Белова Юлия Рудольфовна: другие произведения.

Этот прекрасный свободный мир... Гл.23

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 4.77*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О расставаниях и встречах...


Юлия Р. Белова

ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ СВОБОДНЫЙ МИР...

(роман-антиутопия)

Глава 23

  
   Лакомства из Гамильтона Роберт с Биллом умяли быстро. Особенно хорошо было хрустеть печеньем, готовясь к очередному тесту. Подаренную Макфарленом карту памяти Роберт просмотрел трижды. Содержимое карты оказалось обширнее, чем демонстрация профессора, и Роберт получил запас бодрости и веселья на месяц вперед. Мэри, с самым грозным видом гонявшая из школьной столовой детишек с немытыми руками, была восхитительна. Роберт представил, как она некогда проверяла чистоту рук Бена и Джо, и впервые за последнее время воспоминание о Тейлорах не было приправлено для него болью и горечью. Мэри на праздничном ужине в честь свадьбы сына директора школы тоже была хороша. А еще на карте обнаружился рассказ Честертонов об успехах Юнис в университете, виды домика, в котором поселили Мэри, и обращение свободного Джефферсона Смита, в котором мэр Гамильтона еще раз объявлял, что город его ждет. Если бы это было возможно, Роберт смотрел бы запись каждый день, но здравый смысл подсказывал, что так или иначе с картой придется расстаться. Правила регистрации неотчуждаемых девайсов не подразумевали двойных толкований, а обязательные досмотры перед продажей не позволяли спрятать подарок. Лучше было отдать карту самому, не дожидаясь, пока работники Службы адаптации ее отберут.
   Подавив искушение просмотреть видео в последний раз, Роберт отдал карту Ларри в самом начале очередного собеседования. Ларри радостного кивнул:
   -- Я рад, Роберт, что ты принял правильное решение, -- сообщил он, убирая подарок Макфарлена. -- Еще пару дней и мне пришлось бы самому забирать у тебя карту. Но ты молодец, я вижу, наши занятия не прошли для тебя даром. Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу отдать тебе эту вещь? -- мягко проговорил он.
   -- Да, свободный, -- ответил Роберт и прилежно склонил голову.
   -- Ну, ничего-ничего, не расстраивайся, -- Ларри улыбнулся. -- Эта карта будет помещена в твое дело, но, знаешь, что я сделаю? Я вывешу эти ролики на своем аккаунте и брошу тебе ссылку. После аукциона ты сможешь перетащить ролики к себе и смотреть их, сколько душе угодно. Кстати, я тебя зафрендил.
   Роберт в потрясении поднял голову. В сознании сами собой всплыли воспоминания, похороненные, казалось, в самой глубине памяти. Автоматчики... соленая палуба у самого носа и чужие бутсы у лица... бетонное поле и самый кошмарный в его жизни медицинский досмотр... клетка... серая масса на бетоне, которую им приходилось есть.... и вода в луже... "занятия на тренажерах"... Страх, боль и унижение...
   Роберт вернулся в настоящее и встретился взглядом с доброжелательным и чуть смущенным улыбающимся человеком из той самой конторы, что два года назад отняла у него все. Сейчас этот человек искренне беспокоился о его судьбе. Да что же это за мир такой -- извращенный? -- подумал Роберт.
   -- Но... ведь я буду должен заново регистрироваться? -- спросил молодой человек, чтобы хоть что-то сказать.
   -- Нет, в этот раз новая регистрация не понадобится, -- успокоил Ларри. -- Администратор просто повысит тебе ранг и все. А теперь давай продолжим занятие. В прошлый раз мы с тобой говорили об обязанностях питомцев "Плюс". Сегодня мы поговорим о правах. Ты готов к работе, Роберт?
   -- Да, свободный.
   -- Очень хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, что наши права являются продолжением наших обязанностей, и позволяют нам как можно лучше служить обществу...
   Роберт слушал куратора, всем своим видом демонстрируя максимальное внимание, отвечал на вопросы и сам их задавал, прошел еще один личностный тест, а потом вместе с Ларри подробно разобрал результаты. Два часа пролетели в один миг, но все время в голове Роберта пульсировало осознание того факта, что он прошел по краю. Проколоться и заслужить штрафной балл накануне экзамена и аукциона, было бы очень глупо. Необходимо было стать еще осторожней.

