Белова Ю., Александрова Е.: другие произведения.

"Бог, король и дамы!" Гл. 52

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В которой Соланж де Сен-Жиль, сама того не зная, обретает покровителя при французском королевском дворе


Юлия Белова, Екатерина Александрова

"Бог, король и дамы!"

ГЛАВА 52

В которой Соланж де Сен-Жиль, сама того не зная,

обретает покровителя при французском королевском дворе

  
   Вряд ли стоит удивляться, что подготовка к Нидерландской компании отнимала у Жоржа-Мишеля так много времени, что он упустил появление при дворе новой звезды, точнее, первоначально не счел нужным обращать на нее внимание. Причин для подобного равнодушия было две. Первой и главной стала досада шевалье, не заметившего появление очаровательного цветка по соседству с собственными владениями. Второй -- придворная молва, упорно твердившая, будто Соланж де Сен-Жиль из Азе-ле-Ридо хороша собой, но на редкость глупа. Правда Анри де Бурбон говорил о кузине с нескрываемым восхищением, но граф де Лош отнес это за счет пристрастия двоюродного брата к пастушкам, которых, судя по всему, и напомнила принцу провинциалка.
   Очаровывать пастушек, полагал шевалье Жорж-Мишель, дело простое и потому скучное. Да и расстраивать кузена, отнимая у него подружку, было нехорошо. Впрочем через пару недель после начала празднеств, его сиятельство сообразил, что был не совсем прав, а кузен с малышкой оказались еще более бесхитростными, чем можно было предполагать -- во всяком случае прежде шевалье не приходилось встречать при дворе невинных девочек.
   Соланж де Сен-Жиль, о которой так много судачили при дворе, было четырнадцать лет и она только что покинула монастырь. Господин де Сен-Жиль немало передумал, прежде чем отправить девочку в обитель. Так уж сложились обстоятельства, но ни Антуан, ни его супруга не получили сколько-нибудь приличного образования и потому желали дать своей дочери все то, чего сами были лишены. Но даже не это соображение заставило полковника отослать Соланж из дома. Гражданская война то и дело подходила к берегам Луары и Эндра, а господин де Сен-Жиль был слишком опытным военным, чтобы не понять, что Азе-ле-Ридо является не очень надежной защитой от боевых действий.
   Монастырь сестер-августинок в Шиноне был знаменит на всю Турень не только школой для девочек из благородных семей, но и надежными стенами, превосходящими даже стены первого монастыря Франции Фонтевро и способными выдержать самый жестокий штурм. А уж расположение Шинона и его укрепления делали для армий бессмысленной даже попытку приблизиться к городу.
   Когда полковник первый раз явился в монастырь для свидания с дочерью, он был поражен, обнаружив, что должен разговаривать с девятилетней девочкой через две толстенные решетки, но досада, что ему не удастся обнять дочь, быстро прошла, когда почтенный дворянин сообразил, что и врагам не добраться для его сокровища. Таким образом маленькая Соланж осталась в монастыре, не покидая его даже на время каникул, и могла видеть родителей лишь два раза в году, как предписывал устав монастырской школы.
   В делах воспитания благородных девиц сестры-августинки придерживались строгих правил, и девочек с утра до вечера учили хорошим манерам, умению вести хозяйство, врачевать раны, молиться и вышивать. К счастью для воспитанниц, монахини никогда не забывали, что девочкам предстоит вести светский образ жизни, поэтому немало времени отводили на обучение пансионерок танцам, французской истории, новым и древним языкам, пению и умению играть на лютне и спинете. А еще девочкам внушали страх и почтение к их будущим мужьям.
   -- Долг каждой девицы, -- строго вещала сестра Ада, долговязая горбоносая монахиня, которой по мнению девочек с самого рождения было полсотни лет, -- выйти замуж. Долг каждой дамы -- подарить супругу не менее трех детей! И запомните, Всевышний создал Еву из самой незначительной кости Адама, дабы жена была покорной служанкой мужа. Обязанность жены -- подчиняться супругу и выполнять любые его прихоти! Вы слышите, негодные девчонки? Любые!
   "Негодные девчонки" были бы рады посмеяться над наставлениями сестры Ады, но предпочитали делать это, когда монахини не было рядом -- в гневе главная школьная наставница была воистину страшна. Ходили слухи, что когда-то она не смогла выйти замуж и с горя удалилась в монастырь. Ученицы не видели в этом ничего странного. Сутулая, с маленькими желтыми глазками, большим кривым ртом, горбатым носом и привычкой при ходьбе выставлять вперед одно плечо и ставить носки внутрь наставница вряд ли могла вызвать симпатию. Говорили, будто даже знатное происхождение и огромное приданное не помогли несчастной, и потому сестра Ада испытывала неприязнь к ученицам, обладавшим хоть какой-то миловидностью, и ненавидела всех, кто уже был обручен.
   Как и другие воспитанницы Соланж быстро поняла, что от сестры Ады надо держаться как можно дальше и тогда жизнь в школе будет сносной. А потом у юной мадмуазель появились подруги, и она вовсе перестала думать о строгой наставнице. Девочки учились, играли в монастырском саду, потихоньку от сестры Ады читали стихи и рыцарские романы, которые им тайком передавали послушницы, и придумывали тысячи проказ. Соланж даже опомниться не успела, как минуло пять лет, а потом родители забрали девочку из монастыря, сообщив, что ей предстоит отправиться ко двору.
