Белова Ю., Александрова Е.: другие произведения.

"Бог, король и дамы!" Гл.29

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В которой рассказывается о чудесах и искусстве убеждения.


Юлия Белова, Екатерина Александрова

"Бог, король и дамы!"

ГЛАВА 29

В которой рассказывается о чудесах и искусстве убеждения

  
   -- История с чудным отроком!.. Рассказанная и показанная!.. С убиением и воскрешением! -- надрывался ярмарочный фигляр, наблюдая, как толпа оставляет лотки и стекается на небольшую площадь. Жером и Александр привычно крутились поблизости, предвкушая свой выход.
   Вообще-то, Александру больше нравилось плавать и нырять с моста, хотя платили за это сущие пустяки. Даже таскать платки из карманов было веселее. Зато когда Александр вылезал из утыканной шпагами корзины и видел ошалевшие от благоговейного ужаса морды ярмарочных зевак -- это было здорово! Жером и Александр едва удерживались от хохота, не замечая, как переводит дух вспотевший от напряжения фокусник. Трюк с корзиной был самым опасным из всех трюков старого итальянца, зато и платили за него больше, чем за все остальные трюки вместе взятые. Александр как-то целую неделю пробродил со стариком по Сен-Лоранской и Сен-Жерменской ярмаркам, заменяя заболевшего мальчишку, купленного фокусником пару месяцев назад. Если бы беглому пажу сказали, что какой-то пьяный офицер проткнул парнишке ногу, Александр только пожал бы плечами, привычно присовокупив, что от судьбы не уйдешь. О том, что однажды его могут и вовсе убить, мальчик не думал, искренне наслаждаясь непривычной свободой и сытостью.
   Благодаря щедрой плате фокусника у бывшего пажа не переводились деньги, и он мог вволю накупать вафель, булочек и пирожков, если им с Жеромом не приходило в голову брать все это даром. Конечно, Александр догадывался, что, не будь Жерома, итальянец вряд ли был бы столь щедр, но мальчишка предпочитал не забивать голову лишними мыслями. Гораздо больше его волновал собственный выход перед публикой и за все время работы подсадным Александр ухитрился ни разу не повториться. То он отчаянно цеплялся за всех встречных и поперечных, таща платки и все, что попадалось под руки, а также жалобно умоляя не губить его, ведь его только что сговорили с внучкой зеленщика. То начинал яростно торговаться словно ростовщик с моста Менял, делаясь сварливым, визгливым и суетливым. А однажды, сделав вид, будто палец фокусника ткнулся в Жерома, с воплем бросился к итальянцу, принялся уговаривать его не убивать единственного кормильца семьи, а лучше взять его, слабого и больного, и так уговаривал, что в конце концов уговорил!
   Временами итальянец, никогда не знавший, какую новую штуку выкинет бамбино, громогласно клялся, что как следует отдубасит проказника, но почему-то никогда не бил. Александр полагал, что причиной тому был Жером, но, как это ни странно, ошибался. Наблюдая за все новыми и новыми интермедиями малыша, видя, как ярмарочные зеваки хватаются от хохота за животы или же растрогано вытирают слезы, старый фигляр вспоминал Италию и думал, что у бамбино большое будущее. Мало ли было великих комедиантов, начинавших свою карьеру на улице, а затем заставлявших смеяться и плакать знатнейших сеньоров, герцогов, кардиналов и самого папу? Последнее время фокусник все чаще вспоминал о своем возрасте и все больше надежд возлагал на талант бамбино, так что старался пореже запихивать мальчика в корзину, боясь потерять такое сокровище из-за случайно дрогнувшей руки или какого-нибудь пьяного вертопраха. Из разговоров с Жеромом итальянец догадался, что мальчишки не только не были братьями, но даже не состояли в родстве, и потому предположил, что бамбино приемыш, может быть, подкидыш. Самого Жерома старик принимал за сына мясника и был не так уж далек от истины.
