Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.16

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жизнь меняется, вот только бы понять, в какую сторону


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 16

  
   Томас Лонгвуд не слишком любил свой парадный кабинет, в котором на совещания могли собираться до полусотни человек, полагая его излишне помпезным и непрактичным. Этот кабинет, больше похожий на конференц-зал, прекрасно подходил для представительских целей, вроде встречи консулов или лидеров Сената, но в силу этого был весьма мало пригоден для работы. К сожалению, плановая замена аппаратуры делала его рабочий кабинет временно недоступным, комната отдыха не способствовала рабочему настроению, а явление директора Службы в расположение группы Торнтона придало бы рутинному делу излишнюю значимость. Оценив все эти моменты, Томас Лонгвуд предпочел пройти в соседнее помещение и принять доклад о проблемном питомце за зеркальным столом своих парадных апартаментов.
   Торнтон, Райт, занимавшийся с питомцем прежде, стажер Паркер, которому парень был поручен на этот раз, и еще два специалиста заняли места по обе стороны огромного стола.
   -- Итак, -- начал глава Службы, -- вы должны были ответить на несколько вопросов касательно питомца Лаки. Вы готовы к докладу?
   -- Да, шеф, -- Торнтон уверенно кивнул. -- Лоренс подготовил все материалы. Поскольку именно он больше всего работал с парнем, он и будет делать доклад. В случае необходимости, мы его дополним.
   Лонгвуд доброжелательно взглянул на стажера, и молодой человек пару раз нервно кашлянул. Огромный кабинет подавлял, отсутствие привычных экранов сбивало с толку, а собственное отражение в массивной крышке стола казалось непропорционально маленьким и нелепым.
   -- Три месяца назад, -- чуть охрипшим от волнения голосом проговорил Лорренс, -- к нам в клинику поступил питомец мужского пола с подозрением на драпетоманию средней тяжести. Возраст питомца двадцать девять лет один месяц и пятнадцать дней, попаданец, воспитывался по программе перезагрузки личности, "домашняя мебель" класса "А". Нами были проведены все необходимые обследования и лечебные мероприятия, а именно психотерапия, как индивидуальная, так и групповая, физио- и трудотерапия, а также лечебная физкультура. В результате исследования диагноз драпетомания был подтвержден...
   Линкольн Райт нервно отбросил карандаш.
   -- ... однако нами было установлено, что в данном случае заболевание не является генетическим, и мы можем снизить его тяжесть до легкой.
   -- Что послужило причиной заболевания? -- Томас Лонгвуд откинулся на спинку кресла.
   -- Во-первых, стресс...
   -- Определенная логика в этом есть, -- согласился Лонгвуд, -- мы действительно создали для парня стрессовую ситуацию.
   -- Но наша программа не могла стать причиной заболевания! -- не сдержался Райт. -- Сколько времени прошло...
   -- Никто и не говорит, что именно стресс во время обучения спровоцировал болезнь, -- вмешался Торнтон. -- В принципе, дело в неудачном стечении обстоятельств. За короткий срок парень дважды лишался опекунов. Сначала оказалось, что права опеки были приобретены в подарок... Кстати, шеф, возможно для предотвращения аналогичных случаев необходимо предложить поправку к закону об аукционах, которая бы запрещала после первого аукциона передавать права опеки над питомцем раньше, чем через полгода...
   -- Передайте наброски поправки экспертам для предварительного анализа, -- распорядился Лонгвуд.
   -- Будет сделано, -- Торнтон склонил голову и внес заметку в электронную книжку. -- Однако, возвращаясь к питомцу... Его второй опекун разорился всего через три месяца, и парня закономерно выставили на торги. Редкое стечение обстоятельств -- ничего не поделаешь, но не приходится сомневаться, что для питомца это было тяжелейшее испытание.
   -- Да, -- уже смелее подтвердил Ларри. -- Мне пришлось потратить немало сил, чтобы убедить Лаки, что отказ сенатора Данкана от прав опеки случился не из-за того, что Лаки в чем-то провинился, и что никто не может отвечать за свою болезнь.
   -- Что ж, -- Лонгвуд приподнял бровь. -- Надеюсь, вам это удалось. Но вы отметили, Лорренс, что утрата опекунов -- лишь одна из причин срыва.
   -- Да-да, конечно, -- спохватился стажер. -- Еще одной причиной стресса стала неспособность питомца соответствовать некоторым профессиональным стандартам. Как я уже отмечал, питомец является домашней мебелью, однако у него есть способности к живописи. К сожалению, в силу своего происхождения питомец не получил необходимого в этой сфере обучения. У нас есть экспертная оценка доктора Спрингфилда, -- Лорренс вытащил из папки несколько копий документа и раздал присутствующим. Вооружившись документами и обложившись графиками, стажер чувствовал себя гораздо увереннее, чем прежде, и его речь потекла легко и непринужденно. -- Доктор пришел к выводу, что с точки зрения живописных стандартов Лаки является педагогически запущенным объектом и у него начисто отсутствуют представления о присущих живописи канонах. Из тринадцати живописных работ, выполненных питомцем в доме свободного Рейберна, стандарту качества соответствует лишь одна. Из пяти работ, выполненных в доме сенатора Данкана, опять же лишь одна соответствует стандартам качества. Несколько лучше обстоит дело с работами, выполненными для оперного театра, но лишь потому, что требования к театральным декорациям значительно ниже. Крайне негативную роль для психологического состояния питомца сыграли неуместные похвалы со стороны свободного Рейберна, поэтому к столкновению с реальностью питомец оказался не готов. Сенатор Данкан пытался исправить ситуацию и отправить Лаки на учебу, но доктор Спрингфилд с самого начала выразил сомнение, что в таком возрасте питомец сможет освоить программу. Если бы наши лучшие художники обучали Лаки живописи с четырех-пяти лет, как это обычно и делается, сейчас мы бы имели прекрасного художника, но, к сожалению, это невозможно -- Лаки двадцать девять лет и он уже не способен к обучению, а новая неудача в данной сфере способна спровоцировать очередной кризис.
