Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.22

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Иногда спасение утопающих дело рук не только утопающих...


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 22

  
   Расширенное заседание муниципалитета Гамильтона было созвано через два часа после того, как из дома Тейлора были увезены питомцы. Кроме членов муниципалитета и мэра на нем присутствовали начальник полиции города, юрист муниципалитета, директор школы, два представителя владельцев единственного в городе супермаркета, бывшие по совместительству еще и внуками хозяев, и супруги Честертоны. После краткого сообщения о том, что натворил Джо Тейлор, в зале муниципалитета воцарилась гнетущая тишина, а когда она стала невыносимой, тишину разорвал нервный голос Нэнси Честертон:
   -- Необходимо связаться с Тейлором... Надо объяснить ему, что так не поступают. Он же может изменить решение... В конце концов, это касается не только его!
   -- Мы не можем с ним связаться, -- мрачно сообщил мэр. -- Он заблокировал свой коммуникатор.
   -- А его машина? -- настаивала мать Юнис. -- Есть же способы ее отследить!
   -- Машина, на которой он уехал, находится в гараже Службы экономического развития и, судя по всему, ее готовят к продаже, -- так же нерадостно признал шеф полиции. -- А вот где сейчас находится Тейлор, мы не знаем.
   -- Я пытался поговорить с представителем Службы, -- вздохнул мэр, -- но он отказался предоставить информации о Джо. "Вы же должны понимать, это конфиденциальная информация...", -- с сарказмом повторил он слова агента. -- Нет, Нэнси, у нас нет возможности усовестить Тейлора. Мы должны рассчитывать только на себя.
   -- И хочу заметить, -- вмешался директор школы, -- эту проблему необходимо решить как можно скорей. К вечеру о выходке Тейлора начнут говорить все, и что я и мои учителя сможем сказать детям? Вы знаете, как мы стараемся внушить им уважение к семейным ценностям, привить любовь к Гамильтону и научить заботиться о питомцах. И что теперь? О какой любви, заботе и уважении может идти речь, если Тейлор решил продать Мэри, которая его вырастила, Билла, который был товарищем его детских игр, и Роберта, который подарил нашему городу Вифлеем? Мы стараемся воспитать из наших детей достойных граждан, но достойные граждане воспитываются на достойных же примерах, а не на подобных выходках!
   -- Но Тейлора можно понять... -- почти робко произнес кто-то из членов муниципалитета. -- Он потерял брата... и, возможно, это нервный срыв...
   -- Его потеря еще не основание так поступить с моей дочерью! -- отрезала Нэнси Честертон.
   -- Подождите, подождите, но если у него действительно нервный срыв, -- быстро заговорил один из внуков владельцев супермаркета, -- возможно, мы сумеем доказать, что его решение не имеет юридической силы!
   -- Не надейтесь, -- угрюмо возразил юрисконсульт. -- В Службе экономического развития не стали бы подписывать ни одного документа, если бы у них имелось хоть малейшее сомнение во вменяемости Тейлора. Нет, здесь все безупречно. Я не утверждаю, что мы не должны предпринимать попыток оспорить решение конфликтной комиссии Службы, но предупреждаю сразу -- шансов добиться успеха у нас нет. И вряд ли мы сможем затормозить процедуру продажи.
   -- Во время адаптации Роберта не информировали о его правах, -- напомнил шеф полиции.
   -- Что ж, жалобу на это нарушение также необходимо подать, -- согласился юрисконсульт, -- но, опять-таки, в данной конкретной ситуации ни Роберту, ни тем более остальным питомцам это никак не поможет.
   -- Но у Роберта столько бонусов! -- подал голос отец Юнис.
   -- К сожалению, недостаточно, -- напомнил юрисконсульт и прихлопнул листок с расчетами Роберта, взятый шефом полиции из дома Тейлоров. -- Да, мы можем добавить ему баллы, но я сделал предварительный подсчет и могу точно сказать, сейчас нам не удастся добрать до необходимого алиену количества бонусов.
   -- Он должен был получить бонусы за похороны, -- резко напомнила Нэнси Честертон.
   -- Пятнадцать баллов максимум, -- с сожалением напомнил юрисконсульт.
   -- А за вождение машины без единого нарушения в течение последних десяти месяцев? -- предложил шеф полиции.
   -- Неплохая идея, -- одобрил мэр.
   -- Только десять баллов, -- сплюсовал юрист. -- Еще предложения? Лично я ничего больше придумать не в состоянии.
   -- Но Роберт пожертвовал все свои деньги на выкуп Мэри, -- продолжала давить мать Юнис. -- Разве это не благотворительность?
   -- А кто в данном случае должен выделить ему бонусы? -- терпеливо возразил юрисконсульт. -- Не Мэри же...
   На лице свободного Джефферсона Смита появилось то особое выражение, когда в голову человеку приходит какая-то дельная мысль, но он пока не в силах ее осознать. Участники заседания принялись размышлять, за что еще позабыли перечислить Роберту бонусы.
   -- За помощь полиции! -- провозгласил ее шеф, выразительно хлопнув себя по лбу. Общие вопросительные взгляды были ему ответом. -- Тейлор сегодня уехал, никому ничего не сказав, это после вчерашнего-то, -- принялся разъяснять полицейский, -- и Роберт пришел в полицию, беспокоясь, не случилось ли с ним чего дурного.
   -- Но вы же и так проследили за Джо... -- в недоумении проговорил кто-то из членов муниципалитета.
   -- Подождите, а ведь шеф прав, -- перебил юрист. -- Дело не в последовательности событий, дело в инициативности. Следить за поведением Джо Тейлора не входило в обязанности Роберта как сиделки, однако он проявил инициативу. Да, полиция может выделить за это бонусы, но опять же, этого недостаточно. Предотвратить продажу мы все равно не сможем.
   -- Значит, мы должны их купить! -- одновременно объявили Нэнси и директор школы.
   -- Тем более что Роберт утверждал, что вдали от Гамильтона Мэри жить не сможет, -- добавил шеф полиции.
   -- Но в бюджете не предусмотрена подобная статья расходов, -- довольно уныло напомнил тот самый деятель муниципалитета, что заявил, будто Джо Тейлора можно понять.
