Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.11

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вот так выглядит идеальный дом и идеальный опекун...


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 11

 

   Когда доктор Черч называл особняк сенатора Данкана "хорошим домом", он в очередной раз­ поскупился на похвалу. Во владениях нового хозяина Роберта царил столь идеальный порядок, что всякие мысли о побеге оттуда стоило отбросить, как абсолютно нереалистичные и бредовые.
   Сразу по доставке к новому хозяину Роберт получил одежду, комнату и лишился собственного имени. Как с улыбкой сообщил сенатор Данкан, похвалы доктора Черча были настолько редким явлением, что, удостоенный подобного внимания питомец, бесспорно, являлся счастливчиком. Таким образом, Роберт должен был отзываться на кличку Лаки и благодарить доктора Черча за проявленную заботу и внимание.
   С первого дня пребывания в доме нового хозяина Роберт понял, что его жизнь изменилась резко и бесповоротно. Его комната в особняке Данкана была по-спартански скромной, но после тюфяка и угла в гардеробной Рейбернов казалась почти дворцом. Одежда и обувь, как и прежде, были лишены всяких застежек и шнурков, но почему-то не выглядели ни жалким одеянием кули, ни пижамой санитара, а больше смахивали на униформу. Объедки с хозяйского стола в качестве трапез также можно было забыть как страшный сон, и Роберт с удивлением узнал, что может выбирать обед из трех предложенных вариантов, а через десять дней жизни у сенатора получил право выбирать еще и ужин. Да и работы у Роберта стало много меньше, чем в доме Рейбернов -- слава Богу, одевать-раздевать и мыть хозяина не входило в обязанности молодого человека -- зато ненавистные утюги и щетки никуда от него не делись, так как сенатор поручил ему заботу о гардеробе.
   Сенатор Данкан тоже ничем не напоминал Рейбернов, и дело было не только в том, что сенатор был много старше. Новый хозяин Роберта не пил и не курил, не имел привычки валяться до полудня в постели, никогда не развлекался пустой болтовней и вообще много работал. К рабам сенатор был добр, ласков и снисходителен, как мог быть снисходителен и ласков любящий дедушка. И по примеру любого доброго дедушки рабов Данкан полагал милыми, но неразумными детьми, которые не могли обойтись без его попечения и должного вразумления. Правда, как выяснил Роберт, в доме сенатора никогда никого не пороли, полагая этот метод воспитания жестоким и даже варварским, а розги и ремень здесь заменял разрядник, применяемый, впрочем, довольно редко. Рабы Данкана были трудолюбивы, покладисты, жизнерадостны и набожны, они дружно обожали хозяина, а к новичку отнеслись с неподдельной заботой и вниманием, так что уже к концу второго дня пребывания в новом доме у Роберта сложилось стойкое убеждение, будто он попал в какую-то закрытую протестантскую общину.
   Даже управляющий, призванный держать всех рабов в кулаке, ни слова не сказал Роберту о возможных наказаниях, зато произнес прочувственную речь о том, что любой труд почетен, и "домашняя мебель" точно также может заслужить любовь и уважением опекуна, как и более квалифицированные питомцы. От этих рассуждений Роберту хотелось бежать, куда глаза глядят, но идеальный порядок в доме сенатора превращал планы Роберта в бесплодные мечты. Большинство дверей особняка не открывались перед ним, ошейник исправно отслеживал все перемещения, а собратья-питомцы с готовностью указывали путь к "потерянной" гардеробной.
   Роберт трудился, почтительно склонял голову перед хозяином, терпеливо выслушивал добрые советы других рабов и искал хоть какую-то лазейку в этом царстве порядка. Через две недели подобной жизни часть дверей особняка все же начала открываться при его приближении, но подобраться к входной двери он так и не смог. Зато обширный парк оказался в его полном распоряжении и если бы не окружавшая парк стена, Роберт мог бы обманывать себя, будто находится почти на свободе.
