Белова Ю., Александрова Е.: другие произведения.

"Короли без короны" Гл.4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О том, как за одно утро шевалье де Бретея не узнали три раза, но ему это все равно не помогло


ЮЛИЯ БЕЛОВА, ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРОВА

КОРОЛИ БЕЗ КОРОНЫ

(историко-фантастический роман)

  

ГЛАВА 4,

О том, как за одно утро шевалье де Бретея не узнали три раза,

но ему это все равно не помогло

  
   Молодой офицер лет девятнадцати-двадцати стремительно шагал по коридорам Лувра, не оглядываясь по сторонам, не смущаясь и не пытаясь кланяться каждому встречному дворянчику. Подобная целеустремленность казалась странной для любого завсегдатая королевской резиденции, ибо скромный наряд офицера -- покрытые грязью куртка, штаны и сапоги, шпоры, с которых при каждом шаге на дворцовые плиты капала кровь, вышедший из моды воротник, простая шляпа с выцветшим пером -- не давал молодому человеку права быть гордым. Еще более странным могло показаться то обстоятельство, что юный офицер даже не думал выспрашивать дорогу у встречных лакеев и пажей. Впрочем, проведенных вдали от Парижа лет было недостаточно, чтобы Александр де Бретей забыл Лувр.
   За минувшие годы шевалье Александр изменился больше чем королевская резиденция. Между офицером девятнадцати лет и четырнадцатилетним мальчишкой-пажом -- большая разница. Если бы у лейтенанта было время следить за собой, молодой человек заметил бы, что в долгих походах его руки и лицо обветрились, волосы выцвели, а взгляд приобрел твердость, которую редко встретишь в столь юном возрасте. Да и голос шевалье -- низкий и слегка хрипловатый -- ничем не напоминал голос красавчика-пажа, томно распевающего самые непристойные песни Латинского квартала. И при том нельзя было сказать, будто лейтенант утратил красоту. Напротив, в девятнадцать лет шевалье был много красивее чем в четырнадцать, только теперь, когда его красота не была обрамлена в кружева и бархат, она не бросалась в глаза.
   Появление молодого человека в Лувре не было связано с желанием шевалье вернуться ко двору. За годы в армии Александр успел понять, что не скучает по придворной жизни. Даже вечное безденежье не особенно угнетало лейтенанта, так же как и командование ротой без патента капитана. С первым Александру помогало справляться умелое хозяйствование Пьера, со вторым -- приобретенный за минувшие годы философский взгляд на жизнь. Впрочем, шевалье не переставал надеяться, что со временем добьется успеха. Хотя маршал де Бриссак, прекрасно помнивший подвиги Александра при дворе, относился к молодому человеку с неизменной холодностью, он никогда не мешал ему рисковать на поле брани или же в разведке.
   Именно Бриссак и послужил причиной, заставившей лейтенанта прибыть в Париж. Пакет его светлости господину де Бельевру не стоило доверять простому гонцу, и, как это уже случалось не раз, и не два, командующий вспомнил о мужественном офицере, о существовании которого регулярно забывал, коль скоро дела шли хорошо, и вспоминал, если они развивались не так, как бы ему хотелось.
   Стремясь как можно лучше выполнить возложенное на него поручение, Александр постарался в четыре дня доскакать до Парижа, ловко обойдя по дороге с десяток засад. И хотя лишь одна из них оказалась подготовленной людьми излишне любопытными, а остальные были устроены обычными лесными грабителями, до того оголодавшими, что они готовы были польститься на тощий кошелек лейтенанта, шевалье, чья осторожность не уступала мужеству, постарался пустить в ход все свои таланты, дабы сохранить пакет, кошелек и самое ценное из своих сокровищ -- жизнь.
   Благополучно миновав дорожные опасности и достигнув резиденции короля, Александр несколько успокоился. Молодой человек понимал, что временами Лувр бывает опаснее самого темного и разбойного леса, но эта опасность была ему знакома. Так что если бывший паж не собирался раскланиваться с каждым встречным дворянчиком, точно так же он не собирался и хвататься за шпагу при каждом насмешливом взгляде завсегдатаев двора, тем более что этих взглядов было так много, что вызвать на поединок всех насмешников не рискнул бы даже безрассудный Бюсси.
   Правда, как бы сдержано и деловито не вел себя Александр, как бы мало не обращал внимания на насмешки, его потертый наряд слишком выделялся среди роскошных одеяний знати, пажей и слуг. Насмешливые и презрительные взгляды сыпались на молодого человека со всех сторон, а его вид так развеселил группку раззолоченной молодежи, что скучавшие в амбразуре окна юнцы оставили свое убежище и двинулись следом за шевалье, громко переговариваясь и то и дело разражаясь смехом.
   -- Келюс, ты только погляди, какой у этого голодранца маленький воротник! Верно, он вытащил его из сундука своего дедушки...
   -- Не придирайся, Можирон, -- лениво отозвался Келюс. -- Каждый, собираясь ко двору, вытаскивает из сундуков все самое лучшее...
   -- Хотел бы я тогда видеть его худший наряд! -- под хохот приятелей сообщил еще один юнец. -- Его можно будет выставить в королевском огороде, чтобы пугать ворон!
   Миньоны согнулись от хохота. Шевалье де Бретей продолжал путь, не замедляя и не ускоряя шага.
   -- Интересно, а в луже он тоже выкупался -- чтобы оказать честь двору? -- возобновил насмешки Можирон.
   -- А то как же, -- вступил в разговор четвертый голос. -- Лужа для подобного чучела -- это все! Можно воды напиться, можно искупаться, можно на себя полюбоваться...
   -- Эй, сударь! -- крикнул Можирон. -- Его величество не подает грязнулям. Ступайте на паперть собора Богоматери, может быть, там вам удастся выпросить пару другую су.
   -- Пакет от маршала де Бриссака, срочно, -- доложил Александр в приемной господина де Бельевра. Несколько разочарованные тем, что развлечение откладывается, королевские миньоны единодушно решили подождать выхода шевалье.
   Господин генеральный интендант финансов недовольно покосился на слугу.
   -- Что там за шум?
   Лакей склонился к уху господина и Александр еле расслышал имена юных бездельников:
   -- Келюс... Можирон... Монтиньи... Сен-Мегрен... Ливаро... Сагонн...
   Бельевр поморщился:
   -- Мальчишки... жалкая пародия на шевалье де Бретея...
   Александр с нескрываемым изумлением посмотрел на министра. Заметив этот взгляд, господин де Бельевр заговорил горячо и многословно, словно продолжал давно волнующий его разговор:
   -- О, Бог мой, лейтенант, конечно, шевалье де Бретей был мерзавцем и негодяем, но, признаться, он был раз в десять красивее этих щенков и раз в двадцать их умнее. Вообразите, красота, ум и честолюбие Алкивиада вместе с хваткой дю Гаста и изворотливостью Макиавелли. Впрочем, шевалье, вы слишком молоды, чтобы эти имена вам что-либо говорили.
   Изумление шевалье де Бретея возросло настолько, что превратилось прочти в растерянность. Генеральный интендант финансов понял это весьма превратно:
   -- Ну-ну, молодой человек, не стоит так явно проявлять провинциальность. Конечно, вы росли вдали от Парижа и не знаете всех тонкостей столичного обращения, но если маршал будет и впредь отправлять вас с поручениями ко двору, вы должны будете понять, в какие двери стучаться, чтобы добиться успеха. Боже мой, шевалье Александр был немногим старше вас, однако прекрасно знал все правила и даже сам их устанавливал. Уж если господин де Нанси признавал в нем прекрасного стратега и тактика... Да, шевалье, в какое печальное время мы живем -- дю Гаст убит, Релинген вынужден был покинуть двор, Бретей -- вот ведь стервец! -- женился... И теперь никто не может удержать сорвавшихся с привязи щенков!
   Шевалье де Бретей с трудом подавил искушение ущипнуть себя за руку, дабы убедится, что не спит. Господин де Бельевр продолжал сокрушаться из-за нынешнего обмельчания двора, и Александр мысленно с ним согласился. Уж если его выходки кажутся королевскому министру верхом изящества и утонченности, что же тогда происходит в Лувре теперь?! Лишь известие об отсутствии при дворе Релингена несколько успокоило юношу. Шевалье Александр не мог разобраться, как ему следует относиться к принцу, а также как этот принц относится к нему, и потому предпочитал отложить беспокоящую его встречу на потом. Пока что, решил шевалье, ему вполне хватает насмешек Можирона.
   Наконец, господин де Бельевр вспомнил, что юный офицер явился в Лувр не для того, чтобы выслушивать его сетования, и постарался вернуться на деловую стезю.
   -- Ну, что у вас? -- с несколько преувеличенной скорбью поинтересовался генеральный интендант. Александр молча вручил министру пакет.
   -- Деньги, -- проворчал Бельевр. -- Всем нужны деньги. Знаете ли вы, шевалье, что в казне нет ни одного экю? И что вы не единственный приезжаете ко мне с подобными посланиями?
   Лейтенант де Бретей почтительно склонил голову.
   -- И, тем не менее, вы собираетесь досаждать мне жалобами на невыплаченное жалование?
   -- Монсеньор, офицеры готовы продолжить боевые действия без жалования. Как они сражаются уже год. Но наемники...
   -- Да-да, я знаю, наемники разбегутся, -- отмахнулся министр. -- Старая песня.
   -- Нет, монсеньор, -- с еще большей почтительностью возразил шевалье Александр. -- Наемники не станут разбегаться. Они начнут грабить и жечь окрестности и разносить те самые города, которые еще недавно обороняли. Конечно, если повесить каждого десятого или даже каждого пятого из этого сброда, маршалу удастся навести порядок...
   Бельевр посмотрел на офицера более внимательно.
   -- ...но даже если его светлость подавит мятеж наемников, останутся лошади.
   -- И что с лошадьми? Они тоже чего-то требуют? -- язвительно поинтересовался министр.