***

  
   Вызов к начальству за день до обязательного отчета озадачил Лоренса Паркера, а строгий вид Торнтона и самого директора Службы встревожил. Оба смотрели на подчиненного так пристально, что Ларри стало неуютно. Как психолог, он понимал механизм возникновения этого чувства, но легче от этого не становилось.
   -- Скажите, Паркер, вы понимаете, почему вас вызвали? -- бесстрастно поинтересовался непосредственный начальник.
   -- Я... недостаточно внимания уделяю субъекту? -- предположил Ларри.
   -- Нет, в этом вас обвинить нельзя, -- покачал головой Торнтон. -- Я бы сказал, вы уделяете субъекту слишком много внимания.
   -- Простите, но я не понимаю... -- пролепетал Лоренс.
   -- К примеру, позавчера вечером вы отправились в больницу к профессору Бруку и принялись доказывать ему, что он излишне сурово относится к субъекту.
   -- Но это действительно так, -- живо проговорил Паркер. -- К счастью, наш субъект прекрасно мотивирован к работе, если бы не это, резкость профессора отбила бы у него всякое желание совершенствоваться. Профессор указывает субъекту на ошибки, но забывает хвалить за достижения...
   -- Я вижу, Паркер, вы плохо понимаете разницу между куратором и опекуном, -- заговорил Лонгвуд. -- В ваши обязанности не входит воспитание Брука, вы должны воспитывать субъекта и подготовить его в новой жизни.
   -- Но я...
   -- Что вы, Паркер? -- перебил Лонгвуд. -- Вы приняли дела субъекта слишком близко к сердцу. Знаете, к чему это может привести? К выгоранию, Паркер. Не сейчас, не на втором и даже не на третьем субъекте, но где-нибудь на четвертом или пятом вы станете бездушной машиной, которой в нашей службе делать нечего.
   Директор встал и прошелся по кабинету. Остановился перед подчиненным.
   -- К тому же задумайтесь, к чему привела ваша беседа с Бруком. Как бы вы назвали хирурга, который вместо того, чтобы вскрыть гнойный нарыв, стал бы накладывать на гнойник повязку, потому что это красиво выглядит? -- с самым суровым видом вопросил Лонгвуд. -- Да-да, ваши действия с Бруком выглядели именно так, -- подтвердил директор, заметив протестующий взгляд Лоренса. -- Если вы заметили негативные моменты работы Брука с субъектом, вы должны были всесторонне рассмотреть проблему, возможно, даже спровоцировать обострение, чтобы совершенно точно определить, годится Брук в потенциальные опекуны или нет. Вместо этого вы загнали проблему вглубь.
   Ларри вздохнул:
   -- Я полагал, беседа с Бруком будет лучшим решением проблемы.
   -- Интересно, -- бросил Лонгвуд через плечо и вновь сел.
   -- А скажите, Паркер, почему вы ждали два дня вместо того, чтобы сразу забрать у субъекта карту памяти? -- подхватил беседу Торнтон.
   -- Субъект очень много работает, ему необходимо положительное подкрепление, -- упорствовал провинившийся. -- И я был прав, дав субъекту время. Если бы не это, мы бы не узнали, как хорошо Роберт усвоил свои обязанности. Он сам отдал мне карту, он проявил высокий уровень ответственности и дисциплины.
   -- Да, он проявил, -- подтвердил Лонгвуд, но тон шефа был далек от восхищения.
   -- А что это за выходка с размещением роликов на вашем аккаунте? -- продолжил обвинять Торнтон. -- Лоренс, подобные действия не входят в перечень ваших обязанностей!
   -- Это было поощрение субъекта, -- ответил Ларри.
   -- Великолепно... -- с иронией проговорил Торнтон и с досадой отбросил карандаш.
   -- И последнее, -- вмешался Лонгвуд. -- О чем вы думали, Паркер, когда подписывались на аккаунт субъекта? Вы понимаете, что для куратора такие отношения с субъектом недопустимы?
   Ларри молчал, упрямо уставившись прямо перед собой.
   -- Может быть, вам надоела ваша работа, Паркер? -- задумчиво вопросил Лонгвуд. -- Вы ведете себя не как куратор, не как профессионал высокого класса, а как наседка. Нет, я не отрицаю, -- проговорил он, -- когда мы отбираем подходящего питомца для работы в нашей службе, возникают более непринужденные отношение между кураторами и субъектами, но по своей специальности, по личностным качествам этот питомец никогда не будет работать у нас. Его место -- у постели больного, -- отчеканил Лонгвуд. -- По этой же причине и вы не сможете приобрести права опеки над питомцем -- вы совершенно здоровы. Вы можете что-нибудь сказать в свое оправдание?
   -- Я... я считал, что так будет лучше, -- ответил, наконец, Ларри. -- За последний год питомцу пришлось многое пережить.
   Лонгвуд и Торнтон переглянулись.
   -- Скажите, Паркер, -- негромко поинтересовался директор Службы адаптации, -- почему на заседании вы скрыли, что у вас особые отношения к питомцу?
   Ларри вскинул голову:
   -- Я ничего не скрывал!
   -- Перестаньте, Паркер, -- отмахнулся Торнтон. -- Вы ведь из Блэкхауса, фермы под Гамильтоном, и в школу вы ездили именно туда.
   -- Я никогда этого не скрывал, эта информация есть в моем деле, -- решительно ответил Паркер.
   -- Да, это наш недосмотр, -- согласился Лонгвуд. -- И все же, Паркер, вы обязаны были сказать, что хорошо знали Тейлоров. Вы учились в одном классе со старшим Тейлором, вы были его другом, вы вместе поступили в столичный университет, хоть и на разные секции. И вы вместе играли в студенческой команде по хоккею на траве.
   С каждым новым словом директора Ларри все ниже опускал голову.
   -- Это конфликт интересов, Паркер, -- подвел итог Лонгвуд. -- Вы обязаны были огласить эти сведения на совещании и не браться за дело субъекта. Вы понимаете, что совершили должностной проступок?
   Услышав эти слова, Ларри встрепенулся:
   -- Я хотел все исправить! -- заявил он.
   -- Что вы имеете в виду?
   -- Это я рекомендовал Джо купить Роберта, -- признал Паркер. -- Я думал, так будет лучше для всех. Это действительно сработало! -- воскликнул Ларри, отчаянно стараясь достучаться до начальства. -- Но я не думал, что после смерти Бена Джо сломается... Бен... он был замечательным, но мы все знали, что ему недолго осталось... И он тоже знал, и Джо, в общем -- все!.. Это был вопрос времени... -- Ларри шумно вздохнул, словно пытался держать чувства в узде. -- Я думал, Джо крепче... Я не предполагал, что он натворит дел... Наверное, это я виноват... Я должен был его поддержать, приехать, поговорить, в конце концов! Но у меня не было времени... я только послал электронку с соболезнованиями... Это моя вина, а вовсе не Службы психологической поддержки, правда... -- Ларри виновато опустил голову. -- Джо мой друг, а я ничего для него не сделал... Поэтому я и хотел все исправить... -- Ларри поднял голову и постарался заглянуть директору в глаза. -- Помочь Роберту... Ведь он питомец моих друзей...
   Лонгвуд и Торнтон вновь удрученно переглянулись.
   -- Значит так, Паркер, -- тихо, но внушительно заговорил Лонгвуд, -- сейчас вы сдадите все свои дела Райту и отправитесь к психологу -- на курс реабилитации.
   Ларри побледнел:
   -- Но ведь до экзамена Роберта осталось всего десять дней, -- просительно заговорил он. -- Смена куратора может вредно отразиться на питомце...
   Торнтон бросил вопросительный взгляд на директора, и это придало Ларри надежду.
   -- Я понимаю свою вину, -- быстро проговорил он, -- но питомец не может отвечать за мои проступки.
   -- Хорошо, -- решил Лонгвуд. -- В интересах субъекта вы доведете его до аукциона. Но это не избавит вас от посещения психолога и прохождения полной программы реабилитации. Как только питомец отправится к новым опекунам, вы будете отстранены от работы.
   -- Спасибо! -- горячо выдохнул Паркер.
   -- Не стоит благодарить, -- холодно возразил директор. -- В данном случае, интересы питомца имеют приоритет. И вот еще что, -- Лонгвуд наклонился вперед, -- мы понимаем, что вам это было бы тяжело, поэтому все сделано за вас. Администратор отписал вас от аккаунта субъекта. Запомните, личные отношения куратора и питомца недопустимы. А теперь можете идти.
   Ларри еще раз поблагодарил директора и вышел из кабинета. Необходимо было срочно проверить наличие на своей странице роликов Роберта. Было бы жаль, если бы по приказу Лонгвуда их также удалили. Разочаровывать питомца друга Ларри хотелось меньше всего, и потому он торопился, не заметив, как за его спиной Лонгвуд и Торнтон довольно переглянулись.
   -- Какая суровость, -- с легкой насмешкой заметил Лонгвуд, когда дверь за Ларри закрылась. -- Не ожидал, что вы способны так взгреть своего любимчика.
   По губам Торнтона тоже скользнула усмешка.
   -- Лучше я сейчас ткну его носом в ошибку, чем потом он натворит что-то по- настоящему фатальное для себя и питомца.
   -- Логично, -- кивнул директор службы. -- Кстати, что вы думаете о Бруке?
   -- Он решил поднять свой ценз ответственности за наш счет, -- ни минуты не поколебавшись, ответил Торнтон. -- Паркер ошибся в выборе руководителя апгрейда.
   -- Лоренс еще молод и ему не хватает опыта, -- великодушно заступился за Паркера Лонгвуд. -- Хотя, конечно, жаль, что мы лишились предлога отстранить Брука от участия в аукционе.
   Лонгвуд с минуту помолчал.
   -- Но надо же, зафрендить субъекта, -- усмехнулся шеф Службы адаптации.
   Директор и руководитель группы вновь переглянулись и одновременно расхохотались.
  

