Белова Ю., Александрова Е.: другие произведения.

"Короли без короны" Гл.15

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О том, как принцы приходят к согласию


ЮЛИЯ БЕЛОВА, ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРОВА

КОРОЛИ БЕЗ КОРОНЫ

(историко-фантастический роман)

ГЛАВА 15

О том, как принцы приходят к согласию

  Известие о смерти графа де Бюсси потрясло двор, Париж и всю Францию. Ее величество королева Маргарита извлекла из заветной шкатулки перстни, браслеты, пояса и цепи с черепами и костями и облачилась в глубокий траур. Ее примеру последовали не менее двадцати дам, три из которых прежде славились несокрушимой добродетелью. Мужья хорошеньких женщин приосанились и дружным хором принялись славить графа де Монсоро, а приунывшие дуэлянты вздыхали, что великолепная дуэль Бретея и Бюсси уже не состоится. Герцог Анжуйский, успевший выбрать, кого из друзей короля сможет переманить на свою сторону, дивился болтливости Бюсси, так и не научившегося держать язык за зубами и так по-глупому расставшегося с жизнью. Король Генрих втихомолку радовался, что избавился, по крайней мере, от одного наглеца. Среди сплетен, рыданий, траурных одежд и серебряных черепов, лишь одна женщина мечтала добиться правосудия над убийцей.
  Рене де Клермон, любимая сестра Бюсси, принцесса Камбрези распростершись у ног короля, молила Генриха о справедливости. Его величество не слишком любил рыдающих женщин и еще меньше любил тех, кто просил о милостях, которые он не в силах был даровать, да и не хотел. Кое-как успокоив принцессу и дав невнятное обещание во всем разобраться, Генрих торопливо выпроводил несчастную и задумался.
  Каким образом он мог наказать Монсоро и, главное, за что? -- размышлял король. Прикончив прелюбодея, граф был в своем праве. К тому же карать приближенного Франсуа было глупо вдвойне. Его величество предпочитал, чтобы братец сам разбирался со своими людьми, и желал, чтобы эти труды занимали всё свободное время Франсуа, отвлекая от честолюбивых мечтаний. К тому же, вынужден был признать Генрих, влияние принцессы Камбрези не шли ни в какое сравнение с влиянием принца и принцессы Релинген, а значит, он мог не обращать на Рене де Клермон никакого внимания.
  Воспоминание о кузене заставили Генриха остановиться. Релинген... Релинген... Что-то такое было связано с этим именем, какая-то мысль не давала покоя его величеству, и тогда Генрих повторил старую истину: "Quid prodest*". А кто больше всех выиграл от смерти Бюсси? Монсоро? Что за чушь! Самое большее через неделю после дуэли с Бретеем Бюсси бросил бы Диану де Монсоро и принялся за штурм новой крепости. Получалось, что больше всех от смерти Бюсси выиграли Релинген и Саше.

* Ищи, кому выгодно (лат.)

  -- Это сделал Релинген, -- забывшись, произнес король вслух.
  -- Вы правы, сир, -- Шико, уже почти полчаса наблюдавший за метаниями его величества, счел необходимым подать голос. -- Это дело рук принца.
  -- Ты о чем? -- фальшиво удивился Генрих.
  -- Об убийстве Бюсси. Я уверен, что это он.
  -- Ты просто ненавидишь его, шут, -- отмахнулся король, втайне мечтая, чтобы Шико убедил его виновности кузена. -- Все не можешь забыть, что он выгнал тебя со службы.
  -- О нет, сир, я не испытываю ненависти к его высочеству, я даже благодарен ему, ведь только из-за него я удостоился счастья служить своему королю. Но я знаю, на что способен Релинген и догадываюсь, почему он пошел на убийство: он хотел спасти мальчишку Бретея. Ну, право, ваше величество, как письмо Бюсси могло попасть к Монсоро? Письмо было выкрадено и доставлено графу.
