# Покаяние

Андрей Викторович Белов

Может ли первая безответная юношеская любовь уйти безвозвратно? Или она будет таиться где-то в глубине души человека и может вновь вспыхнуть через двадцать лет? И что принесет она влюбленному через много лет: счастье или вновь разочарование?

Дмитрий Сергеевич спал плохо и, проворочавшись полночи в кровати с боку на бок, встал утром намного раньше обычного с чувством, что именно сегодня что-то должно произойти и в его жизни возможно наступят большие перемены. Он был крепким мужчиной среднего роста и с мягким, но всегда сосредоточенным выражением лица, отчего посередине лба над переносицей давно пролегала вертикальная морщина. Много повидавший и переживший, он имел философский склад ума, из-за чего во всем сомневался; по жизни он был совершенно непрактичным человеком.


Быстро собравшись и выпив чашку кофе (завтракать он не привык), вышел из дома. Ночной ветерок очистил город от пыли и запаха бензина, и Дмитрий Сергеевич решил до офиса пройтись пешком. Идти было где-то час сорок, но он с большим запасом по времени успевал до того, как начнется его рабочий день. Он медленно шел по тихому городу, читая на ходу вывески магазинов, разглядывая яркие крикливые рекламы. Изредка встречались прохожие, озабоченно идущие по каким-то своим ранним делам, а может быть, как и он, направляющиеся на работу. Автомобилей было еще мало, по улицам сновали поливальные машины, прибивая к земле остатки пыли. В воздухе чувствовалась прохлада и свежесть. Дмитрий Сергеевич, совсем позабыв ночные волнения, шел, радуясь наступлению нового дня. К нему вернулось его обычное хорошее настроение, и, как всегда по утрам, он верил, что именно этот наступающий день будет удачным и принесет ему что-то хорошее, а может быть, и незабываемое.


Подходя к офису, он издали и с удивлением увидел около входной двери в бизнес-центр, где находилась компания, в которой он работал, Ольгу, курившую и задумчиво смотревшую на проходивших мимо людей. Она явно кого-то ждала. Дмитрий Сергеевич понял, что, возможно, сбудутся и его тревожные ночные предчувствия, а также оптимистические утренние, которые он испытывал только что, идя на работу. Таков уж он был: весь состоящий из противоречий. Последний раз он видел ее лет двадцать назад, и воспоминания о тех событиях - и хорошие, и плохие - непроизвольно полезли в голову. Он резко встряхнул головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, и перешел на противоположную сторону улицы; немного прошел вперед и остановился за газетным киоском почти напротив Ольги, чтобы разглядеть ее поближе, а заодно чтобы внутренне собраться перед неожиданной встречей с ней, если она останется стоять на прежнем месте. "Может, она здесь случайно?" - не очень-то надеясь на это, подумал Дмитрий Сергеевич. Но Ольга не ушла и, выкурив вторую сигарету, вошла в здание. "В бизнес-центре много офисов разных кампаний!" - подумал Дмитрий, успокаивая себя, и тоже вошел в здание, поднялся в свой офис на второй этаж. Вошел внутрь и тут же в коридоре столкнулся с ней лицом к лицу.


За те годы, как они расстались, она сильно изменилась: по манере держаться и по морщинкам видно было, что Ольга прожила эти годы далеко не как святая, но ее большие черные глаза вместе с удивленным и несколько капризным по-детски выражением лица придавали ей ту необъяснимую красоту, которой женщины расцветают в возрасте между сорока и сорока пятью годами и которой никогда не достичь молоденьким девушкам, у которых главным во внешности является только их свежесть молодости и смазливое личико, еще не отражающее пережитого. Фигура Ольги выглядела идеально: худенькая, высокая, с длинными красивыми ногами, про которые мужчины говорят: "От ушей растут".


- Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! - с улыбкой сказала она, увидев его.


"Она знала, что я здесь работаю, и ничуть не смутилась", - мгновенно мелькнула мысль у Дмитрия.


- Привет, Оля, - спокойно ответил он. - Какими судьбами к нам?


- Да вот Евгений хочет меня к вам на работу устроить и сейчас разговаривает с Борисом Семеновичем об этом.


Евгений был ее муж, добивавшийся ее руки много лет; они были знакомы еще со школьной скамьи.