   Лонгвуд пробежал глазами экспертную оценку и кивнул.
   -- Ну что ж, убедительно. Вы были правы, обратившись к Спрингфилду.
   Ларри слегка покраснел от похвалы.
   -- Третьим и основным источником стресса, который привел к заболеванию питомца, стал тяжелейший гендерный кризис, -- договорил стажер.
   -- Вот именно, -- вмешался еще один участник заседания. -- Занятный случай и великолепная тема для статьи. Яркий пример того, что лучшее враг хорошего. Прекрасный питомец, как домашняя мебель -- просто идеален, хорошая выучка, я бы даже сказал, слишком хорошая, потому что парень совершенно не умел выражать свои чувства. Собственно, эта зажатость и стала причиной кризиса...
   Линкольн Райт вскинул голову:
   -- Но мальчику был необходим жесточайший контроль и самодисциплина. Он же попаданец и прежде жил одними прихотями и инстинктами...
   -- Бросьте, Линк, никто вас не попрекает, -- снисходительно заметил Торнтон. -- Вы сделали то, что должны были сделать, но в следующий раз не забудьте обучить питомца не только контролировать инстинкты, но и правильно их выражать...
   -- ... тем более что если мы учим питомцев держать свои инстинкты в узде, это не значит, что они исчезают, -- докончил свою мысль тот же специалист. -- Впрочем, мы составили для парня специальную программу занятий, он благополучно ее прошел и научился отыгрывать переживания. Конечно, с ним пришлось повозиться, но аналогичные срывы ему больше не грозят.
   -- Прекрасно, -- подвел итог Лонгвуд. -- Выводы, рекомендации?
   Стажер вопросительно взглянул на Торнтона. Руководитель группы кивнул:
   -- Мы считаем, -- вновь заговорил Ларри, -- что в настоящий момент питомец практически здоров, иными словами, он находится в состоянии ремиссии, и мы имеем все основания полагать, что ремиссия будет достаточно долгой. Питомец готов для возвращения к нормальной жизни и его можно выставлять на аукцион.
   -- Без ограничений? -- уточнил Лонгвуд.
   -- Не совсем, -- смутился Ларри. -- Точнее, это даже не ограничение, а рекомендация.... Так будет лучше...
   -- Мы считаем, -- вмешался Торнтон, -- что отсроченная реабилитация питомца, вызванная объективными обстоятельствами, привела к повышенной чувствительности объекта к депривации опеки. Таким образом, подопечный нуждается в более частом позитивном подкреплении, чем иные особи, попадающие в аналогичную ситуацию. Исходя из этого, мы рекомендуем для питомца снижение уровня ответственности...
   Райт в удивлении встрепенулся.
   -- Да-да, снижение уровня ответственности, -- внушительно повторил Торнтон, -- до верхнего среднего класса. С одной стороны представители этого общественного слоя достаточно ответственны, с другой -- могут обеспечить более дифференцированный уровень опеки.
   -- Но кому на малом аукционе нужна домашняя мебель класса "А"? -- удивился один из участников совещания.
   -- Не скажите, -- усмехнулся Торнтон. -- У нас как раз имеется запрос, почти идеально соответствующий квалификационным и психологическим особенностям данного питомца. Можно сказать, это перст судьбы.
   -- Прекрасно, -- кивнул Лонгвуд. -- Когда у нас ближайший малый аукцион?
   -- Через три дня.
   -- Готовьте парня к аукциону, Лорренс. Это была хорошая работа. Я рад, что мы в вас не ошиблись. С сегодняшнего для вы полноправный член группы Торнтона, коллега.
   Аплодисменты и одобрительные улыбки окончательно смутили недавнего стажера. Молодой человек покраснел. Оставалось пообещать себя работать еще лучше, чем раньше. Ларри Паркер не мог обмануть доверие коллег.
  

***

  
   Когда через три месяца после пребывания в Службе адаптации Роберту объявили, что назавтра его ждут смотрины и аукцион, он вздохнул с облегчением. Хотя на этот раз его пребывание под надзором Службы ничем не напоминало первый визит, а все работавшие с ним специалисты были преисполнены доброжелательства и заботы, место, где он находился, более всего напоминало санаторий в Коннектикуте, в котором содержалась его мать. Выйти из психиатрической лечебницы было благом, даже если этот выход вел прямиком на помост аукциона. Оставалось пережить традиционные смотрины и торги, и Роберт поклялся себе проявить в этом столько же терпения, сколько и во время "лечения", да и после обретения нового опекуна быть осторожным и терпеливым, чтобы уже гарантированно вырваться на свободу.
   За все три месяца пребывания в Службе адаптации Роберта почти не оставляли наедине с собой, так что временами от обилия врачей, медицинского оборудования и всевозможных врачебных манипуляций он сам начинал верить в свою мифическую болезнь и с беспокойством спрашивал, когда же его выпишут. После успокоительных речей Ларри о том, что осознание болезни есть первый шаг на пути к выздоровлению, в голове Роберта прояснялось, и он напоминал себе, что безумие -- это последнее, что ему надо.