   Господа де Сен-Жиль не знали, кому именно пришло в голову, что они и в особенности их дочь Соланж являются символом единения католического севера и протестантского Юга, но прослышали, что идея очень понравилась королю. Что еще больше привлекало Карла IX, так это то, что в счастливой судьбе сеньоров Азе-ле-Ридо важную роль играли как бабка жениха, так и дед невесты, и потому присутствие Соланж на свадебных торжествах должно было напоминать, сколь удачным бывает супружеское единение представителей двух враждебных религиозных лагерей. А прославление прекрасной и высокоученой сестры Франциска I Маргариты, отданной в свое время за наваррского короля, должно было прославлять нынешнюю Маргариту, не менее прекрасную, не менее образованную, точно так же увлекавшуюся литературой, и которой точно так же предстояло вступить на наваррский престол.
   В общем, приказ короля, а главное, королевы-матери был ясен, и супруги де Сен-Жиль с дочерью отправились в Блуа, где должны были начаться свадебные торжества, и где Соланж предстояло изображать античную нимфу и читать в присутствии двора, жениха и невесты латинские и французские стихи, восхвалявшие августейшую чету. Облаченная в странное платье, оставлявшее открытыми руки и ноги ниже колен, Соланж испытывала страшную неловкость под взглядами сотен и сотен гостей. Когда же девочка произнесла стансы, превозносившие целомудрие и чистоту невесты, среди придворных послышались громкие смешки, а Соланж совсем смутилась, не понимая, что она сделала не так.
   Нет, двор оказался не похож на то, что было написано в романах. Да и монахини рассказывали о придворной жизни по-другому. Соланж помнила, как проникновенно сестры-наставницы повествовали о церемониях французского двора, говорили об изысканном поведении кавалеров и дам, внушали ученицам почтение к королю и принцам крови. И вот кавалеры хватали дам за руки и бессовестно задирали им юбки, дамы даже и не думали возмущаться подобной грубостью, а вместо этого сами норовили оседлать шевалье, словно крестьянки на деревенском празднике, благородные вельможи позволяли себе кричать друг на друга, принцев крови и самого короля, а неожиданная смерть королевы Наваррской ни на миг не остановила всеобщее веселье. Соланж даже растерялась, видя, что все траурные церемонии свелись к тому, что двор покинул Блуа, где случилось несчастье, и переехал в Париж, где как ни в чем не бывало продолжил праздники.
   Соланж наблюдала за придворными широко открытыми от изумления глазами. Вид короля Карла и его братьев, испепелявших друг друга ненавидящими взглядами, фрейлин королевы-матери, предающихся наслаждениям с каким-то истеричным весельем, разряженных придворных, готовых абсолютно на все и, возможно даже, в виде исключения, на порядочный поступок, способен был напугать любого человека, и девочка была напугана. Однако дочь полковника де Сен-Жиль только гордо вскидывала голову, делая вид, будто вовсе не способна чего-то бояться, и строила планы избавления от навязчивых поклонников.
   Еще в Блуа Соланж узнала, что привлекает внимание очень многих господ. Слухи о состоянии ее отца, полку и особом благоволении королей династии Валуа делали девушку желанной невестой не только для знатных, но промотавшихся дворян, но даже и для тех, кто не был обижен Фортуной. О том, что благородных господ привлекает не только богатство, но и она сама, Соланж пока не догадывалась. Большие наивные глаза, в глубине которых плясали чертенята, пухлые губы, которые, казалось, с наслаждением пьют нектар жизни, то смущенная, то радостная улыбка, опьяняли не только возможных женихов, но и давно женатых шевалье, не смущавшихся даже детской угловатостью мадмуазель. Ухаживания придворных не на шутку расстраивали девочку. Воспитанная в строгости монастыря Соланж считала невозможным для невесты не только увлекаться речами поклонников, но даже и слушать их. Но как, скажите на милость, объяснить все это шевалье? Соланж быстро убедилась, что господа вовсе не собирались прислушиваться к ее словам, слыша только себя и свои желания.
   И тут на помощь девочке пришли школьные проказы.
   Прежде всего Соланж принялась делать вид, будто не понимает страстных взоров и не менее страстных речей кавалеров. Во-вторых, заимела привычку в самый неподходящий момент прерывать затейливые объяснения какого-нибудь придворного вопросом вроде следующего: "Ах, сударь, мне и правда необходима ваша помощь. Не могли бы вы разъяснить, почему в латыни существительное "голова" относится к среднему роду, тогда как совершенно очевидно, что это противоречит здравому смыслу?" или же "Ах, господин маркиз, разрешите для меня эту загадку: как вы думаете, к какому галльскому племени принадлежал противник Цезаря Адбукилл?"
   В первый миг после такого вопроса пострадавший буквально столбенел, во второй с извинениями отходил прочь. Соланж старалась говорить как можно больше о вещах, наименее интересных для поклонников, и вскоре заслужила репутацию девушки очень милой, но, к сожалению, на редкость глупой. Полковник де Сен-Жиль, не без основания гордившийся умом дочери, был немало обескуражен подобной молвой, но как следует приглядевшись к поведению Соланж, без труда разгадал плутни девочки и умилился. Правда, раньше Антуан не замечал за дочерью склонности к притворству, но сейчас отнес это за счет издержек монастырского воспитания.
