Белоусов Анатолий Анатольевич: другие произведения.

Евангелие от Морфея (часть - 3)

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

  ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МОРФЕЯ
  (роман)
  
  
  
  
   Любовь придает смысл тому, что мы де-лаем, хотя на самом деле этого смысла нет.
  
   Виктор Пелевин
  
  
  Is all that we see or seem
  But a dream within a dream?
  
   Edgar Allan Poe
  
  
  
  
  ЧАСТЬ 3
  
  На острие
  твоих графитовых зрачков
  я
  черной точкой
  к Вечности
  пришпилен.
  
   Эрнест Цветков
  
  
  
   Все утро Александр катался на автобусах. Причем не с какой-то определенной целью, а так, чтобы убить время. Барского он дома не застал, хотя заходил к нему аж в половине седьмого, а без Барского все его планы летели коту под хвост. Городских маршрутов в Саисе имелось только семь, и пять из них к одиннадцати утра Александр успел изучить досконально. Сначала он просто глазел в окно, но все, что было можно, он увидел в предыдущие пару дней. Теперь бесконечные парки, вереницы коттеджей и административных зданий казались довольно однообразными и не вызывали ничего, кроме сонной зевоты. В голову полезли мысли о НЕЙ, а вот этого допускать было никак нельзя.
   Александр попробовал прислушиваться к чужим разговорам, но и в этом занятии не нашел ни-чего интересного. Болтовня домохозяек и школьниц откровенно его раздражала. От такого коли-чества совершенно бессмысленной информации, (преимущественно на любовную и бытовую те-мы), можно было полезть на стену. Впрочем, не лучше оказались и все остальные. Люди несли откровенный вздор. К примеру, один интеллигентного вида мужчина с жаром рассказывал своему приятелю о какой-то жуткой болезни, якобы передающейся через бумажные деньги, которые для того, чтобы обеззаразить, нужно тщательно проглаживать раскаленным утюгом. Причем говорил он все это с самым серьезным видом, без малейшего намека на иронию или шутку, а тон выдержи-вал такой, словно являлся крупнейшим в мире специалистом по профилактике и лечению этой са-мой болезни.
   Искатав что-то около двадцати рублей, Александр вылез на конечной пятого маршрута с твер-дым намерением никогда в жизни больше не пользоваться общественным транспортом. Пройдя пешком несколько кварталов, он вышел к реке. На берегу, где он сейчас находился, оказалось что-то вроде пляжа. Здесь торчало множество разноцветных зонтиков с раскладными креслами под ними, имелось несколько кабинок для раздевания и пара ларьков, торговавших прохладительными напитками. На противоположном берегу расположилась лодочная станция. Левее, метрах в пяти-десяти, проходил мост, соединявший оба берега между собой. Купив себе холодной "Колы", Александр отыскал свободное кресло и сел, предварительно передвинув его в тень. В ботинки ему уже успел набиться песок. Сняв, он поставил их рядом с собой.
   Ну что ж, — размышлял он, потягивая напиток, — если до обеда Барский не отыщется, значит и сегодняшний день можно будет считать пропавшим. Интересно, куда он мог запропаститься? Дома его нет, в офисе тоже. По сотовому не отвечает… А женушка у него действительно стервоз-ная. Я это еще вчера на вечеринке заметил. "Он здесь не живет!.." Можно было бы и повежливее ответить. Ясно ведь, что я не из праздного любопытства приперся в такую рань. И чего Барский убивается? Ну, изменила, и изменила. И черт с ней. Развелся, да и дело с концом! А то наматывает сопли на кулак. Как бы еще не запил, чего доброго. Ищи его тогда…
   Эта мысль Александру очень не понравилась. Какое-то время он сидел насупившись, озабочен-но глядя на противоположный берег. На мостках возле лодочной станции пристроился человек с длинной бамбуковой удочкой. Сама станция сегодня не работала. Не было ни отчаливающих, ни причаливающих лодок. Все они стояли на своих местах. Возможно, именно поэтому человек с удочкой так бросался в глаза. Его несуразная фигура в полосатом костюме и соломенная шляпа громадных размеров выглядели довольно забавно. Присмотревшись как следует, Александр с удивлением отметил, что это был именно тот, кого он разыскивал.
  — Вот это номер!..
   Быстро обувшись, он бросился к мосту. Недопитая жестяная банка упала на песок и пенящаяся жидкость с шипением полезла наружу.
   Барский заметил его еще издали. Воткнув удочку в какую-то специальную держалку, он скре-стил руки на груди и сделал лицо человека, который, вернувшись домой после тяжелой смены, обнаружил, что его ужин еще не готов.
  — Здравствуйте, Сергей Николаевич, — начал Александр приторным голосом. — Вот уж никогда бы не подумал, что застану вас именно здесь.
   Он пробежался по шаткому сооружению и уселся на теплую доску рядом с ним.
  — Здравствуйте, — холодно ответил тот. — Что же удивительного, если человек решил отдохнуть на лоне родной природы? Или, по-вашему, я должен сломя голову бросаться в какой-нибудь кру-из? Таиланд, Египет… Восточная экзотика, так?
  — Да нет, я совсем не это имел в виду, — Александр улыбнулся. — Отдыхайте, где вам заблаго-рассудится. Просто… я не знал, что вы в отпуске.
  — А я не в отпуске, — все так же неприязненно отозвался Барский. — Решил немного расслабить-ся, вот и все. Зря только не отправился на Магнитное озеро, как хотел. Здесь, я вижу, отдохнуть не дадут.
   Александр закурил. Настроение Барского ему очень не нравилось. Было необходимо подвести разговор к главному (…), а что хорошего можно ожидать от человека, который так настроен.
  — Вы правы, — сказал он довольно безразличным тоном. — Я к вам пришел по делу. Помните наш разговор в парке?
   Барский несколько оживился.
  — О двухмерных человечках? Конечно! Только, честно говоря, я не совсем понимаю, какую смогу извлечь для себя выгоду, если соглашусь на ваше предложение…
   Он вдруг замолчал, как-то странно мотнул головой, (словно его дернули за ухо), и, отвернув-шись, схватил свою удочку.
  — Простите, кажется, у меня клюет.
   Александр улыбнулся. Ему прекрасно был виден поплавок, безжизненно покачивающийся на воде маленьким буйком.
   Так, так, так!.. — он мысленно потер руки. — Кажется, наша рыбка заглотила червячка. Ишь ты, как разнервничался. А ведь я еще не перешел к главному блюду.
  — Как какую?! — Александр изобразил на лице крайнюю степень удивления. — А честь откры-тия, которая будет принадлежать вам? А та деятельность, которая развернется вокруг ЭТОГО ис-следовательскими институтами? Ведь это будет сенсация мирового масштаба! И заметьте, в цен-тре всех этих событий окажетесь Вы и Ваша фирма!.. Разве это плохая реклама для вашего бизне-са? Разве для крупнейших компаний мира это не послужит поводом увидеть в Вас перспективного делового партнера?!.
   Он оборвал сам себя на полуслове и после секундной заминки добавил:
  — Впрочем, суть дела я вам изложил при первой нашей встрече. Решайте сами, как вам поступить.
  — Но ведь пока никакого открытия нет, — спокойно возразил Барский. — И вообще, я что-то не очень хорошо понимаю, чего вы, собственно говоря, от меня добиваетесь? Вам нужно чтобы я внес плату за аренду помещения? Или вы хотите…
  — Многоуважаемый Сергей Николаевич, — официальным тоном заговорил Александр, — если вы намерены сделать и это, то буду вам бесконечно признателен. Однако смею вас заверить, что если бы дело касалось только денег, я никогда бы не обратился к вам за помощью. Необходимую сумму я без особого труда смогу найти сам. Тем более что снять зал необходимо всего на один, максимум два-три вечера. А это, насколько вы понимаете, сущие пустяки.
  — Чего же вам надо? — воскликнул Барский, уже не скрывая раздражения.
   На этот раз у него действительно клевало, но, увлекшись разговором, он не успел вовремя под-сечь. Рыба сорвалась и, судя по всему, крупная.
  — Неправильно ловите, — буркнул Александр, не удержавшись. — Надо следить не за поплав-ком, а за его поведением.
  — Не вижу никакой разницы, — язвительно отозвался Барский.
  — Зря, — искренне вздохнул Александр. — А нужно мне Ваше имя.
  — Как?!.
   Барский даже червяка раздавил, которого собирался насаживать.
  — Своего рода фрэнчайзинг, — пояснил Александр. — Все, что необходимо, я сделаю сам. Одна-ко официально проект будет вестись от вашего имени. Закончив свою часть работы, я преспокой-но удалюсь. Что же до вас, то дальше вы можете сами раскручивать этот проект и любые прибыли поступят в ваше полное распоряжение. Никаких претензий я предъявлять не стану. Тем более что во всей деловой документации я буду проходить всего лишь как рядовой участник проекта.
   Закинув леску, Барский довольно долго молча смотрел на воду. О чем он сейчас думает, по вы-ражению его лица догадаться было довольно сложно. Наконец он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то странной, слегка сумасшедшей.
  — Вы знаете, — произнес он рассеянно, — у меня такое ощущение, что все это со мной уже было.
  — Иногда своим ощущениям нужно верить, — осторожно заметил Александр.
  — Вы это на полном серьезе?
   Александр двусмысленно хмыкнул.
  — По-моему, это называется "дежа вю", хотя… — Барский снова мотнул головой и уже более твердым голосом объявил, — я понял, к чему вы клоните. Только знаете, все это напоминает мне историю о Новых Васюках. Туристы, ученые со всего света…
   Он замолчал, ожидая возражений, но их не последовало.
  — Хотя, с другой стороны, попробовать можно. Терять, в любом случае, я ничего не теряю. Ки-нуть меня у вас не получится, в этом можете не сомневаться. А вот если дело выгорит…
   Последовала короткая пауза.
  — Ладно, можете считать меня своим спонсором. Просто спонсором. Занесите мне бизнес-план и остальные бумаги сегодня вечером, я их посмотрю. Возможно, завтра с утра вы сможете приступить к осуществлению вашего… Нашего проекта.
  — Бумаги уже у вас, — спокойно сообщил Александр.
   На иной исход дела он не рассчитывал.
  — Как у меня?! — а вот Барский был удивлен. — Вы что, заходили ко мне домой?
  — Да. Ваша жена сказала, что вы отправились на рыбалку, поэтому я вас так легко и нашел.
  — На рыбалку? Жена?!.
   Барский выкатил глаза. Конец его удилища опустился до самой воды, лицо искривилось.
  — Ну что ж, приятно было побеседовать, — Александр поднялся, — не буду больше мешать. Обещаю, что до завтрашнего утра вы меня не увидите. Всего хорошего.
   Балансируя, чтобы не свалиться с шатких мостков, он побежал к берегу.
   Честно говоря, за свою дурацкую шутку он, как и в прошлый раз, испытывал легкую нелов-кость. Ведь ему было понятно, почему Барский торчит на такой жаре, несмотря на то, что в офисе его наверняка дожидается тысяча дел. Он понимал, что поступил нехорошо, лишний раз разбере-див человеку рану. Все это так, но… "иногда желание поступить плохо – непреодолимо!.."
   Добравшись до поворота, он поймал машину. Несмотря на то, что лишних денег у него сейчас не было, автобусом он решил пренебречь.
  