  -- Релингена не было в Париже, -- небрежно заметил Генрих.
  -- Зато здесь полно его людей, -- возразил бывший офицер. -- И откуда Монсоро взял головорезов, не разбежавшихся при одном взгляде на Бюсси? Смерть Христова, сир, у Монсоро таких людей нет, но они есть у Релингена. Я сам был одним из них, так что неплохо их знаю. Убийство подстроил Релинген, в этом нет сомнения. Поверьте, это не первое его убийство.
  Король помолчал, пару раз пройдя по кабинету - от стола к окну.
  -- Даже если и так, что с того? -- пожал плечами Генрих. -- Я не могу обвинить кузена.
  Шико улыбнулся.
  -- Конечно, нет, сир. Но что, если бы о правосудии просила не принцесса Камбрези, а герцог Анжуйский? Анжу и Турень имеют общую границу...
  -- К чему ты ведешь, шут?
  -- Только к тому, что принц Релинген будет не слишком любить вашего брата, если обвинение доставит ему неприятности.
  -- Какие неприятности могут грозить принцу? -- усмехнулся Генрих.
  -- Простите, сир, но разве казнь его любимчика не достаточная неприятность? В конце концов, убийство было совершено ради него, значит, ему и отвечать, -- немедленно отозвался Шико.
  Король рассмеялся.
  -- Сразу видно, что вы дурак, господин шут, это каким образом я смогу отправить на эшафот Бретея, если он находится в Турени? Это ничуть не легче, чем арестовать в Тулузе Дамвиля, -- вспомнил его величество конфуз двухлетней давности.
  -- Да, если отправить людей в Турень, -- согласился шут, -- но арестовать Бретея в Париже совсем просто. Подумайте, сир, Бретей офицер и вы вольны в любой момент вручить ему новое предписание. Разве он не обязан подчиняться? Как только он явится в Лувр, он будет арестован и отправлен в Бастилию. Бретей полжизни крал чужие письма и водил дружбу с самыми подозрительными людьми. Никто в Лувре не удивится предъявленным ему обвинениям. Вашим судьям не составит труда получить от него признательные показания и отправить на Гревскую площадь.
  -- И тогда Релинген возненавидит Франсуа, -- с удовольствием договорил король. -- И союз между ними станет невозможным.
  -- Не только между ними, сир, -- поправил Шико. -- Принц Релинген имеет влияние на короля Наваррского, значит, на юге Франсуа тоже не поздоровится.
  Генрих еще раз прошел от окна к столу.
  -- Мысль неплохая, -- наконец-то, выговорил он, -- но что, если кузен заподозрит подвох?
  -- Не думаю, сир. Никто во всей Франции не подозревает принца, ведь никто не знает его так, как я. Полагаю, он давно забыл об опасностях. Риск невелик, а выигрыш огромен.
  -- Спокойствие французского королевства, -- прошептал король.
  Когда полковник де Саше прочитал приказ, обязывающий его явиться в Лувр не позднее 10 октября, дабы получить новое предписание, он чуть не застонал. Сейчас участие в гражданской войне показалось молодому человеку особенно отвратительным, а необходимость покидать Турень -- ужасной. Александр предпочитал подать в отставку, однако прежде чем предпринимать подобные действия следовало поговорить с другом.
  -- Ваше высочество... -- потерянно проговорил полковник, сжимая в руках две бумаги, приказ короля и прошение об отставке, -- я прошу вас подписать...
  -- Смерть Христова, Александр, какое еще "высочество"? Вы бы меня еще губернатором назвали. Вообще-то вы в большей степени губернатор Турени, чем я. Что случилось?!