   -- Нет, монсеньор, лошади не требуют ничего. Однако же и не слушают уговоров. На место выбывшего солдата не так трудно найти другого, но заменить павшую лошадь почти невозможно.
   Генеральный интендант встал из-за стола и прошелся по кабинету.
   -- А знаете ли вы, сударь, что только позавчера его величество забрал у меня тридцать тысяч ливров для графа де Келюса? А до этого подарил сто тысяч ливров ее высочеству принцессе Релинген?
   Лейтенант молчал.
   -- Фураж им нужен... И что еще?
   -- В армии не хватает пушечных ядер, пуль для аркебуз и фитилей, -- немедленно ответил Александр. -- Если его светлость не сможет пополнить армию ремонтными лошадьми и снабдить пушки ядрами -- пушки придется бросить. И тогда...
   -- Хорошо, я понял, -- буркнул министр. -- Герцог де Бриссак окажется в трудном положении.
   -- Простите, монсеньор, -- осторожно прервал Бельевра лейтенант. -- Его светлость хотел предупредить вас вовсе не об этом. Потеряв десятую или даже пятую часть наемников, лишившись кавалерии и артиллерии, армия маршала де Бриссака вскоре перестанет существовать и таким образом дорога на Париж будет открыта как для протестантов, так и для испанцев.
   Генеральный интендант поджал губы. Неожиданно он стукнул кулаком по столу и усмехнулся.
   -- Проклятые щенки! Поневоле пожалеешь об этом негодяе. В конце концов, шевалье Александр всегда понимал доводы рассудка, а его выходки не разоряли казну. Господи, да я бы отдал половину своего влияния, лишь бы этот мерзавец вернулся ко двору!
   Александр на мгновение зажмурился.
   -- Простите, монсеньор, мою дерзость, но я не понимаю. Если вы изволите называть шевалье де Бретея мерзавцем, негодяем и стервецом... то чем же этот шевалье заслужил вашу благосклонность... что вы даже желаете его появления при дворе?!
   Министр побледнел. "Клянусь святым чревом!" -- прошептал он. "А мальчишка не так прост как кажется. С первого раза запомнить имя... И совершенно верно ухватить суть дела... Не дай Бог, он повторит мои слова... Боже, а если это дойдет до Бретея?!".
   -- Молодой человек, -- осторожно заговорил Бельевр, -- вы не так меня поняли. Шевалье де Бретей был весьма достойным дворянином, и я всегда относился к нему с большим уважением. Конечно, у него было немало врагов -- а у кого их нет? Но в отношении своих друзей...
   "Да разве у меня были друзья?!" -- чуть было не воскликнул Александр, но вовремя прикусил язык.
   -- ... шевалье де Бретей был образцовым дворянином. А какая верность королю!.. Какое благоразумие!.. Никто лучше шевалье де Бретея не умел поддержать порядок при дворе... Нет-нет, юноша, говоря о стервецах, я имел в виду тех щенков, что буянят за моей дверью, но никак не шевалье Александра. Какая жалость, что этот достойный дворянин нас покинул. Знаете, молодой человек, я хочу дать вам дельный совет. Если вы когда-нибудь встретитесь с шевалье, будьте с ним как можно любезнее и передайте, что Лувр его ждет. Я буду вам очень обязан.
   Совершенно ошарашенный всем услышанным, лейтенант только поклонился. А министр уже продолжал без всякого перехода:
   -- И, кстати, юноша, вы говорили, вам не платят жалованья. Это весьма прискорбно, но все же мне радостно видеть, что в нашей многострадальной Франции остались дворяне, с такой доблестью переносящие невзгоды.
   Александр почувствовал, что теряет нить рассуждений министра. Однако когда Бельевр вытащил тугой кошелек и с жаром сообщил, что всегда рад поддержать доблестного воина, шевалье все понял. Он лишь не переставал удивляться, как одно упоминание его имени заставило раскошелиться министра. Но это было не все. Торопливо порывшись на столе, господин генеральный интендант финансов извлек из-под горы документов какой-то наполовину заполненный пергамент и с отеческой улыбкой протянул его молодому человеку.
   -- Его светлость написал, что вы командуете ротой, хотя до сих пор состоите в чине лейтенанта. Возьмите этот патент, юноша, и заполните его сами.
   Лейтенант, а точнее, уже капитан де Бретей принял из рук министра патент, но не сдвинулся с места, какое бы нетерпение не читал в глазах господина де Бельевра.
   -- Что еще? -- недовольно переспросил генеральный интендант.
   -- Мое поручение, монсеньор, -- почтительно, но твердо промолвил Александр.
   -- Что ж, -- министр задумался. -- Я могу дать вам заемное письмо на пятьдесят тысяч ливров...
   -- Двести, -- поправил де Бельевра юный шевалье.
   -- Сто, -- хмуро возразил министр. Поскольку эта была именно та сумма, на которую рассчитывал командующий, Александр смиренно склонился перед генеральным интендантом, всем своим видом давая понять, что покоряется воле, которая выше его. -- И торопитесь, капитан, там вас ждут, -- Бельевр патетически махнул рукой за окно, словно именно в луврском дворе маялся маршал де Бриссак, тоскливо разглядывая окна министра. Молодой человек непроизвольно повернул голову вслед за жестом Бельевра и генеральный интендант финансов обомлел. Только сейчас он понял, что юный офицер очень красив.
   Господин де Бельевр задумался. А почему бы и нет? Свет не сошелся клином на шевалье де Бретее. Этот вояка был сообразителен и хорош собой, и если он его поймет -- ей Богу, он устроит судьбу юнца!
   -- Послушайте, шевалье, -- медленно и многозначительно заговорил министр. -- Я хотел бы вам чем-нибудь помочь -- если вы, конечно, готовы меня понять. С вашим умом и внешностью... Нет-нет, я не жду от вас ответа прямо сейчас, приходите ко мне завтра, в это же время. И как следует поразмыслите, прежде чем на что-то решиться. Посмотрите в зеркало. И еще, шевалье, приходите не в таком...
   Министр на мгновение задумался, подбирая слова поделикатней.
   -- ... не в таком воинственном виде, -- наконец-то закончил он.
   Патент, кошелек, заемное письмо... Александр вышел от министра с поклажей, обязанной привести в восторг любого нищего офицера, и, тем не менее, его настроение было весьма далеким от радужного. Шевалье де Бретея все еще помнили при дворе и даже более того -- за прошедшие годы его имя обросло таким количеством легенд, что бывший паж сам себя не узнавал. Капитан не знал, что и думать, обнаружив, что неприязни к шевалье Александру при дворе проявляется все меньше, а вот восторгов -- все больше. Может быть, прежде господин де Бельевр обращал на шевалье де Бретея не так уж и много внимания, однако сейчас готов был подвигнуть молодого офицера на то самое, от чего тот уже бежал пять лет назад. Словно сомнамбула Александр подошел к большому зеркалу, украшавшему приемную министра, и в полном остолбенении уставился на собственное отражение.
   -- Вот он, господа, вышел! -- раздался за спиной офицера радостный голос Келюса. -- Вы только взгляните, оборванец вообразил себя Антиноем!
   Шевалье Александр непроизвольно сжал кулаки.
   -- Сударь, не надо смотреть на зеркало с таким испугом. Это то же самое, что и лужа! -- издевательски сообщил Можирон. -- Только много больше и дороже.
   -- А, по-моему, господа, он просто любуется своим нарядом. Ну да, такие живописные лохмотья. Надо будет посоветовать Джелози пошить себе подобные. В фарсе это будет смотреться преуморительно...
   Александр стиснул зубы и взвесил в руке кошелек. Если внутри золото -- значит, он получил не менее тысяч ливров, полугодовое жалование. Негусто. Молодой человек припомнил обрывки разговоров, упоминания о большем бале через десять дней и озабочено сдвинул брови. Может быть, он и успеет привести в порядок лицо, но как быть с руками? А, черт, плевать! В конце концов, для чего-то в Париже существуют перчаточники!
   -- ... а цвет-то цвет -- ужас! Хотел бы я знать, каким он был изначально... -- задумчиво сообщил Сен-Мегрен. -- Держу пари, коричневым.
   -- Коричневый он сейчас, -- не согласился Сагонн. -- А раньше был синим.
   А вот наряд придется шить, мрачно думал Александр. Как раз синий. Или лучше белый -- с золотом. И каким-то образом уложиться в тысячу ливров. Господи, да стоит мне назвать свое имя портному, и он не захочет взять с меня ни су... и будет хвастать по всему Парижу, что у него одевается сам шевалье де Бретей, и заработает на этом десять тысяч... Нет, не стоит афишировать свое прибытие раньше времени.
   -- Коричневый, синий, -- пожал плечами Можирон. -- Давайте спросим у оборванца. В конце-то концов, почему бы нам не устроить суд Париса?
   -- Ну, ты скажешь, -- фыркнул Келюс. -- Он и слов-то таких не знает. И потом, Парис был красавец и принц, а этот -- просто пугало.
   Это вы плохо знаете мифологию, господа! -- промелькнуло в голове шевалье де Бретея. Иначе бы помнили, что вторым именем Париса было имя Александр, а с шевалье Александром шутки плохи...
   -- Ну и что? -- удивился Можирон. -- Зато мы можем заключить пари, а проигравший подаст пугалу пол ливра... На баню!
   Молодые люди расхохотались. Александр прикрыл глаза. Все! Хватит! Я представлюсь прямо сейчас. Нет, не сейчас. Месть -- это блюдо, которое подают к столу холодным. Через десять дней. На балу. Так будет эффектней... Украшения возьму у старого Моисея. Да под мое честное слово он увешает меня драгоценностями с головы до ног! Явиться на бал и улыбнуться королю -- проще простого! И через две недели я стану герцогом и маршалом. Через месяц эти щенки отправятся в Бастилию. Через два -- они будут умолять меня отпустить их в армию. А через год я приглашу их к этому самому зеркалу и предложу им посмотреть на себя... и на меня... рядом...