   …Любовь!
   Любовь самое непредсказуемое, самое стихийное чувство! Ее можно старательно избегать, ее можно не желать и бояться, от нее можно прятаться, но если все-таки она добирается до тебя, то поглощает всего без остатка. Лекарства от этого еще не придумали. А чем неожиданнее будет ее появление, тем сильнее она тебя скрутит и тем больнее будет твоей душе после, когда, наиграв-шись вдоволь, эта самая любовь так же неожиданно и безжалостно бросит тебя, отправившись дальше, в поисках новой жертвы… "Глупо сожалеть о том, чего нельзя вернуть". Отличная мысль! Рано или поздно придется примириться с потерей. И чем раньше, тем меньше придется страдать. А бороться за любовь бессмысленно. Любовь, это взаимность. Если возникает борьба, это означает лишь одно: взаимность утрачена. А утрата взаимности в отношениях означает измену или разрыв. Ревность или борьба в данной ситуации только продлят агонию. Да и стоит ли сожа-леть о ТАКОЙ любви?!.
   Любви?..
  
   Тенденция откладывать дела на понедельник, явление весьма распространенное. Пожалуй, не-возможно найти человека, который в той или иной мере не страдал бы от этого маленького недос-татка. Куда реже встречаются люди, действительно принимающиеся за осуществление отложен-ных дел. Анна относилась скорее к первым, и то, что сегодня она, наконец, принялась за реферат, было событием если не чрезвычайным, то, по крайней мере, неординарным. Эта работа висела на ней уже больше месяца, защита была назначена на следующий вторник и по здравому размышле-нию раньше пятницы она никак не могла совершить над собой это вопиющее насилие. Самое за-бавное заключалось в том, что Анна совершенно не отдавала себе отчета, что же побудило ее с утра пораньше сесть за письменный стол и обложиться бумагами. Сколько она себя помнила, ни-чего подобного с ней никогда раньше не случалось.
   Как бы там ни было, к полудню у нее уже был готов подробный план работы, а к четырем ча-сам полностью написана и доведена до ума вступительная часть. На этом благородный порыв ис-сяк, мысли, нацеленные на работу, стали рассеиваться, а карандаши затупились. Пора было ста-вить последнюю точку, что она и сделала.
   На кухне негромко гудел холодильник. Звук однообразный и печальный. Наверное, именно из-за этого звука, порывшись в коробке с кассетами, Анна выбрала Нейла Янга. Обычно она предпо-читала более приземленную музыку. Эту кассету ей подарил Хлюпов. Кажется, на прошлый день рождения. С тех пор она ставила ее только раз или два. Воспоминание о Хлюпове как-то само со-бой вызвало в сознании образ Светки, который с невероятной быстротой и легкостью трансфор-мировался в образ Александра Тагеса.
   Заварив кофе, Анна долго сидела за столом в глубокой задумчивости, остановив взгляд на сол-нечном пятне, повисшем над холодильником. Окно ее кухни выходило на север, и значит, пятно было отражением света от стекол мансарды соседнего коттеджа. Звук одинокой гитары, затерян-ной где-то в просторах Дикого Запада, вводил ее в состояние легкого транса. Мысль не исчезла, но перестала быть частью обыденного сознания, сделавшись далекой и по-своему ритмичной, подоб-но морскому прибою. Волны накатывали и отступали то, что-то выбрасывая на берег то, забирая эти предметы обратно, в неизвестность водной пучины, откуда они появились.
   (…your name really William Blake?!.)
   …ЕГО звали Александром. И его тоже(!) зовут Александром. Александром Тагесом. Случайно ли?..
   …Тогда мне было восемнадцать. Теперь почти двадцать один. Ну и что? Кем я стала за это время? Никаких изменений!..
   …Осень. Желтая земля, деревья. Черный шершавый камень в моей руке. Наверное, он очень долго пролежал в воде. Иначе, почему такой черный, ведь это только обломок кирпича...
   …Неужели это все, что у меня осталось?..
   …Я даже не помню ощущения ЕГО прикосновений к моему телу…
   …Было ли все это?..
   (…but I understand, William Blake. You were a poet and a painter…)
   …ОН был Принцем…
   (…now you are a killer of white men…)
   …Чудес не бывает. Разве мог Принц остаться здесь! Это место не для НЕГО…
   …Что ж, снова одна…
   …Одна? А Тагес?! Александр-второй…
   …Смешно!..
   …Только этот не Принц. Скорее Монах. Или Ворон. Черный Ворон!.. В нем таится какая-то магия, какая-то пугающая сила. Но почему-то меня к нему тянет. А может именно поэтому?..
   …Только, разве это любовь? Разве я люблю?..
   …Глупо! Как глупо…
   …Тогда зачем мне все это нужно?..
   (…stupid white men…)
   …Зачем напрасно мучить его и себя?! Стоит ли?..
   (…William Blake, you’ll go to them!..)
   … Он немного наивен, но…
   …Совсем не наивен! Просто чуть-чуть старомоден, и только. И видит всё на тысячу шагов впе-ред…
   …Странно, а какая тут связь?..
   …Никакой. Змея заглатывает свой собственный хвост…
   …Что это?!. Глупо!..
   …А может, стоит, наконец, измениться? Ведь это тоже шанс. Он неравнодушен ко мне, это видно по всему. Еще немного и я им полностью завладею!..
   …Но люблю ли?..
   …Не знаю. В том-то и дело…
   (…Nobody, I don’t smoke…)
   …А время уходит. Почему? Почему всегда нужно выбирать "или" – "или"?.. Я ненавижу вы-бирать!..
   …Тагес…
   …Какая же я все-таки…
   …Подлая предательница!..
   Магнитофон щелкнул, кассета остановилась. Сработал автостоп. Анна очнулась, дотронулась рукой до чашки с остывшим кофе и сама над собой рассмеялась.
  — Кажется, перетрудилась, — произнесла она вслух.
   В соседней комнате зазвонил телефон. Выплеснув нетронутый кофе в раковину, Анна подошла к аппарату и сняла трубку. Звонила Нинка. Вернее Нина Петровна, жена этого крутого деляги, ко-торый разъезжает по городу на тачке за триста пятьдесят тысяч баксов. Вот вам, пожалуйста, еще пример. Два совершенно разных человека. У Нинки на уме одни мужики, а у Барского одни "баб-ки". (…каламбур!..) Какого, спрашивается, черта они делают вместе?..
   Как обычно, Нина несла всякий вздор. Сообщила о пропаже какой-то Вознесенской. Выдала беглую информацию по поводу недавно открывшегося салона красоты, по ее словам, весьма по-средственного, как и все провинциальные салоны. Прошлась по поводу вчерашней вечеринки, и в заключении поинтересовалась, что там такое произошло. Наверное, только за этим и звонит, — подумала Анна. Она, как смогла, удовлетворила ее любопытство и повесила трубку с чувством легкого раздражения. Звонки, подобные этому, всегда заставляли ее усомниться в целесообразно-сти такого изобретения, как телефон.
   Разговор о вечеринке напомнил ей, что на часах половина шестого, а значит, самое время на-вестить свою лучшую подругу. Светка наверняка уже дома, а проводить этот вечер в одиночестве Анна не собиралась. Переодеваясь, она поймала себя на том, что снова думает об Александре. Се-годня она увидит его, в этом не могло быть никаких сомнений. Господи, как, оказывается, бывает трудно разобраться в собственных чувствах. Все начиналось как простая игра, и вот теперь эта игра перерастала в нечто более значимое.
   Ее тянуло к нему. Ей хотелось увидеть его, услышать, как он говорит, узнать, о чем думает. Александр Тагес. Магия заключалась в самом его имени. А когда она прикасалась к нему на ска-мейке в саду, то ощущала, что в области живота у нее появляется приятное тепло, которое легки-ми пульсирующими волнами растекалось по всему телу. Интересно, испытывал ли он нечто по-добное? Наверное, нет. Разве способны мужчины чувствовать? Разве в состоянии они постигать мир не только своим жалким интеллектом, но и душой, когда чувствовать начинает каждая часть твоего тела, каждая клеточка! Хотя… наверное, и среди мужчин попадаются исключения. По крайней мере, было бы несправедливо наделить всей полнотой совершенства одну лишь женщину.
   На улицу Анна вышла в самом прекрасном расположении духа. В сердце к ней закралось пред-чувствие чего-то необыкновенного.
  