   Дни Роберта были заполнены медицинскими осмотрами, длительными беседами с Ларри, всевозможными видами терапии и лечебной физкультуры. Уже на второй день пребывания в клинике Роберт догадался, что принимать Ларри за безобидного стажера было по меньшей мере глупо. Его куратор был мягок, доброжелателен и терпелив, но за этой мягкостью и доброжелательностью чувствовалась стальная хватка опытного психиатра, не оставлявшая пациенту ни малейшей лазейки. Что бы на языке Службы адаптации не означало слово "стажер", оно имело не большее отношение к Ларри, чем слово "тренажеры" к колодкам.
   Беседы с куратором всегда проходили в уютной и расслабляющей остановке, и, как правило, длились не менее двух часов. За это время Ларри успевал во всех подробностях расспросить Роберта о его отношении к опекунам, о симпатиях и антипатиях к питомцам, увлечении живописью, предпочтениях в работе и множестве других вещей, включая некоторые аспекты жизни Роберта до попадания в Свободный мир. Десятки раз перефразируя одни и те же вопросы, Ларри доказал Роберту, что на собеседованиях надо быть максимально искренним или, во всяком случае, сказав один раз "да" или "нет", запомнить эти ответы лучше "Отче наш" и неизменно повторять, даже если тебя поднимут с больничной койки в лихорадке среди ночи. Еще одним выводом Роберта стало открытие, что если он хочет когда-нибудь выбраться из психушки, для этого необходимо делать признания. Опыт жизни в доме сенатора Данкана и воспоминания о его наставлениях перед отказом от прав опеки подсказали Роберту, какого рода признаний от него ждут.
   Сначала Роберт "признался", будто очень расстраивается из-за частой смены опекунов. Потом -- будто ему обидно, что у него ничего не получается в живописи:
   -- Раньше я был первым... и свободный Рейберн меня хвалил... а теперь... у меня ничего не выходит, -- запинаясь от ощущения полной абсурдности происходящего, говорил Роберт.
   А еще через пару дней Роберт сообщил, что ему очень нравится Пинки, так сильно, что он не может думать ни о чем, кроме нее.
   Этих трех "признаний", по мнению Роберта, было вполне достаточно для удовлетворения куратора, а выдумывать что-либо еще, было попросту опасно. К счастью, отрицательные ответы на вопросы, не был ли Роберт в детстве жертвой сексуального насилия, не испытывал ли он запретного влечения к своей первой учительнице и не водил ли автомобиль в нетрезвом состоянии, видимо, вполне вписывались в концепцию Ларри, потому что больше вопросов на эту тему он не задавал.
   Однако если Роберт догадывался, что надо говорить психиатру во время собеседований, то он решительно не представлял, как быть с тестами. Молодой человек опасался, что может чем-то выдать себя, но догадаться, что в предложенных пяти вариантах ответов было правильным, а что нет, не представлялось возможным, к тому же половина вопросов предусматривала двойное отрицание. Заданный Ларри темп не оставлял времени на раздумья, а облепившие Роберта датчики фиксировали малейшее волнение. На третий день обследования Роберт смирился с неизбежным и принялся отвечать на вопросы тестов и предложенные этические задачи вполне искренне.
   Слава Богу, хотя бы "тренажеры" за неправильные ответы Роберту не грозили!..
   Вообще-то тренажеры Роберту испытать пришлось, но это оказались обычные спортивные снаряды. Заниматься физкультурой Роберт был обязан не менее часа в день, после чего ему обязательно измеряли давление, считали пульс и даже снимали электрокардиограмму, уверяя, что он быстро восстанавливается и скоро будет в замечательной физической форме.
   Еще одной формой лечения драпетомании была трудотерапия. Когда Роберта первый раз ввели в помещение для занятий, он невольно ахнул. В полном беспорядке на столах и стульях кабинета были разбросаны разные виды одежды -- мужской, женской, детской... В центре комнаты располагалась большая гладильная доска и утюг... Рядом возвышалась гора белья, а на полу у самой стены красовались чуть ли не все виды обуви, лежали всевозможные щетки и баночки с обувными кремами... Больше всего комната для занятий напоминала кошмар ошалевшей домохозяйки, и слова сопровождающего подтвердили это ощущение.
   -- Ну как, малыш, тебе здесь нравится? -- заговорил он. -- Смотри сколько здесь замечательных вещей. Ты можешь выбрать все, что пожелаешь. Не бойся, тебя не будут ругать, если ты что-нибудь испортишь.
   Роберт понял, что хороший питомец просто обязан прийти от предложенных "игрушек" в полный восторг и непременно что-нибудь выбрать. Роберт еще раз оглядел комнату и решительно направился к утюгу. Внимательно осмотрел его, с удивлением обнаружил, что ему предложили новую модель, и через пару минут разобравшись с новшеством, принялся за белье. Впрочем, через полчаса довольный сопровождающий остановил Роберта, сообщив, что для первого раза этого достаточно и Лаки пока рано утомляться, после чего Роберта отконвоировали на следующее занятие -- групповую психотерапию.
   Более всего это занятие напоминало групповые встречи анонимных наркоманов, которые Роберт целый месяц вынужден был посещать по решению суда после "общения" с зеленой мышью-переростком. Молодой человек до сих пор не мог понять, что на него нашло, если даже сообразив, что с зеленой тварью происходит что-то неладное, он все же обратился в службу дератизации -- видимо, принятая хрень основательно шибанула по мозгам... Поскольку прибывшая бригада не смогла обнаружить никаких грызунов, тем более зеленых, и заметила, что вызвавший их молодой человек ведет себя не самым адекватным образом, раздраженные специалисты "стукнули" на шутника куда следует, а их руководство подало на Роберта в суд за ложный вызов. Представ перед судьей, основательно утомленным и раздраженным вечно чудившими звездами, Роберт сообразил, что доказывать ему что-либо было совершенно бессмысленно. Нет, если бы Роберт намеревался баллотироваться, он бы расшибся, но доказал, что оснований говорить о его пристрастии к наркотикам нет, и речь шла о единственном случае употребления ЛСД, да и то недобровольном. Однако политикой Роберт никогда не интересовался и потому предпочел признать факт ложного вызова, а также незаконное употребление средства для расширения сознания. Признание знаменитости, а главное -- его неподдельное раскаяние умиротворили судью, так что приговор оказался мягок -- штраф за ложный вызов и принудительное посещение собраний анонимных наркоманов в течение месяца. Слава Богу, хоть бы в прессу эта история тогда не попала...
