Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.17

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Иногда находят там, где кажется, что теряют...


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 17

  
   В конце четвертой недели пребывания у новых хозяев Роберт почувствовал, что больше не может сдерживаться. Молодой человек выронил щетки, почти сполз на пол и беззвучно разрыдался... Нет, жизнь налаживалась. Название городка не представляло из себя тайны, да и какие здесь могли быть секреты? В Гамильтоне все было просто и бесхитростно. В первый же вечер Джозеф Тейлор вручил Роберту банковскую карту, а Билл показал главный и единственный супермаркет города, где Роберт приобрел для себя все необходимое. К удивлению молодого человека карта была оставлена у него, а хозяин не стал требовать отчета или проверять покупки, а просто заявил, что отныне Роберт будет везде ходить один, потому что заблудиться здесь просто негде.
   Через пару дней Роберта знал чуть ли не весь город. Полицейский на углу неизменно приветствовал его, словно шею Роберта не украшал ошейник. Горожане не забывали перекинуться парой-другой слов и поинтересоваться самочувствием Бена Тейлора. Торговцы на рыбном рынке с готовностью помогали выбрать самую лучшую рыбу, а девушки посматривали весьма заинтересовано, даже если не носили ошейников.
   Брить голову Роберта тоже никто не заставлял, так что к концу месяца у него была хоть и по-армейски короткая, но вполне сносная прическа. А еще были автомобиль и мотоцикл. Тесты и экзамен на права Роберт сдал на четвертый день жизни у Тейлоров. После контрольного заезда полицейский инструктор хлопнул его по плечу, проговорил "Отлично, сынок", после чего вся информация о разрешенных к управлению транспортных средствах была забита в ошейник Роберта, а на пятнадцатый день новой жизни молодой человек повез Бена Тейлора в столичный онкологический центр на регулярный медицинский осмотр.
   Тот факт, что он может свободно выходить за двери хозяйского дома и ездить на машине, не уставал поражать Роберта. Вопреки заявлениям старшего Тейлора, первые дни Роберту казалось, будто его непременно остановят, стоит ему подойти к двери. Однако дни шли за днями, а никто не собирался запирать Роберта на ключ или ставить ему блокировку. Конечно, когда Роберт брал автомобиль, он должен был спрашивать на это разрешение у кого-нибудь из Тейлоров, однако мотоцикл находится в полном распоряжении молодого человека. И хотя Роберт понимал, что подобная свобода объяснялась необходимостью самым тщательным образом выполнять предписанную ему работу, он все равно чувствовал себя странно и непривычно.
   А еще, к удивлению Роберта, питомцы могли участвовать в городских спортивных состязаниях. Когда на второй неделе его проживания в Гамильтоне Билл спросил, не хочет ли мебелек принять участие в городской эстафете, Роберт сначала удивился, а потом с радостью согласился. Усиленные физические упражнения должны были доказать Роберту, что он действительно жив и даже остается человеком. Впрочем, жители Гамильтона словно сговорились доказывать Роберту реальность его существования. Прежде всего, конечно, девушки, затем полицейский, с четверть часа отчитывавший молодого человек за нарушение правил дорожного движения. К потрясению и почти восторгу Роберта, полицейский делал выговор ему самому, будто он ничем не отличался от всех прочих граждан Гамильтона, а не грозил рассказать все хозяину -- и что совсем удивительно, действительно ничего не сказал. С каждым новым словом выговора Роберт все больше чувствовал себя человеком, личностью, которая имеет ценность сама по себе, а не потому, что его приобрели Тейлоры.
   Нормальная одежда, деньги, права и автомобиль... Роберт удивлялся, как Тейлорам не приходило в голову, что именную банковскую карту легко разменять на множество небольших анонимных карт -- и тогда прощай, Гамильтон! Да и необходимость ездить по делам в столицу давала Роберту фантастическую свободу. А еще была информация... Регистрационный код домашней мебели не позволял получить сколько-нибудь значимые сведения в сети, зато планшет младшего Тейлора почти всегда был включен, и больной крайне редко разлогинивался. Под именем Бена Роберт ухитрялся собрать море полезнейшей информации, а также как следует загрузить навигатор, выданный ему старшим из братьев.
   Самое же удивительное заключалось в том, что Роберт быстро сообразил, куда надо бежать. Анализ собранной информации убедил молодого человека, что тогда, более года назад, им лгали, и дорога домой есть. Как бы там ни назывался путь между мирами -- дверь, врата или портал -- находиться он должен был в непосредственной близости или даже на территории Службы адаптации. Попасть в клетку или психушку Службы было страшно, но вот самому явиться к куратору с выдуманными психологическими проблемами было совсем другим делом. Роберт не сомневался, что ни Ларри, ни хозяева ничего не заподозрят. Да и кто из жителей свободного мира смог бы поверить, что найдется питомец, способный добровольно отказаться от попечения и пройти в портал?
   Цель была ясна, дорога к ней очевидна, вот только встать на эту дорогу Роберт не мог. Знания, деньги, машина и достаточная свобода маневра -- все это у него было, но еще был Бен, человек, которого он приручил, умирающий, за которого он отвечал.
   Роберт вытер слезы и подобрал щетки. Он не мог сказать, как это случилось, но Бен Тейлор принимал помощь только от него, и он же был единственным человеком, привязывавшим больного к жизни. Оборвать эту нить мог только законченный негодяй.
  