  -- Кажется, меня отсылают в армию, -- вздохнул граф де Саше. -- Вот, -- молодой человек протянул другу обе бумаги, и Жорж-Мишель принялся читать. Первым на глаза принца попалось прошение об отставке -- эту бумагу Жорж-Мишель аккуратно разорвал и швырнул в камин. Приказ короля заставил задуматься. Насколько знал его высочество, ни гугеноты, ни лигисты не собирались сейчас воевать, и значит, причина вызова могла быть одна - его величество вновь хотел завлечь графа де Саше в число своих друзей. Второй отказ полковника мог иметь непредсказуемые последствия -- в лучшем случае ссылку или Бастилию, в худшем -- кинжал в спине.
  -- Забудьте об этом приказе, Александр, я сам объясню его величеству, почему вы не будете в числе его людей.
  Лицо полковника вспыхнуло:
  -- Вы полагаете, он опять?!.
  -- Судите сами, -- с сочувствием глядя на друга, ответил Жорж-Мишель, -- письмо от начала и до конца написано рукою Генриха -- его почерк я не спутаю ни с чем. На приказе даже нет визы его секретарей. Не думаете же вы, что Генрих помнит по именам всех полковников и лично решает их дела? Нет, дело в ином...
  -- Да что же он никак не успокоится... -- с тоской проговорил Александр.
  -- Забудьте о короле, мой друг. Занимайтесь женой, Туренью, обскурой, а с Генрихом я объяснюсь сам. Будьте уверены, он навсегда забудет о своих мечтах. Я умею быть убедительным.
  Полагая, что со всеми людьми надо говорить на понятном им языке, Жорж-Мишель собрался в дорогу с такой многочисленной и блестящей свитой, что само ее присутствие должно было избавить короля от искушения проявить неблагоразумие. Истины, которые собирался внушить Генриху де Валуа Жорж-Мишель, были не самыми приятными, но вооруженная свита должна была заставить короля безропотно принять горькое лекарство.
  Узнав, что вместо графа де Саше в Париж явился принц Релинген, король Генрих набросился на Шико:
  -- Теперь ты видишь, дурак, чего стоят твои советы? Кузен что-то заподозрил.
  -- Может, это и к лучшему, сир? - попытался оправдаться шут. -- Теперь он сможет лично убедиться, что жалобу на Бретея подал ваш брат.
  -- Ты предлагаешь...
  -- Устроить небольшое представление наподобие итальянских фарсов и навсегда рассорить вашего брата и Релингена, -- Шико выразительно помахал воображаемой погремушкой.
  Король улыбнулся. Ему предстоял спектакль, и он не без основания полагал, что в комедиантстве искушен много больше, чем Жорж Релинген. Оставалось внести смятение в ряды противника и нанести удар. У кузена Жоржа не было ни малейшего шанса.
  Первый, кого увидел в приемной короля принц Релинген, был королевский шут Шико. Низко склонившись перед бывшим сеньором, господин Лангларе почтительно сообщил, что его величество будет рад принять кузена, как только освободится от беседы с братом. Жорж-Мишель небрежно кивнул. Не прошло и пяти минут, как дверь королевского кабинета распахнулась, и на пороге появились оба Валуа. Король Генрих обнял брата и торжественно провозгласил:
  -- Идите, Франсуа, и ни о чем не беспокойтесь. Ваши нужны всегда найдут дорогу к моему сердцу, обещаю вам.
  Растерянный от неожиданного проявления братских чувств, Франсуа не успел ни отстраниться от объятий Генриха, ни что-либо сказать. Оставалось только поклониться королю и удалиться. Довольный разыгранным спектаклем, его величество обвел умильным взглядом прихожую и заметил принца Релинген. Его лицо просветлело:
  -- Дорогой кузен! -- с той же нежной заботой, с которой разговаривал с Франсуа, провозгласил король. - Я счастлив вас видеть, проходите, -- и он гостеприимно указал принцу на кабинет.