   К удивлению Роберта все питомцы, в том числе и "домашняя мебель", должны были регистрироваться в сети, чтобы постоянно совершенствоваться в ремесле. К величайшему разочарованию Роберта, вообразившему, будто он нашел долгожданную лазейку, доступ к ресурсам свободного мира был ограничен его низким статусом. Форумы "домашней мебели", на которых питомцы делились секретами мастерства, советовались, как лучше услужить опекунам или делать им подарки... Учебные сайты, повествующие об особенностях того или иного утюга, щетки или моющего средства... Бесчисленные конкурсы питомцев... Полезные объявления, тесты, гороскопы и блоги.... У Роберта не хватило бы жизни, чтобы посетить все подобные ресурсы, однако действительно нужное оставалось ему недоступно, как находящееся вне пределов компетенции Роберта. На запрос "живопись" молодой человек вышел на сайт, обучавший питомцев, как правильно ухаживать за живописным имуществом опекунов, а так же как изготовить для хозяев самодельные Рождественские открытки. Последняя инструкция отбила у Роберта всякое желание лезть в сеть, однако обязанностей учиться для питомцев никто не отменял, так что не реже трех раз в неделю молодой человек отправлялся в учебный класс, чтобы посетить один из рекомендованных ему форумов "домашней мебели" и узнать что-нибудь новое по специальности.
   Дежурный по классу неизменно хвалил Роберта, сенатор Данкан называл "хорошим парнишкой", а Роберт радовался, что хотя бы от пения в хоре освобожден. Странное дело, но сенатор думал не только о работе и учебе рабов, но и об их досуге. Сплетничать, смотреть идиотские сериалы о питомцах или втихую пить в доме Данкана было непринято, зато здешние питомцы с удовольствием пели хором.
   В первый же день после покупки управляющий отвел Роберта к регенту хора, и тот оставил молодого человека в покое только тогда, когда убедился в полном отсутствии у него слуха. Вообще-то со слухом у Роберта было не так уж и плохо, и если бы регент догадался подвести молодого человека к роялю и проверить его слух там, он убедился бы, что Лаки способен безошибочно наиграть на инструменте любую мелодию. Проблема Роберта заключалась в том, что его внутренний и внешний слух не способны были договориться друг с другом, так что напеть ту же мелодию, что он мог наиграть, Роберт был не в состоянии. Таким образом, от пения гимнов и молитв Роберт был освобожден и еще две недели вынужден был выслушивать сочувственные охи питомцев, расстроенных, что новичок не может принять участия в общей радости. Зато когда управляющий выяснил, что Роберт умеет держать в руках кисти, ему было предписано разрисовывать задники для хора -- по большей части лилиями и розами. От вида этих сахарных цветов Роберта начинало подташнивать, а питомцы счастливо улыбались и радовались, что Лаки все же смог вписаться в их дружную семью. Если бы Роберт был волком, он непременно завыл бы на луну, но, будучи человеком, оказался лишен и этой радости...
   А потом к сенатору явился директор оперного театра, и это стало событием не только для Роберта, но и для всех прочих питомцев.
   Директор не просил сенатора продать Роберта в театр, но хотел одолжить его хотя бы на десять дней, чтобы молодой человек мог подготовить декорации к обновленному спектаклю. Сенатор Данкан возмущался требованиям директора, говорил, что не может так поступить с "бедным мальчиком", уверял, будто "Лаки и так немало натерпелся от безответственности прежнего опекуна и теперь проходит период адаптации в новой семье", а директор напирал на ответственность перед обществом, необходимость приносить жертвы и благо Свободного мира.
   Проспорив без малого два часа, сенатор и директор заключили договор. Сенатор согласился одолжить Роберта на неделю, а директор обещал окружить "бедного мальчика" заботой и не спускать с него глаз. Когда сенатор позвал Роберта, чтобы сообщить о неожиданной поездке и поручении, молодому человеку с трудом удалось скрыть восторг. Шанс выбраться за пределы хозяйского особняка, можно было счесть редким везением. Даже если бы Роберт не смог воспользоваться ситуацией и немедленно бежать, информация о столице ему бы не повредила. По обычаю поклонившись хозяину и пообещав как можно лучше выполнить поручение, Роберт последовал за директором, усиленно наблюдая и размышляя.
   К сожалению, разглядеть столицу Свободного мира из кресла питомца в машине директора Роберту не удалось, зато молодой человек задумался о странном поведении хозяйских дверей. Перед гостем они открывались без всякой заминки, без запросов, ключей и опознавательных знаков. Где-то на задворках сознания Роберта смутно маячила отгадка, но пока он не мог ухватить ее за хвост. Оставалось продолжать наблюдения и делать выводы, а также проверить возможную отгадку опытным путем.