   Наивное притворство Соланж оказалось полезным, и пока господин де Сен-Жиль, отвергший предложение мадам Екатерины отдать девочку ей во фрейлины, раздумывал, каким образом отказать и мадам Маргарите, Соланж благополучно избавилась от внимания королевы Наваррской. Как и в остальных случаях, сделано это было не совсем обычным способом. В разгар полуторачасовой беседы с королевой Соланж сделала несколько грубых ошибок в латинском языке, умудрилась перепутать стихи Ронсара и Клемана Маро и так фальшивить, аккомпанируя на лютне Жийоне де Ториньи, что разочарованная Маргарита оставила желание заполучить юную девицу в свою свиту. Конечно, Соланж признавала, что лгать, тем более особе королевской крови, нехорошо, но ее настолько поразили слухи, ходившие о любимой фрейлине Маргариты, что девочка поклялась держаться как можно дальше от двора королевы Наваррской.
   "Держаться подальше" было трудно. Несмотря на то, что двор его христианнейшего величества мало походил на воображаемый, Соланж де Сен-Жиль довольно быстро при нем освоилась и поняла, что общаться с дамами много безопаснее, чем с шевалье. К тому же, утешала себя Соланж, должна же она с кем-то разговаривать, а то беседовать с поклонниками она опасалась, а узнать, что за люди собрались при дворе, хотела.
   К удивлению Соланж одна дама взялась просвещать ее, сыпала множеством имен, подробностей и советов, так что у девочки кругом шла голова. Луиза де Коэтиви была очень красива и одевалась с роскошью, не уступавшей роскоши королевы Маргариты. Соланж не понимала, что заинтересовало в ней фрейлину королевы-матери, но графиня полагала, что соседство с юной провинциалкой так выгодно оттеняет ее достоинства, что этим глупо было бы не воспользоваться.
   Разговоры графини и ее подруг были столь странными, что Соланж не требовалось претворяться, будто она ничего не понимает. Понимала девочка немногое, но с усердием слушала, стараясь разобраться в странном придворном мире.
   -- Ох уж эта свадьба, она совсем меня разорила. А у господ гугенотов в карманах ветер гуляет, -- томно вздыхала Шарлотта де Сов, обмахиваясь платком после очередной вольты.
   -- Ну почему только гугеноты, дорогая, -- пожала плечами Диана де Меридор, баронесса де Люс, -- граф, к примеру, приехал без жены.
   Соланж покраснела, сообразив, каким образом фрейлина собирается поправить свои дела.
   -- Говорят, он раздал по десять тысяч ливров своим офицерам, и даже пажам сделал подарки, -- вмешалась в разговор дама де Бетюн.
   Диана смахнула несуществующую соринку с корсажа и потянулась как кошка.
   -- Ага, получишь кошелек с золотом от его сиятельства и стилет в спину от ее высочества, -- ехидно заметила красавица Шарлотта.
   -- Смотри, не позеленей от зависти, -- огрызнулась Диана. -- Да будь она даже ревнива как все испанки вместе взятые, все равно она сюда не явится.
   Соланж вертела головой по сторонам, тщетно пытаясь разглядеть таинственного графа, внимания которого добивалась Диана. Кроме того она не могла понять, о какой принцессе идет речь и почему эта отсутствующая принцесса должна приревновать графа к фрейлине ее величества. Увы, среди кавалеров, находящихся в зале, только один был незнаком мадмуазель де Сен-Жиль. Однако вряд ли он мог быть этим самым графом. В черном, сплошь затканном золотом одеянии, шевалье более всего походил на испанского гранда, тем паче что среди нескольких золотых цепей на груди незнакомца сверкал рубинами орден Золотого Руна. Свита вельможи -- несколько дворян и полдюжины пажей -- были одеты столь же роскошно. Вряд ли кто-либо из подданных короля Карла мог столь дерзко нарушать эдикты против роскоши. "Гранд" держался столь надменно, что казалось, будто он делает величайшее одолжение присутствующим, находясь рядом с ними. Мадмуазель де Сен-Жиль подумала, что если бы не надутый вид незнакомца, он выглядел бы довольно привлекательно. Тем временем фрейлины продолжали обмениваться колкостями.
   -- Диана права, -- насмешливо заметила графиня де Коэтиви, бросив взгляд в ту же сторону, что и Соланж. -- Чтобы ее высочество принцесса Релинген почтила своим вниманием свадьбу какого-то гугенота -- да никогда в жизни!
   -- Это ты злишься из-за того, что гугенот достался мне, а не тебе, -- молниеносно отозвалась Шарлотта. -- Бедняжка, тебе приходится довольствоваться Алансоном.
   -- Ну не я же любимая фрейлина ее величества, -- фыркнула Луиза. -- Зато мне не придется спать с ювелиром.
   -- И что?! -- вскинула голову любовница короля Наваррского. -- Зато я встречаюсь с мужчиной, а не с каким то недомерком. И, кстати, соблазнить графа тебе тоже не светит.
   -- Никогда не собиралась, мы с принцем в слишком близком родстве, -- язвительно парировала Луиза де Коэтиви.
   Соланж окончательно запуталась, о ком идет речь. Несмотря на монастырское воспитание она уже поняла, почему Шарлотта де Сов со дня свадьбы бросала томные взгляды на короля Наваррского, и знала, что Луиза де Коэтиви все вечера прогуливается под руку с герцогом Алансонским. Но о ком спорили дамы, и что это за таинственный шевалье, которого называли то графом, то принцем, и который награждал своих людей с королевской щедростью?