   Александр открыл глаза и содрогнулся. Боже, на кого он стал похож? Нахмуренный лоб, жестокая складка губ, ненависть во взгляде... Красота шевалье не исчезла, но стала устрашающей. Юноша несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять ярость и дрожь рук. Еще раз взглянул в зеркало. "Уймись... Успокойся, -- сказал он собственному отражению. -- Это только слова... не больше... Не станешь же ты из-за глупой мальчишеской болтовни... из-за чужой дурости... рушить то, что строил пять лет?".
   -- Нет, господа, десяти су тут будет недостаточно, -- решил Келюс. -- За десять су банщик его не отмоет...
   Руки Александра вновь задрожали.
   -- Ну, хорошо, -- согласился Сагонн. -- Дадим двадцать. Уж за целый ливр его смогут привести в человеческий вид!
   Усилия, с которыми шевалье де Бретей подавил новый приступ ярости, оказались столь сильны, что на глазах юноши выступили слезы. "А ведь я уже стоял так перед одним зеркалом", -- вспомнил молодой человек. "Нет, к черту зеркала! Поневоле поверишь проповедям протестантов, будто в них таится искушение...".
   -- Эй, сударь, повернитесь к нам! Не бойтесь, мы не кусаемся! -- позвал Можирон. -- Удовлетворите наше любопытство и получите свои двадцать су. Это же целое состояние...
   Александр медленно отвернулся от зеркала, и невольные свидетели этой сцены заранее отшатнулись, предвидя последствия обычной наглости миньонов. Однако к удивлению посетителей приемной оскорбленный офицер не стал хвататься за шпагу и требовать удовлетворения. Когда же просители заметили на его лице приветливую улыбку, их изумление сменилось полной растерянностью.
   -- Не помню, господин маркиз, какого именно цвета была эта куртка в свои лучшие дни, но бесспорно -- не зелено-розовая, -- любезно сообщил Александр, окидывая выразительным взглядом наряд Можирона, выдержанный именно в этих тонах. -- Должен вам заметить, что подобное сочетание цветов прекрасно смотрится в царстве Флоры, но среди людей встречается разве что на ливреях. Так что давайте вместе порадуемся за беднягу портного, которому наконец то удалось сбыть с рук это безумие. Держу пари, он уже собирался плюнуть на все и отдать наряд красильщику, когда на его счастье подвернулись вы. Да-а, если бы не ваша забота этот несчастный вамс стал бы траурно-черным, потому что коричневой краской это не закрасишь.
   Можирон в потрясении открыл рот, да так и застыл на месте, забыв его закрыть. Каждое отдельное слово и даже все они вместе были понятны молодому человеку, но он не мог прийти в себя от потрясения, обнаружив, что кто-то -- тем более огородное пугало -- смеет разговаривать подобным тоном с другом короля.
   -- О, граф де Келюс, какая приятная встреча, -- продолжал меж тем Александр. -- А вы выросли. Если так будет продолжаться и дальше, вы нагоните господина де Можирона... ростом, я имею в виду. Умом вы с ним уже сравнялись. А вы... -- Александр повернулся к Монтиньи, Сен-Мегрену, Сагонну и Ливаро, сделав вид, будто пытается что-то вспомнить. -- Нет, убей Бог, не помню! Господин де Бельевр называл какие-то имена, но я их не запомнил. Ну что ж, господа, мне остается только поблагодарить вас за внимание и заботу о моей персоне и откланяться. Дела, знаете ли, дела.
   Молодой человек отвесил миньонам великолепный по своей небрежности поклон и вышел из приемной. Любимцы короля застыли на месте, словно лотова жена, обратившаяся в соляной столп. Посетители Бельевра, от души наслаждавшиеся ошеломлением миньонов и полученной ими отповедью, мысленно обещали себе рассказать о постигшем фаворитов конфузе всем встречным и поперечным.
   Граф де Келюс первым пришел в себя. И, придя в себя, взревел от ярости:
   -- Кто оскорбил одного из нас -- оскорбил нас всех! Кто оскорбил нас -- оскорбил короля! За шпаги, друзья, за шпаги!
   Сагонн, Монтиньи, Ливаро и Сен-Мегрен, не удостоенные даже оскорбления, возмущались еще громче Келюса, и только Можирон молчал, изображая собственную статую.
   -- Ну же, Можирон, очнись! Что ты стоишь, словно проглотил пику?! Проучим наглеца!
   -- Мне показалось... -- пробормотал юный маркиз. -- Показалось... будто это шевалье де Бретей...
   -- Чушь! -- отмахнулся Келюс. -- Бретей никогда бы не появился в Лувре подобным пугалом!.. И потом -- он женился... это все знают!
   -- Но... -- голос Можирона был тих и жалок. -- Он так разговаривал...
   При упоминании об оскорблении Келюс чуть не застонал. На его глазах выступили слезы.
   -- Проклятье! -- молодой человек топнул ногой. -- Шпага -- слишком большая честь для подобного оборванца!.. Для него достаточно ножен... Ну же, господа, выбьем из него пыль! За ним! За ним!
   Расталкивая просителей, молодые люди выскочили из приемной министра, однако успели заметить лишь плащ офицера, мелькнувший за поворотом. Топая, словно их было не шестеро, а как минимум два десятка -- королевские фавориты бросились вдогонку за плащом, но в коридоре, весьма редко используемом даже лакеями, было пусто. Со свойственной ему осторожностью Александр не стал дожидаться миньонов, а нырнул в ближайший известный ему потайной ход. Молодые люди заметались, оглашая коридор божбой и проклятиями.
   -- Негодяй, подлец, мошенник! -- ругался Келюс, чуть не плача от обиды. -- Куда он делся?!
   -- А, может, это был призрак? -- несмело предположил Можирон.
   -- Призраки не отражаются в зеркалах! -- с досадой бросил Ливаро.
   -- У-у, попадись он мне в руки! -- грозился Сен-Мегрен. -- Да я его на куски изрублю!
   Александр, наблюдавший за миньонами через щель в стене, усмехнулся. Разобиженные миньоны имели смешной и жалкий вид. Выпученные глаза, сбившиеся набок воротники, струйки пота, стекавшие по лбу... Юный офицер с трудом удерживался от смеха, наблюдая за друзьями его величества Генриха III. Вдоволь набегавшись по коридору, молодые люди прекратили бесполезные поиски и устало привалились к стене.
   -- Это какой-то злой дух, созданный нам на погибель, -- пожаловался Можирон.
   -- Все! Довольно! -- оборвал приятеля Келюс. -- Мне кажется, вчера вечером мы либо перепили, либо недопили. В любом случае -- надо выпить еще. Пошли! Мы, конечно, охотники, но не охотники за привидениями...
   Молодой капитан удовлетворенно кивнул и тоже решил убраться восвояси. Он лишь задумался, стоит ли ему выбраться из потайного хода и спуститься во двор обычным путем или предпочесть путь тайный. Еще не стихшее ворчание королевских миньонов настоятельно советовало юноше выбрать ход скрытный и самый короткий. Александр сделал шаг в темноту и почти сразу же наткнулся на что-то мягкое.
   Испуганное движение, тихий всхлип, слабый толчок... Стремительным движением Александр ухватил кого-то за плечо. Мальчишка... В полумраке перехода офицер разглядел перепуганные глаза на бледном овале лица.
   -- Ты кто такой, малец? И вообще, что ты здесь делаешь?
   -- Я... паж... -- мальчишка опустил голову и всхлипнул.
   -- Эй, малый, перестань, -- попытался успокоить пажа офицер, но доброжелательный голос шевалье произвел на мальчика впечатление противоположное ожидаемому и он разрыдался. Капитан де Бретей растерялся. Он был уверен, что задел мальчишку лишь слегка, однако паж плакал так, словно ему нанесли самую тяжкую обиду.
   Александр порылся в кармане, но платка там не оказалось -- как вспомнил шевалье, он перетянул платком царапину, полученную в последней стычке. Значит, стоило подумать о платке мальчишки. Шевалье со вздохом опустился на пол, не желая слишком возвышаться над пажом.
   -- Ну, полно, малыш, у тебя есть платок?
   Мальчик молча кивнул.
   -- Тогда вытри нос и прекрати плакать, -- со строгостью в голосе распорядился Александр. -- Ты уже большой, раз поступил на службу.
   -- Меня обижают, -- доверительно сообщил паж, послушно выполняя распоряжение офицера.
   -- Кто?! -- вопрос прозвучал столь резко, что мальчик вздрогнул, однако желание поделиться с собеседником оказалось сильнее испуга, и паж с жаром воскликнул:
   -- Да все! Пажи... и эти... -- мальчик кивнул на коридор, откуда еще доносились шаги миньонов. -- Дразнятся и смеются...
   -- Только и всего?! -- вырвалось у Александра.
   -- Но они обидно дразнятся, -- пожаловался мальчик и сел на пол рядом с офицером. -- Знаете, сударь, я -- бастард, а это так стыдно...
   Александр потер лоб, не зная, чем помочь беде, но быстро нашелся:
   -- Среди бастардов много весьма достойных людей. Например, Дюнуа. И потом, -- шевалье порылся в памяти, -- нынешняя династия королей Португалии также происходит от бастарда... Даже Карл Великий был бастардом... Так что это не позор...
   Мальчик обхватил колени.
   -- Я домой хочу, -- сообщил он. -- Раньше я жил у крестного -- он меня так любил! А потом ему пришлось бежать... Нет, сударь, вы не думайте, он бежал вовсе не от меня! -- воскликнул паж, словно спорил с давно известным ему утверждением. -- Господин де Можирон врет! Это все политика... А принц Релинген никогда бы меня не бросил!..
