дальше, милорд?
   - Бежать в Данию, ваше величество. В порту готов корабль, который доставит вас датское королевство. Оттуда вы свободно сможете добраться к своим французским родственникам или к испанскому королю, который давно ищет с вами встречи по очень важному поводу.
   Услышав это, Мария чуть усмехнулась и расслабилась. Слова Фокса были чистой правдой. В своих письмах, Филипп Испанский действительно предлагал шотландке встретиться, чтобы обсудить возможность брачного союза между ними.
   - Но почему именно в Данию? Неужели нет ни одного корабля который плыл бы во Францию или Фландрию? Этого ведь гораздо ближе и быстрее.
   - Быстрее и ближе не всегда безопаснее, ваше величество. С недавнего времени все корабли плывущие во Францию и особенно во Фландрию подвергаются тщательной проверке. Только корабли идущие в Данию и в порты Ганзы могут свободно покидать пределы Англии. Я понимаю, что Бремен или Гамбург для вас более удобное место, чем Дания, но к сожалению, сейчас в нашем распоряжении есть только один надежный капитан согласный вывести вас из страны. И его корабль плывет в Данию.
   - Возможно, стоит подождать?
   - Боюсь, вы не понимаете всей сложности положения. Как только станет известно о вашем побеге, все порты Англии будут немедленно закрыты и ни один корабль не сможет её покинуть без тщательного досмотра. В нашем распоряжении только одна ночь.
   - Но как же мне прикажите отправиться в это тресковое королевство без единой вещи в гардеробе?! Ведь я королева, черт побери?! - гневно воскликнула Мария, внутреннее согласная с предложенным ей вариантом.
   - Не беспокойтесь, моя королева, - радостно заверил её Фокс. - Все необходимое для плавания будет доставлено на корабль, как только вы дадите согласие плыть в Данию. Возможно, мы сумеем даже подобрать вам на первое время преданную служанку.
   - Но у меня нет денег не только для путешествия во Францию, но даже для кратковременного пребывания в гостях у короля Фредерика - начала выдвигать свои условия Фоксу Стюарт.
   - Лорд Харди просил передать вам пятьдесят дукатов на первичные нужды, а также гарантированное письмо для датского банкира Вильяма Браге. Он выдаст вам три тысячи крон на личные нужды и поездку во Францию - Фокс вытащил из кармана тяжелый кошелек и запечатанный конверт и почтительно передал их шотландке.
   - Значит у вас все решено?
   - Нет, ваше величество. Мы только подготовили ваше бегство из столь "гостеприимной" для вас Англии. Последнее слово за вами. Вам выбирать место своего ближайшего пребывания, Тауэр или Эльсинор.
   - Я предпочла бы Лувр или Прадо, но похоже, что сейчас у меня нет особого выбора. Хорошо, я согласна на Данию, хотя мне это совсем не по душе - хмуро призналась Мария.
   - Прекрасный выбор, ваше величество, - учтиво откликнулся Фокс и выглянув из окна кареты крикнул кучеру. - В порт, Жакоб.
   Колеса кареты энергично с утроенной силой и седоков начало покачивать на ухабах лондонской мостовой. Видя, что Мария стала потирать от нетерпения руки, Фокс решил учтиво поухаживать за дамой.
   - Я вижу вы немного озябли от нашей промозглой погоды, ваше величество. Разрешите предложить вам отличного рейнского вина. Оно отлично вас согреет и приободрит - молодой человек учтиво снял с пояса богато украшенную фляжку и вопросительно посмотрел на шотландку.
   Соблазн выпить согревающего вина, которое было в данной ситуации как раз очень даже к месту, сильно одолевал королеву, но осторожность взяла вверх.
   - Только после вас, милорд - с достоинством ответила Стюарт, чем не вызвала у Фокса никакого удивления. Любой правитель мог потребовать от подателя, самому попробовать предлагаемое им еду или питье.
   - Как прикажите, моя королева - откликнулся посланец лорда Харди и достав из-за пояса небольшой серебряный стаканчик, ловко его наполнил и поднес к губам.
   Из-за плохого освещения Марии было плохо видно выпил ли Фокс вино или на очередном ухабе ловко вылил его в рукав или за воротник. Подозрения были, но когда молодой человек протянул шотландке стакан наполненный вином, она не стала от него отказываться.
   Выпитое вино оказало на Марию благотворный эффект. Оно действительно согрело молодую женщину и настроило на позитивный лад, несмотря на липкий холод, что нет-нет да и проникал в карету через щели. Особенно после того, как кучер мастерски разворачивал её на очередном повороте.
   Когда карета остановилась и Жакоб трижды постучал рукояткой кнута по её крыше, Фокс попросил Марию одеть на лицо темную вуаль, а на руки перчатки, дабы никто не смог бы опознать в беглянке знатную даму.
