Белова Ю., Александрова Е.: другие произведения.

"Бог, король и дамы!" Гл.17

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказывающая о том, как Агнеса фон Релинген перестала грустить.


Юлия Белова, Екатерина Александрова

"Бог, король и дамы!"

роман

ГЛАВА 17

Рассказывающая о том, как Агнеса фон Релинген перестала грустить

  
   Юный герцог де Гиз без всяких церемоний направился прямиком в покои князя-архиепископа. Какие церемонии могут быть в доме родственника и союзника после долгого пути? Свита младшего лотарингца уже оккупировала кухню и находилась в тревожном ожидании обеда. Да и как не волноваться добрым католикам в постный день во дворце князя церкви? Напрасно -- при дворе князя-архиепископа было довольно священников, чтобы отпустить и более тяжкий грех, чем чревоугодие целой армии.
   Молодой человек не испытывал никакого волнения за судьбу своих людей. Не волновался он и о том, как проведет нынешний вечер и ночь, поскольку после торжественного приема бал был неизбежен, а уж отсутствием красоток двор почтенного прелата никогда не страдал. Да и кто мог устоять перед красавцем-принцем? Даже строгий военный наряд не мог скрыть привлекательность юноши, который предпочитал военное облачение шелку и бархату. Конечно, ведь каждый в восемнадцать лет хочет выглядеть взрослее. А уж для чего он понадобился прелату -- какая разница -- ни войны, ни политики юный принц не боялся.
   Молодой человек шел по коридору в самом радужном настроении. Внезапный шорох заставил его остановиться и схватиться за шпагу... "Вот дурак!" -- тотчас подумал Гиз, убирая руку с эфеса и сдергивая шляпу. Перед принцем стояла дама, совсем юная, даже моложе него. Дама была одета в простое белое атласное платье, волосы ее были прикрыты газовым покрывалом, а из украшений на незнакомке было лишь небольшое распятие, усыпанное мелким жемчугом. Такие же жемчужинки украшали манжеты и золотую пряжку на покрывале. Дама прятала за спиной книгу и отчаянно краснела. Краснела незнакомка очаровательно, да и было от чего -- придворная дама, сидящая на подоконнике. Молодой человек против воли улыбнулся.
   -- Простите, мадам, я не хотел вас потревожить, -- галантно произнес он, ибо несмотря на военный наряд, был истинным придворным.
   -- А вы меня и не потревожили, а только испугали, -- парировала дама. Ответ так не вязался с манерами незнакомки, что юный принц почувствовал, что сам сейчас покраснеет.
   -- Тысячу извинений, мадам, но разве я такой страшный? -- юноша попытался обратить дело в шутку. Дама, похоже, не слишком сердилась.
   Незнакомка обошла молодого человека кругом, вновь встала напротив и покачала головой. Герцог был очарован. Смесь наивности, дерзости и лукавства потрясли его до глубины души. Он готов был поклясться, что никогда ранее не встречал эту даму, и она не знала, что он принц. Что ж, незнакомку ждет приятный сюрприз.
   -- Вы из свиты герцога, -- меж тем спросила дама, и Анри де Лоррен улыбнулся -- похоже незнакомка была не прочь продолжить знакомство.
   -- Да, -- ничуть не смутившись, солгал шевалье, ибо не хотел ни смущать, ни пугать предмет своих мечтаний.
   -- Что ж, тогда -- приходите на бал. Я там буду, -- дама была настроена решительно. -- Только никому не говорите, что видели меня здесь, а то...
   -- Хорошо, я не хочу, чтобы вас наказали... и чтобы вы пропустили бал, -- серьезно пообещал принц.
   -- Меня... -- дама неожиданно замолчала. -- Ладно, возьмите вот это, -- дама отстегнула пряжку, сняла покрывало и протянула небольшую вещицу юноше. -- Так я вас узнаю, -- пояснила незнакомка. -- До встречи, -- добавила она тотчас и мгновенно исчезла.
   Принц повертел в руках украшение, затем поднял забытую незнакомкой книгу, остановился, глядя в окно.