   Черт! Почему я никак не могу научиться держать себя в руках?! — думал он, разглядывая странную мохнатую зверушку, болтавшуюся под зеркальцем заднего вида. — Ведь, казалось бы, давно научился контролировать свой разум, а об эмоциях и говорить не приходится. Однако, поди ж ты! Анна, Анна… И почему я встретил тебя так некстати? Сейчас, когда мой ум должен оста-ваться холодным, когда необходимо собрать всю волю и сконцентрировать внимание на заданной цели. Для меня это важно! А я не могу думать ни о чем, кроме тебя…
   Александр мысленно вернулся к началу сегодняшнего дня. Проснувшись в половине пятого, он до шести провалялся в постели, вглядываясь в серые предрассветные сумерки. Чувство тихого восторга и глубокая умиротворенность, которые он испытывал, были следствием сновидения. В принципе, ничего необыкновенного ему не приснилось. Сон, который он видел и который запом-нил до мельчайших подробностей, ничем не отличался от многих других снов. Особенным был след, который после него остался. Александр проснулся, осознавая, что вопросы, теснившиеся у него в голове последние несколько недель, за одну ночь прояснились и стали доступными для по-нимания.
   Такие озарения случались с ним довольно часто. И каждое озарение несло с собой массу важ-ного, массу полезного и необходимого. Самое интересное, что от него практически ничего не тре-бовалось. Нужно было просто лежать и фиксировать то, что всплывает в сознании. Пары "вопрос-ответ" следовали одна за другой размеренно, но быстро и если вовремя не сфокусироваться на том, что тебя интересует, драгоценная информация уйдет в небытие с такой же легкостью, с какой появилась оттуда. Александр знал это. Тени, скользившие по его комнате, были полны значения и смысла.
   Возвращаясь сейчас к этому моменту, он отмечал, по крайней мере, две важные вещи. Первое, это то, что касалось эмоциональной памяти. В человеке есть несколько видов памяти, но эмоцио-нальная занимает особое место и играет, пожалуй, одну из главных ролей. Эмоциональная память избирательна и асимметрична. Как правило, она замечает лишь наиболее позитивные моменты субъективного бытия, схватывая самое приятное и чувственно осязаемое, (что, впрочем, не меша-ет ей нести и изрядную порцию страдания)...
   Второе открытие касалось соотношения любви и секса. Этим утром Александр понял забавную штуку: между Любовью и сексом не больше общего, чем между Любовью и… скажем, хорошим ужином или изысканным вином. То, что так часто отождествляется, на самом деле имеет совер-шенно разные корни. Если первое есть проявление высшей эмоциональной стороны человеческо-го существа, то последнее даже не физиологический аспект этого проявления. Это второе откры-тие. А сложенные вместе, они начинали проливать свет на те темные пятна его души, которые доставляли ему столько неприятностей…
  — Куда теперь? — мрачно спросил водитель, который за всю дорогу не проронил ни слова.
   Машина стояла на светофоре.
  — Улица Трюффо, дом семнадцать, — повторил Александр.
   Неразговорчивость шофера его немного озадачивала. Обычно эти парни болтают без умолку, однако то, что этот оказался молчуном, было как нельзя кстати. Загорелся зеленый, машина мед-ленно повернула направо, а Александр снова погрузился в размышления.
   Итак, утренний перепросмотр на пользу ему не пошел. Вернее пошел, но выявил больше вопро-сов, чем дал ответов на них. Пусть виною всему эмоциональная память, пусть чувство, которое я испытываю к этой девушке, имеет самую возвышенную природу. Ну и что? Что мне со всем этим делать?!. Конечно, любовь это здóрово. Но сейчас это только лишние проблемы. Сейчас любовь является скорее тормозом, чем двигателем. Ну, как я могу нормально работать, когда каждые пять минут вспоминаю о ней а, вспоминая, забываю обо всем остальном! Анна, Анна…
   Расплатившись с водителем, Александр вошел в дом через парадную дверь. Боковым крыль-цом, ключ от которого лежал у него в кармане, он не воспользовался еще ни разу. В гостиной хо-зяйки не было. Судя по звяканью, доносившемуся с кухни, а так же по чуть сладковатому запаху чего-то подгоревшего, можно было догадаться, что она находится именно там. Сначала Александр хотел зайти поздороваться, но потом передумал. Запах горелого не предвещал ничего хорошего. Он ощупью пробрался по коридору, (благополучно разминувшись с колонной), и тихонечко при-крыл за собой дверь комнаты.
   Выложив все из карманов, он снял и аккуратно повесил костюм на спинку стула, а сам пере-оделся в "домашнее". Клетчатую фланелевую рубаху и старые потертые джинсы он купил в се-конд-хенде еще в субботу. Нельзя же, в самом деле, круглые сутки разгуливать в одном и том же. Тем более, когда на улице стоит такая жара. Взяв с полки томик Федорова, он улегся на кровать. Головой к окну.
   В гостиной играла музыка. Наверное, хозяйка уже управилась со своими кухонными пробле-мами, — подумал он. Дверь сильно приглушала звук, но Александр все-таки узнал голос Леонарда Коэна. Взгляд его быстро скользил по страницам, но смысл прочитанного до сознания не доходил. Образы наплывали один на другой, глаза и мысли блуждали в разных измерениях.
   …Как трудно жить, руководствуясь эмоцией!..
   …Люблю ли я? Люблю! А она? Наверное…
   …Но у каждого человека свое представление о любви. Бывают несостыковки. Что делать?..
   …Я испытываю внутренний дискомфорт. Очевидно, я что-то воспринимаю и делаю не так, как надо…
   …Не осуждать! Не обижаться! Не держать зла!..
   …Она ведет себя со мной так же, как с другими. Она не любит меня?..
   …Я не могу полностью отдаться ей, подчиниться. Я не люблю ее?..
   …Любовь – это рабство, потеря себя, глупость, земное чувство, плотская страсть?..