   Шевалье Александр чуть не поперхнулся. Неужели этот мальчишка незаконный отпрыск Релингена? Тогда понятно... Господин де Бельевр что-то говорил о вынужденном отъезде принца, и Александр не удивился тому, что придворные бездельники задразнили его сына. Молодой человек только не мог понять, как могла принцесса отослать мальчишку ко двору. Конечно, пытался убедить себя юный шевалье, ревнивая женщина способна и не на такое, и все же если Аньес Релинген не хотела воспитывать бастарда своего мужа, она могла отправить его в деревню. Она же знала, что случается с пажами при королевском дворе!
   Молодой человек озадаченно покачал головой, потеряно спрашивая себя, неужели двор портит даже самых благородных женщин. Избавиться от мальчишки... ни за что ни про что получить сто тысяч ливров... Конечно, с горечью подумал Александр, зачем принцам и принцессам о ком-то думать!
   -- Я так плакал, когда меня забирали, -- пожаловался мальчик и в доказательстве своих слов несколько раз всхлипнул. -- Если бы мадам Аньес была дома, она бы ни за что меня не отдала. Но моя мать сказала, что раз его высочество впал в немилость, то мне неприлично оставаться в Лоше... Знаете, сударь, моя мать фрейлина...
   Александра передернуло. Уж это мальчик мог не объяснять. Конечно, чего еще ожидать от фрейлины? Сначала она подбросила ребенка отцу -- хорошо хоть не первому встречному! -- затем, когда этот отец впал в немилость и более не мог быть ей полезен, решила сделать карьеру за счет собственного сына.
   Шевалье лихорадочно размышлял, паж всхлипывал, минуты бежали. Наконец, юный капитан улыбнулся и вытащил из кармана подаренные ему некогда кости.
   -- Ну, хватит, малыш, не плач. Смотри, эти кости счастливые, на них всегда выпадает двенадцать. Держи.
   Мальчишка доверчиво принял подарок и сквозь слезы улыбнулся.
   -- Только не пользуйся ими слишком часто и не давай никому в руки, -- посоветовал Александр. -- А то догадаются, что они со свинцом...
   Паж с готовностью кивнул.
   -- А можно попробовать? -- замирающим от счастья голосом спросил мальчик.
   -- Ну конечно, они твои, -- подбодрил пажа Александр.
   Мальчик прошептал "Двенадцать", бросил кости на пол и тихонько рассмеялся.
   -- Получилось! -- сообщил он шевалье.
   -- Вот видишь, -- Александр поднялся. Пора было выбираться из Лувра, тем более, что шевалье начало клонить ко сну. Капитан готов был даже воспользоваться обычной дорогой, не желая не пугать маленького пажа темными переходами, но, услышав предложение выбраться на свет, мальчишка заметно погрустнел.
   -- Сударь, я лучше проведу вас своим ходом. Правда, он темный, -- с некоторым смущением признался паж, -- но зато там нет чужих.
   Александр встревожился. Не собирается же мальчишка лезть в тайный ход? Конечно, шевалье всегда смог бы вывести его наружу, но что будет, если малый решит забраться сюда без него?
   -- Даже и не думай, -- остановил пажа Александр, когда мальчик решительно шагнул в темноту. -- Ты же не хочешь заблудиться?
   -- А у меня здесь бечевка привязана, -- сообщил паж, несколько удивленный несообразительностью взрослого шевалье.
   В следующее мгновение пораженный капитан обнаружил в своих руках крепкую веревку, а затем узнал, что мальчишку зовут Луи де Шервилер, хотя крестный обычно называет его Аленом, что он уже почти месяц находится в Лувре и не может понять, зачем при дворе нужны пажи. Все эти сведения маленький бастард вывалил на шевалье Александра на одном дыхании, ни на мгновение не останавливаясь и не выпуская руку капитана, словно боялся, что собеседник потеряется.
   -- А пажи дразнят меня неумехой, -- тараторил юный Ален, вприпрыжку следуя за капитаном. -- Но скажите, сударь, зачем дворянину подавать воду и полотенце, если на это есть лакеи?
   Александр в озадаченности остановился. Примерно так же рассуждал виконт де Водемон каких-то шесть лет назад. Только Водемона никто не дразнил. Конечно, кто бы позволил? Релинген бы первый и не позволил. Но Релинген сейчас далеко... Смерть Христова! Если мальчишку воспитывал принц, нетрудно догадаться, как ему теперь тяжко...
   -- Послушай, Ален, -- Александр наклонился к мальчику, положил руку ему на плечо. -- Не стоит говорить это другим пажам. Знаешь, есть разные дворяне -- одним служат, другие сами вынуждены служить. И потом есть люди, которым служить не стыдно.
   -- Но крестный никогда никому не прислуживал! -- горячо возразил мальчик.
   -- Но твой крестный... -- начал было Александр, но вовремя остановился. Говорить мальчику, что принц Релинген и какой-то бастард это не одно и тоже, было слишком жестоко. -- Когда ты станешь таким же большим как принц Релинген, ты тоже никому не будешь прислуживать, -- примирительно сообщил капитан. -- Хотя, знаешь, королям прислуживают даже герцоги.
   -- А зачем? -- в недоумении вопросил паж.
   Александр утомленно провел рукой по лбу. Кажется, они вернулись к началу. Впрочем, после некоторых размышлений капитан вынужден был признать, что тоже не понимает этого. В глубине души шевалье де Бретей не сомневался, что когда-нибудь станет маршалом, однако ему не раз приходилось наблюдать, как старые и заслуженные маршалы, оказавшись при дворе, были вынуждены подавать королю сорочку, чулки и туфли. И действительно -- зачем?
   -- Вот поэтому я служу в армии, а не при дворе, -- задумчиво сообщил капитан мальчишке.
   -- Я тоже пойду в армию, -- обрадовался Ален. -- Как мой крестный и вы, сударь. Только сначала вырасту, -- после некоторых раздумий добавил он.
   Шевалье де Бретей покачал головой -- армия для бастарда была ничуть не лучшим местом, чем двор. Но не вечно же принц Релинген будет пребывать в изгнании?!
   -- ... Вот в старые времена, все было совсем не так, -- болтал Ален, и шевалье Александр понял, что, задумавшись об армии, бастардах и изгнании принца, пропустил изрядный кусок из речи мальчишки. -- Я читал в книжках, -- похвастал паж. -- Тогда дворяне были воинами, а вовсе не лакеями.
   -- Но у твоего крестного тоже были пажи, -- возразил капитан. -- А Можирон таскал за твоим крестным бумагу и карандаши.
   Мальчишка споткнулся.
   -- Тогда почему он оскорбляет моего крестного? -- с обидой спросил паж. -- Он все время смеется надо мной... говорит, что я крестник труса. А это неправда -- принц Релинген ничего не боится!
   -- А ты не плач, ты сам над ним смейся. Придумай забавный стишок на мотив модной песенки... Ты же умеешь сочинять стихи?
   -- Про ласточек... и розы, -- растерялся Ален. -- Это возвышенно и... дамам нравится...
   Александр ошарашено остановился, но быстро пришел в себя.
   -- Если умеешь сочинять возвышенные стихи, значит сможешь сочинить и смешные, -- заявил капитан. -- Это как плавание. Если плаваешь, то плаваешь везде...
   -- А я не умею плавать, -- признался мальчик. -- Но я научусь, -- поспешил пообещать он, уловив молчаливое неодобрение собеседника. -- Слово чести!
   -- Отлично, -- кивнул шевалье де Бретей. -- Стихи это тоже просто. Главное -- соблюдать размер, рифму и помнить, о чем ты собираешься говорить. Вот, к примеру, хорошая тема: маркиз де Можирон похож на лягушку -- такой же зеленый, кривоногий и так же громко квакает.
   -- А разве лягушки громко квакают? -- удивился паж.
   -- Еще как, -- воскликнул шевалье Александр. -- Это много хуже пушечной канонады -- пушки спать не мешают, а вот лягушки -- сколько угодно.
   -- Я попробую, -- неуверенно проговорил шевалье де Шервилер.
   -- Ты не пробуй, ты сочиняй, -- возразил Бретей. -- Хочешь, начало?
   Однажды летом по утру --
   А Лувр встает так рано --
   Лягушки встретились в саду,
   Ведь берег Сены рядом.
   Ален хихикнул:
   -- А зачем им собираться в саду?
   -- Чтобы посплетничать о своем родиче маркизе де Можироне, -- пояснил Александр.
   И стали дружно рассуждать --
   А Лувр внимал им...
   Капитан задумался.
   -- ...рьяно! -- подсказал Ален.
   -- А Лувр внимал им рьяно, -- согласился Александр. -- И Можирона поминать...
   -- Коль родич вылез в фавор! -- выкрикнул паж.
   Сочинители расхохотались.
   -- Неплохо, -- похвалил Александр, отсмеявшись. -- Теперь давай третий куплет. И постарайся, чтобы каждая вторая строчка упоминала Лувр, и чтобы из этих строк можно было сложить отдельное стихотворение.
   Юноша и мальчик шли по переходу, распевая на ходу рождавшуюся дразнилку, хохоча во все горло, забыв обо всем на свете. Шевалье Александр, уже давно так много и легко не смеявшийся, больше не походил на сурового офицера, на язвительного придворного, ловким словцом срезавшего королевских фаворитов, даже на юного пажа, вечно снующего по коридорам Лувра в заботах и хлопотах. Более всего шевалье де Бретей был похож на мальчишку-школяра, вырвавшегося на каникулы. В какой-то миг юный офицер с удивлением почувствовал, что впадает в детство, но почти сразу убедил себя, что коль скоро его детство оказалось прерванным слишком рано, он имеет право ненадолго в него вернуться. Ален не думал ни о чем -- он был счастлив.
   Маленькая дверца бесшумно отодвинулась в сторону. Офицер и паж выбрались в широкий коридор, с улыбкой посмотрели друг на друга и разом отшатнулись.