   -- Не предусмотрена?! -- возмутилась Нэнси Честертон. -- Не знаю, как бюджет, но вот мы с Чаком не собираемся ждать, пока Роберта продадут неизвестно куда. Роберт тоже мог бы сказать, что деньги пригодятся ему самому, но пожертвовал все на Мэри, потому что был уверен, что вдали от Гамильтона она зачахнет. Так неужели в нашем городе не найдется никого, кто пожертвует деньги уже для него самого?! Неужели все наши слова о том, что Гамильтон одна большая семья -- только слова?!
   Нэнси обвела всех негодующим взглядом и собравшиеся в потрясении увидели на ее лице слезы.
   -- Нэн, дорогая, -- муж бережно обнял отчаявшуюся женщину. -- Мы обязательно что-нибудь придумаем.
   -- Нэнси права, -- наконец-то произнес мэр. -- Мы обязаны выкупить всех троих. План таков. Мы перечисляем Роберту все возможные бонусы. Да, их недостаточно, но вполне хватает для того, чтобы оспорить решение конфликтной комиссии Службы экономического развития...
   -- Но это же бесполезно...
   -- Я не закончил, -- строго проговорил мэр. -- Мы подаем жалобу сразу в обе службы -- и Экономического развития и Адаптации -- и обосновываем свою позицию следующим образом: именно проживание в Гамильтоне обеспечило Роберту условия для развития и воспитало из него будущего алиена. Таким образом, утрата питомцем привычного окружения может затормозить его развитие и лишит наше общество будущего гражданина. Чтобы предотвратить нежелательное развитие событий, мы просим передать питомца под нашу опеку. Одновременно мы подадим жалобу в Службу адаптации на тех работников службы, которые проявили небрежность и безответственность и не проинформировали Роберта о его правах и получаем характеристику на Роберта от профессора Макфарлена. Не думаю, что он нам откажет.
   -- Вы хотите сказать, -- медленно заговорил один из представителей супермаркета, -- что желая избежать скандала, Служба адаптации вернет Роберта в Гамильтон?
   -- Это было бы идеальным развитием событий, но вряд ли мы можем рассчитывать на подобный исход дел, даже если подадим жалобу в сенатскую комиссию по надзору, -- усмехнулся мэр. -- Нет, они не снимут Роберта с продажи, но и отрицать наши аргументы не смогут, достаточно будет проверить, в какой период Роберт получил свои бонусы. Следовательно, им придется сузить круг тех, кто будет допущен к аукциону, по территориальному признаку. Ну а мы тем самым избавимся от значительного числа конкурентов.
   -- Спасибо! -- Нэнси Честертон от души пожала руку мэра.
   -- Подождите, но как мы вообще сможем принять участие в аукционе на Роберта? -- вопросил один из членов муниципалитета. -- Он ведь сиделка, на каком основании мы приобретем питомца с медицинской специальностью?
   -- Ну, это просто, -- вмешался юрист. -- В заявке мы напишем, что городу необходим медицинский персонал...
   -- К тому же профессор Макфарлен прислал рекомендации на учебу Роберта на мое имя, -- добавил мэр. -- Мы объявим, что намерены подготовить для города врача. Что в этом такого? Это вполне разумная практика. Теперь, что касается организационной стороны дела. Сейчас мы создадим благотворительный фонд для бывших питомцев Тейлора. Первый взнос у нас уже есть -- вот эти деньги Роберта, -- мэр указал на конверт. -- Поскольку фонд мы оформим вполне официально, то он получит право начислять бонусы, и Роберт получит за свой поступок тридцать два балла -- полагаю, мы имеем право округлить число.
   -- Да, такое право у нас есть, -- согласился юрист.
   -- Ну вот, остается перечислить Роберту бонусы, зарегистрировать фонд, составить жалобы и начать работу по сбору средств.
   -- Будьте уверены, наши ученики примут в этом самое активное участие, -- сообщил директор школы.
   -- Мы разместим информацию о фонде в супермаркете, -- добавил старший из внуков владельцев магазина. -- Но надо еще решить, какую сумму нам необходимо собрать.
   -- Вряд ли права опеки на Мэри стоят очень дорого, -- заметил кто-то из членов муниципалитета.
   -- Мэри, да, -- подтвердил шеф полиции, -- но вот начальная цена на сиделок не бывает ниже шести тысяч.
   -- А это значит, что окончательная стоимость может подскочить до восьми или даже десяти тысяч долларов, -- заметил директор школы.
   -- Будем думать о худшем -- до двенадцати-четырнадцати, -- возразил мэр.
   -- Не забудьте, после возвращения в Гамильтон им еще надо будет где-то жить, -- напомнил старший внук владельцев супермаркета.
   -- И на что-то жить, -- добавила Нэнси Честертон. -- Конечно, я не сомневаюсь в Роберте, он быстро станет алиеном и сможет жить самостоятельно, но Мэри и Билл будут нуждаться в нашей опеке.
   -- Да, это тоже надо учесть, -- кивнул мэр. -- Чтобы подготовить их к самостоятельной жизни нам понадобится не менее пяти-семи лет.
   В зале заседания стало легче дышать. Угрюмая обреченность, что царила здесь еще час назад, отступила перед деловой решимостью жителей Гамильтона. Случившееся было неприятно, но вполне поправимо и граждане Свободного мира не собирались отступать.
   -- И, кстати, -- остановился юрисконсульт, представляя собравшимся черновой вариант устава новой организации, -- а как мы назовем наш фонд?
   На пару минут в зале воцарилась тишина, а потом уверенный голос Нэнси Честертон произнес:
   -- Мы назовем его "Вифлеем"!
  

***

  
   Вызов группы Торнтона к директору Службы адаптации не был чем-то необычным, однако на этот раз странные взгляды Лонгвуда и Торнтона, словно они знают нечто из ряда вон выходящее и с трудом сдерживаются, чтобы не расхохотаться, основательно сбивали с толку. В ожидании начальственных распоряжений специалисты молча расселись по обе стороны директорского стола, Лонгвуд и Торнтон в очередной раз переглянулись, а потом в руках директора появилась какая-то бумага.