   …Что?!.
   …Хочется раствориться, уйти в Никуда. Или просто вернуться в Прежнее…
   …Полное внутреннее приятие ситуации и одновременно – активность, направленная на то, чтобы изменить все так, как ты хочешь!..
   …А как другие люди? Как она?..
   …Я – в первую очередь!..
   …Не цепляться ни за что!..
   …А она не любит меня! Что будет дальше? Она станет вести себя эгоистично, выставляя на первое место свои интересы, то же самое сделаю я…
   …Нет взаимопонимания!..
   …Нет контакта?..
   …Пусто… Не то!..
   …Эмоция-интеллект; интеллект-эмоция… Не то! Не то!!. Главное, каждый в своем стремлении слиться с любимым человеком хочет поглотить его, но не может (и не желает) быть поглощенным им…
   …Нет выхода?..
   …Тупик?! Или…
   …Еще одна попытка?..
   …Еще одна попытка!!.
   Он слышал, что музыка в гостиной смолкла, что хлопнула входная дверь, после чего поднялся гвалт. Затем эти звуки утратили отчетливость, смешавшись с другими, имевшими совершенно иную природу. Александр вошел в сновидение.
  
   Для Светланы Викторовны Рюминой утро новой недели началось как обычно. Проснувшись, она долго оставалась в постели, перелистывая страницы фотоальбома, который каждый вечер, на протяжении нескольких лет, обязательно клала на этажерку рядом с кроватью. Фотографии для альбома начали собираться еще в школе, в седьмом или восьмом классе. Их дарили друзья, она выпрашивала их у знакомых и не очень знакомых людей, а несколько карточек были сняты непо-средственно ею. Сначала фотографии хранились в полиэтиленовом пакете за стопкой книг, затем перекочевали в большой картонный конверт, а около двух лет назад заняли, наконец, свое почет-ное место в этом фотоальбоме, купленном в специализированном магазине за довольно большие деньги.
   Карточки были самыми разными. Цветными и черно-белыми, любительскими и профессио-нальными, выцветшими полароидными и яркими фирмы "Kodak". Однако все их объединяло не-что общее. Нечто, присутствующее в том или ином виде на каждом снимке. Этим нечто являлся Иван Хлюпов.
   Разглядывая свое сокровище, Светлана выражала невероятно широкую гамму чувств. Лицо ее то озарялось неземным светом, то покрывалось мраком роковой безысходности. Она томно взды-хала, на глаза ей наворачивались слезы. Но, перевернув страницу, она начинала тихонько хихи-кать, а иногда смеялась в полный голос. Так прошло еще около часа. Спешить ей было некуда, время не имело особого значения. Проснуться часом раньше или часом позже, какая разница?..
   Наконец она встала, бережно убрала альбом в шкаф и, без особой охоты, сделав несколько гим-настических упражнений, побежала принимать утренний душ. Она наслаждалась прохладной во-дой и ароматом "Camay", наслаждалась музыкой "JEFFERSON AIRPLANE", включенной на пол-ную мощность в гостиной, но больше всего в эту минуту она наслаждалась отражением своего обнаженного, молодого и стройного тела в большом, занимавшем почти всю стену ванной комнаты, зеркале.
   Какая жалость, что постоялец ни свет, ни заря куда-то умчался, — думала она, грациозно изги-баясь и поглаживая себя. — Вот было бы классно, если б он случайно вошел сюда и остолбенел, увидев меня… такой!.. Анька просто умерла бы от зависти. И ревности… А может, он уже вер-нулся?.. В этот момент ей ни с того, ни с сего вспомнился Хлюпов. Она выключила воду, быстро растерлась мягким пушистым полотенцем и, накинув цветастый халат, вышла на кухню.
   Уже позже, на теннисном корте, она сообразила, что вернуться незамеченным Тагес никак не мог. А эротические фантазии, разве это предосудительно?.. Впрочем, игра сегодня не клеилась совсем не поэтому. Просто, она была не в ударе. Просто, видела ночью плохой сон, а вчера рас-строилась из-за того, что Ваня так быстро ушел. Просто… В самом конце сета она умудрилась сломать ракетку и вместо косметического салона, куда собиралась, поехала домой.
   Ближе к вечеру позвонила Нина. Светлана очень обрадовалась звонку. Нина всегда сообщала что-нибудь интересненькое. Они долго болтали, обмениваясь всякими сплетнями. Светлана под-робно рассказала о вчерашнем происшествии, (выразив свое сочувствие Ирине и обругав Дрыгу), а Нина рассказала ей о новом салоне красоты.
  — Кстати, есть еще новость, — воскликнула она когда, казалось бы, все возможные темы были исчерпаны, — пропала Вознесенская!
  — Какая Вознесенская? — не сразу сообразила Светлана.
  — Ида! Та самая, из-за которой вчера весь сыр-бор разгорелся.
  — Ах, Ида… Что значит пропала?!
  — То и значит. Ее машину нашли сегодня утром на юго-западном тракте, недалеко от Глахова.
  — Ничего не понимаю… — растерянно пробормотала Светлана.
  — Никто ничего понять не может! — торжествовали на том конце провода. — Машина разбита в дрыбадан! Очевидно, она на полной скорости вылетела с дороги. Ни в машине, ни рядом тела не обнаружили. Есть, правда, версия, что автомобиль угнали, но пока это только версия. Хозяйку-то тачки разыскать не могут!..
  — Конечно, машину угнали, — согласилась Светлана, — угонщики и перевернулись. А Ида, на-верное, куда-нибудь уехала. Ей ведь вчера от Иринки тоже досталось…
  — Может и так, — разочарованно промямлила Нина. — Ладно, пока. Мне еще Аньке позвонить надо. Чао!
   В трубке пошли короткие гудки.
   Какое-то время Светлана, не меняя позы, продолжала сидеть на диване, размышляя о том, куда могла поехать Ида и кто угнал ее машину. Затем мысли сами собой вернулись к Хлюпову, но дол-го думать на эту приятную тему ей не пришлось. С кухни понесло горелым. Светлана вспомнила, что поскольку микроволновка сломалась, она засунула фруктовый пирог в духовку, где нет тайме-ра и бросилась спасать свой кулинарный шедевр. Хотя, судя по запаху, спасать было уже нечего.
  