  Ничуть не менее ошеломленный этой нежностью, чем Франсуа, Жорж-Мишель с некоторой опаской подумал, а не собирается ли его величество предложить свою дружбу и любовь еще и ему. Учитывая почти двадцатилетнее знакомство кузенов, последнее было странно, однако другим предположением, объяснявшим поведение короля, могла быть лишь подготовка к очередному покаянному шествию, а по расчетам принца для покаянных шествий было еще рано.
  Жорж-Мишель прошел в кабинет короля, решив, что выяснит все на месте. Его величество незаметно подмигнул Шико, и королевский шут тенью скользнул в кабинет вслед за принцем.
  -- Дорогой кузен, -- мягко повторил король, -- а почему вы приехали один, без графа де Саше?
  -- Послушай, Генрих, -- твердо произнес Жорж-Мишель, -- полковник де Саше сейчас на службе, у него дела. А когда он заканчивает дела, то отправляется к жене -- он образцовый семьянин и добрый христианин...
  -- Добрый христианин? -- в голосе короля неожиданно прозвучал сарказм. -- Что за чушь вы несете, Релинген? Каким образом человек, поднявший руку на ближнего своего, может быть добрым христианином? Таких людей называют убийцами и карают по законам французского королевства.
  -- Простите, сир, я не понимаю... -- проговорил Жорж-Мишель, с удивлением глядя на изменившееся лицо короля. -- О каком убийстве вы говорите?
  -- Довольно уверток, Релинген, -- величественно произнес король, -- я говорю об убийстве Бюсси.
  Жоржу-Мишелю показалось, будто пол покачнулся.
  -- А причем тут граф де Саше? -- вскинул голову принц. -- Бюсси убил Монсоро, это все знают. И, строго говоря, разве он был неправ?
  -- Релинген, я все знаю, так что бесполезно пытаться что-либо отрицать, -- объявил Генрих. -- Ваш Бретей должен был драться на дуэли с Бюсси, но у него не было ни малейшего шанса выйти из этой схватки живым. Вот вам и мотив убийства. Именно из-за этой дуэли письмо Бюсси было украдено и доставлено Монсоро вместе с людьми -- с вашими людьми, Релинген! Как видите, я знаю все в мельчайших подробностях. Вам не удастся отпереться.
  -- Очень занимательная история, сир, достойная романа, -- в голосе Жоржа-Мишеля послышалась злость. -- Но даже если все изложенное правда, при чем здесь граф де Саше?
  -- А при том, принц, что убийство ближайшего друга и доверенного лица дофина не может остаться безнаказанным. Я не могу позволить, чтобы во Франции разразилась новая братоубийственная война. Франсуа мой единственный наследник и он очень недоволен. Или, может быть, вы хотите, чтобы Турень заполыхала?
  -- Что вы хотите этим сказать, сир? -- вскинулся Жорж-Мишель.
  -- А вы полагаете, -- презрительно усмехнулся Генрих, -- что Франсуа восстанет только на меня? Если он поймет, что вы укрываете убийцу, он будет мстить. Франсуа молод, безрассуден и вспыльчив. Вы понимаете, что это означает, кузен?
  -- Граф де Саше невиновен! -- отчеканил Жорж-Мишель. -- Если вы боитесь мести герцога Анжуйского, так скажите ему, что в убийстве Бюсси виновен я!
  -- Я не могу отдать вас под суд, кузен, -- холодно возразил король. -- Вы наш с Франсуа родственник и суверенный государь. Но так как преступление должно быть наказано, и совершенно оно было ради графа де Саше, значит, ему за него и отвечать.
  -- Александр невиновен, -- повторил принц. -- Генрих, ты хочешь купить мир ценой жизни невинного человека... Да, я знаю, так поступают всегда, но сейчас речь идет о моем друге, о моем воспитаннике, о моем родственнике в конце концов! Ты понимаешь это?!