   -- Ну что ж, коллеги, -- строго заговорил шеф Службы адаптации, и эта строгость составила разительный контраст с весельем в его взоре. -- Пора подвести некоторые итоги работы программы перезагрузки личности. Три дня назад программе исполнилось два года и должен признать, вы достигли немалых успехов. За время работы программы вами были перезагружены три группы попаданцев -- всего одиннадцать человек. Первые три субъекта, прошедшие перезагрузку, уже прекрасно себя проявили, о чем свидетельствуют поступавшие к нам документы. Впрочем, последнее свидетельство успешности вашей работы приняло весьма специфическую форму, а именно -- форму жалобы, -- с нескрываемым удовольствием сообщил Лонгвуд. -- Да-да, Линк, жалобы на вас, -- уточнил директор, и на этот раз в его глазах уже откровенно заплескалось веселье. Торнтон усмехнулся, глядя на растерянного Райта. -- Подумать только, Линк, вы не проинформировали субъекта о его правах!
   -- Но ведь я... -- бывший нумер замолчал, не зная, что сказать.
   -- Бросьте, Линк, -- поспешил утешить подчиненного Торнтон. -- Мы все знаем, что программа перезагрузки не предусматривала информирование субъектов. Строго говоря, такое информирование было бы даже вредно. Поэтому не стоит волноваться.
   -- А как же жалоба?.. -- растерянно пробормотал Райт.
   -- А что жалоба? -- повторил Лонгвуд. -- В данном случае жалоба свидетельствует, что вы прекрасно выполнили работу. Естественно, мы поблагодарим муниципалитет города Гамильтона за проявленную гражданскую бдительность и сообщим, что примем все необходимые меры. Кстати, кое-что предпринять действительно можно. Где-нибудь через год-полтора после перезагрузки в случае, если субъект проявит себя с лучшей стороны, можно будет предоставить ему некоторую информацию о его правах, естественно, осторожно, чтобы не нанести ущерб проделанной работе. Ну а сейчас, коллеги, вам предстоит еще раз поработать с субъектом Грином, он же Лаки, а теперь Роберт. Надеюсь, вы его не забыли.
   -- А что с ним случилось? -- одновременно спросили Лоренс Паркер, Линкольн Райт и Дэн Милфорд.
   Единодушие подчиненных вызвало улыбки одобрения и Торнтона, и Лонгвуда.
   -- С ним -- ровным счетов ничего, -- успокоил Торнтон, -- жив и в добром здравии -- физическом и психическим, кстати. Просто умер его опекун.
   -- Простите, шеф, -- встрепенулся Милфорд, -- но недавно я говорил с профессором Бруком, так он заявил, что хотел бы купить нашего субъекта для больницы в случае, если его опекун умрет.
   -- Что ж, он умер, -- подтвердил шеф Службы адаптации. -- Второй опекун питомца обратился за консультацией в Службу экономического развития и по их совету решил продать всех своих питомцев и начать жизнь сначала. Не могу сказать, что это наиболее адекватное решение, и на это решение мы также получили жалобу, но о жалобах потом. Так вот, в результате решения конфликтной комиссии Службы экономического развития вчера к нам поступило три питомца, а именно, наш субъект... кстати, он смог получить квалификацию медицинского оборудования класса "А"... питомец женского пола пятидесяти четырех лет -- домашняя мебель класса "С", и питомец мужского пола тридцати пяти лет -- механик-водитель класса "В".
   -- И... что мы должны с ними делать? -- удивился Милфорд. -- Они же не проходят по программе.
   -- Они почти год общались с нашим субъектом, -- напомнил Торнтон, -- значит, представляют для нас определенный интерес.
   -- Да, -- подтвердил Лонгвуд, -- подобная информация о субъекте нам необходима. А по ходу дела вы сделаете питомцам предпродажный апгрейд.
   -- Мы должны повысить уровень мебели до класса "В"? -- уточнил Райт.
   -- Нет, -- спокойно ответил Лонгвуд. -- Это не отвечает интересам питомицы, так как лишит ее привычного образа жизни. В данном случае достаточно двухнедельного апгрейда и питомицу можно отправлять на любой малый аукцион. Неделя на новую домашнюю технику, неделя на новые материалы -- этого хватит с лихвой. Ничего интересного она из себя не представляет -- питомица базового уровня, из репродуктивного возраста давно вышла. Водителю мы тоже оставим прежний класс, но с ним можно поработать серьезнее. Я даю вам шесть недель для апгрейда его и нашего субъекта, а потом их можно будет отправлять на большой аукцион. Ну, а сейчас давайте вернемся к нашему любимчику. Итак, в качестве напоминания. Небольшой экскурс.
   Лонгвуд нажал кнопку на столе и на стене раздвинулся большой экран. Любительская съемка показывала молодого мужчину на палубе яхты, веселого, смеющегося, слегка пьяного. Он поднимал в приветственном жесте бокал, а потом бокал летел за борт, а за ним и бутылка из-под шампанского. На горизонте собирались тучи...
   -- Таким был наш субъект два года назад, -- напомнил Лонгвуд, когда экран погас. -- Да и информация от Брука, а также из прессы оставленного мира свидетельствует, что наш субъект вел весьма рассеянный образ жизни, нарушал общественный порядок и правила приличия и даже был замечен в употреблении наркотиков. А теперь еще несколько роликов.
   Экран вновь осветился, и группа Торнтона увидела субъекта Грина на итоговом экзамене. Казалось, это был другой человек -- знающий свое дело и место питомец, послушный, старательный и незаметный. Субъект Грин был образцовым произведением искусства, и, вспоминая свой первый опыт воспитания питомцев, Линкольн Райт гордо улыбнулся. Кадры экзамена сменились кадрами первых смотрин и аукциона, затем беседой, которую проводил с питомцем Лаки стажер Ларри Паркер.
   -- Я знаю... я плохо себя вел, -- расстроенно говорил питомец, опуская голову. -- Я так виноват... я заслужил наказание...
   -- Ну что ты, Лаки, -- мягко и проникновенно говорил Паркер. -- Сенатор вовсе не хотел тебя наказывать, он отказался от прав опеки не потому, что сердится на тебя. Он просто не хотел, чтобы ты страдал из-за Пинки...
   А потом Лаки сидел на занятиях групповой терапии и старательно выполнял задания психотерапевта. Проходил трудовую терапию. Вдохновенно слушал наставления куратора и обещал старательно трудиться на благо новой семьи. Как вспомнил Ларри Паркер, беседа состоялась накануне смотрин и аукциона, и теперь уже он, довольный достигнутым успехом, гордо улыбнулся. А потом пошли кадры с камеры слежения в приемном покое Службы. Субъект и еще два питомца выгружались из перевозки, проходили традиционный осмотр и собеседование. Звука не было, но и без звука можно было понять, с какой готовностью субъект отвечает на вопросы и выполняет все распоряжения.