   Вишневый бархатный вамс с золотым шитьем, шелк, тафта, великолепные брюссельские кружева, вышитые шелковые перчатки и поверх перчатки перстень, аккуратно сработанный по размеру мальчишеского пальца, золотая цепочка с рубинами и еще одна цепочка с крохотным серебряным свистком, изящный кинжал... Все это так мало соответствовало требованиям этикета и рассказу маленького бастарда, что Александр ощутил исходящую от мальчика опасность, может быть, смертельную.
   Залатанный грязный костюм, обветренное лицо, старая шляпа -- нет, даже и не шляпа, а какое-то воронье гнездо -- вовсе не соответствовали представлениям юного шевалье о том, как должен выглядеть благородный дворянин, и гораздо больше подходили бродягам и нищим, которых Ален прежде видел только издали. Два сочинителя, еще пару минут назад бывшие чуть ли не лучшими друзьями, вместе хохотавшие над особо забавной шуткой, перебивавшие один другого, довольные, веселые и беспечные, теперь остолбенело смотрели друг на друга, медленно заливаясь краской.
   "Если этот ангелочек приглянулся королю", -- подумал шевалье де Бретей. "Господи, что за чушь! -- оборвал себя капитан. -- Ты же не Лоран Тестю, чтобы путать шлюху и принца. Эти глаза, эти черты..." В мальчишке столь явно смешались черты Медичи и Валуа, что ошибиться было невозможно. "Сын короля. Ну да, конечно, ведь Релинген дружил с дофином... Черт! Надо немедленно уходить, пока мальчишка не испугался и не позвал стражу".
   -- Господин офицер, вы приехали в Лувр прямо с поля боя? -- робко поинтересовался юный принц, делая шаг вперед и беря офицера за руку.
   -- Можно сказать и так, -- пробормотал Александр, делая попытку осторожно высвободиться. Тщетно. -- Хотя самую тяжкую схватку я выдержал полчаса назад в беседе с господином де Бельевром. Что поделать, в наше время труднее говорить с министрами, чем биться с неприятелем.
   Шевалье де Шервилер просиял.
   -- Все говорят, что господин де Бельевр совершенно несносен! -- непринужденно сообщил он. -- Знаете, сударь, я обязательно стану таким же храбрым как вы! У меня уже и шпага есть... Ой! -- шевалье испуганно поднес руки ко рту, его глаза округлились. -- Я опоздал на урок фехтования... Теперь меня накажут... -- потеряно сообщил он. -- Но я вас все равно провожу! -- вскинул голову юный принц.
   -- Ну что вы, шевалье, не стоит подвергать себя лишениям, -- возразил капитан, обрадовавшись, что мальчишке теперь не до него. Расстроенный паж не заметил изменившегося обращения офицера. -- Вам лучше поспешить на урок, я не хочу, чтобы вас высекли.
   -- Если бы... -- юный бастард хлюпнул носом. -- Мы ведь не в Лоше... А мой воспитатель... Вы не знаете господина де Бризамбура...
   -- Бризамбур ваш воспитатель?! -- вырвалось у Александра.
   -- Ага, -- вздохнул Ален. -- Он такой сердитый... Теперь он наверняка запрет меня в моей комнате... И я не смогу поужинать с ее величеством...
   Капитан смотрел на мальчика, силясь понять, что в словах пажа было правдой, а что вымыслом. В любом случае, тот, кто пытался дразнить мальчишку, был законченным идиотом, если, конечно, обиды пажу попросту не приснились. Александр был так поражен увиденным и услышанным, что даже забыл воспользоваться случаем, коль скоро мальчишка отпустил его руку.
   -- Но быть запертым в собственной комнате... даже если она темная... не так уж и страшно. Вы же сидели в темном коридоре.
   Мальчик поднял на офицера удивленный взгляд:
   -- Моя комната вовсе не темная, сударь, уверяю вас... Только маленькая... точнее, прихожая маленькая. Вы представляете, мой лакей с трудом в ней помещается... А камердинер и вовсе спит у меня в кабинете... на диванчике...
   Шевалье Александр вспомнил помещение пажей, конуру Нанси, комнатушки фрейлин и почувствовал, что тихо сходит с ума. Маленький паж продолжал с жаром повествовать о своих несчастьях.
   -- А господин де Бризамбур все время меня запирает и заставляет зубрить неправильные глаголы -- как будто латинский язык только из глаголов и состоит! -- а я их уже все знаю, слово чести!
   Капитан меланхолично подумал, что Бризамбур и правда не способен вообразить ничего худшего. Во всяком случае, Александр никогда не слышал, чтобы этот господин знал латинский язык.
   -- Ну что ж, шевалье, прекрасно, что вы так хорошо знаете латынь, но все же вам стоит поторопиться, -- осторожно проговорил Александр. -- Возможно, латинские глаголы и не представляют для вас никакой трудности, но пост вряд ли будет полезен для вашего здоровья, -- добавил капитан и сразу же пожалел о своих словах -- взгляд пажа выражал такое недоумение, словно Александр сморозил несусветную чушь.
   -- Но ведь пост еще не наступил, -- возразил мальчик. -- И сегодня вовсе не постный день.
   -- Я имею в виду тот ужин, которого вы можете лишиться, -- пояснил шевалье де Бретей.
   Маленький паж задумался.
   -- Да ведь я всегда ужинаю у себя... если меня не приглашает ее величество. А Этьен никогда не забывает принести мне еду. Но все равно, сударь, сидеть под замком... Вы не представляете, как это обидно! Крестный никогда меня не запирал.
   Александр понял, что больше не в силах слышать о крестном мальчика.
   -- А пажей запирают на гауптвахте, -- грустно сообщил он. -- Без света.
   -- И еще господин де Бризамбур все время твердит, будто я слишком много читаю вместо того, чтобы заниматься делами, приличествующими дворянину, -- пожаловался Ален. -- Но крестный говорил, что читать полезно...
   -- А пажам некогда читать... и негде, -- с еще большей грустью добавил капитан. Болтовня мальчишки, через каждую фразу поминавшего крестного, окончательно вывела Александра из равновесия, усыпила бдительность, пробудила худшие воспоминания.
   -- Здесь так тоскливо, -- вздохнул мальчик. -- Даже в парти сыграть не с кем! И поговорить...
   -- А у пажей слишком много разговоров... Все спят в одной комнате... на соломенных тюфяках...
   -- И господин де Бризамбур никогда меня не хвалит!..
   -- А надзиратель за пажами только наказывает... -- добавил Александр. -- А лакеи секут...
   Глаза королевского сына расширились.
   -- Лакеи?! Нет, сударь, Этьен не может меня сечь -- я же его господин, а Жак остался в Лоше.
   -- И хотя их только трое...
   -- А у меня только один лакей... -- растерялся паж. -- Может быть, камердинер считается за двоих?
   -- У пажей три лакея на всех, -- поправил мальчика капитан. -- И один конюх.
   -- Но ведь пажей так много, -- удивился юный шевалье. -- Как лакеи успевают всех одеть?
   -- Пажи одеваются сами... И сами седлают коней...
   -- Но... -- Ален озадаченно оглядел бесчисленные пуговицы на своем вамсе. -- Это так долго. Если встать в семь -- можно остаться без завтрака.
   -- Пажам не полагается завтрака... и обеда тоже... и ужина, -- вздохнул Александр. -- Им дают на день хлеб, сыр и разбавленный кларет. А еще можно купить масла и яиц...
   -- Терпеть не могу яйца! -- сообщил Ален.
   -- И можно доесть то, что остается после трапез придворных... Только лакеи успевают раньше, -- так же грустно добавил шевалье де Бретей.
   -- Но ведь это объедки! -- поразился юный принц. -- В Лоше их отдают собакам... Крестный никогда бы не позволил своим людям питаться объедками -- это недостойно!
   -- Но пажам же надо что-то есть, -- вздохнул Александр. -- Им не каждый день платят жалованье.
   -- А разве пажам платят? -- удивился мальчик. -- Господин де Бризамбур говорит, что служить при дворе это честь. Разве за честь можно платить?
   Капитан в остолбенении замолчал.
   -- А воду подавать и полотенце я все равно не буду! Нет, сударь, поверьте, я вовсе не лентяй. Я с радостью подам воду мадам Аньес и крестному -- я их люблю, но они никогда не позволят мне делать то, что должны делать лакеи. Крестный говорит, дворянин не должен совершать ничего несовместимого с честью. А пажи смеются, будто я неумеха. Но лакеем я не буду. Даже если меня высекут. Дворянина нельзя принудить!
   -- Но, шевалье, -- Александр провел рукой по лбу, -- не надо говорить это другим пажам -- вы их оскорбите... И у вас никогда не будет среди них друзей...
   Ален пожал плечами.
   -- А зачем мне с ними дружить, раз они так себя ведут? Ведь вы, сударь, не станете дружить со своим лакеем. А у меня и так уже есть друг. Филипп д'Агно... граф д'Агно. Он мой молочный брат и старший сын моего крестного... только теперь мы редко видимся. А еще есть Арман и Эжени -- только они маленькие. А Филипп -- он даже лучше меня, он все законы знает...
   Александр выпрямился, чувствуя, как кровь подступает к щекам. Может быть, он и лакей, и нищий, и даже кое-что похуже, но и принцам бесчестно смеяться над чужим несчастьем.
   -- Что ж, шевалье, я очень рад, что у вас есть друг -- это большое счастье. Однако мне пора, меня ждут дела. Честь имею.
   Капитан по этикету склонил голову и пошел прочь. Его душила обида, обида тем более сильная, что Александр не мог дать ей выхода. Ну, разве он виноват в том, что беден? В том, что отец этого мальчишки уже целый год не платит ему жалованье? И в том, что он четыре дня не слезал с седла?
   Шевалье де Бретей постарался как можно выше задрать подбородок, чувствуя предательское пощипывание в носу. Нет, он не позволит этим Лорренам и Валуа портить ему жизнь. Довольно! Какой смысл сердиться на выкормыша Релингена? Хотя, конечно, он может понять бедолаг-пажей, не испытывающих к щенку ни малейшей симпатии. А этот... граф д'Агно? Александр представил юного принца, бывшего "еще лучше" шевалье де Шервилера и содрогнулся. Нет, он вернется в армию, туда, где его уважают, где никто не пытается смешивать его имя с грязью, и где даже Бриссак больше не кривится при каждой встрече с ним...
