Белова Ю., Александрова Е.: другие произведения.

"Короли без короны". Гл.19

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Лед, сталь и огонь


ЮЛИЯ БЕЛОВА, ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРОВА

КОРОЛИ БЕЗ КОРОНЫ

(историко-фантастический роман)

ГЛАВА 19

Лед, сталь и огонь...

  
   Хорошо проснуться зимним утром в теплой постели. Зимой вообще хорошо просто проснуться. Александр выбрался из-под одеяла, откинул полог и с некоторой озадаченностью уставился на открывшуюся перед ним картину: по комнате были разбросаны мотки шерсти, а среди этого шерстяного изобилия восседал Пьер и занимался чем-то непонятным. Со сна Александр видел все смутно и нечетко, но все же рассмотрел нечто большое на коленях слуги и еще какие-то длинные толстые иглы, мелькавшие в его руках. Протерев глаза, чтобы отогнать последнюю завесу сна, молодой человек постарался сесть поудобнее. Кровать скрипнула, слуга поднял голову.
   -- И куда вы так рано поднялись, ваша милость? -- удивился он, ни на мгновение не прерывая свое занятие. -- Еще даже не рассвело. Спите лучше и так все дни трудитесь.
   -- Пьер, а ты что делаешь? -- спросил полковник.
   -- Вяжу, -- невозмутимо ответил слуга. -- Ну, это что-то вроде плетения, -- пояснил Пьер, заметив недоумение во взгляде господина.
   -- Зачем?! -- поразился Александр. -- Ты же не при дворе, чтобы коврики плести...
   Пьер усмехнулся:
   -- Ну, коврики, это развлечение для друзей его величество, пусть их, а я дело делаю. Вы бы не отказались от шелковых чулок, верно?
   -- Вот только шелковых чулок мне сейчас не хватает, -- проворчал молодой человек.
   -- Правильно, -- согласился бывший солдат. -- По нынешней погоде чулки нужны шерстяные. Вот я и связал -- три пары. Под них, конечно, нитяные чулки, чтобы шерсть не кусалась... еще шоссы, перчатки, голову опять же прикрыть... Вот довяжу вамс, и можно выпускать вас на прогулку... Ну, в общем, все -- довязал, -- через несколько мгновений сообщил Пьер, отложил свои иглы, быстро откусил нитку и довольно провел рукой по готовому наряду. -- Примерьте, раз уж встали...
   Александр принялся одеваться, но когда Пьер подал ему вязанный головной убор, возмутился:
   -- Ты с ума сошел, Пьер?! Это же какой-то женский чепчик!
   -- Вы здесь хоть одну оборку видите? -- отозвался слуга. -- И вообще, здесь все так носят. Сначала чепец, на него шляпа, что здесь дурного? Уши закрыты, не продует. Вы подумали, как я госпоже графине на глаза покажусь, если вы заболеете? Нет?!
   Сраженный последним аргументом, Александр замолчал. Пьер внимательно оглядел дело рук своих, пару раз одернул на господине наряд и довольно отошел на шаг, словно художник, положивший последний мазок на бесценный шедевр. Граф де Саше сделал несколько движений, как делал всегда, пробуя обнову. Вязанный вамс отдаленно напоминал полковнику кольчугу, только был много плотнее, легче, гибче и носить его было на удивление приятно. Сплетенные Пьером вещи грели не хуже оставленной молодым человеком постели, но в отличие от одеяла совершенно не стесняли движений. Даже стоячий ворот, обычно натиравший Александру шею, ничуть не мешал. Что бы ни полагали окружающие, к моде граф относился как к капризной женщине -- в юности потакал ее прихотям, потом плевать на нее хотел и, наконец, достигнув зрелого возраста двадцати двух лет, стал относиться к моде так, как она того и заслуживает, а именно -- со снисхождением. Таким образом, оценив удобство неожиданно подвернувшейся одежды, полковник не стал терзать себя вопросами, что скажут окружающие, когда он появится перед ними во всем великолепии своего нового облика. Уже который раз за последние годы Александр размышлял, о каких еще талантах Пьера ему предстоит узнать.
   Расценив задумчивость господина как сомнение в обнове, заботливый слуга пообещал сотворить новый вамс много красивее и роскошнее нынешнего.
   -- Я вам еще и косички на нем вывяжу, -- сообщал Пьер, собирая в корзину мотки шерсти. Александр хотел было уточнить, какие косички Пьер имел в виду, однако задать вопрос не успел.