   Учтиво подав шотландке руку помогая сойти на землю, Фокс осторожно провел её по запутанному портовому лабиринту. Старательно минуя портовую стражу, чьи голоса, время от времени раздавались в ночной тьме.
   Сотню раз жалея, что у неё нет маломальского фонаря, способного показать куда следует ставить ногу, Мария наконец-то достигла того места, где с идущего в Данию корабля были спущены узкие сходни.
   Возле них стоял укрытый с ног до головы черным плащом человек, решительно преградивший Фоксу и Марии дорогу. На его поясе мутно сверкнул металл, но посланец лорда Харди не обратил на это никакого внимания.
   - Дорсет, - коротко, глухо произнес он тайное слово, - Хэмпшир - послышалось в ответ и страж отступил, давая дорогу.
   С большим трудом, Мария смогла одолеть эту узкую, предательски качающуюся лестницу. Когда же все осталось позади и она ступила на палубу корабля, силы предательски оставили её.
   - Вам плохо? - учтиво спросил Фокс, внимательно заглядывая в лицо Стюарт. - Это от волнения, но самое страшное уже позади. Мы уже на месте и нам осталось пройти всего несколько шагов до вашей каюты.
   Не выпуская руки королевы, он уверенно повел Марию по палубе в направлении кормы. Каждый шаг на подозрительно быстро деревенеющих ногах стоили ей огромных сил и напряжения. Больше всего на свете, в этот момент шотландка имела страстное желание сесть куда-нибудь, а ещё лучше прилечь на что-нибудь. Однако королевская гордость не позволяла ей сделать это.
   Они прошли уже большую часть своего пути, когда из темноты появился ещё один человек обменявшийся с гостями паролями. Фокс представил его Марии как помощника капитана и попросил показать гостью в её каюту.
   От проводника сильно пахло ромом и табаком, но этот момент, этот факт не имел для измученной шотландки уже большого значения. Внезапно обрушившаяся на неё усталость, буквально раздавила Марию. Каждый её шаг по скрипучим ступенькам в недра корабля был подобен подвигу Геракла. Шотландке уже казалось, что её мучениям не будет конца, когда помощник капитана остановился и сказав долгожданное: - Пришли - толкнул рукой дверь каюты.
   За ней оказалось небольшое пространство, со столом, стулом и кроватью, куда ноги сами, помимо воли хозяйки, измученной Марию Стюарт. С огромным облегчением она уселась на застеленный серым ситцевым одеялом матрас и оперевшись на спинку кровати, обвела взглядом помещение, в котором ей предстояло провести некоторое время.
   На столе стоял небольшой ночник, чей свет позволил разглядеть Марии стоявшего перед ней моряка, Фокса и какую-то женщину. Сквозь ресницы предательски слипавшихся глаз она сумела узнать в ней свою горничную Гвен. От этого открытия брови у шотландки удивленно поползли вверх, но задать Фоксу вопрос, она не сумела. Тьма смежила ей очи и Мария уснула.
   Пробуждение было тяжелым и малоприятным. В голове сильно шумело как после затянувшегося пира, и кто-то настырно хлестал Марию по щекам, в завершении, плеснул ей в лицо водой.
   Столь неподобающее обращение вызвало у шотландской королевы ярость, и как бы ей не было тяжело, она нашла в себе силы открыть глаза и даже приподняться на локтях на жесткой кровати, где она лежала.
   - Она очнулась, господин! - тотчас раздался противный скрипучий голос, в котором Мария узнала свою служанку Гвен. Именно она стояла рядом с ней, держа в руках, пустую деревянную кружку, чье содержимое было на лице королевы. Мария собиралась выказать гнев этой паршивке за столь вольное с ней обращение, но тут обозначился новый персонаж, находившийся в каюте.
   - Мария Стюарт! - голосом судьи выносящий смертный приговор, воскликнул худой костистый человек, в поношенном мятом камзоле. Он был среднего роста, лицо его было серым, мало запоминающимся, кроме черных маслянистых глаз, которые торжествующе бегали по фигуре Марии.
   За время нахождения у власти, Мария наведалась таких людей, которым испытывают огромное удовольствие от выполнения какого-нибудь гадкого дела. Особенно когда это касалось людей бывших его на три головы выше, как по происхождению, так и по положению.
   Развернув лист пергамента украшенного красной королевской печатью, человек заговорил, стараясь каждым сказанным словом придать важность и значимость произносимому тексту, а заодно и себе.
   - Мария Стюарт! Её Величество королева Англии, Уэльса и Ирландии Елизавета Тюдор, своей великой волей, поручила мне, её верному слуге Гаю Мильтону, передать вам свое монаршее решение.