   Глубоко затянувшись и сосредоточенно удерживая дым в легких, Хлюпов передал папироску Барику.
  — Самый смак!.. — довольно пробормотал тот, с силой всасывая в себя едкую вонь.
   Окурок захрипел, догорающие огоньки малиновой пылью осыпались на песок, оставляя в руках у Барика пустую штакетину. Некоторое время оба сидели с закрытыми глазами. Первым выдохнул Хлюпов.
  — Не-эштя-ак… — прогудел он, выпуская остатки дыма в сторону заходящего солнца.
  — Понтовая дурь, — согласился Барик.
   Он открыл глаза и с неподдельным интересом посмотрел на Хлюпова, удовлетворенно побле-скивающего глазенками.
  — Ты как?
  — Все путем! — Ваня зачем-то вскочил, но тут же уселся обратно. — Нелетная погода.
  — Ага, — Барик согласно кивнул. — А я на серфинге. Wow-w-w!!. Такая волна…
  — Хочешь анекдот?
  — Это про волка-то с ведмедем? Не-а, я уже слышал.
  — Вот твоя шапка!..
  — Ага!..
   Несколько минут поляну оглашал истерический хохот. Насмерть перепуганные насекомые уле-петывали кто куда. Барик повалился на спину, но смех из него продолжал бить мощным фонта-ном. Мало-помалу фонтан превратился в хиленькую струйку, которая (…Володя, это писюлька какая-то, а не вода!..) быстро иссякая, оставила после себя только(…так мы весь день корячиться будем…) агонизирующее бульканье.
  — Ну, ты даешь, — пробормотал он, пытаясь принять исходное положение, то есть усесться на задницу. — Так же и помереть можно. Больше приколов не надо. Чего-то на приколы не прет.
   Хлюпов оставался тих.
  — Ты живой?
   Тих и грустен.
  — Эй, проснись!..
   Барик хлопнул его по спине. Клюнув песок носом, Хлюпов сию же секунду выпрямился, слов-но внутри у него стояла пружина.
  — Я жив, — монотонно изрек он.
   Барик еще раз толкнул его и Хлюпов снова, лизнув песок, распрямился.
  — Класс!..
  — Хватит. Полный рот земли уже. Лучше покурим.
  — Позже дунем. Я еще купаться буду.
  — Дунем позже. А покурим сейчас. Сигареты у тебя?
   Барик с загадочными глазами порылся в карманах и извлек на свет божий пачку "Веги".
  — В думку впал? — осведомился он, закуривая сам и передавая другую сигарету Хлюпову.
  — Угу. Я щас всегда так. Классный торч! И кайф, и польза. Такое видение открывается, что мама рудная!..
  — Новую вещь начал? — язвительно поинтересовался Барик.
  — Повесть, — ответил Хлюпов, не замечая издевки, — о человеке, который всю жизнь пытался прыгнуть выше собственной головы. Финал трагичен – перелом черепа…
  — Про прыгуна с шестом что ли? С каких это пор тебя на спорт потянуло?
  — Сам ты прыгун! Это же образ, аллегория. Понял, дубина.
  — Хм, и как же сей шедевр именоваться будет?
  — Гуматы.
  — Как?!. — остолбенел Барик.
  — Гуматы… — пожал плечами Хлюпов, с добродушной улыбкой.
  — А… Почему "Гуматы"?
  — Какая разница? Все равно никто не знает что это такое.
   Он вдруг выкатил глаза:
  — Задумайся, и приди в ужас! Ведь они всю жизнь свою проводят в кромешной тьме.
  — Кто – "они"? — перепугался Барик.
  — Они!! Твои внутренности.
   Держась за живот, Барик сложился вдвое. Все его тело сотрясалось от беззвучного смеха.
  — Ну, чего ты прешься, блин, как слон? Вот возьмешь дурака в лес, потом мучайся с ним…
  — Уф, у-уф… — Барик громко икнул. — Да нет, это я…Ты хоть что-то пишешь, хоть про Гуматов каких-то. А мы так на одном месте и топ(…ик!..)чемся. Четыре песни сварганили. Да и те, если честно, только на ферме вон, для доярок (…ик!.. Т-твою мать!!.) играть. А все этот, мудила хре-нов.
  — Вставай, вставай мудила, жена его будила… — запел Ваня.
  — Вот-вот! Какого-такого я с ним связался?
   Он еще раз икнул, набрал полную грудь воздуха и замер. Хлюпов коварно усмехнулся, проце-дил:
  — Не бздни, смотри, — и легонько ткнул его пальцем в живот.
   Барик заклокотал, но сдержался. На лбу у него вздулась жила. Погрозив кулаком, он закрыл глаза.
  — В любом деле важен профессионализм, это точно, — с видом знатока жизни, изрек Хлюпов. — Будь то литература или музыка, один хрен. Нельзя творить только для себя, по своим собственным правилам и ради собственного удовлетворения. Если каждую минуту не помнить о том, для кого пишешь, то напишешь говно. Хотя, с другой стороны…
   Барик с шумом выдохнул воздух. С ближайших кустов посыпались маленькие черные жучки.
  — Вот и я ему о том же! — с жаром подхватил он. — А то: "музыка и деньги в одну ладонь не ло-жатся…" Урод!
   Барик плюнул, пытаясь плевком сшибить повисшую на травинке осу, но промазал.
  — Ну и брось ты этого Дрыгу! На кой он тебе сдался?
  — Брось, брось… — Барик встал и принялся отряхать штаны.
   Весь песок полетел в лицо Хлюпову, от чего тот расчихался и замахал руками.
  — Извини.
   Барик быстро скинул одежду.
  — Пойду, окунусь…
   Он подтянул длинные, почти до самых колен, полосатые трусы и с гиканьем помчался к реке.
  — Вали давай отседова!… Хоть немного от тебя отдохну.
   Ваня высморкался, отыскал в бариковой одеже мятую пачку и вытащил из нее гнутую, как чер-вяк, сигарету.
   "Слова, слова…" А на самом деле: мысли, мысли… Мысли, это радиоволны… — думал он, равнодушно наблюдая за тем, как плещется в реке Барик, время от времени, показывая над водой голую жопу (…американский поплавок!..). — Только вот насколько мысли связаны со словами, и какая между двумя этими явлениями существует зависимость, не совсем понятно. Что первее и что от чего рождается? Мысль выражается вовне через слово, это ясно. Более того, в какой-то ме-ре, и в голове мысли присутствуют в виде слов… Слов & Образов… Но ведь и образы выражают-ся словами, а слова могут не нести в себе никакого смысла, чего никогда не случается с Идеями. Вот какая штукенция! Только и Идея не может развиваться без Слова и Образа, а выражая идеи словами, свободно оперируя построением образов… Черт! Ахинея какая-то…
   Ему на мгновение вспомнилась Светка Рюмина, но он тут же отогнал этот фантом прочь. Свет-ка ему не нравилась, а ее мушиная прилипчивость выводила его из себя. Вот если б на ее месте оказалась Анька, тогда другое дело. А Светка… Ну не нравится, и всё! И хоть ты тресни!..
  — Чего сидишь? Заколачивай, давай! — Барик приплясывал на правой ноге, левой рукой с остер-венением колотя себя по уху. — Щас ка-ак дунем!
   Он тряханул волосатой башкой, окатив Хлюпова мелкими брызгами.
  — Отвянь! Мешаешь…
   Ваня, как пылесос, всасывал в пустую папиросную гильзу (штакетину) мелко растертую зеле-новато-коричневую пыль.
  — Ровно на косяк, — констатировал он.
   Дунули. Барик сразу улетел в стратосферу, а Хлюпов, как ни в чем не бывало, остался сидеть на песочке. Он уже давно заметил такую странность – больше, чем на первый косяк, его не проби-вало. Что словил после первого, на том и тащись. После можешь хоть весь корабль враз высмо-лить, кайфу от этого не прибавится. А Барика ничего цепануло. Во прется, аж завидно! Ваня вздохнул.
  — Слышь, Бариковский, — он покачал его за большой палец ноги, — а чего это Макс так наре-зался вчера? Он же вроде бы по бухлу не прикалывается…
  — Щас как дам в чрево! — угрожающе зарычал Барик.
   На несколько минут Хлюпов оставил его в покое, а когда, наконец, решился повторить вопрос, Барик заговорил сам.
  — Эй, Спиноза, — он уставился на Хлюпова сверкающими, как две новые монеты глазами, — ну почему ты в Бога не веришь, а? Ответь.
  — А с чего ты взял, что не верю? — удивился Ваня.
  — Я ж знаю. Все знают! Ну, скажи, почему?
  — Наверное, потому, что верю в его отсутствие. Бог умер, как это ни банально звучит.
  — Пушло, а не просто банально… Ты помнишь того мужика?
  — Какого еще мужика? — удивился Хлюпов.
  — Ну, того, который у Светки квартируется. Он еще вчера на вечеринке всю дорогу к Аньке кле-ился.
  — Это такой, из себя весь, в костюме?
  — Ага, — Барик кивнул. — Хотя пришел он сюда совсем без костюма…
  — Голый что ли?
  — Ладно, проехали. Ну, так вот, я у него книжечку одну увел…
  — Книжечку? — оживился Хлюпов. — Какую книжечку?
  — Синенькую, записную… Дело не в этом. Понимаешь, неспроста он к нам закатился. Чувствую, что совсем неспроста!.. И в Бога ты зря не веришь, и вообще…
   Барик вдруг резко перекинулся набок, его вырвало.
  — Ты что? — Хлюпов брезгливо поморщился.
  — Вот черт… — он вытер губы тыльной стороной ладони. — Сам не знаю. Ни разу такого не бы-ло. В жизни с травы не блевал!
   Ваня продолжал косомордиться.
  — Слушай, дай книжечку полистать, — попросил он. — Я тебе завтра же верну, честное слово!
   Барик ничего не ответил. Отодвинувшись подальше от блевотины, он пытался зажечь сигарету.
  — Ну, дай, — продолжал канючить Ваня. — А я тебе компашки Шнитке с Курехиным подгоню. Помнишь, ты спрашивал?
   Барик безмолвствовал. Он быстро оделся, помочился на куст дикой смородины и, повязав ру-баху вокруг талии, направился к дороге. Солнце село, а до города километра полтора. По прохлад-це могут и комары сожрать.
   Ваня плелся следом, не переставая скулить. На мосту он совсем озверел и, вцепившись Барику в руку, угрожающе завизжал:
  — Дашь или нет?!.
   Барик секунду помедлил.
  — Дам, — сказал он спокойно, и как ни в чем не бывало, потопал дальше.
  