***

  
   "Если все хорошо, значит, вы чего-то не заметили", -- подумал Роберт, когда сумрачный Ларри остановил его в коридоре общежития и потребовал показать руки.
   -- В чем дело, Роберт? -- недовольно вопросил он. -- При твоей специальности недопустимо плохо мыть руки. А ну, марш мыться!
   -- Да, свободный, будет сделано, свободный, -- механически проговорил Роберт и отправился в туалет. Озадаченно уставился в зеркало над умывальником, потом на собственные руки и, наконец, сунул их под струю воды. "И что это было?" -- удивленно спрашивал он себя. -- "Новые психологические качели? Или Ларри просто не с той ноги встал?".
   Дверь открылась, и Роберт заметил в зеркале своего куратора, такого же сумрачного и сосредоточенного, как и в коридоре. Паркер приблизился на несколько шагов и в ожидании остановился. "Вот ведь, -- с досадой подумал Роберт, -- еще и проверяет". С ожесточенным усердием Роберт принялся тереть руки, и в этот момент Паркер заговорил:
   -- Слушай меня внимательно, Роберт, и молчи, -- распорядился он. -- Я отписался от тебя -- так было нужно. Ты умный парень и не будешь задавать глупые вопросы.
   Роберт замер. Ларри отвернулся и направился к двери. Не доходя несколько шагов до выхода, куратор остановился и бросил через плечо:
   -- Кстати, твоя ссылка работает...
   Дверь захлопнулась. Роберт некоторое время смотрел Ларри вслед, затем опомнился и зачем-то вновь сунул руки под воду. Судя по всему, в туалете можно было вести себя почти свободно. Если, конечно, здесь нет датчиков, фиксирующих движение и включение-выключение воды. "Ну, а если даже и есть, -- успокоил себя Роберт, -- наблюдатели наверняка решат, что он не бросил мытье рук после ухода куратора и, значит, распоряжение Ларри не являлось попыткой что-либо скрыть".
   "А все же -- до чего сволочной мир" -- думал Роберт, направляясь на очередные практические занятия. Судя по всему, Ларри крепко досталось. Хорошо хоть за проступки сотрудников Службы не расстреливают на месте, -- решил Роберт. Правда, возникал вопрос, не включало ли наказание Ларри отстранение его от работы. К удивлению и немалому облегчению Роберта на следующем собеседовании его как всегда ожидал Паркер. И беседа прошла так, словно накануне не случилось ровным счетом ничего. Ларри был спокоен, внимателен и доброжелателен. Традиционный тест и его разбор также обошлись без сюрпризов, и куратор принялся разъяснять Роберту особенности экзаменов на статус А-Плюс.
   Об этих экзаменах Роберт слышал все чаще. Чем ближе был день испытания, тем больше советов и инструкций получал молодой человек, и тем более разнообразные личностные и психологические тесты ему приходилось проходить. Ко всему прочему участились медосмотры, словно здоровье Роберта был величайшей ценностью Службы адаптации, а профессор Брук потряс Роберта тем, что начал разговаривать с ним почти как с нормальным человеком.
   Когда день экзамена наступил, Роберт был уже не способен волноваться. Практические задания, шесть теоретических тестов, два личностных, еще одно собеседование, но теперь уже не с Ларри, а с комиссией из трех человек, из которых Роберт узнал только Линкольна Райта. Собеседование длилось два часа, после чего Роберту велели выйти из кабинета и ждать результатов. Зато еще через час ожиданий молодой человек был полностью вознагражден. "Высший балл по всем заданиям и тестам", -- провозгласил Райт, и Роберт не сразу сообразил, что раздавшиеся аплодисменты относятся к нему.
   На следующий день Роберт понял, насколько изменилась его жизнь с присвоением более высокого ранга: новый ошейник -- гораздо более легкий и удобный, новые возможности и даже перешедший в его распоряжение новый неотчуждаемый девайс.
   Прежде всего, программист поинтересовался у Роберта правша он или левша. Затем подобрал подходящий по размеру гибкий и почти незаметный ошейник. Когда же с Роберта сняли старое "удостоверение личности", и пару минут в ожидании перекачки данных с устройства на устройство он мог наслаждаться видимостью свободы, ощущения показались ему волшебными.
   На программирование ошейника и выяснение его новых функций потребовалось без малого три часа. Еще при попытке снять ошейник в ходе побега от Данкана Роберт выяснил, что в этом устройстве заложено немало возможностей, теперь же оказалось, что он знал лишь о малой их части.
   -- Смотри, парень, и запоминай, -- говорил программист, явно наслаждаясь своей работой, -- кнопки всегда будут с правой стороны. Как бы ты не двигался и не крутился, ошейник всегда ляжет удобно, видишь, как все продумано? Таким образом, тебе легко будет включать коммуникатор. Ну, это когда новые функции ошейника будет активированы опекуном... или управляющим... или заведующим.... ну, в общем, тем, кому это будет поручено. Еще синхронизация с планшетом. Планшет получишь после аукциона, а пока изучай демоверсию.
   "Собственность Службы адаптации", -- прочел Роберт на крышке, а через несколько минут в потрясении понял, что демонстрационное устройство было гораздо более продвинутым, чем планшет Бена.
   -- Выход в сеть, навигатор, запись звука и изображения, ну и все функции компа, -- радостно разъяснял программист, -- и -- обрати внимание! -- специальный медицинский канал для экстренных консультаций. Здорово, правда?
   Отрицать, что его будущий неотчуждаемый девайс был великолепен, было глупо, но Роберт рассудил, что подобные устройства не могут раздавать бесплатно. "Значит, стоимость планшета будет заложена в мою стоимость на аукционе? -- с беспокойством спрашивал себя Роберт. -- Тогда какой же будет моя начальная цена?!"
   Впрочем, энтузиазм программиста не давал Роберту как следует обдумать эту мысль. Специалист Службы адаптации болтал без умолку, то разъясняя особенности планшета, то комментируя вводимые в ошейник данные.
   -- Ну вот, парень, -- удовлетворенно проговорил программист и хлопнул Роберта по плечу, -- теперь ты экипирован, как надо. Приятно посмотреть, все новейшие разработки. Да, кстати, ты можешь настроить через планшет напоминалку для ошейника. Ну, сам понимаешь, время введения лекарств, когда надо поднять-уложить пациента и все прочее. Очень удобная функция -- основательно облегчает работу. Еще ошейник может отслеживать необходимые параметры твоего организма -- ну это на случай крайне интенсивной работы, чтобы ты не забывал есть, спать и ходить в туалет. Конечно, это лишь первичные функции -- пульс, давление, температура, для более подробного мониторинга состояния организма понадобятся дополнительные насадки, но их ты сможешь прикупить потом -- я сброшу тебе на планшет всю необходимую информацию. А теперь проверим, как ты освоился с девайсом.
   Когда через полчаса программист убедился, что Роберт вполне уверенно обращается с предназначенным для него устройством, он забил в ошейник информацию об очередном благополучно пройденном тесте, пожелал успехов на аукционе и вернул в распоряжение Ларри.
   Лоренс Паркер сиял от гордости за "воспитанника" и его наставления Роберту перед отправкой на аукцион были достойны того, чтобы занести их в анналы Службы. Ларри раз пять поздравил Роберта с успешно сданными экзаменами. Три раза повторил, какой значительный путь Роберт прошел за последний год. Дважды сообщил, что отныне все зависит от Роберта и его стараний, но лично он не сомневается, что через три-четыре месяца сможет поздравить Роберта со статусом алиена.
   -- Я понимаю, Роберт, -- говорил Ларри, -- жизнь питомца гораздо спокойнее и не слишком обременительна, но теперь ты абитуриент и тебе придется столкнуться с необходимостью самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Уверен, при должном старании ты справишься со всеми трудностями. И еще, Роберт. Когда ты станешь алиеном, ты сможешь обращаться за консультациями в нашу службу надзора за алиенами, но если тебе что-либо понадобиться, смело обращайся ко мне.