   -- Вот только ума не приложу, что делать, если гильдия жалобу подаст... -- заявил бывший солдат.
   -- Какую жалобу? -- Александр встрепенулся, готовый немедленно выяснять, что за непотребство учинили его оболтусы. -- Кто и что натворил?! Ну, говорили же, Пьер, не тяни!
   -- Да что вы сразу о дурном? -- пожал плечами слуга. -- Нам здесь и так не слишком рады, так что, по-вашему, солдаты совсем дураки, чтобы здешних злить? Нет, ваша милость, все дело в вязанье. Гильдия решила поднять цены, и сейчас у них не то, что вамс, чулки с перчатками не закажешь. И что теперь прикажете делать -- мерзнуть или по миру идти? Ну, я и вспомнил, как спицами работать, тому-другому показал, дело пошло. Нитки здесь дешевка, так что обвязать себя смогли все. Главное, чтобы гильдия вопль не подняла. А с другой стороны, на что им жаловаться? Мы ж не на продажу вяжем, мы ж для себя... Здешним же вязать не запрещают, а мы чем хуже?
   Пьер говорил что-то еще, но Александр не слушал. Настроение испортилось. Гильдии... Биржи... Города... Молодой человек вновь столкнулся с тем, чего не понимал. К чему штриховать карты, заучивать гербы и имена, если какие-то ремесленники ставили себя вровень с дворянами? Александр попытался представить вопли парижской гильдии перчаточников и пожал плечами. В Париже такое было невозможно. Кричать о вере парижские гильдии могли и кричали громко, но подавать жалобу на военных, которые сами изготовили для себя одежду -- подобное было немыслимо. Правда, и вязальщиков в Париже Александр припомнить не мог. Шелковые чулки в Париж привозили. Откуда? Кажется, из Нидерландов. И кружева. И лучшее полотно. И сукно... Граф вздохнул.
   -- ...Теперь можно и воздухом подышать, -- услышал он, наконец, голос Пьера.
   -- Мне работать надо, -- грустно возразил Александр.
   -- Даже в воскресенье? -- удивился Пьер. -- Ну, знаете, ваша милость, это уже слишком. На мессу сходить, это я понимаю, но корпеть над книгами в день Господень как-то не по-христиански...
   Граф де Саше потрясенно воззрился на Пьера.
   -- Так сегодня воскресенье? И я проспал мессу?!
   -- Да нет, я же сказал, еще не рассвело, -- успокоил молодого человека Пьер. -- Отстоим мессу, позавтракаем и пойдем гулять. А то вон уже -- совсем осунулись, позеленели даже. Опять же, посмотрим, как ваши офицеры с местными гоняют мяч...
   -- Где? Среди сугробов? -- не поверил граф.
   -- Зачем среди сугробов? На льду, -- сообщил слуга.
   Александр припомнил ледяную корочку, покрывавшую Сену или Эндр, и недоверчиво покачал головой.
   -- Ну, значит, точно должны пойти и посмотреть, -- заключил Пьер. -- Заодно и развлечетесь. На наших и здешних уже ставки делают, правда, на наших не слишком большие, все-таки опыта у них нет. Зато победителям обещан обед... ну, и побежденным тоже -- за компанию. Да и коньки забава хоть куда!
   Молодой человек почувствовал, что для воскресного утра на него свалилось слишком много пищи для тела и ума. Что ж, в воскресенье надо отдыхать, писать письма домой и думать о вечном, решил Александр. Утвердившись в подобном намерении, граф де Саше прилежно отстоял мессу, с аппетитом позавтракал и написал длиннющее письмо жене и несколько менее длинное письмо другу. Лишь незадолго до полудня Александр смог покинуть замок.
   Впервые за последние пять дней город был залит солнцем, так что все вокруг слепило глаза. Снег скрипел под ногами, Пьер без перерыва болтал, а Александр с интересом глазел по сторонам. После утомительной корпения над книгами зимний Бар-сюр-Орнен выглядел сказочной страной, и Александру казалось, будто он вышел на свободу после целого года заточения.
   -- Хорошо, что успели, -- прервал мысли Александр Пьер. -- Вы только посмотрите, ваша милость, кажется, нашим везет.