***

  
   -- Вот! -- Фрэнк гордо рассыпал перед сенатором добычу, и Эллис в потрясении увидела на столе не менее двадцати пластиковых карт по пятьсот долларов каждая.
   -- Откуда?! -- в жизни сенатора Дженкинс случались потрясения, но нынешний "сюрприз" питомца переплюнул все предыдущие, и Эллис просто не знала, что сказать.
   -- Заработал, -- глаза мальчишки сияли от гордости и счастья. -- Вы не думайте, мэм, все честно -- это за автомобили.
   В иной ситуации Эллис непременно заметила бы мальчишке, что обращение "мэм" в их мире не в ходу, но сейчас просто отмахнулась от привычной оплошности питомца.
   -- Какие автомобили? -- сдавленным голосом вопросила сенатор. Насколько она могла судить, с ее машинами ничего дурного не случилось и все они, как и обычно, находились в гараже. Да и не позволил бы Барт причинить машинам какой-либо ущерб!
   -- Которые мы с Роем раскрашивали, -- ни на миг не смутившись, поведал Фрэнк. -- Аэрография -- это вещь!
   Эллис недоверчиво уставилась на мальчишку. Она вдруг вспомнила странные автомобили, около двух месяцев назад появившиеся в столице. Примитивные картинки, словно срисованные с мультиков -- улыбавшиеся солнышки, дурацкие цветочки, смешные утята и тигрята, круглые глаза с длиннющими ресницами и прочий вздор -- на машинах выглядели на редкость дико и безвкусно, но как слышала Эллис, завоевывали все большую популярность.
   -- Так это тебе мы обязаны автомобильными уродами?! -- не сдержавшись, высказалась сенатор.
   -- Это же красиво и клиентам нравится, -- слегка обиделся Фрэнк. -- И заработок хороший. Вы не думайте, мэм...
   -- "Сенатор", -- хмуро поправила питомца пришедшая в себя Эллис. -- У нас не принято обращение "мэм", сколько можно повторять?!
   --... я же все понимаю, -- как ни в чем не бывало, продолжал мальчишка, -- вы за меня поручились, выплатили мой долг. Я все отдам, вы же видите, меньше трех месяцев поработал -- и вот! Правда, ведь -- здорово?
   Поправлять питомца и в сотый раз объяснять, в чем заключается ее попечение, Эллис не стала. Привычка мальчишки пропускать мимо ушей все самое неприятное давно перестала удивлять.
   -- Только в гараже Роя уже тесно, надо расширять дело, вот посмотрите, я посчитал... Если купить оборудование на распродаже...
   Эллис взглянула на замызганный листок, представила, как ее питомец рыскает по распродажам и трудом удержалась от того, чтобы не схватиться за голову.
   -- Подожди, -- одним жестом сенатор остановила поток мальчишеского вдохновения, -- кто такой Рой?
   -- Студент, -- с готовностью сообщил Фрэнк. -- Он живет на соседней улице. Раньше раскрашивал холодильники, ну, просто так, для забавы. Но машины же интересней и прибыльней!
   -- Так ты что же, свободного уболтал?! -- в очередной раз поразилась Эллис.
   -- "Свободного"?... -- в глазах мальчишки промелькнуло легкое недоумение, но сенатор отмахнулась.
   -- Ладно, о свободных потом. Так вот, Фрэнк, -- Эллис брезгливо приподняла смету, а потом разжала пальцы, так что замызганный листок плавно опустился на пол, -- ты, видимо, не совсем понимаешь, в какой дом попал. Мой воспитанник не может бегать по распродажам и покупать устаревшее барахло. Не говоря уж о том, что это глупо. Уж если начинать дело, так основательно, и всегда помнить о перспективе. Сколько здесь? -- сенатор коротко кивнула на электронные карты.
   -- Целых одиннадцать тыщ! -- радостно сообщил питомец. -- Это в счет долга...
   -- Хорошо. Значит, эти одиннадцать тысяч пойдут на развитие дела. Я знаю, этого недостаточно, поэтому я дам тебе еще средства...
   -- Но я и так у вас в долгу, -- удивился мальчишка.
   -- Я дам тебе средства, -- несколько повысила голос Эллис. -- И помещение тоже. А ты должен составить нормальный бизнес-план, а не эту писульку. С учетом самого лучшего оборудования и будущего развития дела. Кстати, можешь советоваться с Бартом и управляющим. Скажешь, я разрешила. На все про все у тебя три дня. За эти три дня ты должен подготовить все необходимые документы и обсудить новые условия работы с Роем. А через четыре дня пусть Рой придет ко мне. Ты же понимаешь, что не можешь заключать договора?
   -- Ну да, понимаю, я ж не маленький, -- довольно отозвался Фрэнк. -- Вот увидите, мы такое дело завернем, просто загляденье! И конкурентов у нас нет... Да скоро весь город будет наш! Я еще миллионером стану!
   -- Будешь хвастать, не станешь, -- резонно заметила сенатор. -- Да, Фрэнк, я помогу тебе с мастерской, но с некоторыми условиями.
   -- Какими? -- в тоне питомца Эллис явственно расслышала опаску.
   -- Ты помнишь, что скоро начнется учебный год, и ты должен будешь отправиться в питомник?
   -- Сенатор, пожалуйста, -- почти взмолился Фрэнк. -- Ну, зачем мне эта дурацкая учеба? У меня дело, оно без меня пропадет... Я лучше работать буду, правда! Не отсылайте меня, пожалуйста...