   Роберт подавил удивленное восклицание. Предлагать подобные неформальные обращения пациенту после того, как его основательно взгрели за подобные же неформальные отношения, мог либо законченный идиот, либо человек, действительно заботившийся о его судьбе. Ларри идиотом не был и, значит, его забота была такова, что пересилила даже естественную осторожность. Подводить подобного человека не хотелось:
   -- Спасибо, свободный, -- серьезно поблагодарил Роберт. -- Я постараюсь справлять со всеми проблемами, как это и положено алиену.
   А вечером Роберта с Биллом отправили на предстоящие смотрины и аукцион. Перед посадкой в желтую машину Билл был полон оптимизма, однако когда питомцам были присвоены аукционные номера, растерялся и впал в уныние.
   -- Слушай, Роберт, а как это будет проходить?.. Ну, смотрины... аукцион, -- почти шептал Билл, когда предварительная подготовка к аукциону завершилась, и их расселили по спальным отсекам. -- Как тогда... когда мы покупали тебя?
   Роберт внимательно посмотрел на Билла. Сейчас тот совсем не напоминал самоуверенного водилу, каким был еще пару часов назад. Билл был растерян и напуган даже больше, чем в первые дни после их доставки в Службу адаптации. Оставлять товарища в подобном состоянии было нельзя. Но и забывать о неизбежной прослушке -- тоже.
   -- Ну, что ты, Билл, -- спокойно ответил Роберт. -- Те смотрины и аукцион ты смело можешь выкинуть из головы. На этот раз все будет гораздо красивее. Это как шоу, понимаешь? Тебе ведь наверняка объясняли правила, разве нет?
   -- Объясняли... кажется... не знаю... -- чуть не плача говорил Билл. -- Это не очень страшно?
   Роберт понял, что дело плохо. Возможно, стоило вызвать служителей, но Роберт каким-то шестым чувством угадал, что вид чужих людей немедленно вгонит Билла в истерику.
   -- Совсем не страшно, -- уверенно и спокойно проговорил Роберт. -- Понимаешь, это же для нашей пользы, -- доверительно продолжил он. -- Ты ведь сам хотел в семью, верно? Ну вот, смотрины помогут подобрать для каждого из нас самый подходящий дом.
   -- Но... почему номер? -- голос Билла явственно задрожал.
   -- Это наш порядок на аукционе, только и всего, -- почти добродушно ответил Роберт. -- Я поднимусь на помост четвертым, ты -- шестнадцатым. Сам подумай, вдруг на аукционе будет еще парочка Биллов или Робертов -- как наши будущие опекуны станут нас различать? Да и нам требуется время, чтобы запомнить очередь. Нет, здесь все хорошо продумано, тебе не из-за чего волноваться.
   На некоторое время Билл успокоился, и даже дыхание у него стало ровнее, но через несколько минут опять встрепенулся.
   -- Слушай, Роберт, а зачем эти смотрины? Нас что, не могут взять в семью просто так?
   У Роберта был ответ на этот вопрос, и ответ не слишком радужный, однако провозглашать его вслух было бы непростительной глупостью.
   -- Вот скажи, Билл, стал бы ты покупать обувь по сети? -- с прежним добродушием заговорил Роберт. -- Ну да, майки и рубашки ты так покупал, но за обувью-то шел в супермаркет. Лично все смотрел, мерил и хотел, чтобы тебе было удобно. Ну вот, здесь -- то же самое, -- подвел итог Роберт. -- Наши будущие опекуны хотят обеспечить нас заботой и попечением на всю нашу жизнь. Представляешь, как им трудно выбирать? Они нас не знают, какой у нас характер, хорошо мы работает или не очень, умеем ли ладить с людьми. Даже самые хорошие люди не всегда подходят друг другу, поэтому опекунам и питомцам необходимы смотрины...
   Рассказывая Биллу об особенностях смотрин и аукциона, расхваливая хозяев и систему опекунства, Роберт испытывал жгучее чувство стыда, доходящее почти до тошноты. И все же он продолжал говорить и улыбаться. Неплохо изучив за прошедший год Билла, Роберт полагал, что с его характером водитель может нарваться на порку уже через неделю нахождения у новых хозяев. Парня необходимо было предупредить.
   -- ...а когда ты отправишься к новым опекунам, все твои заботы будут решены, -- сообщил Роберт. -- Ну, разве что тебе понадобится запомнить новое имя.
   -- Это еще зачем? -- встрепенулся Билл.
   -- А ты представь, что в новой семье уже есть один Билл. Или Биллом зовут хозяина, -- доброжелательно предположил Роберт. -- Ну и потом, в каждой семье свои традиции, и если ты хочешь стать членом этой семьи -- необходимо подчиняться ее правилам.
   -- Но не могу же я именоваться Беном или Джо! -- немедленно возразил Билл.
   -- Все данные о наших прежних опекунах есть в наших удостоверениях личности, -- напомнил Роберт. -- Будь уверен, твой новый опекун изучит всю информацию. И если он решит дать тебе одно из этих имен, значит, в этом нет ничего дурного. Может быть, он решит назвать тебя в честь кого-нибудь из них. Поверь, все, что делают опекуны, они делают для нас и для нашей пользы...
   Билл задумался и стал почти похож на себя прежнего.
   -- И вот еще что, Билл, -- вспомнил Роберт. -- Тебе надо отучиться от привычки все время ворчать.
   -- Где это я ворчу? -- немедленно проворчал Билл.
   -- Ну, вот сейчас, к примеру, -- заметил Роберт. -- Это производит не слишком хорошее впечатление. И лучше не сочинять дразнилки на других питомцев -- за это тебя могут наказать.
   -- Да ладно, -- проворчал Билл. -- Без пары долларов я как-нибудь проживу.
   -- Отсутствие пары долларов -- не наказание, -- возразил Роберт. -- Обычно наказывают "тренажерами" или ремнем.
   -- Но я же уже не ребенок! -- возмутился Билл.
   -- Ну, так и не веди себя по-детски, -- заметил Роберт. -- Если ты причиняешь кому-то боль, ты должен быть готов к тому, что боль причинят и тебе. Конечно, не дразнилками, а ремнем. Понимаешь?
   -- Хорошо тебе говорить, -- проворчал Билл. -- Ты А-Плюс, тебя пороть нельзя.
   Непрошенные воспоминания чуть было не захлестнули Роберта с головой, но он упрямо вынырнул на поверхность и заставил себя улыбнуться.
   -- От того, что сейчас я получил статус А-Плюс, это не значит, что в прошлом я не совершал ошибок и меня не наказывали, -- проговорил он. -- К счастью, я сделал из наказаний правильные выводы и научился отвечать за свои поступки. Не повторяй мои ошибки, Билл, будь доброжелателен, дисциплинирован, не капризничай и не ворчи, и тогда твоя жизнь в новом доме будет легка и приятна.
   Короткий сигнал, напомнивший питомцу и абитуриенту, что через десять минут свет будет выключен, Роберт встретил с облегчением. Можно было ложиться спать и, наконец, отбросить роль идеально выдрессированного пуделя, который преданно заглядывает хозяину в глаза, с удовольствие лижет ему руки и ноги, умеет ходить на задних лапках и по первой команде приносит поводок. Однако если их слушали, необходимо было подвести беседе какой-то итог:
   -- Все, Билл, пора ложиться, иначе через пару минуть укладываться придется в темноте, -- сообщил Роберт. -- И давай не будем болтать. Завтра у нас очень важный день, а если мы не выспимся, то не сможем произвести хорошее впечатление на опекунов.
   Должно быть, Билл и правда основательно устал, потому что с выключением света уснул почти мгновенно, зато Роберт не сразу смог сомкнуть глаза. Беспокойство из-за своей стоимости, отвращение к прошедшему разговору, предположения о том, слушали их или нет, смешались в непонятный гудящий ком и гнали сон прочь. Роберту даже пришлось прибегнуть к специальному упражнению, показанному Ларри, чтобы успокоиться. И только тогда, несколько раз сказав самому себе, что он совершенно спокоен, пару раз повторив про себя, что у него становится тяжелой то правая, то левая рука, Роберт почувствовал, что у него слипаются глаза. Сон милосердно остановил бесплодные размышления. Роберт спал.
  