   Подсобные помещения театра ничем не отличались от особняка сенатора -- двери здесь так же не желали открываться, и Роберт не мог порадовать себя даже прогулкой по парку. Зато директор и режиссер театра завалили его роскошными альбомами с видами природы, вручили оперное либретто и принялись излагать свои пожелания. Декорации должны были последовательно вызывать у зрителей мечтательность, тревогу, страх, ужас и, наконец, восторг. Как убедился Роберт, готовящийся спектакль был типичным образцом большой оперы -- с абсурдным либретто, грандиозными хорами, торжественными ариями и роскошными балетными сценами. Создать за семь дней декорации к подобному спектаклю было невозможно, так что от Роберта требовалось разработать как можно больше эскизов, решить цветовое и световое оформление сцены, а потом задать работу малярам.
   Работать Роберту приходилось с утра до ночи, и даже еду ему приносили в студию, чтобы не слишком отвлекать от трудов. Если не считать вылазок на сцену, к механизмам под сценой и осветительным системам, молодой человек почти не видел служителей театра и потому вдоволь наслаждался свободой под замком. Никаких людей в ошейниках, никаких щеток, гладильных досок и утюгов, только огромные картоны, игра с цветом и тенью, изломы стволов, ветвей, океанского берега и скал...
   Каждый вечер, демонстрируя работу директору, режиссеру и дирижеру, Роберт все острее ощущал неизбежность скорого возвращения к хозяину, и это чувство ускользающей по капле жизни придавало все больше силы его работам. "Вам нужна тревога, страх и ужас?" -- мысленно вопрошал молодой человек, и под его руками картон оживал, заставляя неподготовленного наблюдателя вздрагивать. К счастью для спектакля, оформлением первого и последнего акта оперы Роберт занялся раньше всего, так что воплощенные на картоне мечты и восторги художника были выражены столь полно, что вполне могли заставить зрителей прослезиться от переполнявших душу чувств.
   Утром, едва продрав глаза, Роберт несся в студию, чтобы возобновить свой труд. В работе он забывал о необходимости изучать людей и обстановку, забывал о своих планах и даже о том, кем был в этом мире. Его ждали картоны, краски и кисти, и Роберт не желал терять ни одного мига наслаждения. И все-таки на пятый день работ молодому человеку пришлось вспомнить обо всем, потому что в коридоре перед студией кто-то взвизгнул и бросился ему на шею.
   -- Бобби! Ты?!
   -- Мойра! -- Роберт сам удивился той радости, с которой встретил девушку. Сейчас Мойра казалась ему чуть ли не самым дорогим человеком. В порыве восторга он поднял девушку в воздух, потом поставил обратно и быстро оглядел.
   Мойра уже не казалась такой несчастной как на аукционе и все же была тише, серьезней и грустней, чем он помнил ее в доме Рейбернов. Простенькое голубое платье и ежик на голове делали Мойру трогательной и беззащитной, но молодой человек порадовался хотя бы тому, что девушку не заставляли брить голову.
   -- Ты как? -- спросил Роберт и сразу же обнял Мойру, заметив, как у нее задрожали губы.
   -- Ничего, -- Мойра сдержала слезы, и это тоже было непривычно. Тихая серьезная Мойра вызывала желание немедленно утешить ее и защитить. Вот только возможностей для защиты кого-либо у Роберта не было, и от осознания этой истины в душе поднималась волна горечи.
   -- Пойдем, -- Мойра потянула Роберта за руку, -- а то еще увидят... -- в устах Мойры эти слова также были удивительны -- прежде Мойру не волновало, видит ее кто-то или нет, но сейчас она воровато оглянулась и почти потащила Роберта по лабиринту коридоров. -- Тут есть подходящее место...
   "Подходящее место" оказалось складом старых декораций и театральной мебели. Мойра плюхнулась на небольшой диванчик и с неожиданной гордостью сообщила:
   -- А мне дали фамилию -- я теперь Мойра Даймонд.
   -- Я рад, -- проговорил Роберт, вспомнив, что с момента покупки в театр девушка стала нумером. -- Тогда почему ты такая... грустная?
   Мойра отвернулась, словно хотела скрыть слезы, потом опустила голову и почти прошептала:
   -- У меня ничего не получается... а они говорят, это все из-за опекуна... что он не давал мне заниматься... Но, Бобби, -- взмолилась Мойра, -- он ведь был хороший, правда? Он нас всех любил! А они хотят подать на него жалобу!..