   Казалось, еще минута, и мальчишка расплачется, но Эллис была неумолима.
   -- Конечно, ехать в прежний питомник ты не сможешь -- это очевидно, но учиться все равно обязан, -- строго заметила она. -- К счастью, в нашем пригороде есть прекрасный дневной питомник, и я завтра же обо всем договорюсь. Но учти! Если ты хочешь работать в своей мастерской, ты должен получать только отличные оценки, иначе...
   -- Уши надерете, -- грустно заметил Фрэнк.
   -- Зачем? -- Эллис пожала плечами. -- Ты же у нас теперь бизнесмен. Просто если ты получишь оценку "B", ты будешь отстранен от работы на неделю...
   В глазах Фрэнка промелькнул ужас.
   -- А если, не дай то Бог, оценку "С" -- на месяц.
   -- Но как же дело? -- попытался воззвать к деловым качествам сенатора Фрэнк. -- Если я не буду работать, дело пострадает... У нас будут убытки!
   -- Тем больше у тебя оснований учиться на отлично, -- подвела итог сенатор Дженкинс. -- Хочешь работать в мастерской? Прекрасно. Хочешь зарабатывать? Не имею ничего против. Но право работать и зарабатывать надо еще заслужить. В твоем случае -- отличной учебой. Это не Бог весть что. Не говоря уж о том, что когда-нибудь полученные знания помогут тебе в бизнесе. Невежественные бизнесмены, Фрэнк, это беда и угроза для общества. Постарайся об этом подумать.
   Когда обнадеженный, но озадаченный Фрэнк удалился размышлять, Эллис, наконец-то, схватилась за голову. Судя по всему, Лонгвуд не догадывался, что за подарочек ей преподнес. Конечно, желание работать и способность на инициативы свидетельствовали в пользу попаданца, но Эллис беспокоило его полное нежелание замечать негативные стороны жизни. С такими настроениями даже мастерская вряд ли помогла бы Фрэнку сдать адаптационный экзамен, но втолковать питомцу все последствия провала Эллис пока не удалось. Признаваться в своей неудаче Лонгвуду было рискованно, и, значит, надо было просить совет у первого мужа. С его опытом общения с попаданцами, полагала Эллис, он наверняка мог что-нибудь придумать.
   Старый Дженкинс и правда немедленно отозвался на ее звонок, но когда молодая женщина закончила изложение проблемы, улыбнулся и погрозил ей пальцем:
   -- Эллис, детка, я понимаю твое желание обзавестись детьми, но тебе не кажется, что есть более простой и надежный способ стать матерью?
   Щеки Эллис порозовели.
   -- Что ты хочешь этим сказать? -- осторожно уточнила она.
   Дженкинс усмехнулся:
   -- Не пытайся строить из меня дурака, девочка, я тебя слишком хорошо знаю. Я про того мальчика -- Дика Томпсона.
   На этот раз Эллис стала пунцовой.
   -- Ну, сколько можно тянуть? Парень из хороший семьи, сенатор и, насколько я знаю, совершенно здоров. Боже мой, Эллис, вы будете прекрасной парой! Нашим аристократам не помешает вливание свежей крови, а союз старой и новой элиты благоприятно отразится на настроениях в обществе. Ну и потом, я хочу узнать, каково быть дедушкой. Ты же понимаешь, Эллис, ты -- мое единственное дитя, ну так порадуй старика внуками. И поторопись, у меня осталось не слишком много времени.
   Молодая женщина встревоженно уставилась в экран.
   -- Ну-ну, не надо так пугаться, -- слегка насмешливо улыбнулся Дженкинс. -- Три-четыре года у меня еще есть. Но это не значит, что ты можешь и дальше тянуть с замужеством. А потом все это, -- отставной сенатор неопределенно махнул рукой куда-то за спину, -- станет твоим. Что же до твоего питомца, -- Дженкинс пожал плечами, -- я понимаю, забавно воспитать из попаданца алиена и даже гражданина, но не стоит тратить время на тех, кто не способен понять твои усилия и оценить. Даже если наше общество не получит еще одного гражданина -- оно этого не заметит, а у тебя в любом случае останется работящий, преданный и даже приносящий доход питомец. Эллис, девочка моя, ты ничего не теряешь, так не забивай свою голову чепухой.
   Хотя совет первого мужа в отношении юного попаданца и показался Эллис сомнительным, его слова о Ричарде Томпсоне основательно задели чувства молодой женщины. К несчастью, догадливость никогда не была сильной стороной Ричарда, а делать первый шаг к примирению Эллис не позволяло самолюбие. Яростная схватка из-за поправки Лонгвуда в очередной раз заставила молодых людей разругаться вдрызг. Если бы аргументы Ричарда повторил кто-нибудь другой, Эллис согласилась бы признать за ними некоторую правоту, но уступать Дику не собиралась. Оставалось признать, что на этот раз советам первого мужа невозможно было последовать, и искать другого человека, который смог бы прояснить ситуацию с попаданцами и подсказать, что с ними делать. Одного из этих людей Эллис знала. Точнее, одну -- потому что это была женщина.
  