   Сначала молодой полковник увидел вопящую от переполнявших ее чувств толпу, затем заметил два отряда игроков, гоняющих клюшками мяч. С некоторым изумлением узнал в одном из них своего лучшего капитана, а на другой стороне -- коменданта замка ее высочества. На головах игроков красовались такие же вязанные чепцы, как и у него самого, шляпы и плащи офицеров валялись на снегу. Глаза игроков горели азартом, лица были румяны, и по ним стекал пот. Еще через пару мгновений Александр разглядел те самые коньки, о которых беспрестанно твердил Пьер, и удивился, каким образом можно передвигаться на привязанных к обуви ножах.
   Капитан с силой ударил по мячу, горожане разразились криками, а замковый комендант досадливо махнул клюшкой. Сообразив, что игра завершилась победой его людей, Александр удовлетворенно кивнул и пошел прочь. Судя по всему, победители и побежденные заработали хороший обед, улыбки и внимание девушек, уважение горожан, и значит, волноваться больше было не о чем. Его люди впервые одержали победу, никто не подрался, в Бар-сюр-Орнен царила если и не тишь, то благодать. Клюшкование было занятной игрой, граф де Саше это признавал, но представить себя в толпе не мог. Бегать за мячом, толкаться и падать, ставить подножки и самому становиться их жертвой -- нет, это было не для него. Еще в пажах шевалье де Бретей делал все, чтобы уклониться от участия в забаве, а ведь падать на траву или песок было не в пример приятнее, чем валиться на жесткий лед. Из всех известных ему игр с мячом граф де Саше предпочитал игру с ракеткой, полагая сражение один на один гораздо более интересным и достойным, чем игра с клюшками.
   От нечего делать пройдя еще десяток-другой шагов вдоль реки, Александр посмотрел на резвящихся на льду горожан и замер. Нет, попытки гонять клюшками мяч по льду так и оставили его равнодушным и он лишь порадовался, что его люди не будут маяться бездельем, но зрелище того, что выделывали перед девушками местные парни, заставило застыть в восхищении. Александр всегда любил скорость, наслаждался стремительной скачкой, но представить, что человек может передвигаться с такой скоростью без всякого коня, благодаря каким-то ножам, привязанным к башмакам, не мог. Горожане носились по льду, выписывая восьмерки и тройки, выделывали немыслимые танцевальные па и все это на такой скорости, что это само по себе казалось чудом. Александр смотрел на веселящихся горожан и испытывал странное чувство зависти, словно только в ледовом полете человек мог ощутить свободу птиц. Неожиданные повороты, верчения, как у волчков, удивительные прыжки... Полковник догадался, что именно скорость дает возможность парням прыгать так высоко и далеко, и от всей души хотел быть там, на люду, чтобы ощутить это восхитительное чувство полета и свободы...
   -- Скажи, Пьер, -- почти прошептал Александр, -- а где можно купить эти... коньки?
   -- А что их покупать? -- пожал плечами Пьер. -- Как Орнен встал, вам сразу коньки прислали. Да хоть сейчас можете надевать, в замок пошлем -- принесут...
   -- А ты умеешь на них стоять? -- вновь вопросил граф, не отрывая взгляда от горожан.
   -- Как-то не приходилось, -- признал слуга. -- Да ладно, научитесь, ваши же научились. Говорят, в Нидерландах на коньках стоят все -- и ничего, как-то не падают... Привыкли...
   Полковник задумчиво кивнул. За обедом и за ужином перед его глазами стояло волшебное зрелище -- летящий по льду мальчишка-горожанин, свободный как птица в полете, чью свободу не смогли бы сдержать даже берега Орнена. "В Нидерландах на коньках стоят все..." -- вспомнились графу слова Пьера. Может быть, дело в этом? -- думал Александр. Конь стоит немалых денег, шпага -- тоже. К тому же право носить клинок надо еще отстоять -- не родословной, так дуэлями, стычками, смертями... А коньки доступны всем и не стоят крови... Граф де Саше повертел в руках принесенные Пьером "ножи": деревянная основа, стальное лезвие, ремешки -- как просто! Свобода, которую не отнять и которая равняет всех. Которая так притягательна... Отказаться от которой преступление...