   Учитывая, что вы, вероломно нарушили свои обязательства перед Её Величеством английской королевой Елизаветой, самовольно покинув определенное вам в качестве местопребывания на землях английской короны поместье Хампстенд. Что вы, подло вступили в тайный сговор с заговорщиками католиками, целью которых было свержения с трона и убийства Её Величества королевы Англии Елизаветы. Учитывая признательные показания арестованных схваченных тайной службы королевства заговорщиков и полностью изобличающие ваши коварные намерения и действия полностью несовместимые со статусом политического беженца и совершенно неподобающие королевскому положению и происхождению, Её Величество приняла следующее решение.
   Человек, назвавшийся Гаем Мильтоном, замолчал и презрительный взглядом окинул растрепанную и взъерошенную Марию Стюарт. В этот момент на её лице мало, что было от шотландской королевы. Напуганная и подавленная она напоминала ярмарочного воришку пойманного деревенским констеблем на "горячем", отчаянно ищущего способа спастись от жестких рук правосудия.
   Насладившись видом затравленной королевы и презрительно сжав губы, человек продолжил чтение.
   - Исходя из того, что подобные действия с вашей стороны представляют серьезную опасность для спокойствия Её Величества, благополучия её подданных и интересов английской короны. А также то, что у вас остались тайные сторонники в английском королевстве, которые наверняка не оставят своих подлых попыток убить горячо любимую народом королеву Елизавету, Её Величество посчитало недопустимым и опасным ваше дальнейшее нахождение на землях английской короны. Согласно законам английского королевства и властью данной ей Богом, королева Елизавета приняла решение выслать вас за пределы своего королевства.
   Мильтон вновь остановился. Давая возможность Марии прочувствовать весь трагизм положения, в котором она оказалась, а заодно отладить дыхание и голос, перед последним аккордом своей речи.
   - Желая раз и навсегда избавить своих дорогих подданных от искушения соблазном возвращения католической веры на земли английского королевства и избавить себя от поползновений своих тайных недругов, чьи действия угрожают власти и жизни Её Величества. А также желая иметь прочные и долгие добропорядочные отношения с Шотландским королевством, и понимая, что высылка вас в любое королевство Европы обернется войной, смутой и тайными заговорами против английской короны, Её Величество решила не отправлять вас на континент. Вы будите, отправлены морем в Московию к августейшему брату английской королевы царю Ивану. Он поместит вас в один из своих монастырей, где вам будет оказано подобающий вашему происхождению и положению уход и внимание за счет английской казны, до самой вашей смерти. Исполнение своей монаршей воли, Её Величество возложила на меня, её покорного слугу.
   Мильтон принялся неторопливо сворачивать лист пергамент, наслаждаясь произведенным его словами действием на Марию Стюарт. Видя, как от открывшейся перед ней ужасной картины у несчастной женщины раскрылись глаза, и судорога исказила её миловидное лицо, Мильтон посчитал, что шотландка сломлена и подавлена. И следуя полученной от Уолсингема инструкции, участливым голосом произнес.
   - Впрочем, Её Величество королева Елизавета готова проявить к вам свою милость и вместо дикой и холодной Московии высадить вас на землях Датского королевства. В случае вашего согласия, я имею полномочия приказать капитану сделать это. Сейчас мы как раз находимся в полудневном переходе от побережья Дании.
   Увидев, как вспыхнули радостью глаза Марии, как заблестели они появившейся вдруг надеждой, Мильтон посчитал, что ему удастся выполнить главное поручение Уолсингема.
   - Вы сегодня же сможете ступить на континент, если согласитесь оказать Её Величеству небольшую для вас, но очень важную для неё услугу.
   - Какую услугу? - с готовностью откликнулась Мария, мысленно уже покинувшая скрипучую посудину.
   - Подписать отказ от притязаний на английский престол - коротко пояснил Мильтон и кивнул в сторону невысокого толстяка, державшего в руке небольшой свиток. Властно взмахнув пергаментом с королевской печатью подобно жезлу, он приказал толстяку приблизиться к Марии и положить свиток на стол. На нем находился чернильный прибор и остро очищенное гусиное перо.
   - Вот там, внизу - медовым голосом произнес Мильтон, заглядывая шотландке в её карие глаза.
   Лучше бы он этого не делал, ибо в следующий момент он воочию узнал, что такое королевский гнев.
   Сколько гнева, гордости и негодования появилось в глазах шотландки, ещё минуту назад казалось, были потухшими и полностью сломленными. Сколь презрительно окинула она взглядом человека, посмевшего предложить ей поменять право первородства на дурно пахнущую чечевичную похлебку. Царственно вскину свою длинную холеную шею, Мария в мгновение ока заставила Мильтона вытянуться перед ней во весь рост и принять защитную позу.