   Когда экран погас окончательно, собравшиеся некоторое время молчали, а потом Лонгвуд одобрительно произнес:
   -- Райт, Паркер, это была прекрасная работа, поздравляю!
   Гром аплодисментов заставили обоих специалистов раскраснеться. Райт растроганно развел руками. Ларри смутился.
   -- Работать с субъектом будете вы, Лоренс. Необходимо закрепить успех.
   Райт удивленно и несколько обиженно уставился на директора.
   -- Не обижайтесь, Линк, -- внушительно проговорил Лонгвуд. -- Я знаю, вы прекрасный работник, но не стоит напоминать субъекту, из какой ямы нам пришлось его тащить. Ваш облик наверняка напомнит питомцу, каким несовершенным он был. Это не тот флэшбэк, который будет способствовать прогрессу в воспитании, к тому же питомец не виноват в том, что в оставленном мире воспитательные процессы поставлены из рук вон плохо. Сейчас нам надо использовать все возможности, что провести еще один интереснейший эксперимент -- мы должны поднять уровень питомца до класса А-Плюс.
   Собравшиеся буквально онемели, и лишь глава группы сохранял спокойствие. Подробное обсуждение перспектив работы с субъектом они с шефом провели еще накануне.
   -- А-Плюс? За шесть недель? -- потрясенно пробормотал один из участников совещания, прежде хранивший молчание. -- Но такое делается только для потенциальных алиенов.
   -- Совершенно верно, коллега, -- с удовольствием подтвердил Лонгвуд. -- Именно это я и хочу сказать. Для достижения статуса алиена нашему субъекту не хватило всего 76 баллов.
   -- Тогда какого черта его продают?! -- не сдержался еще один участник совещания.
   -- Опекун обязан был довести процесс до конца! -- с не меньшим возмущением подхватил Райт.
   -- Я даже не подозревал, что у парня столько бонусов, -- пораженно пробормотал Милфорд. -- Как его вообще могли выставить на продажу?!
   -- Как я уже говорил, это был совет местного отделения Службы экономического развития, -- спокойно напомнил Лонгвуд.
   -- Да по какому праву они вмешиваются в отношения питомцев и опекунов? -- взорвался Милфорд. -- Они совсем помешались на своей экономической эффективности! Не все же мерится деньгами! Мы отвечаем за питомцев, как за собственных детей! Это естественная обязанность опекуна -- следить за развитием питомца, определять с нашей помощью его склонности, способствовать обучению и росту. Да, это обязанность далеко не всегда легка и приятна, дети могут капризничать, болеть, у них случаются приступы лени и упрямства, им непонятны наши заботы за пределами дома и они искренне считают, что мы должны посвятить им всю свою жизнь без остатка. Но, несмотря на все трудности, какое наслаждение для отца увидеть взросление и возмужание сына! Если питомец за какой-то год смог набрать такое количество бонусов -- преступление лишать его столь питательной среды и прерывать воспитательный процесс! Разве можно представить себе, чтобы отец отвернулся от сына, потому что ему лень потратить месяца-другой на подготовку ребенка к экзаменам?!.
   -- Вы совершенно правы, Дэн, -- с тем же спокойствием и терпением проговорил Лонгвуд, -- и сейчас вы почти слово в слово повторили весь текст жалобы на Службу экономического развития, что мы получили из Гамильтона. Из второй жалобы, я имею в виду, -- уточнил директор. -- К сожалению, закон не позволяет нам оспаривать решения этой Службы и вмешиваться в работу экономистов.
   -- Их давно пора призвать к порядку!
   -- Полностью с вами согласен, -- кивнул директор. -- К счастью, у нас есть эта жалоба -- возможно, она заинтересует сенатскую комиссию. И, естественно, необходимо выявлять аналогичные случаи и фиксировать результаты.
   -- И еще этот опекун, -- напомнил Райт. -- По-моему, здесь явное пренебрежение опекунскими обязанностями.
   -- Ну, я бы не стал это утверждать, -- возразил Торнтон, -- скорее, это недосмотр Службы психологической поддержки.
   -- Естественно, если опекун после смерти брата обращался к ним за помощью...
   -- А если не обращался? -- несколько озадаченно поинтересовался Паркер.
   -- Это тоже их недосмотр, -- успокоил Лонгвуд. -- Они должны были отслеживать подобные случаи. Если опекун теряет самых близких для себя людей -- в данном случае, единственного брата, и остается один, его решения могут стать неадекватными, и ему необходима помощь. Эту проблему еще рассмотрит наш законодательный отдел, а теперь все же вернемся к субъекту.
   Лоренс Паркер встрепенулся и в ожидании распоряжений сосредоточенно уставился на начальство.
   -- Должен отметить, за минувший год субъекту удалось полностью преодолеть тягу к непродуктивной деятельности, -- сообщил Лонгвуд. -- У нас есть его заявление о желании работать в больнице, облегчать страдания людей и тем самым служить обществу.
   Глаза Райта сверкнули отеческой гордостью.
   -- Здесь, -- Лонгвуд подтолкнул к Ларри небольшую папку, и она заскользила по безупречно гладкой поверхности, -- выжимки необходимых материалов, полная "история" будет скинута вам на планшет. На основании всего этого, Лоренс, вам необходимо подготовить субъекта к новой для него деятельности и объяснить, какие обязанности налагает на него сделанный выбор и будущая самостоятельность.
   -- Но раз мы не можем пересмотреть решение Службы экономического развития, -- обеспокоенно проговорил Паркер, -- каким образом мы обеспечим направление питомца на работу в больницу?
   -- Вот как раз это просто, -- усмехнулся Торнтон. -- Кто мешает нам установить ограничения к доступу на аукцион для нашего субъекта?
   -- Это тоже, -- кивнул Лонгвуд. -- Но не только. По представлению муниципалитета Гамильтона к нам обратился профессор Макфарлен. Так вот, он дал блестящую характеристику субъекту и предложил, чтобы апгрейд тот проходил на базе онкологического центра, в котором наблюдался умерший опекун питомца. Кроме того Макфарлен передал прекрасную характеристику на субъекта от профессора Лесли. Да-да, -- подтвердил шеф службы, заметив удивленные взгляды подчиненных, -- наш субъект проходил курс танатологии и получил высший балл за участие в программе достойной смерти.
   Райт и Паркер довольно переглянулись.