   Следующая неделя трудов Александра оказалась разнообразнее предыдущих. Утром -- коньки, днем и вечером книги. Первые неловкие шаги, к счастью, никем не замеченные, сменились уверенностью и ловкостью, а после упражнений на коньках даже найденные в книгах сведения стали восприниматься иначе. Невозможно быть свободным на льду и вернуться в несвободу дома. Невозможно летать, а потом ползать. Александр чувствовал себя человеком, нашедшим клад, и это ощущение открытия так пьянило, что полковник с новыми силами взялся за книги, сопоставлял факты, делал множество заметок, а потом с восторгом носился по льду, все с большей дерзостью повторяя выкрутасы местных мальчишек.
   А потом пришло письмо из Турени, и потрясенный Александр узнал, что, наконец, стал отцом. В первый миг молодой человек даже не понял, кого подарила ему Соланж -- сына или дочь, потому что все чувства графа потонули в одном всепоглощающем чувстве облегчения. Александр был вне себя от счастья, что жена жива и даже здорова. Полковник не признавался в этом самому себе, но все последние месяцы Александр боялся, что с Соланж может случиться что-либо дурное. И вот теперь, когда все страхи остались позади, молодой человек от души благодарил Всевышнего за милосердие, писал восторженное письмо жене и принимал поздравления от офицеров.
   Принцесса Блуасская также получила письмо из Турени, однако, не имея оснований предаваться восторгам, вычитала из письма сына много больше, чем Александр вычитал из писем жены и друга. Визит королевы-матери в Лош, а главное, честь, оказанная ею графу де Саше, когда она решила стать крестной его новорожденной дочери, были весьма красноречивы. Екатерина явно была намерена покончить с неловкостью и намекнуть, что граф может возвращаться. При других обстоятельствах Маргарита была бы рада, что фламандская авантюра наконец-то подошла к концу, но сейчас с досадой думала, что королева-мать вновь пытается играть с ее сыном. За последние годы принцессе Блуасской поднадоело смотреть, как ее семья становится разменной монетой в интригах итальянки. Маргарита помнила, с какой легкостью королева-мать натравила Мишеля на принца Конде, подсунула ему своего незаконнорожденного внука, спровадила ради Генриха в Польшу, но при этом не пошевелила даже пальцем, дабы защитить племянника от ярости короля. Полуитальянка, полупринцесса, полубанкирша -- Екатерина Медичи внушала Маргарите не слишком много почтения. По мнению ее высочества, итальянские суеверия, вечные страхи и безумная любовь к сыну делали Екатерину ненадежной и опасной особой. Это сейчас она жаждала возвращения графа де Саше во Францию, но что будет завтра? Дурной сон или неправильно истолкованный гороскоп, если эта чушь вообще могла поддаваться какому-либо правильному толкованию, -- и вот Мишель получал обвинения в мятеже, а потом и пару крупинок яда в вино. Нет, граф де Саше не должен был возвращаться так быстро. Строго говоря, он вообще не должен был возвращаться.
   На мгновение принцесса даже пожалела, что так опрометчиво разбила планы молодого полковника начать завоевательную кампанию в Артуа. Для Мишеля было бы лучше, чтобы граф де Саше героически сложил голову в первом же сражении... или во втором. Однако теперь, после их разговора, а еще больше после занятий полковника, Маргарита не могла надеяться, что граф очертя голову бросится на испанцев и тем самым избавит Мишеля от головной боли.
   Маргарита подошла к окну. Уже не первый день она любовалась подвигами шевалье де Бретея на льду, раз за разом убеждаясь, что друг сына весьма упорный мальчик. Книги, коньки, вязанная одежда... Она лично дала понять гильдии, что желала бы, дабы они подняли для французов цены на свои товары, и вот -- кто бы мог подумать! -- но юнец выкрутился. "Как жаль", -- прошептала принцесса, отходя от окна. Граф де Саше должен был отправиться в Нидерланды, а не мчаться в Турень в объятия жены. Оставалось подумать, как именно направить молодого человека во Фландрию. Возможно, граф де Саше и не походил на ее покойного мужа, но он был так же молод, упорен и самолюбив.
  