   -- Мой кузен, -- продолжала меж тем Луиза де Коэтиви с таким видом, будто она сама вывела кузена в свет, -- самый блистательный кавалер двора. Ну, скажите, кто еще с таким достоинством умеет носить траур?
   В некотором замешательстве Соланж поняла, что графиня указывает прямо на "испанца".
   -- Герцог де Гиз к примеру, -- не замедлила парировать Шарлотта. -- Вчера он тоже явился в трауре по своей любимой собачке.
   -- Ага, -- убирая помаду, хихикнула Диана де Меридор, -- только сегодня, после разговора с графом он оделся обычно, зато граф за одну ночь переодел всю свиту в траур, все-таки у него тетушка скончалась.
   Тут Соланж не выдержала:
   -- Но почему он тогда не удалился от двора? -- с простодушием монастырской воспитанницы вмешалась она в разговор фрейлин.
   Вопрос Соланж произвел на ссорящихся дам впечатление, сходное с появлением среди них маленького неуклюжего щеночка. Дамы дружно захихикали, но уже добродушно.
   -- Ну, милочка, как же принц Релинген может удалиться от двора, если он эту свадьбу и устроил, -- снизошла до провинциалки Луиза. -- Конечно, покойная королева Наваррская была его родной тетушкой, но она вряд ли хотела бы, чтобы свадьба расстроилась. И кто бы тогда был шафером жениха?
   -- Значит, он теперь вдрызг рассорился с Гизом, -- видимо, Шарлота де Сов решила превзойти себя в стремлении уязвить Луизу де Коэтиви.
   -- Да ладно, Анжу их помирит, -- беззаботно махнула рукой Диана, кивая на парочку принцев, направлявшихся к таинственному графу.
   -- После того, как граф де Лош увел у герцога двух принцесс из-под носа? -- усомнилась Шарлотта.
   -- Что с того? -- с превосходством глядя на баронессу, бросила Луиза. -- Не будет же Гиз ссориться с королем Филиппом и его святейшеством.
   Уловив недоуменный взгляд Соланж, графиня продолжили тоном уже более мирным, но столь же снисходительным.
   -- Да-да, мой кузен племянник его католического величества и крестник самого папы.
   Нет, все это было настолько странно, что Соланж предпочла бы вернуться домой, но если Антуану и удалось испросить для жены разрешение удалиться в Азе-ле-Ридо, то ему самому и Соланж предписано было оставаться в Париже. В столице Сен-Жили поселились в небольшом отеле, заблаговременно купленном полковником, и потому могли позволить себе появляться не на каждом празднике, а через один, и наслаждаться визитами приятных им людей, а именно: двух кузенов Монтескью и короля Наваррского, частенько приходившего поговорить с дядей Сен-Жилем, а также поприветствовать "кузиночку".
   Кузен Наваррский нравился Соланж много больше кузенов де Монтескью, хотя бы потому, что не смотрел на девочку свысока и с удовольствием болтал с ней обо всем на свете. Рассказы о Наварре и Азе-ле-Ридо, о Сорбонне и шинонском монастыре, об охоте и танцах доставляли родственникам неподдельное удовольствие. А уж когда Соланж призналась кузену, каким образом избавилась от внимания его супруги, юный король и вовсе пришел в восторг.
   Разговоры короля с господином де Сен-Жиль были гораздо серьезнее и касались дальнейшей политики Генриха де Бурбона. По мнению Антуана племяннику следовало как можно скорее покинуть Париж, поскольку угар свадебных торжеств мог не только помирить недавних врагов, но и рассорить их пуще прежнего. Как утверждал полковник, для ссоры требовалось немногое -- несколько лишних бутылок вина, некстати вспыхнувшие воспоминания, вздорное поведение какой-нибудь фрейлины или проигрыш безобидного пари.
   Господин де Сен-Жиль вообще был недоволен королевским двором, находя, что он сильно изменился со времени его последнего посещения, причем не в лучшую сторону. Еще в Блуа полковник нечаянно столкнулся с графом де Лош и де Бар и пара минут ничего не значащей беседы оставила отвратительные впечатления у обоих собеседников. Как это было ни удивительно для двух столь несхожих людей, но шевалье и граф размышляли об одном и том же. Весьма редко появляясь в Турени, его сиятельство тем не менее досадовал, что в нарушении всех правил элементарной вежливости шевалье де Сен-Жиль не явился к нему в Лош, дабы представиться самому знатному вельможе провинции. Почтенный же дворянин, уже давно ставший самым уважаемым и влиятельным обитателем Турени и признанным арбитром во всех разногласиях местного дворянства, искренне недоумевал, как мог этот юноша вопреки всем правилам вежливости и хорошего тона не явился к нему в Азе-ле-Ридо дабы по всей форме представиться самому почтенному и знатному дворянину края.
   "Самовлюбленный павлин," -- мысленно вынес приговор полковник де Сен-Жиль, когда граф небрежно кивнул на прощание. По мнению старого дворянина, за двенадцать лет, минувших после встречи с юным шевалье, его сиятельство ничуть не изменился, был столь же вздорен, хвастлив и самонадеян.
   "Надменный медведь", -- недовольно бормотал Жорж-Мишель, с трудом сдерживая раздражение. В отличие от полковника он не узнал давнего знакомого и теперь от души удивлялся, как при такой спеси и ригоризме полковник не присоединился к протестантам и почему он не спешит укрепить его армию своим полком.