   -- У его преосвященства ее высочество, принцесса Релинген, -- остановил герцога офицер. Анри де Лоррен уселся на диванчик. При имени принцессы ему захотелось скривиться -- репутация правительницы Релингена не предрасполагала к легкомыслию. Она даже не танцует, -- подумал герцог... То есть нет, павану она танцевать будет и мне придется открывать с ней бал. Боже, если эта милашка из ее свиты, придется, пожалуй, просить за незнакомку дядюшку и матушку. Неудивительно, что красотка испугалась -- с такой-то госпожой.
   Меж тем принцесса Релинген действительно беседовала с епископом:
   -- Он из свиты герцога де Гиза, дядюшка. И на балу он будет, я не знаю, как его зовут -- какой-то офицер. Он очень красивый...
   -- Аньес, но как вы намерены его узнать? Разве нельзя было спросить, как его зовут? -- епископ был доволен. Наконец-то племянница обратила внимание на шевалье.
   -- У него будет моя пряжка, -- махнула рукой принцесса. -- А мне не хотелось представляться и его смущать.
   "Понятно, -- усмехнулся про себя прелат. -- Очень разумно. На балу он никуда не денется, а так, пожалуй, попросит племянника его отослать, куда-нибудь подальше". Но мысли свои епископ открывать не стал, а вежливо поинтересовался, чем он-то может помочь ее высочеству.
   -- Ну... вы можете попросить Гиза оставить этого шевалье здесь. Что ему, жалко? -- принцесса теребила покрывало, чувствуя, что вновь краснеет.
   -- Только если он не займет в вашем сердце слишком много места, Аньес, -- Лодвейк хотел, чтобы племянница перестала грустить, но вовсе не желал, чтобы она влюблялась всерьез.
   -- Вот еще, -- возмущенно фыркнула принцесса. -- Я пока не сумасшедшая.
   -- Рад за вас, -- с иронией отозвался епископ, размышляя о том, что нужно будет, пожалуй, сразу указать молодому человеку его место и оградить Аньес от забот и тревог. -- Хорошо. Обещаю.
   Принцесса совсем не по этикету бросилась дядюшке на шею, и на этом прощание родственников закончилось.
   Анри де Лоррен, герцог де Гиз начал без предисловий. После приветствия согласно этикету сразу перешел к делу.
   -- Только вы можете мне помочь, -- полушутя-полусерьезно заметил молодой человек, опускаясь на стул. -- Она в трауре, так что наверняка из свиты тетушки.
   -- Стоп, кто "она" и что за "тетушка", -- епископ посчитал, что просто может остановить поток красноречия, а заодно выяснить причину тревоги племянника.
   -- Ну... Тетушка -- принцесса Релинген. Не хмурьтесь, дядя. Матушка вполне могла бы взять ее себе. Ужасно, такая красотка -- и в свите принцессы. Знаете, бедняжка просто умоляла, чтобы я не проговорился, что она читает на подоконнике и не жития святых. Тьфу ты, -- молодой человек тряхнул головой, сообразив, что все-таки проговорился.
   Епископ склонил голову и посмотрел на юного принца как на человека с сомнительными умственными способностями.
   -- Ну и что, что она читала? Что в этом дурного? Если ее высочество хочет предаваться молитвенным экстазам, вышивать покровы и читать душеспасительные книги -- пусть и занимается этим сама, а не отравляет жизнь другим... Простите, дядюшка, -- молодой человек вскочил со стула, уловив укоризненный взгляд епископа. -- Я только хочу сказать, что у нее довольно будет времени для этого в старости.
   Прелат покачал головой, но усмехнулся. Горячность герцога его забавляла.
   -- Значит, вы встретились в коридоре, -- епископ попытался вернуть разговор в нужное русло. -- И вы даже не знаете, как ее зовут?
   -- Мне не хотелось представляться и смущать ее. А как узнаю... По этому залогу, -- поспешил предварить вопрос принц.
   Правитель Меца мельком взглянул на безделушку и нахмурился.
   -- Значит, она была одна? -- голос епископа сделался суровым.
   -- Но дядя, что в этом дурного? В конце концов, мы в вашем дворце, осененном благодатью церкви, -- герцог де Гиз был удивлен -- по слухам дядюшка был терпим к галантным приключениям. -- И красотка была не прочь продолжить знакомство, -- в подтверждение своих слов юноша вновь повертел между пальцами сверкающую пряжку.
   -- Значит, очередная неземная страсть, -- протянул епископ.