   -- Макфарлен также представил нам программу апгрейда питомца и подал заявку на участие в аукционе, -- продолжал Лонгвуд. -- В свою очередь мы обратились к профессору Бруку, как одному из выдающихся попаданцев. Он тоже предложил, чтобы апгрейд субъект проходил на базе его отделения кардиохирургии и подал заявку на аукцион. Таким образом, у нас уже есть два участника аукциона, отвечающие всем необходимым требованиям. Лоренс, поскольку куратором субъекта будете вы, вам и выбирать, под чьим руководством субъект будет проходить апгрейд.
   Паркер на несколько минут задумался.
   -- Профессор Брук подходит для этого больше, -- наконец-то объявил он.
   -- Почему Брук, если с парнем уже работал Макфарлен? -- проворчал Райт.
   -- Обоснование, -- потребовал Лонгвуд.
   -- Если бы со смерти опекуна нашего субъекта прошло хотя бы полгода, -- задумчиво начал Ларри, -- Макфарлен был бы лучшей кандидатурой как раз потому, что он уже работал с субъектом. Но, как я понял, после этой смерти не прошло и месяца. Онкологический центр и его сотрудники, в том числе профессор Макфарлен, могут сыграть роль психотравмирующего фактора, что приведет к ретардации развития питомца. С другой стороны Брук не должен вызывать у субъекта никаких негативных чувств, к тому же он тоже прекрасно знаком с положительными и отрицательными качествами питомца. Таким образом, я считаю наиболее рациональным прохождение субъектом апгрейда в кардиохирургическом отделении Брука.
   -- Логично, -- одобрил Лонгвуд. -- Ну что ж, можете преступать к работе. Отчитываться будете каждые три дня.
   -- Но все же... о программах апгрейда, -- с некоторым сомнением проговорил Милфорд, заглянув в бумаги Лоренса. -- А мы не загоним парня столь интенсивными занятиями? Всего шесть недель...
   -- Чепуха, -- Торнтон пожал плечами. -- Судя по всем осмотрам, парень достаточно вынослив.
   -- Если за какой-то год питомец смог набрать столько бонусов, сколько другие набирают в течение нескольких лет, он вполне сможет за шесть недель добиться статуса, на который обычно уходит три-четыре месяца, -- строго ответил Лонгвуд. -- Не волнуйтесь, Дэн. Эксперимент есть эксперимент, и у нас нет оснований делать субъекту какие-либо поблажки. К тому же вы всегда можете лично проконтролировать физическое состояние питомца. А теперь за работу, коллеги. И успехов.
  

***

  
   После доставки в Службу адаптации все пошло примерно так, как и ожидал Роберт. Стандартная санитарная обработка, тщательный медицинский осмотр, ярко-желтая пижама питомца, проходящего апгрейд, аскетичная комната общежития, четкий распорядок дня и обязательные молитвы. В ходе первичного собеседования Роберт не забыл сообщить, что мечтает работать в больнице и тем самым служить обществу, с готовностью согласился пройти соответствующий тест, а по окончании его заслужил имя "хорошего мальчика".
   Первая встреча с назначенным куратором прошла у Роберта на следующий день незадолго до полудня. Этим куратором оказался Ларри, и Роберт с облегчением подумал, что это значительно упрощает ситуацию. Во всяком случае, Ларри не требовалось ничего объяснять, он и так должен был знать все -- ну, а если и не все, то многое. Роберт лишь задумался, сообщил ли Джо другу о том, что наворотил, а если сообщил, то в какой форме.
   Как и в прошлый визит Роберта в Службу адаптации Ларри был мягок, внимателен и полон сочувствия. Во время первого же занятия он сообщил Роберту, что от души сострадает его потере и знает, сколько стараний тот приложил, ухаживая за опекуном. На какой-то миг Роберт даже поверил, что Ларри и правда испытывает все те чувства, о которых говорит, и даже понимает, какую боль причинила Роберту смерть Бена. В общем, Ларри повторял все те слова, что Роберт уже слышал от психологов онкологического центра, только в его тоне и взгляде было больше сопереживания.
   А еще через три часа у Роберта начался апгрейд. Стоя перед руководителем, Роберт терпеливо слушал его бесконечный монолог, пытаясь вспомнить, где он видел этого человека, и понять, почему тот разговаривает с ним таким снисходительным тоном. В онкологическом центре Роберт ни разу не сталкивался с подобным отношением. Лечащий врач Бена требовал аккуратности и точности в выполнении распоряжений, но разговаривал с ним как с нормальным взрослым человеком, а не с безмозглым недоумком. Роберт лихорадочно рылся в памяти, но так и не смог вспомнить, где видел профессора Брука. В больнице? На аукционе? В гостях у Данкана? Любой из этих вариантов мог оказаться правдой, но ни один не объяснял, откуда Брук так много знает о нем. Конечно, эта информация была основательно искажена, но все же это были знания, и объяснить их стараниями Службы адаптации было не так-то просто. Роберт чувствовал, что в рассуждениях профессора было нечто личное. Как художник Роберт давно заметил, что может неплохо улавливать настроение людей, как бы хорошо они собой не владели, и даже как-то получил совет знакомого психолога пройти специальный тренинг, чтобы снизить уровень эмпатии, в противном же случае, как уверял приятель, это могло дурно закончиться. Умение чувствовать окружающих Роберт проблемой не считал и от тренинга отказался, зато сейчас с изумлением понял, что после общения с Беном, с психологами Службы адаптации и онкологического центра его способности стали только глубже. Ошибиться было невозможно -- профессор Брук его знал, а это означало одно: этот человек также был попаданцем.
   Вывод не слишком порадовал Роберта. Если Брук также носил ошейник, его самодовольство и нескрываемая снисходительность становились понятными. Роберт подумал, что ошейник -- даже снятый -- все-таки развращает, а потом припомнил почти вышедший из употребления термин "выскочка". Дед, с презрением относившийся к вошедшей в силу политкорректности, всё всегда называл своими именами, в том числе выскочек выскочками, а не осторожным термином "молодые деньги". По мнению деда, выскочки отличались наглостью, полным отсутствием такта, редкой самовлюбленностью в сочетании со столь же редкостным комплексом неполноценности. Все эти замечательные качества теперь и демонстрировал Брук и, значит, ждать от него понимания было бессмысленно. Перед Бруком надо было стоять по стойке смирно, четко отвечать "да, профессор, как прикажите, профессор", словно другие слова в его лексиконе начисто отсутствуют, послушно склонять голову и быть готовым к тому, что за малейшую оплошность его будут долго и с удовольствием возить носом по столу.