   Господин де Сен-Жиль не имел пристрастия к авантюрам и потому больше интересовался делами семьи и друзей, чем планами графа де Лош и адмирала де Колиньи. В Париже старый дворянин попытался отыскать Александра, но оказалось, что найти воспитанника было ничуть не легче, чем иголку в печи для хлеба. Прежде всего благородные дамы и господа не могли вспомнить шевалье де Бретея, однако простое именование "шевалье Александр" было им явно знакомо. К сожалению, на расспросы полковника придворные только многозначительно переглядывались, а редкие ответы были столь странными и уклончивыми, что Антуан не знал, что и думать. В одном случае господа уверяли, будто столь почтенному и умудренному сединами старцу не пристало интересоваться шевалье Александром. В другом -- что и вельможи познатнее полковника не могли напасть на след молодого человека.
   Единственная причина, по которой полковник не швырял собеседникам перчатку в лицо, заключалась не в его преклонном возрасте, а в том, что почтенный дворянин не мог уловить скрытого смысла в речах придворных. К тому же господин де Сен-Жиль не понимал, какое семейство при дворе может оказаться знатнее его. Наконец, после многих бесполезных разговоров и не менее бесполезных трат старый дворянин напал на след воспитанника. Как оказалось, шевалье Александр возжаждал подвигов и отправился на войну. Антуан был не в восторге от подобного решения, но не мог сердиться на мальчика, поддавшегося порыву возвышенных чувств.
   Однако какие бы чувства не обуревали воспитанника, полковник полагал, что чем скорее отыщет Александра, тем будет лучше. Зная, что в последнее время всеми военными делами в королевстве заправляет адмирал де Колиньи, Антуан попросил короля Наваррского устроить ему аудиенцию у несгибаемого протестанта, дабы просить помощи в розысках юного шевалье.
   Когда почтенный дворянин изложил Шатильону просьбу, адмирал с раздражением поинтересовался, зачем полковнику понадобился какой-то лейтенант. Снизойдя к просьбе короля Наваррского, вождь протестантов был убежден, что господин де Сен-Жиль сложит к его ногам шпагу и предложит себя и свой полк великому делу войны в Нидерландах. И вот, пожалуйста, вместо волонтера Генрих де Бурбон обременил его просителем.
   -- Александр де Бретей сын моего друга, -- спокойно пояснил полковник, твердо решив, не обращать внимание на дурное настроение адмирала. -- И я хочу его найти.
   Колиньи было нахмурился, но вовремя вспомнил просьбу графа де Лош. Поиски юного шевалье пока не давали результатов, но в любом случае прошение полковника не добавляло ему новых хлопот.
   -- Хорошо, -- буркнул адмирал, -- я постараюсь выяснить, что смогу. Однако советую вам, полковник, присоединиться ко мне. Ваш опыт и полк будут весьма кстати в Нидерландах.
   Антуану немало хотелось сказать о Нидерландском походе, но он благоразумно оставил это мнение при себе. Безумцам, полагал шевалье, бессмысленно доказывать, что они безумцы -- проще объяснить слепому, что такое "свет", и глухому, что такое "звук". Временами полковнику казалось, будто весь двор сошел с ума, и он вновь и вновь приходил к выводу, что дочь надо как можно скорее увезти в Азе-ле-Ридо. К сожалению, получить разрешение короля на отъезд не удавалось. То его величество давал тайную аудиенцию младшему брату Вильгельма Оранского, о которой знал весь двор, и принимал титул протектора Нидерландов, то вел споры о войне с королевой-матерью, устраивал смотр нового полка, проверял отчеты интендантов, отчитывал короля Польского или вел важные разговоры с Колиньи и Плесси-Морне. Добиться долгожданной аудиенции полковнику удалось только в середине августа, однако аудиенция окончилась ничем. Выслушав просьбу подданного, его величество нахмурился.
   -- Как, полковник, вы хотите меня покинуть? -- с величием, которое он умел иногда на себя напускать, вопросил Карл. -- Я рассчитывал, что вы примете участие в походе.
   -- Сир, я слишком стар для войны, -- со вздохом произнес господин де Сен-Жиль, решив не вдаваться в подробности. -- Все, что мне теперь нужно -- это покой.
   -- Глупости, -- молодой король пожал плечами, окинув полковника тем взглядом, каким мог бы осматривать старого боевого коня. -- Вы еще достаточно крепки, а ваш опыт будет незаменим. Я наслышан о ваших подвигах и уверен, что в этой войне вы превзойдете их. Вы знаете испанцев, и знаете, что они наши естественные враги. Франция не может жить спокойно, пока с Испанией не будет покончено, -- важно добавил его величество.
   Полковник де Сен-Жиль обреченно внимал разглагольствованиям короля, размышляя лишь о том, каким образом отыскать в речи его величества брешь. Однако на просьбу шевалье разрешить покинуть двор хотя бы Соланж, Карл IX ответил отказом. Как понял полковник, вера двора в гороскопы и магию была столь сильна, что рассчитывать на здравый смысл их величеств было бессмысленно. Антуан покинул Карла в самом мрачном расположении духа.
   К несчастью, на этом неприятности шевалье не закончились. В нескольких шагах от королевской прихожей полковник со смятением обнаружил пьяных вдрызг герцога Анжуйского и герцога де Гиза. Наряд польского короля представлял из себя нечто среднее между мужским и женским платьем, в руках Генриха де Гиза опасно сверкала обнаженная шпага, и оба молодых человека что-то яростно кричали на двух других молодых людей, в которых Антуан узнал зятя адмирала Телиньи и полковника де Пардальяна. Протестанты были относительно трезвы, что ничуть не смягчало их ожесточения. Ошалевший от подобного безобразия капитан де Нанси тщетно пытался угомонить спорщиков и в конце концов рявкнул на всех четверых, потребовав от них продолжить дискуссию где-нибудь в другом месте.