***

  
   Когда полковник де Саше предстал перед ее высочеством, Маргарита подумала, что беседа вряд ли будет сложной. Раскрасневшийся после катания на коньках, все еще сохранивший сияние во взгляде, появлявшееся у людей во время ледовой забавы, Александр де Бретей не выглядел серьезным противником.
   -- Итак, молодой человек, -- начала Маргарита, -- вы готовы дать мне отчет, с чего именно намерены начать свою кампанию? О, нет, только не надо пересказывать мне содержание прочитанных вами книг. В библиотеке их не так уж много и за тридцать лет я имела возможность ознакомиться с большинством из них. Впрочем, если у вас нет планов, может вам стоит отправиться в Турень? Ее величество ясно дала понять, что позволит вам вернуться во Францию. В конце концов, постигшая вас неудача могла обрушиться на любого. Самое большее, что вам может угрожать, это лишиться вашего полка, но что делать? Неудачи имеют свою цену, и в вашем случае она будет не слишком высока. Строго говоря, этот полк и так вам не принадлежит...
   Александр в замешательстве уставился на Маргариту.
   -- Но это мой полк, -- попытался возразить он.
   -- Он был вашим, пока вы находились на службе короля, а на чьей службе вы находитесь теперь? -- вопросила Маргарита. -- С точки зрения закона вы мятежник и дезертир и подлежите суду. Впрочем, учитывая творящуюся во Франции неразбериху, не думаю, что его величество будет излишне строг. Мой сын сделает для вас все, что возможно, и даже более того, и я не сомневаюсь, что вы сможете жить в Турени долго и счастливо. В конце концов, в вашем распоряжении будут книги, охота и прочие развлечения сельских дворян, да и ваши люди не останутся без попечения. Насколько я знаю, у его величества немало друзей, и он с удовольствием подарит полк кому-нибудь из них. Иметь в полковниках фаворита короля -- завидная участь. Ваши люди будут прекрасно устроены -- вам не о чем беспокоиться, рядом с вами будут жена и друг -- что еще нужно для счастья?
   -- Но я хочу помочь его высочеству, -- проговорил Александр.
   -- А чем вы ему поможете, юноша, если сложите голову? -- пожала плечами Маргарита. -- Если бы у вас была армия, вы могли бы воевать, но таких полков, как у вас, в Нидерландах много, -- Маргарита вновь пожала плечами. Усмехнулась. -- Впрочем, с точки зрения закона у вас даже не полк, а разбойничья шайка, а разбойник добыча для любого, у кого есть патент. Разбойников ловят, а потом посылают на виселицу или колесо. В точности, как вы поступили с тем бедолагой в Турени.
   -- Я дворянин, а не грабитель, -- вскинул голову граф де Саше.
   Принцесса рассмеялась.
   -- Это сейчас вы так говорите, но когда вам и вашим людям будет нечего есть и нечего надеть, когда вашим лошадям не хватит фуража, все эти рыцарские идеалы растают, как снег под лучами солнца. Одна деревня, вторая, третья... Грабеж, как и убийство, страшно только в первый раз. Вы привыкните. Зато потом, когда вы попадете в руки правосудия, вы будете точно знать, что привело вас к такому концу, вы не будете роптать на судьбу и обвинять других в своей участи, вы примите свою кончину по-христиански, примирившись с Господом и совестью.
   Александр закусил губу. О разбое, виселицах и колесе ее высочество рассуждала так легко и непринужденно, словно речь шла о приготовлении к охоте или какому-нибудь празднеству. Полковник подумал, что начинает понимать Жоржа, стремящегося держаться от матушки как можно дальше.