***

  
   -- Таким образом, коллеги, мы можем констатировать, что по сравнению с питомцем Лаки, абитуриент Роберт сделал огромный шаг вперед от детского эгоизма к зрелому альтруизму, -- констатировал Ларри, когда аудиозапись беседы Роберта и Билла была полностью прослушана.
   Райт согласно кивнул.
   -- Впечатляющая работа, Паркер, -- подтвердил общее мнение Торнтон. -- Однако успех не освобождает вас от необходимости пройти реабилитацию.
   -- Я вот подумал, -- вмешался Милфорд, -- а не сделать ли это правилом -- помещать накануне смотрин и аукционов новичков вместе с опытными и ответственными питомцами. Ведь посмотрите, как удачно все получилось, -- оживился врач. -- Если бы не наш субъект, этому парню пришлось бы колоть успокоительное, и Бог знает, был бы он назавтра готов к смотринам или нет. А так парень успокоился без всяких медикаментозных средств и даже получил полезные наставления. Да, Лоренс, примите мои поздравления.
   -- И мои, -- проявил великодушие к молодому сопернику Райт. -- Наш опыт пришел к великолепному завершению.
   -- Я бы не стал говорить, что опыт завершен, -- возразил Торнтон. -- Да, нам удалось совершить перезагрузку безответственного гуляки, сделать из него идеального питомца базового уровня, а потом вырастить его почти до алиента. Но теперь мы должны проверить, сохранится ли воздействие нашей программы после достижения субъектом нового статуса. Таким образом, коллеги, в ближайшие пару месяцев отдыхать нам не придется, -- объявил Торнтон. -- Нет-нет, Лоренс, -- отмахнулся глава группы, заметив неподдельный энтузиазм в глазах Паркера, -- к вам это не относится. Вы ближайший месяц как раз будете отдыхать.
   -- Но у меня еще есть два дня, -- напомнил Ларри. -- Смотрины и аукцион слишком серьезная и хлопотная процедура, и я должен оставаться на дежурстве, чтобы в случае необходимости оказать психологическую поддержку нашему субъекту...
   О том, что смотрины на редкость хлопотная вещь, рано утром признал и Роберт. Как и в предыдущие разы предпродажные смотрины более всего напоминали конвейер, однако на этот раз Роберт обнаружил существенные изменения в его расписании. Первым потрясением для Роберта стал тот факт, что ему не стали наголо брить голову, а лишь слегка подравняли волосы. Вторым шоком стало обнаружение после душа традиционной пижамы питомца -- на этот раз ослепительно белого цвета. А потом Роберта ввели в какое-то светлое помещение, более всего напоминавшего приемную дорогой частной клиники, усадили на банкетку перед угловым столом, а когда сопровождавший его служитель удалился, сообщив на прощание, что дальше им будут заниматься дежурные, удивленный Роберт, наконец-то, сообразил, что это и был смотровой зал.
   Еще через пару минут Роберт выяснил, что термин "смотровой зал" в данном случае был неприменим. В просторной комнате не было ничего хотя бы отдаленно напоминавшего помосты. Несколько отсеков со столами и банкетками, диванная группа в центре зала, белые пуфики, подушки и ковровый пол. Первая ассоциация с дорогой клиникой оказалась наиболее точной, и Роберт подумал, что для полного сходства в этом зале не хватает только регистратуры.
   А дальше сюрпризы пошли один за другим. Прежде всего, дежурный сообщил Роберту, что ходить в туалет и есть, он может по собственному желанию, а вовсе не тогда, когда это решит служитель. К тому же на столе для него была припасена минеральная вода -- с газом и без газа на выбор. Еще одним удивительным фактом стало сообщение, что в случае усталости Роберт имеет право отдохнуть в прилегающей к залу собеседований комнате отдыха, а если ему захочется принять душ, то и это желание будет легко осуществить.
   И только последний сюрприз основательно испортил Роберту настроение. На столе рядом с бутылками минеральной воды Роберт обнаружил ценник -- десять тысяч долларов!
   На какой-то миг Роберту стало страшно. И даже несколько раз мысленно проговоренная фраза, что Макфарлен наверняка осведомлен о ценах на сиделок класса А-Плюс, не слишком помогла. Роберт более не видел сходства зала с приемной частной клиники и чувствовал себя неимоверно дорогой тачкой в шоуруме.
   -- Абитуриенты, внимание! -- раздалось в динамике. -- Отсчет...
   Роберт досчитал до десяти. Постарался выровнять дыхание. Как уверял Макфарлен, так или иначе, но он должен был попасть в больницу, а затем и стать алиеном. А это, в свою очередь означало, что все эти собеседования и аукцион были простой формальностью.
   Первые полчаса после открытия дверей в зале ничего не изменилось, и только ближе к десяти появились первые покупатели.
   И вновь они отличались от тех, кого Роберт видел на прежних аукционах. Покупатели были уверены в себе и деловиты, но при этом не щупали его мускулы, не заставляли приседать или открывать рот. Точнее, три попытки осмотреть его зубы предприняты все же были, но каждый раз, когда покупатель требовал от Роберта открыть рот, рядом возникал дежурный, который вежливо спрашивал, что именно интересует свободного, в результате чего после пары наводящих вопросов свободный со смущением уверял, будто ошибся залом и с извинениями уходил прочь.
   Зато вопросов Роберту задавали много. И если чаще всего свободных интересовал его опыт сиделки, навыки работы со специальной аппаратурой и место прохождения апгрейда, то некоторые вопросы приводили в законное недоумение. Так Роберта три раза спрашивали, есть ли у него опыт ухода за домашними животными, два раза -- на скольких форумах у него имеется регистрация, бесчисленное число раз -- нет ли у него домашних любимцев, вроде кошек, мышей или попугаев, и два раза -- любит ли он гонять на мотоцикле.
   Через полтора часа подобного собеседования Роберт почувствовал потребность остановить конвейер вопросов и, почтительно извинившись перед очередным покупателем, прошел в комнату отдыха.
   -- Смотрите-ка, новичок, -- женский голос, произнесший эти слова, был приятен, но слегка снисходителен.
   -- Привет, абитура! -- мужчина лет сорока трех, сорока пяти выглянул из глубокого кресла. -- Ну, что стоишь? Садись, поболтаем. Я Карл, это Джоан, Честер, Дейв и Алек. А тебя как зовут?
   -- Роберт, -- молодой человек воспользовался приглашением и сел. Кресло оказалось на редкость удобным, особенно после полутора часов собеседования.
   -- Странно, что мы тебя не знаем, -- проговорил Карл. -- Откуда ты взялся?
   -- Из Гамильтона. Это на соседнем острове, -- пояснил Роберт. -- Если ехать по Гран-Бридж.
   -- Эти замшелые городишки... -- презрительно протянула единственная женщина. -- Не знала, что там найдется кто-то, способный содержать сиделку А-Плюс.
   -- Я только недавно получил этот статус, -- признался Роберт. -- Строго говоря, позавчера...
   -- Тогда добро пожаловать в наш клуб! -- гостеприимно проговорил Карл. -- Заходи после аукциона на форум -- пообщаемся.
   -- А это где? -- спросил Роберт, решив, что ему не помешает узнать что-либо новое.
   -- На форуме сиделок, -- Джоан смотрела на него с доброжелательной снисходительностью. -- Для обычных сиделок он не виден, но после активации ошейника, тебе откроется вход. Сверху форума увидишь плюс -- это мы. Не пускать же в свои ряды каждого встречного бездельника... -- сообщила она и пожала плечами. -- И кстати, -- в глазах женщины зажглось любопытство, -- во сколько тебя оценили?