- Понятно, - сказал Дмитрий. - Извини! Но мне уже пора работать. Еще успеем наговориться, и он вошел в кабинет, где было его рабочее место. Он не удивился желанию Евгения устроить жену на новую работу, поскольку, интересуясь иногда у общих друзей об их семейной жизни, прекрасно знал, что Ольга, несмотря на замужество, по-прежнему вела свободный образ жизни и что в той фирме, где она работала последнее время, у нее был очередной роман с ее директором. "Похоже, у Евгения лопнуло терпение. Впрочем, меня это давно уже не касается и нечего теребить прошлое. Все перегорело!" - подумал Дмитрий и попытался сосредоточиться на работе. Однако работа шла с трудом: голоса сотрудников, шум машин за окном, звук хлопающихся дверей - все отвлекало его от работы. Он с трудом дождался конца рабочего дня и быстро, даже ни с кем не попрощавшись, уехал домой.


Вечер прошел в домашних хлопотах: наводил порядок в квартире, готовил ужин... Затем Дмитрий Сергеевич посидел за компьютером, просматривая новости, и наконец лег в кровать с книгой в руках. Уже первые попытки сосредоточиться на книге показали всю бесполезность его намерения. Мысли вновь и вновь стали возвращать его в прошлое двадцатилетней давности.


Тогда все они: и он сам, и Ольга, и Евгений, и Борис Семенович - были студентами-практикантами в геологической партии, которая проводила летом полевые работы на юге Красноярского края среди тайги и сопок недалеко от границы Хакасии. Молодые, задорные, бредившие геологией, учащиеся разных институтов, они быстро сдружились между собой.


Как-то вечером на очередном привале на ночлег, когда все сидели у костра, Евгений объявил, что они с Ольгой решили пожениться по возвращении из экспедиции. И хотя все поздравляли их, но про себя жалели жениха, поскольку за первые же две недели полевых работ поняли сущность Ольги и считали его выбор, мягко говоря, ошибочным. "Красивая она, конечно, но хлебнет он лиха с ней! - думали все. - Любвеобильная через край, и край тот далеко-далеко где-то за горизонтом". За короткое время, только начавшейся экспедиции Ольга успела пофлиртовать почти со всеми мужчинами. Главной ее особенностью была доступность. Исключение составлял только Дмитрий, хотя, как и все, он незаметно, как ему казалось, заглядывался на нее: нравилась она ему.


Тот день выдался очень трудным: выходящие на поверхность породы указывали на возможность нахождения поблизости ценных полезных руд. Ребятам пришлось пробить много шурфов в каменистой почве под непрестанным моросящим дождем. К тому же экспедиция наткнулась на бурелом, оставшийся от когда-то полыхавшего пожара в тайге. Обойти это место было невозможно, и пробирались сквозь нагроможденные друг на друга обгорелые стволы деревьев. Поэтому руководитель группы сократил рабочий день и приказал разбить лагерь у первой же попавшейся таежной избушки. Такие избы служат зимовьем для местных охотников во время охоты на соболя и привалом в летнее время при охоте на других зверей. Два окошка и дверь избушки были исцарапаны медвежьими когтями, да и внутри все было перевернуто: полный хаос. Видно, медведь-шатун еще в начале зимы искал здесь еду.


Стали обустраиваться на ночлег: кто-то решил спать в избе и принялся за наведение порядка в ней. Большинство участников экспедиции решили спать на свежем воздухе и поставили палатки недалеко от зимовья. Евгений и Ольга устроились вдвоем в палатке чуть в стороне от остальных. Дмитрий, заметив хорошо натоптанную тропу, уходящую в тайгу, прошел по ней метров сто и обнаружил маленькую баньку на берегу небольшой речки у самого ручья и решил заночевать в ней. Больше ночевать к нему в компанию никто не пошел.


Помывшись в бане после ужина, все посидели у костра, беседуя на разные темы, касающиеся жизни геологов, кто-то тихо наигрывал на гитаре и что-то напевал. Когда на прояснившемся небе высыпали звезды, народ стал расходиться, устраиваясь на ночлег. Проходившая мимо Димы Ольга тихо, смотря в другую сторону, прошептала:


- Не спи этой ночью, - и, слегка улыбнувшись, пошла в палатку к Евгению.