   Роберт представил, что сказал бы этому надутому индюку дед, но решил, что раз уж от этого человека зависит получение им желанного класса "Плюс", необходимо проявить терпение и осторожность. Шесть недель были не таким уж страшным сроком, чтобы не выдержать спеси профессора, а потом оставалось лишь молиться, чтобы на аукционе его купили для какой-нибудь другой клиники.
   -- ...Признаюсь, мой мальчик, вначале я был основательно предубежден против тебя, -- продолжал вещать Брук, -- но теперь с радостью вижу, что ты взялся за ум. Если ты будешь стараться, общими усилиями нам удастся сделать из тебя человека. Но учти, Роберт, я не потерплю лени и небрежности. У тебя прекрасные задатки, но развить их нам удастся только при полной самоотдаче с твоей стороны и строгости с моей. Я не собираюсь портить тебя бессмысленными похвалами и развращать снисходительностью -- тебе необходима твердая рука. Запомни: "Усердие и строгость!" -- вот девиз твоего апгрейда. Ты готов к работе, мой мальчик?
   -- Да, профессор, -- четко ответил Роберт, демонстрируя должную готовность.
   -- А раз так, приступим к делу, -- подвел итог Брук. -- Прежде всего, тебе необходимо следующее...
   Предписанная Роберту программа оказалась настолько интенсивной, что возвращаясь вечером в комнату общежития, молодой человек мог лишь в изнеможении валиться на койку и почти сразу же засыпать. Лекции, практические занятия в больнице, ежедневные беседы с Ларри -- лично или по сети -- самостоятельные занятия, каждодневные тесты по проверке усвоения материала, а также личностные тесты, обязательные занятия физкультурой для поддержания формы, частые медосмотры следовали друг за другом в бесконечной круговерти. На Роберта обрушилась лавина информации как медицинской, так и общего характера. Если бы не полученная с детства тренировка, это лавина погребла бы Роберта под своей тяжестью, но благодаря дедовской закалке он успешно держался -- раскапывал, сортировал и аккуратно расставлял полученную информацию по полочкам, хотя и вынужден был признать, что еще никогда в жизни так не уставал.
   Через неделю после доставки Роберта в Службу адаптации Ларри и Милфорд, обеспокоенные тем, что субъект спал с лица, показали его еще одному специалисту, после чего для Роберта была разработана специальная программа питания, а также назначены новые упражнения для поддержания здоровья. Брук не заметил ничего, по-прежнему загружая Роберта работой и шпыняя за малейший промах. Зато Роберт из случившегося сделал два важных вывода. Во-первых, он понял, что Ларри и правда беспокоит его судьба. Это было странно, но Роберт уловил в его взгляде нечто похожее на затаенное чувство вины, словно Ларри винил себя за выходку Джо Тейлора. Вторым не менее важным и удивительным, стал вывод о том, что в случае покупки профессор Брук вовсе не собирался вечно держать его в питомцах больницы, а намеревался самым спешным образом продвигать в алиены. Судя по всему, честолюбие Брука было не меньшим, чем его самомнение, ему стало недостаточно репутации светила хирургии, и он вознамерился повысить свой социальный статус воспитанием алиена.
   Коль скоро планы Роберта и Брука частично совпали, Роберт перестал бояться перспективы быть купленным в отделение кардиохирурга. Работы и занятий было по прежнему много, но как раз тогда, когда Роберт больше всего нуждался в отдыхе, внимание потребовалось Биллу. Растерянность и угрюмость первых дней нахождения в Службе адаптации у Билла давно прошли, и теперь со все большим энтузиазмом он рассказывал о машинах, на которых проходил апгрейд, восхищался роскошным оборудованием гаражей и перспективами своей будущей работы. Даже отправка Мэри на аукцион ничуть не поколебала оптимизма Билла. Изумленный Роберт спрашивал себя, понимает ли Билл, что может вообще никогда не увидеть человека, рядом с которым прошла вся его жизнь. Хотя Роберт знал ее всего год, лично для него расставание с Мэри оказалось тяжким испытанием. Последовавшая беседа с Ларри не слишком утешила Роберта, зато окончательно убедила в сделанном выводе -- Ларри готов был расшибиться, лишь бы исправить последствия выходки Джо. К сожалению, при всех желаниях сделать Паркер мог не так уж и много, поэтому Роберту оставалось только прятать свою боль и что-то вяло отвечать на восторги Билла, мучительно борясь со сном.
   -- Да-да... -- рассеянно проговорил он в ответ на неизменный вечерний рассказ Билла. -- Я понял, это замечательное авто...
   -- Авто?! -- взвился Билл. -- Да что ты в них вообще понимаешь! -- в голосе питомца прозвучали одновременно снисхождение и обида. -- Это ж чудо, а не машина. Семиступенчатый автомат, адаптивная подвеска. Гибрид! -- восторженно провозгласил Билл. -- Я уж про отделку не говорю -- кожа, дерево и хром. Сказка, а не тачка! Мечта! Ты представляешь, каково будет ездить на такой машине?!
   Роберт неожиданно проснулся, сообразив, что только что сказал Билл.
   -- Послушай, -- уже другим тоном проговорил он, -- возможно, я действительно не слишком разбираюсь в автомобилях, да мне это и не нужно... но все же, хочешь совет?
   -- Ну? -- с некоторым сомнением протянул Билл.
   -- Я понимаю, тебе очень нравятся роскошные тачки, но будет лучше, если ты скажешь куратору, что мечтаешь водить машину скорой помощи, -- проговорил Роберт.
   -- Это еще зачем? -- остолбенел питомец.
   -- Тогда, как водителя медицинской машины, тебя купят в больницу. Может быть, нам даже повезет, и нас купят в одну и ту же больницу.
   -- Да мне эти больницы вот где сидят! -- от души высказался Билл, резко проведя ладонью по горлу. -- Не выношу! Нет, ты скажи, ты всерьез хочешь туда попасть? Вот ведь гадость...
   -- Там помогают людям, -- напомнил Роберт.
   -- Как же, помогают, -- проворчал питомец. -- Если они такие умные, что ж они не помогли молодому хозяину? Нет, Роберт, ты как хочешь, а я к больнице и близко не подойду!