   -- В десять тысяч...
   Дружный свит мужчин был ответом на признание Роберта.
   -- Подумать только, Джоан, какая прыткая пошла молодежь! -- рассмеялся Карл. -- Наступают на пятки, а?
   -- Брось, -- Джоан по-прежнему снисходительно улыбнулась. -- У таких как я никогда не будет конкурентов. Много ли ты найдешь сиделок, которые умели бы обращаться с детьми?
   Мужчины скривились.
   -- Дети... да, это не подарок. Запомни, Роберт, -- наставительно заметил Карл, -- лучше семь лет проскучать с каким-нибудь старичком Альцгеймером, как однажды это случилось со мной, чем провести хотя бы три месяца рядом с самым очаровательным ребенком. Дети... это -- неприятно...
   -- И что вы так боитесь детей, мальчики? -- насмешливо поинтересовалась Джоан. -- Рассказали им сказку и все -- никаких проблем. Можете еще и по головке погладить. И не говорите мне, что вас этому не учили. Нет, с детьми не бывает проблем, разве что с их родителями -- иногда попадаются жмоты, -- голос сиделки сделался презрительным. -- Я все понимаю, наверняка, для своего ребенка выгребают последнее, но это не основание говорить мне, что я должна сама убирать свою комнату!
   Роберт уставился на Джоан в полном остолбенении.
   -- Вот представь себе, -- повторила она, заметив его взгляд и неверно его истолковав. -- Так и сказали. Что у них нет еще одного питомца, чтобы за мной убирать. Может, я еще и готовить должна была сама?!
   Роберт в очередной раз понял, что совершенно не знает Свободный мир.
   -- А у меня в прошлый раз хотели сэкономить на Службе психологической поддержки, -- проворчал Карл. -- Пытались подсунуть какую-то повариху вместо агента.
   -- Ну, это ты зря нос воротил, -- заметил Честер, -- среди мебеляшечек попадаются такие очаровательные девочки...
   -- И среди мебельков! -- с удовольствием подтвердила Джоан.
   -- Предпочитаю профессионалов, -- сухо заметил Карл. -- Так что учти, Роберт, ты новичок, тебя ничего не стоит обмануть, но не поддавайте на уверения, будто агент Службы -- это очень дорого. Ты имеешь право на регулярный секс...
   -- ...строго говоря, ты даже обязан иметь регулярный секс -- для здоровья и психического равновесия, -- вставила Джоан.
   -- Вот пусть и оплачивают агентов, -- подвел итог Карл.
   -- И не забудь про подарки, -- подсказал Дейв.
   -- Главное, намекни, что тебе совершенно необходим автомобиль! -- внес свою лепту в просвещение новичка Алек.
   -- То-то от твоих неотчуждаемых девайсов все адаптанты плачут, -- рассмеялась Джоан.
   -- Это их работа, -- пожал плечами Алек. -- Да, у меня два контейнера девайсов, но я это заслужил, -- самодовольно заявил он. -- И я не собираюсь довольствоваться мотоциклами -- я люблю комфорт. Не вижу в этом ничего дурного...
   Роберт слушал сиделок, не веря собственным ушам. Судя по разговору абитуриентов, они не считали покупавших их свободных своими хозяевами и привыкли гонять прислугу, не хуже Рейбернов, иначе говоря, были требовательны до капризности. Роберт вдруг почувствовал, что еще сильнее хочет попасть в больницу.
   --... так что не теряйся, -- проговорил Честер, явно заканчивая какое-то длинное наставление.
   -- Вообще-то, я не собирался работать на частных лиц, -- признал Роберт. -- Меня обещали купить в больницу.
   -- А, не бойся, -- отмахнулась Джоан. -- Всегда можно устроить так, чтобы тебя купили в хороший дом...
   -- Но я-то хочу в больницу.
   Абитуриенты онемели. Джоан покрутила пальцем у виска.
   -- Ты спятил, Роберт?
   -- Нет, я в своем уме, -- Роберт решил, что необходимо слегка прояснить ситуацию. -- Мы ухаживаем за больными людьми, так? Но разве большинство из них не находятся в больницах?
   -- Сравнил, -- хмыкнул Карл. -- В частном доме мы ухаживаем за одним пациентом, а в больнице за тобой будут закреплены четыре или пять человек. Оно тебе надо?
   -- Так, значит, моя работа там будет эффективнее работы на чьей-то вилле, -- возразил Роберт. -- К тому же в частном доме моя работа будет доступна только для очень богатых людей, а в больнице -- для всех.
   Джоан нахмурилась.
   -- Скажи-ка, Роберт, какой диагноз был у твоего последнего пациента и сколько ты за ним ухаживал?
   -- Причем тут это? -- удивился молодой человек
   -- Очень даже причем, -- отрезала Джоан. -- Так как?
   Спорить с Джоан не хотелось.
   -- Онкология. Около года, -- ответил Роберт и отвернулся.
   -- Ну что, теперь поняли? -- вопросила Джоан приятелей. -- Парня надо было не на аукцион выставлять, а отправлять на программу реабилитации. Просто классический пример выгорания!
   Ошеломленный Роберт заметил, как остальные сиделки согласно закивали.
   -- Кто у тебя куратор? -- серьезно поинтересовался Карл.
   -- Да оставьте вы в покое моего куратора! -- огрызнулся Роберт. -- Он не сделал мне ничего плохого.
   -- Ну да, конечно, -- язвительно протянула Джоан. -- Просто лишил тебя законного отдыха.
   -- Я сам просился в больницу.
   -- Неужели? -- взгляды сиделок "А-Плюс" были полны скепсиса. -- Тогда объясни, зачем тебе это нужно. Хотя бы один разумный аргумент.
   -- Я хочу стать врачом, -- заявил Роберт. -- И алиеном.
   Джоан чуть не всплеснула руками.
   -- Еще того лучше! И ты будешь отрицать, что это выгорание? -- во взгляде женщины промелькнула жалость. -- Да ты хоть понимаешь, что значит быть алиеном и врачом? -- Не дожидаясь ответа, Джоан заговорила, горячо и взволнованно. -- У нас хорошая жизнь, Роберт. И знаешь, чем она особенно хороша? Тем, что все определяется предписаниями врачей, -- с напором объявила Джоан. -- Конечно, смертельно больные люди имеют привычку умирать, но отвечаем за это не мы, а врачи и родные пациентов. А мы можем спокойно и без спешки отправляться на аукцион, а потом и в новый дом. Неужели ты хочешь променять эту жизнь на сплошную нервотрепку? Отвечать за ошибочные диагнозы, за глупость сиделок и санитаров, за тараканов родственников пациентов, вообще за все на свете, а, главное, ради чего? Ради слов о служении обществу?
   Роберт молчал, не желая ввязываться в спор. Джоан была очень убедительна и логична, но все же ее правда была не для него.
   -- А жизнь алиена -- это вообще хуже не придумаешь, -- продолжил увещевания Алек. -- Платить по счетам, ездить в общественном транспорте... А ты как думал? Был у нас один... такой же мечтатель, как и ты. Стал врачом и алиеном, так ему пришлось продать шикарную тачку, чтобы жить в собственном доме, а не в государственной общаге. А мебельков подбирать -- думаешь это легко? А жену выбирать? Нет, Роберт, ты лучше не дури. Глупости все это и сплошная головная боль. К тому же, с чего ты вообще решил, что из тебя получится врач?
   -- Во всяком случае, профессор Макфарлен утверждает, что получится, -- заявил Роберт.
   Сиделки онемели вторично.
   -- То-то Макфарлен уже пять лет ездит на все выпуски в большие питомники, -- пробормотала, наконец, Джоан.
   -- Вот-вот, ищет ассистента... то есть, искал, -- поправился Карл.
   -- Нашел... -- вздохнул Дейв.
   -- Кажется, этот новичок для нашего общества потерян, -- почти с жалостью проговорил Честер.