   Итальянец ничем не мог попрекнуть приемных родителей мальчика, судя по всему весьма добрых и щедрых людей -- во всяком случае старик ни разу не видел бамбино голодным, избитым или плачущим. И все же каким бы счастливым не казался мальчишка, какими бы заботливыми не были его приемные родители, старый фокусник верил -- они не откажутся отдать бамбино на его попечение, ибо -- видит Мадонна! -- малыш не годился для ремесла мясника. Согреваемый подобными мечтами, старик частенько рассказывал Александру о виденных им в Италии комедиях и трагедиях; увлекаясь, читал по-итальянски целые монологи; затем спохватывался, обнаружив, что перешел на родной язык, и принимался пересказывать монологи по-французски; вновь вспыхивал порохом, пытаясь пропеть модные итальянские песенки; учил Александра смотреть, держать спину и голову, даже ходить.
   Каждый раз, когда старик начинал подобное представление, Жером выразительно крутил пальцем у виска, желая показать, что итальянец окончательно спятил, а Александр как зачарованный внимал фокуснику и повторял его уроки, забывая даже о вафлях и купании. Видя, каким восторженным пламенем горят глаза мальчишки, старый фигляр умильно утирал слезы, убеждая себя, что непременно доживет до триумфа проказника и тогда его старость будет обеспечена. Пока же старик готов был пришибить знатных болванов, то и дело лезущих под руку и требующих повторить фокус.
   Этот раз не был исключением. Как только перед фокусником остановились роскошные носилки, старик понял -- повторения трюка не избежать. Бедняга даже взмок под недоверчивым взглядом разряженного вельможи. Пока зеваки охали, таращили глаза, прижимали к щекам ладони, жмурились, бормотали "Pater Noster", "Ave" и сыпали площадной руганью, сидевший в носилках дворянин не пошевелился, не вымолвил ни слова, даже не моргнул. Старик мысленно бранился: "Мадонна! И как можно работать с такой неблагодарной публикой?!"
   Александр упорно лез вперед -- раскрасневшийся от азарта и любопытства мальчишка. Целый дождь из су и денье сыпался к ногам старого бродяги, и только вельможа не дал фокуснику ни монетки. Итальянец низко поклонился и принялся благодарить монсеньора за честь дать представление в его присутствии, уверял, что еще никогда за свою долгую жизнь не удостаивался подобного счастья, клялся помнить об этой радости до самой могилы -- напрасно... Дворянин упорно не желал расставаться с деньгами.
   На особо длинном периоде речи итальянец запнулся, и тогда вельможа, наконец, разомкнул губы.
   -- А ты, приятель, мошенник. И внук твой мошенник. И корзина твоя -- корзина мошенника, -- лениво объявил он. -- А, впрочем, ладно. Я дам тебе тестон, если сможешь повторить свое "чудо" с кем-либо другим, к примеру -- вот с ним, -- и вельможа ткнул пальцем в собственного лакея.
   Лакей побледнел, попытался было отшатнуться, но под взглядом хозяина застыл на месте, бормоча что-то невнятное о десятилетней безупречной службе. Итальянец всплеснул руками:
   -- Но, монсеньор, этот юноша не влезет в мою корзину, -- с деланной растерянностью сообщил он. -- Здесь нужен мальчик... маленький мальчик... Вроде этого... -- фокусник указал на Александра.
   -- Ну, так бери его, -- пожал плечами вельможа. -- Мне все равно, кого ты прирежешь...
   Выражение неистребимого мальчишеского любопытства сползло с лица Александра. Он растерянно огляделся по сторонам и вцепился в Жерома. На какой-то миг фокусник даже подумал, что фантазия бамбино истощилась и ему придется повторить одно из своих прежних представлений. Зря! Губы мальчишки сложились в плаксивую мину, и он разревелся, да так, что слезы брызнули во все стороны.
   -- Я больше не бу-у-ду! -- ревел Александр, кулаками размазывая по лицу слезы. -- Жа-а-ак!... Скажи ма-а-тушке!.. Я слу-у-ушаться... бу-у-ду-у!
   Толпа, слегка оглушенная этими воплями, попятилась на шаг-другой, но сразу же остановилась, с интересом ожидая продолжения.
   -- Матушка говори-и-ла... не ходи-и-и на я-а-рмарку-у-у... не ходи-и-и... а я ходи-и-и-ил... -- Александр содрогался от рыданий. -- Я больше не бу-у-у... ду-у-у... Пусть ма-а-атушка меня... побье-о-о-от... только пусть не ре-е... жу-у-ут...