   Групповые занятия в здешней психушке мало чем отличались от занятий анонимных наркоманов в Лос-Анджелесе, разве что на этот раз речь шла не о наркотиках, а об общении с противоположным полом. Восемь питомцев и психотерапевт уселись в кружок на пушистый ковер и занятие началось. Как и в Лос-Анджелесе это было банально и немного скучно, но, как и тогда, выбора у Роберта не было.
   -- Меня зовут Багги, мне тридцать пять лет, я садовое оборудование, -- сообщил первый питомец. -- Мне понравилась Мина, но она офисная мебель, и я ей не подошел. Я плакал три дня и меня привезли сюда...
   -- Меня зовут Шон, я домашняя мебель, мне двадцать три года, -- представился второй. -- Мне понравилась Лили, но ее поставили в пару к Тиму, другой домашней мебели. Мне было обидно, и я выкинул щетки Тима в мусор...
   -- Меня зовут Лаки, -- произнес Роберт, когда очередь дошла и до него. -- Мне двадцать восемь лет, я домашняя мебель. Мне понравилась Пинки, я хотел, чтобы мы стали парой, но она не подошла мне генетически, и у меня случился нервный срыв.
   По тому, как психотерапевт приподнял бровь и сделал пометку в записной книжке, Роберт сообразил, что использовал не самую распространенную среди домашней мебели лексику. Оставалось надеяться, что психотерапевт решит, что попаданец имеет право говорить несколько более связно, чем местные питомцы.
   -- И что же ты сделал, Лаки? -- уточнил врач. -- Говори, не стесняйся, мы все одна большая семья.
   -- Я убежал, -- проговорил Роберт и опустил голову.
   Занятие шло почти три часа, а по его окончании врач сообщил, что через день они встретятся вновь -- в это же самое время, а пока им надо подвести итоги.
   -- Итак, мальчики, скажите, что надо делать, если вы испытываете запретные чувства к питомцам другого пола. Ну, давайте хором!
   -- Об этом надо рассказать, -- дружно произнесли питомцы.
   -- Молодцы, -- одобрил психотерапевт. -- Запомните самое главное -- о таких ощущениях нельзя молчать. Об этом надо говорить, чтобы мы могли вам помочь. Итак, кому надо рассказать о таких чувствах?
   -- Надо рассказать опекуну! -- почти проскандировали питомцы, и Роберт постарался повторить эти слова вместе со всеми, старательно имитируя общий энтузиазм.
   -- А если опекуна нет дома?
   -- Тогда управляющему!
   -- Очень хорошо.
   Психотерапевт внимательно осмотрел подопечных и остановил взор на Роберте.
   -- А скажи, Лаки, что надо делать, если ты почувствуешь запретное влечение к опекуну?
   Роберт остолбенел. Воображение решительно отказывало представить подобную картину.
   -- Ну же, Лаки, подумай и не стесняйся, вы все здесь собрались, чтобы научиться справляться с трудностями.
   -- Надо рассказать священнику! -- выпалил Багги.
   -- Очень хорошо, Багги, ты молодец, -- одобрил психотерапевт. -- Итак, запомните, мальчики -- опекун, управляющий и священник. Расскажите все им, и они вам помогут...
   Следующие занятия проходили по той же схеме, и, в конце концов, Роберту пришлось во всех подробностях поведать о своих "страданиях" по Пинки, и даже отыграть предполагаемую беседу на эту тему с опекуном. Ощущение запредельного бреда происходящего заставляло Роберта спотыкаться чуть ли не на каждом слове и отводить взгляд, однако все это находило логичное объяснение у психотерапевта:
   -- Ну-ну, Лаки, продолжай, когда ты выговоришься, тебе обязательно станет легче. Не стесняйся, что естественно, то не постыдно, а в этой комнате собрались только свои. Бери пример с Багги, он очень хорошо смог рассказать о своих переживаниях...
   По окончании занятия Роберт чувствовал себя так, словно в одиночку перегладил белье на всех обитателей Службы адаптации, однако Ларри одобрительно сообщил, что Лаки наконец-то совершил прорыв и, если он и дальше будет так стараться, то окончательно встанет на путь выздоровления.
   По сравнению с собеседованиями и групповыми занятиями, апгрейд домашней мебели казался Роберту долгожданным отдыхом. Новый утюг, у которого оказалось гораздо больше достоинств, чем полагал Роберт... Новые подгузники на съемных липучках для престарелых... Новое чистящее средство... И новые вешалки для брюк... Роберт старательно изучал новые приспособления и овладевал новыми навыками, ощущая, что на апгрейде и трудотерапии отдыхает душой.
   И вот, наконец, Ларри сообщил, что назавтра его ждет аукцион. Слышать это было прекрасно, радостно и почти волшебно. Роберт был счастлив. Ларри довольно оглядел подопечного и велел сесть.