Дмитрий с удивлением посмотрел ей в след и, подхватив свой рюкзак, отправился к баньке. Дойдя до места, он расстелил свой спальный мешок на нарах и положил в изголовье теплые вещи. Ложиться спать пока было невозможно: баня еще не остыла после того, как вечером ее использовали по назначению геологи, да и странные Ольгины слова навязчиво вертелись в голове. "А вдруг действительно придет?" Он, как всегда, был противоречив и, не любя Ольгу, в тоже время понимал, что она ему нравится, и грань, за которой находится любовь, проходит где-то очень близко.


Он вышел из избушки и, присев на порог, стал разглядывать Саянское звездное небо, он смотрел и был очарован. Нигде Дмитрий не видел столь близких звезд как здесь, находясь в горах юга Красноярского края; их было так много, что только одно их количество навевало мысли о бескрайности и вечности этого мира, и одновременно казалось, они превращали небосвод в некую оболочку, замыкающую в себе весь наш земной мир. Млечный путь разделял этот звездный хаос на две равные части и приводил эту беспорядочность в некую систему: каждая звезда занимала свое, лишь ей отведенное место. Дмитрий долго смотрел вверх, и ему стало казаться, будто звезды начали вибрировать, а затем стали норовить проскочить сквозь широкую полосу Млечного пути, стараясь нарушить гармонию мира. Он чувствовал, что глаза устали смотреть вверх и шея затекла от напряжения.


Наконец он решил, что банька достаточно проветрилась и остыла, и лег на нары. Дверь оставил открытой: для свежего воздуха. Не спалось, и он лежа смотрел в открытую дверь, проем которой слабо различался в бледно-сером свете звезд. Ветра не было, не слышался шелест листьев, и даже речушка, весело прыгая и журча днем на камнях, будто успокоилась, боясь нарушить первозданность вселенной: стояла полная тишина. Вдруг он увидел оленя с огромными рогами, неподвижно стоящего напротив двери. Вскоре олень начал растворяться в сумерках, и в дверном проеме появился неподвижный силуэт Евгения. Дмитрий весь сжался и не мог ни пошевелиться, ни произнести ни слова. "Господи, что я творю? А вдруг Ольга на самом деле сейчас придет?" - подумал он, как вдруг кто-то нежно погладил его по руке. Он не слышал чьих-либо шагов и от неожиданности хотел вскочить с нар. И тут он услышал тихий голос - почти шепот - Ольги:


- Успокойся, дурачок, это я. Задремал? Я же тебя предупреждала, чтобы ты не спал этой ночью: видно, не поверил моим словам.


Дмитрий взглянул на Ольгу, в полутьме взял ее за руку, затем оглянулся на вход в баню - в проеме никого не было, и он, уже не сдерживая себя, крепко прижал девушку к своей груди. Последнее, что он успел подумать, было: "Моя!.."


Евгений тоже не спал той ночью: думал об Ольге. Он многое знал о ее многочисленных романах, но любовь к ней оказалась для него роковой, и он согласен был ждать столько, сколько потребуется. Он был уверен, что, кроме него, замуж ее никто не возьмет, поскольку она была из тех женщин, с которыми мужчины с большой охотой развлекаются, но на которых не женятся. Она была роковой женщиной, но... только для него. Друзья удивлялись его чувствам к женщине столь свободных нравов, однако вслух ему никто ничего не говорил. Да он бы и слушать не стал, как никогда не прислушивается к мнению других, влюбленный. Странно и неестественно было то, что он знал о ее пороках и все-таки любил так, как любят разве что только богинь, и она это знала.


Когда она вернулась к Евгению, было далеко за полночь, тот сделал вид, что спит. В последующие дни они продолжали ночевать в одной палатке. До конца экспедиции возможности уединиться у Ольги с Дмитрием больше не представилось: банек не встречалось, а непрекращающийся моросящий дождь исключал встречи где-нибудь в тайге, подальше от лагеря, да и Евгений старался все время держаться рядом с Ольгой. Он, как и прежде, продолжал общаться с Дмитрием, разве что старался не смотреть в глаза последнему. Дима этого не замечал; он был влюблен и верил в продолжение отношений с Ольгой после экспедиции, строил планы, как они будут жить вместе, сколько у них будет детей и какую мебель надо докупить. Возможно, впервые он чувствовал себя счастливым и не одиноким. То, что Ольга ночевала в палатке Евгения, его не волновало. "Пусть пока будет так, - думал Дмитрий. - Ведь все палатки распределены в экспедиции!" Для него жизнь только начиналась, и он с нетерпением ждал окончания полевых работ.