   Взятое было в руки, перо стремительно полетело в стоявшего рядом толстяка и попало ему в лысину, от чего тот тонко пискнул.
   - Подлый пес! - вскричала королева, гневно потрясая сжатыми в кулак тонкими, аккуратными пальцами. - Да как ты смеешь предлагать мне подобное непотребство!? Да я тебя...
   Мария Стюарт решительно шагнула к Мильтону намериваясь влепить ему звонкую пощечину. Праведный гнев оскорбленной королевы был столь силен, что посланник Елизаветы даже отступил на шаг назад, но, к сожалению, шотландка не смогла защитить свое доброе имя. Не успела она пройти и двух шагов, как получила сильнейший толчок в спину и со всего маха рухнула на кровать.
   - Лежать! - грозно выкрикнула нанесшая предательский удар Гвен и, подтверждая свои слова действием, набросилась на поверженную шотландку. Без всякого стеснения к августейшей особе, она придавила коленом спину Марии и намотала на кулак её растрепанные рыжие волосы.
   Вскрикнув от боли и столь неподобающего с ней обращения Стюарт попыталась сбросить с себя служанку. Несмотря на свое королевское происхождение, силы у Марии имелись. Предательница Гвен с трудом сдерживала её, и Мильтон поспешил прийти ей на помощь.
   Подскочив к кровати, он проворно схватил одну из рук шотландки и со знанием дела вывернул её. Затем запустив другую руку под юбку Гвен, он с большим трудом нашел вторую руку и тоже завернул её за спину своей жертве.
   - Вяжи её! - крикнул толстяку разгоряченный борьбой Мильтон, но тот сильно растерялся и, не зная, что делать, бестолково топтался возле борющегося трио. Даже поверженная столь подлым способом, Мария внушала к себе боязнь и почтение.
   - Вяжи ремнем! Быстро! - громкий окрик привел в чувство толстяка. Лихорадочно борясь с непослушной пряжкой, он с горем пополам снял с себя ремень и протянул его Мильтону.
   - Руки! Руки ей вяжи! - гневно воскликнул посланник королевы, но толку от толстяка, он так и не добился. Не привыкший к подобному проявлению насилия над благородными дамами, он никак не мог накинуть ремень на запястье королевы, чем вызвал ещё большее раздражение в свой адрес.
   - Черт! Держи руки! Идиот!! - выругался Мильтон и когда толстяк, наконец, выполнил его приказ, сам быстро связал поверженную красавицу. Униженная и оскорбленная, она, тем не менее, не утратила гордости и гнева.
   - Скоты!! Грязные и подлые скоты! Как вы посмели мерзавцы поднять свои грязные руки леди королевской крови!!? За это преступление вас всех четвертуют в любом порту континента!
   Угрозы, что выкрикивала Мария своим обидчикам, были вполне реальными. Закон об оскорблении лиц королевской крови был в любом европейском королевстве и действовал неукоснительно. Отчего разгоряченные борьбой с королевой щеки толстяка мгновенно побелели от страха.
   В отличие от него, во взгляде Гвен страха не было страха. Однако имелась озабоченность и для укрепления рядов своих соратников, Мильтон, решил применить экстренные меры.
   - Заткни ей рот! Тошно слушать блеяние этой глупой овцы! - крикнул он служанке и та, с радостью исполнила этот приказ. Не раздумывая ни секунды, она оторвала пышный кружевной брабантский манжет с рукава платья королевы и проворно засунула его в её открытый рот.
   - Слава богу! - поморщился Мильтон и, подняв оброненный в пылу борьбы королевский указ, заговорил.
   - Мария Стюарт. Согласно воле Её Величества королевы Елизаветы Английской, в связи с буйством вашего характера, вы заключаетесь под стражу на все время пути до Московии. Вам категорически запрещается самовольно покидать эту каюту без сопровождения специальных лиц выбранных мною из числа команды. Вам будет разрешено раз в пять дня совершать прогулки по палубе корабля в сопровождении охраны. Всякий раз, когда вы будите покидать каюту, вы будите одевать, на лицо специальную маску, такова воля королевы Елизаветы - произнес Мильтон, стараясь придать своему голосу максимальные твердость и жесткость.
   - В случае если предписанные вам правила содержания будут вами нарушены или вы попытаетесь, напасть, оскорбить своими действиями сопровождающих вас лиц или создать в отношении их жизни угрозу, королева Англии дарует мне право применить против вас силу и наказать вас согласно утвержденным ею регламентам. Так за первый проступок наказание будет не большим, по моему усмотрению. За второе нарушение вы будите, подвергнуты публичной порке кнутом, будучи привязанной к мачте. Если все это не вразумит вас и не укротит буйство вашего характера, и вы продолжите свою вредоносную политику, то вы будите, выброшены в открытое море, в присутствие всей команды. По этому поводу будет составлен соответствующий акт, который подпишут три независимые свидетели в лице капитана, штурмана и доктора корабля. По прибытию в Лондон, акт будет передан в канцелярию Её Величества.