   В толпе кто-то хмыкнул. Краснощекая и пышнотелая горожанка наставительно втолковывала такому же краснощекому и круглому сынку: "Видишь, что бывает с неслухами? Сейчас этого мальчишку посадят в корзину и прирежут". Малыш испуганно уцепился за материнский фартук, однако жмуриться не стал, явно желая узнать, каким образом режут непослушных мальчиков. Александр зашелся криком, уверяя, что только раз убегал на ярмарку... то есть -- два... ой! -- всего-то три раза!..
   Добропорядочные парижане и столь же добропорядочные окрестные крестьяне от души хохотали, требовали посадить негодника в корзинку и как следует пырнуть ножом. Один из зевак до того раззадорился, что даже пихнул Александра в спину -- не сильно пихнул, больше для вида, но мальчишка претворился, будто этот толчок сбил его с ног, и чуть ли не кубарем подкатился к ногам фокусника.
   Наконец, и Жером вспомнил, что должен что-то сказать. Он осторожно приблизился к носилкам и попросил его милость не убивать братца, а то матушка будет плакать.
   -- Если мошенник прирежет твоего брата -- получишь десять ливров, -- небрежно посулил вельможа, и лакей грубо оттолкнул мальчишку прочь.
   Старый фигляр устало оглядел гогочущую толпу, явно довольную и с нетерпением ожидавшую начало нового представления, сидевшего у ног бамбино, тихонько поскуливавшего, словно он уже потерял всякую надежду на спасение, ехидно улыбавшегося вельможу и тяжко вздохнул. Совать в корзину свою последнюю надежду очень не хотелось, однако и спорить с французским грубияном было бессмысленно. С тяжким вздохом фокусник поднял мальчишку на ноги, накинул ему на голову черный суконный плащ, поставил проказника в корзину и принялся с трудом "запихивать" внутрь.
   Зеваки притихли. Черный плащ фокусника неожиданно напомнил им черную повязку на глазах осужденного и, если бы в толпе оказался священник или бродячий монах, они непременно произнесли бы прочувственную проповедь, уверяя, что как преступники обречены на погибель тела и души, так и непослушные дети будут ввергнуты в геену огненную, где их наказанию не будет конца. Если бы зевакам сказали, для чего на самом деле нужен плащ, они бы немало удивились, ибо без куска ткани, полностью скрывавшего фигуру Александра, зрители бы поняли, что корзина не так уж мала и мальчишке в ней весьма просторно.
   Наконец итальянец "запихал" бамбино в корзину, стащил с выцветшей головы плащ, прикрыл корзинку плетеной крышкой и взял в руки первую шпагу. Даже вельможа приоткрыл рот и даже Жером затаил дыхание. Лишь сидящий в корзине Александр был совершенно спокоен. Шпаги привычно вылезали со всех сторон, и он с привычной сноровкой направлял их ход. Даже когда вельможа опомнился и принялся громко требовать, чтобы мошенник сменил клинок и взял его собственный, беглый паж не испугался. Шпага дворянина была отведена с той же легкостью, что и шпаги фокусника, а шпаги фокусника были ничуть не менее остры, чем шпага дворянина.
   Александр с удовольствием прислушивался к восклицаниям толпы, но когда, наконец, вылез, потрясение зевак было столь велико, что над толпой разом воцарилась тишина. Только пухлый малыш у маминой юбки растерянно пропищал, неужели этот мальчик не такой плохой, раз добрый святые его воскресили?
   Ответом пострелу была увесистая материнская оплеуха, а лакей, так и не пришедший в себя от страха, мог только выдохнуть: "И как... там?!"
   -- Черти... рожи корчили... -- жалобно проговорил Александр. -- И розгами грозили...
   Последние слова мальчишки потонули во взрыве здорового простонародного хохота. Дворянин также изволил улыбнуться и швырнул фокуснику обещанную монету. Рассеянно скользнул взглядом по Александру. Посмотрел внимательнее -- раз, второй, третий. Задумался. Поманил к себе Жерома. Небрежно уронил на землю пять ливров.
   -- Сегодня вечером приведешь брата в отель Сенс -- получишь двадцать ливров.
   Не дожидаясь ответа, вельможа откинулся на подушки и подал знак трогать. Толпа расходилась. Только Александр застыл на месте, с ненавистью глядя вслед носилкам.
   -- Да ладно тебе, -- Жером ткнул друга в бок. -- Хочешь, шепну нужным людям словечко -- и они перережут ноги его лошадям?
   -- Лошадей жалко...