   -- Подожди-подожди, Мойра, -- Роберт нахмурился, -- он что -- правда не давал тебе заниматься?
   В глазах Мойры промелькнула растерянность.
   -- Он же не со зла... -- принялась объяснять девушка. -- Просто скрипка она... Ты не понимаешь, но упражнения слушать неинтересно... Зато хозяину нравилось, как я играю Моцарта -- четыре скрипичные сонаты. На праздниках я всегда играла, правда-правда, и хозяин меня хвалил... А они говорят, что он меня изуродовал, и за все ответит. Но это несправедливо!..
   Роберт обнял Мойру, испытывая страстное желание кого-то убить, и этот кто-то поразительно смахивал на Рейберна. "Добрый великодушный Рейберн", -- с отвращением думал Роберт. -- "А ведь он и правда изуродовал девочку. Уж лучше бы сразу продал ее в театр..."
   -- Мойра, -- Роберт осторожно приподнял подбородок девушки и заглянул ей в глаза, -- все можно поправить. Нужно только заниматься. Я понимаю, тебе трудно, но ты ведь любишь скрипку, правда?
   -- Люблю, -- всхлипнула Мойра. -- Но они говорят, раньше чем через полгода, меня даже на музыкальные вечера выпускать нельзя. А в оркестр можно будет посадить только года через полтора...
   -- Ты справишься.
   -- Я стараюсь, но... мне обидно... Я всегда была... первой... а что теперь?.. Они говорят: "Детка, не переживай... Детка, все будет хорошо! Детка, мы его накажем". А я не хочу, чтобы хозяина наказывали!
   Мойра, наконец, разрыдалась. Отчаянно, словно ребенок, и Роберт подумал, что искусство скрывать чувства Мойра овладела еще не до конца.
   -- Ну, что ты плачешь, маленькая, -- принялся утешать он. -- Никто ему ничего не сделает, -- "а хорошо бы -- сделали", -- мысленно оговорился Роберт. -- Ну что можно сделать свободному?! -- уже вслух произнес молодой человек. -- И у тебя все будет хорошо -- ты талантливая, ты сможешь...
   -- Мне пару дают, -- сообщила Мойра, перестав, наконец, всхлипывать. -- Чтобы я не чувствовала себя несчастной. Первую скрипку -- вот.
   -- А ты что? -- поинтересовался Роберт, с удивлением ощутив какой-то странный укол в сердце.
   -- А что я? -- с непривычной рассудительностью проговорила Мойра. -- Пару дают не каждому, значит, ко мне хорошо относятся. Мне сказали, если мы друг другу подойдем, они даже постараются получить от нас потомство. Говорят, за это полагаются какие-то бонусы. Хорошо, правда? Только это еще когда будет, -- Мойра вздохнула и вновь опечалилась. -- Сначала нас должны осмотреть генетики, потом надо пройти тесты, а потом еще съездить в госпиталь...
   -- Зачем? -- машинально поинтересовался Роберт.
   -- А как же, -- Мойра положила голову Роберту на плечо. -- Когда меня забрали из питомника, свободные Эллендеры посоветовали хозяину поставить мне какую-то штучку, чтобы у меня не было незапланированного потомства. Если мы друг другу подойдем, эту штучку уберут...
   Роберт почувствовал, как его обдало жаром. Проклятье! Здесь смотрят на рабов, как на породистых животных. А что если... Молодой человек вытер выступившую на лбу испарину.
   -- Бобби, -- Мойра просительно смотрела на Роберта, -- я знаю, у тебя уже нет кризиса, но все равно... Можно я тебе помогу -- как женщина? -- во взгляде девушки было столько мольбы и надежды, что Роберт понял -- отказать Мойре мог только законченный эгоист.
   -- Да, Мойра, я сам хотел тебя об этом просить, -- кивнул Роберт. -- Помоги мне, пожалуйста. Кроме тебя этого никто не сможет сделать...
   Одежда питомцев не предусматривает застежек, так что в какой-то миг Роберт подумал, что оказался в положении питомцев Рейберна, так ошеломивших его в первое утро рабства. Впрочем, Роберт быстро отогнал от себя эту мысль -- не ему, рабу, прошедшему два аукциона, было стесняться, да и Мойра после их близости выглядела почти прежней.