По возвращению из экспедиции отношения Ольги с Дмитрием, к его удивлению, прекратились, причем по ее инициативе: на телефонные звонки она либо не поднимала трубку, либо ссылалась на занятость, либо ее мать отвечала, что ее нет дома. Так прошел месяц, и Дмитрий в отчаянии решился напомнить ей об их близости ночью в тайге, спросив:


- Что же с тех пор произошло? Что изменилось?


Ольга ответила:


- Ничего, просто там скучно было! Димочка, извини, но ты как ребенок, все тебе объяснять надо! Да мало ли у меня в жизни случайных встреч было? Так что мне больше не звони и не бери в голову. Тебе же тогда хорошо было?


И сама же ответила:


- Хорошо! Так что живи, как будто ничего и не было, а то нам в компаниях еще много раз встречаться придется. Другие так и делают! Или ты ничего не замечал? Ну тогда ты просто дитя или святой!


Ольга хотела еще что-то сказать, но он выключил телефон: ему и так все стало понятно. После этого разговора Дмитрий перестал встречаться с компанией, где была или могла быть Ольга. Он пытался забыть все, что между ними было. Его любовь к ней пропала мгновенно, а вот выкинуть из головы этот последний телефонный звонок у него никак не получалось: он недоумевал, как люди могут быть столь многолики. В конце концов у него началась сильная депрессия: он потерял интерес к работе, не встречался с друзьями, потерял аппетит и мучился изнуряющей душу и тело бессонницей. Он обратился к психиатру. Выход из депрессии обошелся ему в полтора месяца нахождения в психиатрической больнице и еще почти год приема транквилизаторов. И вдруг как-то утром он почувствовал, что мир прекрасен и он совершенно здоров. Позже, вспоминая те события, он смеялся в душе и говорил себе: "В чем ее осуждать? Она взрослый человек и имеет право жить как захочет! А я? Мужчина увлекся красивой девушкой, к тому же это была первая встретившаяся на моем пути женщина столь свободных нравов. Впредь наукой будет! Вот и все!" - так объяснял он все случившееся с ними.


На работе его болезнь сотрудники отнесли к переутомлению, поскольку по натуре он был трудоголик: обычно приходил на работу намного раньше всех, а уходил уже поздно ночью.


Через некоторое время Дмитрий случайно узнал, что Ольга с Евгением поженились, и отнесся к этой новости совершенно безразлично, только и отметив про себя: "Дождался-таки!" Изредка общаясь с друзьями, поддерживающими отношения с Ольгой и Евгением, он в общих чертах имел представление о том, как они живут.


Из всего услышанного Дмитрий понял, что и после свадьбы жизнь их почти не изменилась. Ее мать после случайного прочтения писем Евгения к Ольге терпеть не могла его, что откровенно и не скрывала. Что было в этих письмах, неизвестно, но только ее мать после прочтения писем часто говорила: "Ну и нашла ты себе женишка!" В свою очередь, его мать сразу поняла как женщина женщину, что представляет собой невестка и не могла терпеть Ольгу у себя в квартире.


После короткого периода мытарств из одной квартиры в другую и рождения дочки все закончилось тем, что каждый жил в своей квартире, и Евгению приходилось довольствоваться случайными встречами с молодой женой в квартирах друзей, если те уезжали из города на некоторое время. Он очень переживал такие отношения с Ольгой, но та, заявив, что с ребенком она не справляется и ей нужна помощь матери, окончательно поселилась в своей квартире, и даже отказывалась жить в съемной квартире, как предлагал Евгений от безысходности. Жизнь отдельно от Евгения ее вполне устраивала: во-первых, мать ухаживала за ребенком, оставляя Ольге много свободного времени, а во-вторых, она чувствовала себя совершенно свободной от каких-либо обязательств перед мужем и продолжала вести тот образ жизни, к которому привыкла или к которому склонна была, благодаря матушке-природе, требуя от Евгения, чтобы он обеспечивал их с дочерью материально. Когда дочь подросла, то той потребовались уже не просто пеленки, а поездки заграницу, горные лыжи со всей экипировкой, импортный велосипед и многое-многое другое. Евгений надрывался на работе, чтобы была возможность все это купить. Через несколько лет такой работы он стал чувствовать свое сердце, и первое, что он почувствовал, была одышка, иногда случались скачки давления и головокружения.