***

  
   Доктор Джен Сазерлен с удовольствием отложила статью о лучших агентах Службы психологической поддержки и раскрыла свое портфолио. Накопленные за минувший год снимки лучше всего свидетельствовали, какой длинный пусть она прошла. Иногда Джен удивлялась, как сотрудники Службы адаптации смогли рассмотреть в гадком утенке лебедя и талант. От вида самой первой фотографии, сделанной вскоре после попадания в Свободный мир, Джен чуть не стало дурно -- облупленный нос, выцветшие волосы, драные джинсы и, как она помнила, обкусанные ногти. Неуклюжая дурнушка с убогими мечтами и серой жизнью.
   Доктор Сазерленд вспомнила, на что еще недавно были направлены ее мечты и стремления, и поморщилась. Самым большим счастьем для прежней Джен было подловить в неловкой ситуации какую-нибудь звезду, а затем протолкнуть фотографии в прессу. Не так давно сама став звездой, Джен поняла брезгливые гримасы своих жертв, и с удивлением подметила, что большинство репортеров нуждаются в срочной психологической коррекции, как нуждалась и она всего лишь год назад. Понимание неизменно настраивало Джен на снисходительный лад и заставляло задуматься о своем потрясающем везении.
   Джен полагала, что ей повезло трижды. Во-первых, когда она попала в новый для себя мир. Во-вторых, когда специалисты Службы адаптации смогли определить ее потенциал. В-третьих, когда сама великая Дорис взяла ее под крылышко. Получать наставления директора Службы психологической поддержки было не только честью, но и большой ответственностью и Джен изо всех сил старалась оправдать оказанное ей доверие.
   За год работы доктор Сазерленд смогла насчитать лишь два или три случая неудач, но даже они оказались полезны, способствовали ее совершенствованию и переходу на более высокий уровень. А еще были встречи, до сих пор вызывавшие приятные воспоминания: свободный Эллендер, свободный Брук -- выдающийся хирург не узнал ее, а она не стала ничего напоминать, но зато с удовольствием помогла избавиться от стресса -- доктор Черч и свободный Стейтон... Да и статьи, подготовленные ей для научных журналов, получили прекрасные отзывы. Регулярное тестирование выдавало самые высокие результаты, а по количеству бонусов Джен побила все рекорды своей квалификационной группы...
   Звонок из диспетчерской сообщил Джен, что на шесть вечера у нее назначена встреча с сенатором Эллис Дженкинс. Доктор Сазерленд понимающе улыбнулась. По опыту года работы она знала, что вызовы к женщинам почти никогда не включали в себя интимную составляющую. Как правило, это были посиделки за чашечкой чая или чем-нибудь покрепче, когда пациенткам хотелось поговорить о проблемах, которые они, по тем или иным причинам, не могли обсудить с подругами. Бывало, вызовы к женщинам заканчивались стремительными рейдами по магазинам, и это также встречало полное понимание со стороны Джен. Получить квалифицированный совет красивой и стильной женщины, не опасаясь, что он будет с подвохом, как это нередко случается между подругами-соперницами, хотели многие, хотя и не все могли себе позволить. Конечно, сенатор Дженкинс вряд ли жаждала бегать по магазинам или жаловаться на подруг, зато она интересовалась жизнью в оставленном мире. Учтя это обстоятельство, Джен постаралась одеться просто и по-деловому, полагая, что такой облик больше всего внушит доверие пациентке.
  

***

  
   Уже на пятой минуте общения с доктором Сазерленд Эллис понял, что та ее смертельно раздражает. На шестой -- ощутила настоятельное желание сказать что-нибудь резкое. На десятой сообразила, что за прошедший год девушка сильно изменилась, и осознание этого заставило ее пропустить изрядной кусок речи доктора.
   Да, Джен Сазерленд изменилась и даже в лучшую сторону, но это не уняло раздражения Эллис. Джен стала красивее, элегантнее, увереннее в себе, ее речь звучала безупречно, интонации проникали в душу, а каждое слово вызывало протест. Сенатора так и подмывало указать девчонке ее место, и когда доктор Сазерленд закончила сентенцию о полном отсутствии достойного воспитания в оставленном мире и необходимости проявлять строгость к питомцам-попаданцам, ухватилась за последнюю фразу:
   -- А что вы скажете о себе, доктор Сазерленд? -- отрывисто поинтересовалась Эллис. -- Вам тоже была нужна твердая рука?
   -- Безусловно, сенатор, -- прежним проникновенным тоном сообщила Джен. -- Когда я попала в Свободный мир, я была всего лишь грубой породой, из которой только предстояло высечь человека. За год я прошла немалый путь, но большую часть своих заслуг я должна возложить на кураторов, которые были строги и требовательны ко мне, и своей требовательностью смогли дать то, чего я была лишена вне свободного мира.
   -- Вот как, -- язвительно скривилась Эллис. -- Уж не станете ли вы утверждать, что даже выучились танцевать?
   -- Если вам угодно убедиться в этом, сенатор...
   -- О нет, доктор Сазерленд, избавьте меня от циркового представления, -- презрительно отмахнулась сенатор Дженкинс. -- Я не любительница гротеска.
   -- Если вы, сенатор, не удовлетворены моими услугами, -- спокойно заметила Джен, -- вы можете подать жалобу моему куратору.
   -- И что тогда? -- усмехнулась Эллис.
   -- В случае если ваша жалоба подтвердиться, с меня снимут бонусы за этот месяц и возможно даже назначат штрафной балл...
   -- И только то... -- скривилась сенатор.
   -- Не только, -- с прежней обстоятельностью продолжала Джен. -- Мы с куратором в подробностях разберем мои ошибки. Возможно, мне понадобится дополнительное тестирование и курсы, но в результате этой работы я научусь не повторять оплошности и еще лучше выполнять работу на благо нашего общества. Собственно, к вашему питомцу это тоже относится -- подробный разбор ошибок и строгость...
   -- Вы собираетесь указывать мне, как воспитывать питомцев? -- вспылила Эллис. -- Как удобно! С вас снимут бонусы, а мой питомец... Что вы предлагаете?! Может быть порку? А вы сами хотели бы ее испытать?!
   На мгновение Джен замерла и вцепилась в подлокотники кресла. Постаралась взять себя в руки...
   -- Если вы полагаете, сенатор, что принятых в нашей Службе воспитательных мер недостаточно, -- уже спокойно произнесла она, -- вы можете обратиться к моему куратору и предложить необходимые меры дисциплинарного воздействия. Я понимаю, мне необходимо многому учиться и мне пока не хватает опыта. Но я готова к обучению и понимаю всю необходимость строгости в вопросах воспитания.
   Эллис стало тошно. День начинался так хорошо и так отвратительно продолжился. На какой-то миг молодой женщине захотелось сгорбиться, но сенаторы не горбятся, особенно перед питомцами.
   -- Вот в чем вы правы, -- ровно и холодно заговорила Эллис, -- так это в том, что у вас полностью отсутствует необходимый для работы опыт. Поэтому отправляйтесь-ка вы к себе, на эти -- как они у вас называются? -- курсы. Не думаю, что наше общение принесет что-нибудь полезное нам обеим. Прощайте, я вас более не задерживаю...
  