   -- Ну что ж, Лаки, -- начал он, -- ты здоров и теперь можешь вернуться к нормальной жизни. Завтра у тебя будет очень важный день, ты встретишь своих опекунов и тебя примет в объятия новая семья. Теперь, Лаки, все зависит от тебя. Ты прекрасный питомец, трудолюбивый и старательный. Продолжай и дальше трудиться, как ты умеешь, и твои опекуны всегда будут любить тебя и заботиться о тебе. Желаю тебе всего наилучшего!..
   А на следующий день началась обычная предпродажная подготовка. Еще один медицинский осмотр, тщательное бритье и душ. Неизменный желтый автобус и кресло питомца. Распределение номеров лотов, приказ раздеться и предназначенный для смотрин зал. Роберт привычно поднялся на небольшой помост и огляделся.
   -- У меня нет начальной цены, -- обеспокоенно сообщил он ближайшему служителю и тот покровительственного похлопал его по руке:
   -- Молодец, малыш, сейчас поставим. Где цена двадцать пятого? -- возвысил голос служитель. -- Поскорей, у нас осталось пять минут!
   В смотровом зале образовался небольшой тайфун, и требуемая табличка была установлена у помоста.
   -- Отсчет... Три, два, один... Открывайте!
   Двери распахнулись, и покупатели заполнили зал. С первого же взгляда на потенциальных хозяев Роберт почувствовал, что они чем-то отличаются от его прежних опекунов. Роберт не сразу понял, в чем дело, но, в конце концов, сообразил: эти покупатели были проще, естественней и... скромнее. Вошедшие не пытались щупать мускулы питомцев и уж тем более лезть к ним в рот, чтобы осмотреть зубы. Самое большее, на что они решались, так это предложить питомцам повернуться кругом или отжать пружину динамометра, да и то выглядели покупатели при этом изрядно смущенными.
   Роберт догадался, что видит здешний средний класс...
   Покупатели активно передвигались по залу, торопливо листали рекламные буклеты и время от времени останавливались перед помостами, чтобы задать питомцам пару вопросов, а Роберт с беспокойством осознал, что никого не интересует. Со всех сторон слышались голоса покупателей и покупаемых, и только проходя мимо Роберта, свободные бросали беглый взгляд на табличку с его специальностью и шли дальше.
   Молодой человек представил, что будет, если его никто не купит, и ему сделалось не по себе. Если бы смотрины шли целый день, как раньше! Но на этот раз у него было всего четыре часа, а во второй половине дня должен был состояться аукцион.
   В печальных раздумьях Роберт как-то отвлекся от происходящего в зале, а когда пришел в себя, то обнаружил, что рядом идет бурное обсуждение, и обсуждают именно его.
   -- ...вот не понимаю, почему он!
   -- Ларри зря не посоветует. И потом, не справимся мы без него, Билл, что бы ты там не говорил...
   Разговаривали двое. Роберт никогда не считал себя маленьким или слабым, полагал, что Господь не обидел его ни ростом, ни силой, но эти двое были на полголовы выше и значительно массивнее его. С чем именно два здоровяка не смогли бы без него справиться, Роберт не представлял.
   -- Зря вы так, хозяин, -- Роберт с потрясением осознал, что один из спорщиков носит ошейник. -- Нас с Мэри вполне достаточно, зачем нам чужой бездельник?
   На этот раз Роберт разозлился. Если бы это было возможно, он бы сказал питомцу, что еще неизвестно, кем бы его самого назвали в доме Данкана, и как бы "поучили" за подобный тон. А уж для того, чтобы получить в подарок от сенатора медальон с хозяйским портретом, надо было очень и очень постараться. Однако правила поведения на смотринах и простой здравый смысл заставляли Роберта молчать, терпеливо ожидая, пока свободный соизволит к нему обратиться.
   -- Специалисты по бельевым пуговичкам, специалисты по рубашечным пуговичкам, -- язвительно продолжал питомец, -- да кому они нужны?!
   -- У него класс "А", -- возразил свободный. -- Ларри сказал, он нам подойдет. Ты что, сомневаешься в Ларри? Так вот, я Ларри верю -- он настоящий друг.
   -- Тогда почему такого замечательного питомца продают? -- недоверчиво вопросил Билл.
   -- А, совершенно глупая история, -- отмахнулся свободный. -- Только на виллах такая и могла произойти.
   -- И все же? -- Роберт не мог в это поверить, но питомец продолжал разговаривать с хозяином, как с равным, а тот даже не пытался его одернуть.
   -- Ну, представь, -- слегка понизил голос свободный, -- что ты поладил с девчонкой, завалился с ней в постель, а я бы вытащил тебя из постели за ухо со словами, что она тебе не подходит.
   -- Шутите? -- рассмеялся Билл.
   -- Вот и он решил, что это шутка, поэтому его и продают -- чтобы они опять в постельку не завалились.
   "Сволочь, -- с тоской подумал Роберт, -- сволочь и трепло! Конечно, вся это история была выдумкой от начала и до конца, но что если бы она была правдой?! Болтать о своих пациентах, чтобы порадовать друга... Мерзавец!"
   -- И все равно, хозяин, слишком уж он холеный... -- не сдавался питомец. -- Много ли такой наработает?
   -- Класс "А" даром не дают, -- заметил свободный. -- Ларри говорит, он любит трудиться, ну и достаточно вынослив. Не веришь, так осмотри его, на то они и смотрины.
   Билл приблизился к Роберту и тот уловил на его лице общее выражение смущения.
   -- Эй, парень, -- окликнул питомец, -- ты... повернись кругом...
   "Дожил, -- с легкой насмешкой над собой подумал Роберт, -- тебя уже не то, что свободные -- питомцы осматривают". Впрочем, изначально приказ был отдан свободным, поэтому, ни слова не говоря, Роберт подчинился.