Но он не успокоился, уж такова она - любовь роковая. Евгений решил накопить на новую квартиру в строящемся доме. "Уж тогда-то мы постоянно будем жить все вместе: Ольга, дочь и я". Он взял кредит, уволился из компании, в которой работал, организовал свою маленькую снабженческую фирму и стал работать еще напряженнее, даже его личная машина была задействована в работе, и рано утром ему приходилось ни свет, ни заря выходить из дома и направляться в гараж. Тем не менее, им было уже далеко за сорок.


Квартиру он все-таки купил в новом доме и радовался, как ребенок, полностью забыв о своем возрасте и здоровье, но та представляла собой "голые стены". Надо было еще полностью ее отделать. И он принялся зарабатывать с удвоенной энергией.


Как-то зимой, когда еще не рассвело, направляясь в гараж, он вышел из квартиры и, спускаясь с пятого этажа, почувствовал одышку и головокружение. Схватился за стенку, чтобы постоять и отдышаться, а тут навстречу соседка поднималась. Увидев Евгения, сразу же вскрикнула:


- Что с тобой, Женя? На тебе лица нет, ты весь бледный: ни кровиночки! Иди домой, отлежись, а хочешь, я скорую помощь вызову?


- Ничего не надо, тетя Маша, просто встреча у меня сегодня очень важная. Вернусь, отлежусь! - и неуверенной походкой продолжил спускаться.


Ветер на улице был сильный и как назло все время в лицо. Евгений, улыбнувшись еще, подумал: "Почему в нашей стране ветер всегда в лицо?" С трудом он дошел до гаража, отпер его и завел машину. И вдруг он услышал, как захлопнулись ворота гаража. "Ветер!" - только мелькнула у него мысль, как тут же голову и грудь сильно сдавило, будто тисками; ноги подкосились, и он осел по стене гаража на бетонный пол. Мотор машины работал, и гараж наполнялся выхлопными газами. "Задохнусь ведь!" Напрягся изо всех сил, чтобы доползти к гаражным воротам и распахнуть их, но сил на это не было, и он вдруг... успокоился и так и продолжал сидеть, прислонившись к стене гаража: полное безразличие охватило его. Он вдруг по-новому увидал свою жизнь и ощутил себя беспомощным и никому не нужным. Неожиданно в памяти всплыли слова мамы: "Жаль мне тебя, как и сейчас ты один, так один и на старости лет останешься, помяни мое слово!"


Он не стал доставать из кармана мобильный телефон. С его разума как будто спала пелена, не дававшая ему реально осознать свое существование после женитьбы. Сама жизнь заставила его остановиться, перестать вечно куда-то бежать, к чему-то стремиться. И впервые он почувствовал, насколько же он был одинок все те годы, что жил ради Ольги и потом ради нее и дочери. Впервые он честно сказал себе: "Они никогда не любили меня. Сначала Ольге пора было рожать, и она согласилась выйти за меня замуж: больше желающих взять ее в жены не нашлось. Затем оказалось, что для совместной жизни нужна еще и квартира. Последние два года она приезжала только тогда, когда им с дочерью нужны были деньги. Дочь никогда не приезжала и не звонила и с отцом общалась только через письма. Он и сам не стремился с ней встречаться и все чаще думал: "Яблоко от яблони... И ради чего я прожил большую часть своей жизни? Надеяться не на кого: лет через десять я буду уже никому не нужным стариком, сидящим постоянно у окна и смотрящим на улицу - на этот праздник жизни, когда распускаются весной листья и зеленая травка начинает покрывать землю, или когда осень вспыхивает оранжево-золотым разноцветьем, и наконец, когда выпадает первый снег - это все, что останется у меня в жизни!"