   -- Через два дня меня увезут, -- прошептал он. -- Хозяин отпустил меня всего на семь дней.
   -- Я приду еще -- на прощание, -- пообещала Мойра. -- Можно?
   Мойра сдержала слово, и они опять прятались на складе, принадлежа друг другу среди старых декораций и мебели. А потом время поездки истекло, так что Роберт едва успел попрощаться с Мойрой...
   Сенатор Данкан с удовольствием выслушал похвалы директора театра, в очередной раз назвал Роберта хорошим мальчиком и велел передать на кухню, чтобы к ужину для Лаки приготовили сладкий пирог. Питомцы поздравляли Роберта с успешно выполненным поручением, управляющий сообщил, что Лаки должен будет украсить к Рождеству зал, а молодой человек с тоской вспоминал, как праздновал Рождество с дедом. Встречать Рождество, а затем и Новый год в рабстве казалось особой насмешкой судьбы, однако энтузиазм окружающих заставлял Роберта скрывать неуместную печаль.
   Еще через два дня новое известие повергло обитателей особняка в состояние горячечной радости. Когда питомцы узнали, что на Рождество к сенатору приедет внучка и останется в доме деда как минимум на полгода, среди питомцев воцарился праздник. Роберт то и дело слышал: "Маленькая хозяйка просто прелесть!", "Служить ей -- счастье, ты увидишь, Лаки", "А какая рассудительная, какая заботливая...", "Она ведь наша будущая хозяйка", "А красавица-то, красавица!", "И какая ласковая -- как похвалит, да по щеке погладит, это ж счастье"...
   На все восторги Роберт отвечал терпеливыми кивками, вместе с остальными питомцами плел гирлянды, которые должны были украсить к приезду хозяйской внучки ворота и двери особняка, рисовал на транспаранте надпись "Добро пожаловать!", каждая буква которой была создана из цветов, и спешно гладил для апартаментов "маленькой хозяйки" шторы и постельное белье. Через три дня всеобщих хлопот прибыл багаж сенаторской внучки, и Роберту было поручено разобрать гардероб "маленькой хозяйки". Развешивая платья и раскладывая по полкам вещи, Роберт спрашивал себя, неужели хозяин и управляющий настолько не считают его мужчиной, что позволяют рыться в девичьем белье. Во время дрессуры в Службе адаптации Роберту не было времени думать о таких вещах, но сейчас он не мог не задаться этим вопросом.
   В день приезда хозяйской внучки все питомцы облачились в праздничную одежду, участники хора заняли свои места на ступеньках парадного подъезда, чтобы пением гимнов приветствовать юную госпожу, а Роберт, вместе с еще несколькими счастливчиками, не способными петь, получил в руки зеленые ветви, чтобы приветствовать молодую хозяйку, размахивая ветками над головой. На какое-то время во дворе воцарилась тишина, и Роберту показалось, будто в ожидании хозяйской внучки питомцы забывают дышать. А потом тишину разорвал приближающийся гул мотора, ворота распахнулись, и во двор въехал лимузин. Хор грянул благодарственный гимн, над головами питомцев затрепетали зеленые ветви, так что слегка замешкавшийся Роберт, получил ощутимый тычок в бок:
   -- Лаки, гляди, вот она -- наша хозяйка! -- радостно сообщил обладатель острого локтя. -- Чудо, правда?
   Роберт посмотрел на машину и увидел двух девушек -- хозяйку и ее служанку. Хотя их платья были почти одинаковы, спутать, кто из двух девушек был госпожой, а кто "мебелью", было невозможно. Внучке сенатора было лет пятнадцать, и весь ее облик напоминал кукольных героинь фильмов далеких пятидесятых годов. Пышные локоны, огромные банты, приталенное платье с широкой юбкой, жемчуг на шее и туфли на каблуках вызывали в памяти наивные комедии, в которых все всегда хорошо заканчивается, а самая серьезная неприятность заключается в трудном выборе бального платья.
   Девочка приветливо улыбнулась питомцам, помахала рукой, а потом бросилась в объятия деда.
   -- Ты только посмотри, как они любят друг друга, -- умилился сосед Роберта и вытер слезы.