   По тому, как Мария прекратила попытки вырваться из тисков помощников Мильтона, королевский посланец решил, что она сломлена. Нагнувшись к королеве, он собирался похлопать её по щеке, но вместо проявления покорности, Стюарт подобно задиристой козе, попыталась боднуть Мильтона в лоб, чем сильно обозлила его.
   - Властью данной мне королевой Елизаветой на этом корабле и над этой женщиной, я принял решение наказать её за проявленное неуважение к воле английской королева и её почтенным слугам, - Мильтон выдержал паузу, а затем обрушил на Марию свой завершающий удар. - Я приказываю остричь арестантку Стюарт, дабы смирить её неуемную гордыню, которой предстоит принять монашеский сан.
   Мильтон отошел на шаг в сторону и собирался театрально взмахнуть рукой, но в этот момент поверженная шотландка вновь пришла в движение. Энергичнее и решительнее чем прежде и спасая положение, Мильтон гневно крикнул толстяку: - Держи её!!
   Тот вновь на секунду замешкался, но встретившись с яростным взглядом Мильтона, бросился помогать Гвен. Схватив с двух сторон извивающуюся королеву, они подтянули Марию к краю кровати и, стянув на пол, умудрились поставить на колени. Затем толстяк навалился на пленницу всем телом, а служанка бросилась за ножницами.
   Охваченная азартом, она принялась безжалостно кромсать длинные густые локоны королевы, с упоением приговаривая: - Вот так! Вот так! Вот так!
   Дело шло спорно и быстро и скоро вся кровать и пол возле неё были завалены отрезанными рыжими кудрями. Назначая наказание, Мильтон собирался ограничиться только пострижением, но его помощница мыслила иначе. Не дав ему произнести ни слова, Гвен отбросила в сторону ножницы и с проворством мартышки выхватила из кармана, маленькую машинку для стрижки волос. Миг, и крепко ухватив Марию за голову, она принялась выстригать ей затылок.
   - Потерпи! Потерпи! И все будет хорошо! Я тебе обещаю! - нежно ворковала она каждый раз, когда несчастная шотландка вскидывала голову, от причиненной ей боли. Гвен хорошо знала искусство стрижки. Клочки волос лихо летели во все стороны, отброшенные рукой служанки.
   Помогавший ей в этом деле толстяк только покряхтывал, глядя на работу Гвен, не забывая придерживать свою бедную пленницу. Он уже освоился со своей новой ролью и войдя во вкус, по-хозяйски, нет, нет, да и потискивал её талию, бедра и ягодицы, пытаясь привести непокорную шотландку к смирению.
   Когда все волосы покинули голову несчастной Марии, Мильтон собирался отдать приказ развязать её, но Гвен снова не успокоилась.
   - Одну минуту, господин! Сейчас все будет готово - воскликнула служанка и бросилась прочь от кровати. Не прошло и мгновения, как она долетела до стола, и что-то схватив с него, метнулась обратно.
   У державшего пленницу толстяка упала челюсть, когда тот увидел в руках Гвен открытую бритву и красную губку, при помощи которой, благородные дамы совершали свой утренний туалет. Миг, и смочив голову королевы губкой, Гвен принялась тщательно её брить.
   - Не вертись, не вертись, а то порежу - приговаривала мучительница, неторопливо выскребая каждый волосок щетинки, оставляя после себя сияющую белизной кожу. Напуганная Мария затихла и ни разу не пошевелилась, во время этой экзекуции.
   Когда же все, наконец, закончилась, Гвен издевательски звонко шлепнула ладонью по голове своей бывшей хозяйки, а ныне королевской арестантки.
   - Ну, вот теперь, ты настоящая красотка! - воскликнула она, надевая на голову Марии ночной чепчик, и разразилась противным смехом. Именно он и переполнил чашу терпения шотландки и когда её развязали и вытащили кляп изо рта, она залилась неудержимыми слезами.
   Горе её было столь велико, что Мильтон со своим подручными не сказав ни слова, выскользнули из каюты, оставив пленницу одну.
   Каждого из них в этот момент в той или иной мере трясло. Гвен и толстяка трясло от страха и напряжения, ибо не каждый день им приходилось творить насилие в отношении особы королевской крови, пусть даже с благословления другой королевской особы.