   -- Да, вроде, и правда крепкий, -- неуверенно проговорил Билл, -- и все равно... сколько мы на него денег угробим...
   -- Не так уж и много, -- успокоил свободный. -- Сомневаюсь, что кому-то кроме нас понадобиться домашняя мебель класса "А". Держу пари, мы его купим в один шаг.
   Роберт почувствовал себя оплеванным -- его оценивают так низко?!
   -- Ладно, -- голос свободного вновь ворвался в мысли Роберта. -- Сколько там осталось до аукциона? Полтора часа? Тогда пошли пообедаем...
   Больше к Роберту не подошел никто и он мог лишь молиться, чтобы неизвестный не передумал. Получасовой перерыв между смотринами и аукционом пролетел в один миг, а потом время и вовсе понеслось вскачь. Роберт никогда не видел, чтобы продажи совершались с такой скоростью. Здешний аукционист не сыпал остротами, расхваливая очередного питомца, а в зале не слышался смех. Все свершалось стремительно и без лишних слов.
   Почти скороговоркой аукционист называл номер лота, возраст питомца, его специальность и начальную цену. А потом раздавался стук молотка: "Продано!.. Продано!.. Продано!.."
   -- Лот номер двадцать пять... Пошел! -- и традиционный шлепок на счастье.
   Роберт почти взлетел на помост, и аукционист заголосил:
   -- ...домашняя мебель класса "А"... начальная цена тысяча долларов. Тысяча двести -- раз! Тысяча двести -- два! Тысяча двести -- три!! Продано!
   Роберта чуть ли не бегом свели с помоста и так же бегом погнали в душ. "Всего тысяча двести долларов... Так дешево?!", -- думал он во время мытья, но когда его вновь куда-то споро повели, последние мысли исчезли.
   -- Нет, я забираю питомца прямо сейчас!
   Это опять были те двое.
   -- У вас есть какие-то пожелания по программированию ошейника? Или вы желаете приобрести что-либо более элегантное?
   -- Потом! -- ошеломленный Роберт почувствовал, как ему в руки что-то суют. -- Одевайся!
   От неожиданности Роберт чуть было не выронил пакет, развернул его и остолбенел. Внутри была обычная одежда, такая же, как и у всех свободных людей. Возможно, она была основательно застирана, да и в новом виде вряд ли выглядела образцом стиля, но все же в ней можно было пройти по улице, чтобы на тебя не оглядывались все встречные и поперечные. Роберт почувствовал, как задрожали руки, и принялся торопливо одеваться.
   -- Возвращаясь к программированию... -- служитель решил напомнить о себе.
   -- Как тебя зовут, парень? -- хозяин нетерпеливо ткнул пальцем в Роберта.
   -- Лаки...
   Свободный скривился:
   -- Парень, я спрашиваю об имени, а не о собачьей кличке. Ты понимаешь разницу между тем и другим?
   Роберту показалось, будто его швырнули в кипяток.
   -- Роберт, -- почти прошептал он. -- Меня зовут Роберт.
   -- Хорошо, -- хозяин говорил коротко и раздраженно, словно аукцион, его служители и Роберт успели ему основательно надоесть. -- Внесите наши имена и побыстрей, у меня достаточно дел и без вас. Питомец Роберт, опекуны Джозеф и Бенджамин Тейлоры.
   Щелчок декодера, стремительный ввод данных.
   -- Прежний опекун ставил питомцу блокировку в семьдесят метров, -- служитель вновь попытался ввести разговор в привычное русло. -- Какую дистанцию выберите вы?
   -- Какая к черту блокировка?! -- взвился хозяин, и Роберт вздрогнул. -- Он должен ходить по делам, ездить в клинику -- я, что ли, буду его за ручку водить?!
   Роберт не знал, что и думать. Либо его хозяин был законченным идиотом либо... Роберту стало страшно. Слово "клиника" вызывало не самые приятные ассоциации, и Роберт не мог понять, что от него хотят.
   -- Все, Билл, веди парня в машину, а то, чувствую я, мы рискуем застрять здесь до завтрашнего утра. Можно подумать, у нас нет других дел, кроме как торчать в столице!..
   -- Но необходимо...
   -- Ну что, мебелек, пошли, -- Билл ухватил Роберта за локоть, и тому ничего не оставалось, как последовать за питомцем. Хозяин продолжал перепираться с аукционным клерком.
   ...На улице молодых людей поджидал большой пикап, и Роберт в удивлении остановился.
   -- Что смотришь? -- недовольно поинтересовался Билл. -- Привык на роскошных машинах рассекать? Давай, залезай...
   -- А где же... кресло питомца? -- растерянно проговорил Роберт.
   -- Ты что, младенец в специальных креслах рассиживать? Или, может, недоумок? -- огрызнулся Билл. -- Да не трусь ты, малышка не имеет привычки переворачиваться, нормально поедешь, шею не свернешь. Лезь, специалист по пуговичкам...
   Роберт сел в машину и услышал, как Билл продолжает вполголоса ворчать: "Было бы на кого деньги тратить... вот болван...". Решив, что раз уж здесь принята такая непринужденность в общении, то хуже ему вряд ли будет, Роберт заговорил:
   -- Билл, ты называешь меня недоумком, бездельником и еще черте как, но тогда зачем меня, такого дурака, купили? Что я должен буду делать?
   Билл помрачнел.
   -- Это тебе хозяин расскажет... Хотя, может, лучше мне. Зачем ему лишние переживания?
   Роберт вопросительно смотрел на питомца.