   Роберт вздохнул. Судя по всему, Билл не очень понимал, что его ждет.
   -- Ну, хорошо, пусть не в больницу, -- предпринял новую попытку Роберт. -- Но ты можешь проходить апгрейд на автобусе... или на мусоровозе.
   -- Да ты спятил, Боб?! -- возмутился питомец. -- Да какая девчонка на меня на мусоровозе взглянет?
   -- Еще как взглянет, тебе же город купит, ты нумером станешь -- уважаемым человеком...
   -- Я и так уважаемый человек, -- заявил Билл, -- не какая-нибудь мебель!..
   -- Это ты про Мэри так говоришь? -- перебил откровения приятеля Роберт.
   Билл смутился:
   -- Нет, это я вообще... и... что ты ко мне привязался? -- пошел в атаку Билл. -- Завидно, что ли? Да, я хочу в семью, а не в эту твою больницу. Нет, я понимаю, ты был мебельком "принеси-подай", но я-то водила, и какой!..
   -- Там на виллах не те семьи, к которым ты привык, -- попытался объяснить Роберт. -- А работая на общество, ты станешь нумером, а потом, возможно, и алиеном...
   -- Знаешь что, -- Билл посмотрел на Роберта с неожиданной серьезность, -- уже мне-то этот бред про служение обществу можешь не заливать. Мне твое алиенство даром не надо. И тебе было б не надо, если б не Юнис. Что думаешь, я слепой, не видел, как ты на нее запал? Вот ты и роешь носом землю, лишь бы алиеном стать, -- наставительно проговорил Билл.
   Роберт молчал.
   -- А если б не Юнис, жил бы ты как все и был бы доволен, -- воодушевленный молчанием товарища говорил Билл. -- Прошел бы без всяких затей апгрейд, попал бы в нянечки к какому-нибудь старичку и жил бы припеваючи. Подумаешь, раз в сутки сменить ему подгузник! Тоже мне -- работа, -- с насмешкой проговорил Билл. -- Зато потом хоть сериалы смотри, хоть на форумах трынди, хоть с девчонками в постельке кувыркайся, -- припечатал питомец. -- А то "больница, служение обществу"... -- передразнил он. -- Вот не надо мне всего этого бла-бла-бла. Хочешь к Юнис? Да, пожалуйста, если ты такой дурак, а от меня отстать. Мне нужна нормальная семья, а не твои бредни.
   Ответить Биллу можно было бы многое, но Роберт вовремя вспомнил, что не может гарантировать, что их не слушают. Выходить же из роли безупречного питомца было опасно. Оставалось надеяться, что заблуждение Билла не будет стоить тому слишком дорого. Может, и правда, не все богатые виллы походили на виллу сенатора Данкана, хотя попасть к кому-нибудь, вроде Рейберна, было ничуть не лучше.
   Таким образом, апгрейд питомцев продолжился, сопровождаемый неизменными тестами, собеседованиями и восторгами Билла. По выражению товарища по комнате, Роберт носом рыл землю и однажды даже удостоился от Брука чего-то, отдаленно напоминающего похвалу. Видимо, невольно вырвавшиеся слова основательно беспокоили Брука, так что, опасаясь, как бы непредусмотренная похвала не испортила питомца, он потом чуть ли не полчаса отчитывал Роберта за крохотное пятнышко на пижаме.
   Нет, Брук не менялся, и чем бы Роберт ни занимался, при появлении профессора требовалось вскакивать, вытягиваться в струну и, стоя по стойке "смирно", ждать нового распоряжения или выговора. Роберт настолько привык к выволочкам Брука, что научился пропускать мимо ушей слова профессора, не содержащие в себе никакой полезной информации. Однако когда при очередном приближении руководителя апгрейда Роберт вскочил и с изумлением обнаружил рядом с Бруком профессора Макфарлена, удивление его было столь велико, что Роберт с трудом сдержал потрясенное восклицание.
   Брук окинул Роберта недовольным взглядом:
   -- С тобой хочет поговорить профессор Макфарлен, -- отрывисто объявил он. -- У тебя полчаса. Ступай!
   Не дожидаясь ответа, Брук развернулся и вышел из комнаты. Ошеломленный Роберт смотрел ему вслед, чуть не открыв рот.
   -- Ну, здравствуй, сынок! -- проговорил Макфарлен и хлопнул Роберта по плечу.
   Молодой человек вздрогнул -- именно так к нему когда-то обращался сенатор Данкан, однако в тоне профессора не было ни следа слащавости и фальши. Приветствие прозвучало на удивление искренне и тепло. Роберт пришел в себя:
   -- Очень рад видеть вас, профессор, -- сказал он и с некоторым беспокойством оглянулся в сторону двери, за которой скрылся Брук.
   -- Ну, дай ты этому сухарю выпить чашку кофе, -- усмехнулся лечащий врач Бена. Слова Макфарлена прозвучали настолько неожиданно и непринужденно, что Роберт невольно улыбнулся. -- Признаю, Брук редкостный сноб, но все же у него есть чему поучиться, -- добродушно признал Макфарлен. -- Ладно, сынок, пойдем побеседуем. Полчаса не так много, но нам с тобой хватит.
   Роберт двинулся за профессором. Он сам не ожидал, что встреча с Макфарленом так его порадует. Роберту показалось, что откуда-то повеяло новой, лучшей жизнью.
   -- Скажи, Роберт, -- произнес Макфарлен, когда они вышли во внутренний дворик клиники, -- тебе страшно будет работать в онкологическом центре?
   -- Нет, -- чистосердечно ответил Роберт, основательно озадаченный постановкой вопроса. -- Не страшно.
   -- Вот и я так подумал, -- живо подхватил профессор. -- Но твой куратор наговорил мне таких ужасов. Сейчас вспомню... Ага, вот -- "психотравмирующий фактор"! Скажи, сынок, работа под моим началом тебя очень травмирует?
   -- Нет, -- вновь ответил Роберт. -- Меня это вообще не травмирует. Я буду только рад.
   -- Я так и думал, -- удовлетворенно кивнул Макфарлен. -- Ох уж эти обыватели, какой бы пост они ни занимали! Стоит им услышать слово "онкология", как они уже готовы трястись от страха. Слава Богу, ты не такой...