   Ален ошарашено смотрел вслед офицеру, чувствуя, что сказал что-то не то, чем-то обидел доблестного воина. "А если?.." -- мальчик испуганно прикусил язык. Должно быть, этот офицер раньше был пажом... И, наверное, он очень беден. Мальчик вспомнил слова принца Релинген о том, что некоторым дворянам приходится служить, и с раскаянием понял, что крестный не одобрил бы его поведения. Желая во что бы то ни стало загладить вину, Ален бросился за офицером.
   -- Господин офицер! Не сердитесь! -- запыхавшись от быстрого бега, маленький паж ухватил Александра за плащ. -- Пожалуйста, я не поспеваю...
   Шевалье де Бретей обернулся, рванул плащ из рук мальчика.
   -- Оставьте, шевалье, вы испачкаете перчатки! -- яростно выпалил он.
   Паж пошатнулся и сразу же уцепился за рукав офицера.
   -- Ну и пусть, -- прошептал он. -- У меня есть... другие... Поверьте... сударь... я не хотел... вас... обидеть... Вот, -- Ален протянул Александру кошелек и юный офицер попятился.
   "Господи, за что?!" -- на кошельке маленького бастарда красовался герб Релингена. "Что я сделал этим Лорренам, что они не дают мне спокойно жить?! Релинген и Водемон -- этот стервец пошел в обоих..."
   -- Сударь... пожалуйста... возьмите... в долг... под честное... слово... -- молил Ален. -- Вернете... когда сможете...
   -- Да пустите меня, я в армию хочу! -- чуть ли не крикнул Александр де Бретей.
   Ален отпустил рукав офицера и всхлипнул.
   -- Простите... я опять сделал что-то не то... Я больше не буду, -- прошептал он. -- Но я хотел вам помочь... Крестный говорит, щедрость -- истинно дворянская добродетель...
   Александр чуть не застонал.
   -- Я совсем недавно при дворе... и не знаю, как здесь надо себя вести... Наверное, крестный велел бы меня высечь, -- всхлипывал мальчик. -- Да я и сам бы приказал Жаку меня высечь! -- с горячностью добавил он. -- Слово чести!
   Капитан отвернулся, чувствуя, что еще немного, и он завоет.
   -- Нет, сударь, пожалуйста, не уходите... Примите от меня что-нибудь... Прошу вас... -- маленький паж уткнулся в колет Александра и разрыдался.
   Капитан де Бретей сжал пальцами виски, чувствуя, что еще немного, и он сам разревется. Ни Бельевр, ни Келюс, ни Можирон не способны были довести его до подобного состояния... И только этот мальчишка... этот выкормыш Релингена... смог...
   Ален отчаянно цеплялся за одежду офицера, и Александр понял, что избавиться от мальчишки сможет только вместе с изрядным куском собственного колета. Как бы мало шевалье не ценил свой наряд, мысль, что ему придется идти по Парижу полураздетым, заставила капитана смириться с неизбежным.
   -- Перестаньте, шевалье, -- утомленно проговорил Александр, -- прошу вас. Я не сержусь. Да прекратите же, увидят!
   Маленький паж поднял голову.
   -- Вы правда на меня не сердитесь? -- сквозь слезы спросил он.
   Шевалье де Бретей только кивнул.
   -- Тогда можно я дам вам...
   Губы Александра задрожали. Щеки стали пунцовыми.
   -- Шевалье, у меня есть деньги... -- торопливо проговорил он. -- Тысяча ливров... меня наградил господин де Бельевр... И вообще, шевалье, если бы вы четыре дня не слезали с седла -- вы бы выглядели и пахли ничуть не лучше меня... Да, я не успел привести себя в порядок, но маршал де Бриссак велел мне торопиться...
   Александр сгорал от стыда, готовый провалиться сквозь землю, умереть, исчезнуть... Еще полчаса назад ему и в голову не приходило стыдиться своего латанного-перелатанного костюма, но сейчас он не знал, куда деваться от сочувственного взгляда маленького пажа. Проклятый Релинген! И что ему вздумалось воспитывать идеального дворянина?! Можно ли с большей деликатностью втоптать человека в грязь?!
   -- Но можно я хотя бы почищу вашу лошадь? -- спросил Ален, не зная, как загладить вину.
   -- Нет! Не смейте приближаться к моему коню! Он вас покусает! -- рявкнул Александр, в расстроенных чувствах позабыв, что оставил Стервеца в гостинице.
   -- Тогда хотите, я принесу вам воды?
   Александр только посмотрел на мальчишку, и тот виновато опустил голову. Да, чашки воды здесь было явно недостаточно, да и напоминать господину офицеру о его облике было ужасно неделикатно. Впрочем, сдаваться Ален не собирался, так что шевалье де Бретей неожиданно сообразил, что ему в руки суют какую-то книгу.
   -- Сударь, пожалуйста... примите от меня в знак того, что вы не сердитесь... Эта книга о войне...
   Слишком утомленный, чтобы продолжать сопротивление, Александр открыл маленькую элегантную книжицу, вполне способную поместиться в кармане, и прочитал заглавие "Libro della guerra de ghotti composso de M. Leonardo Aretino" -- "Книга о готской войне, сочиненная г. Леонардо Аретино"*.
  
  
   * Имеется в виду итальянский гуманист Леонардо Бруни (1370-1441).
  
  
  
   -- Эй ты, отойди от шевалье, -- раздался откуда то сбоку холодный голос. -- И верни ему то, что забрал.
   Раньше, чем юный капитан успел сообразить, что эти слова относятся к нему, какие-то люди отшвырнули его от мальчика, вырвали из рук книгу, схватили за шиворот, перехватили локти.
   -- Господин де Бризамбур... -- испуганно прошептал Ален. Александр попытался повернуться, но тут же почувствовал, как кинжал -- его собственный кинжал -- вышел из ножен и ткнулся ему в шею. Капитан замер. Чья-то рука легла на эфес его шпаги, другая -- с такой силой дернула за шиворот, что ворот впился в горло не хуже удавки.
   Господин де Бризамбур неспешно появился в поле зрения арестованного, мельком скользнул по нему взглядом, бросил через плечо "Позовите господина де Нанси" и повернулся к пажу.
   -- Вы опоздали на урок фехтования, шевалье. Ее величество вами недовольна, -- сообщил придворный ледяным тоном.
   -- Я нечаянно... -- пролепетал Ален. -- Я сочинял стихи...
   -- Опять стихи... -- с отвращением бросил воспитатель. -- Впрочем, свое поведение вы объясните ее величеству, -- добавил он. -- А потом отправитесь в вашу комнату и будете сидеть там до завтрашнего вечера. Вместе с латинской грамматикой. Идите.
   -- Но я...
   -- Идите, шевалье, -- не терпящим возражения тоном повторил Бризамбур. -- Мадам Екатерина ждет.
   Мальчик опустил голову и побрел по коридору. Господин де Бризамбур с плохо скрытым нетерпением ожидал, когда паж завернет за угол. В глубине души многоопытный придворный проклинал тот день и час, когда волею королевы-матери стал воспитателем ее внука. Вечные поиски щенка -- то есть, его милости шевалье де Шервилера -- по всему Лувру, постоянная меланхолия мальчишки хоть кого могли довести до отчаяния. Первое время в новой должности господин де Бризамбур до смерти боялся, как бы малолетний стервец не ухитрился забраться в какой-нибудь потайной ход, где имел бы все шансы бесследно сгинуть. Увы! Опасность поджидала там, где Бризамбур ее и не чаял -- малолетний принц едва не стал жертвой обычного парижского грабителя.
   Бризамбур не был бы самим собою, если бы не смог разглядеть в подобной неприятности целых два положительных момента. Во-первых, он получил прекрасный предлог засадить надоедливого мальчишку под замок на два... нет, на три дня и насладиться заслуженным покоем. Во-вторых, надеялся оказать весьма важную услугу такому значительному человеку, как барон де Нанси. Бризамбур вовсе не жаждал подводить капитана, сообщая королеве-матери, что достойный офицер не выполнил свой долг (тем более что подобное обвинение неизбежно вызвало бы и другое -- на этот раз против Бризамбура, в очередной раз потерявшего внука Екатерины). Не собирался он и отправлять обнаглевшего грабителя в Шатле, задавать работу судьям и палачам, справедливо рассудив, что работы у них и так много, а вот денег у его величества как раз мало. Хитроумный дворянин твердо решил заколоть грабителя, как только мальчишка свернет за угол, показать еще свежий труп Нанси и заверить славного капитана, что всегда рад оказать ему услугу. Подобное решение должно было удовлетворить всех, даже незадачливого грабителя, доброй волей придворного избавленного от тягот судебного разбирательства, и Бризамбур с удовлетворением видел, что мерзавец готов стоически встретить конец, не рыпаясь и не тревожа мальчишку криками.
   Только сам мальчишка вызывал тревогу воспитателя. Эта низко опущенная голова, эти неуверенные шаги, словно ноги принца заплетались одна за другую... Бризамбур все больше пугался, как бы обнадеженный медлительностью юного шевалье, наглый браво не перепугал принца, начав взывать к его великодушию и милосердию. "Ну что ж, -- нахмурился придворный, -- если стервец посмеет хотя бы открыть рот, я прикончу его, не дожидаясь ухода мальчишки!"
   Александр де Бретей смотрел вслед мальчику и думал, что жить ему осталось ровно столько времени, сколько потребуется юному принцу для того, чтобы завернуть за угол. Если бы не его собственный кинжал, приставленный к шее, если бы не молчание Бризамбура, даже не пытавшегося задать какой-либо вопрос, Александр мог бы поверить, будто это всего лишь арест, который вряд ли продлится долго. Однако дворянин молчал, лишь один раз скользнув по нему таким взглядом, словно смотрел не на человека, а на готовый труп, и юноша понял, что дожидаться господина де Нанси Бризамбур не станет.