   -- Тогда... можно ему в отеле дымоходы забить, -- предложил Жером новую проказу.
   Глаза Александра загорелись. Подобная проделка и впрямь была великолепна!
   -- И вообще, хватит болтать. Смотри, сколько у тебя денег. Пять ливров его милости и итальянец дал шесть су. Что делать будем?
   -- Пирожки купим и Смиральде ленту, -- немедленно предложил Александр.
   -- Пирожки мы и так возьмем, -- снисходительно возразил Жером, -- а ленту, так и быть... купим.
   Пока друзья с аппетитом поглощали пирожки с требухой, а также пришедшиеся весьма кстати сыр и сидр, пока выбирали нарядную ленту, пока неугомонный Александр нырял с моста Менял и мальчишки искали Смиральду, тени удлинились чуть ли не вдвое. И Смиральда объявилась вовсе не там, где ее ожидали. Была у нее дурная привычка: появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. При виде ленты девушка скорчила недовольную гримасу, уверяя, что только глупцы тратят деньги на подобные пустяки, однако пожелала украсить себя немедленно. Покрутилась перед друзьями, приняла кокетливую позу и, наконец, приготовилась выслушивать новости, которые Александр собирался на нее вывалить. Лишь когда мальчик запнулся и ни с того ни с сего замолчал, Смиральда, всегда подмечавшая подобные мелочи, нахмурилась:
   -- Ну, и что там случилось с этим дворянином? Носилки под ним что ли провалились?
   -- Ничего под ним не провалилось... -- отозвался Жером. -- Просто он посулил мне двадцать ливров, а из-за него, -- короткий кивок на Александра, -- я эти двадцать ливров потерял.
   Смиральде не требовалось ничего разъяснять. Она осуждающе посмотрела на мальчишек и, наконец, фыркнула: "Ну и болваны!" Александр вскинул голову:
   -- А что же... что же я -- идти должен был, да? Не желаю я! Это противно!
   -- Подумаешь, -- девушка пожала плечами. -- Противно ему... За деньги мог бы и потерпеть. Уж если этот вельможа Жерому двадцать ливров обещал -- тебе бы еще больше дал...
   -- Я не шлюха!
   -- Ну, спасибо, -- Смиральда обиженно поджала губы. -- Ты не шлюха, ты просто дурак. И вообще, чтобы шлюхой быть, надо еще уметь что-то.
   Александр замолчал, чувствуя, что обидел Смиральду, и не зная, как загладить вину. Девушка тоже молчала. Однако в конце концов обида заставила ее заговорить.
   -- Тебе то хорошо -- никакого риска, а я залететь могу.
   -- Как это? -- не понял Александр.
   -- А так! -- огрызнулась Смиральда. -- Забеременеть. Думаешь приятно всякую гадость пить, да еще думать, подействует она или нет?! А ты все ленточки, сережки... И дал же Всевышний такую красоту идиоту! Нет, право, -- девушка вскочила, -- ты на себя посмотри. Тебя приодеть -- так вообще загляденье будет!
   Беглый паж только упрямо замотал головой.
   -- А что, что еще ты будешь делать? -- горячилась Смиральда. -- Думаешь, всю жизнь на шее мэтра Кабоша просидишь? Он, конечно, хороший человек, хоть и палач, но ведь и совесть знать надо...
   -- Я отработаю, -- сквозь слезы прошептал Александр.
   -- Как? Пойдешь к мэтру в подручные? Так он тебя не возьмет -- его за это вздернут. А вором станешь -- сам на виселицу угодишь.
   -- Я дворянин! -- вскинулся мальчик.
   -- Да кто это знает и кто тебе поверит? Только шкуру за самозванство спустят, а потом все равно -- на перекладину. Нет, Александр, дороги у тебя две. Либо знатным господам в спальне угождать, либо на виселице болтаться.
   Александр отвернулся.
   -- Я... я в комедианты пойду -- у меня талант.
   Шлюха выразительно постучала пальцем по лбу.
   -- Ну, точно дурак -- додумался... Да этих бродяг даже на кладбище не хоронят -- как собак при дороге зарывают. И тоже, между прочим, по ночам знатных господ развлекают. А то не угодишь, так они палками отдубасят, а угодишь -- жена или муж слуг с дубьем пришлют...