***

  
   К себе Джен вернулась в самом скверном расположении духа. Больше всего доктору Сазерленд хотелось задать вопрос "За что?!". За прошедший год Джен как-то отвыкла от подобного обращения, и даже прежняя неудача с сенатором почти стерлась из ее памяти. И вот теперь сенатор Дженкинс вспылила на ровном месте, словно увидела в ней соперницу.
   Джен ошеломленно уставилась в зеркало и опустилась в кресло. Сенатор Эллис Дженкинс видела в ней соперницу -- в этом не было сомнений. Этот взгляд, этот недовольный тон, каждый жест подтверждали невозможное. Иметь в соперницах свободную, было для Джен честью, но иметь во врагах сенатора свободных -- никуда не годной глупостью.
   Джен бросилась за поддержкой к Дорис.
   Директора Службы психологической поддержки доктор Сазерленд видела разной -- снисходительной и строгой, ироничной и лукавой, ласковой и язвительной... На этот раз Дорис Палмер была одновременно озадаченной и злой.
   -- Соперницей?! Джен, деточка, что за бред ты несешь! Ты помнишь, кто ты и кто она?
   Перепуганная Джен только быстро кивала.
   -- Ты справилась со Стилом, ты подобрала ключик к Черчу, а теперь ты заявляешь, что оскорбила сенатора Дженкинс. Да ты в своем уме?!
   -- Я не оскорбляла... я просто разговаривала... а она... Она меня ревнует! -- почти в панике выпалила Джен.
   -- К кому? -- вопросила директор. -- Или... -- Дорис подобралась. -- Не хочешь ли ты сказать, что у тебя были контакты с сенатором Томпсоном?
   -- Нет-нет, никогда. Вы можете проверить по данным диспетчерской службы, -- губы Джен явственно дрожали.
   -- Я верю тебе, Джен, -- осторожно заметила Дорис, -- но временами люди совершают очень странные поступки, редкостные глупости. Это случается даже с самыми умными людьми. К примеру, нарушают правила Службы. Так скажи, Джен, у тебя не было контактов с сенатором Томпсоном, минуя службу диспетчеров?
   -- Нет, клянусь, нет! -- в полной панике замотала головой Джен.
   -- Уже легче.
   Дорис поднялась из-за стола и подошла к окну.
   -- Кстати, о правилах. Надеюсь, ты включила запись разговора?
   -- Да, директор, -- почти прошептала Джен.
   -- Прекрасно, запись мне, -- Дорис легонько хлопнула по столу. -- А теперь, Джен, отправляйся к себе и составь рапорт о своей беседе с сенатором Дженкинс. Проанализируй допущенные ошибки и опиши, как бы тебе стоило вести разговор, чтобы достичь положительного эффекта.
   Прослушивание записи не помогло Дорис. Если Джен после беседы с сенатором мучилась вопросом "За что?!", то Дорис Палмер хотелось спросить "Что это было?". Сенатор Дженкинс задала Джен конкретный вопрос и получила столь же конкретный ответ -- четкий и профессиональный. Никакой непочтительности или небрежности в ее тоне Дорис расслышать не удалось, зато голос сенатора Дженкинс был на редкость красноречив. Джен была права -- сенатора сжигала ревность.
   Дорис откинулась на спинку кресла и подумала, что с мужчинами было много проще. Мужские разногласия никогда не приводили к особо серьезным последствиям и, как правило, заканчивались ничем. Распри женщин способны были потрясти мир. Дорис не сомневалась, что о сенаторе Томпсоне Джен не лгала, проблема заключалась в том, что Эллис Дженкинс была уверена в обратном.
   На какой-то миг Дорис пожалела, что Свирепая Эллис не принадлежит к тем снобам, что никогда не начнут разговор с питомцем, пока тот не встанет на колени, даже если этот питомец -- агент Службы психологической поддержи. Принадлежи Эллис к подобному типу людей, ее поведение было бы неприятным, но безобидным. Оставалось выяснить, кто и зачем настроил сенатора против Джен, но как Дорис не перебирала варианты, ответ напрашивался один -- Лонгвуд. Однако представить, чтобы директор одной из самых могущественных служб мира пытался расправиться пусть и с яркой, талантливой, но все же питомицей, было глупо, и значит, вопрос следовало формулировать иначе: кто должен был пасть жертвой интриги Лонгвуда -- сенатор Томпсон или ее Служба? По зрелым размышлениям приходилось признать, что Служба.
   Дорис понимала, что во многом их с Лонгвудом департаменты занимались сходным делом, пусть и прибегали при этом к разным методам, однако как раз в силу этих различий подчиненная ей Служба имела более полное представление о том, чем живет и дышит Свободный мир. Зная Лонгвуда, Дорис не сомневалась, что он с удовольствием переподчинил бы ее Службу себе. Нынешний случай с Джен, а также частные в последнее время контакты Лонгвуда с сенатором Дженкинс вполне могли привести именно к этому результату. Постоянные жалобы на доктора Сазерленд -- Дорис вдруг подумала, что отныне не сможет быть уверена ни в одном пациенте Джен -- обвинение в некомпетентности Службы, сенаторское расследование, помноженное на ожесточение Эллис Дженкинс, были очень сильным оружием. Директор Палмер никогда не могла понять, какая муха укусила старого Дженкинса, чтобы он мог жениться на такой выскочке и оторве, как Эллис. Как бы там ни было, сдаваться директор не собиралась. Необходимо было поговорить с сенатором и принять некоторые меры предосторожности.
   Дорис подошла к сейфу и, не глядя, вытащила из специального отделения первые же десять дел и аккуратно положила на стол. Во всей этой истории Джен Сазерленд была отведена незавидная роль пешки, а раз так, эту пешку необходимо было срочно убрать с шахматной доски.
   -- Доктор Сазерленд, вы подготовили рапорт? -- холодно поинтересовалась Дорис в переговорное устройство. -- Зайдите ко мне.