   -- А чего вы хотите, молодой человек? -- принцесса впилась взглядом в лицо графа. -- Без патента и господина любой вооруженный отряд превращается в разбойничью шайку. Конечно, вы можете поступить на службу к Вильгельму Оранскому, он вечно нуждается в наемниках, но в таком случае вы будете служить ему, и корону вы тоже будете добывать для него. На службе вы наемник и почти кондотьер, без службы и господина вы никто -- в лучшем случае, капитан вольного отряда. Если такой капитан попадет в руки фламандских католиков, его, скорее всего, отправят на колесо -- во Фландрии они украшают въезд в каждый город. Гёзы вздернут вас на ближайшем дереве, а кальвинисты Гента или Хаарлема отправят на костер. Ах да, я забыла об испанцах. Здесь вам тоже грозит костер, но уже в Испании. Вы никогда не были в Испании? Что ж, очень жаль. С Испанией лучше знакомиться на представлениях актеров, чем с вершины костра, -- подвела итог Маргарита. -- Полагаю, лучше всего вам будет сдаться людям Вильгельма Оранского. Принц великодушен, он примет во внимание ваши обстоятельства и отправит вас на эшафот. Но вот что сотворит Рене де Клермон, если вас угораздит попасть в ее руки, я даже отказываюсь предполагать, -- Маргарита на мгновение замерла, будто пыталась найти ответ на свой вопрос на потолке, стенах и даже в пламени камина, но, в конце концов, лишь покачала головой. -- Нет, молодой человек, из всех четырех возможностей вам остается одна -- вернуться во Францию. Поверьте, у вас нет других путей.
   Граф де Саше сосредоточенно молчал, пытаясь осознать сказанное принцессой.
   -- Ваше высочество назвали лишь три возможных для меня пути, -- наконец-то проговорил он. -- Вернуться домой, поступить на службу к Вильгельму Оранскому, стать разбойником... А в чем же заключается четвертая возможность?
   Маргарита поморщилась.
   -- Не думаю, граф, что она придется вам по душе. Будь вы итальянцем, немцем или англичанином, вы смогли бы меня понять, но французский дворянин...
   -- И все же, ваше высочество? -- упрямо повторил Александр.
   -- Юноша, -- произнесла Маргарита и вновь пристально посмотрела на графа де Саше, -- я не требую от вас ответа прямо сейчас, но к завтрашнему утру вы должны принять решение. Вернуться во Францию будет самым разумным с вашей стороны, но если вам это так неприятно, а разбойничать и служить Вильгельму вы не желаете, то вы можете поступить на службу к одному из фламандских городов. Естественно, это должен быть достаточно влиятельный город, а значит большой и богатый, -- любезно пояснила принцесса. -- На ваше несчастье, самым подходящим городом является Гент. В ваших книгах этого не сказано, но последние десять лет Гент самый непримиримый кальвинистский город во всех Нидерландах, самый ярый ненавистник испанцев и даже собственных дворян. Признаться, я не испытываю ни малейшей любви к кальвинистам, слава Богу, я лютеранка, но Гент я не люблю особенно сильно. Не представляю, граф, каким образом, вы -- католик, сможете жить среди кальвинистов. Они даже не закрывают окна своих домов, дабы каждый мог надзирать за соседом и тем самым стоять на страже добродетели и веры, -- в голосе Маргариты послышался сарказм. -- Неудачников они считают проклятыми, а успех в делах почитают за благоволение Господа. Если вы пойдете на службу Генту, вы будете служить пивоварам и ткачам, защищать торговцев, рыбаков и прочее простонародье. Вы всерьез полагаете, что сможете на это пойти? Нет-нет, не говорите ничего сейчас, -- остановила принцесса Александра, когда он попытался ответить. -- Вы дадите ответ завтра, а сейчас идите и подумайте, чего вы хотите. Будете ли вы воевать на собственный страх и риск, вернетесь ли домой или пойдете на службу -- в любом случае, ответ подождет до утра. Но послушайтесь доброго совета -- возвращайтесь во Францию.
  