   …1.018. Так как Я бесконечен, я вижу смысл и необходимость разобраться в том, что же та-кое то, что меня окружает; что же такое мир?
   1.019. Я знаю, что окружающий меня мир существует независимо от меня и моего сознания. Он существует таким, какой он есть, независимо от того, каким я его себе представляю. Одна-ко то, каким я его себе представляю, делает его для меня именно таким, и никаким другим.
   1.020. Для меня окружающий мир таков, каким я его себе представляю!
   1.021. У меня есть пять органов восприятия, благодаря которым я получаю информацию об окружающем меня мире. У меня есть разум, благодаря которому я могу анализировать информацию, получаемую через органы внешнего восприятия и строить предположения о том, каков ок-ружающий меня мир.
   1.022. Но мои органы чувств дают мне информацию не обо всём окружающем меня мире, а только о незначительной его части. Впрочем, благодаря своему разуму, я могу расширить свои представления о мире, выдвинув те или иные предположения о том, что находится за пределами досягаемости моих органов чувств.
   1.023. Благодаря разуму, я могу создавать различные приборы и приспособления, которые в той или иной мере расширят диапазон восприятия моих органов чувств. Благодаря разуму, я могу расширить свои представления об окружающем мире, основываясь на той информации, которую получу при помощи созданных приборов и приспособлений.
   1.024. Я могу производить в окружающем меня мире те или иные изменения, действуя изби-рательно и целенаправленно, могу интерпретировать полученные результаты тем или иным образом и делать разнообразные выводы, создавая тем самым в своем сознании более или менее ис-каженное представление о доступной мне части окружающего мира. Распространяя это пред-ставление на те части мира, которые мне недоступны, я могу предположить, что знаю и их.
   1.025. И, наконец, принимая за истинное то представление об окружающем мире, которое я для себя создал, я могу действовать в этом мире, что, в зависимости от результатов деятельности, подтвердит еще более или опровергнет относительную истинность моего представления о нем.
   1.026. Подобным образом я могу познавать окружающий меня мир либо в одиночку, (что неце-лесообразно и практически невозможно), либо сообща с другими людьми.
   1.027. Человеку свойственно придерживаться крайних точек зрения. А крайности, в большин-стве случаев, есть признак заблуждения. В то же время, в любой человеческой крайности неизменно присутствует доля истины. Благодаря разуму, я могу сравнивать и анализировать точки зрения различных людей, откидывая все, на мой взгляд, ложное и, сохраняя истинное, (отделяя зерна от плевел), и тем самым находить более или менее правильное решение.
   1.028. Развиваясь, я могу все более и более совершенствовать свои воспринимающие органы, созданные приборы и приспособления, а так же свой разум. Я могу накапливать и хранить полу-ченный опыт, могу использовать накопленный опыт живших до меня поколений. Все это позво-лит мне получать наименее искаженное представление об окружающем мире.
   1.029. Я не знаю, к чему может привести в дальнейшем процесс непрестанного развития и со-вершенствования в области познания мира. На данном этапе моего существования меня это не касается.
   1.030. Возможно(?), что в далеком будущем человечество сможет познать окружающий мир полностью, (т.е. абсолютно); познать в каком направлении происходит его (мира) изменение и обрести тем самым абсолютное знание о нем. Возможно, что вслед за этим человечество смо-жет изменять весь окружающий мир по своему усмотрению.
   Впрочем, вероятно(!), что этого не произойдет и абсолютной истины человечество никогда не узнает. Быть может(…), ее узнают существа, более совершенные, чем человек, которые ра-зовьются в таковых из человека в процессе эволюции. На данном этапе моего существования ме-ня это не касается.
   1.031. Я знаю, что мое представление о мире всегда будет искаженным. Причем, чем больше степень данного искажения, тем с бульшими трудностями мне придется сталкиваться в повседневной жизни; чем же эта степень искажения меньше, тем правильнее и удачливее станет осу-ществляться моя деятельность.
   1.032. Чем больше я буду узнавать об окружающем меня мире, тем точнее будут становить-ся мои знания о нем. Чем больше я знаю, тем большее поле деятельности передо мной открывается; чем больше я действую, тем больше я знаю…
   1.033. И все же, сколь много бы я ни знал, и как бы глубоко ни проник в суть вещей, знания мои по-прежнему останутся лишь искаженным отображением действительности.
   1.034. Но если Я могу обладать лишь относительным знанием, то есть ли в мире Некто или нечто, обладающее знанием абсолютным? Присутствует ли в мире Абсолют?..
  