   -- Да, парень, тебе страшно не повезло, -- посочувствовал Алек. -- Надеюсь, он хотя бы не собирается тебя усыновлять?
   -- Ну, почти... -- смутился Роберт.
   -- Все, парень, вот теперь ты точно пропал, -- подвел итог Карл. -- Твоя жизнь теперь расписана до самой смерти. И жизнь твоих будущих детей... И внуков... И правнуков тоже... Будешь учиться, работать и возлагать свою жизнь на алтарь медицины.
   -- И никаких вечеринок и веселья, -- вздохнул Дейв.
   -- Кстати, о вечеринках, -- оживился Честер. -- Предлагаю сегодня вечером устроить маленький банкет. Опять же, нехорошо не проводить новичка!
   В дверь осторожно поскреблись, и Джоан недовольно повернула голову:
   -- Ну, что еще?!
   Дежурный по залу робко протиснулся в дверь.
   -- Ребята, уже пора... вы слишком долго... Свободные ждут.
   -- Что за бестактность! -- женщина отмахнулась от дежурного, словно он был надоедливой мухой. -- Никогда не дадут договорить!
   -- Так вы уже почти час... -- попытался оправдаться служитель аукциона.
   -- Ладно, сейчас пойдем, -- снизошел до дежурного Карл. -- Но когда все закончится, организуй нам тут по быстрому вечеринку. Ничего серьезного -- две бутылочки вина, мясо, сыр и десерт.
   -- Легкий десерт, -- выразительно добавила Джоан.
   -- Ну да, наши вкусы ты знаешь. И, кстати, сегодня плачу я...
   После общения с новоявленными коллегами по ремеслу на свое место в смотровом зале Роберт возвращался в состоянии, близком к шоку. И сразу же пришел в себя, обнаружив у "своего" стола Джефферсона Смита. Мэр Гамильтона был растерян и бледен, и Роберт почувствовал угрызения совести из-за того, что заставил ждать хорошего человека.
   -- Очень рад вас видеть, -- от души приветствовал мэра Роберт.
   -- Я тоже, -- ответил свободный Смит, -- только... извини, Роберт, мне тяжело об этом говорить... но мы вряд ли сможем приобрести права опеки на тебя ... Мы не ждали такой начальной цены... Почти в два раза...
   От упоминания цены сердце Роберта екнуло, но молодой человек заставил себя улыбнуться.
   -- Ну, что вы, не волнуйтесь, -- успокаивающе произнес он. -- Я прекрасно все понимаю и никогда не забуду вашу доброту. К тому же профессор Макфарлен обещал купить меня в больницу. Вот увидите, я еще стану алиеном и врачом, а если Юнис согласится меня ждать, мы сможем пожениться.
   Мэр Гамильтона с облегчением перевел дух и слабо улыбнулся:
   -- Если Макфарлен тебе это обещал, сынок, сомневаюсь, что ты захочешь вернуться в наш городок... -- проговорил он. -- Столица -- немалое искушение для любого, тем более для молодого человека. Но что бы ты ни решил, Роберт, ты всегда можешь рассчитывать на нас. А уж о Юнис можно и не говорить. За тобой она поедет куда угодно.
   -- Спасибо, -- от одного упоминания Юнис Роберт как всегда расплылся в улыбке. -- И раз со мной все в порядке, попробуйте все же купить права на опеку Билла, -- попросил он. -- Лучше чем в Гамильтоне ему не будет нигде. Вот не верю я, что он сможет прижиться на какой-нибудь из этих вилл...
   Когда, пообещав сделать для Билла все возможное, мэр Гамильтона удалился, к Роберту подошел еще один покупатель. А потом еще. И еще. Молодой человек терпеливо отвечал на вопросы какого-то нумера. Признал, что только начинает набираться опыта в ремесле сиделки, подтвердил, что получил свой статус всего два дня назад, и уверил управляющего, что не имеет обременительных хобби, но так и не понял, руководствовался ли управляющий обычным любопытством или действительно получил распоряжение присмотреть сиделку.
   Зато когда в зал вошел профессор Макфарлен, Роберт мгновенно уловил вспышку любопытства остальных сиделок. Карл почти вышел из своего отсека. Джоан поднялась с банкетки. Прочих абитуриентов Роберту было видно плохо, но он не сомневался, что они буквально пожирают их глазами. "Сплетники хуже Билла", -- подумал он и повернулся к профессору.
   -- Ну как ты, парень, держишься? -- обеспокоенно поинтересовался профессор.
   -- Изо всех сил, -- ответил Роберт.
   -- Тогда почему ты такой бледный?
   -- Меня оценили в десять тысяч, -- взволнованно сообщил Роберт.
   -- Тьфу ты черт, а я уж было испугался, -- с облегчением проговорил профессор и отмахнулся. -- Ну, а сколько, по-твоему, может стоить сиделка твоего класса? -- вопросил Макфарлен. -- Высшие баллы по всем тестам, опыт, великолепно развитая эмпатия -- такие, как ты, встречаются не каждый день.
   -- А это для вас не слишком дорого? -- обеспокоенно переспросил Роберт.
   -- Брось! -- профессор пожал плечами. -- Наш центр не беден, но даже если придется превысить лимит, у меня шесть сыновей -- все прекрасно зарабатывают. Неужели ты думаешь, семеро состоявшихся мужчин не смогут внести средства в пользу своего будущего родственника? Не бойся, Роберт, ты член нашей семьи, а семья это все. Уже завтра ты будешь дома -- ребята все приготовили, чтобы тебе было удобно. Со всеми перезнакомишься, и все будет хорошо. Дирекция клиники не против, чтобы ты сразу переселился ко мне. А как только ты станешь алиеном по очкам -- уверен, что долго ждать нам не придется -- ты официально станешь моим сыном. Так что -- выше нос, Макфарлен! Макфарлены не сдаются!
   Профессор по-дружески хлопнул Роберта по плечу, сказал "До встречи дома, сынок" и удалился. Роберт вспомнил беседы с Ларри и понял, что, получив свободу по очкам, и правда станет Макфарленом и сыном профессора. "Из англосаксов в ирландцы, из ирландцев в шотландцы... Интересно, что бы сказал об этом дед?". Впрочем, еще через несколько минут Роберт сообразил, что дед просто поздравил бы его с обретением свободы.
   Карл неспешно приблизился к нему и негромко предложил: "Пойдем поболтаем".
   "Вот привязался... то есть, привязались", -- поправил себя Роберт, заметив, что в комнату отдыха за ними прошли Джоанна и Дейв.
   -- Да, парень, ты крепко влип, -- без подготовки объявил Дейв. -- На твоем месте я бы заявил служителям, что мне срочно нужна программа реабилитации. Макфарлен не даст тебе жить...
   -- Дейв, я понимаю, ты хочешь мне помочь, -- осторожно заговорил Роберт. -- Но Макфарлен хороший человек и я хочу работать под его началом.
   Джоан пожала плечами. Карл пробормотал что-то вроде "Вот ведь дурак...".
   -- Да лучше податься в домашние любимцы, чем в алиены, -- продолжал увещевать Дейв. -- Зачем тебе эта морока? Ты же будешь учиться, учиться и учиться, пока не посинеешь. А твой папочка тебе еще и невесту подберет -- правильную...
   -- У меня уже есть невеста, -- возразил Роберт.
   -- А ты своему папочке это сказал? -- ядовито поинтересовалась Джоан. -- А то как "А-Плюс" тебя, конечно, пороть нельзя, а вот как сына -- запросто...
   -- Думаешь, почему его младшенький удрал? -- подхватил Карл.
   -- Вообще-то, он не удрал, а работает в научном центре, -- огрызнулся Роберт.
   -- От такого папочки куда угодно удерешь, даже на край света сторожить прокол, -- съязвила Джоан. -- Ты еще не передумал?
   -- Нет!
   Три питомца жалостливо замолчали.
   -- Ладно, Роберт, -- проговорил, наконец, Карл, -- если станет совсем тоскливо, заглядывай на наш форум, пообщаемся. Но ты все-таки круглый дурак.
  