   Проверка поступивших в Службу жалоб не порадовала -- Эллис молчала. Оставалось позвонить ей лично.
   Лицо сенатора на экране было спокойным, но Дорис могла поклясться, что это спокойствие давалось Эллис нелегко. Вот только она никак не могла понять, что скрывала сенатор -- раздражение, ярость или... растерянность?
   -- Рапорт? -- сенатор недоуменно приподняла бровь. -- А почему меня должны интересовать ваши внутренние дела?
   -- Доктор Сазерленд подала рапорт, в котором признала, что не смогла удовлетворить ваши нужны, и потому просит применить к ней необходимые дисциплинарные меры и направить на дополнительное обучение, -- спокойно заметила Дорис. -- Мы рассмотрели рапорт и приняли решение снять с доктора Сазерленд двадцать бонусов. Возможно, у вас есть еще какие-то пожелания?
   В лице сенатора что-то дрогнуло:
   -- У меня нет никаких пожеланий. У меня нет никаких претензий! Поверьте, директор, у меня достаточно хлопот с собственными питомцами, чтобы еще заниматься вашими!
   -- Возможно, занятия на тренажерах... -- вполголоса предложила Дорис.
   -- Я не желаю ничего слышать о тренажерах и прочей чуши! -- выпалила сенатор. -- В конце концов... если ваша девчонка считает, что в чем-то некомпетентна, так отправьте ее на курсы или как там у вас это называется, но решите этот вопрос без меня! Мой комитет не курирует Службу психологической поддержки.
   -- Мы решили отстранить доктора Сазерленд от работы и использовать в программе репродукции, -- доверительно сообщила Дорис.
   -- Как хотите, это ваше дело, и... простите, но у меня дела!
   Эллис Дженкинс оборвала связь, и Дорис удовлетворенно кивнула. Принятое ею решение было правильным.
   Джен тихо вошла в кабинет, скромно положила на стол рапорт и Дорис жестом разрешила ей сесть.
   -- Ну что ж, доктор Сазерленд, -- заговорила она столь холодно, что Джен поежилась, -- надеюсь, история о том, как вы с сенатором Дженкинс не поделили Ричарда Томпсона, не выйдет за пределы этого кабинета.
   -- Но я...
   -- Нет-нет, Джен, мы не будем начинать все сначала. На вашем месте любая бы все отрицала, но мы с вами знаем правду.
   -- Что я сделала? -- испуганно пролепетала Джен.
   -- Вам надо спрашивать, не что вы сделали, а как исправить причиненный вами ущерб, -- тем же тоном заметила Дорис.
   -- Я готова... все, что скажите... я буду стараться... -- чуть ли не со слезами твердила Джен.
   -- Вот здесь, -- директор Палмер внушительно опустила ладонь на стопку папок, -- данные на потенциальных доноров. С этой минуты, Джен, вы работаете по нашей генетической программе, конкретно -- по программе репродукции.
   Голова Джен на миг закружилась. Она ожидала наказания -- несколько часов занятий на "тренажерах", возможно даже порку -- но не поощрения. Это там, в оставленном мире, роды для фрилансера стали бы катастрофой: потерянная работа и связи, необходимость искать гинеколога, акушерку, няню и деньги, которых на все это наверняка бы не хватило... Здесь -- участие в программе репродукции означало заботу, огромные бонусы и по результатам трех успешных родов возможность стать алиеном. Джен в полной растерянности смотрела на папки.
   -- Я не утверждаю, Джен, что ты будешь участвовать в программе долго, но одни роды тебе настоятельно необходимы. Они помогут тебе получить необходимый жизненный опыт, улучшат твою фигуру, сделают в полном смысле слова женщиной. Твое участие в программе займет год, максимум -- полтора, когда ребенок будет усыновлен подходящей семьей... А ты что же, Джен, полагала, что дети наших агентов становятся какими-то питомцами? Господь с тобой, программа репродукции признана обеспечить нужды свободных семей, не имеющих возможности родить здоровых детей.
   Джен попыталась осознать все сказанное.
   -- А как же работа? -- неожиданно вспомнила она.
   -- На время беременности ты будешь отстранена от работы, но у тебя будет возможность подготовиться к новому виду деятельности. Я прослушала твою запись, Джен. Ты прекрасно разъяснила сенатору особенности воспитания попаданцев, однако для общения со свободной твой тон был излишне менторским. Ты разговариваешь, как учитель. В общении с сенатором это было ошибкой, но прекрасно подойдет на поприще воспитания питомцев. За этот год, Джен, ты должна углубить свои знания в психологи и пройти курс педагогики, а в дальнейшем, я надеюсь, ты сможешь работать в любом из больших питомников. А теперь к делу, -- Дорис пододвинула к Джен папки. -- Ты должна рассмотреть эти дела и к завтрашнему утру сделать выбор. Все кандидаты обладают высоким интеллектом, совершенно здоровы, подходят тебе генетически и психологически. Завтра вечером у тебя состоится встреча с донором. Успехов, Джен, в работе.
   Когда Джен горячо поблагодарила директора за доброту и великодушие и, прижимая папки к груди, покинула кабинет, Дорис усмехнулась. В беседе с Джен она не сочла необходимым упомянуть тот факт, что все питомники -- как малые, так и большие -- находились под патронажем Службы адаптации. Томас Лонгвуд собирался воспользоваться находящимся в ее подчинении яблоком раздора, ну так не угодно ли получить это яблочко самому.
   А тем временем Свирепая Эллис, беспокойство из-за которой доставило Дорис столько хлопот, свернувшись калачиком на диване, тихо плакала и жаловалась на судьбу. Она кляла первого мужа, Ричарда Томпсона, репортеров, политику, собственный характер и людскую молву... Ну почему даже такая курица, как Джен Сазерленд, могла рожать, ни на кого не оглядываясь, а ей -- Эллис Дженкинс это было запрещено?
  