   Полковник устало покачал головой и пошел прочь, везде подмечая признаки смятения и разлада. Перепуганные фрейлины жались к королеве-матери, а сама Екатерина нервно стискивала пальцы, кусала губы и то и дело посылала кого-нибудь из придворных выяснить, чем закончилась ссора молодых людей.
   Еще через пару десятков шагов почтенный дворянин наткнулся на влюбленную парочку, примостившуюся прямо у стены. Впрочем, дама и шевалье напоминали полковнику не столько влюбленных, сколько двух животных в момент случки, так что Антуан с отвращением сплюнул и отвернулся.
   На лестнице пажи обсуждали добычу, которую возьмут в Нидерландах. Стражники у дверей ворчали из-за вызывающего поведения гугенотов. Во дворе Лувра около дюжины протестантов хором славили адмирала де Колиньи и выкрикивали оскорбления Гизам.
   И тут терпение полковника лопнуло. Почтенный дворянин несколько мгновений смотрел на беснующихся юнцов, потом повернул назад. Антуану хотелось найти племянника и высказать королю Наваррскому все, что он думает о Лувре, свадьбе, нидерландском походе и поведении его людей.
   Генриха де Бурбона в принадлежащих ему покоях не было, однако юный паж, хорошо знавший господина де Сен-Жиль, воровато огляделся и шепотом предложил полковнику следовать за собой. Антуан шагал по коридорам, не глядя по сторонам, и в его груди клокотал гнев, способный сокрушить все на своем пути. Вслед за мальчишкой полковник вошел в какие-то покои, разглядел склонившегося над книгой племянника и сходу заговорил, не обращая внимания на попытки Беарнца остановить его...
   ...Граф де Лош и де Бар прятался. Нельзя сказать, будто другу и родственнику королей могло что-либо угрожать, но в ходе свадебных торжеств и подготовки к военной компании шевалье Жорж-Мишель с удивлением обнаружил, что не может отыскать даже угла, где он мог бы отдохнуть и побыть наедине с собой. Прежде его сиятельство не догадывался, что имеет так много родственников, и теперь со смятением видел, как они заполонили сначала домик на улице Бетези, а потом отель Лошей.
   Примерно через месяц после нашествия родни шевалье Жорж-Мишель вспомнил о некогда принадлежащих ему в Лувре апартаментах и попросил короля Карла на время вернуть ему эти покои. Тесная комнатенка с крохотной прихожей показалась графу Землей Обетованной, и он то и дело удалялся в эту обитель, прячась от шума и сутолоки праздника.
   Генрих де Бурбон также оценил убежище кузена. В отличие от графа де Лош юный король располагал только теми покоями, что были дарованы ему в Лувре. Приданное молодожену пока еще не было выплачено, а собственных средств не хватило бы, чтобы купить даже самый скромный парижский дом. Конечно, временами Беарнец прятался от настырных подданных в отеле дядюшки де Сен-Жиля, но парочка выговоров, полученных от адмирала де Колиньи, убедила молодого человека, что покидать королевский замок можно далеко не всегда. Луврские апартаменты графа казались королю Наваррскому Раем земным и юноша впервые проявил королевскую волю -- попросил кузена о гостеприимстве.
   И вот, молодые люди наслаждались тишиной и покоем, занимаясь каждый своим делом. Шевалье Жорж-Мишель изучал счета и раздумывал, каким образом вытянуть из короля Карла еще полмиллиона ливров на войну, а Анри де Бурбон изучал книгу "Галатео" -- трактат о манерах архиепископа делла Каза. По мнению Беарнца, пять лет вдали от Парижа не лучшим образом сказались на его манерах, и юноша изо всех сил старался избавиться от налета провинциальности.
   И в этот миг идиллии родственников пришел конец.
   ... Господин де Сен-Жиль был слишком разгневан увиденным при дворе, чтобы тратить время на приветствия, расшаркивания и прочие глупости. А уж графа де Лош он и вовсе не заметил. Его сиятельство с некоторым остолбенением воззрился на незваного гостя, но полковника несло, словно прорвавший запруду поток.
   Прежде всего шевалье посоветовал племяннику забрать жену и ехать в Наварру. Затем приструнить своих людей и не верить графу де Лош.
   -- Да-да, молодой человек, -- отмахнулся полковник от попыток племянника остановить его поток красноречия, -- я готов признать, что ваш взбалмошный кузен питает к вам теплые чувства, но это не мешает графу де Лош и адмиралу де Колиньи тащить вас на дно. А они сами, чем они рискуют?! Да ничем!
   Шевалье Жорж-Мишель отложил бумаги и с интересом поднял взгляд на кипящего шевалье. Наваррский в смятении посмотрел на дядю, на кузена и окончательно растерялся, не зная, как остановить полковника. С тем же успехом можно было останавливать ветряную мельницу, на которую бешеной жестикуляцией и походил обычно сдержанный шевалье.