***

  
   Утро аукциона Роберт встретил на удивление спокойно. Возможно, одной из причин этого спокойствия было то обстоятельство, что нервничать Роберту было некогда. Совершенно измученный накануне, Билл вновь принялся дергаться из-за предстоящей процедуры. Роберт только и успевал объяснять, что по сравнению со смотринами аукцион не грозит никакими осложнениями, и Биллу уже не придется приседать, прыгать, отжиматься и демонстрировать зубы, а всего-то надо будет постоять на помосте пару минут в ожидании обретения нового дома.
   Спальный отсек открылся и на пороге появился служитель аукциона.
   -- Лот номер четыре?
   Роберт встал.
   -- Здесь, свободный.
   -- Очень хорошо, абитуриент. Следуй за мной.
   -- А я? -- Билл растеряно подался вперед.
   -- Номер?
   -- У него шестнадцатый, -- поспешил ответить Роберт, заметив, что Билл запнулся.
   -- Тогда ты в третьей партии, питомец, можешь пока отдыхать, -- распорядился служитель. -- Следуй за мной, абитуриент.
   Роберт бросил прощальный взгляд на Билла, надеясь, подбодрить его перед новым испытанием, а потом последовал за служителем.
   Мытье, прическа, новая белоснежная пижама -- все было привычно и обыденно. За помостом аукционного зала уже стояли Карл и Дейв, а еще через несколько минут, к ним присоединились Честер, Джоан и Алек -- свежие, бодрые и полные энтузиазма.
   -- Ну вот, наконец-то, -- заметил Честер, -- приближается работенка. А то я начал уже скучать.
   -- Так, -- протянул Карл, -- кто там у нас в зале?
   -- Смотри-ка, -- Джоан ткнула пальцем куда-то вбок, -- сенатор Макмартин...
   -- Еще бы, у него проблемы с женой, -- сообщил Карл.
   -- А вон там Пирсон. Черт! Опять иметь дело с детьми! -- Дейв скривился.
   -- Без паники, мальчики, -- величественно произнесла Джоан. -- Пирсон явился за мной. Впрочем, судя по всему, надолго это не затянется. Там вообще ничего серьезного, обычный перелом. Через два месяца встретимся.
   -- Смотрите-ка, Макфарлен. Явился-таки, -- все сиделки дружно посмотрели на Роберта, и молодой человек сделал вид, будто не замечает этого повышенного внимания.
   -- Мда, ну ладно... -- проворчал Алек и вновь уставился в зал.
   Сиделки называли какие-то имена, вспоминали связанные с ними истории и почти точно называли медицинские проблемы, с которыми столкнулись покупатели, так что, в конце концов, удивленный Роберт спросил, откуда они все это знают.
   Сиделки с усмешкой переглянулись
   -- Мы лучшие, Роберт. И ты не представляешь, в каких домах нам приходилось работать. Это тебе не твой замшелый Гамильтон...
   -- Крупнейшие бизнесмены...
   -- Сенаторы....
   -- Государственные секретари...
   -- Консулы...
   -- При нас обсуждают такое, о чем свободные даже не подозревают...
   -- Да и не надо им, -- подвел итог Карл. -- Теперь понимаешь?
   Роберт подумал, что эти люди были не так просты, как могло показаться на первый взгляд. И они могли быть опасны.
   -- Кстати, а вон там кто сидит? -- удивилась Джоан. -- Почему я его не знаю?
   Роберт проследил за указующим жестом сиделки.
   -- Это профессор Брук, -- сообщил он.
   -- Какой еще Брук? -- уточнил Карл. -- Новая звезда кардиохирургии?
   -- Да, -- подтвердил Роберт. -- Он тоже хочет меня купить.
   -- Ну и молодежь пошла дурная, -- пробормотал Карл, но сразу же отбросил этот тон, потому что к лестнице на помост подошел человек в смокинге, белых перчатках и блестящих башмаках. Роберт опознал в нем аукциониста.
   -- Привет, ребятки, -- как старых знакомых приветствовал он сиделок. -- Давненько не виделись.
   -- И тебе не хворать, -- улыбнулась Джоан. -- Что новенького слышно?
   -- Все только старенькое, -- в тон ей ответил аукционист. -- Ограниченный аукцион. Два дистанционных покупателя.
   -- Как интересно! И кто?
   -- Э, подождите, ребята, не надо портить мне интригу, -- запротестовал Честер. -- Никаких имен и намеков -- я люблю сюрпризы!..
   Роберт смотрел на этих людей, слушал их речи, и думал, что либо они были полными отморозками, либо он недостаточно продвинут. Впрочем, истина могла прятаться где-то посередине.
   Аукционист взбежал на помост и начал традиционную речь. И хотя продавалось "медицинское оборудование", да и люди, явившиеся на аукцион с намерением купить сиделку, делали это не от хорошей жизни, в зале раздались обычные смешки.
   Как и предсказывала Джоан, она досталась Пирсону за двадцать две тысячи долларов. Карл ушел к сенатору за восемнадцать. Честера продали за двадцать одну тысячу, а потом пришел черед Роберта.
   Привычно поднявшись на помост, Роберт встал в указанное ему место и незаметно оглядел зал. Брук сосредоточенного буравил взглядом собравшихся, словно видел в каждом из них конкурента. Профессор Макфарлен кивнул Роберту и ободряюще улыбнулся. С вершины помоста Роберт разглядел и сидевшего в заднем ряду Джефферсона Смита. Хотя мэр Гамильтона и признал, что не сможет его купить, он явился на продажу, чтобы лично убедить, что все будет в порядке.
   -- Еще одна восходящая звезда нашего аукциона, -- провозгласил аукционист. -- Высшие баллы по всем дисциплинам. Аккуратен, ответственен, трудолюбив. Что редкость -- не капризен...
   В зале понимающе усмехнулись. Аукционист отпустил еще несколько шуток и провозгласил его начальную цену.
   Брук с такой стремительностью поднял карточку, как будто боялся, что его опередят.
   -- Одиннадцать тысяч долларов, свободные, -- повторил аукционист. -- Кто больше?
   Профессор Макфарлен не шевелился, предоставляя другим набивать цену, и Роберт понял его стратегию. К чему суетиться, создавая никому не нужный ажиотаж?
   Цена росла. Тринадцать тысяч... шестнадцать... двадцать...
   Профессор Макфарлен поднял карточку, и Брук бросил на него яростный взгляд.
   -- Двадцать одна тысяча, свободные!
   Неожиданно аукционист замер. Наклонил голову, прислушиваясь к голосу из наушника. Издал какой-то непонятный сдавленный возглас, совершенно неприличный опытному аукционисту.
   -- Тридцать тысяч долларов, свободные!
   Роберт потрясенно смотрел на человека, провозгласившего столь невероятную сумму. Брук возмущенно вскочил, чуть было не уронив стул. Джефферсон Смит побледнел, а профессор Макфарлен сумрачно сдвинул брови и опять поднял карточку.
   -- Тридцать одна тысяча долларов, свободные! -- объявил новую сумму аукционист. -- Тридцать одна тысяча -- раз! Тридцать одна ты... -- аукционист замолчал. Опять наклонил голову, прислушиваясь. И выдохнул: -- Пятьдесят тысяч долларов, свободные! Пятьдесят тысяч -- раз! Пятьдесят тысяч -- два!
   Тишина стояла такая, что Роберту показалось, будто он оглох.
   -- Пятьдесят тысяч -- три! Продано!!
   Роберт не помнил, как сошел с помоста, не чувствовал, как Карл хлопал его плечу и говорил, будто это почти рекорд, полностью пропустил аукцион Алека и Дейва и не заметил, как Карл шептался с аукционистом, а потом что-то пересказывал своим товарищам. Очнулся он только от пощечины Джоан.
   -- Эй, Роберт, приди в себя, тебе на редкость повезло!
   -- Но я должен был попасть в больницу, -- пробормотал Роберт.
   -- Да попадешь ты в свою больницу -- месяца через два или через три, -- утешил Карл. -- А сейчас у тебя будет прекрасный отдых.
   -- Главное, не забудь намекнуть, что тебе необходима тачка, -- вставил Алек.
   -- И без фанатизма, -- добавил Дейв. -- Между онкологией и больницей даже Макфарлены должны отдыхать.
   -- Так, ребятки, быстренько мыться, -- расторопные служители распахивали пред ними двери. Другие вводили в аукционный зал новую группу питомцев. Роберт шел за служителем почти на негнущихся ногах и думал, что делать. Что бы там ни болтали опытные сиделки, любая отсрочка перед отправкой в больницу казалась Роберту катастрофой.
   Привычный душ, новая пижама -- на этот раз синяя в белый горошек -- отсек перед отправкой, какие-то люди, машина, кресло питомца... Когда машина тронулась, Роберт наконец-то пришел в себя. "Это не навсегда", -- дважды повторил он. -- "Это месяца на два или три. Сиделки "А-Плюс" не могут ошибаться, они же все и всех знают!"
   Остановка. Распоряжение выйти из машины. Какая-то девушка рядом. И сопровождавшие.
   -- Доктор, доставленная покупка.
   -- Благодарю, -- Роберт сразу узнал управляющего, что расспрашивал его об обременительных хобби. -- Давайте бумаги, я подпишу.
   Шум мотора отъезжающей машины, и девушка с любопытством стреляет в него глазами.
   -- Следуйте за мной, питомцы.
   Просторная вилла. Полупустой кабинет. Женщина за компьютером что-то набирает с такой стремительностью, что кажется, будто клавиатура сейчас треснет.
   Управляющий велит ждать, подходит к хозяйке и что-то нестерпимо долго говорит. Роберт не видит лица женщины, не слышит, что она отвечает управляющему, но тот возвращается назад, вновь велит Роберту ждать и уводит девушку.
   Незнакомая женщина вышла из-за стола и с интересом взглянула на покупку. Роберт замер.
   Женщина была удивительно похожа на Пат. И все-таки это была не Пат -- у нее были темно-каштановые волосы, она была много красивее Пат, гораздо элегантнее и лет на пять-шесть старше. Так могла выглядеть старшая сестра его бывшей невесты. И еще при всей своей красоте женщина была на редкость неприятна.
   Губы хозяйки искривила ирония, она подняла руки и демонстративно несколько раз хлопнула в ладоши.
   -- Браво, Роберт, я вижу, ты не оставил привычки раздевать женщин взглядом, -- проговорила она.
   Это было невероятно, но перед Робертом стояла Пат. Должно быть, в растерянности он произнес это имя вслух, потому что бывшая невеста покачала головой.
   -- Ну, нет, не Пат, Роберт. Будем считать, что эта глупышка утонула два года назад. Да, она действительно была наивной дурочкой, если собиралась связать свою жизнь с тобой, -- с этими словами Пат окинула его таким пренебрежительным взглядом, что Роберт почувствовал себя испачканным. -- Мое имя -- Бэль Эллендер, -- холодно и очень четко проговорила Пат. -- Я -- одна из самых успешных писательниц нашего мира. Великий Эллендер -- мой дядя. Эта вилла -- Тара и принадлежит мне. Здесь все принадлежит мне. И ты -- не исключение. Чем скорее ты это усвоишь, Роберт, тем будет лучше. Для тебя.
  

Оценка: 4.77*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | С.Лайм "Страсть Черного палача" (Любовное фэнтези) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Лаэндэл "Анархия упадка. Отсев" (ЛитРПГ) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Магический спецкурс" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"