   Роберт рассеянно взглянул на хозяев и перевел взгляд на служанку. Девушка была старше госпожи, но ей вряд ли исполнилось двадцать лет. Почти в таком же платье, как госпожа, но не с такой широкой юбкой, она казалась коренастее и проще хозяйки, хотя в другом наряде могла бы выглядеть симпатичней. У девушки были собственные, слегка подвитые волосы, пусть и совсем короткие, туфли без каблуков, а на шее красовался не жемчуг, а ошейник. Служанка скромно стояла на ступеньке, ожидая, пока хозяева наговорятся и вспомнят о ней, и чем-то напоминала Мойру.
   Молодой человек прищурился, стараясь разобрать надпись на ошейнике: "Имя: Пинки. Опекун: Элизабет Данкан". Настроение Роберта испортилось. Он в недоумении взглянул на хозяйскую внучку -- "И эта девочка уже владеет людьми?!" -- обвел взглядом радостных питомцев и сразу же вспомнил о необходимости "держать лицо". Опущенные ветви вновь были подняты над головой, и Роберт принялся размахивать ими, ничем не отличаясь от прочих питомцев...
   Через два часа управляющий приказал Роберту явиться в кабинет сенатора. К удивлению Роберта там находился не только хозяин с внучкой, но и еще два питомца, однако недоумение молодого человека прошло, когда сенатор заговорил:
   -- Так вот, милая, Кен... -- ты помнишь Кена? -- наконец-то, сдал квалификационные тесты и теперь помощник шеф-повара.
   -- Я так рада! -- девочка солнечно улыбнулась и даже захлопала в ладоши. -- Ты молодец, Кен, надеюсь, ты и дальше будешь стараться.
   Сорокалетний Кен почтительно склонился перед девчонкой.
   -- Я не подведу вас, хозяйка, вот увидите, я так вам благодарен...
   -- Это Бони, новый садовник, -- продолжил рассказ сенатор и покровительственно положил руку на плечо юноши. -- Полгода назад я забрал его из питомника. Прекрасный парнишка -- знает толк в цветах...Ты еще посмотришь, какие чудесные клумбы он разбил у фонтана.
   Девочка погладила питомца по щеке.
   -- Молодец, Бони. Будь и дальше хорошим мальчиком...
   -- А это Лаки, -- сенатор остановился перед Робертом. -- Я приобрел его на распродаже. Беднягу надо было спасать -- его прежний опекун не проявил должной ответственности. Да-да, дитя мое, бывает и так -- не все понимают свои обязанности, надеюсь, с тобой этого никогда не случится, -- тон сенатора стал наставительным, но при этом ухитрился сохранить ласку любящего дедушки. -- К счастью, мне вовремя рассказали о парнишке и теперь его будущее обеспечено. Лаки "домашняя мебель", но если будет стараться, станет домашним любимцем. Ты не поверишь, милая, но Лаки немного художник и даже успел поработать в театре. Он у нас недавно, но его уже все любят. Замечательный мальчик...
   Роберт стоял перед хозяином, чувствуя, как от этой характеристики пылает лицо. Юная Элизабет поднялась на цыпочки, чтобы погладить его по щеке.
   -- Я рада, что ты хороший мальчик, Лаки. Это тебе, -- молодой человек с потрясением осознал, что ему в руки суют конфеты.
   -- Ну вот, Бетси, теперь ты знаешь все новости, -- с довольным видом подвел итог сенатор. -- А вы, дети мои, идите работать. Да, и скажите всем, что сегодня вечером у нас будет праздничный ужин.
   В гардеробную Роберт вернулся в расстроенных чувствах, испытывая страстное желание швырнуть конфеты в угол. От мысли, что его, взрослого мужчину, называет "хорошим мальчиком" пятнадцатилетняя девчонка, одаривает конфетами, словно он полный недоумок, и гладит по щеке, как могла бы гладить пуделя, хотелось ругаться и выть. Лишь привычная монотонная работа привела Роберта в чувство, и он с удивлением обнаружил, что ненавистный утюг и щетки прекрасно успокаивают расстроенные нервы. Оставалось, как можно реже покидать гардеробную и надеяться, что ему нечасто придется видеть "замечательную Элизабет".
   А через два дня в особняке Данкана началась подготовка к Рождеству.