   "Болван!" -- ругал себя капитан, на мгновение поддавшись гневу отчаяния. "Пожалел мальчишку... Вообразил себя заступником всех угнетенных и обиженных... Идиот!"
   Александр подумал, что удар кинжалом будет быстрым и почти безболезненным, и меланхолично задумался, расстроит ли его смерть шевалье де Шервилера... Если он вообще о ней узнает... А, впрочем, какая разница? За опоздание на урок мальчишку пожурят, затем погладят по головке, угостят конфеткой или подарят замок... Или сделают то, другое и третье одновременно. Нанси... Нанси наверняка назовет шевалье Александра глупцом и будет абсолютно прав. А Бриссак... Капитан похолодел. Бриссак решит, будто он удрал с полученными от Бельевра деньгами.
   Насмешки миньонов, предложение министра, кинжал за спиной неожиданно показались Александру сущей чепухой по сравнению с позорной славой вора. Голова лихорадочно заработала, отыскивая пути к спасению. Назваться? Да кто же поверит такому оборванцу... Впрочем, если Бризамбур отправит его в Шатле, он всегда сможет доказать, что он -- это он: Кабош узнает его в любом виде, да и капитан де Нанси не откажется это подтвердить. Александр осторожно набрал в грудь воздух, собираясь заговорить, и сразу же почувствовал, как кинжал кольнул его шею, а рука, держащая ворот, с такой силой рванула назад, что у шевалье перехватило дыхание.
   Юный капитан оставил попытки заговорить, убедившись, что желание открыть рот может оказаться самоубийственным. Спасти его могло только своевременное появление барона. Впрочем, как бы медленно не полз шевалье де Шервилер, до поворота ему оставалось каких-то три шага. "Шел бы он что ли быстрей", -- несколько непоследовательно подумал Александр, устав дожидаться смертельного удара.
   Даже не догадываясь о мыслях офицера, шевалье де Шервилер спотыкался все чаще и чаще и, в конце концов, вовсе остановился. Повернулся, испытывающе посмотрел на воспитателя, на его людей, ненадолго задумался, шагнул назад... По лицу господина де Бризамбура скользнула тень. "Три дня... нет, четыре дня в своей комнате", -- пообещал себе разгневанный придворный, вообразив, будто надоедливый принц хочет просить о смягчении наказания. "Целая неделя!" -- решил он еще через мгновение. Однако на этот раз, точно так же как и все другие разы, дворянин ошибался. Шевалье де Шервилера не пугало придуманное воспитателем наказание, его напугала странная тишина за спиной. Почему господин де Бризамбур не задает господину офицеру никаких вопросов? И почему господин офицер не пробует протестовать?
   Юный принц ускорил шаг, затем побежал, догадавшись, что его присутствие необходимо старшему другу.
   -- Что вам нужно от шевалье? -- вскинул голову мальчик. -- Он торопится! Его ждут дела!
   Господин де Бризамбур закусил губу.
   -- Я во всем разберусь, шевалье. Идите...
   -- А чего здесь разбираться? -- вспыхнул Ален. -- Это мой друг!.. Он из армии! Вы что, подвергаете сомнению мои слова?!
   "Высечь бы щенка!" -- с тоской подумал Бризамбур, чувствуя, что упрямый мальчишка может расстроить его планы.
   -- Ну что вы, шевалье, -- осторожно проговорил воспитатель. -- Я вовсе не сомневаюсь в ваших словах. Я лишь сомневаюсь в словах этого... гм-гм... господина...
   -- Он офицер! -- топнул ногой Ален. -- У него поручение... Крестный никогда бы не стал так обращаться с офицером!
   Бризамбур поморщился, словно от зубной боли. Шевалье Александр с удивлением понял, что впервые за время общения с мальчиком его не тянет биться головой об стену при упоминании его крестного.
   -- Да разве это офицер, шевалье! -- пожал плечами придворный. -- Подобными "офицерами" кишат все парижские трущобы...
   Мальчик чуть не задохнулся от возмущения.
   -- А я говорю, что он мой друг! -- выкрикнул он. -- И я... я никому не позволю оскорблять своих друзей!
   Раздосадованный придворный бросил на арестованного неприязненный взгляд, твердо решив, что коль скоро из-за этого стервеца он рискует рассориться с господином де Нанси и вызвать неудовольствие мадам Екатерины, незадачливый грабитель заплатит ему за это сполна. "Нет, приятель, тебе не повезло. Ударом кинжала ты явно не отделаешься. Вот только с принцем надо как-то объясниться".
   -- Вам стоило бы лучше разбираться в людях, шевалье, -- строго заметил воспитатель. -- При вашем положении при дворе многие захотят назваться вашими друзьями, и вам следует быть осторожным, прежде чем даровать первому встречному это почетное имя. Что касается этого... субъекта... должен вам сказать, что шпага на боку вовсе не делает ее обладателя дворянином и офицером. В Париже таких называют "браво", хотя я и не знаю, почему, -- господин де Бризамбур позволил себе легкую усмешку. -- Когда вы станете старше, шевалье, вы поймете, что подобные люди бывают весьма полезны для дел... которые дворянин не может выполнить лично. И стоят недорого. Но они должны помнить свое место и вовремя убираться с дороги благородных людей. В противном случае, у его величества достаточно виселиц, на которых эти господа смогут вволю позабавить добрых парижан.
   На всем протяжении речи Бризамбура его подопечный упрямо тряс головой, а когда воспитатель замолчал, Ален неожиданно выпалил:
   -- Это все неправда... Мой друг честный человек. Я буду говорить о нем с ее величеством. Я крестному напишу!
   При упоминании о принце Релинген придворный вновь скривился, но через мгновение вспомнил о более серьезных угрозах. Представил себе беседу мальчишки с венценосной бабушкой, а также другую беседу, которая будет ожидать уже его самого, и понял, что пора прибегать к самым решительным мерам. Коль скоро щенок не желал угомониться, стоило показать ему наглядно, что есть правосудие -- от начала и до конца.
   -- Ну что ж, шевалье, -- пожал плечами достойный дворянин. -- Сейчас мы выясним, что за дела ждут висельника. Тома, обыщи негодяя.
   Юный принц покраснел, затем побледнел, наконец, попытался что-то сказать -- слова не шли с языка. Больше всего на свете мальчику хотелось провалиться сквозь землю, но он решительно не знал, как это сделать. В конце концов, Ален просто зажмурился и прижал ладони к щекам, будто надеялся, что унижение друга станет меньше от того, что он -- шевалье де Шервилер -- этого не увидит. К сожалению, маленький паж не догадался заткнуть уши точно так же, как закрыл глаза, так что до слуха мальчика донеслись и звуки шагов, и скрип кожи, и шорох ткани, и ворчание слуги.
   Пока человек Бризамбура шарил по его одежде, всем своим видом выражая крайнюю степень брезгливости, Александр стоял с каменным лицом, глядя в никуда. Щеки и уши молодого человека горели, но он утешал себя тем, что будет жить, а жизнь для капитана означала избавление от славы вора. Неожиданно до шевалье де Бретея дошло, что своей жизнью, а значит и честью он обязан этому мальчику, оказавшемуся вовсе не похожим на Водемона, и тогда его бросило в жар от странной смеси благодарности и стыда. А потом благодарности стало больше, потому что мальчишка зажмурился, словно догадался, до чего невыносимо для офицера терпеть унижение на глазах ребенка.
   Тома передал господину патент и заемное письмо, взвесил в руке кошелек де Бельевра, и Бризамбур удовлетворенно хмыкнул.
   -- Что ж, шевалье, я был прав. Смотрите.
   Ален несмело открыл глаза, и воспитатель продемонстрировал ему два кошелька арестованного.
   -- Вот видите, шевалье, это, -- придворный двумя пальцами принял из рук слуги кошелек офицера, слегка встряхнул его и презрительно пожал плечами, -- так же покрыто грязью, как и его хозяин. Здесь... сейчас посмотрю... Подумать только -- двадцать ливров и... и... не стоит внимания... -- Бризамбур выпустил потертый мешочек из рук, и он упал на пол. Несколько су и денье выкатились на мраморные плиты. -- А вот этот кошель -- чистый и дорогой, и, что не менее важно, туго набитый. Следовательно, шевалье, мошенник его украл.
   Глаза Александра расширились. Бризамбур что, сошел с ума? Разве он не видит?.. Господи, есть же патент, заемное письмо... Неужели не понятно?.. А с другой стороны, что еще должен подумать придворный, встретив оборванца с кошельком, набитым золотом, и заемным письмом на сто тысяч ливров?
   -- А вот здесь у нас патент, -- продолжал меж тем воспитатель принца, -- и... Ого! Заемное письмо, -- Бризамбур покачал головой. -- Видите, шевалье, ваш "друг" недавно ограбил и, скорее всего, убил благородного человека -- дворянина, офицера, потому что ни один офицер не отдаст подобные документы без боя. Так что виселицей мерзавец не отделается -- такие преступления тянут на колесо. Знаете, это весьма занятная процедура и, клянусь, вы сможете рассмотреть ее во всех подробностях.
   Шевалье де Бретей стиснул зубы. Виселица и колесо ему не грозили, в этом он был уверен. Стоит Бризамбуру отправить его в Шатле -- а в Бастилию грабителей не отправляют -- как он без труда докажет свою невиновность. Вот только... что, если мальчишка поверит, будто он вор? Ведь ему вряд ли расскажут, что произошла ошибка.
   В носу юноши вновь защипало и он понял, что должен доказать свою невиновность прямо здесь и сейчас. "Проклятие!" -- мысленно воскликнул молодой человек. -- "Хоть бы Нанси скорее пришел... Пусть называет меня "болваном", "глупцом" и "идиотом" -- плевать, я все стерплю... Только пусть обратится ко мне по имени..."