   -- И не надо так на меня смотреть, племянник! Их, конечно, разобьют, в этом нет сомнения, но ничем страшным для них это не грозит. Ну, покается ваш кузен перед испанским дядюшкой. Ну, попросит заступничества папы. Ничего страшного, где-нибудь через месяц-другой получит прощение и еще один орден. Ваш опекун тоже потеряет немногое, разве что жизнь -- но для адмирала это нормально. Он умрет, оплаканный родственниками, сторонниками и даже врагами, потому что оплакивая его, они будут восхвалять себя и свою победу. А вот вы... вы потеряете все. Ваши сторонники полягут в Нидерландах, а в ваши владения хлынут испанцы. И что вы тогда будете делать? Просить короля Карла дать вам войска? Так он не даст, потому что ему самому придется обороняться. Броситесь на испанцев в одиночку, как Роланд на мавров? Будьте уверены, его католическое величество с радостью возьмет вас в плен. Чтобы устроить пышное аутодафе. И добавить к своим коронам двадцать четвертый венец. Нет-нет, я не спорю, ваш взбалмошный кузен наверняка избавит вас от костра и даже поможет стать добрым католиком, но с Наваррой и даже со свободой вам придется распрощаться навеки! Неужели вы этого хотите?! Нет, молодой человек, потребуйте, чтобы вам немедленно выплатили приданное, запретите своим людям участвовать в нидерландском походе, отправляйтесь в Наварру и, главное, укрепляйте границу с Испанией...
   Жорж-Мишель нахмурился. Выслушивать оскорбления было не в его правилах. И от кого? От какого-то провинциального дворянчика. И где? В собственных покоях. Требовалось срочно что-то предпринять.
   Господин де Сен-Жиль продолжал говорить, как вдруг ему почудилось, будто неугомонный граф де Лош и де Бар не дает ему покоя даже здесь, в тайном убежище племянника. Почтенному шевалье казалось, будто какой-то призрак назойливо маячит перед его глазами, и полковник попытался проморгаться. Антуан провел рукой по глазам, словно желая отогнать видение, и вдруг в потрясении сообразил, что перед ним не призрак и не видение, а граф де Лош и де Бар собственной персоной.
   На какой-то миг в комнате воцарилась напряженная тишина. Господин де Сен-Жиль с досадой понял, что настолько потерял голову от ярости, что не обратил внимания ни на знаки племянника, ни на присутствие в комнате еще одного человека. Шевалье не боялся графа де Лош и при необходимости повторил бы все свои слова его сиятельству в лицо, но сейчас жалел, что своей несдержанностью поставил под удар юного короля.
   -- Ох уж эти провинциалы, -- со снисходительным презрением заговорил Жорж-Мишель, обращаясь к кузену. -- Вечно пытаются рассуждать о том, что выше их понимания. Ей-Богу, Анри, я тебе сочувствую -- терпеть этих несносных старцев...
   Господин де Сен-Жиль вскинул голову.
   -- Что ж, юноша, -- с сарказмом произнес он, -- вам еще предстоит узнать, что старцы знают жизнь. А пока оставляю вас наедине с вашей совестью.
   Полковник коротко кивнул и вышел прочь. Некоторое время его сиятельство размышлял, что делать с наглецом, но, заметив встревоженный взгляд кузена, рассмеялся и хлопнул юного короля по плечу.
   -- Да, ладно, Анри, не переживай. Раз господин де Сен-Жиль находится под твоим покровительством, ничего я ему не сделаю. Но ты все-таки приструни его, а то представляешь, что будет, если он начнет поучать тебя на людях? Ты король...
   -- Да он раньше никогда так не делал, -- в смущении проговорил Анри.
   -- Все когда-то происходит впервые, -- философски заметил шевалье. -- И потом, много ли ты с ним общался?
   Генрих Наваррский неопределенно пожал плечами и Жорж-Мишель вновь улыбнулся.
   -- Вот и я о том же. Ох уж эти старики... Полагают, что если сами уже ни на что не годны, так и другим нельзя искать славы. Никак не поймут, что мы вежливы с ними только ради их хорошеньких дочек.
   Об этой дочке шевалье Жорж-Мишель и размышлял в то время, когда дамы обсуждали кавалеров. По мнению его сиятельства Соланж де Сен-Жиль была очень мила, но слишком простодушна, чтобы увлечь истинного ценителя. Право слово, отправлять такую красотку в монастырь было варварством, и шевалье согласился с протестантами, упразднившими монастыри. Бедная, бедная малышка. Хотя почему "бедная"? -- пожал плечами граф. Девушка была богата и должна была стать еще богаче после смерти отца. Жорж-Мишель не мог не признать, что богатство и невинность делали девушку завидной невестой даже в большей степени, чем ее еще не расцветшая красота. Интересно, размышлял Жорж-Мишель, кому из этих господ повезет?
   А почему собственно повезти должно кому-то? -- опомнился молодой человек. Повезет мне! Выдать девочку за воспитанника, вернув тем самым Александру состояние и дав ему этот дурацкий полк. Устроить все дела воспитанника, не потратив при этом ни су! И заодно сыграть шутку с господином де Сен-Жиль, отдав самую добродетельную невесту Турени за самого большого шалопая двора.
   Идея была столь удачной, что Жорж-Мишель решил немедленно отправиться к королю и получить у него приказ для господина де Сен-Жиль выдать дочь замуж за шевалье де Бретея. Вообразив, будто испрашивая подобный документ, граф де Лош и де Бар почти нашел беглеца, его величество без лишних расспросов подписал требуемую бумагу и даже пообещал кузену даровать молодоженам какой-нибудь замок.