   -- Увы, дядюшка, на этот раз -- вполне земная. Она, конечно, похожа на ангела, но не до такой степени, чтобы я забыл, что я мужчина, -- с горячностью сообщил герцог. -- Так что вся надежда -- на вас. Поговорите с ее высочеством. Может быть, она согласится...
   -- На что? -- епископ улыбался. Генрих де Гиз прошелся по комнате, попутно заглянул в окно... Повздыхал. Епископ ждал.
   -- Я понимаю, мадам Аньес -- дочь вашего брата. Но право слово, свести бы их с моей матушкой -- вот было бы удовольствие для обеих. Ну что вам стоит поговорить с мадам Аньес и определить ее фрейлину в свиту моей матушки?
   Герцог выжидательно взглянул на родственника. Князь-архиепископ еще раз бросил взгляд на украшение в руках принца.
   Только мальчишка мог не распознать смысл сочетания сапфиров, рубинов и жемчуга в хитроумном сплетении букв "АР". И только юный герцог, не испытывающий нужды в средствах, не понял, что вещица в его руке стоит примерно столько же, сколько хорошо обученная верховая лошадь. И такой залог ни одна фрейлина не оставит в руках кавалера, будучи в здравом уме и твердой памяти. Если она не родилась во времена его величества Франциска I.
   -- Хорошо, племянник, -- ласково произнес епископ, кивая молодому человеку.
   Герцог понял, что аудиенция закончена, и радостно исчез.
   "Забавно", -- подумал Лодвейк. -- "Интересно будет взглянуть на малышей, когда они узнают, с кем познакомились в коридоре".
  

***

  
   Придворный парфюмер его преосвященства начинал каждое утро с молитвы, а отправляясь ко сну так же не забывал вознести благодарность Господу. Дело заключалось не в том, что его покровитель был князем церкви и требовал непременного соблюдения правил благочестия от слуг. Напротив, епископ Меца прекрасно знал, кто и чем должен заниматься в его дворце, не переставая повторять известное изречение о Боге и кесаре.
   Поэтому парфюмер при дворе Меца занимался всем тем, что составляет обычную заботу придворного парфюмера. Балов было в избытке, галантные дамы и кавалеры в стремлении предстать в наиболее выигрышном виде не жалели ни экю, ни флоринов, ни таллеров.
   И теперь почтенный мэтр с удовольствием оглядел кучку монет, с не меньшим удовольствием ссыпал их в кованую шкатулку и вздохнул. Труды закончились -- скоро бал, так что ближайший день он проведет без суеты и спешки, как и подобает доброму горожанину.
   В этот момент в дверь постучали. Сначала робко, потом более настойчиво. Затем дверь распахнулась и в комнату влетела прехорошенькая служанка. Надо сказать, красота и грация ничуть не мешала ее решительности, ибо на пути к цели юная особа весьма неделикатно оттолкнула молодого человека, одетого в цвета Лорренов.
   -- Я от ее высочества принцессы, -- громко объявила девица, поднимая голову и задирая нос. Красное, синее, белое, золотое -- цвета Релингенов, в озадаченности подумал почтенный мэтр. Он уже почувствовал неладное и теперь думал заранее, что, пожалуй, его преосвященство, памятуя о многолетней безупречной службе, позволит ему отправиться в какое-нибудь дальнее паломничество.
   -- А меня прислал герцог де Гиз, так что я -- первый, -- слуга решил, что галантность не та роскошь, которую может позволить себе камердинер лотарингского принца.
   Служанка окинула юношу презрительным взглядом и протянула мэтру бумагу:
   -- Мне нужно это и сейчас. Вы же не хотите, чтобы ее высочество сердилась?
   Мэтр не хотел, слуга тоже. Однако, мысль о том, что сделает монсеньор при промедлении, оказало магнетическое действие на камердинера и он также решительно протянул парфюмеру лист бумаги. Достойный мэтр размышлял лишь миг:
   -- Вами займется мой помощник, сударь, -- с важностью произнес он, передавая лист юному ученику и по совместительству старшему сыну. Успокоенные этим соломоновым решением все участники сцены погрузились в дела. Нахалка начала поглядывать на камердинера, слуга в ответ начал весьма откровенно рассматривать служанку, а отец с сыном погрузились в работу.