  -- Хорошо, Жорж, я помогу тебе, -- после краткой паузы ответил король. -- Франсуа в общем-то все равно, кто понесет наказание за смерть Бюсси, он лишь хочет, чтобы виновный был наказан. Выбирай, Жорж, кого из своих людей ты отдашь моему брату. Но не тяни с выбором, Франсуа ждет.
  Жорж-Мишель посмотрел на короля почти с ужасом.
  -- Я не могу наказывать своих людей за то, что они хорошо выполняют мои приказы, -- почти пошептал он.
  -- Значит, мы вернулись к началу -- и это будет Бретей, -- подвел итог король. -- Жорж, -- с обманчивой нежностью проговорил Генрих, -- я понимаю твои чувства, я сам терял друзей, но ты должен понять, эта жертва необходима. Мы, государи, должны думать не об одном человеке, а о тысячах. Франсуа -- это мое несчастье, мой крест, мое проклятье, но он мой брат и наследник, и я не могу забывать о его требованиях. Принеси эту жертву, Жорж, мир во Франции стоит одной невинной головы. Ты же сам говорил, что граф де Саше благородный человек и добрый христианин. Он будет счастлив отдать свою жизнь за Францию и короля.
  При рассуждениях Генриха о счастье умереть на эшафоте за короля Жорж-Мишель встрепенулся. Валеран де Бретей, -- вспомнил принц. Еще один Валеран... Еще один Бретей, которого хотят принести в жертву во имя короля... Ну, уж нет, довольно!
  Пальцы принца сами собой сжались в кулаки.
  -- Мне плевать на мир, Францию и вашу корону, сир! -- яростно проговорил он. -- Я не отдам вам Александра! Вы боитесь Франсуа?! Так почему вы не боитесь еще и меня?! Только попробуйте схватить Александра, сир. Я подниму всю Турень! Я договорюсь с протестантами, с лигистами -- с самим чертом! Я открою границы Барруа и Релингена для испанцев. Вы хотите мира, сир? Ну, так не трогайте моих людей!
  При этой вспышке ярости слуги и пажи его величества попытались вжаться в стены. Шико постарался стать как можно более незаметным, но при этом лихорадочно размышлял, как выгоднее использовать гнев принца. Король нахмурился.
  При виде тени на лице Генриха Жорж-Мишель простер руку к окну.
  -- Со мной пятьсот человек, сир! -- яростно проговорил он.
  Туча на лице короля рассеялась.
  -- Правильно ли я понял, принц, что вы умоляете меня сохранить графу де Саше жизнь?
  -- Жизнь и свободу! -- потребовал Релинген.
  -- "Жизнь и свободу", -- повторил Генрих, словно пробовал эти слова на вкус. -- Ну что ж, кузен, я ценю раскаяние, а повинную голову меч не сечет. Хорошо. Ступайте. Сегодня вечером я сообщу вам свое решение. Приходите в семь.
  Жорж-Мишель стремительно вышел из кабинета, даже не поклонившись королю. Генрих требовательно взглянул на Шико.
  -- Но, сир, -- попытался оправдаться шут, -- добиться всего невозможно, но главная цель все же достигнута -- Релинген не простит Франсуа.
  -- Хотелось бы верить, -- усмехнулся Генрих, -- было бы глупо ссориться с кузеном и ничего не получить взамен. От Бретея придется отступиться, но совсем его прощать я тоже не могу -- Релинген вообразит, будто я слаб.
  -- А... изгнание? -- предложил шут.
  Генрих пожал плечами.
  -- Какая мелочность, -- поморщился он, -- а, впрочем,.. в этом что-то есть. Иди, Шико мне надо подумать. Да и пусть слуги пригласят ко мне Франсуа в восемь.
  Принц Релинген в ярости метался по собственному кабинету во дворце Релингенов, мечтая свернуть шею обоим Валуа. Правда, большая часть ярости принца приходилась все же на Франсуа. Генрих, он что? Слабый король, отчаянно пытающийся удержать расползающееся полотно собственного королевства. Как-то раз он уже пытался купить невинной жизнью благополучие своей короны -- и тоже из-за Франсуа. Монморанси тогда повезло, да и Александр будет в безопасности в Турени, но чем эта безопасность отличается от домашнего ареста? И что еще придумал король?!