   Обремененный бумагами и обещаниями, его сиятельство вовремя вспомнил еще одно маленькое дело. Невинные девочки могли стать легкой добычей придворных вертопрахов, а шевалье был слишком обеспокоен благополучием воспитанника, чтобы не позаботиться о его невесте. Без лишних раздумий граф вызвал к себе д'Англере и приказал ему оберегать мадмуазель де Сен-Жиль от навязчивости и нескромности придворных, а с нахалами обращаться так, как принято обращаться с браконьерами.
   К сожалению, его сиятельство так и не успел насладиться собственной находчивостью и полюбоваться на лицо полковника де Сен-Жиль, вынужденного подчиниться его воле. Через день после столкновения Жорж-Мишель решил выступить перед королевским советом, и это решение стало последней каплей, переполнившей чашу терпения королевы Екатерины. Уразумев, что Лоррены не в состоянии справится с родственником, а сам племянник вряд ли угомонится, Екатерина решила действовать собственными силами. Накануне дебатов королева-мать пригласила графа в Тюильри. В прихожей распоряжений Екатерины дожидался капитан де Нанси, а у подъезда -- десяток солдат маршала де Монморанси во главе с офицером.
   Жорж-Мишель слишком привык к ласковому обращению и снисходительности Екатерины, так что искренне удивился, когда королева-мать обрушила на него град упреков. Разве графу де Лош безразлично благополучие его друга короля Карла? -- вопрошала Екатерина. -- Или он хочет оставить без королевства ее дочь Маргариту? А, может быть, племяннику надоело править Релингеном, и он решил отдать княжество испанцам и тем самым обездолить себя, жену и своих детей?
   -- Я знала, племянник, что вы легкомысленны, но не представляла, что настолько, -- говорила итальянка. -- Что бы ни сулил вам Колиньи, эти обещания невозможно выполнить. Я сотни раз слышала о восставших фламандцах, но фламандцы восстают уже тридцать лет, а Испания по-прежнему владеет провинциями. Где вы найдете силу, способную сломить гений Альбы? Вы что же, надеетесь на Колиньи? Тогда вспомните, сколько раз вашего хваленого адмирала били, и оставьте надежды. Или вы рассчитываете на принца Оранского? Так это еще нелепей. Принц Оранский уже несколько лет только и предлагает Нидерланды всем подряд: королеве Елизавете, императору Максимилиану, моему сыну, шведскому королю... И под эти обещания клянчит деньги, а потом тратит их на наемников, которые бросают его в первом же бою. Нет, граф, нам не под силу свалить этот колосс.
   -- Маршал Таванн ничуть не хуже Альбы, -- попытался возразить шевалье Жорж-Мишель.
   -- Таванн стар и не верит в вашу авантюру, -- отрезала королева. -- Точно так же как Савуа и Монлюк. Боже мой, племянник, ваши родственники сделали все, чтобы обеспечить вас достойными владениями, но ваше легкомыслие может дать повод испанцам проглотить Релинген словно мятную пастилку. А потом они пойдут на Париж! Или, может быть, вы сможете остановить Альбу?
   Королева-мать в волнении прошла по комнате.
   -- Насколько я помню, вы сбегаете на войну только от скуки... или для того, чтобы положить конец надоевшей интрижке! И вы... вы надеетесь одержать верх над королем Филиппом?! Не смешите меня, племянник, я не в том настроении, чтобы предаваться веселью. За последние месяцы вы сделали все, чтобы погубить Францию и короля, и я намерена положить этому конец. Сейчас господин де Нанси проводит вас до отеля Лошей, а через час вы покинете столицу, и капитан проследит, чтобы вы не задерживались.
   -- Но, ваше величество, -- пролепетал Жорж-Мишель, неожиданно ощутив себя провинившимся мальчишкой-школяром, -- а как же свадьба?
   -- Вы не король Наваррский, чтобы ваше присутствие было необходимым.
   -- Я уже вызвал в Париж жену, -- попытался возразить граф.
   -- Значит, своим возвращением вы избавите принцессу от дальней дороги. Довольно, племянник, вы и так отняли у меня слишком много времени. Отправляйтесь.
   Жорж-Мишель растерянно посмотрел на королеву, оглянулся на дверь и понял, что выхода нет и отправляться в ссылку придется.
   -- Но что я скажу его величеству? -- спросил он.
   -- А вам не надо ничего говорить, племянник, я сама все объясню королю. Вы ведь, кажется, ранены? -- ехидно поинтересовалась Екатерина. Граф де Лош густо покраснел. Пустяковая ссора с маркизом де Лаварденом привела к дуэли, а поединок закончился не так, как рассчитывал шевалье. Его сиятельство искренне надеялся, что его поражение не станет достоянием двора, и вот, поди ж ты, мадам Екатерина все знала.
   -- Врачуйте свою рану, племянник, может быть, от этого будет хоть какая-то польза Франции.
   Граф де Лош опустил голову. Он вполне созрел для Нидерландов, а вот для мятежа -- еще нет.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Самсонова "Запрещенный обряд или встань со мной на крыло" (Приключенческое фэнтези) | | М.Весенняя "Живая Академия. Печать Рока" (Фэнтези) | | Natiz "Сделка" (Современный любовный роман) | | А.Масягина "Пузожители" (Современный любовный роман) | | И.Солнце "Случайности не случайны, или ремонт, как повод жить вместе" (Современный любовный роман) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | В.Чернованова "Александрин. Яд его сердца" (Романтическая проза) | | О.Обская "Наследство дьявола, или Купленная любовь" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список