   Когда он проснулся, было уже довольно поздно. Судя по сумеркам, повисшим в комнате, часов десять-одиннадцать вечера. Не меньше. Он потянулся и сел, свесив с кровати ноги. Перед глазами все еще стояли остатки сновидения. Дождь, визг тормозов, какая-то жуткая автокатастрофа и че-ловек в брезентовом плаще, уносящий мертвое тело в лесную чащу…
   Александр зевнул и тут же в дверь его комнаты постучали.
  — Открыто, — сказал он невнятно, пытаясь преодолеть зевок.
  — Добрый вечер, — в комнату вошла Анна. — Вы спали?.. Извините, я не знала…
   Она в нерешительности остановилась на пороге и Александр отметил про себя, что эта нереши-тельность идет ей куда больше, чем подчеркнуто-независимый, самоуверенный вид.
  — Входите, входите! — он вскочил, буквально силой втаскивая девушку в комнату. — Это мне нужно извиниться за то, что сплю в такое время, когда все нормальные люди бодрствуют.
  — Света сказала, вы утром очень рано ушли. Какие-то важные дела?
  — Вовсе нет.
   Подойдя к окну, он отдернул штору. В комнате стало светлее и как-то по вечернему уютнее. Солнце уже скрылось за горизонтом, но оставило после себя необыкновенной красоты малиново-оранжевую полосу.
  — Просто, мне очень было нужно встретиться с Барским… — Александр усадил девушку на кро-вать, а сам присел на кушетку напротив. — Впрочем, это не важно.
  — С Барским? — Анна наморщила лоб, как бы припоминая что-то. — Ах, Барский! Нинкин муж. Наша городская достопримечательность. Даже не сразу вспомнила.
   Она захихикала.
  — Что же у вас с ним общего? Вы, кажется, говорили, что не имеете к бизнесу никакого отноше-ния.
  — Верно, — Александр несколько раз провел ладонью по волосам, пытаясь их пригладить, — не имею. Зато Барский имеет самое непосредственное. Именно поэтому он мне и нужен.
  — Затеваете какую-то авантюру? — заговорщицким голосом, слегка пригнув голову и вытянув шею, поинтересовалась Анна.
   Чисто механически Александр отметил, что кривляние ей совсем не идет.
  — Нет, — сказал он, вздыхая, — никаких авантюр. Я человек мирный и на сомнительные при-ключения меня не тянет.
   Анна слегка смутилась. Этот человек реагировал на нее совсем не так, как она ожидала. Не так, как реагировало большинство знакомых ей молодых людей. Он упорно не позволял втягивать себя в игру. В комнате повисло молчание.
  — Что же вы замолчали? — произнесла она, когда дольше молчать становилось просто неудоб-ным. — Вам, наверное, интересно узнать, зачем я пришла?
  — Нет, — Александр улыбнулся. — Я рад вам в любом случае, какой бы ни оказалась цель вашего визита.
  — Цель моего визита… — повторила она и улыбнулась в ответ. — А вы знаете, что у вас довольно странная манера… вести разговор? Это я говорю вам как филолог.
   Анна засмеялась.
  — И разговаривая с вами, невольно начинаешь вам подражать. Или, как бы это сказать точнее… Подыгрывать, что ли?..
  — Я заметил, что вам очень нравится игра. Наверное, из вас получилась бы прекрасная актриса. Вы учитесь случайно не в театральном?
  — Нет, — она снова засмеялась, на этот раз более естественно, — я будущий педагог.
  — Ого! Это очень ответственная профессия, очень! И что же вы собираетесь преподавать?
  — Наверное, русский язык и литературу, — она вдруг заметно помрачнела. — Впрочем, не знаю. Может, и ничего не буду…
   Лицо ее стало грустным.
  — Простите, я сказал что-то не то? — заволновался Александр.
  — Нет, нет… — она рассеянно покачала головой. — Дело не в вас. Просто, проучившись четыре года, я вдруг поняла, что это совсем не то, чем я хотела бы заниматься.
  — А чем бы вы хотели заниматься? — осторожно поинтересовался он.
  — Не знаю, но не этим. Может быть музыкой или поэзией. Литературной критикой, в конце кон-цов. Только не преподавать!
  — Вы не любите детей?
  — Я не люблю быть ничтожеством.
  — Понятно.
   Александр пересек комнату и сев на кровать рядом с Анной, взял ее ладонь в свои руки. Совсем как тогда, в саду. За окном уже почти совершенно стемнело, но зажигать свет почему-то не хотелось.
  — Это самая распространенная ошибка, — произнес он мягко. — Большинство молодых людей, оканчивающих школу и намеренных учиться дальше, поступают не туда, куда им хотелось бы, а туда, куда, как им кажется, они в состоянии поступить.
  — Большинство молодых людей поступает куда угодно, лишь бы продолжать валять дурака, — возразила Анна. — А о том, куда им хочется, к чему расположены душа и сердце, ни один из этого большинства не задумывается. Разве можно думать о том, чего просто-напросто нет?..
   В этот момент в коридоре послышался топот, поднялся гвалт и дверь распахнулась. В комнату с шумом ввалился макс, следом за ним просунулись Светлана и кто-то третий, в темных очках.
  — Ну что, идете?! — заорал Макс.
   Резко понизил голос и, как бы удивляясь, добавил:
  — А чего это вы… в потемках сидите?
   Послышался смех. В глубине коридора продолжали топотать, затем раздался глухой удар, за которым последовала внятная ругань. Александр узнал голос Дрыги. Ну, надо же, — усмехнулся он про себя, — видно не одному мне эта колонна встала поперек дороги.
  — Ну, так идете? — повторил Макс.
   Александр молчал.
  — Идем, идем, — Анна до боли сжала его руку, — только позже. Следом за вами.
  — Ну-у… как знаете.
   Макс и вся остальная шатия с тем же грохотом медленно стали отступать обратно в гостиную. Последней исчезла Светлана, задержавшаяся в дверях несколько дольше, чем того требовала не-обходимость.
  — Куда же мы должны идти? — поинтересовался Александр, когда они остались одни.
   Анна встала.
  — Собственно говоря, именно за этим я к вам и приходила. Сегодня в Центральном парке празд-ник. Всю ночь играет музыка, работают ресторан и бар… Наши, конечно же, собираются туда. Вот я и подумала, а не составите ли вы нам компанию?..
   Она замолчала, глядя на него то ли насмешливо, то ли виновато. В темноте разобрать было трудно. Он встал, и совершенно для себя неожиданно, обнял ее и поцеловал в губы. Не ожидая от него ничего подобного, Анна напряглась, но тут же обмякла и, обхватив его шею руками, ответила на его поцелуй еще более долгим и страстным поцелуем. Словно отомстила.
  — Чтобы переодеться, мне понадобится только пара минут, — ответил Александр, слегка обал-девший от происходящего.
  — Я подожду вас в холле, — сказала она, — можете не торопиться.
   Короткая пауза.
  — Идти вместе с ними, — Анна кивнула в сторону гостиной, откуда доносились топот и крики, — у меня нет никакого желания.
  