   Ален насупился:
   -- Так нельзя... Это неправильно... Филипп говорит... то есть граф д'Агно говорит... что назвать человека преступником может только суд... Он даже слово такое знает... по латыни! -- с нажимом проговорил юный принц.
   Александр с удивлением подумал, что граф д'Агно оказался не таким гадким мальчишкой, как он сгоряча вообразил, да и шевалье де Шервилер вовсе не жаждал верить вздорным обвинениям Бризамбура. "Мне нравится этот принц..." -- думал капитан, от души жалея, что Ален не является законным сыном монарха. Будь этот мальчик дофином, Александр забыл бы свою гордость и просил бы, нет -- умолял принца взять его к себе на службу.
   -- Если бы вы, господин де Бризамбур, четыре дня не слезали с седла, ваша одежда выглядела бы ничуть не лучше! -- добавил Ален.
   Придворный резко вскинул голову, оскорбленный тем, что королевский бастард посмел сравнить его с каким-то бродягой. Ну что ж, если щенок ничего не желает понимать, он поступит по-другому. В конце концов, если посулить мерзавцу избавление от колеса -- он признается во всем... а потом пойдет на колесо за вновь открывшиеся преступления. И он заставит мальчишку досмотреть казнь до конца. Хватит миндальничать!
   -- Ну что ж, приятель, тебе повезло, его милость принял в тебе участие, -- произнес Бризамбур, окинув арестованного оценивающим взглядом. -- Возможно, тебе даже удастся избежать колеса. Разве ты не хочешь, чтобы тебя просто повесили? По глазам вижу, что хочешь, -- бросил он. -- Для такого душегуба как ты, виселица -- все равно, что помилование.
   -- Я... я все расскажу ее величеству, -- пожаловался Ален. -- Я пойду к господину де Бельевру!
   -- Вы никуда не пойдете, шевалье, -- произнес придворный самым строгим тоном. -- Вы никуда не пойдете, пока я не разберусь с этим господином.
   -- Так вот, приятель, -- презрительный прищур глаз, пренебрежительно выпяченная губа, платок поднимается к носу, -- рассказывай, откуда ты все это взял, и тогда я похлопочу, чтобы тебя повесили -- высоко и сразу. А если вспомнишь побольше -- что ж, может быть, тебе удастся отделаться галерами.
   Капитан не верил ни единому слову Бризамбура, но все же обрадовался, получив разрешение говорить. Только как убедить в своей невиновности человека, не желающего видеть очевидное?
   -- Ну? -- нетерпеливо прикрикнул воспитатель принца. -- Ты что -- онемел? Шевалье ждет.
   -- Маршал де Бриссак поручил мне доставить пакет господину де Бельевру, -- проговорил Александр, но Бризамбур только с досадой топнул ногой.
   -- Опять эти сказки... Вот что, приятель, или ты немедленно во всем признаешься, или... Ты знаешь, кто такой мэтр Кабош? Отвечай!
   -- Палач парижского суда.
   -- Вот видите, шевалье, это он знает, -- заметил Бризамбур.
   -- Это все знают. И я тоже. И вы! -- дерзко возразил паж. -- Только это ничего не значит.
   -- Я предлагал тебе хорошую сделку, мошенник, -- продолжал придворный, делая вид, что не слышит слов воспитанника, -- очень щедрую. Облегчить душу, во всем признаться и, слово дворянина -- тебя даже не стали бы долго держать в камере. Уверен, твои приятели распили бы не одну бутылку под твоей виселицей на Монфоконе. Ты ведь не претендуешь на обезглавливание? Обезглавливание -- привилегия дворянства. Так как?
   -- Я выполнял поручение его светлости...
   -- Что ж, ты пойдешь на колесо, -- сообщил Бризамбур. -- Это серьезное событие в карьере любого браво и тебе следует поберечь силы и не запираться слишком долго.
   -- Господин де Бельевр вручил мне заемное письмо для нужд армии и патент с деньгами в награду за удачно выполненное поручение. Это произошло около часа тому назад...
   -- В прошлом месяце такая же сволочь, как ты издохла на колесе только после пятьдесят шестого удара... -- заметил придворный.
   -- Ну почему вы не даете ему сказать? -- возмутился Ален. -- Крестный говорит, надо уметь слушать людей...
   Бризамбура перекосило, а Александр отрешенно подумал, что принц Релинген далеко не всегда следовал этому чудесному правилу.
   -- Мои слова может подтвердить господин де Бельевр, -- вслух произнес молодой человек, решив более не отвлекаться на бессмысленные воспоминания и не менее бессмысленные сожаления.
   -- Да, приятель, ты весьма складно врешь, но когда в тебя вольют ведро воды, а потом поджарят пятки -- ты заговоришь по другому. Ты же не хочешь встретиться с мэтром Кабошем, правда?
   "Хочу!" -- чуть было не крикнул Александр, но вовремя прикусил язык. Бризамбур усмехнулся, решив, что достаточно запугал негодяя.
   -- Мои слова могут подтвердить господа де Сен-Мегрен, де Келюс, де Монтиньи, де Можирон, де Ливаро и де Сагонн... -- упорствовал Александр. -- А что до моего второго поручения, -- заторопился капитан, заметив, как Бризамбур нахмурился, и, догадываясь, что сейчас его чуть ли не за шиворот поволокут в Шатле, -- то оно касалось лично вас. Один ваш должник поручил мне передать вам пять тысяч ливров, и если вы вернете мне бумаги, до конца дня вы получите долг.
   Придворный молчал, мрачно разглядывая оборванца.
   -- Этот человек задолжал вам в августе семьдесят второго, -- добавил Александр, несколько обескураженный малым результатом своих слов. -- Его зовут...
   -- Не надо, шевалье... не стоит называть здесь это лицо. Я все понял, -- почти прошептал господин де Бризамбур. Ален облегченно вздохнул. Слуги вопросительно глядели на господина, все еще не решаясь отпустить пленника.
   Придворный слабо махнул рукой, и Александр почувствовал себя свободным. После второго взмаха руки воспитателя принца шевалье де Бретею вернули оба кошелька, патент и заемное письмо.
   -- И верните моему другу его книгу! -- вмешался малолетний шевалье де Шервилер. -- Это я ее ему подарил!
   Ошеломленный происходящим, Бризамбур лишь вяло кивнул. Затем собрался с силами. Необходимо было спешно примириться с посланником шевалье де Бретея.
   -- Вот ваша книга, капитан. Вы свободны. Надеюсь, вы понимаете, что произошла досадная ошибка, -- осторожно проговорил придворный. -- Я принял вас за другого. Но, полагаю, справедливость не позволит вам отрицать, что во многом вы сами были в этом повинны. Я понимаю, всему причиной возложенное на вас поручение и спешка, однако постарайтесь впредь... э-э... не путать королевскую резиденцию с Сен-Жерменской ярмаркой.
   Дворяне учтиво раскланялись, словно попытка одного прирезать другого была не более чем дурным сном. Александр собирался уходить, когда Бризамбур остановил его:
   -- И, кстати, капитан, передайте мое нижайшее почтение господину полковнику и оставьте себе тысячу ливров из тех пяти. Не стоит расстраивать господина полковника рассказом о нашем маленьком недоразумении.
   Господа де Бризамбур и де Шервилер наблюдали, как офицер скрылся за поворотом, а потом гнев воспитателя обрушился на воспитанника:
   -- Итак, шевалье, из-за вашего легкомыслия, из-за вашей навязчивости я чуть было не оскорбил благородного офицера. Неужели вам не понятно, что если дворянин, уважая ваше происхождение, не смеет вас покинуть, то это не значит, что у него нет неотложных дел?
   Мальчик виновато опустил голову, вспоминая, как обидел доблестного офицера. Бризамбур ждал.
   -- Я больше не буду, -- наконец-то вымолвил юный шевалье. -- Слово чести.
   -- Ну что ж, шевалье, вас ждет ее величество, -- буркнул воспитатель, размышляя о наказании для мальчишки, которое бы произвело на щенка впечатление, но вместе с тем и не вызвало бы негодования против воспитателя. Кто знает этого принца Релинген, вдруг он вернется в Париж через неделю? Бризамбур вспомнил, с какой скоростью принцы и короли имеют привычку ссориться и мириться, и подумал, что из-за них у простого придворного вполне может снести голову, причем в прямом смысле этого слова. Опала королевы Наваррской и недельное заточение любимцев короля случились слишком недавно, чтобы об этом можно было забыть. Король, королева-мать, супруги Релинген и Бретей -- нет, это было слишком много для одного Бризамбура...
   -- И что у вас случилось? -- раздался хмурый голос капитана де Нанси, в сопровождении четырех солдат вступившего в коридор. -- Еще один призрак?
   Бризамбур бросил на мальчика предостерегающий взгляд и барон усмехнулся.
   -- А, понимаю, этот юный шевалье опять потерялся. Знаете что, Бризамбур, повесьте ему на шею колокольчик, как корове. Все равно среди его побрякушек он не будет заметен.
   Ален обиженно вскинул голову и шагнул вперед.
   -- Ее величество меня ждет, -- гордо объявил он и пошел прочь, даже не поклонившись капитану королевской стражи.
   Александр де Бретей пересекал двор Лувра и с тоской размышлял, где раздобыть обещанные Бризамбуру деньги. "Придется занять", -- со вздохом решил капитан, прикидывая, что за десять лет ему, возможно, удастся покончить с долгом. "А теперь -- в баню! В ближайшую..." Шевалье де Бретей чувствовал, что еще одной встречи в подобном виде он не переживет.
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  В.Крымова "Смертельный способ выйти замуж" (Любовное фэнтези) | | Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | А.Минаева "Академия Галэйн. В погоне за драконом" (Приключенческое фэнтези) | | М.Махов "Бескрайний Мир" (ЛитРПГ) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-3" (ЛитРПГ) | | В.Мельникова "Невеста для дофина" (Фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Приключенческое фэнтези) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"