***

  
   Александр сидел у камина и смотрел на пламя. Принцесса была права... и в то же время неправа. Сейчас, оставшись один, он нашел слова, которые должен был сказать раньше, но в беседах в ее высочеством слова почему-то исчезали. С Жоржем можно было спорить и даже побеждать, но в беседах с ее высочеством победа всегда оставалась за ней. Даже когда она была неправа.
   Молодой полковник обхватил руками колени и задумался. Принцесса спросила, чего он хочет, хотя скорее стоило спрашивать, чего хочет Жорж. Александр впервые принялся размышлять, действительно ли друг жаждет получить корону Нидерландов. Ну да, Жорж говорил о Нидерландах, мечтал о Нидерландах, бредил Нидерландами, но сейчас полковнику пришло в голову, что вся эта любовь, все это стремление были слишком рассудочны. Жорж любил Нидерланды потому, что ему было с кем о них говорить, но сейчас, когда они могли общаться только с помощью писем, это любовь явно остыла, и друг наверняка нашел новое развлечение -- пишет картину, ставит эксперименты с обскурой или, может, забавляется медициной...
   Александр понял, что даже власть Жоржу была не так уж и нужна. Если бы он и правда хотел получить корону, он мог прибрать к рукам Три Епископства и стать почти королем. Князь-архиепископ вряд ли стал бы протестовать, да и с крестным Жорж всегда смог бы договориться, но вместо реальной короны друг грезил о далекой звезде. Да что Три Епископства! Даже Туренью Жорж правил без всякой охоты, полагая губернаторство досадной обузой. Жоржу нравилось творить, развлекаться, решать загадки... но не править. А это значит, что он может вернуться домой -- к жене и дочери.
   Полено в камине треснуло, и граф де Саше вздрогнул. Он может вернуться домой, но что он будет там делать? Он не создан для мирной жизни, он не создан для сельских забот. Даже в Турени он ухитрился найти войну, так чем он займется без своего полка? Обскурой? Ну, может быть, год или даже два он продержится, но что будет потом? Он не может, как Жорж, находить удовольствие в блаженном ничего неделании. Он не может жить просто так... А, впрочем, принцесса опять не права, она рассуждает как женщина. Ну, кто сможет отнять у него полк? Жорж наверняка заключит союз с герцогом Анжуйским, а это значит, что ему вновь придется воевать... в братоубийственной войне... Убивать французов за то, что они выбрали не ту веру, не ту партию или просто оказались не в том месте не в то время... Слышать крики о пощаде на родном языке... и не давать пощады... Опять...
   Довольно! -- Александр ударил кулаком по каменному полу. Ему все равно придется воевать -- во Франции или Нидерландах -- а раз так, то пусть это война будет справедливой. Защищать... ткачей и пивоваров, торговцев и рыбаков, кажется, ее высочество выразилась именно так. Ну, так что ж, разве не тем же самым он занимался в Турени? Охранять переправы и дороги, обозы, город и людей. И слышать шипение за своей спиной. Пусть! По крайней мере, сейчас у него есть выбор, а когда он попал в Турень, этого выбора не было. И его выбор будет честным. И Соланж не будет стыдиться из-за него...
   Полковник прислонился головой к каменной кладке камина и застывшим взглядом уставился на огонь. Языки пламени плясали на поленьях, и Александр увидел среди них юркую саламандру, совсем такую, как на стенах Азе-ле-Ридо. Гибкое тело огненной ящерицы кружилось на поленьях, длинный хвост хлестал ее по бокам, саламандра росла, обдавая жаром, а потом вдруг вцепилась в его руку.
   Александр рванулся, попытался вырваться из хватки обезумевшей ящерицы, но она тянула его за собой, тащила в самое пламя, все крепче сжимая зубы. С узкой морды смотрели ненавидящие глаза короля, боль забирала силы, и Александр понял, что еще немного и упадет в огонь...
   Белая вуаль мелькнула перед глазами, хлестнула огненную тварь и чья-то рука вырвала его из огня...
   -- Ваша милость, проснитесь! -- голос Пьеры был испуганным. -- Нашли где спать!..
   -- Где... саламандра? -- дрожащим голосом спросил граф. -- Она меня укусила...
   -- Это вы обожглись о каминную решетку, -- неуверенно возразил Пьер, рассматривая руку господина. -- Идите-ка в постель, а то здесь и обгореть недолго... Вы же чуть в камин не улеглись, хорошо я вошел, обошлось... Уф... напугали...
  