  Жорж-Мишель возобновил кружение по комнате.
  Второй визит принца Релинген в Лувр прошел без взаимных комплиментов и ненужных расшаркиваний. Все было сказано -- оставалось вынести приговор.
  -- Вы просили, принц, чтобы я помиловал графа де Саше, -- холодно говорил король, -- а герцог Анжуйский просил наказать убийцу. Вы дороги мне оба -- брат и кузен -- поэтому я решил, что граф де Саше отправится в изгнание. Я запрещаю ему появляться во Франции под страхом смерти. Да-да, Жорж, можете не благодарить. Я делаю это только ради вас.
  Принц Релинген закусил губу.
  -- Сир, вы отправляете в изгнание невинного человека, отрываете его от жены, от друзей, только потому, что герцогу Анжуйскому вздумалось... -- Жорж-Мишель остановился. В горле стоял ком.
  -- Кузен, я вовсе не хочу быть суровым с вашим другом. Если бы речь шла о ком-то другом, я не был бы столь снисходительным. Ради вас я дам возможность графу де Саше заслужить помилование и даже награду. Я хочу, чтобы граф отправился в Нидерланды и привел семнадцать провинций к повиновению Франсуа. Мой брат мечтает о короне, что ж, он завоюет ее там. Если графу удастся выполнить возложенное на него поручение, он получит полное прощение и награду. Если же нет -- что ж, я буду ждать исхода дела, как ждут исхода Божьего суда. Вы довольны, Жорж?
  Принц Релинген посмотрел в глаза кузену.
  -- И вы дадите ему патент и войска?
  -- Никакого патента, кузен, никаких войск, -- объявил король. -- Денег я тоже не дам. Для всех граф де Саше должен действовать на свой страх и риск. Я не могу подвергать опасности свои отношения с королем Филиппом. Вы должны понимать это лучше других. Впрочем, я позволяю графу взять в Нидерланды его полк. Будем считать, что он в бессрочном отпуске. Однако если граф попадет в плен к испанцам, я откажусь от всего.
  -- А если графу де Саше удастся это предприятие, -- медленно проговорил Жорж-Мишель, -- вы сделаете его герцогом и маршалом?
  -- Да-да, конечно, -- торопливо подтвердил король. -- Я разрешу ему вернуться во Францию и награжу. Можете быть спокойны.
  Жорж-Мишель коротко кивнул и вышел. Он чувствовал, что иначе может утратить выдержку и совершить какое-то безумство.
  Письмо герцога Анжуйского с просьбой встретиться в десять часов вечера в монастыре святой Женевьевы сначала взбесило принца, а затем заставило задуматься. Жорж-Мишель не мог понять, как после всего случившегося Франсуа посмел писать ему и даже надеяться на встречу. Лишь место свидания, назначенное дофином, не вызвало ни малейшего удивления его высочества. Наверняка Франсуа опасался, что у него будет столь сильное желание убить его, что лишь святая обитель сможет удержать его от искушения. В своем предположении Жорж-Мишель был прав. Когда король, сокрушенно разведя руками, сообщил, что выяснил все обстоятельства убийства Бюсси и виновниками этого преступления оказались Релинген и Бретей, Франсуа ахнул, в очередной раз поражаясь, каким глупцом был Бюсси. Но когда брат сообщил, что в наказание за убийство граф де Саше будет бессрочно изгнан из Франции, а его портрет как убийцы будет повешен на Гревской площади, почувствовал ужас.