"А зачем? - впервые появилась у него мысль. - А зачем все это продолжать - эту комедию вперемешку с каторгой и безразличием к тебе?". Мотор машины продолжал работать. Евгений открыл глаза и увидел только расплывчатое сизое пятно. "Все, ухожу, хватит с меня, только бы ветер не распахнул ворота гаража", - подумал он. Последнее, что он увидел, было лицо матери. Он еще успел сказать: "Прости мама!" - и потерял сознание...


Прошло три месяца. Наступила весна. Ольга уже перестала ходить в черном платочке и в черных туфлях. Квартира, которую купил Евгений, была за городом, но рядом с его границей: купить жилье в городе у него сил не хватило. Жилье так и оставалось с голыми стенами и без мебели.


Как-то Ольга встретила Дмитрия в коридоре офиса и неожиданно предложила:


- Недалеко от города церковь новую открыли - не церковь, а прямо храм, красотища! А рядом древняя намоленная церковь стоит, века то ли с пятнадцатого, то ли с шестнадцатого. Зайдешь, и дрожь в ногах появляется, и голова затуманивается. Поедем в воскресение, посмотрим?


- А где это?


- Совсем рядом с городом, минут двадцать на автобусе ехать.


- Кто еще будет? - с неохотой спросил Дмитрий. Остаться наедине с Ольгой у него совсем желания не было.


- Целая компания, ты почти всех знаешь.


Дмитрий ненадолго замолчал и... согласился. "Все равно в воскресенье делать нечего, да и к Ольге я уже безразличен, а в компании провести время неплохо", - подумал он.


Дмитрий любил посещать церкви. Хоть и был он неверующий, а сама атмосфера в них сильно действовала на него: обычно он стоял в храмах, рассматривая их внутреннее убранство, надолго уходил в себя, думая о смысле жизни.


Не предполагал он тогда, что ту таежную баньку отработать все-таки придется.


- А еще лесопарк там прекрасный: гулять по нему одно удовольствие.


В ближайшее воскресенье, как и договорились, съездили, посмотрели обе церкви и погуляли по парку. И церкви, и парк Дмитрию очень понравились. Даже то, что некоторые дорожки в парке проходили рядом с кладбищем, ничуть не портило настроения, а навевало некую грусть под мягкий шелест листьев.


К вечеру все разъехались. Те, кто был на машинах, взяли с собой остальных, Дмитрию места не досталось. Обратный путь к автобусу пролегал мимо каких-то домов. Шли с Ольгой молча, и вдруг, остановившись около одного из них, она сказала:


- А вот и мой дом, - сказала Ольга. - Зайдешь посмотреть, как там?


- Время позднее, как-нибудь в другой раз, - ответил Дмитрий.


- Да мы на секунду! Мне ведь тоже сегодня в город возвращаться.


Поколебавшись секунду, Дмитрий ответил:


- Пошли, согласен.


Квартира действительно оказалась, как говорится, "голые стены", и из мебели сиротливо стояла лишь далеко не новая кушетка. Ольга неожиданно замолчала, и, когда Дмитрий повернулся к ней лицом, то увидел бесконечно глубокий и любящий взгляд... Какие-то смутные и нехорошие мысли мгновенно промелькнули в его голове, но он не придал им значения, а через мгновение уже не помнил и себя. Он был все-таки мужчиной, которого женщина звала остаться наедине. Видно, не умерли его чувства к Ольге, а долгие годы таились где-то глубоко-глубоко в душе. На следующее утро они ехали вместе на пригородном автобусе на работу.


Так через двадцать лет началась его вторая любовь к Ольге.


Два года понадобилось Дмитрию, чтобы квартиру привести в порядок и обставить мебелью. Частенько он ночевал у Ольги, вечером они обязательно гуляли по лесопарку. Если было лето, то купались в озере, расположенном неподалеку. Дмитрию было уже под пятьдесят, но любовь делает с человеком невозможное: для Дмитрия наступила вторая молодость, и он надеялся на то, что скоро у него будет семья - жена и дочь.


Когда с обустройством квартиры было закончено и Дмитрий был уже в предвкушении больших перемен в его жизни, он начал чувствовать ослабление чувств к нему со стороны Ольги. Он решил спросить Ольгу напрямую о ее отношении к их дальнейшей жизни, хотя надо сказать, что он уже предполагал, каким будет ответ. Натянуто улыбаясь, он спросил Ольгу:


- Ну что же, обустроились! Можно и семью создать. Ты выйдешь за меня замуж?