   -- В нянечки тебя купили, в сиделки... -- невесело отвечал Билл. -- А ты что думал, нам "домашняя мебель" нужна? Нет, мебелек, мы как-то и сами с руками. Только вот у сиделок начальная цена ниже шести тысяч не бывает, а тебя повезло купить за тысячу двести -- хорошо Ларри подсказал, что у "мебели" специальность схожая. Будешь ухаживать с молодым хозяином. Эх, каким он раньше был... Да его весь город обожал! Веселый был, красивый и сильный, а уж с девчонками как зажигал... Приятно было смотреть. И ведь за полгода сгорел, никакой надежды... А парню-то всего тридцать... Эх, да что с тобой говорить, мебелек, разве ты в этом что-нибудь понимаешь! А, может, и хорошо, что не понимаешь. Я за молодого хозяина... только ничего тут не сделаешь и не поправишь... Болезнь...
   -- Все! Поехали, -- свободный Тейлор выскочил из дверей и в два стремительных шага приблизился к машине. -- Вот ведь бездельники...
   Хозяин уселся в машину и хлопнул дверцей.
   -- Сначала в магазин наглядных пособий, Билл. Да и, кстати, Бобби, держи свои погремушки, -- на колени Роберта плюхнулся еще один пакет, на этот раз прозрачный, и Роберт узнал свою собственность -- молитвенник для питомцев и медальон сенатора. Молодой человек машинально достал медальон и надел. Машина тронулась с места.
   Оживленные улицы проносились мимо, и Роберт почти прилип к окну. Это было странно и непривычно -- обычное сиденье, обычное, не затемненное окно машины и непринужденная болтовня хозяина и питомца. Роберту казалось, будто он попал в какой-то другой мир, он только не мог понять, как в этом мире надо себя вести и что от этого мира ждать. Свободный и питомец вспоминали каких-то людей, говорили о мэре, школьном совете и каких-то соревнованиях, поэтому когда машина, наконец, остановилась, для Роберта это стало полной неожиданностью.
   -- Пошли, -- кивнул хозяин, -- и ты тоже!
   Роберт послушно вылез из машины и как привязанный побежал за хозяином и Биллом в магазин.
   Документы, пара подписей хозяина на заполненных бланках и гора коробок, пакетов и массивных свертков. К приказу тащить все это в машину Роберт был уже готов, но когда хозяин точно так же нагрузился коробками, почувствовал, что уже устал удивляться.
   Только когда столица осталась позади, и машина покатила по великолепному шоссе, Роберт понял, что к нему вернулась способность воспринимать окружающий мир. Идеальная дорога могла только восхищать, а потом перед ними открылся океан и длиннющий мост над сверкающей на солнце водной гладью. Они ехали по этому мосту почти три часа, и потрясенный Роберт осознал, что родной мир не знал подобного конструкторского чуда. Даже в Китае, насколько знал Роберт, ничего подобного не строили. А еще была остановка на небольшом рукотворном островке, с заправочными станциями, магазинами и кафе. Билл побежал за едой и вернулся с тремя совершенно одинаковыми контейнерами, а после торопливого обеда хозяин заявил, что сменит Билла за рулем.
   Да, все здесь было непривычно и странно...
   Когда ближе к вечеру машина въехала в небольшой городок, Роберт вновь уставился в окно и потому не сразу заметил изучающий и удивленный взгляд Билла.
   -- Ты что, мебелек, никогда не выходил из дома?
   Роберт медленно оглянулся.
   -- Выходил, -- почти прошептал он. -- Но давно...
   -- Ничего, привыкнешь, -- снисходительно проговорил Билл. -- Мы из тебя еще человека сделаем.
   -- Билл, хватит задираться, Марты тут все равно нет, -- с усмешкой заметил хозяин. -- А ты, Бобби, не тушуйся. Ларри сказал, ты не дурак, значит, у тебя все получится. Да и заблудиться в нашем городе невозможно, слава Богу -- не столица.
   Машина свернула и остановилась перед скромным двухэтажным домом. Подобный дом не слишком отличался от всех тех домов, что во множестве можно было увидеть в небольших и уютных американских городках. Такой же невысокий заборчик, такая же зеленая лужайка, только посередине ее красовалась большая нарядная клумба, почти такой же гараж, еще одна машина и мотоцикл. Вот только таких электрокаров Роберт прежде не видел. Как и развеселой покраски дома.
   Женщина лет пятидесяти встретила их на крыльце. "Мэри, -- прочитал Роберт на ее ошейнике. -- Опекуны Джозеф и Бенджамин Тейлоры".
   -- Как молодой хозяин, Мэри? -- с беспокойством спросил старший Тейлор, а Билл только вопросительно поднял взгляд.
   Женщина вздохнула.
   -- Да как как... Все так же. Как вы уехали и вовсе загрустил. Не надо было вам ездить, хозяин. Это вы его привезли? -- ревниво поинтересовалась она, когда все трое поднялись по ступеням.
   -- Да, Мэри, его зовут Роберт, -- сообщил хозяин. -- Он будет ухаживать за Беном.
   Мэри с сомнением оглядела покупку.
   -- Ну что ж, сынок, надеюсь, ты не бездельник, потому что бездельников я не люблю. И надеюсь, ты сможешь помочь молодому хозяину...
   -- Ладно, Мэри, все наставления потом, -- остановил питомицу Тейлор. -- Идем, Бобби, ты должен познакомиться с моим братом.
   Роберт слышал о болезни молодого хозяина, слышал об отсутствии надежды и возрасте больного, однако к виду своего второго опекуна оказался не готов. Возможно, Билл сказал правду, и когда-то его хозяин и правда был силен и красив, но сейчас Роберт видел неправдоподобно худого мужчину неопределенного возраста, бледного до желтизны, с темными кругами вокруг глаз, со странной одутловатостью лица и совершенно лысого.