   В отличие от них, Мильтона трясло в ожидании грядущего. Зная, чем должно закончиться это плавание, он опасался, что по завершению всего он станет для короны неудобным свидетелем и с легкостью может пропасть в безызвестности. Увы, но Гай Ричмонд Мильтон знал такие случаи.
  
  
  
  
   ***
  
  
  
  
   Описывать злоключения и невзгоды, что выпали на долю шотландской королевы за время плавания к берегам холодной Московии, не хватит времени, бумаги и чернил. Ибо каждый день этого отрезка жизни беглой королевы представлял собой упорную и ожесточенную борьбу. Борьбу не только за сохранение своей чести и достоинства, но и за элементарное выживание. Уж слишком велики были шансы для того, чтобы она не добралась до конечного пункта своего вынужденного путешествия. Начиная от банальной простуды и заканчивая несчастным случаем, от которого, увы, никто не застрахован.
   Можно было не сомневаться, что если бы с Марией что-то случилось бы, Мильтон и Гвен палец о палец не ударили бы чтобы помочь ей. Единственный, кто из всей этой зловредной троицы не желал зла беглой королеве, так это толстяк кок. После пострижения, он проникся к шотландке нешуточной страстью и глубоко в душе лелеял мысль познакомиться с ней поближе.
   Свое столь неожиданно возникшее расположение к Марии, толстяк проявил тем, что старательно подкладывал в пищу арестантке хорошие куски мяса. И делал это столь ловко, что ни Гвен, ни Мильтон, ни кто другой из членов команды не заподозрили его в симпатии к королеве.
   Так при тайной симпатии толстяка, Мария дожила до самого главного момента своего плавания - зимовки. Как и планировал Уолсингем, корабли не успели добраться до Архангельска и были вынуждены зазимовать, пройдя почти две трети пути.
   Для этой цели моряки выбрал одну из небольших бухт, которых было в большом количестве, вдоль тянущегося на восток хмурого и неприветливого берега.
   За время пути, в результате длительного общения со своими недругами, у Марии Стюарт появилось чутье на всякие гадости и пакости с их стороны. Она буквально по незначительным жестам, по косо брошенному взгляду догадывалась о намерениях своих врагов. Вот и когда Мильтон потребовал от капитана корабля, чтобы он зимовал значительно дальше от остальных двух кораблей, Мария сразу заподозрила неладное.
   Что намеривался сделать с ней Мильтон, чтобы потом выдать дело своих рук за естественную смерть, так и осталось неизвестным. Возможно, готовился несчастный случай, возможно, отравление, возможно, удушение подушкой. Ясно одно, Мильтон собирался устранить Марию, но почему-то тянул.
   Уже холодные морозы сковали лед вокруг кораблей, уже наступила полярная ночь и замели метели, однако тайный агент Её Величества так и не исполнил королевскую волю. Когда же, по мнению Мильтона, такой момент настал, в дело вмешалось божье провидение. Так считала Мария, и с ней трудно было не согласиться.
   Ничто не предвещало беды. Наступивший день мало чем отличался от других дней, но почему-то, отправляясь спасть, королева легла на узком, неудобном топчане, а не на своей постели. Скорее всего, на узком топчане можно было быстрей согреться, чем на широкой, но очень холодной постели.
   Большая часть экипажа спала или отдыхала, когда неожиданно раздался глухой треск дерева и корабль стал крениться на правый бок. С каждой минутой, с каждой секундой он стал быстро нарастать, от чего вся мебель поехала кувырком. Лежавшая у самой двери Мария успела соскочить с топчана и выскочить на палубу, а вот Гвен не повезло.
   Тяжелая кровать припечатала её к стене, когда она пыталась не столь проворно её обогнуть. Миг и страшный удар переломал служанке обе ноги, превратив её в беспомощную тряпичную куклу.
   Как в поднявшейся суматохе шотландскую королеву не затоптали и не сбросили с накренившейся палубы известно одному богу. Мария сама плохо помнила тот момент, когда она покинула гибнущий, под напором льда корабль. В себя она пришла уже на льду, с окровавленными руками, между моряками, снующими с факелами в руках.
   - Отходи! Отходи! - истошно кричал штурман Фортибрас, за плечами которого было уже три зимовки и моряки охотно слушали его.
   - Сейчас опрокинется и раздавит всех к чертовой матери! Отходите в сторону! - повинуясь его призывам, англичане отбежали от обреченного на смерть корабля. С замиранием сердца смотрели они на свой "родной дом", которому оставалось жить считанные минуты, не подозревая, что смертельная опасность угрожает им с противоположной стороны.
   Утомленная бегством Мария, находилась в стороне от матросов с единичными факелами в руках и это её спасло. Огромные белые медведи, гонимые муками голода, под покровом ночи подошли к морякам и набросились на них. Застигнутые врасплох люди, не имея под рукой оружия, оказались легкой добычей для полярных хищников.