   Увы, злоключения мэтра на этом не закончились, ибо первый же предмет из списка парфюмер и его помощник взяли одновременно, ибо баночка с белилами осталась всего одна. Равно как и с румянами, помадой, краской для бровей и золотой пудрой для волос. Флакон с ароматной водой тоже был один. Мэтр опустился на табурет, отер испарину со лба. Молодые люди с непритворной тревогой впились глазами в хозяина комнаты.
   Мысли о монастыре, галерной скамье или тюремной камере показалась всем столь ужасными, что решение родилось почти мгновенно -- поделить.
   -- Правильно! -- сообщила служанка принцессы. -- Здесь сказано -- по одной баночке, но не сказано, какая она должна быть.
   Вожделенные предметы роскоши были поделены, маленькие золотые баночки переданы служанке и камердинеру и все участники неприятностей погрузились в бурную деятельность. Ни принцесса, ни герцог, так и не узнали об этом прискорбном случае, ибо слуги молчали, а сами молодые люди были озабочены лишь тем, чтобы выглядеть безупречно.
   Если принц или принцесса чего-то желают, как правило, им это удается. Особенно если принцу или принцессе лет шестнадцать-восемнадцать. Препятствия кажутся незначительными, чужие советы предвзятыми, а доводы рассудка заглушаются чувством. Конечно, не все принцы и принцессы одинаковы, и некоторые даже в столь юные годы отличаются здравомыслием и обстоятельностью суждений. Но не тогда, когда нужно польстить своему тщеславию.
   Когда Агнеса фон Релинген и Анри де Лоррен появились на балу, у Лодвейка возникло страстное желание протереть глаза. Правда, его дворяне никогда не ошибались и коль скоро было объявлено о принцессе и герцоге -- значит это они и были. Но, Боже, в каком виде! Напудренные, нарумяненные, с волосами засыпанными золотой пудрой, в нестерпимом блеске золота и драгоценных камней, племянники казались дорогими красивыми игрушками, но ничем не напоминали тех молодых людей, что каких-нибудь шесть часов назад просили дядюшку устроить их счастье.
   "Господи, да они не узнают друг друга!", -- подумал епископ, заметив, как равнодушно принцы взглянули друг на друга и с неожиданной тревогой на окружающих придворных.
   Павана.
   Герцог де Гиз поклонился и со вздохом протянул руку. Принцесса окинула родственника надменным взглядом и слегка помедлила перед тем, как отдать ответный поклон и коснуться перчаткой руки кавалера.
   "Стерва", -- подумал герцог, улыбаясь.
   "Напыщенный индюк", -- решила принцесса, придавая своему лицу выражение абсолютной безмятежности.
   -- Как ваше здоровье, дорогая тетушка? Осторожнее, не споткнитесь, -- с самым любезным видом произнес Гиз.
   Выражение лица дамы не изменилось, однако того же нельзя было сказать о ее настроении. Агнеса рассердилась. Она была моложе герцога на целых два года, а он обращался к ней, как будто она была старой развалиной.
   -- Благодарение Богу, неплохо, мой мальчик, -- столь же елейным тоном отозвалась принцесса.
   Головы молодых людей были повернуты в разные стороны. И Агнеса фон Релинген, и Анри де Лоррен были заняты поисками своей второй половины.
   -- Вы что-то потеряли, племянник? -- тон принцессы был полон участия.
   -- Скорее, кого-то, тетушка, вернее, не потерял, а ищу. Я, знаете ли, не привык оставаться на ночь один, -- ни мало не задумавшись, ответил герцог. -- Кстати, мне кажется, вы тоже кого-то пытаетесь найти?
   -- Не "кого-нибудь", племянник, отнюдь не "кого-нибудь на ночь", -- презрительно фыркнула Агнеса. -- А самого красивого мужчину в этом зале.
   Герцог надулся. Он искренне считал, что красивого мужчину здесь зовут Анри де Лоррен.
   -- Да уж, нетрудно выбирать, если ты принцесса, -- язвительно заметил молодой человек. -- Кто откажет Аньес де Релинген?
   -- То же самое можно сказать и об Анри де Лоррене.
   Молодые люди одновременно вздохнули, вспомнив об утренней встрече и с тоской повернулись друг к другу. Предстояло пройти еще два круга.
   -- Откуда это у вас? -- Агнеса неожиданно заметила затейливую брошь на белом шелке.
   "Узнала, гадина!" -- с досадой подумал герцог. Теперь, после того, что он наговорил тетушке, она скорее всего отошлет девчонку в монастырь, прежде чем дядюшка хоть слово скажет. Так что... надо выкручиваться.