   -- Это только у нас так, а в Италии все по-другому! -- заспорил Александр. -- Там комедианты во дворцах живут, перед кардиналами и папами представления дают!
   -- Угу, -- скептически протянула Смиральда. -- А кто ночами тех же кардиналов развлекает? То-то все твердят о любви по-итальянски...
   -- Да что вы все об одном и том же... -- попытался вставить словечко Жером. -- Пошли лучше гулять...
   Смиральда в упор смотрела на Александра, не обращая ни малейшего внимания на сына палача. Беглый паж опустил голову.
   -- Я в армию пойду...
   -- Ну и будешь спать с вонючими солдатами, -- заключила шлюха. -- Им, знаешь ли, тоже развлечения надобны. Нет, Александр, уж если быть чьей-то забавой, так забавой вельмож в Лувре. А то через пару месяцев Кривой Жан тебя сам к делу приставит, и на Жерома не посмотрит, и даже на мэтра. Просто спрячет тебя на недельку-другую и будешь ты на него работать. С Кривым Жаном не поспоришь. А если тебя стража заловит, так вот Жером и будет тебя пороть. Думаешь, не выпорет? Выпорет-выпорет, не сомневайся. Он и меня выпорет.
   Александр в потрясении уставился на друга. Жером взъерошил волосы.
   -- Ну что ты ко мне привязалась?! Что я виноват, что у меня ремесло такое?
   -- Не ной, -- Смиральда была настроена решительно. -- Ты лучше расскажи этому болвану, что ему еще кроме порки причитаться будет, коль скоро Кривой Жан на него лапу наложит.
   Сын палача виновато отвел взгляд.
   -- У позорного столба выставят... и клеймо наложат...
   -- Но я же не хочу... не хочу этим заниматься... -- возмутился Александр.
   -- Так что же им -- Кривого Жана наказывать? Удумал... -- шлюха даже руками всплеснула. -- Тебе еще повезет, если Кривой Жан тебя какому-нибудь вельможе продаст. Только знаешь, лучше самому покровителя найти. Чего ради Кривого Жана кормить? Он и так упитан, дальше некуда.
   Александр ткнулся лицом в сложенные на коленях руки и разрыдался. Жером укоризненно взглянул на Смиральду. Девушка передернула плечами.
   -- Хватит сырость разводить! Не маленький!
   -- Что же мне делать? -- казалось, мальчик не слышит окрика подруги. -- Что делать?!
   -- Как что? -- Удивилась шлюха. -- Учиться надо. Ты хоть и красивый -- но ужас до чего неуклюжий! Поговорю я сегодня с нужным человеком, он тебя ремеслу обучит... Вернешься в Лувр... Главное, понаглее будь и деньги за все бери. Может, какая-нибудь дама возьмет тебя под свое покровительство, а, может, какой-нибудь шевалье. Знаешь, с мужчинами дело иметь гораздо лучше. Женщины -- они что? -- у них мужья, любовники, братья, куча других родственников. Возьмут и прирежут в темном закоулке. А мужчины -- сами себе господа.
   -- Не хочу я с ними!
   -- А что ты хочешь?! -- взвилась Смиральда. -- В корзину свою дурацкую лазить? Так тебя там прирежут! Думаешь, почему твой драгоценный итальянец мальчишек у Кривого Жана покупает? Потому что они у него больше полугода не живут. Вылезет какой-нибудь пьяный офицер и ткнет шпагой. Очень весело -- сдохнуть в корзине! А покровитель о тебе заботиться будет. Кормить, одевать, на охоту брать. Что в этом плохого?
   -- Это больно... -- прошептал мальчик.
   Девушка фыркнула:
   -- Потому что ты неуклюжий и ничего не умеешь. И вообще -- можно подумать, твой итальянец тебя ни разу не ранил!
   -- Но... это же так -- царапины, -- начал оправдываться Александр. -- Зато когда я вылезаю... Ты бы видела, как они на меня смотрят!
   -- И эти будут смотреть! -- подхватила Смиральда. -- Комедианты такие же шлюхи как мы, только хуже -- ничего толком не умеют. Мы то представления устраиваем похлеще их. И наряды у них -- сплошной обман, дешевка. А у тебя будут шелк и бархат, и шитье золотое, и кружева... Ты же дворянин! Чего ради тебе перед горожанами с крестьянами выламываться? Тебе с вельможами надо жить, благородных господ забавлять, а уж они для тебя ничего не пожалеют.