   Медведи не тронули помертвевшую от страха молодую женщину, а вот Мильтону была уготована иная судьба. Вместе с другими двенадцати членами экипажа, он погиб от медвежьих лап и клыков.
   Когда с соседних кораблей пришла помощь, все было кончено. Перед толпой вооруженной баграми и ружьями, предстала ужасная картина. На обильно залитом кровью льду валялись обезображенные человеческие тела, многие без рук и ног, а некоторые и без головы.
   С большим трудом удалось опознать в них останки того или иного члена экипажа, а тела троих, включая самого Мильтона и вовсе пропали. До самого утра, никто из моряков не рискнул приблизиться к накрененному кораблю, из страха, что он вот-вот рухнет и утянет с собой в морскую пучину. Все ждали, его гибели, но вопреки всем всему, он пробыл в наклонном состоянии больше недели, что позволило морякам основательно разгрузить его.
   Кроме провианта и топлива, с корабля была снята большая часть товара, который везли в Московию англичане. Предприимчивые торговцы успели разобрать часть кормы, палубы и носа, пустив все полученное дерево на сооружение зимовища, куда была поселены уцелевшая от нападения медведей часть команды погибшего "Мэтью".
   С большим трудом и опасностью, англичане сумели снять с корабля все его кулеврины. Вместе с запасом пороха и даже небольшим количеством ядер. Все это предприимчивые купцы собирались продать русскому царю или выгодно обменять на меха куниц и бобров.
   Что касается Марии, то после гибели Мильтона, её положение было двойственное и непонятное. Штурман Фортибрас знал, что шотландку везли в Московию, но зачем и для чего - это было для него тайной.
   Некоторую ясность в положении Марии внес толстяк кок. Ссылаясь на покойного Мильтона, он рассказал штурману полуправду. С его слов королева приговорила шотландку к ссылке в далекую Московию, ни слова не проронив при этом о заточении в монастырь. В виду гибели посланника королевы и его помощницы Гвен, толстяк вознамерился сыграть свою игру, не сильно заботясь о возможных последствиях.
   Получив эти сведения, Фортибрас не посмел отдать шотландку на потребность команды, как того требовали от него матросы, определившие её статус как ничейный.
   - Запасов мало. Никто не обязан её просто так кормить. Пусть зарабатывает телом себе на пропитание, если жить хочет! - кричали моряки, но новый капитан быстро усмирил их именем королевы.
   - Елизавета отправила её в Московию, значит, все претензии по поводу содержания этой женщины можете предъявить короне, когда вернетесь в Лондон.
   После этого Фортибрас приказал выделить Марии отдельный уголок в сооруженном на скорую руку зимовище, отгородив его от общего помещения широким занавесом из запасного паруса.
   Одновременно с этим, чтобы не вызывать ненужное раздражение среди матросов, Фортибрас наложил на Марию обязанности прачки и помощницы кока, к огромной радости толстяка. Он тут же принялся командовать ею, заставляя чистить рыбу, репу, резать свежее мясо и солонину.
   Королева естественно возмутилась, но толстяк оказался неплохим интриганом. Выдав за свои заслуги выделение шотландке собственного угла, он пригрозил отдать её на поругание матросам в случае отказа, для вразумления.
   - Ты, что, не видишь как они все на тебя смотрят? Что они только и ждут возможности залезть тебе под юбку и как следует повеселиться? Смотри, дорогая, доиграешься. Стоит только мне им мигнуть и от тебя мокрого места не останется - пригрозил он шотландке и та, утирая свои прекрасные глаза, покорилась. Поверив ловко скроенной полуправде.
   Как женщина она прекрасно чувствовала на себе взгляды голодных мужчин, которых наверняка не остановит ни сильная худоба королевы. Ни запах от давно немытого тела, ни копна волос полная мелких паразитов.
   Видя покорность Марии его воле, толстяк, как опытный кулинар, не стал торопить события. Следуя языку кулинаров, он занялся "томлением мяса", ожидая удобного момента, и дождался.
   В тот день моряки отправились на поиски сушняка, что морские волны выбросили на побережье, оставив толстяка и Марию одних. Выждав время и убедившись, что матросы под руководством Фортибраса ушли далеко, кок неожиданно напал на Марию. Застав ничего не подозревающую шотландку врасплох, он, повалив её лицом на стол, а затем овладел, подло и позорно.
   Получив столь горький урок, королева стоически перенесла его и с тех пор, оставаясь с толстяком наедине, всегда была на стороже. И когда тот попытался повторить приятную близость, она проворно схватили со стола нож, и угрожая им, сумела отбиться от горячих ласок кока.