   Когда управляющий велел Роберту нарисовать большое изображение Марии с младенцем Христом, Роберт не слишком озадачился. Хотя прежде ему не приходилось писать на религиозные сюжеты, и он не слишком любил гуашь, в памяти Роберта было столько картин, что выбор не представлял труда. Однако эскиз, в котором он использовал творчество Рафаэля, управляющим был отвергнут.
   -- Нет-нет, Лаки, это не то, -- разочарованно твердил доктор. -- Это слишком грубо. Постарайся еще...
   Удивленный тем, что кто-то смог обнаружить грубость у Рафаэля, Роберт обратился к творчеству Леонардо, но вновь не получил одобрения.
   -- Ну что ты, Лаки, в этом образе нет изящества... Пойми, Мария и Христос должны быть красивы, а что нарисовал ты?! Обычную женщину с обычным же младенцем. Нет-нет, Лаки, материнство прекрасно и по-своему, эта пара даже хороша, но ты ведь пишешь не обычных людей, понимаешь?
   Ошалев от подобных заявлений, Роберт ощутил неподдельную злость. В памяти всплыли злосчастные конфеты, речь сенатора перед внучкой, так что в порыве ярости и ожесточения Роберт нарисовал эскиз в стиле аниме. Ему уже было все равно, получит ли он за свое издевательство пощечину или удар разрядника -- душа художника пылала и требовала отмщения.
   К потрясению Роберта лицо управляющего просветлело.
   -- Вот видишь, Лаки, это уже ближе. Вот что значат старания! Но здесь нужен объем, малыш, поработай над этим образом еще... С твоими талантами это нетрудно...
   Сраженный словами управляющего, Роберт догадался, что его протест был не понят, а, значит, оказался абсолютно бесполезен. И тогда молодой человек вспомнил салонные картинки Бугеро.
   Когда управляющий увидел четвертую работу Роберта, он назвал молодого человека "вундеркиндом" и украдкой смахнул слезу. Питомцы дружно твердили, что никогда еще Рождественский зал не был украшен так красиво, а Роберт недоуменно смотрел на слащавый образ и чувствовал себя совершеннейшим идиотом.
   К удивлению молодого человека сенатор также пришел в восторг от копии Бугеро. Не стесняясь слез, Данкан порывисто обнял Роберта, расцеловал в обе щеки, назвал "сыночком", а затем вручил медальон с собственным портретом. В один миг авторитет Роберта среди питомцев вознесся на недосягаемую высоту, и молодой человек понял, что отныне имеет право снимать хозяйский подарок только в душевой.
   Когда празднование Рождества и Нового года завершилось, сенатор Данкан вызвал Роберта в кабинет и сообщил, что молодой человек должен переписать свою замечательную картину.
   -- Мальчик мой, как жаль, что ты написал этот образ на простом картоне. Ты должен повторить картину -- сделать ее долговечной и блестящей. Как это называется?...
   -- Масло, -- в полном обалдении прошептал Роберт.
   -- Вот-вот, масло, -- подхватил сенатор. -- Скажи управляющему, что тебе нужно, и для тебя все купят. И еще, передай ему, что на время написания картины я освобождаю тебя от всех работ.
   Роберт представил себя дни, полностью заполненные сахаром и патокой, и почти испугался:
   -- Но я должен...
   -- Ну-ну, малыш, не волнуйся, главное сейчас этот замечательный, вдохновенный образ, -- успокаивающе произнес сенатор и похлопал Роберта по щеке. -- Нельзя отталкивать дары Господа, ведущего твою руку. Мы поместим картину в церковь. Это прекрасный вклад, и тебе будет, чем благодарить Всевышнего за все, что он для тебя сделал. Иди, мой мальчик, тебе пора рисовать.
   Роберт поклонился и вышел. Впервые за время рабства он подумал, что утюг и щетки все же лучше чем кисти и краски.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Лост "Чертоги" (ЛитРПГ) | | Д.Сугралинов "Level Up" (ЛитРПГ) | | Natiz "Опасный" (Современный любовный роман) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Попаданцы в другие миры) | | К.Воронцова "Найти себя" (Фэнтези) | | Н.Волгина "Беглый жених, или Как тут не свихнуться" (Попаданцы в другие миры) | | А.Эванс "Сбежавшая игрушка" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Право Зверя" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Свобода Выбора" (Юмористическое фэнтези) | | М.Савич "" 1 " Часть третья" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"