  Напрасно Франсуа лепетал, что не может допустить подобного наказания, Генрих не слушал, уверял, будто и так сделал для брата все, что можно, а отправлять на эшафот воспитанника и родственника кузена было бы слишком. Сто экю, перешедшие из кошелька принца в кошелек одного из королевских пажей, открыли Франсуа глаза, однако истина оказалась столь пугающей, что лишь надежда как-то объясниться с родственником удерживала дофина от битья кувшинов, расшвыривания табуретов и прочих предметов мебели.
  Всю свою жизнь младший из Валуа завидовал принцу Релинген. Во-первых, у кузена не было старших братьев. Во-вторых, у него было пусть маленькое, но собственное княжество, в котором принц был полным хозяином. В-третьих, кузен Релинген был богат, а в-четвертых, имел немалый успех у дам. Будучи совсем юным, Франсуа пару раз пытался дать понять родственнику, что хотел бы стать его другом, но каждый раз натыкался на брезгливое недоумение.
  И все-таки даже простое подражание принцу приносило свои плоды, так что любезностью и шутками Франсуа быстро заработал репутацию галантного кавалера, а щедростью привлек на свою сторону многих прославленных головорезов. И вот теперь из-за интриг брата он должен был ввязаться в войну со своим идеалом, рассориться со многими влиятельными людьми и утратить с таким трудом завоеванные позиции. С этим надо было что-то делать, но когда Франсуа увидел взбешенного принца, он испытал крайне неприятное желание забиться куда-нибудь в исповедальню. Всегда веселый и любезный, на этот раз принц Релинген казался грозовой тучей, а Франсуа, как ни странно, боялся гроз. Его высочество даже испугался, что допустил ошибку, решившись на личную встречу с кузеном. Слова Релинген лучше всего подтверждали опасения дофина.
  -- И вы посмели мне писать, -- тон кузена больше всего напоминал рык. -- Вы посмели сюда явиться... После того, как по вашей приходит, по вашему капризу моего друга отправляют на верную смерть!..
  -- Мы в церкви, -- отчаянно напомнил дофин, испугавшись изменившегося лица родственника.
  -- И вы полагаете, меня это удержит? -- с презрением и гневом отвечал Жорж-Мишель. -- Да больше всего на свете я хочу всадить вам пулю между глаз. Я хочу этого так сильно, что даже не взял с собой пистолетов...
  -- Ваше высочество... кузен... Жорж... ради Бога, выслушайте меня! -- взмолился Франсуа.
  -- Зачем? -- надменно вопросил Релинген. -- Что нового вы можете мне сказать по сравнению с тем, что наговорили королю?
  -- Я ничего не говорил королю! -- с отчаяниям возразил дофин.
  -- Довольно лгать, -- с гадливым презрением отвечал Жорж-Мишель. -- Я видел, как вы выходили от Генриха.
  -- Речь шла совсем о другом, поверьте. Я не знал, что Бюсси был убит по вашему приказу, но даже если бы и знал... Я не хочу воевать с вами. Я и Бюсси предупреждал, чтобы он отступился, я предлагал ему покончить дело миром.
  -- "Миром"... -- с издевкой повторил Релинген. -- В каких книжках вы вычитали это слово?
  -- А что еще я мог сделать?
  -- Не распускать своих людей, а уж если распустили, так не мешать тем, кто умеет ставить наглецов на место. И не подавать жалобы королю...
  -- Я не подавал, -- сдавленно прошептал Франсуа. -- Это Рене...
  -- Кто?
  -- Сестра Бюсси.
  -- И вы хотите меня уверить, будто король мог прислушаться к жалобе Рене де Клермон? Придумайте что-нибудь поумнее.
  -- Король прислушался не к ней, король прислушался к Шико.
  Жорж-Мишель вздрогнул. Значит, Лангларе... Что ж, он мог. И ведь он немало знает.
  -- И что же хотел господин Лангларе? -- неожиданно спокойным тоном поинтересовался принц.