- Нет! - ответила та, нисколько не смутившись и прямо смотря ему в глаза. - В мои планы это не входило. Но можешь, как и до сих пор, приезжать иногда и оставаться ночевать у меня. А за помощь спасибо, и, по-моему, я собой заплатила тебе за все!


Дмитрий, кляня себя - и только себя - последними словами, молча, собрал свои вещи и вышел из квартиры. Вслед он услышал:


- Подожди минуточку, ты еще кое-что забыл, - и вскоре вынесла три иконы, завернутые в какую-то тряпку.


Эти иконы Дмитрий подарил Ольге, когда они ходили осматривать храмы.


- Разве иконы возвращают? - спросил он. - Это же от чистого сердца!


Ольга пожала плечами и просто, как само собой разумеющееся, уже закрывая дверь, ответила:


- Мне они не нужны: я неверующая.


Дмитрий шел до остановки автобуса ни о чем не думая, в душе пораженный ее ответом, ведь он тоже был неверующий. "И что?" - постоянно говорил он сам себе, и вдруг тихо сказал:


- А все-таки жаль Евгения: ни за что мужик пропал!


Жизнь продолжалась, и Дмитрий каждое рабочее утро встречал Ольгу в офисе. Оба делали вид, что ничего между ними не было. Вот только Дмитрий, до конца поняв суть этой женщины, старался при встрече отводить взгляд. Ольга, конечно, замечала это, как и другие сотрудники. Так прошло еще полгода, и вдруг она неожиданно уволилась, при этом прервав все связи с сослуживцами по этой работе, предыдущей, друзьями, родственниками и даже с бывшими знакомыми: на телефонные звонки не отвечала, и, если кто-то из бывших подруг приезжал к ней, дверь не открывала.


Дмитрия это не волновало: он никогда больше не звонил ей и не навещал ее. Мало того, чтобы как-нибудь случайно не набрать ее номер, он удалил его из своего телефона, а номера телефонов он никогда не запоминал, кроме номеров мамы и сестры, ну и, конечно, собственный. Единственной памятью об Ольге осталась любовь к тому парку, где когда-то гуляли вместе с ней, и почти каждые выходные выбирался пройтись, погулять по парку тихо и неспешно, подумать о своей жизни, о том звездном небе, которое он видел в горах, а то и просто походить по тропинкам, отдыхая после рабочей недели.


Было прекрасное летнее воскресенье; Дмитрий шел по тропинке, причудливо извивающейся между берез и елок, при нем была пустая пластиковая канистра, и он решил дойти до ключа: набрать домой чистой ледяной воды. Именно эта тропинка пролегала мимо забора местного кладбища. Он шел, наслаждаясь природой. Все его умиротворяло и наводило на философский взгляд на жизнь: тихо шелестящие листьями деревья, покачивающие своими верхушками, полянки, заросшие дикими цветами, причудливые изгибы тропинки. Даже вид ограды кладбища настраивал на мысли о чем-то вечном, о чем-то непостижимом, не сбывшимся.


"Что прожито, то прожито, - размышлял он. - И не о чем жалеть - это просто жизнь: такая, какая она есть, другой не будет!" Вдруг краем глаза он заметил за оградой одинокую сгорбившуюся над холмиком фигуру женщины. Приглядевшись, он с трудом узнал Ольгу, сидящую на маленькой скамеечке рядом с могилой с православным крестом. Дмитрий подошел поближе к ограде. "Как же она постарела", - отметил про себя он.


Ольгино лицо было покрыто морщинами, а руки по-старушечьи мелкими движениями постоянно что-то перекладывали с места на место и подправляли холмик. Она на мгновение замерла, повернула голову в сторону Дмитрия, взглянула на него и, не узнав его, тут же продолжила свои хлопоты.


Дмитрий еще много раз гулял по лесопарку по воскресеньям и каждый раз видел эту же сгорбившуюся фигуру над могилой Евгения. Неожиданно как-то, проходя в очередной раз мимо Ольги, он заметил около креста икону - ту самую, четвертую, которую она в свое время забыла вернуть ему вместе с остальными тремя, что отдала при их расставании. Дмитрий вздохнул и тихо сказал сам себе:


- Покаяние?