   Вечер выдался приятным и теплым. Они медленно брели по слабо освещенным улицам. Где-то на западе еще догорали остатки зари, а с востока на город уже наплывала ночь. Начали зажигаться первые звездочки. Слышался отделенный лай собак, от чего маленький город казался большой деревней. В воздухе пахло речными водорослями. Как-то само собой получилось, что на праздник они не пошли. Быстренько прошмыгнули мимо чугунной ограды и парк с его огнями остался по-зади, а они все удалялись и удалялись от центра города.
   Когда окончательно стемнело, они вышли к реке. К тому самому месту, где днем Александр пил "Колу". Пустая жестянка все еще валялась на песке. Сейчас на пляже не было ни одной живой души. А вот на лодочной станции, напротив, наблюдалось некоторое оживление. Ярко горел про-жектор, свет которого доставал даже сюда, оставляя на воде светящуюся дорожку. Доносились звуки органного концерта Генделя. В тени навеса копошились какие-то личности.
  — Присядем, — предложил Александр, расстилая на песке свой пиджак, хотя вокруг было полно раскладных стульчиков.
   Песок оказался еще теплым.
  — Это здесь вы поймали Барского? — поинтересовалась Анна. — Вот смеху-то!..
  — Да, он торчал возле лодочной станции. Во-он, на тех мостках, — Александр указал где. — И одет был, надо заметить, жутковато.
  — Представляю себе…
   Некоторое время оба молчали. Анна лежала на спине, устроившись головой у него на коленях, и широко раскрытыми глазами всматривалась в усыпанное звездами небо.
  — Как их там много, — произнесла она, не отрывая взгляда от черной бездны, — и как они (…всего около трех тысяч звезд…) от нас далеко. Другие миры, другие люди… Но, наверное, та-кая же точно любовь, как и здесь, у нас… Как ты считаешь?
  — Не знаю, — Александр нежно погладил ее лицо, волосы, — по астрономии у меня всегда был трояк. Одно время я гордился, что без труда могу отыскать Малую Медведицу, а потом вдруг вы-яснилось, что это никакая не Медведица, а какое-то звездное скопление.
  — Плеяды! — догадалась Анна. — Очень многие принимают Плеяды за Малую Медведицу.
  — Какая ты умница!
   Александр нагнулся и поцеловал ее.
  — В китайском символизме Плеядой называется третий Элемент, — сказал он. — Первый, это активная, светлая сила Ян, а второй – пассивная, темная сила Инь.
  — Третий Элемент? — улыбнулась Анна. — Почти как у Бессона.
  — Я не смотрел, — отозвался он. — Плеяда означает связь между Верхним и Нижним мирами. Это одна из императорских эмблем. "То, что соединяет вместе всё различающееся"…
  — Какой ты умница! — пошутила она, приподнялась и чмокнула его в подбородок.
   Оба засмеялись.
   На противоположном берегу началась какая-то возня. Кажется, спускали на воду лодку.
  — Скажи, только на этот раз честно, — попросила Анна, — почему ты, все-таки, до сих пор не женился? Не можешь забыть ЕЁ?..
  — Нет, — он попытался улыбнуться, — наверное, нет. Просто, после НЕЁ я так и не смог встре-тить человека, который… Как бы это сказать?.. Который полностью соответствовал бы мне. Во всех отношениях!
  — А ОНА… соответствовала?
  — Нет, — Александр отрицательно покачал головой, — именно поэтому наши отношения имели такой финал. После я даже придумал нечто вроде маленького теста.
  — Расскажи, — Анна смотрела ему в глаза, — а вдруг Я окажусь той, которую ты ищешь?..
   Было не ясно, серьезно она говорит, или шутит.
  — Ну, во-первых, — начал он, — любовь должна быть взаимной.
  — Как, — удивилась Анна, — разве у вас не было такой взаимности?!
  — Нет. Так думал я, отчасти так думала и ОНА, но потом оказалось, что нет. Если любишь, то готов принести в жертву ради любимого человека все. Себя, свои взгляды и принципы, свои увле-чения… В общем, настал момент, когда ОНА поняла, что либо должна принести эту жертву, ли-бо… ОНА решила, что не настолько любит меня, чтобы ограничивать ради меня свою свободу.
  — Свободу? Что ты имеешь в виду?
  — А разве не ясно?
   Повисло неловкое молчание.
  — Ну, хорошо, — Анна взяла его за руку, — первый пункт, это взаимная любовь, что дальше?
  — Дальше, у людей должны быть общие интересы.
  — Так уж и общие?
  — Ну, если не общие, то схожие, — улыбнулся Александр. — Без этого долгосрочный союз может оказаться обременительным. Разность интересов в браке становится одной из причин, ведущих людей к отчуждению.
  — Допустим, а дальше?
  — А дальше три фактора совместимости. Совместимость бытовая, совместимость интеллектуаль-но-эмоциональная и, наконец, совместимость сексуальная.
  — Ты ставишь сексуальную совместимость в самый конец? — удивилась она.
  — Ну, это же мой тест. А значение секса современным обществом сильно преувеличивается, — с улыбкой ответил Александр. — Хотя, против секса лично я ничего не имею. Если, конечно, это будет проявлением любви, а не похоти…
   Он начал медленно расстегивать пуговицы на ее блузке. Одну, другую, третью… Затем нагнул-ся и припал к ее губам. Анна не сопротивлялась. Она обхватила его руками, дыхание ее начало учащаться. Сорванная блузка полетела в темноту. Выяснилось, что больше под ней ничего не бы-ло. Как он оказался без рубашки, сказать трудно. Александр вдруг ощутил своей грудью ее груди. Маленькие и упругие. Он чувствовал, как набухают ее соски, в то время как руки его уже рассте-гивали молнию на ее джинсах.
  — Не торопись… — ее дыхание все учащалось. — Медленнее…
   Слава богу, — промелькнуло у него в голове, — в обед я успел принять душ… Это была по-следняя связная мысль. Все, что происходило дальше, не имело к мышлению никакого отношения.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"