   Роберт во все глаза смотрел на профессора, не веря тому, что видит. Там, в онкологическом центре, Макфарлен казался божеством медицины -- решительный, жесткий, иногда совершенно безжалостный, но сейчас, здесь он выглядел совсем иным -- добродушный немолодой человек, бесспорно много повидавший, но при этом простой и понятный. Роберт понял, что это и есть подлинный Макфарлен, и этот образ профессора ему понравился.
   -- Так вот, Роберт, -- уже серьезно заговорил профессор, -- ничего обещать тебе я не могу -- аукцион всегда таит в себе неожиданности, но одно могу сказать твердо, я сделаю все, чтобы получить над тобой права опеки.
   -- Спасибо, -- так же серьезно ответил Роберт, чувствуя, как на душе становится тепло.
   -- Помнишь, мы с тобой говорили об учебе в большом питомнике? -- спросил профессор. Дождавшись утвердительного кивка Роберта, он продолжил: -- Так вот, учеба в питомнике действительно удобна, но в свете нынешних обстоятельств я согласен с вашим мэром -- тебе сначала надо стать алиеном, а уж потом ты пойдешь учиться в университет. Да-да, я понимаю, что ты хочешь сказать, -- проворчал Макфарлен, -- аукцион похож на лотерею, но кто бы не получил права опеки над тобой -- я или Брук -- алиеном ты станешь, -- уверенно сообщил профессор. -- Я говорил с твоим куратором и с другими здешними специалистами, они все это подтвердили. Ну, а потом ты пойдешь учиться. Я понимаю, это будет нелегко, тебе придется подрабатывать, но я посоветовался с женой и сыновьями -- у меня их шестеро, -- гордо сообщил профессор, -- и мы решили, что там, где шестеро, всегда может быть и семеро. Мой младший как раз отправился в свой научный центр, так что его комната тебя ждет.
   Роберт в потрясении понял, что его почти усыновляют. А еще у него будет шесть братьев -- настоящая хоккейная команда, даже если один из новоявленных родственников постоянно пребывает в отъезде.
   -- На подработку я устрою тебя в клинику, -- сообщил профессор. -- Конечно, зарплата санитара не очень большая, но на одежду тебе хватит, учебники возьмешь у меня, а уж прокормить тебя мы сможем. Ну, что ты скажешь о таком плане?
   Роберт ощутил, что у него перехватывает горло.
   -- Спасибо, профессор, -- прошептал он, справившись со спазмом. -- Вы... так много для меня делаете...
   -- Ну, вот еще! -- пожал плечами Макфарлен. -- Из моих сыновей никто не захотел стать медиком, так должен же я воспитать в семье хотя бы одного врача! К тому же, Роберт, у тебя есть одно замечательное качество -- ты умеешь облегчать страдание, но не погружаешься в него с головой. А это значит, что тебе не грозит скорое выгорание. Так что твоя комната и семья тебя ждут. Только уж постарайся обойтись без шумных вечеринок, -- шутливо погрозил пальцем Макфарлен. -- А то Брук порассказал мне о твоих подвигах...
   На этот раз Роберт улыбнулся.
   -- Поверьте, профессор, эта информация основательно преувеличена, -- проговорил он.
   -- А даже если бы и нет, -- парировал Макфарлен. -- Все мы были молоды, все мы совершали подвиги. К сожалению, молодость, это недостаток, который очень быстро проходит, -- вздохнул профессор. -- Ну что ж, раз с делами покончено, перейдем к подаркам, -- провозгласил он.
   Роберт почувствовал, что у него уже кругом идет голова.
   -- Держи! -- с этими словами профессор извлек из машины большую картонную коробку. -- Это тебе из Гамильтона. Да открой же! -- подтолкнул Роберта Макфарлен. -- Что ты стоишь как неживой?!
   Роберт несмело снял крышку и замер. Печенье, пончики, домашний сыр, которые обычно делала Мэри, любимый Биллом чизкейк... Роберт поднял на Макферлена изумленные глаза.
   -- Да, сынок, кажется, в Гамильтоне полагают, будто здесь тебя морят голодом, -- с улыбкой сообщил профессор. -- А хочешь посмотреть, как все это готовилось?
   Слов у Роберта уже не было, и он мог только кивнуть.
   Профессор вытащил из одного кармана коммуникатор, из другого - карту памяти, быстро соединил их и включил пуск. Ошеломленный Роберт увидел знакомую школьную кухню и Мэри... Мэри в Гамильтоне, с ликованием понял он...
   В приготовлении угощения участвовала не только Мэри, и не только старшеклассники местной школы. И если участие в приготовлении подарка родителей Юнис было еще ожидаемо, то присутствие жены мэра, одного из внуков владельцев супермаркета, хозяйки кафе, шефа полиции и еще полудюжины самых уважаемых жителей Гамильтона просто сбивало с ног.
   -- Кстати, Роберт, -- заговорил Макфарлен, заметив, что глаза Роберта подозрительно заблестели, -- мэр сказал, что ты встречаешься с девушкой... Это прекрасно, я не против, но я бы советовал вам сначала выучиться, а уж потом вступать в брак...
   -- Мы так и собирались, -- признал Роберт.
   -- Вот и хорошо, -- одобрил разумное решение профессор. -- Продолжайте встречаться, вместе отдыхайте на каникулах, а потом, когда встанете на ноги, сможете завести семью. Надеюсь, Роберт, ты не забудешь познакомить меня с моей будущей невесткой?
   -- Конечно, нет, -- только и мог сказать Роберт.
   -- Ну, вот и славно, -- подвел итог Макфарлен. -- А это тебе на память -- держи! -- с этими словами профессор отсоединил от коммуникатора карту память и протянул ее Роберту. -- Будет плохое настроение -- смотри. А сейчас мне пора...
   Визит Макфарлена оказал на Роберта волшебное воздействие -- ему вдруг показалось, будто у него прибавилось сил. Это было странно, непривычно и восхитительно, но был город, где его ждали, община, в которой его любили, прекрасная девушка, которая мечтала соединить с ним свою судьбу, и даже большая и дружная семья, готовая открыть ему свои объятия. Оставалось достичь главного -- стать свободным. По словам Ларри, Макфарлена и даже Брука, получение статуса алиена не должно было представлять для него каких-либо трудностей. Роберт чувствовал себя выпускником престижного колледжа накануне поступления в университет. Конечно, близкие несколько волновались, но это были приятные волнения, а сам экзамен не более чем формальным ритуалом.
   Роберт улыбался и впервые со смерти Бена был почти счастлив.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"