***

  
   Когда наутро граф де Саше сказал ее высочеству "Гент", Маргарита едва удержалась, чтобы довольно не кивнуть. Она видела не менее пяти вариантов дальнейшей судьбы упрямого мальчишки, и не один из этих вариантов не грозил Мишелю неприятностями. К тому же от горя еще никто не умирал. В худшем случае Мишель мог сочинить элегию в память о друге и заказать своим итальянцам роскошное надгробье.
   -- Что с вашей рукой? -- спросила Маргарита, лишь бы не выдать свои мысли. Ей предстояло писать в Гент, а принцесса и правда не любила кальвинистов.
   -- Саламандра покусала, -- смущенно ответил Александр, и Маргарита резко вскинула голову.
   -- Что вы хотите этим сказать? -- переспросила принцесса. Молодой человек смутился еще больше, но когда он закончил рассказ о своем сне, ее высочество задумалась, а затем улыбнулась. -- Пожалуй, граф, у вас есть шанс, -- заметила она. -- И, кстати, о Генте. Я не люблю кальвинистов, но и они не слишком любят меня. Вот из-за этого, -- Маргарита подняла руку, чтобы продемонстрировать перстень с саламандрой, держащей в зубах рубин. -- Этот перстень некогда принадлежал моему дяде -- королю Франциску Первому, а его здесь не любят именно потому, что когда то любили... слишком сильно, а он не оправдал этой любви. В ваших книгах об этом ничего не сказано?
   -- Нет, -- признал Александр.
   -- О да, о предательстве королей обычно не пишут. Без малого сорок лет назад город Гент взбунтовался против императора Карла Пятого, и Карл Пятый, как гражданин Гента, был весьма обижен на непокорных подданных. Обижен до такой степени, что решил двинуть против города свои войска. Тогда жители Гента отправили посольство к королю Франциску. Они просили о помощи против испанцев, а взамен обещали королю Фландрию. К сожалению, Франциск погнался за итальянским миражом и вместо того, чтобы вернуть под власть Валуа земли Бургундского дома, открыл объятия злейшему врагу и пропустил через Францию испанские войска. Мятеж был подавлен, стены Гента разрушены, а ворота сожжены. Так вот, граф, если ваш голос будет слышен в Генте, вы можете считать, что говорите со всеми Нидерландами. И, кстати, этот перстень ваш...
   -- Но они же не любят... -- начала Александр.
   -- Ничего -- стерпят, -- усмехнулась Маргарита. -- Или вы полагаете, что будете им служить?! Как вы доверчивы... Впрочем, с годами это проходит. Вы будете их защищать, это верно, но при этом заставьте их слушать себя. И приручите свою зверушку, негоже, чтобы вас кусал символ вашего дома. Да и им не стоит об этом знать.
   Принцесса Блуасская положила перстень на стол и вышла.
   Александр посмотрел на кольцо, затем на свои руки. Искусанная рука распухла, в пламени свечи рубин казался живым, и Александру вновь почудилось, будто маленькая ящерица на столе начинает свой танец. Граф де Саше с силой потер лицо, прогоняя наваждение, рванул с пальца перстень с сапфиром и бросил безделушку на стол. Сапфиры годны для женщин и святых людей -- Александр де Бретей не был ни тем, ни другим. Молодой человек взял обожженной рукой несносную ящерицу. Саламандра обвила палец, будто ластясь к новому хозяину. Пламя затихло, звереныш уснул.
   Александр де Бретей подошел к окну. Орнен тонул в белой дымке. Берегов видно не было, однако граф выучил этот вид наизусть. Замок, река, граница... Там, за границей, простиралась новая неведомая для него земля. Там была Фландрия...

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"