***

  
   За два месяца жизни у новых хозяев Роберт многому научился. Еще в первую поездку в столицу помощник лечащего врача Бена Тейлора научил Роберта ухаживать за стомой* младшего хозяина, вручил ему стопку пакетов для приема кала и пухлую инструкцию по обеспечению жизнедеятельности онкологических больных. Следуя наставлениям и инструкциям, Роберт научился следить за питанием Бена и высчитывать необходимые ему калории, научился мыть и одевать его с учетом стомы, делать Бену энергетические коктейли, проводить лечебную гимнастику, по особому стелить постель и совершать множество других дел, способных облегчить жизнь неизлечимо больному.
  
  
   *Стома -- искусственное отверстие, создающее сообщение между полостью какого-либо органа (например, кишечника) и окружающей средой.
  
  
   Его старания оказались не напрасны, потому что во время осмотра пациента в их второй приезд в клинику врач удивленно приподнял бровь и с интересом уставился на Роберта. Получив предложение пройти заочное обучение на сиделку, Роберт с готовностью согласился, после чего его тотчас подвели к компьютеру, зарегистрировали на каком-то сайте и предложили пройти тест. По результатам теста Роберта удостоили сертификатом сиделки класса "В" (информация о чем была немедленно забита в его ошейник) и новым регистрационным номером. Еще один инструктаж и парочка книжек по специальности также не прошли для Роберта даром, и вскоре его квалификация поднялась до класса "А" -- высшего уровня, возможного для заочного обучения.
   Сообщение об изменившейся квалификации Роберта было по-разному принято в доме Тейлоров. Джо Тейлор одобрительно хлопнул молодого человека по плечу и сообщил, что Ларри все же был прав. Удивленный Билл более не называл "мебельком" и даже начал разговаривать с некоторым уважением. Мэри перестала следить за его работой с плохо скрытой ревностью и расщедрилась на праздничный пирог.
   Бен не расстраивался из-за того, что отныне за ним ухаживает самая настоящая сиделка. Частые разговоры питомца и больного опекуна установили между ними отношения, очень похожие на дружбу. Джо и Билл постоянно пропадали по делам, Мэри хлопотала на кухне, жители Гамильтона опасались утруждать больного, так что два почти ровесника были предоставлены самим себе. Где-то на третий день пребывания Роберта в Гамильтоне Бен сообразил, что ему достался очень странный питомец.
   -- Роберт, а ты кто? -- спросил он после того, как в ответ на его жалобу о бессмысленности собственного существования Роберт произнес речь о греховности уныния и относительности его несчастья.
   -- С утра был вашим питомцем, -- с легкой иронией ответил Роберт.
   -- Ты не обижайся, -- замялся Бен, -- но мне приходилось иметь дело с "мебелью"... когда у нас с братом еще не было собственной фирмы и мы работали на других. Так они не очень-то умеют выражать свои мысли. А ты говоришь, как образованный человек.
   -- Я попаданец, -- пояснил Роберт, осторожно усаживая Бена в кресло. -- Разве вы не смотрели мои данные?
   -- Не успел, -- виновато признал больной.
   -- Там я был архитектором и художником, -- сообщил Роберт. -- И, конечно, я получил образование в университете -- даже в двух.
   -- Тогда почему же ты мебель? -- удивился Бен.
   -- Понятия не имею, -- пожал плечами попаданец. -- Может, в этом мире не нужны люди моей профессии, я не знаю. Собственно, меня никто не спрашивал, что я хочу. Сказали, что из меня получится идеальная "мебель" и принялись учить.
   -- Тебе не нравится то, чем ты занимаешься, -- тихо заметил Бен.
   Роберт мгновение помолчал.
   -- Ну, художник и архитектор тоже занимается тем, что приводят в порядок окружающий мир, -- успокаивающе заметил он. -- Наверное, в этом есть некоторый смысл.
   -- А как это, жить... там? -- спросил Бен.