   -- А... это... нашел, -- стараясь быть небрежным, проговорил герцог.
   -- Нашли? -- тон Агнесы был холоден. -- Забавно... И где же? Знаете, Гиз, дело в том, что это моя брошь. И я подарила ее одному офицеру... сегодня утром... Как любовный залог.
   Герцог молчал, силясь понять, почему он дурак.
   -- Что ж... Если этот болван умудрился потерять мой подарок, значит, он вовсе им не дорожил. Ему же хуже! -- в тоне дамы явственно читалась досада, и Генрих де Гиз даже не подумал о том, что случилось бы с ним, вздумай он действительно потерять подарок принцессы.
   "Дурак!" -- повторил он про себя, заново разглядывая партнершу. В гневе она была чудо как хороша. Румянец проступил сквозь белила, глаза сверкают, то ли от ярости, то ли от слез. Подбородок вздернут. Золотистый локон выбился из прически и небрежно струится по виску.
   "Идиот! Она! Назвала меня самым красивым... А я!.." -- герцог решительно вздохнул.
   -- Это был я, -- голос Гиза прозвучал тихо, так тихо, что его едва можно было услышать.
   Сказал и остановился. Агнеса сделала еще один шаг и неминуемо упала бы, не подхвати ее герцог. Принцесса вырвала руку. Встала напротив.
   -- Вы надо мной издеваетесь! -- резко произнесла дама, притопнув ногой.
   "Правильно, заслужил..." -- герцог был в замешательстве. Сказать правду значило... Господи! Да кто простит такое. Не узнал!
   За переживаниями молодые люди не заметили, как в зале стало тихо. Вторая пара остановилась буквально в дюйме от шлейфа Агнесы. Столь резкий маневр привел к тому, что следующие танцоры со всего размаху ткнулись в остановившуюся пару. А потом еще одна пара... и еще... Кто-то упал. Кавалер бросился было поднимать красотку, однако усилия его были тщетны до тех пор, пока шевалье не понял, что дама потеряла туфельку. А каким образом вернуть беглянку на место, не нарушая приличий, никто и представить себе не мог. К несчастью вторая туфелька упорно не желала расставаться с ножкой, так что оставалось одно -- хромать. Музыканты замолчали. И танцоры из первой пары вдруг поняли, что слышат каждое слово принцессы и герцога. К своему ужасу они оказались просто прижаты к ссорящимся родственникам и могли только молить всех святых, чтобы их не заметили. В конце концов принцы были настолько увлечены разговором, что вполне могли не обратить внимания на полторы сотни гостей вокруг. На то они и принцы.
   -- Ради Бога, Аньес, у меня и в мыслях не было... -- герцог почувствовал, как в носу защипало. Не хватало еще им обоим расплакаться.
   -- Ну, что вы молчите?! -- Агнеса шмыгнула носом. Герцог говорил что-то, но дама считала, что явно недостаточно.
   "Ужасно!" -- думал Гиз.
   -- Я... я просто вас не узнал... я случайно... -- речь Анри де Лоррена абсолютно не походила на его обычную манеру разговора.
   Агнеса перестала страдать и задумалась. На минуту... Рассердиться? Но ведь и она не узнала герцога!
   -- Хорошо хоть я догадалась что-то вам оставить, Анри! -- гордо промолвила принцесса, решив, что последнее слово должно остаться за ней.
   Гиз благоразумно решил не напоминать даме, как она опознала утреннего кавалера.
   -- А ведь я просила дядю мне помочь, -- голос Агнесы окреп и она протянула герцогу руку.
   -- Я тоже, -- с готовностью ляпнул молодой человек, радостно подхватывая даму за руку. Ляпнул и прикусил язык. Неизвестно, как Аньес к такому отнесется.
   Лицо принцессы озарилось счастливой улыбкой.
   -- И ничего мне не сказал, старый пройдоха, -- с чувством отозвалась дама. -- Идемте, Анри! Я все скажу ему! Все, что о нем думаю!
   Дама дернула кавалера за руку с явным намерением направиться прямо к епископу. Герцог, окрыленный мыслью о том, что во-первых -- он по уши влюблен в свою тетушку, а во-вторых -- твердо знает, где проведет эту ночь, абсолютно не препятствовал даме.