   -- Бен, мы вернулись, -- почти просительно проговорил старший из хозяев и попытался заглянуть брату в глаза. -- Это Бобби, наш новый питомец, он будет помогать нам по хозяйству...
   В глазах больного промелькнула обида, и он отвернулся к стене.
   -- Значит, вы все же решили найти мне сиделку, -- с горечью произнес он. -- Но мне никто не нужен. Я могу все делать сам!
   -- Да какая сиделка, -- торопливо возразил старший Тейлор. -- Честное слово, Бен, Бобби не сиделка, Бобби -- "домашняя мебель", можешь проверить. Ты же понимаешь, последнее время мы несколько запустили дом. Да и в фирме накопилось дел... Мэри и Билл ничего не успевают, а Роберт вычистит наш дом как игрушку!
   -- Я все могу делать сам! -- выкрикнул Бен и с размаху швырнул чашку в стену.
   Осколки брызнули в стороны, а вспышка ярости, казалось, исчерпала силы больного, так что он в изнеможении опустился в кресло.
   -- Бен, пожалуйста, успокойся, -- мягко принялся уговаривать старший брат. -- Вот видишь, чашку разбил, и кто теперь будет все убирать?
   -- Я!..
   Больной попытался вылезти из кресла, став при этом еще бледнее, и Роберт решился:
   -- Простите, хозяин, -- заговорил он, -- но вы знаете, чем отличаются осколки фарфора от осколков стекла? -- вопрос был совершенно идиотским, но за последнее время Роберту приходилось говорить немало бреда, а сейчас слова и вовсе не имели значения, главное было подобрать верный тон. -- И какой может быть разброс фрагментов чашек из разных материалов?
   Оба Тейлора в ошеломлении оглянулись, словно неожиданно столкнулись с говорящим табуретом.
   -- Этому специально учат. Я -- "домашняя мебель" и поверьте, очень хорошая "мебель", меня обучили всему необходимому. Если вы захотите, хозяин, я расскажу вам о всех тонкостях данного ремесла, но меня учили, что каждый должен делать только свою работу. Позвольте, я выполню свою. А какую работу, хозяин, обычно делаете вы?
   Бен Тейлор растерянно повалился обратно в кресло.
   -- Бухгалтерию... -- в той же растерянности ответил он. -- Я слежу за счетами... И... за всем остальным...
   Краем глаза Роберт заметил на столе планшет.
   -- Может быть, вы хотите, чтобы я подал вам планшет? -- продолжал говорить он. -- В этом кресле вам будет удобно работать.
   -- Да-да, конечно, -- чуть более уверенно проговорил Бен. -- Я давно не занимался делами...
   -- Полагаю, счет за права опеки надо мной уже поступил, и вы сможете проверить мою квалификацию и просмотреть результаты квалификационных тестов, -- спокойно добавил Роберт. -- А пока я наведу порядок.
   Старший Тейлор с облегчением вздохнул и взглядом указал Роберту, где можно взять все необходимое для уборки. Бен Тейлор погрузился в работу, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина. Роберт быстро собрал осколки, счел необходимым стереть пыль со стола, аккуратно уложил на маленьком столике журналы и погрузился в ту работу, которая обычно и составляет обязанность "домашней мебели".
   -- Бобби, -- шепот старшего Тейлора отвлек Роберта от работы. Хозяин поманил его пальцем. -- Выйдем...
   Когда дверь за ними закрылась, Джозеф шумно вздохнул и заговорил чуть громче.
   -- Ты присмотри за ним, хорошо? И еще, Бобби, уж извини, что одежда не самая лучшая, но мы не знали, что тебе подойдет, так что нового ничего не купили. Когда Бен уснет, Билл покажет тебе магазин, и уж ты сам купишь все, что надо -- карту я дам. Только ты подожди, пока он заснет, хорошо? И выбери что-нибудь удобное, но приличное -- тебе ведь придется ездить в клинику. Черт! А ты машину-то водить умеешь? -- спохватился хозяин.
   -- Умею, только у меня нет прав, -- признался Роберт. -- Я ведь "мебель".
   -- Ну, это не страшно, -- с облегчением выдохнул Джо. -- Раз у тебя класс "А", на сертификат сдавать можно. Билл покажет где. И еще, Мэри приготовила тебе комнату, тут -- поближе к Бену. Она покажет. Ужин сегодня в половине девятого, это внизу. Ты сразу увидишь, у нас не заблудишься. И, Бобби... -- взгляд хозяина вновь стал просительным. -- Ларри сказал, ты умный парень и нам подойдешь. Ты уж постарайся. Бенни -- он славный.
   Старший Тейлор ободрительно похлопал Роберта по плечу и пошел прочь. Роберт привалился к стене. К лучшему это было или к худшему, он не знал, но у него началась новая, ни на что не похожа жизнь. Странная, непонятная и чем-то безумная. А раз так, ее необходимо было прожить.
   И как, черт возьми, называется этот городишко? Надо было спросить...
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Гринберга "Чужой Мир 2. Ломая грани" (Юмористическое фэнтези) | | С.Суббота "Право Зверя" (Любовное фэнтези) | | Л.Ангель "Серая мышка и стриптизер" (Современный любовный роман) | | Е.Кариди "Проданная королева" (Любовное фэнтези) | | А.Масягина "Пузожители" (Современный любовный роман) | | Д.Сугралинов "Level Up" (ЛитРПГ) | | К.Воронцова "Найти себя" (Фэнтези) | | Т.Бродских "Я вернусь" (Попаданцы в другие миры) | | М.Савич "" 1 " Часть третья" (ЛитРПГ) | | М.Фомина "Ты одна такая" (Короткий любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"