   С тех пор они много разговаривали -- о свободном мире и мире оставленном, о людях, явлениях и обществе. Роберт обзавелся блокнотом и принялся рисовать Бену американские и европейские города, красивые памятники и виллы, знаменитостей и самых обычных людей, Академию Милтона и военную школу, Гарвард, Йель, а больше всего Бостон. Блокнот был заполнен с потрясающей быстротой, а потом пришел черед второго и третьего. Глаза Бена горели, он реже стал отворачиваться к стене, с большей охотой шел на обязательные прогулки, перестал стесняться своего вида и уже не обижался на любые невинные замечания окружающих.
   В ноябре Бен вновь стал интересоваться происходящими вокруг событиями, а потом вспомнил и о приближавшемся Рождестве.
   -- Ну, на этот раз мы вряд ли сможем устроить детям города праздник, -- осторожно заметил Джо. -- И нас все поймут...
   -- Почему же не сможем? -- заметил Роберт, занимая свое место за столом. -- Дети-то чем виноваты?
   -- Можно подарить городу гирлянды... -- предложил Бен.
   -- А почему бы не построить им Вифлеем? -- возразил Роберт. -- Уменьшенный, конечно.
   Все за столом дружно уставились на молодого человека.
   -- Боб, да ты спятил?! -- наконец-то смог открыть рот Джо. -- Ты представляешь, сколько такая постройка будет стоить? Надо заказать проект, приобрести стройматериалы и нанять строителей, решить вопрос с утилизацией модели после окончания праздника. Я не отрицаю, у нас неплохая фирма, но все же наша фамилия Тейлор, а не Эллендер.
   -- Проект могу подготовить я, -- заметил Роберт. -- Все-таки я архитектор, к тому же действительно видел Вифлеем. Стройматериалы не нужны, достаточно картона, но даже его можно не покупать, а взять использованные коробки. Да наверняка по городу можно собрать гору никому не нужного картона всех видов! Кстати, оберточная бумага тоже подойдет...
   -- Но обычно все это к концу года сдают на утилизацию, -- заметил Бен.
   -- Значит, на этот раз сдадут после праздника, -- ответил Роберт. -- Рабочие тоже не нужны, потому что сложить по схеме картон может любой, и мне почему-то кажется, что желающих будет немало. Таким образом, остается приобрести клей, побольше кистей и акриловые краски, потому что степлеры и ножи с ножницами и так есть у всех. Вот и все.
   Взгляд Билла стал похож на взгляд ребенка, которому обещали рассказать любимую сказку на ночь.
   -- Но... картон... -- с сомнением проговорил Джо.
   Роберт подошел к стене и постучал по ней костяшками пальцев:
   -- А это что? Тоже картон, только строительный. Кстати, коробки для техники по большей части делаются из водостойкого картона, и по прогнозы никаких дождей в декабре не ожидается. Да детишки будут счастливы, и даже смогут полазить по Вифлеему!
   -- Но ты же не подтвердил свою специальность, -- пришел в себя Джо. -- Ты уверен, что сможешь все это сделать?
   -- Ну да, тесты я не сдавал, это правда, -- согласился Роберт. -- С этой точки зрения вы можете счесть меня самозванцем. Но вообще-то построенные мною виллы благополучно стоят, пусть и в том мире. А здесь... никто же не собирается в маленьком Вифлееме жить. И я сомневаюсь, что даже дети смогут там что-нибудь поломать. Но даже при худшем варианте самое большее, что им грозит, так это оказаться в куче коробок. Тоже веселье...
   Взгляд Бена стал очень похож на взгляд Билла, да и Мэри вдруг чем-то напомнила маленькую девочку.
   -- Но где ты хочешь все это разместить? -- поинтересовался сбитый с толку Джо.
   -- А где обычно проходит праздник?
   -- У школы, -- впервые подал голос Билл.
   -- Чудесно! -- обрадовался Роберт. -- Там прекрасная площадка, а в школе можно сделать Пещеру Рождения.
   -- Ну, хорошо, -- решился старший Тейлор. -- Нарисуй, как ты это представляешь, и я поговорю с мэром.
   -- Завтра к вечеру принесу проект.
   -- Так быстро?! -- не удержался Бен.
   -- Но это же не мост проектировать, -- улыбнулся Роберт.
   Мэри пришла в себя.
   -- Ну, все, все мальчики, хватит болтать, ужин стынет! -- прикрикнула она и, признав ее правоту, все вернулись к трапезе. Но хотя дальше ужин и проходил в молчании, в дом пусть и робко, но все же заглянул праздник.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"