   Однако этому маневру не суждено было осуществиться. Лодвейк зорко наблюдал за юными родственниками и догадавшись, что они не только узнали друг друга, но и весьма довольны этим, подал знак играть. Музыканты начали павану сначала.
   Кавалеры отвесили положенные поклоны, дамы подхватили шлейфы. Танцоры предпочли не думать о том, свидетелями чего стали. В конце концов принцы бранятся, а у них, простых придворных, одни неприятности. Принцы-то помирятся, а они, бедняги, крайними останутся. Так что лучше порадоваться за их высочеств. И вообще поменьше об этом думать.
   Однако, "думать поменьше" не получалось.
   Головокружительный роман красавца и чудовища привел в волнение и Три епископства, и Лотарингию, и Релинген, и Францию. Поговаривали о возможной помолвке и свадьбе. Предполагаемый союз юного честолюбца с релингенской щукой не на шутку всполошил Екатерину Медичи. Королеве-матери не раз доносили, как часто герцог де Гиз уверял, будто завоюет себе королевство, и ее величество со страхом спрашивала себя, чье королевство будущие супруги собираются завоевывать? Выбор был невелик. Конечно, королева-мать была бы счастлива, если бы алчность двух честолюбцев заставила их замахнуться на Англию или Испанию, но подобные надежды были нелепы. Оставалось одно -- не допустить опасного союза и тем самым спасти Францию от хищников.
   Как всегда в подобных случаях, Екатерина решила действовать через женщин. По мнению королевы, особа, которая отвратила бы герцога от Агнесы Релинген, должна была быть молодой, красивой и очень знатной, дабы ни в чем не уступать внучке императора. Оглядев две сотни своих фрейлин, Екатерина осталась недовольна. Лишь одна женщина при дворе могла справиться с поручением -- собственная дочь королевы, юная Марго, однако ее величество справедливо полагала, что это средство может оказаться слишком сильным и слишком опасным. К сожалению, другого способа спасти наследие сыновей королева-мать не видела, поэтому поручила дочери написать герцогу парочку нежных писем с маловразумительными обещаниями почестей и вполне недвусмысленными обещаниями любовного блаженства. Письма Марго пришлись весьма кстати, и Генрих де Гиз с радостью покинул Агнесу и Мец.
   Удостоившись за два месяца шести свиданий с принцессой, юноша пребывал в состоянии постоянного раздражения. Невинные прогулки под луной, чтение стихов, выпрашивание ленточек и платочков Агнесы вовсе не казались юноше достойным занятием для победителя. Молодой человек не мог понять, что означает подобное кривлянье и все чаще думал, что принцесса над ним издевается. В конце концов, государыня могла позволить себе любой каприз, а вдова, за какой-то месяц загнавшая своими ласками супруга в гроб, не имела права строить из себя недотрогу.
   А принцесса Релинген? Неожиданно появились слухи о том, что его католическое величество вновь вспомнил о своей невестке. Три епископства, Релинген и открытый путь к Парижу были неплохим приданным для будущей королевы Испании. Однако, если герцог де Гиз был доволен поворотом в своей судьбе, сказать то же самое об Агнесе не рискнул бы никто. Да и как можно сравнивать юную красотку и в третий раз овдовевшего короля?
   -- Не хочу в Испанию! -- объявила Агнеса дядюшке. И чем она займется в этой Испании, ну кроме прямой обязанности королевы -- родить наследника? Увы, Агнеса об этом прекрасно знала. "Вы еще вернетесь... И ваши враги будут наказаны..." -- так, кажется, говорил ее воспитатель. А когда он по совместительству еще и королевский исповедник... И генерал ордена доминиканцев... И глава Инквизиции... И недавно прислал письмо, где хвалил ее высочество за твердость в делах правления...
   -- Не хочу в Испанию! -- еще раз объявила принцесса свою волю. И епископ задумался. Не в его интересах было отдавать свои земли Инквизиции. И не в его интересах было лишаться привычного покоя. И уж совсем не в его интересах было оставлять бренную суету земной жизни и торопиться на встречу с Создателем. Ибо двух духовных отцов у королевы Испании быть не может. Даже если один из них -- ее родной дядюшка.
   Думал Лодвейк ровно три дня. Три ночи у него как обычно были заняты. И придумал. Не зря же он, в конце концов, свел дружбу с кардиналом Лотарингским.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"