  -- Он хотел нас поссорить, -- почти с облегчением ответил дофин, чувствуя, что ему наконец-то поверили. -- И ему это почти удалось. Кузен, -- поднял голову Франсуа, -- я готов оказать вам любую поддержку. Вам и графу. Если король отправляет его в изгнание, может быть я смогу помочь... Может...
  -- Граф де Саше никуда не поедет, -- объявил Жорж-Мишель.
  -- Конечно, -- подтвердил Франсуа. -- Я на вашей стороне, останется ли граф в Турени или решит отправиться в другое место. Я готов дать ему убежище, только скажите...
  В одной из старых исповедален послышалось чихание, и в то же мгновение несколько сопровождавших Релингена и дофина дворян ринулись к клетушкам. Жорж-Мишель и Франсуа обернулись. Послышалась возня, шум борьбы и еще через несколько мгновений к ногам принцев швырнули какого-то человека.
  -- Подумать только, Лангларе, -- с интересом заметил принц Релинген, разглядывая своего бывшего офицера. -- Стоит о вас заговорить и вы тут как тут.
  -- Проклятье! -- Франсуа судорожно вцепился в эфес шпаги. Запоздалый страх, ненависть и еще какие-то чувства захлестывали с головой. -- Он подслушивал, его надо убить!
  -- Это счастье -- умереть за короля! -- крикнул Шико и осекся.
  Принц Релинген хохотал. Лангларе случалось видеть улыбавшегося сеньора и даже смеявшегося, но хохот его высочества был явлением столь редким, что бывший офицер растерялся. Принц чуть не сгибался от хохота, с трудом держась на ногах.
  -- Скажите, Лангларе, -- произнес Релинген, отсмеявшись, -- каким образом вы хотите умереть за короля? Когда вы были офицером, у вас было достаточно возможностей отдать жизнь за его величество, но почему-то вы не воспользовались ни одной из них. А теперь, став шутом, вы собираетесь умирать... Да это смешнее фарсов Джелози! Нет, кузен, -- Жорж-Мишель повернулся к Франсуа, -- и вы всерьез собираетесь пачкать руки об этого господина?
  -- Но он шпионил за нами, -- напомнил герцог Анжуйский.
  -- Что с того? -- презрительно усмехнулся Жорж-Мишель. -- Что такого этот шут услышал, о чем нельзя было бы кричать на каждом перекрестке? Да, Лангларе, мы помирились, можете рассказать об этом его величеству. Мы помирились, а Бретей никуда не поедет. Вам все понятно? Или, может быть, мне повторить?
  Франсуа с сомнением посмотрел на Шико и Жорж-Мишель понял.
  -- Посмотрите, кузен, некогда этот человек был офицером, а шпага, как известно, облагораживает. К сожалению, не всех, потому что этот... субъект... решил заделаться палачом, и надо сказать, весьма преуспел в своем деле. Но, видимо, со временем он счел ремесло палача слишком хлопотным и малодоходным, поэтому подался в шуты. А теперь, когда он решил замолить грехи, вы хотите поднять на этого господина руку? Бог с вами, -- с иронией проговорил принц Релинген, -- посещение монастыря пока что не карается смертью. Пусть катится, куда хочет.
  Франсуа угрюмо молчал, но, в конце концов, решил, что мир с кузеном Релингеном слишком недавно был заключен, чтобы спорить.
  -- Пусть будет так, -- согласился дофин, -- но пока этот мерзавец прятался на углам, он собрал на себе всю пыль монастыря. Было бы невежливо отпускать его к моему брату, не выбив как следует его колет.
  -- А это уже ваше дело, -- заметил Жорж-Мишель. -- Не хочу вам мешать. Развлекайтесь, кузен, только не переусердствуйте. Живой шут забавнее дохлого.
  С этими словами принц Релинген развернулся и пошел прочь. До его слуха доносились глухие удары и вскрики, но он не обернулся, не замедлил и не ускорил шага. История совести господина Лангларе принца не интересовала.


 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"