   Встретив столь яростный отпор, толстяк отступил, но не отказался от своих намерений и изменил тактику осады. Однажды, он подсыпал в питье королевы снотворного зелья и когда предательский сон сморил Марию, проник к ней за занавеску. Шотландка оказалась в его полной власти, но постоянно прислушиваясь к каждому шороху, толстяк мало в чем преуспел.
   Раздосадованный, он с нетерпением стал ждать возможность повторить попытку, но судьба горько посмеялась над его похотью. Уже на следующий день ударили сильные морозы. Они продлились около двух недель, поставив жирный крест на плотских мечтах хитреца. В условиях страшного холода страстное желание улетучилось как дым, уступив место стремлению выжить в этих страшных условиях, любой ценой.
   Не все перенесли тяготы зимовки. Рядом с зимовьем появилось несколько могильных холмов, но господь вновь хранил Марию и по весне, когда вскрылся лед, она продолжила путь в Московию. Страшную и одновременно загадочную.
   Архангельск встретил шотландскую королеву, деревянными избами, разбросанными вдоль берега моря. Покосившимися от времени амбарами и широким деревянным причалом. Что был специально построен по приказу царя для приема заморских кораблей.
   Архангелогородцы радостно встретили англичан. У них было, что им продать, они знали. Что им должны были привезти. Торги обещали быть интересными и горячими, но сначала, согласно торговому уставу, на борт поднялась специальная комиссия.
   Так как царь государь всячески благоволил к англичанам, разрешив их купцам беспошлинную торговлю, ни о каких таможенных притеснениях не могло быть и речи. Главной целью комиссии было выявление на судне больных людей и недопущения переноса заразы с корабля на берег. Подобных случаев во все времена было предостаточно и потому, целовальник Афонин, потребовал от капитанов предъявить ему к осмотру всех членов команды.
   Как не пытался толстяк уговорить Фортибраса и капитана Смолета не показывать Марию раньше времени русским, те решительно ему в том отказали. Вместе со всеми шотландку выставили перед комиссией, вызвав у целовальника откровенное недоумение. Общаясь с заморскими моряками уже не первый раз, он хорошо знал, что присутствие женщины на корабле всегда считалось у них дурной приметой.
   Внимательно осматривая моряков и ради порядка заставляя некоторых раздеться, целовальник медленно, но верно подходил к "рыжухе", как он мысленно обозвал про себя шотландку.
   - Кто эта женщина? Почему она с вами - спросил Афонин через толмача у капитана Смолета. Фортибрас к команде которого Мария была приписана, в этот момент был занят разговором с купцами и Смолет, будучи плохо посвященный в историю шотландки и недолго думая ответил.
   - Это жена повара - кивнул он в сторону толстяка, стоявшего рядом с Марией толстяка. Целовальник понятливо кивнул головой, совершенно не собираясь лезть со своим уставом в чужой монастырь. Жена так жена, какая ему разница. Он собирался пройти мимо, но уж слишком гордо жена какого-то повара держала голову и смотрела на целовальника. В Афонине моментально взыграло мужское самолюбие, и он решил поставить на место рыжую "козу".
   - Пусть разденется по пояс, - обратился он капитану, - уж слишком у неё нездоровый вид.
   В словах целовальника была своя доля истины. За время зимовки Мария сильно похудела. Одежда висела на ней как на вешалке, а давно немытые волосы превратились в паклю. По этой причине Смолет не стал возражать целовальнику и приказал шотландке, чтобы она разделась.
   Естественно, у Марии не было никакого желания раздеваться, пусть даже по пояс перед толпой мужиков и она вступила в пререкание с капитаном.
   Неизвестно чем бы это все закончилось, если бы не стоявший рядом с Афониным дьяк Кузьма, вдруг решил щегольнуть знанием латынью.
   Снисходительно посмотрев на покрасневшую и судорожно вцепившуюся в свои грязные лохмотья иностранку, дьяк наставительно произнес: - Уби нил валес, уби нил велес.
   В оригинале эта латинская поговорка означала, что когда ты ничего не можешь, ты ничего не должен хотеть, но произнес он её с ошибкой, на, что ему и было незамедлительно указано.
   - Иби нил велес - поправила шотландка, от чего у дьяка полезли глаза на лоб.
   - Откуда ты знаешь латынь? - изумился служитель культа.
   - Шотландской королеве не пристало быть неучем. Кроме латыни я знаю греческий, французский и итальянский языки - с гордостью ответила на латыни Мария, ещё больше вгоняя в ступор дьяка.
   - Ты, что Кузьма, аршин проглотил? - недовольно спросил Афонин у застывшего в изумлении дьяка.
  
  
  
  
  
Оценка: 8.80*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Уся (Wuxia)) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"