   Рассказывая Александру об ожидающих его благах, Смиральда так воодушевилась, что ее глаза засияли. Это была тайная мечта всех шлюх, встретить богатого покровителя, который посадит красотку на коня и увезет далеко-далеко в свой сказочный замок. Смиральда даже себе не признавалась в подобных мечтах, в глубине души понимая их тщету, но Александр... Все-таки он был дворянином, и вполне мог получить от покровителя коня, дорогой перстень, цепь с рубинами.
   -- Ты, главное, меньше двадцати ливров ни с кого не бери, -- наставительно вещала Смиральда, словно Александр уже на все согласился и прямо сейчас побежит в Лувр. -- И на слово никому не верь, пусть вперед платят. Представляешь, ты сможешь комнату снять, а может, покровитель подарит тебе отель!
   Александр недоверчиво уставился на подругу. После комнаты пажей, после тюфяка и козел в Шатле мысль о собственной комнате и собственной кровати казалась мальчику волшебной сказкой.
   -- У меня не получится, -- пробормотал он.
   -- Получится, -- обнадежила Смиральда. -- Ты же самый красивый. Ты только сразу себя правильно поставь -- и все будет хорошо. А теперь пошли. Мне еще с нужным человеком потолковать надо.
   Сбитый с толку, почти убежденный, Александр поднялся. Трое друзей шли по улице в молчании: Смиральда, потому что обдумывала предстоящий разговор с нужным человеком, а также размышляла, как избежать слишком пристального внимания Кривого Жана; Жером, потому что досадовал на непонятную настырность подруги; а Александр, потому что пребывал во власти страхов. Беззаботная и безопасная жизнь на улицах Парижа больше не казалась ему такой уж беззаботной и безопасной. Лувр, почти что переставший пугать, коль скоро он жил не в нем, а в Шатле, вновь стал казаться мрачным и страшным. Неясные мечты об Италии и армии поблекли. Будущее виделось уродливым и хмурым.
   -- Эй, красотка, садись ко мне в седло, покатаемся!
   Александр поднял голову. Должно быть, только глубокая задумчивость помешала ему видеть происходящее вокруг, иначе он заметил бы и высокого вороного коня, и восседавшего на нем дворянина. Впрочем, одного взгляда было достаточно, чтобы мальчик все понял. Смиральда почтительно присела перед рыжеволосым всадником, что-то сказала, дворянин рассмеялся и махнул рукой. Александр почувствовал, что краснеет. Ему еще ни разу не приходилось видеть, как ведутся подобные дела, и теперь он просто застыл на месте, не зная, что предпринять. Жером дернул друга за рукав, пробормотав, что Смиральде теперь не до них. Напрасно. Александр стоял столбом. Смиральда обернулась, процедила сквозь зубы "Да убирайтесь же вы, наконец!", но ее приказание подействовало на мальчишку не больше увещеваний Жерома. Дворянин хмыкнул и наклонился, протягивая к девушке руку. Смиральда растерянно оглянулась, и тогда Александр вообразил, будто подруга нуждается в защите. Не помня себя, почти ничего не видя от слез, мальчик подхватил с земли камень и швырнул в дворянина.
   Смиральда испуганно прижала ладони к щекам, когда камень угодил в вороного и возмущенный столь непочтительным обращением конь взвился в воздух. Не ждавший нападения дворянин чуть было не вывалился из седла, но каким-то чудом смог удержаться на спине ошалевшего от боли коня и даже направить его на мальчишку, твердо решив растоптать дерзкого щенка. Смиральда завизжала, да так, что оглушенный визгом вороной шарахнулся в сторону, и тогда воодушевленный предполагаемым отступлением врага Александр принялся забрасывать его кусками навоза, камнями и всем, что только попадалось под руки.
   Дворянин понял, что более не может сдерживать натиск обнаглевшего простолюдина, и обратился в бегство, во все горло призывая стражу. Если бы речь шла о вооруженных браво, о ревнивом муже, взбешенном любовнике или брате, он мог бы до скончания века надрывать глотку, ибо городская стража раз и навсегда поклялась не сталкиваться со столь опасными людьми. Однако выяснив, что виновниками переполоха являются два мальчишки и девчонка, стражники приободрились, смело бросились на врага и без труда его одолели.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"